Пышка из другого мира, или Как у(с)покоить дракона + БОНУС‍❤️‍

Пролог

«Не верится, что я выйду замуж за дракона!»

В туго затянутом корсете Эстэша Лавлейс едва могла дышать, но девушка была готова на любые жертвы, лишь бы утереть нос рыжему Сату, который жестоко высмеял её чувства к нему. Судорожно сжимая букет невесты, состоящий из тринадцати (по числу священных даров) белоснежных роз, она дрожала у алтаря и буравила дверь храма напряжённым взглядом.

«Прошу! Прошу! Прошу! – взмолилась, покосившись на статую пресветлой Сельвии. – Клянусь, что принесу жертву, если моё желание сбудется!»

И тут же отвела взгляд, боясь коснуться им кого-либо из приглашённых на бракосочетание гостей. Время шло, и с той стороны уже слышались насмешливые шепотки, от которых подгибались колени, и сердце пропускало удары.

– Уже час ждём, – хмыкнул Сат Новэрс, в которого Эстэша когда-то была влюблена. – Похоже, дракон пошутил, что женится на нашей Тушке!

Друзья Сата поддержали его смехом, и невесте в лицо бросилась краска. Тушкой её прозвали со дня, когда девушка призналась в любви старшему сыну лорда Новэрса. Девушка прокляла тот день и злоязычного парня, но прошлого не вернёшь. Зато спустя три года у пышки появился шанс отомстить бывшему возлюбленному.

– Не стоит волноваться, – выступив вперёд, заявил отец Эстэши. – Вы же знаете, что жених моей дорогой дочери – боевой генерал! Уверен, его задержали дела государственной важности. Прошу, проявите терпение.

Поклонившись гостям, он вернулся к алтарю, где с непроницаемым лицом застыл старший храмовник, а рядом нервно приплясывал отец Сата. Как друг семейства Лавлейс, он согласился стать свидетелем любви Эстэши и её жениха перед пресветлой Сельвией. Но на самом деле его распирало от любопытства. Воспользовавшись паузой, он вкрадчиво поинтересовался:

– Откройтесь же, Амсэл! Как удалось получить дракона в зятья? За какие ваши заслуги король обязал боевого генерала Дэнвера жениться на Эстэше?

Отец невесты обжёг его возмущённым взглядом.

– Наш род древнейший в Корнаганде, – холодно напомнил он. – На ком ещё мог жениться генерал драконов?!

– На дочери вашего кузена, – тонко улыбнулся лорд Новэрс. – Барышня Терса тоже из Лавлейсов и, насколько знаю, уже достигла брачного возраста.

– Она же прыщава, – недовольно поморщился отец Эстэши, но его друг ответил многозначительным молчанием, и поэтому признался: – Ладно-ладно! Я не поленился отправить генералу несколько писем, описав несомненные достоинства своей дочери.

– Надеюсь, вы упомянули, что за платья юной прелестницы ему придётся платить втридорога? – ехидно уточнил Новэрс. – Помнится, вы жаловались, что на наряды дочери ткани уходит в три раза больше, чем для жены.

Эстэша сжалась, отметив в его голосе насмешливые нотки. Как ни старалась портниха, корсет не сумел скрыть чрезвычайно пышных форм невесты.

– Нет, – сквозь зубы ответил отец.

– А вы не боитесь, что, увидев невесту, дракон откажется от своего слова? – продолжал Новэрс. – Эстэша добра, мила и прекрасно воспитана, но, честно признаться, я предпочёл бы в невестки Терсу. Исключительно в целях разумной экономии, разумеется!

Отец слышно заскрипел зубами, но всё же ответил:

– Драконы всегда держат своё слово.

Девушке захотелось, чтобы этот унизительный разговор поскорее закончился. Эстэша и так мучилась в тесном платье, а ещё краснела перед гостями, стыдясь опоздания жениха. Поэтому она ещё яростнее взмолилась Сельвии о том, чтобы генерал немедленно объявился на пороге храма.

И пресветлая богиня услышала её!

Когда двери распахнулись, шепотки и смешки стихли. Гости обернулись, некоторые даже привстали, леди заохали. Эстэша и вовсе забыла, как дышать. Генерал разительно отличался от всех молодых людей, которых ей довелось встречать до сих пор.

Высокий и широкоплечий, он двигался с грацией хищника, и каждое движение сильного мускулистого мужского тела завораживало девушку. Длинные чёрные волосы были схвачены в хвост, а одна прядь упала на лицо, резко контрастируя с белоснежной кожей.

Широкий лоб рассекал шрам, который опускался к краю глаза, но это не портило внешность мужчины. Больше всего Эстэшу поразили глаза генерала. Ярко-зелёные, они искрились золотом, будто на первой весенней листве в лучах солнца золотились капли прошедшего недавно дождя.

«Поверить не могу, что стану женой такого красавца!» – восхитилась девушка.

Внезапно генерал остановился и внимательно посмотрел на невесту, и сердце Эстэши сжалось, ледяным камушком провалившись в желудок. Отец невесты торопливо вышел вперёд и развёл руки, будто интуитивно желая закрыть собой дочь.

– Дорогой зять! – воскликнул он. – Позвольте сопроводить вас к алтарю.

И тут произошло самое ужасное, что только могло случиться. Не говоря ни слова, лорд Дэнвер развернулся и так же стремительно вышел из храма. Громко хлопнули двери, и воцарилась тишина.

«Нет», – Эстэша покачнулась и затравленно посмотрела на своего обидчика.

День, который должен был стать её триумфом, обернулся трагедией. Кто возьмёт замуж невесту, которую бросили у алтаря? Девушка навсегда останется старой девой, и этого уже не изменить.

– Тушку бросили? – гадко хихикнул Сат.

Его дружки зашлись от хохота, не обращая внимания на своих матерей, которые гневно зашипели на них. Лорд Новэрс молча двинулся к сыну и, схватив его за шиворот, потащил из храма, но Сат вывернулся и показал Эстэше язык.

Брошенная невеста грузно осела на пол и всхлипнула:

– Лучше бы я умерла!

Она смотрела, как гости поднимались и выходили, а её отец подбегал то к одному, то к другому. Он лебезил, суетливо жал руки и неискренне улыбался лордам, пока матушка невесты плакала на плече бесстрастного храмовника.

До Эстэши, чью жизнь только что погубил генерал драконов, никому не было дела. Девушка кусала губы и, раскачиваясь, со слезами на глазах шептала:

– Ненавижу Сата! Ненавижу генерала Дэнвера! Вы все пожалеете!

В порыве отчаяния она выдернула из причёски длинную острую серебряную шпильку, украшенную изображением богини, и воткнула себе в шею.

Глава 1

Стефания

Я вздрогнула и распахнула глаза. Внезапно стало жарко, будто по венам стремительно разлилась обжигающая лава. Сердце заколотилось, на коже выступила испарина и сильно заныла шея. Положив ладонь на лоб, пробормотала:

– Температура поднялась, что ли?

– А? – тут же отозвалась сестра. Подскочив с постели, метнулась ко мне: – Стеша, что случилось?

В этот момент я испытала привычный укол вины и, глянув на часы, укорила себя, что не сдержалась. Ангелина только недавно пришла со второй работы, а я её разбудила.

– Да всё в порядке…

Голос осип, и я закашлялась. Боль в горле усилилась, и возникло ощущение, будто в шее раскалённая спица.

– В порядке? – возмутилась сестра. – Да ты вся горишь! А я говорила, что на выставке какую-нибудь заразу подхватишь. Так и случилось. Ещё и мозоли на руках? Сколько ты километров на коляске проехала? Садись, тебя немедленно надо переодеть!

Ангелина сокрушённо вздыхала, когда помогала мне подняться и стянуть промокшую насквозь ночную рубашку, а я еле сдерживалась, кусая губы. Хотелось сказать, что я не гулять ездила, а по делу. Если бы удалось договориться с компаниями по продаже товаров «Хендмейд» о реализации результатов моего творчества, сестре не пришлось бы так тяжело работать.

Конечно, мои лосьоны и сиропы приносили доход, но очень уж маленький. Так как я инвалид, а сестре некогда, то доставку покупателям могла предложить лишь курьерскую, от двери до двери. Мало кто был готов платить за доставку больше, чем за крем или конфеты. Поэтому выставка товаров ручной работы, которая открылась неподалёку от нашего дома, вселила в меня надежду.

Увы, неоправдавшуюся. Материалы мне тоже приходилось заказывать с доставкой до двери, и себестоимость оказалась выше, чем продавцы были готовы взять на реализацию. Мало того, что я не смогла ничего продать, так ещё и подхватила какую-то заразу. Если сестра тоже заболеет и сляжет, то за квартиру нам будет нечем платить.

После приёма жаропонижающего температура спала, и Ангелина устало улыбнулась.

– Прости, – с трудом сдерживая слёзы, попросила я. – Знаю, что поступила глупо.

Она обняла меня и вздохнула. Я же кусала губы, думая, что было бы проще вовсе не проснуться после аварии. Моя милая младшая сестра из-за меня не жила по-настоящему. Не ходила на свидания, не веселилась с подругами. Только работала и ухаживала за мной.

– Всё в порядке, Стеша, – прошептала Ангелина и погладила меня по спине. – Всё хорошо.

Все называли мою сестру ангелом, а у меня с каждым годом росло чувство вины. Оно всё сильнее душило меня, ведь мне хотелось жить, даже оказавшись в таком «неудобном» состоянии. И я упрямо цеплялась за этот мир, понимая, что возможно сама никогда не стану счастливой, и сестре не дам.

Измученная двумя работами Ангелина уснула на моей кровати, и я осторожно погладила сестру по голове, едва прикасаясь к волосам, чтобы опять не разбудить. Она заслужила спокойный сон. Нет! Она заслужила жить своей жизнью.

«Ничего не в порядке, – беззвучно заплакала я. – Всё плохо. Я – чудовище!»

В горле снова кольнуло, и я сжала зубы, чтобы не застонать. Вирус попался какой-то очень злой, болезнь развивалась стремительно, а сестре нельзя на больничный, за это её могут уволить. Потянувшись к каталке, я попыталась пересесть, чтобы держаться от Ангелины подальше, но сил не хватило, и я упала на пол.

А когда испуганно подняла голову, чтобы проверить, не разбудила ли сестру, то увидела возвышающуюся надо мной статую из белого мрамора. Я сидела у странного алтаря и держала окровавленную шпильку дрожащими пухлыми пальцами.

Чужими пальцами!

Едва дыша, я смотрела на шпильку, а вокруг царила суета. Мимо, наступив на букет роз, пробежал мужчина в вычурном ярко-синем фраке. А потом вернулся, волоча за собой грузную даму в роскошном наряде, который можно увидеть лишь в кино.

С ноги полной леди слетела туфелька, но мужчина не обратил на это внимания. Он пыхтел, обливался потом, но тащил свою бесчувственную «Золушку» к распахнутым дверям. Я потянулась и зачем-то подхватила потерянную обувь.

Рассматривая искусную вышивку на мыске и обтянутый кожей деревянный каблук, пробормотала:

– Ручная работа. Размер сороковой, не меньше.

Всегда мечтала купить что-то подобное, когда бродила по сайту мастеров, где выставляла свои лосьоны и крема. Но красивые туфли стоили дорого, а у нас с Ангелиной едва хватало денег на еду. Я надеялась, что моя лавочка станет популярна, и я, наконец, буду получать прибыль, но пока лишь отбивала материалы.

Наверное, именно мечта о красивых туфельках для той, кто не может ходить, и сохранила мой рассудок в этой странной ситуации. Ведь я понимала, что это не сон, и не нужно было себя щипать. Рёбра сдавливало корсетом так, что боль простреливала внутренности. Сомнений не было – каким-то образом я оказалась в чужом теле.

– Как в книжном романе! – нервно рассмеялась я. – Осталось дождаться магического дара и дракона с помолвочным кольцом в зубах…

Осеклась, осознав, что голос тоже не принадлежал мне. У меня от природы высокий звонкий голосок, который все называли детским, а сейчас я произнесла слова приятным грудным контральто. Совсем как моя любимая Леди Гага! Правда, Ангелина терпеть её не могла, поэтому приходилось включать музыку лишь в одиночестве.

При мысли о сестре кольнуло в груди сильнее, чем давили рёбра корсета.

«Привет, привычное чувство вины», – вздохнула я.

– Не переживай о сестре, – вдруг услышала тихий шёпот, от которого затылок сжало льдом ужаса. – Она счастлива в браке и родила прекрасную девочку!

– Кто это сказал? – спросила чужим и деревянным от страха голосом.

Пока я сидела, пытаясь осознать, что произошло, вокруг не осталось ни единой живой души. Даже странный человек в длинных одеждах, что стоял статуей за алтарём, бесследно исчез.

«Статуя?» – вздрогнула я, боясь поднять взгляд на каменное изваяние.

– Пресветлая богиня Сельвия, – снова зашуршал голос, которому позавидовали бы все маньяки в моём мире. – Я не могу явить себя миру, здесь слишком низкая магическая вибрация. Но способна общаться через свои изображения.

Я так и не заставила себя посмотреть вверх, боясь увидеть ожившие каменные черты. Сразу вспомнилась пьеса «Каменный гость», в которой статуя коммандора приходит в спальню к любовникам в ответ на дерзкое приглашение, и в животе свернулся тугой комок. Ангелина часто пеняла, что я излишне впечатлительная!

– Так лучше? – вдруг ожила булавка в моей руке.

Вскрикнув, я хотела отбросить её, но перепутала чужие руки, и в сторону полетела туфелька. Раздался вскрик, и я успела заметить в дверях перекошенную физиономию молодого человека, украшенную свежим фингалом.

– Жирная дура! – раздался крик.

Незнакомец, получивший в глаз, исчез, а я осознала следующее:

Во-первых, теперь я не только полная, но и невероятно сильная!

Во-вторых, страх перед богиней растаял.

– Да, – улыбнулась я булавке. – Намного лучше. Спасибо. Так что вы сказали о моей сестре? Дочь родила? Когда успела? Мы только что с ней разговаривали, и у Ангелины даже намёка на животик не было.

Наверное, богиня просто шутит надо мной. Впрочем, всё, что сейчас происходило, тоже за гранью разумного. И поэтому так хотелось поверить, что сестра теперь живёт полной жизнью! Но…

– Это невозможно, – простонала я.

– Глупышка, – ласково пожурила богиня. – Ты не в силах понять законов мироздания. Скажу одно – я исполнила твоё желание.

– Какое? – растерянно моргнула я.

– Ты хотела умереть в той аварии, – напомнило ожившее серебряное лицо. – Так и случилось. Твоя сестра три года назад оплакала тебя, а потом встретила мужчину и вышла за него замуж. У них успешный бизнес, собственный дом и милая дочка!

Икнув, я изумлённо вытаращилась на булавку. Выходит, меня не спасли? Не было всех этих лет, наполненных болью и чувством вины? Ангелина счастлива и живёт своей жизнью, а не гробит себя, пытаясь заботиться о сестре-инвалиде?

Втянув воздух в пылающие лёгкие, просипела:

– Как так получилось? Я не понимаю.

– И не нужно, – высокомерно фыркнула Сельвия, но всё же соизволила пояснить: – Девушка, в чьём теле ты очутилась, принесла в жертву себя. Но даже мне не под силу выполнить её желание. Поэтому я дарю тебе шанс на новую жизнь. Если справишься, останешься здесь навсегда. Если нет, вернёшься в свой мир.

– Куда возвращаться-то? – переживая за сестру и её семью, ахнула я. – Вы же сказали, что я умерла!

– Мне ничего не стоит вернуть ветку времени, где ты выжила, – жёстко сообщила богиня. – Хочешь сестре счастья – делай, что велю!

Тут я вспомнила о девушке, воззвавшей к богине. Рука, удерживающая окровавленную булавку, задрожала. Облизав враз пересохшие губы, я поинтересовалась:

– Если я исчезну, владелица этого тела оживёт?

Как бы ни хотела Ангелине хорошей жизни, неправильно забирать чужую.

– Нет! – равнодушно ответила Сельвия. – Если ты уйдёшь в свой мир, здесь начнутся похороны. Единственное, что ты можешь сделать, так это исполнить последнюю волю Эстэши. Выбор за тобой, Стефания!

То, что богиня назвала меня по имени, убедило быстрее, чем угрозы. Мне предложили шанс получить здоровое тело и больше не мучить Ангелину тяжёлым трудом и заботой о сестре-инвалиде. От таких даров не отказываются! Спросила твёрдым голосом:

– Что я должна сделать?

– Для начала собери священные дары, – довольно усмехнулось серебряное изображение и застыло, вмиг утратив магию.

Видимо богиня вернулась туда, где царили высокие вибрации, о которых смертным неведомо. Смятые розы из букета, на который наступил мужчина средних лет, шевельнулись, меняясь на глазах, и превратились в небольшие стеклянные шарики. Я собрала их все и спрятала в поясной сумке. Твёрдо намереваясь остаться в этом мире, попробовала встать.

– Какие замечательные ноги, – шептала, уговаривая тело подчиниться. – Толстые, устойчивые и сильные!

Когда удалось подняться и сделать шаг, то заплакала от счастья. Боясь упасть, развела руки и, рыдая навзрыд, направилась к двери, за которой меня ждал неизведанный мир, полный волшебства и новых возможностей. Но главное – я снова могу ходить!

Ступив за порог храма, тут же получила удар в лоб, по лицу потекло что-то склизкое. Зажмурилась и, ощутив запах тухлых яиц, невольно задержала дыхание.

– Вонючая Тушка! – захохотал кто-то на ухо.

Вскинула руку, собираясь стереть слизь, как вдруг раздался звук пощёчины. Неужели, я кого-то задела?

– Не лезь под руку, – вытираясь рукавом, проворчала я и посмотрела на пострадавшего.

 Им оказался тот самый смазливый молодой человек, которого я мельком видела в дверях. Сейчас он сидел на земле и, изумлённо глядя на меня, прижимал ладонь к покрасневшей щеке. Я чуть наклонилась и, виновато улыбнувшись, мягко произнесла:

– Простите, это была случайность. С туфелькой тоже не нарочно вышло. А теперь представьте, что будет, если я отвечу на ваши оскорбления. Поверьте, вам очень не понравится! Поэтому советую впредь думать, прежде чем обзывать меня или чем-то кидаться. Если мы друг друга поняли, кивните.

Молодой человек моргнул и открыл рот, но я снова улыбнулась, и он поспешно захлопнул его, лязгнув зубами. Вскочив, быстро направился к настилу, под которым перетаптывался вороной жеребец. Отвязав его, вскочил в седло и, натянув поводья, крикнул:

– Да кому ты нужна? Жирная идиотка!

И ускакал так поспешно, словно ожидал получить второй туфелькой по затылку.

Я же оглядела опустевшую площадь и вздохнула:

– Ничего он не понял.

Впрочем, несмотря на хулиганское поведение, этот придурок был единственным, кто не забыл о брошенной у алтаря невесте.

Друзья, как думаете, какие визуалы больше подходит героям?

Эстеша Лавлейс, в теле которой оказалась наша Стеша:

Пишите свой выбор в комментарии!

1

2

3

4

Образ генерала драконов

Луин Дэнвер

1

2

3

4

Жду ваши ответы!

Оставшись одна, я немного растерялась. Ноги-то у меня теперь работают, но куда мне идти? Я же понятия не имела, где жила Эстэша. Девушку бросили, как сломанную куклу! Раздался громкий скрип, и я обернулась. При виде молодого человека в бесформенном балахоне, который закрывал двери храма, кинулась обратно:

– Простите! Можно спросить?..

Но служитель храма поторопился и захлопнул двери перед моим носом. Цыкнув от досады, я внимательно осмотрела пустынную площадь. Даже под навесом, где стояла лошадь голубоглазого нахала, никого не было. Сколько же тело Эстэши пролежало возле алтаря, что все успели разъехаться?

– Наверное, последних отпугнул запах тухлых яиц, – предположила я. – Надо смыть это.

Заметив под навесом корыто, в котором блестела вода, направилась туда. В поясной сумочке из белоснежного кружева, куда я сложила стеклянные шарики, был платок. и маленький флакон.

Смочив ткань, я обтёрла лицо, и мне сразу стало легче. Эстэша сильно вспотела, да ещё тугой корсет мешал дышать. Не удивительно, что сердце колотилось, как бешеное, а в ушах шумело. Вовсе это не от радости, что я снова могла ходить.

Постирав платок, обтёрла шею, плечи и руки, а потом достала флакончик, полагая, что это душистая вода. Но тут же закашлялась, осознав ошибку – нюхательные соли! Впрочем, это оказалось очень кстати – в голове сразу прояснилось, и шум утих.

– Эстэша! – услышала высокий девичий голосок.

Обернулась на звук и увидела, как ко мне, приподняв юбки, бежит худенькая девушка с тусклыми волосами землистого оттенка и прыщавым лицом. Несмотря на очевидные недостатки, она мне сразу понравилась. Не у всякой красавицы так ярко сияют глаза! А ещё у незнакомки была очаровательная улыбка.

На миг я замешкалась, не зная, как вести себя, ведь девушка явно хорошо знала Эстэшу и могла что-то заподозрить, если та проявит странности. А назад мне никак нельзя! Я искренне и от всего сердца желала сестре счастья.

– Да, я… – начала негромко, но шатенка, подбежав, бросилась мне на шею и неожиданно крепко для хрупкого телосложения стиснула в объятиях. У меня вырвалось сдавленное: – Ох!

– Как генерал мог так поступить? – отчаянно зарыдала незнакомка. – А ещё говорят, что драконы всегда держат слово! Да какой он после этого дракон? Подлый змей с облезлыми крыльями!

Выкрикивая слова, девушка безутешно плакала на моей широкой груди, будто это её бросили у алтаря. Я же жадно вслушивалась, впитывая крупицы знаний. Жаль, что вместе с телом Эстэши мне не достались её воспоминания.

– Уверена, твой отец этого так не оставит! – возмутилась шатенка. – Луин Дэнвэр ещё пожалеет, что оскорбил девицу из древнейшего рода Корнаганда! Вот увидишь, король обяжет генерала вернуться и загладить свою вину. Только ты его не прощай!

– Терса, ну что ты такое говоришь? – к нам приблизилась женщина средних лет в красивом бархатном платье изумрудного оттенка. К сожалению, этот цвет придавал коже лица худой незнакомки ещё более бледный и болезненный вид. – Если Эстэша откажет Дэнверу, она навсегда останется старой девой. Я не желаю подобной участи ни тебе, ни любимой племяннице!

Судя по такому же цвету глаз и волос, это мать Терсы. И тётя Эстэши, если верить по словам. Женщина схватила дочь за руку и с усилием отодрала от меня, будто кошку от дерева. А потом жалостливо улыбнулась:

– Ты, наверняка, сильно испугалась, оставшись одна. Но твоей маме стало плохо, и Амсэл сопроводил её к городскому целителю, а нас попросил отвезти тебя домой.

– Спасибо, – искренне обрадовалась я.

Обе прищурились, и я торопливо всхлипнула, ведь мне следовало изображать вселенское горе. Вот только актёрская игра никак не удавалась. Осознание, что Ангелина замужем, а я стою на собственных ногах, наполняло невыразимым счастьем. Оно щекотало изнутри, будто пузырьки шампанского, и сильно дурманило голову. Да я едва сдерживалась, чтобы не пуститься в пляс!

– Я очень рада вашей поддержке, – добавила, желая объяснить неуместную улыбку.

– Смотри и учись, как должна вести себя девица из знатного рода, – назидательно проговорила женщина, обращаясь к дочери. – Даже после такого страшного удара Эстэша пытается улыбаться и держится с достоинством. А ты бегаешь, будто служанка и рыдаешь так, что слышит весь Гилдиар!

– Простите, матушка…

Терса стыдливо опустила голову, а мать девушки взяла меня за руку и, пожав её, мягко произнесла:

– Я провожу тебя в экипаж. Там ты можешь дать волю своим чувствам. Передо мной, дорогая Эстэша, можно не сдерживаться!

Я страдальчески вздохнула, ведь мне так хотелось танцевать, что последние три года делала лишь во сне. Увы, такой радости я не могла себе позволить. Пока. Надеялась, что там, куда меня отвезут, оторвусь вволю!

В экипаже было невероятно душно, нещадно трясло, а моё тело железными тисками сжимал корсет, но всё это было не важно. Я кусала губы, чтобы не улыбаться, ведь за мной внимательно наблюдали родственницы.

Но сдерживаться было невероятно сложно, ведь я ощущала ноги! Пользуясь тем, что юбка была пышной, скинула туфельки и шевелила пальчиками, то растопыривая их, то поджимая. Это был такой кайф!

– Эстэша, тебе уже лучше? – вдруг начала тётя. – Прости, дорогая, тебе и так плохо после произошедшего, но мне придётся сказать тебе кое-что неприятное.

Подняв голову, я опасливо посмотрела на стройных женщин, теснившихся вдвоём на одном сидении. Терса отвела взгляд, явно понимая, что за разговор завела её мать.

– Прости, – услышала её тихий шёпот.

Это насторожило ещё сильнее. Кто знает, что за новость я услышу? Вдруг девушек, которых отверг дракон, сдают в публичный дом. И тогда предложение тёти отвести меня «домой», обретало новые краски. И становилось понятно, почему от меня все шарахались, как от прокажённой!

– Вы можете прямо сказать, что собирались, – попросила я тётю.

Она вздохнула и, вынув из красивого вышитого мешочка, привязанного к поясу, изящный флакончик, протянула мне:

– Нюхательные соли.

– Благодарю, но у меня есть, – хотела продемонстрировать ей, но, сунув руку в свою тканевую сумочку, случайно коснулась шарика и ойкнула от небольшого разряда, похожего на электрический. Тут же улыбнулась женщинам: – Кажется, потеряла.

Завязав тесёмку, приняла флакон тёти и приготовилась слушать. Женщина переглянулась с дочерью и мягко сообщила:

– Какое-то время тебе придётся пожить с нами, милая. Твой отец опасается, что дома ты подвергнешься давлению со стороны знакомых, которые потянутся в гости к Лавлейсам, чтобы выразить сочувствие.

«Ага, – ухмыльнулась про себя. – Позлорадствовать здесь, видимо, обожают!»

Терса потянулась ко мне и пожала руку:

– Ты очень расстроилась?

Я активно помотала головой. Да я счастлива! Родители девушки сразу бы заметили, что дочь ведёт себя иначе. Взгляд, жесты, любимые слова, – мне не повторить ничего из этого. Поэтому решение отца Эстэши обрадовало и вселило надежду, что я сумею удержаться в этом мире и подарить сестре заслуженное счастье.

– Благодарю, что согласились приютить меня, – вежливо улыбнулась тёте. – Я понимаю, что это необходимо. Надеюсь, я вас не сильно стесню.

– Кстати, об этом, – тут же заговорила женщина и мгновенно преобразилась из любящей тётушки в деловую леди. – Как ты знаешь, мы бедны. Твой отец должен выделить тебе годовое содержание не меньше пятидесяти золотых! А до тех пор, ты будешь помогать по дому наравне с моей дочерью.

Выпалив это, она посмотрела с вызовом, а её дочь едва заметно потянула мать за рукав и, виновато покосившись на меня, шепнула:

– Это же могло подождать…

– Нет, – осадила та. – Мы с тобой едим, как птички. А Эстэша…

– Мама! – не выдержала Терса и сильно покраснела.

– Не волнуйтесь, – вмешалась я. – Я не собираюсь сидеть сложа руки и рыдать над разбитым корытом. Конечно, я возьму на себя обязанности, которые мне по силам.

Тётя тут же расслабилась, а её дочь вдруг заинтересовалась:

– А зачем рыдать над разбитым корытом? Это какой-то ритуал?

Я прикусила язык, обещая себе впредь следить за всем, что говорю. Но девушка выжидательно смотрела на меня, поэтому пожала плечами и неопределённо улыбнулась:

– Слышала, это помогает скорее оправиться от горя.

– Тогда я прикажу слугам найти такое, – чинно кивнула тётя. – Но рыдать ты будешь в свободное от обязанностей время.

– Договорились, – еле сдерживая смех, согласилась я.

Кажется, в этом мире очень серьёзно относятся к ритуалам.

Экипаж тряхнуло так, что Терсу подкинуло и швырнуло на меня.

– Пресветлая Сельвия! – воскликнула тётя и, когда экипаж замер, бросилась к нам:– Вы не ушиблись?

– Нет, – пискнула девушка и виновато глянула на меня. – А ты?

– Иногда очень удобно быть полненькой, – подмигнула ей. – Это спасло нас обеих.

– Я буду отдавать тебе половину своей порции, – на эмоциях пообещала Терса.

Тётя поджала губы и помогла дочери подняться, а потом распахнула дверцу остановившегося экипажа и рявкнула:

– Сард, ты мешки с картошкой везёшь?!

– Простите, госпожа! Колесо попало в яму, и сломалась ось. Боюсь, дальше вам придётся идти пешком.

– А я боюсь, что в этом месяце придётся урезать тебе жалованье! – злилась женщина.

Дочь попыталась её урезонить:

– Мам, Сард не виноват, сама знаешь, какой сильный вчера был дождь. Дорогу размыло!

– Анадэль радовалась, что это хорошая примета, – собирая разлетевшиеся вещички в сумочку, ворчала тётя. – И что в итоге?

– Выходи, – шепнула мне девушка.

– Барышня, обопритесь на меня, – предложил худенький мужчина лет тридцати.

К чести, он ничем не выдал напряжения, хотя по испарине, выступившей на лбу, было видно, что возница не часто помогает полненьким дамам. А тётя Эстэши продолжала бубнить себе под нос:

– Генерал отбыл восвояси, и кузина вдруг вспомнила о родственниках, которых раньше даже на званые обеды не приглашала. А мне теперь кормить десять голодных ртов вместо девяти…

Дальше я уже не слышала, потому что, выбравшись из экипажа, на миг забыла, как дышать при виде огромного ярко-фиолетового поля. Хватая ртом ароматный воздух, с замиранием сердца смотрела, как ветерок гоняет волны по лавандовому морю, простирающемуся, казалось, до самого горизонта.

Когда мы дошли до двухэтажного каменного домика в староанглийском стиле, я была готова упасть в обморок. Да, поначалу наслаждалась свежестью воздуха, солнечными лучами и невероятно-приятным ароматом лаванды, но с каждым шагом счастье моё потихоньку сдувалось.

Как бы ни радовалась тому, что снова могу передвигаться на своих двоих, ходить полной Эстэше было непросто. Жара и отсутствие малейшего ветерка сделали своё дело: пышная красавица обливалась потом в дорогом, но чересчур плотном платье. Оно тянуло к земле так, будто медленно наливалось свинцом!

О корсете и говорить нечего. Эту штуку затянули столь туго, словно желали Эстэше медленной и мучительной смерти от удушья! Бёдра тёрлись друг о друга, и идти становилось ещё сложнее, поэтому к моменту, когда мы приблизились к крыльцу, я тяжело уселась на ступеньку.

– Тебе нехорошо, дорогая? – осуждающе прищурившись, проскрипела тётушка.

Судя по взгляду, которым она меня наградила, так барышни из знатных семей точно не поступают. Сразу падают в обморок! Но если я лишусь чувств, две субтильного вида женщины не сумеют втащить меня в дом, даже если к ним присоединится возница. Впрочем, сухонький мужичок всё равно остался там, где сломалась повозка. Так что лежать мне на земле, пока сама не очухаюсь. Перспектива так себе!

– Всё замечательно, – едва дыша, просипела я и кивнула на фиолетовое море цветов. – Если позволите, я немного полюбуюсь пейзажем.

В тени крыльца было прохладно, и дурнота постепенно отступала, но пока я не ощущала уверенности, что смогу подняться. Поэтому добавила с чувством:

– Так красиво!

Кажется, тётушку моё объяснение вполне удовлетворило. Во всяком случае она не читала нотаций и не требовала немедленно прекратить вести себя, как служанка. Терса покосилась на меня с завистью, но не посмела присесть рядом. Лишь оживлённо произнесла:

– Ах, да! Ты же давно не навещала нас из-за подготовки к свадьбе. Дедушка привёз семена этих цветов из самого Мирталиса...

– Проклятые сорняки! – зло перебила тётя и с ненавистью посмотрела на поле. – Кроме красоты никакого прока. Отец лишь горсть в землю бросил, а за год эта пахучая дрянь расползлась по всему поместью!

– Зато теперь здесь хоть что-то растёт, – с опаской поглядывая на мать, кисло скривилась Терса. – Это же чудо! Разве ты не рада, что наше поместье больше не называют «Голым»?

– Рада?! – нервно хохотнула тётушка. – Теперь его зовут «Бесплодным»! Я умоляла отца привезти удобрения, которые спасут нас от неурожая, а он потратил пятьсот золотых на семена растения, которое ни на что не годно, его нереально продать. Я даже не помню, как этот сорняк называется!

Сурово поджав губы, она приподняла подол и, стуча каблучками, поднялась на крыльцо.

– Лаванда, – наслаждаясь ароматом, прошептала я. – Моё любимое растение.

– Ты путаешь, – Терса отрицательно покачала головой. – Это иккензор! Слышала, в Мирталисе ни одна модница не выйдет из дома, не украсив платье маленьким ароматным букетиком из этих цветов. Но они очень дорогие, потому что их привозят издалека. Потому дедушка, поверив, что цветы хорошо растут на голой земле, и купил семена. Хотел обогатиться, продавая модные букеты в ближайшем к нам городе – Гилдиаре.

Она подняла взгляд на одно из окон, где был плотно задёрнуты шторы, и тяжело вздохнула:

– Вот только здесь не принято украшать себя живыми цветами. Дедушка вставлял букетик в петличку, пытаясь соответствовать столичной моде, но соседи его высмеивали! Даже если бы и согласились, то кто станет покупать цветы, которые можно сорвать бесплатно? Видишь, как разрослись иккензоры? План обогащения дедушки провалился, поэтому мама в ярости. Они не разговаривают уже несколько месяцев.

Слушая девушку, я придирчиво рассматривала цветы. Внешне они походили на лаванду, и пахли точно так же. Когда Терса замолчала, я тут же поинтересовалась:

– А если продавать цветы в Мирталис?

Она иронично фыркнула:

– Пока довезём, всё уже завянет!

– Везти в горшках, – немного подумав, предложила я. – По дороге поливать.

Девушка расхохоталась и махнула рукой в сторону, откуда мы пришли:

– Хочешь привезти в столицу смесь из черепков и земли? Не смеши! В столицу иккензору привозят морем, и то слышала, что не всегда в хорошем состоянии.

– А если сделать деревянные горшки?..

– Мама и дедушка уже обсудили всё, что возможно, – нетерпеливо перебила Терса и снова посмотрела на дом. – Поверь! Пока не перестали разговаривать, весь дом слышал, как они ругались.

– А почему перестали? – вспомнив, как до аварии мы с сестрой часто спорили, я улыбнулась. – Исчерпали аргументы?

После происшествия мне этого очень не хватало, ведь Ангелина во всём соглашалась со мной, невзирая на собственное мнение. Из бесконечного чувства вины я научилась делать так же, тогда-то из наших отношений исчезла искренность. То, что тётя и её отец живо спорили, отстаивая свои позиции, казалось мне правильным.

– Однажды от нас сбежал слуга, – шёпотом поделилась кузина Эстэши. – Казалось, он ничего не украл, и мы забыли. Но через месяц дедушке пришло письмо от королевского инспектора. Не знаю, что в нём, но слуги шептались, что беглец что-то наговорил, когда его арестовали в столице при попытке продать увядший иккензор, ворованный у нас. С того дня дедушка и мама не разговаривают.

– Барышня!

На крыльцо выскочила молоденькая девушка в простом платье и при виде меня остолбенела, приоткрыв рот.

– Не позорь меня, сделай книксен, как учила! – прошипела Терса и виновато посмотрела на меня. – Нам пришлось отпустить Гелу, стало нечем ей платить. А это Ина, она из деревни и не обучена прислуживать, поэтому работает у нас за еду.

Девушка вздрогнула и неуклюже присела, задев прислонённую к крыльцу метлу, и та, падая, двинула меня по лбу. Закрыться я не успела и вскрикнула:

– Ай!

– Эстэша, прости, – отчаянно покраснела Терса и погрозила Ине, которая с испугу, задрав юбку, уже шустро перепрыгивала через заросли фиолетовых цветов. Крикнула вслед беглянке: – Останешься без ужина!

Я же заметила конверт с печатью, который выронила испуганная служанка. Подняв, нахмурилась при виде двух слов, выведенных красивым витиеватым почерком. Буквы казались незнакомыми, но, тем не менее, я их поняла.

Надпись гласила:

«Эстэше Лавлейс».

Внутри домик оказался не таким уютным, как казалось снаружи. Крохотная прихожая завалена смятой обувью, при этом пахло соответствующе. Мне было предложено выбрать домашние туфли, но на пухлую ножку Эстэши налезли лишь мужские. При этом тётя поджала губы, и глянула так, что я практически услышала:

«Для барышни из знатного рода неприлично иметь такой большой размер ноги!»

Но мне было всё равно, так как ступни сильно распухли от долгой ходьбы в неудобной обуви, и аля-дедушкины растоптанные туфли оказались настоящим спасением. Ещё бы избавиться от жуткого корсета, из-за которого я уже не чувствовала боков, и можно жить.

Переобувшись, я прошла в небольшую гостиную, где половину комнаты занимал рояль, слой пыли на котором намекал, что в этом доме не музицируют. Рядом с роялем, как медвежата, приютились два продавленных коричневых кресла, потёртый вид которых пытались скрыть яркими вязаными накидками.

За креслами темнел камин, над которым висело старинное ружьё, а рядом скалилась морда зверя, отдалённо похожего на кабана. Я невольно поёжилась, отметив, что гулять здесь в одиночестве опасно.

– Присядь, дорогая Эстэша, – предложила тётя и сама устроилась в другом кресле. Бедняжка Терса опять осталась на ногах. – Придётся немного подождать, пока служанка приберётся в гостевых покоях. Прости, я и подумать не могла, что предстоит приютить тебя, поэтому не смогла как следует подготовиться…

– Матушка, – переступая с ноги на ногу, перебила её Терса, и тётя сурово глянула на дочь. А та болезненно поморщилась, отчего прыщи на лице девушки стали видны ещё отчётливее, но всё же сообщила: – Ина сбежала.

– Что?! – женщина подскочила и всплеснула руками: – Ах, мелкая дрянь!

Но осеклась и, покосившись на меня, переменилась в лице. Я прикусила губу, чтобы сдержать улыбку, заметив её смущение и панику. Госпожа явно злилась на себя за то, что повела себя не как замужняя дама из благородной семьи, и не знала, как выйти из ситуации. Заметив, что хозяйка «Бесплодного» поместья, приготовилась от конфуза упасть в обморок, я торопливо заверила:

– Я вполне способна прибраться сама, дорогая тётушка. Пожалуйста, позвольте сделать это! Ситуация уже сложная, не хочу стеснять вас ещё больше.

Женщина удивлённо переглянулась с дочерью, а потом несмело улыбнулась, на этот раз вполне искренне, – не только губами, но и глазами:

– Вижу, ты сильно изменилась, Эстэша!

Я насторожилась, паникуя, что меня уже раскусили, а тётя продолжила с видимым облегчением:

– Понимаю, что причина такой метаморфозы печальная, но, признаться, такой ты мне нравишься больше. Тогда, пожалуй…

Она откинулась на спинку кресла и, прикрыв глаза, простонала:

– Пресветлая Сельвия, как же я устала!

Терса потянула меня за рукав:

– Идём, покажу комнату.

Я с трудом поднялась и, морщась от боли в натёртых бёдрах, последовала за ней. При этом осторожно осматривалась, стараясь внешне не проявлять большого любопытства, ведь считалось, что я была в этом доме много раз.

– Давно ты не гостила у нас, – будто прочитав мои мысли, заговорила девушка. – Последний раз заявила, что никогда не будешь ночевать в этом свинарнике.

Я невольно вздрогнула, удивлённо глядя на свою провожатую. Похоже, Эстэша особой добротой и терпимостью не отличалась. Да, в этом доме было не прибрано, под потолком виднелась паутина, полы скрипели, и ощущался сквозняк, но в целом вполне терпимо.

По сравнению с крошечной студией, где ютились мы с Ангелиной, так вообще дворец! На первом этаже, кроме гостиной и прихожей, была ещё вполне просторная, но очень грязная кухня, а так же я заметила дверь под лестницей и предположила, что та ведёт в подвал.

– Поэтому матушка очень переживала, – поднимаясь по ступенькам, доверчиво продолжала Терса, – как ты отреагируешь на новость, что некоторое время придётся пожить у нас.

На втором этаже оказался очень узкий коридор, протиснуться в котором для меня оказалось не так-то просто. Подумалось, что, возможно, Эстэша перестала навещать родственников именно поэтому.

– К сожалению, в комнате, где ты раньше ночевала, – Терса показала на одну из четырёх дверей, – теперь живёт дедушка. Кстати, он оттуда почти не выходит, служанка носит еду наверх. А тебе придётся остановиться в папиной комнате.

Последнее предложение она произнесла скороговоркой и, оглянувшись, затаила дыхание, будто ждала, что я взорвусь негодованием. Я же пожала плечами и с улыбкой призналась:

– Рада, что у меня будет своя комната.

Внезапно глаза Терсы влажно заблестели.

– Ты действительно не против? – кусая губы, прошептала девушка. – Ни я, ни матушка не сможем жить там. Ты же понимаешь?

Казалось, она с трудом сдерживалась, чтобы не расплакаться, и у меня дрогнуло сердце. Похоже, что отец Терсы либо умер, либо ушёл из семьи, и эта рана ещё болит. Понятия не имела, как бы отреагировала настоящая Эстэша, а я подалась вперёд и обняла девушку:

– Понимаю.

Терса не выдержала и всхлипнула, но тут же зажала ладонью рот и испуганно покосилась на дверь в комнату дедушки. Я отступила и весело добавила:

– На самом деле я готова даже на кладовку, лишь бы поскорее снять этот ужасный корсет. Он меня убивает!

Девушка несмело улыбнулась сквозь слёзы и радостно кивнула, а потом шустрой белкой побежала к самой дальней двери. Я же двигалась медленно и, ощущая себя слоном в посудной лавке, то цеплялась за что-то пышной юбкой, то сдвигала плечом старые, потемневшие от времени, картины, украшающие обшарпанные стены.

Комната, которую мне выделили, оказалась светлой и по-мужски аскетичной. Узкая кровать, шкаф, в котором не поместится даже одно платье Эстэши, и стол с табуретом, – вот и вся мебель. Везде лежал толстый слой пыли, но это дело поправимое. Для начала бы снять корсет!

Я завертелась на месте, пытаясь дотянуться до шнуровки на спине, но никак не доставала, и Терса предложила:

– Тебе помочь? Ты не думай, я умею! Гела прислуживала матушке, а я всегда одевалась сама из-за… – Она осеклась и густо покраснела. – Ты же помнишь? Прыщи!

– Помоги, пожалуйста, – мягко ответила я и повернулась спиной. – Кстати о твоей маленькой проблеме. Я не помню. Когда это началось?

– Прыщи-то? – пыхтя, уточнила она. С платьем справилась быстро и, приступив к тугой шнуровке корсета, беспечно продолжала: – Как женская болезнь началась, так и пришла эта напасть. Матушка меня и к знахарю водила, и на прижигания священным огнём, и пресветлой Сельвии молилась, но мне только хуже становилось. Всё!

Корсет шумно упал под ноги, я а ощутила, как тело расправляется, будто раздувается воздушный шар, и чуть не умерла от облегчения. Опустив взгляд, потрогала выступающий живот и пышные бока, а потом изумлённо покосилась на корсет:

– Какой волшебник умудрился втиснуть меня в это?

– Марсию часто обвиняют в том, что она продала душу Пресветлой Сельвии за крупицу магии, – полагая, что я пошутила, весело рассмеялась Терса. – Но она действительно великолепная модистка! Мы не могли позволить себе её услуги, но матушка обещала выделить деньги из твоего содержания для пошива платья на мой дебютный бал… Ой!

Она осеклась и, закрыв рот обеими руками, посмотрела на меня широко распахнутыми глазами. Я же оттянула ворот нижнего платья и с ужасом посмотрела на красную, натёртую корсетом кожу. Если немедленно что-то не предпринять, то ранки могут воспалиться.

Что будет дальше, нетрудно было представить, стоило вспомнить о методе лечения прыщей у Терсы. Я дала себе слово, никогда без особой надобности не посещать местного целителя, а справляться самой. И у меня родилась одна идея.

– Терса, – обратилась к девушке, взяла её за руки и осторожно пожала ладони. – Я буду рада, если деньги, который отец выделит на моё содержание, облегчат вашу жизнь. Но взамен окажи мне небольшую услугу?

Когда она настороженно кивнула, я попросила набрать цветов, которые в изобилии росли вокруг дома, залить их кипятком и настоять около часа, а потом принести мне для обтирания.

– Зачем? – непонимающе заморгала Терса.

– Читала в одном старинном фолианте, – на ходу придумывала объяснение, – что отвар из иккензора смягчает кожу, заживляет ранки и уменьшает потоотделение.

Всё это было о лаванде, но я надеялась, что похожий на неё цветок чуждого пока мне мира тоже содержит цинеол, который являлся сильнейшим антисептиком, валериановую кислоту, обладающую обезболивающим и сильным успокоительным эффектом, и капроновую кислоту, которая остановит кровь и снимет воспаление. А если нет? Увидим. Я ничего не теряла!

Девушка посмотрела на меня так же, как некогда сестра, когда я заявила, что начну зарабатывать, продавая крема, лосьоны и тоники ручной работы. С жалостью и добротой во взгляде. Мол, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы добавки на ужин не просило.

Сестра не верила в меня, поскольку я и дня в своей жизни не работала, попав в аварию сразу после окончания школы, а вот Терса всё же отправилась исполнять поручение, лишь буркнув себе под нос:

– Надеюсь, это была не книга о ядах.

Когда она ушла, я торопливо достала из поясной сумочки священные дары Сельвии и спрятала под матрацем, а затем вынула письмо. Сломав печать, пробежалась по ровным строчкам:

«Издеваетесь?!»

«Прекрасная Эстэша», – начиналось послание, от мужчины, который своим легкомыслием разрушил жизнь этой девушки.

Я догадалась, что письмо от генерала по изображению дракона, исполненному на печати, и по витиеватой монограмме, изображающей начальные буквы имени несостоявшегося жениха.

– Ага, прекрасная, – иронично хмыкнула себе под нос. – То-то ты из церкви сбежал!

«Уверен, мой поступок немного огорчил вас», – прочитала дальше.

– Немного огорчил? – ахнула, не веря глазам, и покачала головой. – Действительно, совсем чуточку! Девушка не бросилась с обрыва, а всего лишь отдала душу богине прямо в храме.

«Если позволите, при встрече я объясню причину своего поведения, – вились изящные строчки. – Надеюсь увидеть вас на балу дебютанток Гилдиара».

– Хм, – нахмурилась, ещё раз прочитав короткое послание. – А сразу нельзя было написать? Мол, так и так, дорогая Эстэша, даже с помощью корсета и магии великолепной Марсии вы не влезаете в параметры девяносто-шестьдесят-девяносто! Зачем растягивать сомнительное удовольствие и заставлять себя приходить на бал? Или?..

У меня вырвался короткий смешок!

– Или это повод прийти на праздник, где будут представлять юных прелестниц, и выбрать себе новую невесту по вкусу? Похоже, господин Луин Дэнвер обжёгся на молоке и теперь дует на воду. Пусть и не мечтает использовать меня, как алиби. Какие мне балы? Сам справится!

Сунула письмо в тканевый мешок, куда собиралась собрать всё, что нужно выбросить. Пока Терса исполняла поручение, я осмотрелась в своём новом жилище и, разбирая вещи, частично отправляла их на вынос. А вот широкой рубашке из мягкой ткани и таким же брюкам очень обрадовалась.

– Да это же почти мой размер! – примерив на себя, покрутилась перед окном, пытаясь рассмотреть своё отражение. – Кажется, подойдёт.

Моей радости действительно не было предела, поскольку платье без корсета на меня вряд ли налезет, а ужасное орудие пыток я больше никогда не надену! Нижнее платье пропахло после долгой, утомительной прогулки и хотелось поскорее его постирать, а позаимствовать что-то из одежды кузины или её матери не представлялось возможным.

Только я сняла с себя рубашку, скрипнула дверь, и в комнату вошла Терса, осторожно внося тазик с водой. На шее девушки белело полотенце, из кармана виднелась губка.

– Заждалась? – весело спросила кузина и, подняв взгляд, замерла с приоткрытым ртом.

– Что такое? – насторожилась я и быстро осмотрелась. – Ой, прости. Я не спросила, можно ли трогать вещи твоего отца. Я всё аккуратно сложу обратно в шкаф и…

– Не нужно! – прерывая меня, выдохнула Терса и с изумлением посмотрела на меня: – Кто ты и куда дела мою кузину?

Сердце ёкнуло, и чистая удобная сорочка выпала из рук, плюхнувшись в ногах. Меня так быстро разоблачили? Ох, что же делать? Может, удастся договориться с девушкой? Сделаю для её проблемной кожи полный уход. Попробую убрать прыщи с лица и тела! Не сразу, но за месяц или два будет значительное улучшение.

– Терса, послушай… – нервно начала я.

– Мама права, ты так сильно изменилась! – расхохоталась она и поставила тазик на стол. Покружилась на месте. – Но это же настоящее волшебство! Даже Гела так быстро не убиралась. Ни пылинки! Может, ты, как Марсия, отдала душу богине?

Я прикусила губу, сдерживая смешок. Терса даже не догадывается, насколько близка к правде. Но мне было выгодно, чтобы окружающие думали о переменах в поведении Эстэши, как о реакции на произошедшую с ней трагедию. Поэтому я осторожно пояснила:

– Это всё случайно вышло. Надо было себя чем-то занять, чтобы не думать о том, что случилось в храме. Руки будто сами всё делали!

– А у меня, когда расстроена, наоборот, всё из рук валится, – хихикнула девушка и протянула мне полотенце и губку. – Тебе помочь? Потереть спинку, как в детстве? Тебе всегда было трудно делать это самой.

Прищурившись, я медленно осмотрела девушку с головы до ног, а Терса покраснела и пробормотала:

– Прости, я не хотела намекать на твою полноту. И не слушай этого противного Сата Новэрса! Ты всегда была красивой. Не то, что я...

Она опустила голову и поправила волосы так, чтобы они скрывали алые прыщи на лбу. Продолжила упавшим голосом:

– Конечно, мы уже не дети. Глупо было говорить нечто подобное!

– Что ты? – поспешно заулыбалась я. – Спасибо за предложение, мне действительно будет трудно обтереться самой. Но в одном ты права, мне будет неловко, поэтому…

Я выдержала паузу, и девушка с любопытством посмотрела на меня, а я заявила:

– Ты тоже разденешься!

– Зачем? – заморгала она.

– Тебе тоже не помешает освежиться после долгой прогулки, – разворачивая кузину к себе спиной, пояснила я. – Прыщи могут сильнее воспалиться из-за пыли на твоей коже!

Сама же думала о том, что в момент страха мне пришла отличная мысль: отвар лаванды может уменьшить акне на лице и теле девушки. Испугавшись разоблачения, я собиралась предложить ей сделку, но теперь искренне захотела помочь.

Мы плескались и смеялись, как родные сёстры, и на мгновение я ощутила себя так, будто играю с Ангелиной. До аварии она была смешливой и часто возилась со мной, а я воображала, что не сестра ей, а дочь.

Так было всегда, поскольку родители постоянно были на работе, Ангелина была моей сестрой, нянькой и подругой. Даже когда мы были совсем маленькими, в детской коляске сестра катала не кукол, а меня. Руки и ноги висели снаружи, было так весело!

– Спасибо, – выпалила я в благодарность за то, что Терса подарила мне момент истинного счастья, окунув меня в радостные воспоминания. – Ты замечательная девушка. Добрая и весёлая!

Она прикусила нижнюю губу, пряча довольную улыбку, и потянулась за полотенцем. Сама девушка могла бы закутаться в нём, а я лишь смогла соорудить из него тюрбан для влажных волос.

– Не вытирайся, – предупредила Терсу. – Эта целебный отвар. Он должен высохнуть сам.

– Пахнет приятно, – зажмурилась девушка и обхватила себя руками.

– Холодно? – заметив, как её кожа покрылась цыпками, заботливо спросила я. И добавила: – Потерпи ещё немного, уже почти всё высохло.

– Дедушка смеялся, что в Мирталисе эти букетики носят, чтобы скрыть неприятные запахи, – дрожа, поделилась Терса. – Вместо того чтобы обтираться, жители столицы ходят в банные дома, где обученные женщины моют их и натирают особыми травяными настоями, а затем ароматными маслами, нежными, как облачко! Но стоит это дорого, и горожане посещают такие заведения довольно редко, потому и появляется запах…

Она осеклась и хитро покосилась на меня, а потом мы вместе выдохнули:

– Фу!

И расхохотались. Мне было так легко общаться с этой девушкой, что я поневоле задавалась вопросом, почему они с Эстэшей отдалились друг от друга.

– Кожа высохла, – потрогала своё плечо. – Можно одеваться.

Девушка надела чистое домашнее платье, за которым сбегала сразу, как мы решили помочь другу другу обтереться, а я натянула штаны и просторную рубаху. Увы, одежда оказалась не такой просторной, как думала, и ткань натянулась на мне, как на барабане.

– Боюсь, что тебе придётся посидеть в комнате, пока не привезут твои вещи, – виновато произнесла Терса. – У нас ничего…

Она осеклась, явно боясь меня расстроить, и потупилась.

– А хочешь, мы приготовим крем, нежный, как облачко? – предложила девушке.

Она поняла на меня удивлённый взгляд:

– Ты проголодалась? Я принесу чего-нибудь…

– Нет же, – я притянула девушку и усадила рядом. – Показала на окно, за которым раскинулось лавандовое поле. Я о креме для лица и тела, какие используют в столичных банных заведениях. Мы сделаем такие крема сами!

Девушка посмотрела на меня так жалостливо, будто я предложила прогуляться по крыше и покрутиться на флюгере, как на пилоне. Осторожно напомнила:

– Может, ты забыла, но такие растирки изготавливают только знахари.

– Те, которые прыщи магическим огнём прижигают? – иронично уточнила я. – Ха! Мой крем точно будет в сто раз лучше.

Я была уверена в этом, потому что после обтираний моя кожа мгновенно успокоилась, покраснения спали, а ранки перестали кровоточить. Местный иккензор действовал даже быстрее, чем наша лаванда!

– Не веришь? – прищурилась я.

– Если честно, – она дотронулась до щеки. – После обтирания кожа чешется не так сильно.

– Если хочешь избавиться от прыщей, – доверительно сообщила ей, – то обтираться нужно утром и вечером, ежедневно.

Терса вытянула шею, заглядывая в тазик, и печально вздохнула:

– Этого надолго не хватит. Разве что на вечер…

– Лучше использовать свежий отвар, – посоветовала я. – Перелей остатки в тёмную посуду… Кувшин! Или горшок. Закрой чем-нибудь и поставить в прохладное место. Есть такое?

– Подвал? – несмело предложила она.

Я кивнула, и девушка вскочила, готовая сделать всё, что скажу. Похоже, ей действительно стало значительно легче. Пока Терса суетилась, переливая остатки отвара в кувшин с узким горлышком, откинулась на подушку, планируя чуть-чуть отдохнуть. Но, открыв глаза, поняла, что проспала до вечера.

В окно лились серебристые лучи местного ночного светила, ничем не отличавшегося от нашей полной луны, а на столе блестела медная посуда. Поднявшись, я приблизилась и при виде куска пирога и кружки с молоком мысленно поблагодарила Терсу, которая позаботилась о кузине.

Поужинав, подошла к окну и распахнула его, впуская в комнату ночную прохладу. Меня обдало совершенно умопомрачительным ароматом лаванды. Я с удовольствием вдохнула его и на миг закрыла глаза, наслаждаясь трелью цикад.

Только сейчас, впервые с момента, как попала в этот мир, получила возможность осознать произошедшее: несостоявшаяся свадьба, бросившие Эстэшу родители, обедневшая тётушка, милая кузина, – теперь всё это осталось где-то позади.

У меня было ощущение, будто я попала в бурю на утлом судёнышке, но теперь волны улеглись, и его прибило к берегу. Мне действительно было спокойно на сердце, ведь моя сестра где-то там очень-очень счастлива!

А я должна сделать всё возможное, чтобы остаться здесь и выполнить волю богини. Разложив на подоконнике дары пресветлой Сельвии, я внимательно рассмотрела шарики, похожие на обычное стекло. Погладила гладкую поверхность, посмотрела на свет, но так ничего нового не обнаружила.

– Как говорится в сказках, – собрала все шарики обратно в мешочек и спрятала под подушкой. – Утро вечера мудренее!

Но утро оказалось громким.

Пробудившись от звука разбитого стекла, подскочила и уставилась на камень, лежащий на полу в сверкающих осколках. К снаряду был привязан клочок мятой бумаги. 

Не успела я подняться и подтянуть поближе дедушкины тапки, чтобы не пораниться об осколки, как раздался звук, больше всего похожий на выстрел. Я замерла в испуге, а дверь в комнату распахнулась, и фурией влетела Терса.

Волосы растрёпаны, чепчик болтался на завязках сзади, ночное платье развевалось парусом, а широко распахнутые глаза сверкали праведным гневом. При виде разбитого окна девушка застыла на миг, а потом сжала кулаки и выкрикнула:

– Проклятый Сат! – резко выставила руку, показывая в сторону коридора. – Я видела, как этот придурок мчался отсюда на лошади! Слышала выстрел? Надеюсь, дедушка попал Новэрсу прямо в его тощий зад!

– Терса, барышням из аристократических семей так говорить непозволительно! – послышался недовольный голос тётушки, но сама она не спешила покидать свою комнату. – Кто возьмёт тебя замуж, если будешь так выражаться?

– Ина! – не обращая внимания на ворчание матери, громко позвала служанку кузина Эстэши. – Принеси веник и совок. Немедленно!

Когда служанка убрала осколки, Терса подошла к окну и задёрнула штору, чтобы не было видно дыры в стекле, а потом вернулась ко мне и села рядом на кровать. С любопытством глядя на камень, который я задумчиво крутила в руках всё это время, поинтересовалась:

– Чего этому идиоту от тебя нужно?

Я посмотрела на Ину, которая изо всех сил делала вид, что занята приборкой, хотя осколки уже были убраны, а от пыли и паутины я ещё вчера избавилась. Терса поймала мой взгляд и велела:

– Выйди вон!

– Угу, – огорчилась любопытная девушка.

Но всё же поплелась к выходу, даже дверь за собой закрыла. Но Терса, встав с кровати, неслышно подкралась к двери и резко открыла её, разоблачив тем самым подслушивающую служанку. Грозно указала пальцем в сторону лестницы:

– Принеси нам чая!

Убедившись, что Ина ушла, спешно прикрыла дверь и подбежала ко мне, нетерпеливо посматривая на записку, которую я только что отвязала от булыжника.

– Что там?

Я молча развернула бумажку, на которой было нацарапано несколько слов:

«Завтра на закате жду на нашем месте».

Терса возмущённо фыркнула и тихо проворчала:

– Неужели он полагает, что ты придёшь на встречу после того, как он ославил тебя на весь Гилдиар? – Она всё больше кипятилась и уже перешла на повышенные тона. – Сначала разболтал, как ты призналась в любви, а теперь смеет на свидание приглашать? Самый настоящий придурок!

– Терса, барышни из аристократических семей… – раздался приглушённый голос тётушки, и девушка, прикрыв рот, захихикала.

Я же задумалась об услышанном от кузины. Вчера я решила, что смазливый юнец мстит за туфельку, прилетевшую ему в лоб, но видимо ошибалась. Потом засомневалась: он единственный, кто присмотрел за брошенной всеми невестой. Даже пришла к выводу, что Сат переживал за Эстэшу, но стеснялся показать это и строил из себя грубияна и скандалиста.

Теперь поняла, что не строил. Я и в своём мире часто встречала людей, которые наслаждались тем, что другим плохо, и делали всё возможное, чтобы добыть ещё одну дозу грязных эндорфинов.

Таким ничего не стоило бросить бычок на колени девушке-инвалиду и обозвать меня пепельницей. Или от скуки в ожидании зелёного света светофора пнуть мою коляску, заявив на всю округу, что развелось тут калек.

– Не важно, что он думает, – я смяла записку и ловко закинула в мешок с вещами, которые надо было выбросить. – Я забыла всё, что связано с этим недалёким человеком. Даже не помню, где место, о котором он пишет.

– Так у большого дерева между нашей усадьбой и владениями Новэрсов! – тут же поделилась Терса. – Все знают, где вы встречались! Это же было главной новостью, только и говорили, что о вашей скорой свадьбе. Но ты вдруг уехала и больше нас не навещала, а Сат всем болтал, что ты призналась, а он отверг твои чувства…

– Терса, – перебила я и пожала её руку. – Я сказала, что забыла, потому что не хочу вспоминать о Сате и своих чувствах к этому недостойному молодому человеку. Тем более что больше их нет.

– Ой, прости! – девушка зажала рот обеими ладонями и округлила глаза. Но, уронив руки, невесело рассмеялась. – Мама всегда говорит, что барышни из благородных семей говорят то, что думают. Эх, никто не возьмёт меня замуж, даже если бы не было прыщей!

В это время в комнату вошла Ина и, высунув кончик языка от усердия, осторожно понесла поднос к столу. Поставив, облегчённо перевела дыхание и переставила чашки.

– Кстати, – я присмотрелась к лицу Терсы, – сегодня ты выглядишь намного лучше. Я, конечно, знала, что лаванда… То есть иккензор преображает кожу, но не думала, что так быстро.

Кузина вскочила и отобрала у служанки поднос.

– Действительно, – радостно поделилась она. – Некоторые прыщики подсохли, а новых не появилось. Да ты просто волшебница!

– Пресветлая Сельвия, – попятилась Ина и, глядя на меня со смесью ужаса и восхищения, быстро-быстро зашептала: – Некоторые теряют разум, когда их бросают, а госпожа Эстэша обрела магию?