Пять лет после развода. Вернуть как было

5 лет назад

— Ребёночка вам надо, Катюш. Не откладывайте.

Я вздохнула, в который раз выслушивая от мамы наставления. Если бы это было так просто, я бы уже была беременна.

— Мам, мы разберёмся, ладно? Просто у Макса сейчас аврал, да и у меня на работе…

— Вечно у него аврал, — она даже договорить не дала. — Вы хотя бы на Новый год ко мне выберетесь? Я уже и ёлку нарядила.

Н-да, восемь лет в Москве, а Новый год всё ещё ассоциируется с запахом хвои, мандаринов и дома. Того самого, что у нас с мужем до сих пор не случился.

— Макс ещё не знает своего графика. Но если сегодня всё получится со сделкой, наверное, сможем вырваться.

Мы поговорили ещё пару минут, и я повесила трубку.

Квартира и так уже сияла чистотой, в свой единственный выходной я наводила дома порядок. Радости только не прибавилось. Пусто, безжизненно всё как-то.

Мы даже не говорим почти. Четыре года в браке, а я не могу прийти домой и рассказать мужу, что новый начальник меня домогается. Потому что мужа нет, он на работе пропадает.

Вчера вернулся почти ночью, утром уехал, я ещё проснуться не успела. Когда тут поговорить? А если и выдастся минутка, всё равно всё к обидам сведётся. К тому, что я детей хочу, семью нормальную, что не просто так замуж выходила.

И к его отказам. «Подумаем», «Не торопи меня», «Я не готов».

В последнюю нашу «беседу», которая на самом деле была безобразной ссорой, он сказал мне выбирать. Или он, или моя мечта о ребёнке. Потому что он не даёт мне никаких гарантий.

— Я не уверен, что вообще когда-то захочу, — признался он, когда я умолкла, потрясённая.

— Зачем же ты на мне женился? Ты ведь знал…

— Потому что тебя хотел! Не чтобы ты мне детей рожала, а чтобы рядом была. Красивая, нежная, чтобы постель согревала, встречала вечером, когда я к тебе возвращаюсь.

Он так говорил, как будто его корпоративный мир, пусть и жёсткий, безжалостный, был настоящим полем боя. И я ему нужна была в тылу.

— Ты же сама на своей работе за копейки пропадаешь, — ругался он. — Какие дети?

«Копейки» были вполне реальными, и да, я хотела успеть всё и сразу. И на работе реализоваться, и мамой стать. Что тут удивительного?

Мы тогда ни до чего не договорились. Но мне было, о чём подумать, и весь день я крутила эту мысль так и этак.

Мне двадцать шесть, ему тридцать два. Время есть, это пока не проблема. Но мне нужна была уверенность. Да хотя бы надежда, что до тридцати я рожу.

К вечеру дом был вылизан, ужин приготовлен, а он всё ещё не вернулся. В такие моменты меня накрывало острым чувством одиночества. Мы, вроде, живём вместе, а я скоро запах его забуду.

Специально шампанское купила, надеялась, он вернётся к ужину, отпразднуем его победу. Сомнений на этот счёт не было, Макс проигрывать не умел. К восьми он позвонил.

— Кать! — его голос гремел, в нём слышался настоящий триумф. — Подписали, можешь поздравить.

— Макс, я так рада! — вырвалось у меня, и я села на диван, словно от внезапной слабости. Наконец-то. Теперь у нас появится время. — Когда ты будешь? Я соскучилась. Я тут приготовила…

— Слушай, у меня тут команда на взводе. Все пахали без сна, хотим отпраздновать. Освобожусь поздно, не жди. Ложись спать.

В трубке послышались смех и звон бокалов. Его «отпраздновать» не включало меня.

— Я могу приехать, — сказала я тихо, но твёрдо. — Хочу быть с тобой. Поздравлю лично.

— Не надо, — его голос стал резче. — Отдыхай. Завтра, ладно? Завтра всё обсудим.

«Завтра». Его любимое слово-обещание, которое никогда не сбывалось.

— Хорошо, — сказала я в тишину, он уже отключился. — Поздравляю.

Я опустила телефон. Посмотрела на свои идеально чистые полы, на сверкающие стёкла, на эту пустую, мёртвую красоту. Нет, если я буду ждать, то никогда не дождусь. Я его жена, и мне не нужно разрешение, чтобы к нему приехать.

Я надела новое платье, он его ещё не видел, с красивым декольте. Пусть полюбуется женой, не всё же время работать. Хотелось почувствовать себя желанной, сексуальной. Соблазнить его.

Может быть, даже уединимся в его кабинете, как не раз бывало, ведь был же между нами огонь. И какой… Просто напомнить нужно, что я живая, что я его люблю, что хочу его безумно.

Такси мчалось по вечерней Москве. Я смотрела на огни и думала, что у меня есть единственный козырь. Я сама. Со своей правдой, с готовностью сказать: «Давай начнём сначала».

Он хотел, чтобы я сделала выбор, и я выбрала его. Он ведь не говорил: «Точно нет», только то, что не даёт гарантий. Значит, я готова рискнуть, потому что люблю.

Окна в его офисе светились, охранник, знавший меня в лицо, кивнул, пропуская. Я поднялась на двадцатый этаж с бутылкой шампанского в руках. Расстегнула пальто и сняла шарф, чтобы платье было видно.

Ещё в коридоре меня встретили радостными возгласами.

— Катя! — Паша, коллега Макса, обнял, как родную. — Молодец, что пришла, мы же тебя не видим совсем.

— Пришла поздравить, — улыбнулась я, выискивая глазами мужа. — А Макс где?

Паша тоже огляделся, он уже был навеселе, счастливый и расслабленный.

— У себя, может? Ребят, где наш босс?

Я поморщилась, когда он рявкнул прямо над ухом.

— К себе пошёл, Кать, привет!

Я пробиралась сквозь толпу, народу тут было много, всеобщая радость была заразительной. Перекинулась парой слов с секретаршей Максима, Таней, она тоже сказала поискать его в кабинете, и её тут же утащили танцевать.

Я усмехнулась и пошла по коридору в самый конец, в угловой кабинет Макса. Оттуда открывался потрясающий вид на город, и это было лучшее место для уединения. Только почему он не со всеми? Отпраздновать же хотел.

Прежде чем войти, я поправила платье, натянула беззаботную улыбку и наконец открыла дверь.

И встала как вкопанная. В первую секунду мозг отказывался воспринимать информацию, а потом мир взорвался всеми чувствами сразу, и каждое било в меня, как нож.

Зрение фиксировало мельчайшие детали. Заваленный бумагами стол, бутылку виски, два бокала. И Макса со стонущей блондинкой.

Её юбка была задрана до бёдер, она обвивала его стройными ногами, а он, схватив её за волосы, выгибал грудью вверх. Рубашка на нём была расстёгнута, а в глазах читалось настоящее животное желание.

От взгляда на них у меня сдавило горло, как будто на шее удавку затянули.

Она услышала меня первой. Повернула лицо, размытое желанием, и я наконец её узнала. Аня из аналитического. Её губы были влажными, а в глазах плясали огоньки.

Бутылка шампанского выпала у меня из рук, ударилась об пол, и только тогда Макс поднял голову. На его лице отразился шок.

— Катя? — его голос был хриплым от похоти.

Он резко выпрямился, инстинктивно пытаясь застегнуть рубашку, но пальцы не слушались.

Я сделала шаг назад, ещё один, ударилась обо что-то рукой, и эта боль привела меня в чувства.

— Стой. Кать, это…

Я мотнула головой. Нет, мне не нужны никакие унизительные объяснения, я всё своими глазами видела.

Я развернулась и на непослушных ногах бросилась прочь. Сзади донёсся его окрик, но я успела проскользнуть в лифт, и только там дала волю слезам.

Я ехала сюда, чтобы сказать ему, что выбираю его. Что верю в нас. Какая же я дура…

Домой ехать было невмоготу, но куда ещё? Я не могла просто исчезнуть, мои вещи, моя жизнь всё ещё там. В нашей, а теперь, видимо, только в его, квартире.

Я знала, что он примчится со своими лживыми объяснениями. Прогибать меня будет, он это умеет блестяще. Иначе не добился бы столького. Вывернет всё так, что я ещё и виновата останусь.

Плевать, соберу вещи и уберусь оттуда.

Максим обрывал телефон, но я его игнорировала. Ехала в такси, беззвучно плача, и всё пыталась понять, за что. Мы же любили друг друга. Разве нет?

Мы встретились в кафе пять лет назад. Я там официанткой подрабатывала. Он сидел с коллегой, обсуждал какие-то бумаги.

А когда я подошла принимать заказ, он даже в меню не заглянул, просто сказал: «Кофе. И ваш номер телефона». Я покраснела, как дура. Его друг ухмыльнулся, а Максим смотрел серьёзно, почти сурово.

Признался потом: «Я сразу понял, что женюсь на тебе».

У меня не было шансов не влюбиться. Красивый, уверенный в себе парень, от него веяло такой силой и целеустремлённостью, что голова кружилась.

Тогда он ещё мог забросить свои дела, встретить меня после учёбы с цветами, целую ночь болтать обо всём на свете. Нам было интересно друг с другом. Он был моим первым и единственным.

И даже не верилось, что мне так повезло, что я, обычная девочка из провинции, студентка, вот так, в двадцать один год нашла свою любовь. Наивно казалось, что это на всю жизнь.

Какая же я была дура.

И теперь я мучаюсь, разрываюсь, вынуждена выбирать между мужем и возможностью стать матерью, а он там свою победу празднует. Не дома с женой, а с какой-то подстилкой…

Такси остановилось у подъезда, и, поднимаясь в лифте, я увидела очередную кучу пропущенных.

«Где ты?»

«Нам нужно поговорить»

«ОТВЕТЬ!»

Ну конечно, теперь у него есть для меня время. Жаль, опоздал. Я вошла домой, и в темноте, квартира показалась мне склепом.

На кухне, не включая свет, не разуваясь, налила себе стакан воды. За окном тихо падал снег, а у меня руки тряслись. Хотелось орать, биться в истерике, сделать ему больно в ответ.

Или залезть под горячий душ, чтобы ошпарило, и не чувствовать ничего.

На телефон пришло очередное сообщение: «Я еду домой». Я встряхнулась, вытерла слёзы. Времени мало. Надо отсюда уходить.

Я взяла первую попавшуюся сумку и начала собирать вещи. Напрошусь к Оле, она мне не откажет.

Я перебирала в уме свои дальнейшие действия, когда ключ в замке повернулся, дверь хлопнула. Тяжёлые шаги раздались в коридоре, и я приготовилась к стычке.

— Куда ты собралась? — раздалось сзади.

Я не обернулась.

— Кать, прекрати, давай поговорим.

Голос Максима звучал низко, хрипло, как будто горло сорвал. Я закинула в сумку любимые джинсы, когда он перехватил мою руку. Прижал к себе.

— Пусти!

— Успокойся.

Огромный, на голову выше, он схватил меня за запястья, к стене прижал.

— Я виноват, знаю. Но у меня ничего с ней нет. Ничего серьёзного, — оговорился он. — Это случилось всего раз и больше не повторится.

— Не трогай меня! — прошипела я. — Не понимаешь, насколько мне противно? Ты весь её духами пропах! Ты только что её лапал, а теперь этими же руками меня касаешься.

В его глазах мелькнуло замешательство, всего на секунду, но мне хватило, чтобы вырваться. Я толкнула его в грудь, он даже не пошатнулся.

— Дай хотя бы объяснить.

— Что ты можешь объяснить? Что на тебя стресс навалился? На работе давление? Что выпил лишнего? Даже если это всего раз было, это всё не оправдание, ясно? Если тебе хреново в нашем браке, если я тебя не устраиваю…

— Устраиваешь, — он волком взглянул на меня. — А если с детьми давить не будешь…

— Не буду, — зло усмехнулась я. — Теперь уж точно не буду.

Швырнула в сумку очередной свитер. Максим стоял надо мной, как гора, и каждый раз приходилось его обходить.

— Я к тебе ехала сказать, что тебя выбираю. Даже без детей. Идиотка. Надо было сразу от тебя уходить, ты же так и сказал, чтобы не мечтала.

Сарказм так и лился из меня, я казалась себе неудачницей. Максим заступил мне дорогу, и, развернувшись, я врезалась в него. Его руки сжали мои плечи.

— Это хорошо, — уже мягче сказал он. — Что ты меня выбрала. Только давай остынем, поговорим. Найдём какой-то компромисс.

Меня передёрнуло от этой его снисходительности.

— Нет уж, разговоры закончились. Радуйся, больше не буду тебе по мозгам ездить.

До него наконец дошло, что я действительно ухожу, и я впервые в жизни увидела тревогу в его в глазах. Даже страх. Только так и не поняла, чего же он боится. Меня потерять или контроль.

— Просто скажи, как мне это исправить, — с нажимом спросил он. — Чего ты хочешь?

— Да ничего ты уже не исправишь! Мы с тобой из разных вселенных, Максим, неужели непонятно?! Мне семья нужна, дети. Тебе только твои проекты, бабки, достижения. И я, как фон. А я не хочу фоном быть, понимаешь?

Отчаяние прорвалось из меня вместе со слезами. Чёрт, ну почему я его так люблю? Я толкнула его в грудь, ударила кулаками, разревелась грязно, некрасиво.

Он прижал меня к себе, подбородком в макушку уткнулся и держал, пока я выплакивала своё горе.

Я цеплялась за эту его мерзкую, пропахшую чужой девкой рубашку, сердце рвалось из груди. Дробилось на кусочки, и я не знала, склею ли его хоть когда-нибудь.

Я просто со всей ясностью вдруг поняла, что мы и правда из разных историй. И ни к чему портить друг другу жизнь.

— Пусти, — сипло выдавила я, вытирая слёзы. — Я ухожу.

— Куда? — спросил он устало. — К Оле? А потом что? На съём? С твоей зарплатой?

— Уж лучше так, чем это.

Он вздохнул, отпуская меня.

— Не надо, Кать, я сам уйду, переночую в отеле, — ему, видимо, казалось, что он нашёл решение, или, по крайней мере, отложил его до лучших времён. — Завтра поговорим, когда оба остынем, ладно?

Прежде чем уйти, он, будто сомневаясь, снова взял моё лицо в ладони. Я отвела глаза, не хотела на него смотреть.

— Просто обдумай всё, как следует. Я утром приеду.

Я не отреагировала. Он упёрся своим лбом в мой, и я почувствовала, как снова подкатывает.

— Нам не надо разбегаться, я люблю тебя.

Я задержала дыхание, уже на грани. Умоляла его мысленно: «Уйди, просто уйди скорее… Не смей мне всего этого говорить».

Он понял. Отпустил меня и вышел. Дверь закрылась, и я сползла на пол возле кровати. Согнулась пополам, уткнулась в колени, больше не сдерживаясь, и понимая, что это конец. Не будет у нас никакого «завтра».

Утром, до его возвращения, я собрала вещи и поехала увольняться. Этот этап моей жизни должен был остаться позади вместе с Максимом и Москвой.

Катя Светлова, на момент основных событий книги 31 год

Максим Белов, на момент основных событий книги 37 лет

Максим

Ни в какой отель я не поехал, решил вернуться в офис и переночевать на диване. Раненый зверь всегда тянется в свою берлогу зализывать раны, а там как раз моя территория.

Все уже разошлись, и я закрылся в кабинете. Внутри всё ещё стоял сладковатый, навязчивый запах Аниных духов. Я распахнул окно, холод ворвался внутрь, но не смог выгнать эту вонь моей личной катастрофы.

И, что самое поганое, я сам себе этот пиздец устроил.

Всю ночь провёл на диване. Не спал, курил, тупо смотрел на этот чёртов стол. Сначала подписал на нём самую выгодную сделку в жизни, а через час всё жестоко просрал.

Из головы не шло Катино лицо, когда она меня увидела. Пришла мириться, а я взял и добил её одним махом.

И так всё на честном слове держалось. Я боялся, что она меня бросит, уйдёт к тому, кто ей детей даст. А меня от одной этой мысли воротит.

Она думает, что она какой-то там фон, но это же бред. Да, мне нравится побеждать, всегда так было, и этот адреналин ничем не заменишь. Но я же во многом ради неё это и делаю. Чтобы она ни в чём не нуждалась, чтобы могла гордиться.

Просто где-то между подписанием договоров и этой идиотской, пьяной эйфорией я об этом забыл.

И нет, я никогда налево не ходил, хотя возможности имелись. Я не ослеп внезапно после свадьбы, да и красивых женщин вокруг немало. Просто Катя устраивала меня во всём. Абсолютно.

Я не врал ей, когда сказал, что люблю, что не хочу её терять. Но наш брак в последнее время, очевидно, дал трещину.

Холод появился. Накопились обиды эти вечные, а она ещё так любит всё обсудить. А мне эти разговоры уже давно поперёк горла встали. Я даю ей всё, что могу, и даже больше. Но ей всё мало.

Какая-то пружина внутри разжалась, и понеслось. Аня пришла поздравить, красивая девочка, чего уж там, и внутри что-то щёлкнуло, я слетел с катушек. Эйфория в башку ударила, я же в очередной раз победил, на этот раз Сомова нагнул.

И правда в том, что не войди тогда Катя, я бы не остановился. Можно, конечно, упирать на то, что мы так и не потрахались, но она же не дура, всё понимает. Да и не поверит, уже наверняка нарисовала себе в голове целую серию моих измен, не знаю я её что ли.

И как теперь её убедить, что нельзя нам разбегаться? Дать ей то, что она хочет? Детей?

Дико штормило от этой мысли, на хрен они мне не упали, эти дети. Может, всё-таки отделаюсь малой кровью? Отдохнуть куда-нибудь слетаем, забудем этот инцидент. А если не получится?

Нет, дети — это крайняя мера. Полнейшая потеря контроля, хаос, не вписываются они в мою систему. Да и она всё своё внимание на них переключит. Может, это эгоистично, но она мне вся нужна. Целиком и полностью.

Я прокручивал варианты, выкуривая сигарету за сигаретой, пока за окном не начало сереть. Под утро встал, пошёл в душ. Включил ледяную воду и стоял под ней, пока в голове хоть немного не прояснилось.

Побрился, достал свежую рубашку и, одеваясь, думал о том, что именно сказать, когда приеду домой.

В дверь легонько постучали, я вскинул взгляд и увидел Аню. Она вошла без разрешения, свежая, с выражением лёгкой вины на лице.

— Привет, — улыбнулась почти робко. — А я смотрю, твоя машина на парковке. Ты как?

Она подошла, поставила стакан кофе на стол и потянулась помочь мне с манжетами.

— Не надо, — меня передёрнуло от её тона, от этого заискивающего взгляда.

— Прости, — она замерла. — Скандал, наверное, дома был? Мне жаль, я не хотела, чтобы вот так…

— Считай, что вчера ничего не было. Просто пьяная ошибка.

Улыбка сползла с её лица.

— То есть?

— Ты не расслышала?

В глазах мелькнуло оскорблённое недоумение.

— Серьёзно, Максим? После всего ты просто…

— После чего? — перебил я уже резко. — У тебя есть работа. У меня есть работа. На этом всё. Выйди и закрой дверь.

Я злился на неё, хотя в первую очередь надо было злиться на себя. Она-то свободна, что хочет, то и делает. Это у меня стоп-сигнал должен был сработать.

Она ещё секунду смотрела на меня, пытаясь понять, шучу ли я. Потом резко развернулась и вышла, хлопнув дверью.

Я отпил кофе, провожая её взглядом. Он был горьким и отвратительным, как и само это утро. Легче не стало. Надо было ехать домой, заглаживать вину.

По дороге зачем-то купил пионов, Катя их любила. Может, посреди зимы они хоть немного ей настроение поднимут?

Приехал, поднялся и сразу понял, что что-то не так. В спальне следы сборов, одежды стало меньше. Всё не забрала, значит, на время решила сбежать? К Оле всё-таки? Или как это понимать?

На звонки она не отвечала, тупо игнорировала. Написал ей несколько сообщений, даже не прочитала.

Твою мать. Пионы так и остались валяться на кровати, а я поехал к ней на работу.

Ещё и в пробке встал, сидел, злился. К чему вся эта драма? Нельзя было просто поговорить, как нормальные люди? Хотя бы на звонок ответить. Вместо этого я катаюсь по городу, ищу её и нервничаю.

Когда наконец подъехал к ресторану, сразу увидел Олю. Они там готовились к открытию, но атмосфера явно была не очень.

— Привет, что у вас тут?

Она взглянула на меня недобро, губы поджала. Ясно, в курсе уже.

— Привет, Максим, ты чего-то хотел?

— Жену ищу, — хмыкнул я. — Катя здесь?

— Не здесь. Она уволилась.

Так, этого я точно не ожидал.

— В смысле уволилась? С чего вдруг?

— А ты не в курсе?

— В курсе чего? Можно по-человечески объяснить?

Она сверкнула глазами, взгляд стал острее.

— К ней Игорь приставал. И без того давил со своими новыми порядками, а позавчера конкретно так руки начал распускать. Зажал её у себя в кабинете, она еле отбилась.

Меня как обухом по голове ударили, перед глазами красная пелена упала.

— Где он?

— Эй, ты давай поспокойнее.

Катя жаловалась мне на него. Этот мажор занял место погибшего отца, которого тут все обожали, и уже сейчас едва не развалил бизнес. На неё, как на менеджера, он давил сильнее всего. Но то, что он к ней приставал, она мне не говорила.

Я двинулся в сторону служебных помещений, ориентировался я здесь не очень хорошо, но, найдя его кабинет, вошёл без стука. Эта мразь сидела у себя за столом, уткнувшись в телефон.

— Вы кто? — напрягся он, в глазах мелькнул страх, чувствует свою вину, гнида. — Почему без стука?

— Муж Кати Беловой.

Он резко отодвинулся, поднимаясь на ноги.

— Слушайте, насчёт её увольнения, я не знаю, что она там наговорила…

Чуть не обоссался от страха. Я не дал ему договорить. Вся моя злость на себя, на него, на весь этот пиздец вырвалась одним резким движением.

Я обошёл его стол, схватил и с силой прижал к стене. Чтобы себя на её месте почувствовал, мразь.

Коротко, без замаха ударил в нос. Раздался хруст, кровь брызнула на его и на мою рубашку, но удовлетворение я всё-таки почувствовал, особенно, когда он завыл.

— Какого… — он зажал нос рукой, взглянул на меня в ужасе.

— Где она?

— Откуда я знаю? — он верещал, как свинья. — Уволилась и свалила! Эй!

Я вывернул его руку, и он забился в агонии.

— Да не знаю я!

Тварь. Я отпустил его, и он шлёпнулся в кресло, пачкая свой грёбаный стол кровью. Оля стояла в дверях, её глаза расширились от ужаса.

— Она домой уехала, к маме, — пролепетала она, сглотнув.

Серьёзно? К маме? Тьма, поднявшаяся внутри, наткнулась на стену. Я вышел из кабинета, не замечая ошарашенных взглядов.

В башке стучало от адреналина, от гнева. От того, что она всё-таки бросила меня, и возвращаться не собирается.

Телефон просигналил, и я достал его окровавленной рукой. Это была не она. Это было сообщение, что на госуслугах зарегистрировано заявление на развод.

Блядь!

Когда я приехала на Ярославский вокзал, адреналин ещё стучал в висках. Купила билет на проходящий поезд, только-только успела сесть, и мы поехали.

Перед глазами ещё стояло красное, взбешённое лицо Игоря. Неплохо я его прогнула, Максим бы мной гордился.

Максим… Он всё звонил и звонил, уже, наверное, домой приехал. А меня там нет.

Я встряхнулась, нечего сопли распускать. С оборзевшим начальником разобралась, и остальное тоже переживу.

Я вообще могла себе поаплодировать, мало того, что забрала всё, что причитается, ещё и без отработки ушла. Я прекрасно знала обо всех мелких и не очень махинациях этого урода. Стоило пригрозить, сразу как шёлковый стал.

Вот с коллегами жалко было расставаться, особенно с Олей, но сейчас мне нужно было оказаться как можно дальше от Максима, чтобы он не сумел уболтать меня, уговорить его простить.

Сделаю это один раз, он не остановится. Изменщики по-другому не умеют. Да и детский вопрос… Нет, всё без толку. Он сам мне не раз говорил, что иногда нужно признать поражение.

В прошлый раз это было, когда я решала уходить или остаться на прежней работе. Некстати вспомнилось, как мы лежали в постели, он обнимал меня, выслушивая моё нытьё.

Я жаловалась, что мне не дают расти. Он тогда вздохнул и сказал, что раз уж я так хочу карьеру, придётся зафиксировать убытки и идти дальше.

— Зафиксировать убытки? А ты сам-то проигрывать умеешь?

Он поцеловал меня, улыбнулся:

— Только не в любви.

Сейчас его слова резали по живому. В груди зияла рана размером с вырванное сердце, не скоро я ещё смогу его отпустить. Слишком любила. Люблю.

Сбоку меня слегка подтолкнули плечом. Я повернула голову, на меня мягко смотрела женщина, примерно возраста моей мамы. Протягивала мне бумажный платок.

— Возьмите.

— Спасибо, — я только сейчас поняла, что слёзы бегут по щекам.

Сколько бы я ни притворялась сильной, на деле я сейчас хоронила свой брак. Мне нужно было разорвать тот прочный канат, что связывал меня с Максимом. А это просто только на словах. Изменил — пошёл вон. Чувства-то куда деть?

Я уже сбежала, но этого мало. Рвать, так рвать, по живому.

Я зашла на госуслуги и заполнила заявление на развод. Чем дольше тяну, тем сложнее будет. Лучше разом.

Нажала кнопку подтверждения и выдохнула. Максим удивится, конечно. Думает, наверное, что мы всё обсудим, договоримся, он предложит, как мне это компенсировать, а дальше я должна буду заткнуться и не напоминать ему о случившемся. Нет в этот раз.

Минут двадцать спустя он позвонил снова. И ещё раз.

«Так дела не делаются, Кать», — написал он, и я поняла, что за этими довольно спокойными словами скрывается бешенство.

Писал что-то ещё, точечки бегали, но что толку, слов, которые меня переубедят, он всё равно не найдёт.

«Я не хочу тебя сейчас ни видеть, ни слышать. Оставь меня в покое. Мы разводимся. Всё», — написала я и, убедившись, что он получил сообщение, выключила телефон.

В груди клокотало от ярости. Так дела не делаются. А как они делаются, Максим? На столе в твоём кабинете?!

Я мысленно ругалась с ним, пережёвывала эту дурацкую жвачку, и никак не могла заткнуть фонтан из обвинений. Смогла взять себя в руки только четыре часа спустя, сойдя с поезда в родном городе.

Даже не подумала предупредить маму о приезде, но она оказалась дома, и увидев меня, в первую секунду ужасно обрадовалась.

— Катюша! — она распахнула объятия, и когда мы наобнимались, выглянула за дверь. — А Максим где?

И вот тогда эмоции снова взяли верх. Чувствуя себя абсолютной неудачницей, которая облажалась с браком, я выдавила:

— Он мне изменил, мам. Мы разводимся.

Улыбка мгновенно потухла, как будто лампочку выключили.

— Как это? С кем?

Я усмехнулась горько, какая разница, с кем?

Максима она любила, хоть и ворчала, что он вечно занят, и сейчас была в шоке. Понятно, что разговора было не избежать, и, сидя, на родной кухне, я рассказывала ей, во что превратился наш брак.

— Не те мужики пошли, — сокрушалась мама, гипнотизируя чашку с чаем. — С его-то деньгами вам бы рожать и рожать.

— Не только в деньгах дело.

На самом деле, она была права. У нас не шло речи о том, что «дал бог зайку — даст и лужайку», нам не нужно было ущемлять себя в чём-то. В ресурсах, по крайней мере. Во времени, в моём внимании к нему — да, видимо, он этого боялся.

— Может, в матери дело? Она у него та ещё стерва.

— Да ладно, мам, не начинай.

— А что не начинай? Ты помнишь, как она со мной разговаривала, когда мы познакомились? Тоже мне, элита московская.

Со свекровью мне не то чтобы повезло, но меня она устраивала, в нашу жизнь не лезла, скорее уж, была равнодушной.

Я знала, что у них с Максимом довольно прохладные отношения, но он особо не распространялся. Говорил, что обычное у него было детство, без отца, но кому было просто?

Каждый раз, когда я пыталась выяснить хоть что-то, кроме стандартных отговорок, он всё сводил к шуткам. Сама Вера Михайловна рассказывала, что приходилось много работать, когда муж её бросил, но таких историй и моя мама могла рассказать вагон.

В общем, если причина и была в детстве, Максим меня туда не пускал. А теперь уже и не узнаю, видимо.

Тем вечером я решила лечь пораньше, голова раскалывалась от этой нервотрёпки. Странно было спать на своей старой кровати, она по-прежнему стояла в моей комнате, мама так ничего здесь и не поменяла.

На полках до сих пор стояли какие-то дипломы в рамочках, шкатулка с нехитрыми девчачьими украшениями, даже плюшевый медведь. Я смотрела в потолок, в глаза, как песку насыпали. Думала о том, что всё нужно начинать с нуля.

Восемь лет в Москве, и вот я вернулась домой. За плечами неудачный брак, впереди развод, я теперь безработная, и о том, что когда-то я смогу создать настоящую семью, приходится только мечтать.

Потому что впустить в свою жизнь другого мужчину пока что казалось невозможным. Как? Максим был моим единственным, как я смогу его кем-то заменить?

Он-то, конечно, мне замену найдёт. Там в очередь выстроятся. А я…

Я взглянула на часы. Почти два ночи, а я всё никак не могла сомкнуть глаз. И когда раздался звонок домофона, подпрыгнула.

— Кто это? — мама, сонная и растерянная, выглянула из комнаты.

Мы переглянулись, и я пошла узнать.

— Кто там?

— Катя, — раздался голос, которого я точно не ожидала услышать. — Открой. Я не уйду.

— Максим?..