Пышка для бандита: Измена по-крупному

Такси остановилось у кованых ворот, и Алина вышла, даже не попрощавшись с водителем. Холодный ветер трепал полы пальто, заставляя ёжиться, но она почти не чувствовала холода – внутри всё было выморожено куда сильнее, чем снаружи. Четвёртая попытка ЭКО. Четвёртое фиаско.

Она стояла перед особняком, который пять лет назад казался ей воплощением сказки, а теперь напоминал золочёную клетку. Трёхэтажный дом из светлого камня, с колоннами и широкими террасами, утопал в зелени английского газона. Вдоль дорожек цвели ранние тюльпаны – Артур любил, чтобы всё вокруг было идеально, статусно, дорого. Даже цветы здесь росли по расписанию, словно солдаты на параде.

Алина перевела взгляд на свои руки, сжимающие ручку чемодана. Пальцы опухли от гормонов, на запястьях проступили синие вены – следы бесконечных уколов, капельниц, заборов крови. Три года она колола себе живот, пила таблетки горстями, лежала на операционных столах с раздвинутыми ногами, позволяя чужим рукам копаться в самом сокровенном. Три года она надеялась, молилась, плакала по ночам и снова надеялась.

Врачи в клинике говорили с ней тем особенным, сочувственно-отстранённым тоном, каким сообщают неизлечимо больным правду. «Мы очень старались, Алина Сергеевна, но организм не принял эмбрион. Возможно, стоит рассмотреть донорскую программу или суррогатное материнство… И конечно, нужно сбросить вес. Гормональная терапия даёт такие побочные эффекты, но вы же понимаете, лишние килограммы снижают шансы…»

Она кивала, машинально сжимая в кармане смятый носовой платок. Лишние килограммы. Тридцать килограммов, набежавших за три года бесконечных гормональных бурь. Когда-то, на свадьбе, она весила пятьдесят два и влезала в платье сорок второго размера. Артур тогда смотрел на неё с таким обожанием, что у подружек невесты челюсти отвисали. «Идеальная пара», – писали в глянцевых журналах, помещая их фото на обложки. Дочь дипломата и молодой нефтяной магнат. Красивые, богатые, счастливые.

Теперь она стояла перед домом, где жило её прошлое, и боялась переступить порог. Потому что знала: внутри её никто не ждёт.

Водитель уехал, даже не дождавшись чаевых – то ли замерз, то ли почувствовал, что от этой женщины лучше держаться подальше. Алина вздохнула, поправила сползающий с плеча плащ и вошла во двор.

Тишина. Только птицы щебечут в ветвях магнолий и где-то далеко лает собака. Но звуки, нарушающие тишину, были странными. Из приоткрытого окна спальни на втором этаже доносились приглушённые звуки: женский смех, мужской голос, звон бокалов. А потом – томный стон, приглушённый, но узнаваемый.

Алина остановилась, будто наткнулась на невидимую стену. Сердце забилось где-то в горле, перекрывая дыхание. Она уговаривала себя: «Это просто телевизор, это гости, это…» Но ноги уже несли её вверх по лестнице, мимо холла с мраморным полом, мимо гостиной, где на рояле стояла их свадебная фотография в серебряной рамке. Артур на фото улыбался, прижимая её к себе, и она, стройная, счастливая, смеялась в объектив.

Вторая лестница. Коридор. Дверь в спальню неплотно прикрыта, и оттуда льётся тёплый свет и запах вишнёвого табака из кальяна. Алина толкнула дверь и застыла на пороге.

Картина, открывшаяся ей, была настолько пошлой, настолько банальной, что в первую секунду она даже не поверила своим глазам. Артур лежал на их огромной кровати, раскинув руки на подушках, и улыбался той самой ленивой, сытой улыбкой, которая когда-то сводила её с ума. Рядом с ним, извиваясь, как кошка, сидела девица. Тощее тело, длинные ноги, кружевное бельё персикового цвета, идеальный макияж – даже после бурной ночи её тонкий слой тонального крема лежал безупречно. Волосы пепельного блонда рассыпались по плечам, на длинных нарощенных ресницах – ни следа туши.

На тумбочке дымился кальян, в воздухе витал сладковатый запах вишнёвого табака и дорогого парфюма. Алина узнала его – это были её духи, подарок Артура на прошлый день рождения. Девица, видимо, не поленилась воспользоваться хозяйским парфюмом.

Артур лениво повернул голову и встретился с ней взглядом. На его лице не промелькнуло ни тени смущения или вины. Никакого испуга, никакой попытки оправдаться. Только лёгкая, почти скучающая усмешка.

– О, явилась. – Он даже не попытался приподняться, только лениво повёл плечом. – Закрой дверь, не мешай.

Девица хихикнула, стрельнув глазами в сторону Алины. В этом взгляде читалось всё: презрение, любопытство, торжество. Ей, должно быть, лет двадцать, не больше. Такая же, как те, что были до неё. Длинноногая, тощая, пустоглазая. Очередная модель, очередная стриптизёрша, очередная «победительница конкурса красоты районного масштаба».

– Это твоя домработница? – мурлыкнула девица, разглядывая Алину с головы до ног. – Миленькое пальто… А что это она так поздно пришла? Уборку делать?

Артур, не глядя на Алину, погладил девицу по оголённому плечу. Его пальцы скользнули по кружеву, задержались на ключице.

– Не обращай внимания, дорогая. Это так… уборщица. Скоро уйдёт.

Уборщица.

Алина смотрела на него – на этого человека, которого любила пять лет, с которым делила постель, мечты, боль от потерь, – и не узнавала. Красивое лицо, точеные скулы, чувственные губы, тёмные волосы. В тридцать лет Артур выглядел на двадцать пять, следил за собой, занимался с тренером, тратил бешеные деньги на стилистов. Идеальный мужчина. Идеальный муж. Для кого угодно, только не для неё.

Алина хотела что-то сказать. Открыла рот, но из горла вырвался только хриплый всхлип. Слёзы душили, жгли глаза, но почему-то не проливались. Она стояла и смотрела, как Артур целует девицу в шею, как та томно закатывает глаза, как его рука сползает ниже, к её груди.

Всё как в тумане. Алина развернулась и выбежала в коридор. Плащ зацепился за ручку двери, она рванула, послышался треск рвущейся ткани, но ей было всё равно. Вниз по лестнице, мимо свадебной фотографии, мимо мраморного холла, на улицу, в сад, к старому дубу.

Она бежала, не разбирая дороги, и остановилась только тогда, когда лёгкие обожгло холодом, а в боку закололо так, что пришлось согнуться пополам. Перед глазами всё плыло. Земля под ногами казалась зыбкой, ненадёжной.

А потом её вырвало. Прямо в кусты сирени, которые она сама сажала два года назад, мечтая, что когда-нибудь здесь будет играть её ребёнок.

Горькая желчь смешалась со слезами, желудок выворачивало наизнанку, а в ушах всё ещё звучал тот безразличный голос: «Закрой дверь, не мешай».

Она опустилась на холодную скамью, стоявшую под дубом, и долго сидела, глядя на фасад особняка. Там, за окнами, горел свет, играла музыка – Артур любил включать джаз, когда развлекался с девицами. Там её муж, её единственный мужчина, её бывшая любовь, трахал очередную модель на их супружеской кровати. А она, его законная жена, сидела в саду, тряслась от холода и думала только об одном: «Почему я не могу уйти? Почему я всё ещё люблю этого мерзавца?»

Ответ был прост и страшен: она любила не нынешнего Артура, а того, прежнего. Того, кто пять лет назад очаровал ее, увидел её в толпе гостей на приеме и не отходил весь вечер. Кто дарил цветы без повода, кто ночами шептал нежности, кто плакал вместе с ней, когда первая беременность оборвалась на десятой неделе. Тот Артур исчез. Осталась только красивая оболочка, внутри которой поселились алкоголь, азартные игры и равнодушие.

Алина закрыла глаза, и память услужливо подкинула картинку из прошлого. Пять лет назад. Посольство Франции, приём в честь национального праздника. Она в тёмно-синем платье в пол, с высокой причёской и жемчужными серьгами – подарок матери на совершеннолетие. Двадцать два года, только что закончила МГИМО, работает в отделе культурных связей, строит карьеру. Замуж не собирается, слишком много планов.

Артур появился из ниоткуда. Высокий, подтянутый, в идеально сидящем смокинге, с лёгкой небритостью и глазами цвета виски. Он подошёл к ней с бокалом шампанского и сказал: «Я искал вас весь вечер. Думал, такая девушка не может существовать в реальности, это мираж». Она засмеялась – комплимент был пошловатым, но в его устах звучал искренне.

Дальше были цветы, рестораны, поездки в Париж, Санкт-Петербург, Венецию. Он носил её на руках, буквально. Когда у неё заболела нога после неудачного падения на горнолыжном курорте, он нёс её на руках до самого номера, не позволяя ступить на землю. Смотрел с такой нежностью, что у неё кружилась голова.

Свадьба была грандиозной. Тысяча гостей, платье от кутюр, фейерверки над Москвой-рекой. Артур клялся в вечной любви перед алтарём, и его глаза блестели. «Я сделаю тебя самой счастливой», – шептал он той ночью, когда они остались вдвоём.

Первый год был сказкой. Второй – тоже. А потом начались попытки завести ребёнка. Сначала лёгкое беспокойство: почему не получается? Потом обследования, врачи, гормоны. Первая беременность – и выкидыш. Артур держал её за руку в больничной палате, целовал мокрые от слёз щёки, говорил: «Ничего, главное, что ты жива. У нас всё получится».

Вторая беременность – замершая на девятой неделе. Операция, долгое восстановление. Артур был рядом, но уже не так часто. Появились срочные дела, командировки, ночные совещания.

Третья попытка ЭКО. Гормоны попёрли, вес пополз вверх, лицо округлилось, кожа испортилась. Артур отводил глаза, когда она раздевалась при нём. Перестал прикасаться по ночам. Начал задерживаться на работе ещё дольше.

А потом она случайно нашла в его пиджаке чек из отеля. И поняла всё.

Стемнело. Фонари в саду зажглись автоматически, заливая дорожки мягким жёлтым светом. Алина поднялась со скамьи – замёрзшая, опустошённая, но почему-то спокойная. Слёзы высохли, внутри образовалась звенящая пустота. Как будто кто-то взял и выключил все чувства.

Она побрела обратно к дому. Нужно было войти внутрь, сделать вид, что ничего не случилось. Она научилась этому за последние два года. Улыбаться на приёмах, когда сплетничают за спиной. Отвечать на звонки свекрови, которая каждым словом давит на больное: «Ну что, когда уже порадуешь нас внуками? Артуру уже тридцать, пора бы продолжить род». Терпеть сочувственные взгляды подруг, которые уже обзавелись детьми и теперь снисходительно похлопывают её по руке: «Не переживай, главное – любовь».

В холле было пусто и тихо. Девица, видимо, уже ушла, или Артур перевёл её в гостевую спальню. Алина поднялась по лестнице, стараясь не смотреть в сторону их бывшей общей спальни, и зашла в свою комнату – ту, куда переселилась полгода назад, после того как Артур впервые назвал её «коровой» при посторонних.

Комната была маленькой, но уютной – бывшая гостевая спальня, которую она переделала под себя. Бежевые стены, светлая мебель, на подоконнике – цветы в горшках, которые она растила сама. Единственное место в доме, где она чувствовала себя в безопасности.

Алина рухнула на кровать, не раздеваясь. Плащ, испачканный после того, как её вырвало, пришлось скинуть на пол. Тело ломило от усталости, голова раскалывалась, но сон не шёл. Она смотрела в потолок и думала о том, что будет завтра.

Телефон завибрировал. Сообщение от Артура:

«Завтра ужин с партнёрами. Будь готова к восьми. И надень что-нибудь поприличнее, а не этот балахон, в котором ты ходишь последнее время. И приведи себя в порядок. Стыдно показываться с тобой в таком виде».

Она перечитала сообщение два раза. Ни слова о том, что случилось сегодня. Ни извинений, ни объяснений. Только требования. Только унижение.

Алина закрыла глаза. Завтра снова придётся улыбаться, изображать счастливую жену, ловить на себе сочувственные или насмешливые взгляды. Но выбора не было. Брак с Артуром – это не только любовь (бывшая), но и статус, безопасность её семьи, связи. Её отец, дипломат на пенсии, получал выгодные контракты благодаря связям зятя. Её мать, председатель благотворительного фонда, существовала на пожертвования компаний Артура. Если она уйдёт, отец потеряет поддержку в бизнесе, мать – место в совете, а сама Алина останется ни с чем. Брачный контракт был составлен так, что в случае развода по её инициативе она не получала ничего.

Она в ловушке. И выхода нет.

За стеной заиграла музыка – Артур снова включил джаз. Алина натянула одеяло на голову, свернулась калачиком и провалилась в тяжёлый, без снов, сон. Последняя мысль перед забытьём была о том, что завтрашний ужин станет очередным испытанием. И что она, как всегда, его выдержит.

Но что-то внутри подсказывало: так не может продолжаться вечно. Скоро что-то должно измениться.

Алина уже засыпала, когда услышала шаги в коридоре. Тяжёлые, уверенные, мужские. Шаги замерли у её двери, и она затаила дыхание. Сердце забилось быстрее – вдруг Артур решил прийти с извинениями? Вдруг ему стыдно? Вдруг он сейчас войдёт, обнимет, скажет, что любит её, и всё будет как раньше?

Но шаги двинулись дальше, к лестнице. Потом стихли.

Алина выдохнула и поняла, что задерживала дыхание. Глупо, наивно, смешно. Артур никогда не придёт. У него есть девицы в кружевном белье, у него есть казино, виски, друзья-партнёры. На неё у него нет времени.

Алина уже собралась закрыть глаза, когда в коридоре снова раздались шаги. На этот раз ближе. Кто-то шёл обратно.

Она села на кровати, прислушиваясь. Шаги приближались к её двери и вдруг остановились. Алина затаила дыхание. Сердце готово было выскочить из груди.

Секунда. Две. Потом короткий стук.

– Алина? – голос низкий, с едва уловимым акцентом.

Не Артур.

– Алина, откройте. Это Рамиль.

Она глубоко вздохнула и открыла дверь.

В коридоре стоял он. Высокий, широкоплечий, в тёмном свитере грубой вязки и чёрных джинсах. От него пахло табаком, кожей и чем-то ещё – морозной свежестью, будто он только что с улицы. Лицо непроницаемое, как маска. Только глаза – тёмные, глубокие, чуть прищуренные – скользнули по ней с головы до ног и обратно.

Алина почувствовала, как горит лицо. Она знает, что он видит: опухшую, некрасивую бабу в старом халате, с красными глазами и растрёпанными волосами. Ту самую, которую Артур называет коровой. Ту самую, о которой он сказал при первой встрече: «С такой женой только бизнес хоронить».

– Артур у себя? – спросил Рамиль. Голос ровный, без эмоций. Будто он спрашивает у прислуги, где хозяин.

– Я… не знаю. – Алина сглотнула. Говорить было трудно, горло саднило после того, как её вырвало в кустах. – Кажется, он был в спальне. Но сейчас… не знаю.

Рамиль кивнул, собираясь уходить, но задержал на ней взгляд на секунду дольше, чем обычно. В его глазах мелькнуло что-то – усталость? Или насмешка?

– Вы в порядке? – спросил вдруг. Коротко, сухо, без тени участия. Просто констатация факта: вы не в порядке, но мне, в общем-то, всё равно.

– Да, – соврала Алина и тут же отвела глаза. – Спокойной ночи.

Она закрыла дверь, не дожидаясь ответа. Прислонилась к косяку спиной и зажмурилась. В ушах всё ещё звучал его голос. Низкий, с хрипотцой, с этим неуловимым кавказским акцентом, который делал каждое слово чуть тягучим, чуть опасным.

«Вы в порядке?»

Смешно. Она не в порядке уже два года. Она раздавлена, уничтожена, размазана по стенке. А он стоит там, в коридоре, такой холодный, такой чужой, такой… живой.

Алина вспомнила их первую встречу. Недели две назад, в гостиной. Артур тогда устроил очередной разнос при партнёрах – орал, что она позорит его своим видом, что на неё смотреть страшно. Рамиль стоял в углу, пил виски и молчал. А когда она выбегала, бросил ей вслед эту фразу:

«С такой женой только бизнес хоронить».

Тогда эти слова прозвучали как приговор. Как подтверждение всего, что она сама о себе думала. Толстая, никчёмная, бесплодная. Никому не нужная.

А сейчас, лёжа в темноте, она вдруг подумала: а что, если он имел в виду не то, что она подумала? Что, если он говорил об Артуре? Что с такой женой, которую унижают и предают, Артур только бизнес хоронит, потому что скоро у него не останется ничего святого?

Глупость. Какая глупость. Рамиль – партнёр Артура, его правая рука по грязным делам. Ему плевать на неё.

Алина закрыла глаза. В голове всплыло его лицо – чёткие скулы, тёмные глаза, тонкий шрам на шее, который она заметила только сейчас, когда он стоял близко. Интересно, откуда он? Сирия? Говорят, он был в горячих точках. Говорят, убивал.

От этой мысли почему-то стало не страшно, а… странно. Спокойно. Рядом с ним, наверное, безопасно. Он не предаст. Не ударит. Не назовёт коровой.

Но он никогда не посмотрит на неё как на женщину. Потому что она – жена его партнёра. И потому что она толстая, некрасивая, никчёмная.

Алина усмехнулась в темноте. Интересно, что бы сказал этот холодный кавказец, если бы узнал, что жена его партнёра сейчас лежит в одиночестве и думает о нём? Рассмеялся бы? Или просто прошёл бы мимо, как всегда?

Наверное, прошёл бы мимо.

Алина повернулась на бок, подтянула колени к груди и закрыла глаза. В коридоре было тихо. Рамиль ушёл.

Она провалилась в сон, и впервые за долгое время ей приснилось нечто, не похожее на кошмар. Горы. Чистое небо. И чьи-то тёмные глаза, смотрящие на неё без презрения.

Девочки, я знаю, вы сейчас в бешенстве от этого Артура! 🙈Не ругайтесь, самое интересное только начинается!

Подписывайтесь, чтобы не потерять историю в бесконечных лентах. Добавляйте книгу в библиотеку — пусть Алина и Рамиль всегда будут под рукой. И ставьте звёзды, ради всего святого! Для автора это не просто цифры, а знак того, что я пишу не зря, что вы со мной.

Хотите узнать, что будет дальше? Что будет на ужине? Вернётся ли Рамиль? И что сделает Алина?

Тогда жду вас в следующих главах. Будет жарко. Обещаю. 🔥🔥🔥

Алина открыла глаза и несколько секунд смотрела в потолок, пытаясь понять, где она и почему так болит голова. В комнате было серо – раннее утро, солнце ещё не пробилось сквозь тяжёлые шторы. Тело ломило, как после долгой болезни, во рту пересохло, а в висках пульсировала тупая боль.

Потом память вернулась. Вчерашний вечер. Клиника. Четвёртое ЭКО, четвёртый провал. Артур с девицей на их кровати. Тот безразличный голос: «Закрой дверь, не мешай». А потом – Рамиль в коридоре, его тёмные глаза, короткое «Вы в порядке?».

Алина села на кровати и обхватила голову руками. Вчера она уснула в одежде, даже не умывшись. Плащ валялся на полу, испачканный после того, как её вырвало в кустах. На тумбочке мигал телефон – пропущенные звонки от мамы и сообщение от Артура.

Она потянулась за телефоном и перечитала вчерашнее:

«Завтра ужин с партнёрами. Будь готова к восьми. И надень что-нибудь поприличнее, а не этот балахон, в котором ты ходишь последнее время. И приведи себя в порядок. Стыдно показываться с тобой в таком виде».

Стыдно. Ему стыдно показываться с ней. Жене, которая три года убивала своё здоровье, пытаясь родить ему ребёнка. Которая терпела его измены, пьянство, унижения. Которую он сам называл «коровой» при посторонних.

Алина отбросила телефон и закрыла глаза. Ей хотелось зарыться лицом в подушку и не вылезать из постели никогда. Но нельзя. Если она не явится на ужин, Артур устроит скандал. А потом позвонит её отцу и нажалуется, что дочь не выполняет супружеский долг. И отец, который зависит от Артура, будет расстроен, будет просить её «потерпеть ради семьи».

Ради семьи. Ради какой семьи? У неё нет семьи. Есть только клетка с золотыми прутьями.

Алина встала и побрела в ванную. В зеркале отразилась женщина, которую она с трудом узнавала. Опухшее лицо, красные глаза, круги под глазами, на подбородке прыщ – гормоны давали о себе знать. Волосы висели сосульками, на висках пробивалась седина – в двадцать семь лет.

Она отвернулась от зеркала. Смотреть на себя было невыносимо.

Душ немного привёл в чувство. Горячая вода смывала вчерашнюю грязь, но не могла смыть ощущение собственной никчёмности. Алина стояла под струями и думала о том, что сегодня вечером ей снова придётся надевать маску. Улыбаться, изображать счастливую жену, ловить сочувственные или насмешливые взгляды.

А ещё там будет Рамиль.

Эта мысль пришла неожиданно и заставила сердце пропустить удар. Почему она подумала о нём? Он просто бизнес-партнёр мужа, холодный, чужой, опасный. Он никогда не смотрел на неё как на женщину. Та фраза – «С такой женой только бизнес хоронить» – до сих пор жгла изнутри.

Но вчера, когда он спросил «Вы в порядке?», в его глазах мелькнуло что-то, чего она раньше не видела. Не презрение. Не насмешка. Что-то другое. Может быть, просто усталость.

Алина выключила воду и закуталась в полотенце. Хватит думать о нём. У неё есть муж, есть обязательства, есть роль, которую нужно играть. Рамиль – не её мир. Он из другого измерения, тёмного и опасного, куда ей вход заказан.

К трём часам дня Алина уже перемерила половину гардероба. Платья висели на спинке стула, на кровати, на дверце шкафа – чёрные, синие, бежевые, в цветы, в полоску. Всё не то.

Она остановилась перед большим зеркалом в полный рост, которое Артур когда-то подарил ей со словами: «Чтобы ты всегда видела, какая ты красивая». Теперь она видела в нём только недостатки. Широкие бёдра, которые не влезали в платья. Живот, который выпирал даже под утягивающим бельём.

Гормоны сделали своё дело. Тридцать лишних килограммов за три года. Тридцать килограммов ненависти к себе.

Она выбрала тёмно-синее платье с рукавами-фонариками и расклешённой юбкой – оно скрывало бёдра, делая силуэт более стройным. Глубокий вырез она заколола брошью, чтобы не привлекать внимания к груди, которая тоже стала больше. Волосы уложила в аккуратный пучок, на лицо нанесла тональный крем, тщательно замазав синяки под глазами и прыщ на подбородке. Тушь, помада нежно-розового цвета – как можно более натурально.

В зеркале отразилась приличная женщина, жена бизнесмена, дочь дипломата. Никто не догадается, что внутри у неё ад.

Ровно без десяти восемь Алина спустилась в холл. Артур уже ждал внизу – в идеально сидящем костюме, свежий, пахнущий дорогим парфюмом. При виде жены его лицо исказила гримаса недовольства.

– Это лучшее, что ты смогла выбрать? – спросил он, окидывая её взглядом. – Цвет тебя полнит. И пучок старит. Распусти волосы.

– Артур, я...

– Распусти, я сказал. И помаду смени на красную. Эта делает тебя похожей на училку.

Алина молча вытащила шпильки, позволяя волосам упасть на плечи. Волосы у неё были красивые – густые, тёмные, блестящие. Единственное, что осталось от прежней Алины.

– Красной помады у меня нет, – сказала она ровно.

Артур закатил глаза и сунул руку в карман пиджака. Протянул ей маленькую коробочку.

– Держи. Купил тебе в подарок. Надеюсь, хоть это оценишь.

Алина открыла коробку. Внутри лежала красная помада – золотой эксклюзивный футляр, известный бренд, цена заоблачная. Две недели назад она мечтала бы о таком подарке. Теперь он казался насмешкой.

– Спасибо, – сказала она, механически нанося помаду на губы.

Артур кивнул, удовлетворённый, и вышел к машине. Алина поплелась за ним.

Ужин проходил в закрытом клубе на Рублёвке – трёхэтажный особняк в стиле ампир, с колоннами, мраморными львами у входа и швейцаром в ливрее. Внутри всё сияло позолотой и хрусталём, пахло дорогими сигарами и французскими духами.

Алина шла за Артуром через зал, чувствуя на себе десятки взглядов. Женщины в вечерних платьях, мужчины в смокингах, официанты с подносами, унизанные бриллиантами дамы. Все они смотрели на неё – и она знала, что они видят. Жену, которую муж открыто унижает. Ту самую, о которой ходят сплетни: «Слышали? Артур изменяет ей направо и налево, а она терпит». «Да посмотри на неё, куда ж она денется? С такой внешностью только и остаётся, что терпеть».

Артур усадил её за длинный стол, сам сел во главе, рядом с какой-то роскошной брюнеткой – новой партнёршей по бизнесу или очередной любовницей, Алина уже не разбирала. Через пару минут подошли другие гости: пара пожилых банкиров, известный ресторатор с женой-моделью, несколько мужчин в дорогих костюмах.

Алина сидела и молчала, потягивая минералку. Ей не хотелось есть, не хотелось разговаривать, не хотелось быть здесь. Она механически улыбалась, когда кто-то обращался к ней, кивала, отвечала односложно.

И всё это время она искала глазами одного человека.

Рамиля не было. По крайней мере, в зале.

Алина поймала себя на том, что разочарована. Глупо, конечно. Чего она ждала? Что он подойдёт, заговорит, спасёт её от этого кошмара? Он никто для неё. Просто партнёр мужа, который однажды бросил жесткую фразу.

– Алина, дорогая, ты совсем не ешь! – пропела жена ресторатора, тощая блондинка с кукольным лицом. – Обязательно попробуй трюфельное ризотто, здесь божественно готовят.

– Спасибо, я позже, – улыбнулась Алина.

– Ой, ты на диете? – Блондинка сделала круглые глаза. – А зачем? Ты и так отлично выглядишь... ну, в смысле, для своего типажа.

Алина сжала салфетку под столом. «Для своего типажа». То есть для толстой. Она хотела ответить что-то резкое, но Артур опередил:

– Моя жена просто следит за фигурой. Правда, пока не очень успешно.

Он засмеялся, и несколько мужчин поддержали его смехом. Алина почувствовала, как горит лицо. Она опустила глаза и уставилась в тарелку.

В этот момент дверь в зал открылась, и вошёл Рамиль.

Он был в чёрном пиджаке поверх простой белой рубашки, без галстука. В этом обществе, где все щеголяли в смокингах и бабочках, он выглядел чужаком – опасным, диким, не вписывающимся в этот глянцевый мирок. Но именно это делало его невероятно притягательным.

Алина смотрела, как он идёт к столу, как пожимает руки мужчинам, как кивает женщинам. Его взгляд скользнул по ней – всего на секунду – и задержался чуть дольше, чем на других. Или ей показалось?

Рамиль сел напротив, через два стула от неё. Теперь она видела его в профиль – жёсткую линию челюсти, тёмные волосы, чуть тронутые сединой на висках, тонкий шрам на шее, уходящий под воротник. Он говорил с соседом о каких-то сделках, но Алина не слышала слов – только низкий голос, от которого по коже бежали мурашки.

– Алина, тебе слово! – вдруг громко сказал Артур. – Расскажи нашим гостям, как ты провела день. Чем порадуешь?

Все взгляды устремились на неё. Алина замерла.

– Я... была в клинике, – выдавила она.

– О, опять клиника! – Артур усмехнулся. – Моя жена у нас специалист по клиникам. Лечится от бесплодия, представляете? Три года, а воз и ныне там.

Повисла неловкая тишина. Кто-то кашлянул, кто-то уставился в тарелку. Алина чувствовала, как земля уходит из-под ног. Он при всех, при посторонних людях, рассказывает о самом сокровенном, о её боли, о её унижении.

– Артур, – тихо сказала она, – зачем ты...

– А что такого? – перебил он. – Это же не секрет. Мы все ждём наследника, а ты не можешь родить. Ну, бывает. Ничего личного.

– Дорогой, может, не надо при гостях? – подала голос жена банкира, пожилая дама с добрым лицом.

– Почему не надо? – Артур развалился на стуле, явно наслаждаясь ситуацией. – Пусть все знают, какая у меня жена. Бесплодная и толстая. Зато из хорошей семьи! Дипломаты, блин.

Алина вскочила, готовая бежать. Слёзы душили, в глазах потемнело. Она сделала шаг от стола, но чья-то рука вдруг легла на её запястье – крепкая, горячая.

– Сядьте, – тихо сказал Рамиль. Он поднялся и теперь стоял рядом, заслоняя её от всех. – Не позволяйте ему выиграть.

Алина подняла на него глаза. В его взгляде не было жалости – только странная, почти злая решимость.

– Пусти, – прошептала она.

– Сядь, – повторил он. – И улыбнись. Ты сильнее, чем думаешь.

Она не знала, почему послушалась. Может быть, потому что его голос звучал как приказ, от которого невозможно отказаться. Алина медленно опустилась на стул.

Рамиль повернулся к Артуру. В зале стало тихо – все почувствовали напряжение.

– Артур, – сказал Рамиль спокойно, но в этом спокойствии чувствовалась сталь, – ты перебрал с виски. Может, продолжим обсуждение сделки без личных подробностей?

Артур скривился, но промолчал. Видимо, даже он понимал, что перешёл границу. Он откинулся на спинку стула и демонстративно уставился в потолок.

Разговор возобновился, но теперь все старательно избегали смотреть на Алину. Она сидела, сжимая в руках салфетку, и чувствовала, как колотится сердце. Рамиль защитил её. Рамиль, который когда-то сказал «с такой женой только бизнес хоронить», вступился за неё.

Она украдкой взглянула на него. Он разговаривал с соседом, но краем глаза следил за ней – она это чувствовала. И от этого чувства внутри разливалось что-то тёплое, забытое.