Пять

— Томми, — хрипя протянула Таня.

— Да, детка, давай, — прошептал Том, ускоряя движения бедрами.

Пальцы её левой ноги с идеальным ярко-алым педикюром елозили по губам Тома, а тело вздрагивало под частыми ударами бедер.

— Еще, — запрокидывая голову, прорычала Таня, улыбаясь.

— Моя… — невнятно проговорил он, обсасывая аккуратные ровные пальцы.

Солнце, отражаясь в зеркальной поверхности журнального столика, светило Тому в глаза и он щурился, улыбаясь, как кот.

— С-с-сщ-щ… — прошипела Таня и выгнулась, вскрикивая.

Том аккуратно вышел, нежно поддерживая бёдра вздрагивающей Тани. Не давая ей кончить.

— Ш-ш-ш… Тише, детка…

— Том…

— Сейчас, погоди… — он улыбнулся и прилёг, устроившись между стройных ног. — Ты невероятно красивая. И я хочу тебя везде.

Тёплыми губами он коснулся гладкого лобка и Таня снова задрожала.

— Бессовестный… Я хочу тебя…

Том расплылся в улыбке и приник жадным поцелуем к её клитору. Таня взвыла и схватила его за волосы, прижимая к себе.

Сжимая небольшие груди руками, Том грубо ласкал Таню языком, вызывая стоны и рычание.

— Иди сюда! — не выдержав, Таня потянула любовника на себя и уже через секунду, он с лёгкостью вошёл в неё. — А теперь…

Но Том не дал ей договорить, прикрыв её рот ладонью.

— Ты доверяешь мне?

Таня кивнула.

— Командовать будешь на работе… — прошептал он и резко двинул бёдрами.

Таня от восторга прикрыла глаза и укусила ребро его ладони.

— Вот так я люблю, — прохрипел Том и продолжил резкие нечастые толчки.

*** 

 — В котором часу родители приедут? — спросила Таня, поправляя волосы перед зеркалом. 

 Том стоял у второго зеркала, застегивая рубашку. 

 — Я писал отцу, чтоб были в девятнадцать тридцать. Он обычно пунктуален. 

 Таня мягко улыбнулась. Мать Томми уже дважды срывала совместный ужин из-за того, что была против того, что сын которому едва исполнилось двадцать, встречается с женщиной, которая старше него на пятнадцать лет. 

 — Они уже в Нью-Йорке, — добавил Том, поняв молчание Тани. — На этот раз, в случае чего, отец обещал прийти один. 

 — Надеюсь, у твоей мамы всё же получится. 

 Таня опустила глаза, улыбаясь своим мыслям. 

— Не обязательно было приглашать их… 

— Я знаю, — спокойно ответила она. — Но… Я хочу. Иначе как же она отпустит тебя со мной в Европу? 

Том поднял бровь и замер. 

— У тебя в графике этого нет. 

— Я умею хранить секреты, — усмехнулась она и, развернувшись к нему, расстегнула верхнюю пуговицу на рубашке. — Не смей застёгивать её при мне. 

Том взглянул в зеркало: высокий немного смуглый, молодой светлоглазый брюнет с парой расстегнутых верхних пуговиц на кипенно-белой рубашке, смотрелся излишне сексуально для работы в офисе. 

— Оливия уже дважды пыталась меня пригласить к себе.
Поправив ремень, Том начал надевать часы. 

— И?.. 

— Я порекомендовал ей обратиться к Терренсу из фитнес-клуба напротив, — пожал плечами Том. 

— Он — гей. Не сработает, — хмыкнула Таня. 

Том виновато пожал плечами и тихо сказал: 

— Упс. Но, впрочем, плевать... Погоди, ты всех парней в округе знаешь? 

Таня рассмеялась. 

— Это ревность? 

Теперь, уже полностью одевшийся, Том встал возле Тани и заглянул в её зеркало. 

— Ты безупречная, детка. 

Глаза его снова заблестели, а белые зубы смяли нижнюю губу. 

— Нет, не сейчас. Мы опоздаем, — твёрдо ответила Таня, хотя соблазн остаться дома и продолжить ласки был сильно велик. — Ты же знаешь мое расписание на сегодня. 

Том выпятил губы и обнял Таню. 

— Знаю. Первый перерыв только в три. 

— Да, — Таня легко оттолкнула Тома бёдрами и вышла из ванной. — В пять нужно заехать в «Монтгомери» и не опоздать на ужин с твоими родителями. 

Выйдя из квартиры, Таня остановилась у лифта на мгновение и развернулась к Тому. 

— Когда я заеду в три, будь в моём кабинете и сделай так, чтоб никому от меня ничего не было нужно. 

— Понял, — улыбнулся Том. 

Сев в машину, Таня переключилась в рабочий режим, став серьезной и сосредоточенной, а как только часы показали восемь утра, посыпались звонки. Высадив Тома у здания, в котором находился офис, она поехала на встречу с поставщиками. 

Таня умела разделять работу и личную жизнь. На работе все видели ее жесткой и принципиальной начальницей, которая не терпит неповиновения, дома же она позволяла себе расслабиться и здесь уже Том мог брать ее силой, а она поддавалась. 

Завтрак с поставщиками задержался из-за опоздания переводчика: французы, пытавшиеся объяснить Тане тонкости сырного производства и особенности своего региона на ломанном английском, только очаровали ее акцентом — понять их было сложно. В итоге сделка состоялась, но Таня потеряла целый час. 

Сообщив агентству переводов, что с ними она больше не работает, Таня с грустью взглянула на часы. 

 Таня: Том, меня не будет на обеде. Встретимся в ресторане в семь. 

 Томми: Ок.

Родители Тома вошли в ресторан в девятнадцать двадцать. Таня, успевшая заехать домой переодеться, была в черном миди платье с открытыми плечами, белой широкой бархатке с бриллиантовой брошью и с распущенными волосами. Не было только Тома. 

 Таня не чувствовала себя неловко, но и особенной радости не испытывала. Без Тома встреча была бесполезной. 

 — А где Том? — вместо приветствия миссис Картер впилась взглядом в бриллиантовую брошь Тани, будто глаза её находились на шее. 

 — Его рабочий день закончился в пять. Добрый вечер, — улыбнулась Таня. — Рада приветствовать Вас в «Ривер хаус». 

 — Спасибо, Таня! — отец Тома оказался приветливее супруги и, присев за стол, тут же похвалил интерьер и музыку. 

 Таня сдержано улыбнулась и взглянула на свой мобильный. Томми никогда не опаздывал. Это напрягало. 

 — Я наберу его, — отец Тома открыл мобильный и углубился в поиски номера сына. 

 Таня не стала говорить им, что набирала любовника не меньше десяти раз. Обычно в таких случаях она сразу же увольняла сотрудника, но Том не отвечал в нерабочее время, поэтому шанс остаться на рабочем месте у него ещё оставался, а вот в её постели — уже вряд ли. 

 — Не отвечает, — нахмурился его отец и уставился на Таню. — Он был сегодня на работе? 

 — Да. 

 — Не похоже на… 

 Мать Тома не успела договорить, потому что с шумом и выстрелами в потолок в ресторан ворвались трое в масках. 

 — Никому не двигаться! Это ограбление! — заорал один из грабителей и выстрелил в потолок. 

 Таня возмущенно развернулась в сторону входа. Охранника на месте не было. 

 «Тревожная кнопка на баре, — быстро вспомнила Таня и взглянула в сторону стойки. Перепуганная бармен была белее снега и тряслась, задрав руки вверх. — Ну же, подойди и нажми ногой!» 

 Посетители подняли шум, но повторные выстрелы всех немного успокоили. 

 — Если все будут вести себя хорошо, то никто не пострадает! — громко проговорил второй грабитель и, судя по голосу, это была женщина. — Украшения снимаем с себя, барышни и кладем на столы! Кавалеры, достаем бумажники! 

 Женщина говорила с акцентом и Таня готова была поспорить, что уже слышала этот голос. 

 — Живее, господа! — проговорил первый грабитель, разворачивая большой мусорный пакет. — Бросаем вещички в этот пакет! 

 "Ну же, Моника!" — Таня со злостью уставилась на бармена и губами произнесла:

 — Кнопка! 

"Не зря мне предлагали взять стресс-тренера для персонала!"

 — А ты чего сидишь, красотка? — проговорила грабитель, подойдя к Тане. — Снимай с себя чокер и сумочку давай. 

 — У меня нет сумочки, — сквозь зубы проговорила Таня. Сумка была в кабинете — за кухней. 

 «Неужели и в кухне никто не догадается позвонить в полицию? Что за идиоты у меня работают?!» 

 Грабитель сорвала с шеи Тани бархатку и бросила в пакет. 

 — А ты чего уставилась? — она развернулась к матери Тома и пригрозила ей пистолетом. — Серьги снимай живо! 

 Третий грабитель собирал драгоценности по залу молча, но кто-то вынудил и его подать голос: 

 — Эй! А-ну положила мобильник! Положила мобильник, я сказал! — грабитель истерично орал на какую-то блондинку. Но блондинке — Таня видела — было совсем не страшно. Она держала трубку у уха и что-то говорила. 

 — Брось трубку! — заорал первый грабитель и выстрелил в потолок. 

 Прямо над ним висела дорогая люстра из венецианского стекла. От выстрела хрусталики на ней зазвенели, но ни один не упал. 

 — Четверть миллиона, — прошептала Таня, сжав кулаки. 

 — Она вызвала полицию! — прокричал третий грабитель. 

 — Сворачиваемся! — скомандовала женщина и все трое двинулись к выходу. 

 Понимая, что в самом допущении такой ситуации виновата она сама, Таня поднялась из-за стола и вышла в центр зала. 

 — Уважаемые гости, прошу внимания! Я — хозяйка этого ресторана. Меня зовут Таня. Прошу вас до приезда полиции оставаться в ресторане, только это поможет нам всем вернуть украденные вещи и наказать виновных. Официанты, — Таня встретилась взглядом с каждым из них прежде чем продолжить говорить, — сейчас принесут вам напитки. Все уже сделанные заказы — за счет заведения. Приношу свои извинения за причиненные неудобства. 

 Оставив родителей Тома за столом, Таня прошла через весь зал к девушке, которая успела вызвать полицию. 

 — Позвольте поблагодарить вас. 

 Девушка подняла голову и широко улыбнулась. 

 — Да не за что, Таня! Странно, почему у вас нет тут охраны, вроде такой ресторан шикарный! 

 Таня, чувствуя свою вину, опустила глаза. 

 — Есть охрана, но… 

 — Да уж. Человеческий фактор. Очень знакомо, — кивнула девушка. — Не расстраивайтесь. Я набрала девять-один-один, они уже в пути. Если будет сложно с ними, я все запомнила и даже сделала несколько заметок о грабителях. 

 Девушка протянула Тане исписанную салфетку. 

 — Ого… 

 — Да, у меня друзья копы, — улыбнулась девушка. — Кстати, вы их тоже знаете. Говард и Дэвид из Эвервуда. 

 От удивления Таня открыла рот. 

 — А я Алана Элджей-Баркли, — блондинка протянула руку и улыбнулась шире. — Будущий адвокат. 

 Таня, все еще пребывая в шоке от ситуации и воспоминаний, протянула руку в ответ и, наконец, услышала за спиной голоса полицейских: 

 — Полиция Нью-Йорка! Всем оставаться на местах! 

    
Том                                          Таня                                          Алана

Цокот каблуков отражался эхом в переулке. Бегать на каблуках она так и не научилась, хотя и без каблуков не то чтоб была спринтером. Мать говорила, дело в росте, отец настаивал, что в подготовке, но Джулия просто не особенно любила спорт. До недавнего времени он ей и не нужен был. Пока она не переехала в Нью-Йорк.

“За опоздание штраф, конфетка. И я не посмотрю на то, как ты здорово виляешь задом и заводишь публику”, - Джулия слышала голос толстого босса в голове и бежала еще быстрее. Подстроить уроки вокала под расписание поездов метро никак не удавалось. А без работы Джулия бы не прожила. Не сейчас. Каждая копейка была на счету.

Минутной стрелке оставался лишь шаг до двенадцати, когда Джулия постучала в дверь служебного входа в клуб “Кассиопея”.

– Привет! – здоровяк Марк, открыв, сразу же отошел в сторону.

“Слава Богу, его смена!” – успела подумать Джулия и пролетела вихрем к гримерке, на ходу стягивая куртку.

“Не опоздала, не опоздала, боже! ”... 

– Конфетка, выход через семь минут! – низкий голос Элис прозвучал за дверью, а затем сама дверь скрипнула и в щелочке показались любопытные глаза.

– Я на месте, – стараясь выровнять сбившееся дыхание, с улыбкой ответила Джулия. – Босс в зале?

Элис открыла дверь шире и смерила Джулию взглядом.

– Только прибежала? – язвительно усмехнулась Элис.

– В девять уже была здесь. Выйдешь? Я переоденусь.

Элис демонстративно шагнула внутрь гримерной и уставилась на Джулию.

– Как хочешь, – фыркнула Джулия и быстро сняла с себя простенькую блузку, обнажаясь перед вредной девушкой босса.

Элис казалась Джулии несчастной. Как можно жить и – самое жуткое – спать с таким грубым, неповоротливым и откровенно уродливым мужчиной, как Мик Фланниган? 

“У девочки явно положение хуже, чем у меня, - сочувственно размышляла Джулия. – Вот и выливает всю желчь на людей. Даже охранникам от нее доставалось”.

– Что это у тебя на шее? Чокер?

Элис быстро пересекла гримерную и подошла вплотную к Джулии.

– Да. Я подумала дополнить образ будет нелишним.

Внимательно осмотрев украшение, Элис хмыкнула и взглянула на часы.

– Три минуты, конфетка. И… Надеюсь, ты сегодня в голосе. У Мика гости.

Петь Джулия любила с самого детства. Дня не проходило без того, чтоб истеричный сосед не вопил ее родителям “сколько можно петь?!”, но тут родители ее поддерживали, потому что пела она хорошо. Музыкальные классы им были не по карману, но в протестантском приходе крохотного Радко на берегу Гудзона, в пятнадцати милях от дома Джулии, со всеми желающими бесплатно занималась старушка Бэтси. В прошлом звезда эстрады – так говорила она сама – Бэтси дала Джулии несколько адресов в Нью-Йорке, вселив в нее надежду на получение  поддержки и бесплатных студийных записей. Когда же Джулия после колледжа и шести лет адских работ официанткой в Нью-Хакенсаке – ближайшем “настоящем” городе, скопив денег, явилась в Нью-Йорк по одному из адресов, ее красноречиво отправили домой. Ну и никакой студии и продюсеров по указанным адресам не оказалось, это были стриптиз-клубы. Предъявлять претензии было некому – старушка Бэтси к тому времени умерла.

Оставшись одна в огромном мегаполисе, Джулия принялась реветь. Благо было лето и на улицах даже ночью было не особенно холодно, поэтому, заняв скамейку в Централ парке и, обняв свою верную спутницу - гитару, решила дождаться утра. Именно в тот вечер она и познакомилась с Мари.

Уняв слезы разочарования, Джулия от скуки и одиночества стала напевать, а затем наигрывать любимую песню.

Порой я так устаю,

Что ищу только угол, чтобы приклонить голову.

Тогда я поднимаю взгляд к небу

И чувствую, как теплый свет меня успокаивает.

Я видел прекрасные высоты,

Они напомнили мне о том, что я жив, я не хочу умирать,

Я больше не хочу тратить впустую ни одни день, ни одну ночь.

Я знаю, есть что-то большее,

Чем наша повседневная рутина,

Я читаю это по звёздам, я чувствую это на побережье.

Я знаю, есть что-то...

Я знаю, есть что-то большее… *** 

Пропев пару куплетов, Джулия услышала, что ей кто-то подпевает и продолжила играть, но вскоре поняла, что ей не подпевали, а кто-то стонал в кустах. Испугавшись собственных мыслей, Джулия вскрикнув, вскочила с лавки и побежала прочь в сторону более освещенной аллеи. Убедившись, что ее никто не преследует, она присела под фонарем на площадке, где отдыхало еще несколько человек. Все же находиться в большом парке одной было страшно.

– Эй, привет! – улыбчивая блондинка склонилась над Джулией, пытаясь заглянуть в глаза.

– Привет…

– Ты классно поешь! Еле нашла тебя в парке!

Джулия с недоумением уставилась на блондинку.

– Серьезно! Я… не хотела тебя напугать там, – блондинка кивнула в сторону, откуда только что сбежала Джулия. – Мы с приятелем обожаем эту песню и она… Знаешь, в жизни есть кое-что большее, чем обычная повседневная суета…

Джулия густо покраснела и неуверенно кивнула. 

– Ты всегда в парке поёшь? 

– Я?.. Да нет, я просто… 

Блондинка присела рядом и протянула руку. 

– Мари. 

– А я Джулия.

– Классное имя, Джулия! Я работаю в баре “Кассиопея” барменом и наш босс ищет певицу. 

Джулия даже рот раскрыла тогда от удивления, но тут же, собравшись, кивнула:

– Я согласна.

Мари рассмеялась звонким радостным смехом и приобняла Джулию за плечи.

– Для начала нужно, чтоб тебя увидел он сам, Джули.

– Ладно, - протянула Джулия, понимая, что чудес на свете не бывает.

Мари еще несколько секунд разглядывала Джулию и потом коротко спросила:

– Ты ведь не местная?

Джулия покачала головой.

– Ночевать негде?

– Я… Планировала, что меня здесь будут ждать, но…

Мари ласково улыбнулась и накрыла ладонь Джулии своей.

– Пойдем, я знаю прекрасное место для ночлега.

Место действительно оказалось волшебным, правда выспаться девушкам не удалось. В одном из старых зданий, готовящихся под снос – Мари сказала, что готовят его не меньше десяти лет – в самом центре Манхэттена, расположился небольшой театр. Самый настоящий, с мягкими сидениями, большой сценой и целым оркестром уличных музыкантов. 

– Большинство из них местные и неплохо зарабатывают, - шептала Мари в ухо Джулии, проводя ее по галерее за сценой. – Но здесь такая атмосфера, что не хочется уходить.

Джулии нравилось! И потом, когда она устроилась в “Кассиопею” певицей, сняла крохотную квартиру на окраине Бруклина, по соседству с Мари и стала посещать классы в школе Джульярда, она часто приходила сюда и могла до утра слушать  блюзовые джемы уличных музыкантов.

– Дамы и господа! Для вас поет Конфетка! – томным голосом представила Джулию Элис и свет на сцене погас.

На Джулии было блестящее черное облегающее платье и туфли на высоком каблуке. Образ придавал ей таинственности и очень подходил самому клубу - было в Джулии что-то космическое и невероятное.

Софиты блеснули алым, музыканты – Джулия настояла на том, чтоб Мик приглашал группу – заиграли вступление и только потом одинокий луч прожектора поймал ее. 

Песня “Я в бешенстве” была одной из лучших в репертуаре Джулии. И Мик ее очень любил, поэтому для него и его дорогих гостей стоило начать с нее. Джулия пела с удовольствием, медленно передвигаясь по сцене, буквально купаясь в красно-белых сполохах софитов, призывно выгибая шею, мягко двигая бедрами и прикрывая глаза. Мику и его гостям должно было понравиться.

На последнем куплете Джулия открыла глаза и пела от всей души, выпуская все свое нутро на свободу. Но встретившись взглядом с Мари у барной стойки, она заметила, что подруга обеспокоенно прикусила губу. 

“Что-то случилось, - щелкнуло в голове, но допеть было необходимо. – Закончу и узнаю”.

Завершив песню, Джулия сорвала бурные овации и дав понять Мику, что отлучится на мгновение, зашла за кулисы. 

– А где Мари? - спросила она Марка, потому что сама не смогла найти подругу ни у стойки, ни в подсобке.

– Выбежала куда-то, - ответил охранник и кивнул в сторону сцены. – Иди пой дальше. Босс разозлится.

____________________________

*** More - Tyrone Wells 

**** I see red (Everybody loves an outlaw)