Пылающая гора - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Татьяна Милях (самиздат)

Второй день Анри де Круа находился в пути. Он не планировал возвращаться в отчий дом, но, прочитав послание отца, остро почувствовал: над ним сгущаются тёмные тучи родительского гнева, а потому не стоит более уклоняться от поездки домой. Обычно, когда отец выказывал недовольство, он, не стесняясь, бранил наследника, но на этот раз граф получил скорее официальное приглашение ко двору, а не письмо от родителя. Анри знал: отец любит своего единственного сына, чем постоянно и пользовался, но он так же знал, что, если старый маркиз* «закусит удила», на пути у него лучше не стоять. Эту черту от Генриха де Круа унаследовал и Анри, а поэтому разговор отца с сыном нередко заканчивался ссорой. Только его милая матушка Мария умела сгладить их разногласия и помирить обоих.

Известив родных о скором прибытии, граф занялся подготовкой к поездке, не забыв при этом весело отпраздновать свой тридцать второй день рождения. Кроме того, ему пришлось уладить кое-какие дела и получить разрешение короля, без высочайшего позволения которого отлучиться от службы при дворе он не мог.

На просторы Франции пришло то замечательное время, когда всё цвело и благоухало, но воздух ещё не наполнился испепеляющей жарой лета. Жмурясь под лучами ласкового весеннего солнца и наслаждаясь красотами окрестностей провинции Берри, Анри направлялся к отчему дому, поглощённый своими мыслями. «Да, в самом деле, пора отдохнуть от суеты Парижа и дворцовых интриг. Тем более я уже около года не навещал родные края», - размышлял он и, наверное, даже получил бы удовольствие от поездки, если бы не одно «НО», Анри знал, почему гневается отец и о чём он будет вести разговор – о женитьбе.

Уже несколько лет родители пытались связать графа узами брака, но Анри всегда находил предлог избежать столь печальной участи, правда, с каждым годом выкручиваться становилось всё труднее. Одно только выражение «узы брака» вызывало в его груди приступ тошноты. Перед глазами появлялись серые стены темницы, а запястья ощущали холод кандалов. Нет, Анри вовсе не являлся противником женщин, даже наоборот, он их очень любил. Любил многих, но ни с одной ему не хотелось связать жизнь навсегда. Нравы, царящие при дворе, позволяли и даже поощряли дворян вести разгульный образ жизни. Атмосфера, царящая в окружении короля, была наполнена интригами, заговорами, флиртом, изменами и откровенным развратом.

Анри попал во дворец ещё юношей. Отец справедливо полагал, что, только находясь при короле, можно получить влияние и власть, поэтому приложил немало усилий, но добился для сына постоянной должности. Род де Круа не мог похвастаться древними корнями, чтобы само имя открывало все двери во дворце, но он был достаточно богатым. Представители знатных фамилий давно выражали недовольство приближением ко двору, как они выражались, «выскочек». Но короли, понимая, что засилье в их окружении влиятельных феодалов приводит к ослаблению власти монарха, а потому старались окружить себя максимально надёжными и преданными людьми и не брезговали воспользоваться услугами не столь родовитых подданных.

До того, как отправить сына в Париж, Генрих де Круа позаботился о его воспитании и образовании. Мальчика обучали лучшие преподаватели по всем предметам, которые обязан освоить молодой дворянин. Анри мастерски фехтовал и стрелял, был великолепным наездником, прекрасно танцевал, что являлось немаловажным в высшем свете, обучался философии, риторике, математике и геометрии. Он изучал труды Петрарки, мог процитировать стихотворные романы Пульчи, Боярдо и Аристо. Юный граф от природы обладал великолепной памятью и острым умом, отличался целеустремлённостью и настойчивостью в достижении цели, а поэтому учёба давалась ему легко.

Генрих де Круа гордился сыном. За время, проведённое в столице, Анри всецело оправдал надежды отца. Он успел поучаствовать в нескольких сражениях, которые постоянно велись с врагами Франции, сумел отличиться и приблизиться к королю. Некоторые даже считали графа любимцем Людовика, хотя сам Анри так не думал, зная, насколько любовь королей переменчивая штука. Но ему льстило такое мнение о себе. Постепенно обрастая полезными связями и знакомствами, молодой де Круа получил заметное влияние в обществе, что позволило ему солидно приумножить богатства семьи и прирасти новыми землями.

Что касается женщин, то первую любовь Анри испытал вскоре после поступления на королевскую службу. Юношу пленила молоденькая фрейлина королевы по имени Жюльметта де Фуко. Роман оказался бурным и скорым. Анри, безумно увлечённый девушкой, витал в облаках, пребывая в опьянённом состоянии. Кокетка вертела юношей, как хотела, а он безропотно исполнял все её желания и сумасбродные капризы. Как иначе? Она была первой женщиной в его жизни, и Анри казалось, нет ничего восхитительней его прекрасной нимфы, а желание обладать девушкой неустанно жгло его сердце.

Теперь граф с усмешкой вспоминал, каким он был романтичным глупцом…

Разочарование настигло влюблённого юношу, когда в одной из беседок дворцового сада, он застал свою возлюбленную с престарелым герцогом в неприлично откровенной позе. Больше всего поразило Анри в ту минуту, что красавица ничуть не смутилась пикантности ситуации. Растаптывая чувства восторженного поклонника, девица словно наслаждалась нестерпимой болью, которую ему доставляла. Ошеломлённый увиденным впечатлительный молодой человек со всех ног бросился бежать. Не разбирая дороги, Анри мчался подальше от коварной соблазнительницы, а когда у него не осталось сил, юноша упал в траву. Тяжёлое разочарование терзало грудь, и, лёжа на земле, Анри долго смотрел на проплывающие в небе облака. Ему казалось, мироздание перевернулось: та, которая казалась ему прекрасным ангелом, оказалась обычной шлюхой.

Но горевал молодой граф недолго, поскольку другая фрейлина, бойкая и очаровательная Сюзи, быстро его утешила. Мир уже не казался юноше столь серым и печальным, и, в конце концов, он понял: к любви нужно относиться проще: не строить воздушные замки и не грезить глупыми эфемерными образами.

Между тем Сюзи упорхнула замуж за знатного кавалера, но Анри больше не терзался и не страдал, поскольку почти сразу на горизонте появилась его новая пассия - Мари. Мари была замужем и гораздо старше графа. Дама оказалась опытной и страстной любовницей. Новый роман носил некую завесу тайны, что щекотало нервы и добавляло пьянящей остроты в отношения. Позже появились и другие женщины, и, в конце концов, Анри перестал вести им счёт, просто получая удовольствие от жизни. Правда, расставание с очередной любовницей всегда напрягало молодого человека. Он не любил бурных сцен с швырянием посуды и заламыванием рук и не хотел обижать бывших возлюбленных, может, потому, что сам когда-то познал горесть обмана.

Анри всегда старался расстаться красиво, а когда подруга бросала его сама, испытывал глубочайшее облегчение. Но такое стало случаться с графом всё реже, поэтому при расставании де Круа взялся задабривать дам дорогими подарками. В результате практически со всеми бывшими любовницами у Анри сохранялись добрые отношения, но это сыграло с ним злую шутку. Красоток, желающих заполучить щедрого графа в свои хищные лапки, становилось всё больше, и Анри про себя усмехался: «Если так дела пойдут и дальше, то я, пожалуй, разорю своего батюшку».

Де Круа, конечно, преувеличивал. Состояние отца к тому моменту стало огромным, да и сам он имел приличный доход, но откупаться от очередной пассии становилось всё накладней. Неожиданно граф, как ему тогда казалось, нашёл отличное решение. На одном из балов, танцуя с уже поднадоевшей ему подругой, он заметил, как один высокородный и особо приближённый к королю дворянин бросает на неё заинтересованные взгляды. После танца граф, как бы невзначай, подвёл девушку к господину. Поскольку Анри знал практически весь двор, ему не составило большого труда завести пустяшный разговор. Когда общение завязалось, повеса нашёл предлог и удалился. Его провокация сработала. Ещё бы! Де Круа знал вращающихся при дворе женщин и понимал, чего они хотят.

В результате Анри без особых затрат элегантно избавился от любовницы, а позже, мысленно радуясь своей проделке, ещё и принимал её извинения. «Как жаль, но мы вынуждены расстаться», - с ноткой вины в голосе говорила женщина. Граф молча слушал, а его лицо при этом выражало крайнюю печаль и скорбь. Придворный шалопай проделал ту же штуку ещё несколько раз и даже как-то «пожертвовал» свою любовницу королю. Правда, на тот момент де Круа ещё не планировал с ней расставаться, но что не сделаешь ради прихоти его величества?

Но радовался Анри недолго. В, казалось бы, блестяще разработанной комбинации графа подстерегала оборотная сторона медали… Благородные отцы семейств взялись подсовывать де Круа своих дочерей в надежде, что молодой, обеспеченный и обласканный вниманием короля дворянин, если не сам женится на девушке, то уж точно обеспечит знатным титулованным покровителем, а, возможно, и самим королём! Анри порой коробило от того, как менее знатные милорды, по сути, торговали дочерями и даже жёнами. Сестра и мать для него оставались святыми женщинами. Граф и подумать не мог, чтобы для достижения собственной цели подсунуть кому-то свою сестру. Одно дело избавиться от распутной, по сути, дамы, совсем другое – твоя собственная семья. Анри, не задумываясь бы, заколол любого, только за одно неосторожное слово о матери или сестре.

Только в результате дурную славу приобрёл именно де Круа, а не эти славные милорды. О молодом графе говорили, как о разрушителе женских сердец, хотя он не припоминал ни одного, которое бы он умудрился «разрушить». Более того, Анри снискал репутацию великого развратника, хотя он никогда не принимал участия ни в одной оргии, которые бывало устраивались при дворе, при том, что настоящие участники подобных развлечений слыли порядочными людьми.

Хуже того, менее удачливые на любовном поприще господа, взялись обращаться к графу с просьбой познакомить их с понравившейся красоткой. И ведь не всякого можно было послать ко всем чертям, не рискуя заполучить влиятельно врага. Такое положение стало основательно раздражать де Круа, но как выбраться из созданной им самим ловушки, он не знал.

Как уверенный в себе самодостаточный мужчина, Анри не интересовался пустыми разговорами и старался не обращать внимания на невероятные слухи, которые распускали про него дворцовые завистники. Время текло, свободная весёлая жизнь вполне утраивала графа, но, в конечном итоге, слухи неизбежно докатились и до родных мест. Тут Анри пришлось держать ответ пред отцом.

Поначалу, Генрих, надеясь, что мальчик перебесится, и всё встанет на свои места, не сильно настаивал на женитьбе. Но время шло, сын остепениться не торопился, и отец становился всё категоричней. Желая спокойно уйти в мир иной, маркиз мечтал увидеть нового наследника рода, а сын не спешил порадовать родителя. Всех невест, которых предлагал отец, Анри отвергал: то не слишком хороша собой, то откровенно глупа, то слишком жеманна, то высокомерна, и, придумывая всё новые причины, просто выводил из себя и отца, и мать. На предложение самому назвать имя избранницы граф с искренним видом обещал подумать, и на некоторое время всё успокаивались.

В последнюю встречу с отпрыском, старший де Круа не выдержал и пригрозил, что сам выберет для сына супругу и своей волей заставит его жениться. Тогда Анри заявил отцу, что в этом случае Генриху придётся самому ложиться в постель с выбранной им девицей и самому себе делать наследника.

Да-а-а, скандал разразился страшный! Слуги не могли припомнить, когда ещё видели своего господина в таком бешенстве. По всему замку разносились проклятья, и мать никак не могла усмирить обоих. Когда страсти поутихли, Анри торжественно пообещал, что в ближайшее время назовёт имя невесты, но так и не сдержал слово.

Прошло больше года, граф успел позабыть о данном родителям обещании, и вдруг ему передали письмо. «Почему отец именно сейчас вспомнил обо мне, не тревожа столько времени? – Анри озадаченно нахмурил лоб. - Наверное, его внимание отвлекла на себя Луиза?» – подумал он о сестре.

Как раз в то время девушка вернулась из монастыря, в котором обучалась и стремительно вышла замуж. Свадьбу сестре сыграли поистине королевскую. Анри на торжестве оказался «наездом». При дворе набирало обороты «дело о ядах», и присутствие де Круа в столице было необходимым. Чуть не загнав коня, граф всё же успел на венчание, но, пробыв на свадебном пиру совсем немного, умчался обратно, повергнув в глубокое разочарование добрую половину девиц на выданье. Луиза почти сразу после бракосочетания забеременела и спустя положенный срок благополучно родила сына, подарив своему мужу и роду де Боргане наследника.

Анри вдруг припомнил: сестра приглашала его на крещение, которое должно состояться весной. Дед, маркиз де Круа, ещё до рождения ребёнка настаивал, чтобы крещение внука состоялось в церкви, находящейся неподалеку от их замка, но поскольку ребёнок родился в конце ноября, родители, боясь застудить малыша в холодное время года, решили не рисковать и перенесли таинство на весну.

Граф не считал себя рьяным католиком. Он обращался к господу по-свойски, полагая, что у всевышнего и без того немало хлопот, чтобы обращать внимание на его проделки и чаянья. Возможно, поэтому приглашение сестры моментально вылетело из головы. Анри и думать о нём забыл, и теперь, напряжённо хмурясь он старался вспомнить, когда же должно состояться крещение племянника. «Вот болван! – де Круа хлопнул себя по лбу, со стыдом понимая, что таинство прошло накануне. - Если бы немного поторопился, то успел бы. А теперь… Луиза, наверняка, будет дуться. Для неё церковные ритуалы всегда имели большое значение, - граф вздохнул. – Понятно, почему отец разозлился».

Грудь мужчины заполнило искренне раскаянье. После последнего разговора с отцом он честно собирался выбрать невесту. При дворе вертелось достаточное количество хорошеньких девушек, страстно желающих заполучить титул и богатства де Круа. Да и внешне природа не обделила Анри: высокий, крепкий, широкоплечий, с немного жёсткими, но правильными чертами лица, густыми тёмно-русыми волосами, он больше походил на отца, лишь глаза ему достались от матери – серые, более мягкие. В целом, вид графа напоминал скорее воина, чем поэта. Раз взглянув на де Круа, каждый понимал: с этим человеком лучше не шутить. При том, Анри обладал особым обаянием, то есть в мужчине оказалось собрано всё, что так нравится женщинам.

Но сколько не вглядывался граф в порхающих по дворцу девиц, он не мог выбрать ту, которой доверил бы рождение своего наследника. Граф замечал в глазах дам порочность и корысть, что отлично подходило для ничего не значащей интрижки, но абсолютно не годилось для брака.

Де Круа презрительно фыркнул, и память услужливо подкинула образ его последней любовницы – Дианы де Шанье. Роман с Дианой длился почти год, но продолжался он не от того, что женщина увлекала его больше других, просто графу надоело скитаться от юбки к юбке. Он прекрасно понимал, что ничего нового уже не увидит, так зачем зря тратить силы и время? Диана обладала страстной, чувственной натурой, отличалась далеко не кротким нравом, не каждая соперница могла решиться перейти ей дорогу. Вот де Круа, как щитом, и защищался горячей пассией от излишне назойливых поклонниц. До встречи с Анри она успела побывать замужем, но брак оказался недолгим. Защищая честь своей пылкой супруги, муж Дианы погиб в первой же дуэли, и достигшая двадцати семи лет женщина никак не могла найти нового спутника жизни. Любовница всё настойчивее намекала на то, что неплохо бы им объединиться в союз, и, вспоминая о Диане, Анри поморщился: «Да, эта связь становится всё утомительней, – подумал он и вдруг заметил, что его конь ступил на дорогу великолепного парка, разбитого вокруг старинного замка.

Замок не являлся родовым домом предков де Круа. Дед Анри купил его у разорившегося рода де Шомон д’Амбуаз. Очень древняя и знатная семья принадлежала к ветви Валуа, а корнями своими уходила к самим Каролингам.* «Вот ведь ирония судьбы, - усмехнулся Анри, - столь древняя династия пришла в полный упадок, а землями и последним замком рода теперь владеют «выскочки», как любят назвать нас многовековые аристократы. Всего-то и осталось от былой славы крохотное поместье, которое всадник с лёгкостью обскачет за один день…».

Тут графа заметил вихрастый мальчишка - сын кого-то из прислуги. Надеясь получить за радостное известие вознаграждение, сорванец понёсся к главному входу:

- Граф! Молодой граф приехал! – огласил радостный вопль окрестность.

Анри улыбнулся. Только теперь он осознал, насколько соскучился по родным. Даже по ворчливому отцу. Предвкушая встречу с близкими, граф пришпорил коня и поскакал к замку.

Между тем шумно радуясь приезду молодого хозяина, на широкое крыльцо главного входа высыпали все слуги дома. Анри спешился. Навстречу вышла матушка; взглянув на сына, она засияла от счастья, протянула руки и нежно его обняла. Прижав к груди мать, Анри на мгновение замер, прислушиваясь к радостному биению сердца.

- А где Луиза? – спросил Анри. Выпустив из объятий женщин, он огляделся, разыскивая в толпе сестру.

- Луиза отправилась навестить подругу, Шарлотту д’Амбуаз из соседнего поместья, - пояснила Мария и поспешила заверить. - Мы ожидали тебя только к ужину. Но она скоро вернётся. Гонца уже отправили.

В дверях появилась тощая и вечно всем недовольная, жена кузена Анри - Анна де Круа. За ней на крыльцо вышел сам кузен, Луи де Круа, как две капли воды похожий на свою супругу – такой же холодный и надменный.

«А эти что здесь делают?» - пронеслось в голове графа. Кузен никогда не испытывал тёплых чувств к Анри, а поэтому его появление выглядело довольно странным. Тут он вспомнил о крестинах племянника, и смутные подозрения развеялись сами собой. Анри поклонился кузену и его жене, они, ответив ему холодным поклоном, переглянулись, и противная ухмылка появилась на лицах обоих. Недоброе предчувствие вновь шелохнулось в груди графа.

- Отец? - взглянув на мать, поинтересовался Анри.

- Он ожидает тебя в кабинете, - ответила Мария.

«Настолько зол, что не пожелал встретить меня?» - подумал сын и лёгким шагом направился по широкой галерее.

Анри зашёл в просторную, обставленную дорогой мебелью комнату и, памятуя, в каком тоне было написано письмо отца, церемонно поклонился.

- Моё почтение, ваше сиятельство, - поприветствовал граф.

Восседая за массивным письменным столом, маркиз из-под бровей зыркнул на сына.

- Здравствуй, Анри. Ты зря ёрничаешь, – проскрипел он.

- Что вы, отец, я со всем уважением, – сын состроил самую почтительную гримасу.

- Ну, тогда ты знаешь, зачем я тебя позвал, - гордо вскинув подбородок, произнёс маркиз.

- Догадываюсь…

- Ты догадываешься…- с раздражением морщась, Генрих де Круа сверлил лицо сына тяжёлым взглядом.

- Да, отец, я виноват, но я обещаю…- попытался оправдаться Анри он, но маркиз перебил.

- Нет! Я больше не намерен слушать твои обещания! Я вызвал тебя, чтобы объявить своё решение, - заявил Генрих. Он попытался встать, но, сморщившись от боли, опустился обратно в кресло. – Проклятые колени, - проворчал Генрих.

Анри обеспокоенно нахмурился: «Да, отец сильно сдал» - подумал он.

Между тем маркиз принял прежний холодный вид и продолжил тоном, которым зачитывают королевские указы.

- Итак. Я объявляю вам, граф, что завтра в нашем замке состоится бал в честь крещения моего внука. Хочу заявить вам: на него приглашены все знатные семьи, у которых имеются незамужние девицы, которых готовы отдать за вас. На следующий день для гостей будет организована охота, а вечером в парке пройдёт театрализованное представление и гуляние. На следующий день, в полдень, - уточнил Генрих, и в его голосе появились металлические нотки. - Вы, граф, обязаны официально объявить имя девушки, которая станет вашей женой, - старик сделал паузу и твёрдо взглянул сыну в глаза.

У Анри всё внутри похолодело. Только он набрал воздух, собираясь возразить, как отец продолжил свой монолог:

- Итак, Анри де Круа, у вас три дня! Три дня, чтобы выбрать невесту! - заявил маркиз и добавил: - А чтобы вы, граф, и не думали в очередной раз меня обмануть, я подготовил завещание, в котором говорится: если Вы не объявите имя невесты, не женитесь на ней и не произведёте все необходимые действия для зачатия ребёнка, то всё – я повторяю! Всё моё имущество перейдёт по наследству моему племяннику и вашему кузену Луи де Круа, - сурово насупив брови, произнёс отец, словно забил последний гвоздь в гроб вольной жизни сына.

Анри не мог пошевелиться и, замерев посреди кабинета каменным изваянием, растерянно уставился на отца. «А старик-то не шутит» - неожиданно понял он. Мысли кружились в полном смятении, вихрь из слов шумел в голове, и из него граф не мог вырвать ни одного, чтобы ответить. «Похоже, отец переиграл меня, - грудь молодого мужчины заполнил противный холодок. – Однако после нашего последнего разговора, переросшего в ссору, он сделал выводы и серьёзно подготовился. Это ж надо! Списаться, сговориться со всеми? Подготовить грандиозный приём, на который, наверняка, примчатся все, кому не лень. Ещё бы! Когда есть возможность лично поглазеть на занимательную комедию! Поучаствовать в комическом спектакле с названием «История о том, как знаменитый повеса Анри де Круа покончил с холостяцкой жизнью»! - внутри у графа всё заклокотало. - О-о-о! Я сам бы первым примчался на такое посмотреть! Ну как пропустить подобное представление и не повеселиться?! О-о-о, сколько бы колкостей и злых шуток я бы отпустил! – Анри заскрежетал зубами. - Так вот что делает здесь мой кузен! Если не отгребёт состояние отца, так хоть получит удовольствие от зрелища, когда я буду вертеться ужом на сковородке, пытаясь выпутаться из устроенной отцом ловушки. И как старик умудрился такое провернуть? Да так, что до меня не дошли никакие слухи?!» - металась в голове мысль, и тут Анри вспомнил.

Слухи были, но он не придавал им значения, про него всегда ходили слухи. Но граф и подумать не мог, что в его родном доме против него готовят и плетут заговор. Теперь ему стало понятным, с чего это в последнее время уважаемые дамы и отцы благородных семейств с такими слащавыми улыбками ему кланялись и интересовались здоровьем и делами его родителей. «И я считал себя мастером интриг? – подумал Анри. - Да я мальчишка по сравнению с моим отцом!»

Наконец, очнувшись от первого потрясения, младший де Круа принял гордую осанку, поклонился маркизу, как своему сюзерену и, не проронив ни слова, поспешно вышел из кабинета.

Проводив сына злорадным взглядом, Генрих де Круа, торжествующе улыбнулся и, гордо задрав подбородок, откинулся на спинку кресла.

В самом деле, при последней встрече он оказался застигнутым врасплох. Любимый наследник посмел ему так дерзить: «Сам будешь делать себе наследников!» - вспоминая перепалку с Анри, маркиз с досадой поморщился. Он действительно не ожидал подобного поворота и не знал, как ответить, а от того пришёл в неистовое бешенство. Но теперь Генрих взял реванш и праздновал победу. «С кем? С кем ты собрался тягаться, мальчишка?! – самодовольно улыбнулся отец. - Неужели ты думаешь, что можно просто так, не будучи виртуозом интриг, добиться такого богатства и влияния, какого добился я?!» - почти слово в слово с мыслями Анри подумал он.

Действительно, Луиза вернулась из монастыря почти сразу после ссоры Генриха с Анри, и, увлечённый заботами о дочери маркиз на некоторое время забыл о сыне. Девушке исполнилось семнадцать, и отца волновало её будущее. Недостатка в поклонниках у дочери не наблюдалось. Конечно, кто откажется от миловидной девушки из благородной семьи, да ещё с приданым, уступающим разве приданому племянниц кардинала Мазарини. А тот для родственниц не пожалел 600 000 ливров!

Приданое Луизы было, конечно, скромнее и измерялось всего в 400 000, но и оно считалось чрезвычайно большим. Генрих де Круа тщательно подбирал мужа для дочери. Сам он никогда не отдал бы Луизу за человека с репутацией, которой славился его собственный сын. Маркиз желал дочери счастья и не хотел, чтобы девочка орошала слезами подушку в то время, когда её муж где-то развлекался. Больше всего Генриха прельщала партия с сыном своего лучшего друга, маркиза Филиппа де Боргане. Луиза, как послушная дочь, согласилась встретиться с сыном друга Рамоном, и молодые люди на радость обоим родителям полюбили друг друга. Хорошо, хоть дочь радовала отца! Свадьбу сыграли, не откладывая, а менее чем через год на свет появился замечательный младенец. Вскоре новоиспечённые дедушка с бабушкой отправились повидать внука и дочь, а заодно погостить у своих новых родственников.

Вечером, расположившись у камина и потягивая из бокалов вино, друзья мирно беседовали. Сначала мужчины вели разговор о молодых родителях, нахваливая обоих супругов, но незаметно беседа перешла на обсуждение Анри, и маркиз де Круа поведал приятелю о многолетней борьбе с сыном. А уж рассказ о последней стычке особо поразил Филиппа. «Сам виноват! - сетовал Генрих, заметив возмущённый взгляд друга. – Столько времени баловал и потакал ему. Следовало женить мальчишку, когда ему едва исполнилось двадцать. Тогда он ещё не смел мне перечить! А теперь, дорогой Филип, я ума не приложу, как повлиять на Анри!» - жалуясь на сына, Генрих в растерянности развёл руками.

Маркиз де Боргане посочувствовал другу, и постепенно обсуждение недостойного поведения графа переросло в план, каким образом загнать упрямого отпрыска в ловушку. Друзья решили утроить грандиозный приём и распустить слух, будто сын маркиза Анри де Круа решил покончить с холостяцкой жизнью и присматривает себе невесту.

- Вот увидишь, дорогой Генрих, сколько народу пожелает получить приглашение на бал в твоём замке! – Филипп довольно прищурился. - Все знают, с каким королевским размахом ты проводишь праздники.

- Не уверен, друг мой, - вздохнул де Круа. - С такой дурной славой, как у моего Анри, найдутся ли желающие отдать за него свою дочь?

В ответ де Боргане звонко засмеялся:

- Уверяю, даже если бы у твоего сына росли рожки и он щёлкал хвостом, то и тогда недостатка претенденток в жёны не было бы. Кто откажется от состояния де Круа? Счастье своих детей многие видят лишь в их обеспеченном будущем. А уж это твой Анри может дать сполна, - Филип многозначительно подмигнул другу.

Соглашаясь, Генрих усмехнулся, но тут же озабоченно нахмурился:

- Осталось только придумать, как затащить на этот бал Анри? Он может просто взять и не явиться на него. И как я тогда буду выглядеть?

- А ему ничего и не стоит говорить, - Филип беззаботно пожал плечами. - Вообще ничего! Пусть Анри остаётся в неведении до самого последнего момента. Официально ты проводишь бал в честь нашего внука – только и всего. Всё абсолютно безобидно. Даже если он что-либо услышит, то не заподозрит ловушки. На бал собираются гости, желающие поздравить нас с тобой с крестинами малыша. А то, что твой сын собирается на нём выбрать невесту, - де Боргане сделал многозначительную паузу и, входя в роль заговорщика, прошептал, - это на уровне сплетен. Уж мы с тобой позаботимся и разнесём слух исключительно для «избранных». Это будет как бы дополнительная интрига! - Филип коварно хихикнул. – Позже, накануне бала, ты поставишь сына перед фактом. Ему некуда будет деваться!

- А если Анри всё-таки взбрыкнёт и уедет? – продолжал сомневаться Генрих.

- Не посмеет. Он - умный парень и смекнёт, что наживёт себе кучу врагов, если не оправдает ожидание публики. Как в азартной игре: все желающие получили шанс, но выиграть приз может только один, а остальным просто не повезло. Но, если выигрыша не будет, все поймут, что их обманывали. А это уже скандал! Нет! – уверенно произнёс Филипп. - Анри не решится на это! Одно дело дерзить тебе, мой дорогой друг, другое - всему светскому обществу. Нет, Анри не посмеет отказаться! – убеждённо повторил он.

Подумав, Генрих решил, что план разумный, и поскольку без участия супруги осуществить задуманное было невозможно, он посвятил в него Марию. Поначалу женщина сомневалась в успехе, но маркиз сумел её убедить, и Мария согласилась. В конце концов, она тоже устала от распутства сына.

Вскоре заговорщики приступили к осуществлению плана. Супруги де Круа отправились с визитами по домам аристократов, и, раздавая приглашения на бал, они «по секрету» сообщали, что сын всерьёз задумался над созданием семьи. Аккуратно заброшенная аппетитная наживка охотно заглатывалась, и господа прочно садились на словесный крючок. В конце светской беседы либо Генрих, либо Мария невзначай «проговаривались», будто именно после бала Анри намерен сделать предложение одной из девушек, а если она окажется столь любезной и согласится, то сразу оповестят о свадьбе. Далее маркиз расписывал, какие земли, поместья и богатства получит счастливица во владения вместе со своим мужем, и глаза собеседников разгорались от жадности.

Оказалось, заговорщикам не требовалось обходить все семьи аристократов. Слух о намерении Анри де Круа жениться вскоре помчался совершенно самостоятельно, словно подхваченный ветром сухой лист и, стремительно перелетая от дома к дому, захватывал сенсационной новостью желающих выгодно пристроить дочерей. Как и предсказывал Филипп де Боргане, не получившие приглашения дворяне, мечтая попасть на устраиваемый маркизом бал, сами стремились попасть на его глаза. Причём родители юношей, понимая, что в замке де Круа соберутся самые завидные невесты усердствовали ничуть не меньше. Чем не повод присмотреться друг к другу и познакомиться? А некоторых просто прельщала приятная возможность развлечься за счёт богатого и щедрого маркиза.

Ожидался грандиозный приём! Когда всё казалось почти готовым, Генриха де Круа вновь одолели сомнения: не выкинет ли чего сын с присущей ему изобретательностью? Тогда отец решил не рисковать, а действовать наверняка. Желая получить гарантии, что на этот раз Анри не вырвется из расставленных сетей, маркиз надумал добить его завещанием.

И теперь Генрих довольно потирал руки: он всё правильно рассчитал!

Вылетев от отца, Анри быстрым шагом последовал по коридору, но тут же наткнулся на мать. Поймав обеспокоенный взгляд женщины, Анри догадался: она тоже состояла в заговоре против него.

- Анри, - обеспокоенно вглядываясь в лицо сына, заговорила Мария.

- Извини, мама, не сейчас, - сухо произнёс он и, отстранив женщину, устремился к выходу из замка.

Сын выглядел ужасно злым и был настолько резок, что Мария испугалась: «Неужели Генриху не удалось убедить его выбрать невесту? И Анри собрался покинуть дом?» - холод ужаса охватил женщину, и она воскликнула:

- Подожди, сынок. Ты куда? – маркиза кинулась за Анри.

Догадавшись, чем она встревожена, граф на мгновение остановился и более мягким тоном произнёс:

- Не беспокойся, мама, я просто прогуляюсь.

- Но ты только приехал. Устал с дороги. Ты же, наверное, голоден? – приложив руки к груди, Мария устремила на сына умоляющий взгляд.

- Мама, мне сейчас совсем не хочется есть, - ответил он. - Не беспокойся, я прогуляюсь по нашему лесу и вернусь. Мне необходимо привести мысли в порядок, – уточнил граф и направился в сторону конюшни.

Проводив сына, маркиза поспешила в кабинет к мужу. Генрих перебирал бумаги, когда скрипнувшая дверь заставила его поднять глаза на вошедшую супругу. Он улыбнулся, и у женщины отлегло от сердца: муж находился в хорошем расположении духа. Все предыдущие разговоры с сыном закачивались скандалами и ссорами, а маркиз потом долго кипел от злости. На этот раз Генрих напоминал получившего миску сметаны кота.

- Анри вылетел такой сердитый, - проговорила Мария. - Я даже испугалась, что он сейчас же уедет.

- Ничего, пусть побеситься, - довольно усмехнувшись, ответил маркиз.

- Ты уверен, что он не наделает глупостей? – Мария настороженно заглянула в окно.

- Абсолютно, моя дорогая! – маркиз победно откинулся в кресле и засмеялся. - Он никогда не допустит, чтобы моё состояние перешло его кузену, которого он терпеть не может.

- Как? - только и смогла воскликнуть женщина, и супруг рассказал, какие меры он предпринял, готовясь к встрече с сыном.

- Генрих, ты это серьёзно? – удивилась Мария, и мужчина протянул завещание:

- Я не хотел рисковать, - пояснил он. - Анри сгоряча способен совершить опрометчивый поступок, а на кону стоит и моя честь. Теперь ему придётся смириться и сделать то, что мы задумали.

Мария подошла к мужу и положила ему руки на плечи.

- Да, ты прав, теперь Анри придётся подчиниться. И как раньше тебе не пришла в голову такая идея? Возможно, мы уже нянчили бы его детей. Интересно, кого он выберет? – она мечтательно закатила глаза. – Я так хочу, чтоб он был счастлив.

Генрих положил свою большую ладонь на её изящную ручку и прикоснулся к ней губами. Мария в свою очередь улыбнулась и поцеловала мужа в щёку.

Тем временем Анри, оседлав свежую лошадь, мчался в сторону леса. Не задумываясь над целью пути, граф неустанно подгонял коня. Свернув на еле заметный просёлок, он, наконец, замедлил шаг и, обдумывая своё незавидное положение, раздражённо хмурился. Ему за три дня необходимо выбрать жену. «Чёрт возьми! - кипятился Анри. - Ну и задачку задал отец! Я за десять лет не смог этого сделать, а теперь за три дня! Уж лучше б я согласился, когда он предлагал выбрать мене невесту. Меньше головной боли!» - граф шумно выдохнул. Теперь он сожалел о своём неподчинении отцу, но, вспомнив о предстоящем бале, утробно зарычал. «Чёрт! Словно в дурацких сказках про принцев,» - подумал он, и перед глазами графа появлялась картина, где он, восседая в кресле, словно на троне, мило улыбается прибывающим гостям. Господа раскланиваются, дамы строят глазки. «Брррррр», - де Круа даже поморщился, будто только что разжевал лимон целиком. «Чёрт! Чёрт! Чёрт!» - только и смог произнести граф и, вновь пришпорив коня, устремился в гущу леса.

Небольшая речушка отделяла земли маркиза де Круа от владений д’Амбуаз. Поместье вдовствующей герцогини было весьма скромным: десяток небольших деревушек с виноградниками и засеянными полями . На поляне, огороженной с одной стороны лесом, а с другой – ухоженным садом, расположился уютный добротный домик, который никак не назовёшь родовым замком столь знатного семейства, как род герцогини Анны-Марии де Шомон д’Амбуаз.

На залитой солнцем зелёной лужайке две очаровательные девушки играли с милым карапузом. Довольный всеобщим вниманием малыш громко смеялся и, ползая по свежей траве, переходил с рук на руки. Пожилая дама, восседая в кресле за изящным столиком, с любовью в глазах наблюдала за девушками и ребёнком. Перед ней на столе лежала учётная книга, и уже более часа герцогиня пыталась проверить финансовые дела поместья, но у неё никак не получалось сосредоточиться. Мысли, тревожа воспоминаниями о так быстро пролетевшей жизни, то и дело уносили её далеко отсюда.

Род герцогини принадлежал к древней аристократической династии. Анна любила повторять, что свой титул она получила от великих предков, а не от существующих ныне королей, а потому господ, купивших положение в обществе, считала недостойными называться благородными милордами.

Первым, кто, стараясь поправить казну государства, начал продавать титулы, был король Филипп IV. Все последующие монархи подобной торговлей также не брезговали. Именно тогда богатые купцы Круа, далёкие предки Луизы, одной из девушек, которая сейчас веселились на лужайке, и получили первое дворянское звание. Занимаясь поставками ко двору, семья сумела баснословно разбогатеть, и древним родичам Луизы не хватало лишь титула, чтобы получить достаточное влияние при дворе. После обретения заветного дворянского звания, де Круа за три столетия умудрились подняться до положения маркизов. «Но что такое триста лет? Это сущая малость по сравнению с почти тысячелетней историей нашей династии, - подумала герцогиня и с сожалением вздохнула. - Правда, имя – это единственно, что у нас осталось», - Анна д’Амбуаз перевела взгляд на вторую девушку и нежно улыбнулась. Кроме имени, у неё ещё оставалась горячо любимая внучка Шарлотта.

Да, род герцога де Шомон д’Амбуаз был очень знатным и древним, но к концу XVI века постепенно пришёл в упадок. Ещё в XV веке Генрих д’Амбуаз возглавил восстание против короля Людовика XI и проиграл. В результате король лишил его части земель и владений, а также родового замка, который перешёл во владение монарху.

Семья д’Амбуаз построила другой, значительно меньший по размеру замок, сохранив многие детали прежнего дома, как воспоминание о былом величии. В новом было даже уютнее. Залы выглядели такими же впечатляющими, но покои имели более скромные размеры. Замок не мог похвастать длинными галереями, как старый, где зимой успевала замёрзнуть еда, пока её несли из кухни в столовую, но подобный «недостаток» только радовал большое семейство. Новый дом окружал прекрасный парк с вековыми деревьями, лужайками и дорожками, и для нескольких поколений д’Амбуаз он сделался родным. Позже род испытывал и взлёты, и падения, но былого могущества достичь уже не удалось.

Окончательно разорил семью отец мужа Анны, герцог Филипп д’Амбуаз. Он ввязался в какую-то сомнительную авантюру, в результате всё проиграл, разорился и умер, оставив своему сыну огромные долги. Пьеру, мужу герцогини, пришлось продать практически все свои земли и даже последний замок, который сейчас и принадлежал отцу Луизы, маркизу де Круа. Выбраться из долговой ямы семье удалось, но подняться до прежних высот – уже нет.

Из пяти детей герцогини в живых остался только один - её сын, Жак. Словно злой рок преследовал семью: дети рождались или мёртвыми, или умирали в младенчестве. Муж погиб в одном из сражений за короля, когда Жаку исполнилось тринадцать. Анне назначили приличный пансион и сохранили титул вдовствующей герцогини. Сын вырос. Женившись на девушке из знатной семьи, с помощью неплохого приданого он несколько поправил финансовое положение семьи. А вскоре у Анны появилась внучка Шарлотта.

Пока девочка была маленькой, она пользовалась абсолютной свободой: бегала с сельскими ребятишками в деревню, играла с ними и даже порой дралась с крестьянскими мальчишками. Только чаще доставалось мальчишкам, а не ей. Ребятня опасалась обидеть маленькую госпожу. Мать ругалась на дочку, а бабушка, смеясь, говорила: «Это в ней играет кровь амазонок!» - и в сотый раз пересказывала легенду, будто род самой бабушки, Анны-Марии де Форсс, по женской линии берёт своё начало от легендарных воительниц. «Неудивительно, что девочка столь боевита!» - гордо вскидывала подбородок старуха.

Когда Шарлотта подросла, бабушка лично взялась заниматься её воспитанием и давала ей уроки. Кто лучше Анны сможет воспитать из внучки настоящую леди?

Правда, отец, так и не дождавшись сына, взялся обучать дочь фехтованию. А позже к этому безобразию, по мнению матушки, подключился и дядюшка Пьер. Он принадлежал к низшему дворянскому сословию и являлся дальним родственником семьи де Форсс. Пьер вместе с мужем герцогини участвовал во многих сражениях, и о его доблести рассказывали легенды!

Когда же семья окончательно разорилась, вояка не отправился искать другого более состоятельного господина, а так и остался при доме. Его все давно считали своим, и кроме как «дядюшка» Шарлотта к Пьеру не обращалась.

Как могла мать противостоять двоим воинственно настроенным мужчинам? Сколько раз она пыталась вразумить своих безрассудных мужа и кузена не превращать маленькую мадмуазель в сорванца! Как бранилась она, когда дочь прибегала в ссадинах и синяках! Но всё оказалось тщетным…

В результате юная Шарлотта сделалась великолепной наездницей, словно мальчишка владела шпагой, умела стрелять из пистолета и даже из лука, хотя это оружие уже не применялось среди знати. А сумасбродный дядюшка Пьер ещё обучил девочку метать ножи и – что уж совсем выводило из себя её бедную матушку – рукопашному бою.

Когда Шарлотте исполнилось двенадцать, мать на радость мужу и бабушке забеременела. Все надеялись на рождение мальчика, ожидая наследника. В самом деле на свет появился мальчик, но он тут же умер. Следом за ребёнком ушла и мать, роды оказались слишком тяжёлыми. Её смерь стала огромным ударом для семьи. Отец Шарлотты сразу сник и на глазах постарел лет на десять.

После похорон бабушка уговорила сына отправить Шарлотту в монастырь, где внучка могла получить достойное её статусу образование. Герцогиня лично ездила в Париж и, встретившись с королём, добилась оплаты полного пансиона за счёт казны. Благодаря заботам Анны девочку приняли в лучшую женскую школу Франции. Там Шарлота и подружилась с Луизой.

Оказавшись за глухими стенами обители, привыкшая к свободе девочка, чувствовала себя запертой в клетке птичкой. Вдалеке от дома без отца и бабушки она ощущала себя совершенно одинокой. Услышав о том, что у новенькой недавно умерла мама, Луиза попросила подселить сироту в свою келью. Отзывчивая девочка взяла покровительство над Шарлоттой, рассказывала ей о воспитанницах и о правилах монастыря, показывала все местные достопримечательности. Шарлотта была очень благодарна подруге за поддержку, вскоре Луиза стала для неё родным человеком.

Через два года новое горе постигло семью: умер отец. В поместье разразилась страшная болезнь. Лично посещая деревни, герцог оказывал помощь нуждающимся, заразился и не смог справиться с недугом.

Анна д’Амбуаз украдкой смахнула неожиданно подступившую слезу: «Боже, никому не пожелаю потерять сына, единственного сына…»

Она тяжело переживала утрату, и только мысли о внучке заставляли держаться за жизнь, женщина понимала: без неё Шарлотта останется совсем одна.

Стараясь избавиться от печальных мыслей, герцогиня глубоко вздохнула и вновь обратила взор к девочкам. Она только так их и называла, хотя обе уже стали вполне взрослыми девушками. Причём Луиза де Круа, теперь по мужу графиня де Боргане, даже успела произвести на свет прекрасное дитя, с которым подруги сейчас и играли. Луиза нравилась герцогине. «Милая девочка», - по-доброму усмехнулась она. Хотя её отца и тем более брата Анна д’Амбуаз не жаловала.

Наблюдая за девушками, герцогиня улыбнулась. Они были одного возраста, но совершено разные. Луиза выглядела небесным ангелом: белокурые вьющиеся волосы, голубые ясные глаза и лучезарная улыбка. Вся она сияла, словно солнышко, привлекая взгляд своей чистотой и искренностью. Казалось, девушка никогда не ведала никаких забот, и это было действительно так. Выражение печали крайне редко омрачало её улыбчивое личико, и даже когда юная графиня хмурила бровки, изображая, что сердится, добрые глаза всегда выдавали её. Казалось, Луиза может щебетать без умолку, вечно. Она напоминала собой райскую птичку, которая, не в состоянии усидеть на месте, всё время порхает и поёт звонкие песенки.

Шарлота была её противоположностью, но выглядела не менее привлекательной. Тёмные густые блестящие волосы контрастировали со светлой бархатистой кожей. Тонкие брови и тёмные длинные ресницы обрамляли огромные выразительные глаза, в глубине которых, казалось, можно утонуть. Девушка не понимала, какого они у неё цвета: не то светло карие, не то зелёные. «Глаза цвета тёмного малахита», - уточняла Луиза, а сама владелица омутов говорила, что болотные, и не считала себя красавицей. Эталоном красоты для девушки являлась подруга. Шарлотта всегда восхищалась ею и искренне её любила, впрочем, Луиза отвечала ей тем же.

Внучка Анны д’Амбуаз росла мечтательницей. Застыв на месте, она могла долго любоваться красотой облаков, переливами захода солнца. Наблюдая за полётом стрекозы, любила затаиться в траве и, выставив пальчик, ожидала, когда насекомое на него сядет. И если такое случалось, радость переполняла сердце фантазёрки. Шарлотта уверяла бабушку, что это не стрекоза, а маленький эльф. Когда же «эльф» снова взлетал, девочка радостно неслась вдоль реки, подпрыгивая и широко размахивая руками, уверенная, что это хороший знак, и всё у неё сложится просто замечательно.

В то же время Шарлотта с детства, не могла терпеть никакой несправедливости и отважно бросалась в бой, если считала, что кого-то незаслуженно обидели. Когда девочка скакала верхом, то представляла себя отважной амазонкой, рассказами о которых с пелёнок увлекла её бабушка. Занимаясь фехтованием, стрельбой или метанием кинжала, она придумывала воображаемого противника, которого ей необходимо обязательно победить. То она сражалась с драконом, спасая от него слабую принцессу, то разбойник нападал на беззащитного крестьянина, то она защищала раненого рыцаря, которого собирались съесть дикие звери. А порой Шарлотта сражалась со страшным графом из крестьянских сказок и, протыкая шпагой его воображаемое чёрное сердце, заявляла: «Теперь он никогда не сможет обидеть ни одну доверчивую девушку!» Может, поэтому девочка просто восхищала отца и дядюшку своими способностями к «мужским искусствам», как называла её влечение матушка.

Правда, иногда характер Шарлотты в сочетании с умениями приносил ей крупные неприятности. Один такой случай произошёл в первый год пребывания в монастыре…

Только Шарлотта начала привыкать к новой жизни, как её взялись изводить две воспитанницы. Обе девочки принадлежали к благородным семьям и являлись дальними родственницами короля, чем безумно гордились, всячески подчёркивая своё превосходство над остальными. Хотя в знатности рода Шарлота могла и поспорить с ними: её славные предки принадлежали даже к более древней королевской династии, но зазнайки постоянно напоминали о положении, в котором оказалась её семья, а узнав, что пансион сироты оплачивается из казны короля, и вовсе принялись дразнить девочку и обзывать нищенкой и побирушкой. Стараясь не обращать внимания на ядовитые уколы, Шарлотта с ангельским терпением сносила оскорбления, но однажды она не сдержалась.

Расположившись на скамейке в саду, прилежные ученицы занимались рукоделием, как Сюзанна с Франсуазой – так звали заносчивых девчонок – по обыкновению взялись изводить Шарлотту насмешками. Не отвечая на оскорбления девочка, с поистине с королевским видом продолжала работу, стараясь не замечать выпады нахалок, как вдруг одна из бесстыдниц произнесла гадость в адрес матери Шарлотты. Девочка вздрогнула и, замерев, молча подняла глаза на обидчиц. Заметив, насколько подруга побледнела, Луиза поняла: сейчас что-то случится, и попросила Франсуазу с Сюзанной прекратить издеваться, а лучше убраться восвояси. Но девицы не собирались униматься. Почуяв слабое место жертвы, они в надежде, наконец-то, довести её до слёз, уцепились за запретную тему. Тяжело задышав, Шарлотта напряглась. Девчонки ехидно захихикали и, решив, что они вот-вот добьются желаемого, продолжали сыпать колкостями в адрес родителей сироты. И они добились своего… Только несколько иного, чем ожидали.

Из последних сил сдерживая гнев, Шарлотта медленно поднялась, аккуратно положила вышивку на лавку и совершенно неожиданно с разворота нанесла удар кулаком Сюзанне в глаз. Не удержавшись на ногах, та отлетела в сторону и уткнулась лицом в клумбу. В ужасе захлопав глазами, Франсуаза хотела закричать и даже успела широко открыть рот, как получив удар в челюсть, отправилась следом за подругой.

Это была не девичья драка с визгом и тасканием друг друга за волосы. В свои два удара Шарлотта вложила всю накопившуюся обиду, и у задавак только искры из глаз посыпались. С удовлетворением наблюдая, как королевские родственницы, пища и рыдая, ползают у её ног, победительница торжествующе усмехнулась. Тут Луиза вышла из оцепенения и, схватив подругу за руку, увлекла её за собой.

- Куда ты меня тащишь? - воскликнула Шарлота.

- Скорее, скорее к сестре Марии! - на бегу проговорила Луиза. - Она справедливая, она всё поймёт!

Добежав до кельи сестры, подруги остановились. Луиза постучала, и, получив разрешение войти, девочки несмело перешагнули порог.

- Говори, - Луиза подтолкнула Шарлоту к монахине, но подруга молчала.

Тогда она сама без утайки рассказала о происшествии в саду. Мария внимательно выслушала воспитанницу и перевела взгляд на Шарлотту:

- Думаю, дорогая, ты уже сама раскаиваешься в содеянном? – спросила она.

Упрямо опустив голову, девочка продолжала молчать. Сестра осторожно поднесла руку к подбородку Шарлоты и, приподняв его, заглянула девочке в глаза.

- Ты же раскаиваешься? - давая понять, что она хочет ей помочь, женщина многозначительно приподняла брови. - Мы сейчас пойдём и извинимся, - предложила она.

В глазах ребёнка мелькнул огонь возмущения, и она протестующе тряхнула головой:

- Нет!

Сестра расстроенно вздохнула:

- Но ты же понимаешь: за твой поступок тебя накажут. И даже могут выслать из монастыря. Это же позор!

- Это несправедливо! – воскликнула Шарлотта. – Это им следует извиняться! А я не раскаиваюсь! И если они ещё раз тронут мою мать, я их убью! – в запале прокричала девочка и заплакала.

Бедняжка разрыдалась, и, обняв воспитанницу, Мария погладила её по голове:

- Оставайся здесь, - тихо проговорила она и вышла.

Девочки не знали, что произошло за стенами кельи, с кем разговаривала сестра и что говорила, но только Шарлотту в монастыре оставили. Правда, заставили несколько часов, стоя на коленях, читать молитвы, но девочка осталась полностью удовлетворена, поскольку обидчицы были наказаны так же…

- Боже, как давно это было! - подруги смеялись, вспоминая старую историю.

Герцогиня улыбнулась: «Глупышки, вы ещё не знаете, что такое «Давно!»»

Девушки болтали без умолку. Ещё бы! Они столько времени не виделись, а им так много необходимо рассказать друг другу. Вполуха слушая щебет подруг, Анна-Мария д’Амбуаз вновь погрузилась в думы. «Шарлотту пора отдавать замуж, ей уже восемнадцать, - женщина печально вздохнула. - Я не вечна… И если девочка останется совсем одна, её некому будет защитить… Она так наивна, а мир столь жесток».

Хотя внучка отличалась удивительной красотой и принадлежала к столь знатному роду, к ней, в отличие от Луизы, никто свататься не торопился. Герцогиня с горечью усмехнулась: за девушку она могла предложить смехотворно маленькое приданое. «Если бы у меня была возможность вывести Шарлотту в Париж, на светские рауты, - размышляла Анна. – Там бы я обязательно нашла для девочки хорошего мужа. Достаточно молодого и по-настоящему добродетельного, чтобы его не волновал размер приданого невесты, - взглянув на Шарлотту бабушка тепло улыбнулась. - Разве можно не влюбиться в мою прекрасную внучку?» - но в следующую минуту её лицо омрачилось. У престарелой герцогини не доставало средств на выезд в Париж. Жизнь в столице требовала огромных денег. Одни наряды стоили целого состояния, а правила этикета, не позволяющие появляться на балах в одном и том же платье, могли разорить и более состоятельные семьи. Анна д’Амбуаз давно ломала голову, каким образом вырваться из этого заколдованного круга, и никак не находила выхода.
Как-то герцогиню посетила мысль: «А не пристроить ли внучку во фрейлины к королеве?» Через свои старые связи она вполне могла протолкнуть девушку во дворец. Но немного подумав, Анна отказалась от подобной затеи: «Кроме знатного имени и шпаги старого Пьера, у нас нет другой защиты», - понимала она и побоялась отправить в столичный вертеп разврата и интриг свою наивную девочку.

Правда, недавно в дом д’Амбуаз неожиданно наведался владелец соседнего поместья, барон Луи де Маси, с просьбой отдать Шарлотту за его сына - Шарля. В былые времена Анна такого свата и на порог бы не пустила. Если маркиза де Круа она считала недостаточно знатным, то уж представитель низшего дворянства и вовсе не заслуживал её внимания. Но выбора у герцогини не было. «В конце концов, де Маси благородного происхождения и известен, как достаточно обеспеченный человек, - рассуждала она. - Конечно, до соседа де Круа ему далеко, но всё же благополучие моей девочке он обеспечить может».

Самое удивительное, Луи де Маси даже не поинтересовался приданым невесты, и Анна догадалась: барон мечтает породниться со знатным родом и благодаря герцогине рассчитывает попасть к королевскому двору. «Похоже, для удовлетворения своего тщеславия он согласен не обращать внимания на такую малость? – мысленно усмехнулась Анна-Мария. - Ну что ж, хоть на что-то сгодилось моё имя», - она удовлетворённо хмыкнула и, скрепя сердце, согласилась на помолвку.

Подружки между тем продолжали болтать. Последний раз они виделись только перед свадьбой Луизы. Шарлота от души радовалась за подругу, а та от счастья витала в облаках. Но на свадьбу Шарлотте попасть не удалось. Накануне венчания у девушки поднялся жар, и она, больше недели провалявшись в постели, страшно напугала своим недомоганием бабушку. «Ну что за невезение такое, - скучая одна в тёмной комнате, дулась на судьбу Шарлотта. – Безумно обидно заболеть именно в тот момент, когда твоя лучшая подруга выходит замуж. Особенно, когда ты никогда ранее не имела возможности побывать на праздничном балу. - В детстве ей приходилось отплясывать только на деревенских праздниках, куда она прибегала вместе с крестьянской ребятнёй. - Даже попрощаться с Луизой не удалось: после свадьбы она отправится в дом мужа», - сокрушённо вздыхала бедняжка.

Но два дня назад долгожданная подруга, наконец, объявилась! Лишь вернувшись в отчий дом, Луиза, не откладывая, помчалась в поместье д’Амбуаз. Девушка, надеясь сделать сюрприз, специально ничего не писала о своём прибытии. И сюрприз удался! Сколько шума и визгу было при встрече девчонок! А вдоволь наобнимавшись, Луиза сообщила о крестинах маленького Луи:

- На таинство приглашены только самые близкие. Ты просто обязана присутствовать! Потому что ты моя самая близкая подруга, - счастливо улыбаясь, она обняла Шарлотту.

- Ну, конечно, я приду! - обрадовалась девушка, и тут Луиза заговорчески заглянула ей в глаза:

- Это правда? – спросила она.

- Что? - не поняла Шарлотта.

- Что ты уже помолвлена?

Девушка покраснела и, непонятно чего смущаясь, проронила:

- Да. Но откуда ты знаешь?

- Об этом все говорят! Барон де Маси как бы между прочим успел оповестить всю округу, - радостно засмеялась Луиза и, забавно сморщив носик, изобразила барона. - Мой сын Шарль скоро обвенчается с представительницей знатного рода де Шомон д’Амбуаз, – на мгновение умолкнув, девушка пытливо взглянула на подругу и хихикнула. - С какой такой представительницей, Шарлота? Не на твоей же бабушке он собирается женить сына? Понятное дело, на тебе! – она закружила подругу в весёлом вихре. – Ой, как я за тебя рада, - не унималась девушка. - Ну как? Ты его уже видела? Он хорош собой?

- Я видела его один раз… в церкви. Когда мы были ещё детьми. Он показался мне долговязым и нескладным. Какой Шарль сейчас, я не знаю, - Шарлотта смущённо опустила глаза.

- Думаю, за это время он возмужал, стал высоким, статным и красивым мужчиной, – мечтательно закатив глаза, проговорила Луиза. - Вы обязательно так же, как и мы с Рамоном, полюбите друг друга и будете счастливы! В том, что он полюбит тебя, я даже не сомневаюсь. Ты такая красивая! В тебя невозможно не влюбиться!

- Я тоже очень надеюсь на это, - Шарлотта улыбнулась, поддавшись задорному обаянию подруги.

- Ой, когда ты выйдешь замуж, мы, как настоящие светские дамы, сможем ездить друг к другу в гости, - продолжала мечтать Луиза и, сделав серьёзное лицо, важно поклонилась.. Шарлотта тоже с важным выражением лица ответила изысканным реверансом. Девушки переглянулись и засмеялись, представив, как комично они выглядят со стороны.

Накануне прошёл обряд крещения маленького Луи. Поглощённые ритуалом, подруги во время таинства особо не общались, да и неприлично такое в святом месте. После крещения Луиза сразу отправилась в свой замок проводить мужа. Рамона вызвали в часть, где он служил, и граф срочно покинул замок. «Ну почему у всех мужчин всегда возникают неотложные дела в самые неподходящие моменты», - надув губки, сетовала юная жена.

А сегодня Луиза приехала с малышом в дом д’Амбуаз с самого утра. Шарлота с радостью встречала долгожданных гостей, и девушки устроили пикник в саду, благо погода установилась замечательная. Сначала всё внимание подружек захватил Луи. Они его тискали, щекотали и развлекали, но ребёнок быстро устал, и нянька унесла малыша спать. Проводив сына любящим взглядом, Луиза обратилась к Шарлоте:

- Вообще-то, я приехала за тобой, - тоном, не терпящим возражения, произнесла она и, заметив удивлённый взгляд подруги, пояснила: - Я должна извиниться. Я забыла пригласить тебя на бал, который устраивает отец в честь крещения моего сына. Но я забыла, потому что считала это само собой разумеющимся, - Луиза состроила виноватую гримасу.

- Что ты, я совсем не обижаюсь, но…

- Нет, нет, нет! Не придумывай отговорок! Я не приму отказа, - перебила подругу Луиза. - Бал состоится завтра, а поедешь ты со мной сегодня. Немного у нас погостишь. Мы так давно не виделись, а потом я снова уеду, и когда мы снова встретимся, неизвестно. Хотя… – она лукаво улыбнулась. - Я надеюсь, скоро. На твоей свадьбе. Ты же пригласишь меня?

- О чём ты говоришь? Конечно, ты будешь главной гостьей! – заверила её Шарлотта. - Только о свадьбе говорить пока рано, я не знаю, когда она состоится.

Луиза беззаботно кивнула и вернулась к прежней теме:

- Так вот, сейчас мы поедем ко мне и там сможем поболтать вволю. К тому же ты мечтала посмотреть наш замок. Вот я тебе и покажу его. И по парку погуляем. Посмотришь, какой он великолепный! – воскликнула девушка, но, вспомнив, что не так давно он принадлежал роду д’Амбуаз, ей сделалось несколько неловко.

- Конечно, я согласна, - ответила Шарлота. – Но… я абсолютно не готова к балу. Да и платье…

Заметив сомнения на лице подруги, Луиза поспешила её успокоить:

- Вот за это не переживай, - заявила она. - Специально для тебя я заказала великолепный наряд, и осталось только подогнать платье по твоей фигуре. Ещё и по этой причине тебе следует приехать к нам именно сегодня. Вот видишь, я не обманываю. Я не забыла о тебе, - вновь оправдывалась за свою оплошность Луиза. - На бал приглашены многие дворяне и твой жених в том числе, - она сделала многозначительную паузу и хихикнула. – До меня дошли слухи, что Шарль собирается объявить о вашей свадьбе именно на нашем приёме.

Душа Шарлотты наполнилась девичьими грезами о счастье.. Она никогда не танцевала на балу, а тут ещё появится возможность встретиться с наречённым женихом. От предвкушения чего-то прекрасного и неизведанного сердце невесты сладко затрепетало.

- Ой, Луиза, я так волнуюсь. Вдруг я ему не понравлюсь? – девушка приложила ладошки к вспыхнувшим щёчкам.

- Глупости! – фыркнула подруга. - Когда Шарль увидит тебя в заказанном мной платье, то просто упадёт к твоим ногам!

Луиза уверенно взмахнула ручками, и девушки снова засмеялись.

- Ты не беспокойся, Луиза, - робко вздохнув, проговорила Шарлотта. - Платье у меня есть. Помнишь, я готовила наряд к твоей свадьбе? Я его так ни разу и не надела.

- Не переживай, ты и его успеешь обновить, - Луиза невозмутимо пожала плечами. - На следующий день с утра состоится охота, так что тебе придётся прихватить ещё платье для верховой езды. У тебя есть? – она озабочено посмотрела на подругу. Шарлотта кивнула, и Луиза удовлетворённо улыбнулась. - А вечером продолжатся гуляния в парке. А как стемнеет, ожидается фейерверк! Представляешь, как весело будет?! – предвкушая развлечение, она даже захлопала в ладоши. - Вот на вечер ты наденешь своё бальное платье.

У Шарлотты просто дух захватило. Бал, охота, фейерверк – сколько всего! Никогда в жизни юной леди не происходило ничего подобного. Душа невесты в ожидании большой любви трепетала. О чём ещё может мечтать девушка в её возрасте?

- А ещё, - сияя глазами, воскликнула Луиза, - на этот бал должен приехать мой брат! Я случайно подслушала разговор родителей. Представляешь, Анри скоро объявит о своей помолвке!

- О помолвке? И с кем? – спросила Шарлотта.

- Вот этого я не поняла, – нахмурившись, ответила Луиза. - Они тихо разговаривали, и я не расслышала. Ну, ничего, мы скоро всё узнаем, – она снова улыбнулась. - Неужели мой милый братец, наконец-то, женится? – девушка мечтательно закатила глаза. - Мне безумно интересно, кто станет его женой! Надеюсь, он выберет того, кто мне понравится. Нам же придётся с ней общаться, - юная графиня надула губки и вдруг печально добавила: - Он очень хороший, Шарлотта. Я знаю, про него распускают ужасные сплетни. Но я не верю. Анри не такой. Я его знаю совсем другим. Он очень добрый, смелый, умный. Он… – Луиза запнулась, подбирая эпитеты любимому брату. - Анри самый хороший! - не зная, какими ещё словами выразить чувства, воскликнула она.

Ах, если бы граф слышал её! Он понял бы, насколько искренне эта чистая душа любит его.

Шарлотта ничего не ответила. Она никогда не видела брата подруги, но много о нём слышала.

Крестьянские ребятишки любили пугать друг друга страшными сказками. Особенно много историй ходило о ужасном графе. Желая оградить девушек от совершения глупостей, о которых тем придётся жалеть всю оставшуюся жизнь, заботливые мамаши рассказывали легенды о коварном милорде, а младшие сестрёнки и братья, подслушав увещевания родителей, делились этими историями друг с другом.

Спрятавшись в потаённом уголке леса, где само место навевало ощущение волшебства, дети зловещими голосами рассказывали жуткие сказки. С круглыми от страха глазами малышня внимала таинственным легендам. Все истории начинались примерно одинаково: жил на свете продавший душу дьяволу граф. Возможно, он и сам был дьяволом. А явился он на землю исключительно из зловредного желания погубить души доверчивых невинных девушек. Далее следовали притчи одна страшнее другой.

В одной из них говорилось, будто таинственный граф одним только взглядом околдовал жертву, после чего бедняжка, мечтая снова его увидеть, долго бродила по земле и, не в силах обрести покой от отчаяния, утопилась. Тогда Шарлота не понимала, что такое сделал граф и зачем девушка его искала. На тот момент ей исполнилось всего пять лет. Но финал сказки её поразил – девушка погибла, и её было очень жаль. А тут ещё река принесла утопленницу, и дети, увидев жуткое зрелище, поверили: граф действительно существует, а потому рассказы о нём стали ещё страшнее и увлекательнее.

Другая история повествовала о том, что граф прикоснулся к девушке, и в её крови зажглось адское пламя. Потеряв всякий стыд и сгорая от плотских желаний, она, не в силах найти услады на земле, спустилась в ад и теперь там ублажает чертей. Что за огонь заставил девицу спуститься в преисподнюю, Шарлотта тоже не понимала, но её буйное воображение рисовало жутких веселящихся вокруг горячей сковороды чертей и корчащуюся в муках несчастную девушку.

Но самой леденящей оставалась история о том, как кровожадный граф с помощью колдовства вырывал из груди девиц сердца. Затем злодей насаживал на пики продолжающие биться сердца и прятал свои жуткие трофеи в особом заколдованном зале. Легенда гласила, что жертвы при этом оставались живыми, но испытывали невыносимые мучения. Время от времени граф обходил зал и, упиваясь безграничной властью, наблюдал за истекающими кровью и болью девушками.

Это был самый жуткий рассказ. Понятие «аллегория» девочке было ещё недоступно, и, как считала Шарлотта, ей в этой истории было всё понятно. Она представляла несчастную жертву со страшной раной на груди, и душу ребёнка распирало от возмущения. Красочные картины с участием коварного графа возникали перед глазами: огромный зал, заставленный пиками с бьющимися на них девичьими сердцами, а в центре стояло само воплощение ада. Злодей громко хохотал над чужими страданиями, и от его смеха кровь стыла в жилах, а по спине пробегали неприятные мурашки.

Надо сказать, поначалу никто графа из сказок с именем Анри не связывал. Парню на тот момент исполнилось девятнадцать, и он слыл лишь пылким юношей. Позже, когда молодой граф приобрёл славу развратника и сводника, в господских домах стали оживлённо обсуждать принесённые из стен дворца сплетни про знатного соседа. Разумеется, прислуга, подслушав злословие хозяев, вынесла разговоры за пределы господского дома. В результате страшный граф неожиданно приобрёл имя - Анри де Круа, что позволяло родителям более убедительно стращать своих дочерей вполне реальным господином. Да ещё огромный замок де Круа вызывал в крестьянах трепетное благоговение. Они искренне верили, что в таких хоромах, наверняка, найдётся укромное местечко для размещения десятка-другого пик с сердцами. Некоторые отцы семейств настойчиво утверждали, как чисто случайно умудрились увидеть тот самый зал своими собственными глазами и даже заверяли, что лично наблюдали, как истекают кровью насаженные на копья несчастные девичьи сердца. Правда, ни один при этом не пожелал уточнить, сколько до того он выпил.

Уже в монастыре, когда Шарлотта поняла, что Луиза является сестрой того самого кровожадного графа, она была крайне удивлена. Девочка не понимала, как у такого чудовища может быть такая милая сестра. Ещё больше её приводила в недоумение искренняя любовь Луизы к графу. Подруга не раз называла его самым лучшим братом на свете, и Шарлотта предположила: «Если граф одним взглядом способен заколдовать любую девушку, то, что ему стоило заколдовать собственную сестру? Поэтому она и видит в нём только хорошее». Сделав такой вывод, подруга втайне жалела Луизу.

Шарлотта повзрослела и стала понимать истинный смысл крестьянских сказок, но детский страх, заложенный поучительными историями, остался в её сердце. Тем временем в монастырь проникли сплетни о вполне реальных проделках графа де Круа, и нехорошая слава о молодом мужчине разнеслась и здесь. Выслушивая слухи об Анри, его бедная сестра страшно огорчалась и от обиды за брата порой рыдала в подушку. Переживая за подругу, Шарлотта ещё больше злилась на графа, и у неё сложилась стойкая убеждённость в абсолютной порочности знатного соседа.

Все эти мысли мгновенно пронеслись в голове юной герцогини, а Луиза, возвращаясь к предыдущей теме, воскликнула:

- Всё решено! Пойдём к твоей бабушке договариваться, чтоб она тебя отпустила, – и девушки незамедлительно направились к Анне.

Герцогиня д’Амбуаз внимательно выслушала Луизу, и подруги заметили в её глаза явное сомнение. Желая склонить женщину к согласию, Луиза привела довод:

- На бал приглашён Шарль де Маси, и Шарлотта сможет получше с ним познакомится.

Немного подумав, бабушка согласилась: «В конце концов, внучка должна, наконец, выйти в свет, - подумала она. - Сколько можно держать её возле своей юбки?»

- Только неприлично незамужней девушке одной появиться в обществе, - заявила Анна. – Я сама не выдержу многочасовой раут.

После недолго обсуждения было решено, что сопровождать Шарлотту будет дядюшка Пьер.

Вдруг на поляну выскочил всадник, слуга маркиза де Круа, и предал Луизе записку. С любопытством развернув бумагу девушка быстро пробежала по строчкам и словно девчонка от радости запрыгала на месте. Шарлотта удивлённо уставилась на подругу:

- Что случилось? – спросила она.

- Анри приехал! - воскликнула Луиза. - Мой любимый братик, наконец-то, приехал! Шарлотта, дорогая, живо собирай вещи, и поехали быстрее, мне не терпится его увидеть!

- Луиза, ты поезжай, а я соберусь и отправлюсь следом.

- Правда? Ты точно приедешь? - подруга недоверчиво прищурилась.

- Правда, правда, - улыбнулась Шарлота.

Луиза позвала няньку с малышом, и они обе поспешили к экипажу. Поднявшись на ступеньку, подруга собиралась скрыться за дверцей кареты, как Шарлотта, спохватившись, спросила:

- Луиза, а какого цвета платье, которое ты мне приготовила?

- Васильковое, - уже на ходу ответила девушка и предупредила. – Я жду тебя!

Карета выехала на дорогу, ведущую к замку де Круа, и Шарлота, помахав подруге, направилась в дом.

Торопливо собирая вещи, Шарлотта старалась ничего не забыть. Её сердце бешено колотилось, а голову кружила восторженная мысль: «Бал! Самый настоящий бал!» - радовалась она. Девушку охватило упоительное смятение, которое возникает в ожидании чего-то нового и восхитительно прекрасного. Перед глазами возникал заполненный народом великолепный зал, и от предвкушения праздника щёки юной герцогини пылали огнём. На балу она встретится с наречённым женихом! Вспоминая образ из детства, девушка попробовала представить Шарля де Маси. «Как он теперь может выглядеть?» - задумалась Шарлотта, представляя высокого, сильного юношу с умными, добрыми глазами и обаятельной улыбкой. Совсем скоро она увидит его! В ожидании большой любви её сердце вновь взволнованно задрожало, и, мечтая о счастье, девушка улыбнулась.

В то же время страх перед неизвестностью невольно проникал в душу: «Как всё пройдёт? - задавалась вопросом Шарлотта, беспокоясь, как её примут в чужом доме. - Ещё этот брат приехал, - неприятно кольнула мысль, но девушка поспешно от неё отмахнулась. - Да что ты, в самом деле! Он - обычный человек, а не дьявол из сказки», – отчитала она себя, и страшный образ придуманного графа растаял.

Складывая каждое платье в отдельную коробку, Шарлотта озабоченно размышляла, что же взять для охоты? Хотя она заверила Луизу, что у неё есть одежда для подобного развлечения, на самом деле костюма для охоты у девушки не было, но она не могла принять от подруги ещё один подарок. Неожиданно в голову пришла гениальная идея: «А надену-ка я свой костюм для фехтования!» Он, правда, больше походил на мужской, но, не желая ловить взгляды сельских мужчин на своей обтянутой мужскими штанами фигуре, Шарлота сшила к нему юбку, завязывающуюся на талии по типу плаща. «Вполне сойдёт за охотничий костюм», - обрадовалась решению девушка. Главное – в таком наряде она сможет принять полноценное участие в травле, а не тащиться в хвосте погони с остальными дамами.

Упаковав все вещи, включая парадный мундир дядюшки Пьера, юная леди поспешила к бабушке, им предстояло подобрать украшения к нарядам – важный атрибут, особенно, на подобном приёме. Старой герцогине, несмотря на финансовые неурядицы, удалось сохранить фамильные драгоценности, чем она явно гордилась. Некоторые вещицы из шкатулки Анны д’Амбуаз достойны были украшать самих королев! «Впрочем, когда-то женщины моего рода не уступали им в знатности», - с грустью вздыхала бабушка.

Собранные наряды загрузили в старую, но сохранившую следы былой славы карету, на дверцах которой красовался герб герцогов де Шомон д’Амбуаз: перекрещенные копья на фоне горы с языками пламени. Посовещавшись, решили, что в экипаже с гардеробом отправится служанка Шарлотты - Люси, а сама госпожа и дядюшка Пьер поскачут на лошадях, поскольку верхом можно доехать гораздо быстрее, чем в неповоротливой карете. Девушке не терпелось вновь встретиться с подругой, и она рассчитывала догнать её по дороге.

Юная герцогиня облачилась в скромное дорожное платье, более подходящее для служанки, а не наследнице знатного рода, но она решила: «Для путешествия будет в самый раз». Шарлотте не хотелось рисковать хорошим нарядом, которых у неё было не так много, а дорожная пыль и брызги от луж могут случайно испортить его.

Люси собрала волосы госпожи в тугую причёску, чтобы они не мешали ей при скачке. Кстати у служанки ещё с детства открылся талант к парикмахерскому искусству. Её мать работала в доме д’Амбуаз, и девочка постоянно вертелась неподалёку. Особенно ей нравилось возиться с густыми красивыми волосами маленькой герцогини. Когда Люси подросла, её взяли служанкой к Шарлотте. Пока внучка находилась в монастыре, Люси прислуживала Анне д’Амбуаз, и женщина, заметив интерес служанки к парикмахерскому делу, отправила девушку учится в Париж к столичным мастерам, полагая, что иметь своего мастера выгодней, чем платить приглашённому. Через несколько месяцев Люси не уступала лучшим парикмахерам столицы. Когда герцогиня сама выезжала ко двору, она всегда брала с собой служанку, и девушка оставалась в курсе столичной моды.

Поцеловав на прощанье бабушку, Шарлотта проворно вскочила в седло. В дамском седле девушка даже в своём скромном платье выглядела необыкновенно грациозно. Отъехав от дома, она пустила кобылу вскачь. Ветер свистел в ушах, тщетно пытаясь растрепать волосы очаровательной наездницы и обдувая её точёную фигурку, играл поднявшейся за лошадью пылью. Шарлотта наслаждалась скачкой. Ощущение полёта будоражило кровь, её глаза блестели, а на лице сияла озорная улыбка. Лошадь, словно почувствовав радостное возбуждение хозяйки, легко парила над землёй, и дядюшка Пьер, едва поспевая за воспитанницей, искренне ею восхищался.

«Так я, может, и правда, приеду вместе с Луизой! - подумала Шарлотта. - Пока она ещё доползёт в своей карете», - задорно предположила всадница, снова пришпорив кобылу. Честно говоря, зайти в незнакомый дом вместе с подругой было куда спокойнее – девушку смущала перспектива появиться в замке де Круа одной, и, загоревшись идеей догнать Луизу во что бы то ни стало, она ещё быстрее помчалась по лесной дороге.

Дядюшка начал отставать. Воспитанница медленно, но верно удалялась. Пьер попытался крикнуть: «Не гоните так! Мадмуазель!». Но увлечённая скачкой Шарлотта его не услышала. «Вот бестия!» - по-доброму подумал старый вояка и, пришпорив коня, попытался догнать неугомонную девчонку.