Пять правил разведёнки, или Бывшая генерала-дракона

— Мне нужен развод, Лианна… Но я не оставлю тебя без поддержки. Дважды в месяц твой счёт будет пополняться. Ты ни в чём не будешь нуждаться.

Больно.

В голове мелькнуло только это слово. Боль прожигала всё тело, сжимала грудь, сводила мышцы. Я пыталась вдохнуть, но лёгкие будто набили стеклом. В висках пульсирует, в глазах темно. Хотя кожей я вполне отчётливо ощутила, как по щеке скатилась слеза.

— Лианна! — и снова этот голос.

И вдруг тело начинает трясти, отчего с новой силой простреливает голову. Из уст, кажется, вырвался хриплый стон, но всё это воспринимается где-то отдалённо, словно под толщей воды.

Меня снова трясут. Постепенно сознание начинает это воспринимать чётче и яснее. Чьи-то горячие и нетерпеливые руки меня усиленно трясут и трясут. Я нехотя открыла глаза.

— Лианна! Очнулась наконец! — в мужском голосе паника явно сменилась облегчением.

Но я ничего не поняла. Веки будто чужие, тяжёлые, не хотели меня слушаться и закрылись вновь. И меня снова начали трясти. Пощёлкали по лицу.

— Лианна!

Я с усилием открыла глаза и уставилась на мужчину, что нависал надо мной. Лицо молодое? Нет, зрелое. Резкие скулы, квадратная челюсть, тревожный взгляд. Кто же он?

Я ничего не помню.

Эта мысль даже умудрилась вытеснить боль. Я ничего не помню! Кто я? Кто он? Что вообще случилось? Почему мне так плохо?

Но отчего-то то имя, которым он меня зовёт, воспринимается совершенно чужим. Лианна? Разве я Лианна?

— Ты сможешь встать? — спросил мужчина.

Я задумалась и, превозмогая боль, пошевелила пальцами рук, а затем и ног. Ноги, к слову, были обуты в узкую обувь, что закономерно вызвало удивление, ведь я точно знала, что предпочитала свободную обувь, удобную.

— Давай помогу?

Мужчина просунул руку мне за спину и приподнял тело, позволяя сесть. Это в очередной раз отозвалось болью в голове, что захотелось обхватить её руками. И я сделала это.

— Больно… — прохрипела едва слышно.

Мужчина лихо поднял меня на руки. От неожиданности я вцепилась в его плечи, изумлённая очередной мыслью, что ещё ни разу меня не носили на руках. Но эта мысль также быстро сменилась предыдущими: кто он? где мы?

Меня быстро переложили на мягкие подушки, отчего больное тело немного расслабилось.

— Лекаря! Срочно! — произнёс мой спаситель и поспешно скрылся из виду.

Я лежала, вжимаясь в подушки, и старалась дышать ровнее. Даже поворачивать голову, чтобы осмотреться, приходилось с усилием. Комната вокруг была огромной, богато обставленной, но какой-то неправильной. Слишком тяжёлые шторы, слишком массивная мебель, слишком много резьбы и позолота. Красиво, но чуждо.

Цеплялась взглядом за каждую деталь, надеясь увидеть хоть что-то знакомое. Но нет. В голове лишь пустота и не покидающее ощущение, что должно быть не так.

Я осторожно повернула голову и заметила лестницу, уходящую полукругом наверх. Деревянные резные перила, отполированные до блеска. Ступени, покрытые светлым ковром. И вдруг до меня дошло: я ведь лежала там. А значит, я упала с неё, и именно поэтому всё тело ломит и дыхание отдаётся болью.

Шаги вернули меня к реальности. Тот мужчина снова вошёл в комнату. Я посмотрела на него более внимательно. Одет он был в какой-то необычный костюм. Сама не знала, что в нём необычного, но точно знала, что такого раньше не встречала. Он был глубокого синего цвета, с золотыми вензелями на манжетах, с шевроном в виде герба на плече и медалями на груди. Его шаги были точными и уверенными, в них ощущалась сила.

Он подошёл ближе и сел рядом.

— Почему ты так остро отреагировала? — спросил он неожиданно.

Я удивлённо приподняла брови, ведь сама не знала, что я сделала и на что остро отреагировала.

Мужчина тяжело вздохнул и, не дожидаясь моего ответа, добавил:

— Лианна, ты бесплодна, а мне нужен наследник. Уже четырнадцать лет мы не можем. Четырнадцать лет! Я генерал, которого считают ущербным. Это просто позор!

Я уставилась на него ещё сильнее. Что он такое несёт? Какой развод? Какое бесплодие? Серьёзно?

— Давай… — мой голос прозвучал слишком хрипло, и я зажмурилась от боли, — давай поговорим об этом потом? У меня слишком болит голова.

Мужчина посмотрел на меня некоторое время, но согласно кивнул.

— Ладно. Отдыхай. Но скоро прибудет лекарь.

Он поднялся с дивана и вышел из комнаты, оставив меня в тишине и полном непонимании. Я даже задавалась вопросом, почему не сказала ему, что ничего не помню? Но у меня не нашлось ответа и на это. Отчего-то казалось, что так надо.

✩✩✩
Дорогие читатели, приветствую вас в моей новой истории. Мне уже очень давно хотелось написать что-то с гендерной интригой, и вот, наконец, дошли руки. Не буду сильно много расписывать, что же вас будет ждать впереди, потому что всё будет в духе моего творчества (это когда я сама не знаю, чем всё кончится))) с неожиданными поворотами и непредсказуемым результатом. Герои будут живые и реальные, с настоящими проблемами и желаниями. В их памяти будут часто всплывать воспоминания друг о друге, а впоследствии жизнь сложится так, что спустя много лет они вновь встретятся. Только на этот раз главный герой не будет знать, что перед ним его бывшая. Им придётся узнать друг друга заново.

Всегда очень рада вашей поддержке и диалогу. Не забудьте добавить книгу в библиотеку.

Первую неделю главы будут выходить ежедневно, далее через день.

Хорошего вам дня и приятного чтения!

Меня выдернули из сна хлопки по щекам. Я дёрнулась, открыла глаза. Сначала всё расплылось, голову тут же пронзило острой пульсирующей болью, с отдачей в виски и затылок. Захотелось вновь закрыть глаза и сжать руками голову, лишь бы облегчить эту боль.

Только передо мной склонился мужчина в белом халате, его серьёзное лицо меня заинтересовало. Внимательный взгляд блуждал по мне, затем он снова похлопал меня по щеке.

— Лианна. Лианна, слышите меня? — его слова я разобрала с трудом. Даже скорее прочитала по губам, в обрамлении седых усов и густой бороды.

Тяжело сглотнула, поскольку во рту пересохло.

— Да… — прохрипела.

— Вы долго не приходили в себя, — спокойно произнёс он. — Скажите, как вы себя чувствуете?

Я зажмурилась, поскольку свет больно резал по глазам, и заодно попыталась собрать мысли в кучку. Что-то в его вопросах меня коробит, но я не могла понять что.

— У меня очень болит голова. А ещё шумит в ушах и тошнит.

Доктор кивнул и быстро начал писать в своём блокноте.

— Похоже на сотрясение. Но сейчас проверим точнее.

Он поднял руку над моей головой, и с пальцев заструился свет. Я обомлела. Нет. Обалдела. Я совершенно точно знала, что такого быть не может, что это ненормально, у людей не должны светиться руки.

Но свет был такой тёплый (причём буквально), словно солнечный. И эта волна золотого сияния накрыла мою голову.

Я вскрикнула, попыталась отстраниться, но новый приступ боли не дал мне сделать это в полной мере, поэтому я лишь отвернула лицо и прикрыла его руками, пытаясь защититься.

— Что вы делаете?!

На моё плечо легла рука, и я услышала другой голос. Я узнала его. Открыла глаза и увидела того мужчину, что носил меня на руках.

— Успокойся, Лианна. Мастер Таворн хочет помочь. Доверься ему.

Я потрясённо прошептала, не сводя глаз с рук врача:

— У него… у него рука светилась. — хрипло прошептала, продолжая не верить своим глазам.

А доктор хмыкнул и расплылся в доброй улыбке.

— Так это же хорошо, астриа Вейран. Я использую магию для лечения. Вот если бы её не было, тогда бы и стоило волноваться. А с вами всё будет в порядке.

Я замерла, широко округлив глаза, потому что то, что только что сказал этот седой мужчина, показалось мне полнейшим бредом.

— Какую магию? — выдавила тихо-тихо.

— Я один из сильнейших целителей Дракхейма, астриа Вейран, и можете не сомневаться в моей компетенции. Я мгновенно поставлю вас на ноги.

«Что за астриа Вейран?» — возникло в голове, но я спросила другое.

— А может нам просто поехать в больницу? — слова вырвались сами собой, что вызвало несказанное удивление на лицах мужчин.

— Больницу? — переспросил молодой мужчина.

— Ну чтобы меня там лечили. — пояснила я, не понимая их удивления.

— А-а-а… — протянул доктор, — вы про Приют Милосердия. Это можно. Но мне всё равно надо обследовать вас, чтобы понимать всю серьёзность полученных после падения травм.

— Приют? Нет! В приют не надо! — ужаснулась я. — Лучше давайте здесь.

Пожилой мужчина вздохнул, посмотрел на меня усталым взглядом и предложил:

— А давайте я дам вам успокоительного, и вы поспите?

Этот вопрос скорее стал формальностью, потому что, не дожидаясь ответа, врач что-то со мной сделал, что я просто отключилась.

В следующий раз я проснулась в роскошной большой комнате, на очень удобной кровати, под балдахином из белой и золотистой кисеи. Лежала я прямо поверх покрывала, во вчерашней одежде, так, словно меня просто перенесли и бросили здесь.

Растерянно поозиралась по сторонам, но мне по-прежнему всё казалось чужим и незнакомым. Но было и нечто приятное — былой боли почти не было, скорее некоторая слабость и вязкость в голове. Но это мне не помешало приподняться на руках, чтобы получше осмотреться.

Тяжёлые портьеры прикрывали высокое окно, из-под которого пробивался мягкий утренний свет, золотя пыль в воздухе. Пол устлан настолько пушистым ковром, что мои босые ноги утонули в нём. Но это было удивительно приятно.

Прошла к окну, отодвинула шторы и выглянула на улицу, удивляясь и ей. Только в этот самый момент голову прострелило вспышкой боли, и перед глазами отчётливо встала совсем иная улица: высокие панельные дома белого, оранжевого и коричневого цвета, детская площадка с пёстрым покрытием, бросающимся в глаза даже с моего тринадцатого этажа, и магистраль, на которой с шумом проносились автомобили.

Я моргнула, прогоняя это видение. Оно сменилось цветущим садом с извилистыми дорожками, выложенными светлым камнем, фруктовыми деревьями и большим фонтаном. И по ощущениям сейчас я находилась на втором этаже.

Отпустила шторы и решила пройтись по самой комнате. Ковёр сменился прохладными досками, вызывая мурашки по всему телу. Дошла до ближайшей двери, распахнула её, и новая вспышка: ванная комната с чёрной глянцевой плиткой, большое светящееся зеркало над белоснежной раковиной, под которой несколько выдвижных ящиков. Я снова моргнула и увидела кремового цвета ванну на золотых ножках, стоящую прямо посреди комнаты. По стенам свисали плетистые цветы, в потолке сверкали крошечные лампочки, больше похожие на звёзды на ночном небе. Но их было так много, что света они давали достаточно.

Развернулась и дошла до другой двери. И снова распахнула — вспышка. Я увидела полки с аккуратными стопками одежды, множество джинсов, на вешалках пиджаки, свитера, рубашки, несколько деловых платьев, а внизу на полу кроссовки, мокасины, туфли без каблука. Через несколько мгновений и это видение развеялось, заставляя меня изумлённо вглядываться в огромную гардеробную, где на вешалках висели платья. Одни платья. Много-много платьев.

Я осела на пол прямо там, у дверей этой чужой гардеробной. В память то и дело врывались воспоминания моей настоящей жизни в крупнейшем мегаполисе, в однокомнатной квартире на тринадцатом этаже.

И что самое важное — я вспомнила себя. Зовут меня Анна Вейнова. А вот почему я оказалась здесь, я совершенно не представляла. Да и где я вообще?

Я вспомнила, как поздно вечером возвращалась с работы, в воздухе витала влажность после недавнего дождя, стук каблуков эхом разносился по окрестностям. А потом к нему прибавились ещё одни стремительные шаги. Я только хотела обернуться, но голову прострелило тупой болью, и всё. Дальше пустота. А точнее, всё, что я помню — как очнулась уже здесь.

Я сглотнула. Медленно и нерешительно поднялась на ноги. И на трясущихся конечностях подошла к большому зеркалу в массивной рамке из тёмного дерева. И застыла.

На меня смотрела женщина с длинными русыми волосами, слегка растрёпанными после сна. У неё были большие глаза и пухлые губы, небольшой нос и острый подбородок, а ещё чёткая линия скул, которой у меня никогда не было.

— Нет… нет… нет… — прошептала я, отступая назад.

В этот момент дверь тихо щёлкнула, и в комнату вошла молодая девушка в форме служанки. Она остановилась в паре шагов от меня, прижала ладони к переднику и низко склонила голову.

— Мирного утра, астриа Вейран. Вы уже поднялись. Я пришла помочь вам одеться.

Я открыла рот, чтобы сказать, что она ошиблась, что я никакая не астриа Вейран, но слова застряли в горле, потому что я вдруг поняла, что знаю, как зовут эту девушку. Это Мара, она работает у нас служанкой. А её мама Клара работает поварихой. И оказалось, я помню абсолютно всё, словно и правда была этой самой Лианной. От этой мысли земля ушла из-под ног, но Мара лихо подскочила и не дала мне упасть. Она помогла дойти до кровати и забраться на неё.

— Вы лежите, астриа Вейран. А я передам астеру Вейран, что вам ещё нездоровиться. — пролепетала она, укрыв меня одеялом, и поспешно скрылась за дверью.

Я же вцепилась в одеяло. Сердце забилось где-то в горле.

«Нет. Этого не может быть!» — мысленно кричала я.

Я — Анна Вейнова, инженер, живу в маленькой квартире с котом по имени Пиксель. А на работе у меня плата сгорела! И скоро дедлайн! Надо всё исправить, а я тут… Точнее, я никак не могу быть тут!

Но память, такая чужая, но будто моя, не оставила мне ни единого шанса усомниться в том, что это неправда. Я словно одновременно прожила две жизни: мою собственную и Лианны Вейран.

Я помню этот дом, каждый его угол, сад с белыми розами, который сама же… Нет, не я… Лианна высаживала. Помню, как вчера Клара ворчала на Мару за то, что та долго спала и ей пришлось одной накрывать на стол.

Помню, как она сжимала в руках письмо от мужа, не решаясь распечатать, потому что чувствовала, что это всё.

А сколько раз она сидела у окна и ждала его возвращения. Она всегда восхищалась этим высоким, красивым мужчиной с пламенем в глазах. Улыбался он редко, но если вдруг делал это, то словно весь мир оживал, озаряясь тёплыми красками.

Я помню их свадьбу. Точно не свою, ведь с Гошей мы так и не дошли до ЗАГСа. А сейчас я словно кожей ощутила, как корсет свадебного платья мешал дышать, как ткань, расшитая серебряными нитями, царапала кожу, как сердце колотилось от страха впервые увидеть того, кто станет моим… Её мужем.

Помню, как она каждое утро вставала тихо-тихо, чтобы не тревожить Серрика и его и без того неспокойный сон. Как молилась ночами, чтобы боги послали им ребёночка. Как лучшие целители качали головами и разводили руками, не понимая, почему у них ничего не получается.

Я ощутила, как её душа ломалась, трещала по швам, пока от Лианны не осталась только пустая скорлупа, живущая скорее по привычке.

И сейчас осознание того, что Серрик не простой человек, что в нём кровь дракона, сила и ярость генерала, заставила меня не просто испугаться, а сжаться от ужаса. Перед глазами даже встал его взгляд, полный досадного напоминания о своей несостоятельности.

Но теперь мне стало понятно, почему он говорил о разводе и бесплодии.

Я закрыла глаза и глубоко вдохнула.

Хорошо. Нормально. Терпимо.

Паника не поможет. Надо просто подумать.

Если всё это не бред сумасшедшего, то у меня есть шанс начать всё сначала. Пусть даже в чужом теле. Пусть даже в мире, где, судя по всему, магия — норма, а женщины сидят дома и ждут мужа с войны.

Коснулась висков, которые всё ещё пульсировали. Но вдруг по коже пробежал странный холодок. Воздух в комнате как будто изменился, став плотнее и тяжелее. Даже свет потускнел.

И тут я заметила, как зеркало, стоявшее в углу комнаты, дрогнуло, пошло рябью, и в нём что-то зашевелилось.

Сердце ухнуло вниз, когда я увидела моё лицо. Именно моё лицо! Настоящее!

Я дёрнулась и спешно спрыгнула с кровати, за считанные секунды преодолев расстояние до зеркала. Коснулась его пальцами, почувствовав холодную гладкую поверхность.

И тут губы женщины из зеркала зашевелились, но звука не издали. Я напряглась, подаваясь ближе. Как вдруг в голове раздался шёпот, бьющий по нервам:

— Верни…

Я едва не закричала. Отпрянула назад.

— Верни… моё… — прозвучало вновь.

И в этот миг, когда я почувствовала, как в очередной раз земля уходит из-под ног, дверь в комнату распахнулась.

— Лианна, — голос был резкий, властный, чуть хрипловатый, но удивительно знакомый. Я рывком обернулась, и застывшая тень на пороге заставила моё сердце пропустить удар.

Серрик Вейран стоял в дверях. Мой… её муж.

— Мы должны поговорить, — произнёс он.

Лианна Вейран

Лианна Вейран (Морвейн) была женщиной, о которой толком ничего и не знали. Тихая, воспитанная, вежливая, она всегда держала глаза опущенными, говорила мягко и редко, только когда к ней обращались. Но такое было не сразу…

Её выдали замуж в девятнадцать. Союз с Серриком Вейраном казался удачей, ведь он богатый, уважаемый, близок ко двору. Она старалась быть идеальной женой: следила за домом, ждала его с походов, встречала у порога счастливой улыбкой и молчаливой преданностью.

Тогда, в девятнадцать, она была живой, красивой, любознательной, но годы шли, а детей всё не было. За спиной начали шептаться, а в глазах мужа поселился холод, такой, от которого сжималось всё, как от удара. Серрик не повышал голос, не бил, нет. Но он перестал смотреть на неё как на жену. И Лианна в этом винила себя, став замкнутой, тихой и незаметной.

Каждый раз, когда очередная попытка заканчивалась неудачей, она плакала в подушку, но так, чтобы не услышал никто. Потом умывалась, наносила пудру и опускала глаза.

Со временем она почти перестала говорить. Жила по расписанию: утренние молитвы, уход за садом, редкие приёмы, на которых она должна была присутствовать как жена генерала, редкие ночи с мужем, ставшие скорее обязанностью, нежели их общим желанием.

Но Серрику необходим наследник. А значит, нужен и развод.

— Хорошо… — произнесла я, опуская перед ним глаза, так как это делала Лианна. И из-под ресниц посмотрела на зеркало, но той девушки, что выглядела в точности как земная я, больше не было.

По коже прошёл мороз, и я непроизвольно поёжилась.

— Мара сказала, что тебе ещё нездоровиться, — произнёс мужчина, закрывая дверь. — Но больше нельзя тянуть. Нам нужно развестись.

Я еле сдержала порыв вскинуть голову и спросить, к чему такая спешка, но благоразумно решила, чем раньше я разведусь с чужим мужем, тем лучше. Теперь, после того как в зеркале я увидела её, во мне поселилась надежда, что я смогу вернуться назад. Не знаю как, но в этом доме я однозначно выдам себя. А кто знает, как этот Серрик отреагирует на то, что Лианны больше нет.

Он встал всего в нескольких шагах от меня. И несмотря на то, что я на него не смотрела, я чувствовала, насколько он высокий, сильный и опасный. Клянусь, мне даже показалось, что весь воздух сжался, а этот дракон занял собой всё пространство. Даже дышать стало трудно.

— Конечно, — ответила тихо, стараясь, чтобы голос звучал так же мягко и покорно, как говорила Лианна. — Если ты так решил, я не стану противиться.

Немного приподняла голову, чтобы оценивать выражение его лица, но смотреть открыто не рисковала.

Он нахмурился.

— Ты какая-то странная.

Меня мгновенно бросило в жар. Наверняка и щеки от нервов покраснели.

— Я просто… — вновь опустила голову, изображая покорность, — устала, Серрик.

Имя сорвалось с губ само собой, и я тут же пожалела об этом. Мужчина шагнул ближе и обхватил пальцами мой подбородок. Я нехотя подняла голову и посмотрела в его глаза.

— Скажи ещё раз, — тихо, почти шёпотом попросил он.

— Что?

— Моё имя.

Я сглотнула. В горле пересохло. А на меня, не моргая, смотрели золотые глаза.

— Се… — я попыталась, но голос предательски дрогнул.

Он внезапно оказался ещё ближе. Настолько близко, что я чувствовала его дыхание. В нём было что-то первобытное, слишком горячее. Он внимательно изучал моё лицо.

— Что-то не так, — произнёс он глухо. — В тебе что-то изменилось.

Чёрт! Только этого не хватало!

Я постаралась изобразить невинную улыбку.

— Просто я неважно себя чувствую. Я же с лестницы упала…

Он медленно кивнул и отпустил меня.

— Возможно. Так почему ты так отреагировала? Почему сбежала?

Да, теперь мне понятно, что Серрик искренне удивился поступку Лианны. Взбрыкнуть, убежать и по нелепой случайности свалиться с лестницы — совершенно не характерно ей.

— Не тревожься, астер Вейран. Ты получишь развод, и я покину этот дом.

Он чуть прищурился.

— И куда ты уйдёшь, Лианна?

Я застыла.

Его голос стал ниже, опаснее, с рычащими нотками:

— Женщина в этом мире не может жить одна. Без мужа. Без защиты. Без имени.

Он склонил голову, и я впервые увидела, как сквозь золото вытянулся драконий зрачок.

— Или ты забыла, как устроен наш мир?

Я прикусила губу, чтобы не выдать дрожь в теле. Да, забыла. Но это неважно.

— Я справлюсь, — ответила тихо, и на этот раз не отвела взгляда.

— Ты вернёшься к родителям.

— Нет! — выпалила я, а он лишь удивлённо вскинул брови. — Не надо к родителям. Пожалуйста. Просто отпусти меня.

Мужчина поднял руку и кончиками пальцев коснулся моего виска, убирая с лица упавшую прядь волос.

— Ладно, Лианна, в этом я уступлю. Но развод подпишешь сегодня же.

— Конечно. Прямо сейчас и подпишу.

— Лианна, я чувствую, что что-то не так. — убрав руку, он пристально посмотрел.

Чувствует? Ну естественно! Он же дракон, твою мать.

Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Я отступила, обхватив себя руками. Позволила себе окунуться в ощущения и эмоции Лианны.

— Мне жаль, что опозорила тебя, не родив дитя. 

Он молчал. Только взгляд стал тяжелее. В его глазах мелькнула усталость и какая-то глубокая, вязкая боль, от которой мне захотелось отвернуться.

— У меня нет выбора. Совет требует наследника, — он сжал кулаки, будто сдерживая себя.

Я медленно кивнула.

— Я понимаю. Ты достоин стать отцом. И тебе нужна другая женщина, которая сможет родить ребёнка.

Слова звучали спокойно, но внутри меня что-то рвалось. Наверное, это выходила боль Лианны.

— Я не буду мешать. Я подпишу всё, что скажешь, и уеду. И ты больше никогда меня не увидишь.

Тишина затянулась.

— Никогда не увижу? — тихо повторил он, и в голосе я услышала странные нотки.

— Да, так будет правильно. Я устала и хочу покоя.

Он кивнул, принимая моё решение.

— Хорошо. Сегодня вечером тебе принесут бумаги.

После этих слов он на мгновение задержал взгляд на моём лице, а после шагнул к двери, распахнул её и вышел.

А я выдохнула облегчённо. Кажется, пронесло, и он ни о чём не догадался.

Ну… надеюсь.

✩✩✩

Книга участвует в литмобе

Анна Вейнова

Анна Вейнова — та самая женщина, которая попала в тело Лианны Вейран. В прошлой жизни она была инженером-конструктором в крупной компании, занималась разработкой сложных механизмов и систем безопасности. Анна любила точность, формулы, железо и запах машинного масла. Ей нравилось, что в мире цифр всё подчинено логике, а не человеческим капризам.

Работа у неё была выматывающая, но любимая. А в жизни — маленькая квартира, кот, кофе с утра и редкие встречи с друзьями. Родителей не было уже несколько лет, личной жизни тоже. Жених бросил её практически перед свадьбой, встретив другую, более простую и приземлённую, с которой мог чувствовать себя героем. Ведь Анна не позволяла ему этого, делая всё самой, а порой вообще забывая, что у неё есть что-то кроме работы.

Я опустилась на край кровати, сжимая пальцами юбку платья. Сердце ещё колотилось, ладони были влажными. Крайне тяжело осознавать, что каждое слово, каждое движение может раскрыть меня.

Прикрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. В голове звучали два голоса: мой — уверенный, твёрдый, и её — тихий, подавленный. И вот второй шептал, что мне, женщине, одной в этом мире не выжить.

Чушь! — отрезала я.

А потом вспомнила. И, судя по её памяти, здесь женщина не может работать. Не имеет права владеть собственностью. Не может путешествовать без сопровождения мужчины или разрешения главы семьи.

Даже в случае развода суд решает, с кем останется женщина, и кто будет владеть её имуществом. То есть передают её из рук в руки как вещь.

Я стиснула зубы, в груди закипала злость с примесью бешенства.

— Отлично, — прошипела себе под нос. — Из двадцать первого века попала в средневековье.

Так что же мне делать? Если Серрик согласен отпустить меня, то я непременно должна что-то придумать.

Вернуться к родителям Лианны?

Нет. Исключено.

Она после свадьбы официально принадлежала мужу. Уйдя от него, она теряет всё — фамилию, деньги, дом. Да, мужчина сказал, что будет и дальше содержать её, но былого отношения в светском обществе ей не видать. Легче уйти в монастырь и доживать свой век там. Но это тоже исключено.

Я передёрнула плечами.

Значит, вывод один — мне надо идти туда, где никто не знает Лианну Вейран. Только куда?

Я начала ходить по комнате. Пол под ногами тихо поскрипывал, тяжёлые шторы подрагивали от сквозняка, но внутри меня всё горело.

Ладно, если бы я знала географию этого мира! Но все воспоминания Лианны — это приёмы, сад, вышивка и молитвы. Она даже почти не читала. За пределами этого дома мира словно не существовало.

Я остановилась у окна. Посмотрела на красивый сад с белыми розами, аккуратные узкие дорожки, фонари, ещё не включённые и потому не отбрасывающие свет, фонтан, бьющий струями в воздух, каменные скамьи. Красиво. Только всё это не моё. Совсем не моё.

И в этот момент дверь тихо приоткрылась.

— Астриа Вейран? — осторожно заглянула Мара, держа поднос с едой.

Я спохватилась, выпрямилась.

— Да, Мара. Входи.

Девушка поставила поднос на стол, низко поклонилась.

— Мама просила, чтобы вы поели хоть немного. Вы ведь со вчерашнего дня ничего не брали.

— Спасибо, — выдавила я, присаживаясь за стол.

Запах хлеба и тушёных овощей ударил в нос, но тем не менее есть совсем не хотелось.

Девушка помедлила, явно колеблясь, и наконец решилась:

— Астриа… Говорят, астер Вейран собирается подать на развод. Это правда?

Я подняла на неё взгляд.

Она выглядела растерянной, как ребёнок, который только что понял, что в жизни ничто не вечно.

— Да, — тихо ответила. — Это правда.

Мара прикусила губу и покачала головой.

— Простите, астриа, но он не должен был так. Вы такая добрая, а он… — она осеклась, будто поняла, что сболтнула лишнего.

Я устало улыбнулась.

— Всё хорошо, Мара. Иногда так бывает. Но надо жить дальше.

Девушка нахмурилась, но сначала ничего не ответила. Постояла немного, переминаясь с ноги на ногу и теребя пальцами белый фартук, а потом добавила:

— Если вы уедете, позвольте мне помочь. Я могу собрать ваши вещи и сказать вознице, куда отвезти вас.

Я тихо усмехнулась.

— Куда, Мара? Ты же знаешь, женщина одна не может даже покинуть город.

Она опустила глаза.

— Я… Я думала, вы вернётесь к родителям.

Я покачала головой.

— Нет. К родителям мне нельзя.

Она удивлённо подняла взгляд:

— Тогда куда же?

Я не знала, что ответить. Но она не стала дожидаться.

— Астриа, у нас с мамой осталась небольшая квартира в Гриндоне. Это город в трёх часах отсюда, на побережье. Мы там жили, пока отец был жив. Потом астер Вейран забрал нас сюда, когда его назначили генералом.

Она замялась, глядя на меня неуверенно:

— Квартира пустует. Она достанется моему будущему мужу, если, конечно, такой найдётся. Но пока она просто стоит.

— Мара, ты серьёзно?

— Да, астриа Вейран. Вам нужно место, где можно отдохнуть и прийти в себя.

Я не выдержала и улыбнулась впервые за этот день. Маленькая скромная квартира в другом городе. Никаких знакомых, никаких сплетен и домыслов, никаких астеров и астрий. Идеально!

— Мара, — выдохнула я, чувствуя, как внутри вспыхивает благодарность, — ты не представляешь, как ты меня сейчас спасла.

Она смущённо опустила взгляд.

— Я просто хочу, чтобы с вами всё было хорошо.

— Но как я туда доберусь? Если я выйду из ворот, от меня везде будут требовать разрешение. А я не хочу, чтобы астер Вейран знал, куда я направляюсь, понимаешь?

Девушка оживилась, глаза засверкали.

— А если вы поедете не как женщина?

— Что?

— Ну, как мужчина! — быстро сказала она. — Мы так с девочками часто переодеваемся, чтобы спокойно гулять. У нас есть одежда юного конюха, Ролли. Он ещё не окреп, поэтому она вам отлично подойдёт. Он теперь служит у астера Вейрана, а форма осталась. Куртка, штаны, сапоги и шапка. А поверх можно надеть ваше длинное пальто. Никто ничего не заметит. До вокзала вас довезёт возница, как обычно, а дальше вы просто сядете на паровоз до Гриндера.

Я сначала застыла, а потом расплылась в улыбке и хлопнула в ладоши.

— Гениально. Просто гениально!

И прежде чем успела сдержать себя, шагнула к ней и обняла. Мара от неожиданности пискнула, но не отстранилась.

— Спасибо, — прошептала я, крепко прижимая её. — Огромное спасибо!

Она засмущалась, щеки порозовели.

— Главное — всё детально продумать, астриа Вейран. На станции вас могут узнать. Придётся спрятать волосы и чуть-чуть испачкать лицо, чтобы вы не выглядели как астриа. И саквояж! Ваш не подойдёт.

— Пыль с дороги — самое лучшее украшение для беглянки, — усмехнулась я. — Волосы соберу и спрячу под шапку, своё пальто выброшу и надену мужскую куртку.

— И не говорите, — добавила Мара, — голос у вас мягкий, слишком девичий. Лучше всю дорогу молчите или притворитесь, что простужены.

— Согласна, — кивнула я. — А теперь надо собрать мужскую одежду и немного женской, на всякий случай. Украшения тоже собери, если что, продам. Обувь самую простую, если нет, возьми у прислуги.

Мы обменялись взглядами, полными предвкушения. А затем девушка добавила:

— Только никому ни слова. Я даже маме говорить не буду, где вы.

— Спасибо, Мара!

Дальше мы приступили к спешным сборам. Взяли дорогой чемодан, в который вложили простой саквояж поменьше. И все вещи укладывали именно в него, с условием, что от чемодана и пальто я избавлюсь где-нибудь на вокзале.

А вечером, как и обещал, с бумагами пришёл Серрик.

✩✩✩

И встречайте первую историю нашего литмоба от Евгении Зиминой 

Она мечтала о балах и роскоши, а он о защите границ. Год назад леди Иллию, знатную красавицу, с позором бросил муж, могущественный генерал драконов. Теперь в теле Иллии проснулась другая — я, и первое, что я обнаружила — это горы долгов, всеобщее презрение и навязчивое внимание одного генерала, с которым явно что-то было в прошлом.

Серрик Вейран

Серрик Вейран — генерал драконов империи Дракхейм. Он родился в семье военного, где дисциплина была важнее тепла. С юных лет его учили держать осанку, меч и слово. А ещё он научился подавлять своё истинное я. В человеческой форме он был безупречен: холодный взгляд, выверенные движения, чёткая речь. Никто не видел, каким он может стать, отпусти он дракона.

Его назначение в генералы драконьей армии стало сюрпризом для него самого. Императору нужен был дракон, который подчиняется приказам, а не инстинктам. И Серрик был таким.

Под его командованием драконьи легионы стали непобедимыми. Он мог общаться с ними без слов. Его драконы в бою становились единым целым, а он — их сердцем.

Но однажды император потребовал от него брака, и в спутницы жизни была выбрана Лианна Морвейн. Поначалу ему нравилась её нежная и живая натура, она была страстной и любознательной, смотрела на него без страха и упрёка. Иногда он считал это любовью. До тех пор, пока не понял, что она не может дать ему наследника. А для дракона это не просто позор. Это удар по роду, по крови, по самому смыслу существования.

Серрик терпеливо ждал. Потом надеялся, но затем начал злиться. И со временем их брак превратился в холодный союз. Он проводил всё больше времени в гарнизоне или при дворе, а она — в одиночестве.

Жена всё сильнее замыкалась в себе. Она перестала встречать его с улыбкой и горящими глазами. Перестала произносить его имя. В их доме отныне не звучал смех. Казалось, даже слуги пригибали головы, боясь нарушить заменяющую тишину.

На него всё давило: общество, двор, совет, император. За его спиной шептались: «Генерал без наследника — генерал без будущего». Даже грозили лишить его права командовать легионами.

И император предложил ему развестись и уже подобрал новую жену.

Вечер опустился на дом Вейранов мягко, но тягуче, как тень, сползающая со стен. За окнами сад тонул в сумерках, а фонари отбрасывали на стёкла золотистые блики. В комнате было тихо, и только редкий треск камина нарушал эту тишину.

Я сидела за столом, ужинала. Хоть меня и приглашали в столовую, но я решила отказаться, сославшись на головную боль. Не было никакого желания врать, увиливать и контролировать каждый свой жест.

Весь день мы с Марой придумывали, что взять в путешествие. Это оказалось непросто, поскольку я могла положиться лишь на себя и, соответственно, нести чемодан придётся тоже мне. Так что вещей собрали немного, но каждая из них была продумана до мелочей.

Служанка помогла мне пришить к подкладу мужской куртки мешочек с деньгами и украшениями. Ещё и таким образом, чтобы я не звенела точно восточная танцовщица. Это на тот случай, если что-то случится с чемоданом или кто-то попытается меня обокрасть. Также украшения мы распределили по нескольким местам в саквояже.

Одежду в основном собрали мужскую, простую и неброскую, такую, какую носит прислуга. Из обуви я взяла одни ботинки, которые сунула в чемодан. Они были великоваты, но лучше так, чем щеголять в мужском костюме и изящных туфельках. К слову, от своих туфель я избавлюсь также на вокзале.

Сначала я хотела покинуть дом сегодня же вечером, но, подумав, поняла, что это, несомненно, вызовет вопросы. Лучше всего уехать завтра утром, и тогда к обеду я буду на месте. Да и при свете дня будет легче отыскать квартиру в незнакомом Лианне городе.

Казалось, мы предусмотрели всё, но тут покажет время.

Дверь открылась без стука.

— Лианна.

Я подняла голову. В дверном проёме стоял Серрик Вейран. Свет камина мгновенно отразился в его глазах, придавая им странный, неестественный блеск, от которого у меня похолодели пальцы. В руках он держал свёрнутый в тубус пергамент.

— Я принёс бумаги, — произнёс он коротко, почти без интонации. — Император утвердил.

Я медленно поднялась, чувствуя, как ткань юбки ударяется о ноги.

— Хорошо.

Он вошёл, закрыл за собой дверь. Движения были точными, уверенными, будто каждый шаг просчитан заранее, но в них также чувствовалась скрытая нервозность и напряжение, не свойственное мужчине, привыкшему управлять легионами.

— Ты уже собралась? — его взгляд упал на чемодан у гардеробной, и в голосе, таком ровном прежде, прорезалось удивление.

— Да, — спокойно ответила я. — Завтра утром я покину твой дом.

Он чуть прищурился.

— Куда ты поедешь?

Я выдержала паузу. Вариантов было немного, но Мара предупредила: чем проще ложь, тем меньше в ней дыр.

— В монастырь, — ответила тихо, опустив голову, но продолжая смотреть на него из-под ресниц. — Там я смогу обрести покой.

Его брови чуть дрогнули. Пальцы, до сих пор сжимающие тубус, едва заметно напряглись. Он отвёл взгляд, сделал пару шагов вдоль комнаты.

— В монастырь… — повторил он глухо. — Да, это… логично. — в его тоне было что-то, отчего у меня побежали мурашки.

Я тайком наблюдала за ним: он остановился у окна, откинул штору одним резким движением и замер, вглядываясь куда-то вдаль.

— Ты найдёшь там покой, — сказал он так, будто сам не верил в эти слова. А у меня создалось ощущение, что он догадывается, что я собралась не в монастырь. Не знаю почему. Возможно, это лишь мнительность из-за предстоящего побега в образе мужчины, ведь я не привыкла врать. А тут что ни разговор, так череда лжи.

Но я молчала, боясь лишний раз что-то ляпнуть. Как посоветовала Мара, лучше всего молчать. Просто молчать.

Он обернулся.

— Лианна, ты действительно этого хочешь? — спросил он тихо, но голос стал мягче.

И тут я подняла голову и посмотрела ему в глаза. Мне необходимо, чтобы он поверил.

— Хочу.

Он опустил взгляд, медленно подошёл и протянул тубус.

— Подпиши.

Я приняла бумаги и подошла к столу, параллельно разворачивая их. Взяла заранее приготовленную перьевую ручку и, стараясь унять дрожь в руках, склонилась над пергаментом. Мне предстояло подписаться чужим именем. Это вызвало очень странное чувство. Но рука держалась уверенно, чернила легли ровно: Лианна Вейран.

После подписания я выпрямилась и вздрогнула, поскольку даже не заметила, как мужчина оказался у меня за плечом. И его взгляд был обращён не к бумаге, а ко мне. Ощутила тепло, исходящее от стоящего слишком близко тела, и лёгкий запах не благовоний, не духов, а чего-то живого, тёплого, слегка металлического, будто запах грозы.

Очень старалась сохранять видимость спокойствия, но дыхание сбилось. Он не говорил. Просто молчал и смотрел на меня. Но эта тишина между нами словно наполнялась чем-то осязаемым.

Его взгляд скользил. Скользил по моей шее, задержался у линии ключиц и поднялся выше. Тепло от него проникало под кожу, медленно растекаясь по телу, вызывая внутри странную дрожь — не страх, не отвращение, нечто совершенно иное. Боже, она любила его. И до сих пор любит…

— Лианна… — тихо сказал он низким, хрипловатым голосом, таким, в котором прячется сдерживаемая буря. Он произнёс её имя так, будто пробовал его на вкус, будто впервые за долгое время позволил себе произнести его без раздражения.

Я не обернулась. Боялась. А затем почувствовала, как горячая и тяжёлая ладонь легла на крышку стола рядом с моей рукой.

Дыхание коснулось шеи. Медленное, глубокое, обжигающее.

И время остановилось.

Он наклонился ближе. Губы уже почти касались кожи, и от этого по позвоночнику прошла волна жара. Сердце билось неравномерно, то замирая, то пускаясь вскачь.

Его пальцы коснулись моего лица и повернули голову. Ещё миг, и он поцелует. Мир сжался до этого мгновения. До дыхания. До расстояния между нами.

— Не надо, — выдохнула я.

Он замер.

Слова прозвучали шёпотом, но настолько громко, что практически оглушили. Я резко отвернулась, отступила в сторону, чувствуя, как колени предательски дрожат.

— Пожалуйста, не делай этого, — добавила чуть громче.

Он медленно выпрямился.

— Уезжай так далеко, как только сможешь, — сказал он хрипло.

И ушёл.

Я не ответила. Просто стояла, упрямо глядя в сторону окна, пока сердце колотилось так, что казалось, его слышно всему дому. Но когда стихли его тяжёлые шаги, выдохнула с облегчением.

Да, уехать надо. И как можно скорее.

Утро застало этот знакомый и одновременно незнакомый дом в редком и тяжёлом безмолвии. Казалось, каменные стены поглощали любой звук, любые шаги тонули в мягких коврах, даже воздух не решался дрогнуть. Любые разговоры при виде меня мгновенно прекращались, а любопытные взгляды опускались, чтобы дальше глазеть искоса.

Я сидела за длинным обеденным столом, за которым, бывало, мы ужинали вместе. Или, точнее, сидели друг напротив друга, деля пространство и молчание.

Сама не знаю, зачем я вообще решила завтракать здесь. Хотя нет, вру… знаю… Той части, что помнила Лианна, хотелось в последний раз увидеть его. Но…

Передо мной стояла тарелка горячей каши, щедро политой ягодным вареньем и посыпанной ореховой крошкой. Запах был удивительно тёплым и домашним, но настолько же и удивительно пустым. Я подносила ложку ко рту, только вкуса не чувствовала.

И я ждала его.

Но, конечно, он не пришёл.

— Астриа… — тихо произнесла Мара, появившаяся у высоких деревянных дверей почти бесшумно. На её руках лежал тёмно-коричневый дорожный плащ и небольшой свёрток.

Я подняла голову, вдруг осознав, что не испытываю радости от своего отъезда. Странно, да? Ведь в этом теле я каких-то пару дней, но все те воспоминания, что лавиной обрушились на меня, заставляют чувствовать горечь и тоску. Хотя это и не мои воспоминания.

— Он не выйдет? — спросила я, стараясь, чтобы голос прозвучал ровно и спокойно. Так, если бы это не имело значения, просто праздное любопытство.

Мара опустила взгляд.

— Астер Вейран уехал на плац с рассветом.

Я кивнула и тоже отвела взгляд, чтобы не выдать, как внутри меня что-то болезненно сжалось.

Как глупо!

Глупо обижаться и расстраиваться на то, что разумно, на то, что правильно.

Глупо, и всё же оказалось невообразимо больно. И не сколько за себя, а сколько за Лианну. Ведь это с ней развелись, это её бросили, посчитав пустой тратой времени и неспособной женой.

«Лианна, ты бесплодна, а мне нужен наследник. Уже четырнадцать лет мы не можем. Четырнадцать лет! Я генерал, которого считают ущербным. Это просто позор!» — вдруг промелькнули слова.

Позор. Хоть он и говорил о себе, но она-то знала, что все именно её считали позором. Если что-то шло не так, то всегда виновата женщина. Мужчинам и в голову не приходило, что причина может быть в них. Но… они же драконы, а значит, такое исключено.

Служанка протянула мне свёрток, отвлекая от собственных мыслей.

— Еда в дорогу. Хлеб, сыр, мясо и овощи… Разрешение на дорогу Астер Вейран уже подписал, оно в вашем саквояже. А ещё я на всякий случай положила настой от головной боли.

— Спасибо, Мара. За всё. — ответила я тихо.

Девушка уже смелее подошла ближе и вдруг крепко обняла меня.

— Вы заслуживаете счастья, астриа. Хоть где-нибудь, — прошептала она мне на ухо.

Я обняла её в ответ и отпустила. Пора в дорогу.

На улице моросил дождь, почти незаметный, но пробирающий до костей. Он наполнял воздух влажностью, покачивал жёлтые листья на деревьях и оставлял на одежде тёмные пятна. Зонт я не взяла, хотя мне и предлагали.

Спустилась по каменным ступеням крыльца медленно, шаг за шагом, что гулким стуком отзывался в моей голове. А ещё ощущая, как невидимая тяжесть тянет мои плечи вниз. Мир чужой, тело чужое и даже боль чужая, но она будто вросла в меня, заставляя прочувствовать этот момент очень близко к сердцу.

Ветер трепал подол плаща и платья, которое я всё-таки накинула поверх мужских брюк и рубашки, забирался под воротник, словно специально выдувая тепло из груди.

Экипаж ожидал у ворот. Это была красивая винного цвета карета, чей корпус был покрыт лаком и украшен серебряной отделкой с гербом Вейранов на двери — расправленные крылья дракона над перекрещенными клинками. Колеса были большие, с налепленными кусками грязи по ободку, но даже с ними экипаж выглядел величественно и богато.

Возница сидел высоко, укутанный в серую куртку и нахохлившийся точно воробушек. В мою сторону он не посмотрел.

Один единственный чемодан крепили к задней раме. На фоне роскошной кареты он выглядел нелепым, почти сиротским. Именно так, кажется, выглядела и я на фоне огромного дома, больше похожего на замок, и широкой площади перед ним.

Когда передо мной распахнули дверцу, я остановилась. Обернулась. Мне хотелось самой увидеть дом, в котором столько лет прожила Лианна, самой впитать его образ, не полагаясь на чужую память.

Дом возвышался, словно дворец со старинной гравюры. Он смотрел на нас высокими арочными окнами, опирался резными колоннами с аккуратными капителями, от непогоды укрывался черепицей цвета мокрого асфальта. Светлый фасад украшали барельефы и изящные карнизы. Это было что-то среднее между ренессансным дворцом и храмом. Но определённо что-то торжественное, величественное и почему-то холодное.

У парадных ступеней замерли люди. Прислуга. Они молча смотрели на меня.

Я окинула каждого прощальным взглядом и задержалась на Маре, отмечая, какая она маленькая, тоненькая по сравнению с остальными, с покрасневшими глазами и дрожащими руками, которые она тщетно пыталась спрятать в складках фартука. Девушка очень старалась держаться. Но не выдержала. Губы дрогнули, и слёзы прорвались. Клара, её мама, обняла за плечи и прижала к себе, сама шмыгая носом и не слишком сдерживая тихие всхлипы.

И в этот самый момент мне стало спокойнее. Я испытала благодарность этим людям, увидев их искреннее сопереживание. Хоть кому-то судьба Лианны была небезразлична.

Я кивнула им так, как это бы не смогла сделать Лианна, но сделала бы я: медленно и с достоинством. Пусть они знают, пусть поймут, что я не пропаду. Я не сдамся, не стану обузой нелюбящему мужу, не желаю быть поводом для насмешек и пересудов. И забралась в карету.

Внутри было пусто, но зато довольно просторно. Скамьи обтянуты мягкой бархатной тканью, и, несмотря на их удобство, мне всё равно стало холодно. Мне очень не хватало тепла. 

Дорога до вокзала заняла бы около часа в хорошую погоду. Но сегодня земля под колёсами превратилась в вязкую жижу, дорога в некоторых местах вообще отсутствовала, размытая усилившимся дождём, а поля по обе стороны от неё тонули в сером тумане.

Карету сильно трясло. Я смотрела в запотевшее окно, периодически протирая его кулаком. Где-то вдали раздался гром. Небо нависало над землёю так низко, что казалось, оно пыталось прижать этот мир к земле.

Но неожиданно экипаж покачнулся, деревянный корпус заскрипел, а лошади заржали, отбивая копытами хлюпающую грязь. Меня отбросило в сторону, отчего руки рефлекторно ухватились за сиденье, но это не спасло меня от падения на пол.

— Дьявол! — донёсся приглушённый голос возницы.

А затем глухой треск.

Удар.

И карета остановилась.

Я открыла дверь и осторожно выглянула.

Колесо лежало сбоку в луже. Возница уже поднимал его. Бросил на меня нечитаемый взгляд.

— Астриа, вам придётся вылезти. Иначе я не смогу поставить колесо на место.

Я кивнула и выбралась из кареты. Дождь уже вовсю хлестал, хоть здесь, между деревьев, это не так остро ощущалось, но всё равно довольно неприятно. Холодная грязь мгновенно налипла на туфли и подол плаща и платья.

Мужчина подошёл к карете, опустив колесо на землю. Я же посмотрела на то место, куда надо будет это колесо поставить. И хоть я ничего не понимала в каретах, но мне показалось, что одному человеку будет очень непросто приподнять её. И это при том, что там ничего не сломалось. А если сломалось?

Окинула взглядом пространство вокруг нас. Посмотрела на тёмный лес, на свинцовые тучи и на лужу под ногами. Укрыться здесь совершенно негде, как и попросить помощи. Порыв ветра сорвал с головы капюшон, и дождь тут же застучал по волосам.

— Давайте я вам помогу? — предложила я.

Мужчина вскинул на меня голову и поднял брови. Смотрел он так, словно я предложила что-то совершенно безумное.

— Да чем же вы мне поможете, милая астриа? — скептически спросил он.

«Да, в каретах я ничего не понимаю, — повторила я мысленно, — но я была инженером и мыслю точно больше обычной здешней женщины».

— Могу что-нибудь подержать, — ответила я, не желая раскрывать свои навыки напрямую.

— Колесо весит больше, чем вы сами, — сказал возница.

— А колесо вы сами будете вешать. Но я могу придержать во-от эту часть, — ткнула пальцем на ось, — или поискать в лесу палку, которой вы сможете приподнять карету.

Его удивление стало почти осязаемым. Зрачки расширились. А я испугалась, что сболтнула лишнего, хотя вроде ничего такого подозрительного не сказала.

— Астриа… — начал он медленно, явно подбирая слова. — Вам не стоит утруждать себя…

— Ладно. Но если я не буду вам помогать, — вздохнула я, убирая с лица налипшие мокрые пряди и накидывая на голову капюшон, — мы здесь надолго застрянем?

Он поджал губы.

— Да.

— Ну вот видите. А мне нужно поскорее добраться до вокзала, иначе мой паровоз уйдёт без меня.

Ветер снова сорвал капюшон, вынуждая меня поёжиться от неприятных ощущений. Возница шумно выдохнул, но подошёл к раме и показал на деревянный клин, валяющийся на земле.

— Надо тот клин подложить вот сюда, под ось. Это приподнимет карету на нужную высоту. Держите ровно и не отпускайте, пока я не скажу.

— Хорошо. Я справлюсь.

Я присела, взяла клин, который оказался действительно тяжёлым, но я не показала слабости, подняла его. Дерево было грязным, мокрым и липло к ладоням.

И только я подошла с ним к карете, как услышала отдалённый шум. И похож он был на что-то ритмичное, быстрое, глухое.

Стук копыт.

Мужчина напрягся первым. Он замер, вслушиваясь и осматриваясь. Его лицо удивительным образом изменилось, став жёстче и даже темнее.

— Астриа, — произнёс он тихо, — вернитесь в карету.

Я не шевельнулась. Тело словно перестало слушаться.

Гул копыт приближался.

Сердце забилось слишком быстро.

А в голове мелькнул образ, воспоминания, как я возвращалась домой, как услышала приближающиеся шаги, потом удар, боль и…

Возница не выдержал и рявкнул:

— В карету!

Но я снова не послушала. Взгляд неотрывно следил за четырьмя всадниками. Лошади неслись, разрывая землю под ногами, грязь брызгами разлеталась во все стороны. Мужчины были в тёмных плащах, капюшоны, будто парашюты, следовали за ними. И звучал смех — глухой, с хрипотцой.

Это были разбойники. Сомнений никаких.

Кому ещё быть на пустой дороге среди леса?

Возница резко шагнул ко мне, почти толкнув в бок, пряча за карету и прикрывая собой. Но, подумав, вышел вперёд.

— Не высовывайтесь.

И тут в его руках вспыхнул свет. Я не поверила своим глазам. Магия! Это была настоящая магия!

Вокруг его ладоней закрутилось настоящее оранжевое пламя. Оно сгущалось, собираясь в плотные яркие шары, словно два маленьких солнышка. Мгновение, и огонь вытянулся, сплетаясь в два гибких огненных лассо.

Мужчина хлестнул ими по земле.

Хтыщ!

Один из всадников дёрнул поводья, конь встал на дыбы и заржал.

— Уходите! — крикнул возница, и его голос, усилившийся, разнёсся гулким эхом.

Но всадники только рассмеялись. Их кони замедлили бег, в итоге перейдя на шаг. Один мужчина соскочил со своего зверя и направился к нам тягучей вальяжной походкой.

А я смогла разглядеть его лицо: острые хищные скулы, светящиеся в темноте, как у котов, глаза, клыки, что сверкнули, когда он облизал свои губы. И стоило ему вскинуть руку, как в ней вспыхнул клинок.

Возница сделал несколько шагов вперёд, затем мне показалось, будто он стал выше и шире.

— Где же твоя охр-рана, вир-р? — хриплым голосом, с ощутимыми мурчащими нотками, спросил разбойник. — Генер-рал-то свою куклу не отпускает без охр-раны...

Возница вскинул руку, перехватив огненное лассо.

— Сказал же: уходите.

Разбойник оскалился и двинулся на нас плавно, как тигр.

✩✩✩

Приглашаю вас в новую историю нашего литмоба от Анны Рейнер и Дарьи Урусовой

Я попала в тело разведенки, но на этом мои злоключения не закончились. Новые родственнички хотят поскорее выдать меня замуж. Вот только мириться с таким положением дел я не намерена. Чтобы отстоять свою независимость и выиграть время, мне пришлось согласиться на участие в императорском отборе невест…

Так! Стоп! Что здесь делает тот, с кем я развелась и надеялась больше никогда не встречаться? Руки прочь, дракон! Не забывай, что мы в разводе!