Пышка замуж не желает

Суббота вечер. В теории это время для романтики, ужина при свечах и уютного пледа на двоих. На практике же… я стою в дверях кухни, наблюдаю, как мой парень Серёжа нервно поправляет ворот рубашки, словно собирается не к друзьям в бар, а на приём к королеве Англии.

— А можно я пойду с тобой? — спрашиваю я, оперевшись плечом о дверной косяк.
 Я постаралась, чтобы голос звучал легко, без грустной интонации. Но, похоже, он всё равно уловил подтекст, потому что замер и посмотрел на меня так, будто я только что предложила вместе прыгнуть с парашютом в извергающийся вулкан.

— Маш, ну… — он вздохнул, — мы же договаривались. Сегодня чисто мужская компания. Понимаешь? Пиво, футбол, грубые шутки. Тебе там будет скучно.

— А почему ты меня никогда не берёшь? — спрашиваю уже тише, но цепко. — Даже просто познакомить…

Он закатил глаза.
 — Потому что… — он на секунду запнулся, и я почувствовала, как что-то холодное шевельнулось в груди. — Потому что так проще. Ты же сама говорила, что не любишь шумные компании. Вот и всё.

Я кивнула, хотя внутри меня что-то неприятно царапнуло. На языке вертелось: «Не любишь шумные компании» — это не значит «я тебя стесняюсь». Но решила не устраивать сцену. В конце концов, это же просто встреча с друзьями, верно?

Он ушёл, оставив за собой запах дорогого парфюма и лёгкое чувство, будто меня аккуратно отодвинули в сторону, чтобы не мешала.

Я устроилась на диване с чашкой чая и любимым сериалом. В голове зудела маленькая мысль, что у нас с Серёжей как-то… не так, как должно быть. Но я привычно отмахнулась. У нас же всё нормально. Мы вместе почти три года. Если бы ему что-то во мне не нравилось, он бы сказал. Верно?

Минут через сорок телефон пискнул. «Номер неизвестен». Открываю сообщение — и мир на секунду перестал существовать.

«Не твой ли это Серёжа?» — гласил текст. А ниже — фотография.
 Серёжа. Мой Серёжа. И моя подруга Лера, длинноногая блондинка с губами, которые выглядят так, будто их нарисовал кто-то с фетишем на клубнику. Он держит её за талию. Она по хозяйски закинула руку ему на шею. И по их лицам ясно: там давно уже не только дружба.

Я уронила телефон на колени. Грудь сдавило, дыхание стало рваным. Сердце колотилось, как у пойманного воробья.

Через пару минут меня накрыла злость. Горячая, колкая. Я поднялась, пошла в спальню, натянула джинсы, кроссовки и куртку. Ах, «чисто мужская компания»? Ну-ну.

Бар был всего в пятнадцати минутах ходьбы. Я нашла их быстро: громкий смех, стол у окна, Лера, заливисто смеющаяся, и Серёжа, который склонился к ней так близко, что, казалось, вот-вот поцелует.

— О, а вот и «мамина любимица»! — раздался чей-то пьяный голос за столом, когда я подошла.

Серёжа обернулся. На его лице мелькнуло раздражение.
 — Маша… что ты тут делаешь?

— Проверяю, как проходят ваши мужские посиделки. — Я произнесла это так громко, что за соседними столиками обернулись. — Смотрю, всё как обычно: пиво, друзья и… Лера.

Лера сделала вид, что вообще здесь не при чём, но глаза её блестели торжеством.
 — Маш, не начинай… — протянула она, будто мы обсуждаем, какую помаду купить.

Серёжа вздохнул и откинулся на спинку стула.
 — Вот что, Маш. Давай уже скажу честно, ладно? Чтобы потом не было сюрпризов. Я с тобой, потому что ты нравишься моей маме. И потому что ты удобная. Ты готовишь, стираешь, не ноешь. Но, извини, выходить с тобой на люди… ну, ты же сама понимаешь. Ты выглядишь… ну… — он задумчиво стал подбирать слова, видимо самые обидные, — как старая жирная тётка. И это в двадцать восемь лет.

Я застыла. Слова били, как пощёчины, нет это было хуже, как нож в спину.

— Не обижайся, просто… я мужчина, мне важно, чтобы рядом была женщина, которой можно гордиться. А с тобой… ну, стремно, понимаешь? — Он усмехнулся, и следом за ним кто-то хрюкнул от смеха.

А потом и Лера прыснула, прикрывая рот ладонью. Кто-то из друзей пробормотал что-то про «корову».

Я почувствовала, как глаза наполняются слезами, но держалась до последнего. Пока не поняла, что если не уйду сейчас, то просто упаду здесь, на пол, под их смех.

Вечер был холодный и влажный. Я шла, не разбирая дороги, утирая слёзы рукавом. Горло сжимало от рыдания, дыхание сбивалось. Всё внутри пульсировало от обиды, злости и… стыда.

У подъезда какого-то дома играли дети. Один мальчишка, увидев меня, дёрнул маму за руку:
 — Мам, смотри, толстая тётя плачет.

Это было последней каплей… Толстая тётя… Я рванула дальше, чувствуя, как меня начинает трясти. Перед глазами всё плыло, в ушах звенело. И тут — визг тормозов.

Я отскочила в сторону, но зацепилась за что-то, и я рухнула прямо в холодную воду фонтана, который стоял на площади.

Вода была ледяной, обжигающей. Я захлебнулась, пытаясь подняться. Всё вокруг потемнело, и на секунду мне показалось, что я падаю куда-то в бездну.

Когда я открыла глаза, увидела над собой небо. Но не серое городское, а глубокое синее, с россыпью золотых звёзд, будто художник разлил краску по тёмно-синему бархату. Воздух пах свежей травой, цветами и чем-то сладким.

Я лежала в мраморном бассейне, по краям которого горели маленькие светильники. Надо мной склонилась женщина в старинном платье с пышными рукавами.

— Лиарра! — вскрикнула она, а потом обняла меня так крепко, что у меня хрустнули рёбра.

Я хотела спросить, кто такая Лиарра, но только кашлянула, выплёвывая воду.

— Срочно отведите леди в покои! — крикнула она кому-то. И тут я заметила — вокруг стояли люди. В костюмах, которые я видела разве что в исторических фильмах. Слуги. Солдаты в доспехах.

— Простите… — выдавила я, — а где…

Я не смогла договорить, мир потерял чёткось, и медленно погрузился в темноту.

Я проснулась от того, что кто-то бормотал где-то рядом. Сначала решила, что это соседи сверху у которых ремонт длился уже третий год, но открыв глаза, поняла, что потолок над головой совсем не мой. Белый, с резными узорами и позолоченными завитками, он выглядел так, будто его делали специально для королевы или, на худой конец, для той тёти из исторических сериалов, что постоянно падает в обморок.

— Леди, вы не голодны? — раздался мягкий женский голос.

Я резко села, и меня тут же качнуло. Голова гудела, как после тяжёлой вечеринки, только шампанское я вчера точно не пила. Передо мной стояла девушка лет двадцати в длинном сером платье и белом чепце, словно сошла с иллюстрации к «Джейн Эйр».

— Простите… а вы кто? — осторожно спросила я. — И… где я?

Девушка улыбнулась, но взгляд у неё был такой, как у медсестры, которая решила не спорить с пациентом, уверенным, что он Наполеон.
 — Вы дома, леди. В поместье ди Валенс.

В поместье ди кого?

Я попыталась встать, но это оказалось непросто из-за длинной сорочки. Я опустила ноги на мягкий ковёр и только тогда заметила, что руки… другие. Полнее, белее, кожа бархатистая. Я уставилась на себя — грудь, которая раньше тянула максимум на «скромную тройку», теперь могла бы претендовать на роль отдельного персонажа в телесериале. И всё остальное — тоже не моё.

— Так… — я обхватила голову руками. — Мне снится кошмар. Или я умерла. Или я…

Тут в памяти вспыхнуло: фонтан, холодная вода, темнота. И — бах! — я здесь.

Ну офигеть теперь. Походу я… попаданка.

Я-то читала книги про таких: обычная девушка попадает в другой мир, становится невероятной красавицей, а вокруг сразу выстраивается очередь из женихов — принцы, герцоги, драконы… У них там страсти, интриги, любовь на всю жизнь. Но чтобы это произошло со мной? Да ещё вот так внезапно, после самой унизительной сцены в моей жизни… Это же… капец.

— Леди, вы точно в порядке? — служанка явно начинала беспокоиться.

Я глубоко вдохнула.
 — Да. Просто… ударилась головой, и теперь всё кажется немного… странным.

Судя по её лицу, в новоиспечённой семье уже решили, что я слегка того, и объяснили себе это падением в фонтан. Прекрасно. Пусть думают, что я чокнутая, меньше вопросов будет.

Через пару часов меня спустили вниз, в гостиную. И если комната, в которой я проснулась, была «уютной», то гостиная была произведением искусства: камин с резными колоннами, гобелены на стенах, огромные окна с тяжёлыми шторами.

Там меня ждала… мама. По крайней мере, эта величественная женщина с идеальной осанкой и взглядом, способным остановить табун лошадей, назвала меня дочерью и поцеловала в макушку.

— Лиарра, милая, ты нас так напугала! — воскликнула она, усаживая меня на диван. — Если бы ты только знала, как мы волновались, когда слуги нашли тебя в фонтане.

Лиарра. Значит, меня зовут Лиарра. Хорошо. Запомню, чтоб не ляпнуть что-то не то.

Рядом сидел мужчина в дорогом камзоле — высокий, с сединой на висках и взглядом человека, привыкшего командовать. Отец. Он молча кивнул и сказал:
 — Хорошо, что ты не пострадала. Но теперь надо готовиться к завтрашнему вечеру.

— К какому вечеру? — спросила я, чувствуя, что лучше уточнить сразу.

Мама с отцом переглянулись.
 — К ужину у герцога. Там будут представители королевского двора, — сказала мама, и в её голосе звучало нечто вроде торжественности. — Нам важно, чтобы ты выглядела… достойно.

Я кивнула, делая вид, что понимаю, о чём речь.

До вечера меня оставили в покое, и я использовала время, чтобы осмотреть дом. Огромный, с анфиладами комнат, каждая из которых выглядела как музей. Мраморные лестницы, ковры, картины с суровыми предками. В саду — фонтаны (надеюсь, туда я больше падать не буду) и розовые кусты.

Я поняла: семья у Лиарры знатная и очень богатая. И сама она — из высшего общества. Только… тело осталось пышным. Не я одна тут с такими формами, но идеалы красоты явно такие же, как дома: большинство девушек худенькие, изящные. И значит, здесь я — тоже толстушка.

Вечером мы ужинали всей семьёй. Огромный стол, серебряные приборы, еда, которая выглядела как картинка из старинной книги рецептов.

— Лиарра, — начал отец, когда слуги разлили вино, — ты же помнишь, что через неделю начинается Отбор.

Я замерла с вилкой в руках.
 — Отбор чего?

Мама удивлённо моргнула.
 — Отбор невест для Его Величества, конечно. Это древняя традиция. Дочери всех знатных родов обязаны принять участие.

О, нет. Только не это.

— И что будет, если… ну… меня выберут? — спросила я осторожно.

— Тогда ты станешь королевой, — торжественно сказала мама. — Это величайшая честь для нашей семьи.

В голове тут же промелькнуло: королева? Нет уж, спасибо. Хватит с меня мужчин. Один раз обожглась — и всё, больше я в этот костёр не полезу.

Я положила вилку и сказала как можно мягче:
 — А если меня… не выберут?

Отец пожал плечами.
 — Тогда вернёшься домой. Но отказ от участия — невозможен.

Мама склонила голову и внимательно на меня посмотрела.
 — Лиарра, это твой шанс. Подумай о том, что ждёт тебя, если ты станешь женой короля. Роскошь, власть, уважение…

Я лишь улыбнулась. Внутри уже зрел план: сделать всё, чтобы этот самый король на меня даже не взглянул. Скучная, молчаливая, неинтересная — вот мой образ на время отбора.

Пусть думают, что я — не для трона. Пусть выбирают кого угодно, только не меня. Потому что в каком бы мире я ни оказалась — я по-прежнему толстушка, которую проще высмеять, чем полюбить. А второй раз я этого не переживу.
Визуал Лиарры. Какой вам нравится больше: