☘️Пышное счастье дракона

- А теперь берем в руки гантели и погнали! Ручки выше! Быстрее! Да! Отлично! И еще! И-и-и-и три-два-раз, молодцы! Всё, закончили. Ложимся на коврики. Растяжка.

Пока девочки пыхтят и делают упражнения, любящим взором осматриваю зал. Забит под завязку. Знаю, что обо мне ходят слухи как о безжалостном звере, а не тренере, настроенном на результат. Потому так много в зале девушек, желающих похудеть. Знаю, что коллеги меня не любят, потому что у меня всегда самое большое количество тренирующихся.

Они думают, что я везучая стерва. А тот факт, что я десять лет положила на алтарь тренерской картеры, просто нивелируется. Ни личной жизни, ни увлечений. Только спорт, постоянные курсы повышения квалификации, работа-работа-работа.

К счастью, это все в прошлом, теперь можно пожинать плоды. Вчера мне звонила сама Абазова – фитнес-тренер с мировым именем, приглашала к себе в команду. Я сказала, что подумаю, но вообще, о чем тут думать? Это мечта всей моей жизни! Конечно, придется переехать в столицу, но тут меня ничто не держит. Ну, кроме, моих клиенток.

Еще раз окидывая взглядом занимающихся девочке. Какие все умнички… кроме Саши. Ну вот что за лентяйка.

- Саша! Хватит лежать, поднимайся!

- Лиза, я уже не могу… - пыхтит полная брюнеточка, изображая полуобморочное состояние.

- Можешь, Саша, можешь! Я знаю! Давай вместе со всеми… вдо-о-о-х и на выдохе пресс. Давай! Ты молодец, ты красотка! И еще раз, вдо-о-ох и пресс! Все молодцы, девочки! Я вами просто горжусь! Красотки и стройняшки!

Довольные клиентки, тяжело поднимаются на трясущихся ногах, благодарят и идут кто в душ, кто в раздевалку. Я же подхожу на ресепшн, чтобы посмотреть расписание дежурств. Последнее время наша администраторша, Настя, частенько его меняет. В прошлом месяце меня уже оштрафовали на деньги из-за того, что пропустила свою очередь дежурить, наступившую как-то внезапно и не запланировано. Второй раз я на такое не поведусь.

- Слышала, что ты отправляла анкету к Абазовой, - спрашивает у меня Лена, лучшая подруга Насти, и моя давняя соперница в карьере.

- Было дело, - отвечаю. Врать смысла нет, если Ленка спрашивает, значит, знает наверняка.

- Был ответ? Думаешь, тебя возьмут?

- Не знаю. Но попытка не пытка, - деланно пожимаю плечами, и убедившись, что дежурства на меня сегодня не повесили, иду в душевую. Переоденусь и поеду домой, на сегодня это четвертая и последняя тренировка.

Чувствуя спиной злобные взгляды, распрямляю плечи и бодрой походкой от бедра иду в тренерские раздевалки. Ни за что не покажу, как мне неприятны их вечные придирки!

Взяв полотенце, мыло и свои вещи, внезапно обнаруживаю, что наш душ не работает, нужно идти в клиентские душевые. Погасив раздражение йоговскими вдохами-выдохами, захожу в ванную комнату. Раздеваюсь, уверенная, что тут уже никого нет и с удивлением слышу шепот двух женских голосов:

- М-м-м… как вкусно, Сашка!

- А я тебе говорила, что этот дубайский шоколад ужасно вкусный! Ну разве можно от такого отказаться?

- Ой, не знаю. В нем миллион калорий. Если бы Лиза нас сейчас застукала, убила бы на месте, наверное, - по голосу узнаю свою давнюю и постоянную клиенту, Леру.

Мы с ней год бились, чтобы получить нужный ей вес. И почти достигли его. Сколько вечеров я потратила на психологическую помощь этой девушке. И теперь, пожалуйста. Вот она, благодарность! Сразу после тренировки жрет шоколад!

- Да забей ты на Лизу! – фыркает Саша. – Откуда ей знать, каково это – все время бороться с собой, недоедать и недопивать. Радо чего, вообще? Ради кем-то навязанных стереотипов?

Действительно, откуда мне, всегда стройной и спортивной это знать? Уже привычно достаю из рюкзака кошелек, в котором хранится мое старое фото. Тут мне восемнадцать. Первый год института. У меня русые, кудрявые волосы, милая улыбка и два подбородка. Сто тридцать килограмм живого веса. Разбитая вдребезги первая любовь и злые слова:

- Тебе нужно худеть, Лиза! Мне стыдно с тобой куда-то выходить. Корова, а не девушка!

Вот, что я слышала каждый раз, когда смотрела на себя в зеркало. «Корова, а не девушка». Бросила институт, чтобы не видеть больше того, кто это сказал. И пошла на фитнес. Два года мне понадобилось, чтобы привести себя в форму. И еще год, чтобы укрепиться в достигнутых пропорциях. Тогда и появилась у меня эта жажда – помогать тем, кто хочет похудеть. Часто жертвуя своим свободным временем.

Громко захлопнув шкафчик, выхожу к жрущим шоколад девушкам. Саша, широко распахнув глаза, принимается судорожно и очень быстро жевать сладость. Лера же, увидев меня, замирает с полным ртом.

- Плюнь каку! – говорю ей, нахмурив брови.

Клиентка послушно выплевывает шоколад в салфетку, которую я ей протягиваю.

- Лиза, я… мне жаль… - Лера делает печальное лицо.

- Да. Мне тоже.

Отворачиваюсь и иду в душевую, чувствуя моральное опустошение. Ради чего это все? Для кого? Столько труда и…

К счастью, горячая вода и жесткая мочалка быстро приводят меня в более-менее ровное эмоциональное состояние. Выйдя из душа, тянусь рукой за феном. Странно… его нет на привычном месте. Лежит на подоконнике. Берусь за ручку, включаю, нажимаю кнопочку.

Даже не успеваю понять, что произошло. Резкий удар по всем нервным окончаниям и полная темнота.

А потом я вижу какую-то комнату, где на стене висит мужской портрет. Подхожу поближе, чтобы рассмотреть.

Ух ты, какой мужик! Сразу видно породу. По прямым широченным плечам, посадке головы, надменному взгляду желтоватых глаз. У меня даже мурашки пошли от этого взгляда! Р-р-р, красавчик!

- Нравится? – спрашивает кто-то.

- Очень, - отвечаю, даже не поинтересовавшись, а кто там такой любопытный.

- Значит, берем, - говорят мне.

И в следующую секунду я больно бьюсь лицом обо что-то твердое.

- Э-эммм… - пытаюсь отлепиться от твердой поверхности, но почему-то получается не очень хорошо.

- Ох ты ж, Лиззи, ты опять упала?

Ко мне кто-то подбегает и пытается помочь, пыхтя и причитая:

- Что же ты всегда такая неловкая? Уже и с кровати падать умудряешься, ужас какой-то.

Непоняла? Когда это я падала с кровати?! Наконец-то мне удается принять сидячее положение. И первое, что бросается в глаза – это грудь! Грудь! Да я такую у себя с восемнадцати лет не помню! И я сейчас не про форму, а про объем! Это что за… дыни?!

Поднимаюсь на ноги и, не самым вежливым образом отпихнув с дороги пожилую женщину тоже немалых пропорций, подхожу к зеркалу.

- Японский бог!

Нет, я это не сказала. Заорала так, что у самой уши заложило. Но на это у меня была о-о-очень важная причина! Ведь из зеркала на меня смотрела одна из моих клиенток – молодая и очень откормленная девушка!

- Кто? Что? Что вообще происходит?!

- Лиззи, деточка, что с тобой? – женщина, которая помогала мне подняться, смотрит удивленно и немного испуганно. – Неужто опять твои приступы? Вот, смотри, я принесла покушать!

И мне в руку тут же суется огромный, весь обсыпанный сахаром, крендель! В ужасе смотрю на него какое-то время, а потом отбрасываю от себя, как огромное и мерзкое насекомое.

- Ты что делаешь, Лиззи! – вопит женщина, поднимая с полу крендель и принимаясь сдувать с него невидимый мусор. – Нельзя так с едой!

- Едой?! Где еда?

Поворачиваюсь, вижу на подносе горы ватрушек, жирные блины, огромную чашку с чем-то, похожим на какао, кусок песочного пирога и поверх всего этого – еще один огромный крендель! Они что, до диабета меня довести хотят?!

Тут в моей голове раздается что-то вроде тук-тук, трыньк. А потом, клянусь, раздается звук пришедшего сообщения. И на меня начинают сыпаться горы информации. Имя, возраст, семья, мир, обычаи. И все в одну кучу. И в одну голову. Ничего удивительного, что я опять оказываюсь на полу, сильно ушибив затылок.

Надеюсь, это все просто плохой сон.

- Размечталась, - доносится до меня ехидный голос. – Ты же сказала, что берешь. Вот и бери!

- О-о-ох… можно отказаться? Хочу отказаться.

- Вот так она и бормочет уже несколько минут, господин. Боюсь, это опять возобновились приступы, - голос женщины я узнаю. Это нянюшка. Гвен, вроде. Всю жизнь при Элизабет, то есть при мне.

- О, боги двумирья! За что вы так меня наказали? Разве же я не был послушен, разве не ходил в храм? - тонкий и дрожащий мужской голос идентифицируется в моей голове, как отцовский.

- Ох… а меня-то за что? – поддерживаю заунывные причитания.

- Лиззи? Ты очнулась?

- Без понятия, - отвечаю. – Ощущение, что нет.

- Открой глазоньки, миленькая, - просит меня мужской голос.

Поднимаю веки с трудом. Кажется, что глаза слиплись. Моргаю от яркого света. Я же, вроде, не долго в отключке была… Вижу над собой два крайне озабоченных лица. Мужское и женское. Няня и отец.

- Встать можешь? – спрашивает нянюшка.

Я честно пытаюсь подняться. Или хотя бы сесть. Но сделать это с данным неповоротливым телом никак не получается. Ощущение, что у Элизабет желе вместо мышц.

Наконец, с совместной помощью отца и няни, я сажусь. Мне тут же пихают в руки чашку с какао.

- А обычного чаю нет? Без сахара?

- О, ужас! – тут же охает няня. – Нужно срочно звать лекаря! Чтобы наша Лиззи и отказалась от сладенького? С ней точно не все в порядке.

- Все со мной нормально. Просто… надоело столько сладкого.

- Надоело?! – няня переспрашивает таким тоном, словно я сообщила, что беременна.

- Да, приелось. Ну так что? Можно чай? И… салат какой-нибудь.

- О, боги! – няня смотрит на меня с ужасом.

- Все хорошо, просто хочется чего-то нового, - пытаюсь объяснить, но сразу умолкаю. Похоже, что бы я сейчас ни сказала, это будет вскоре использовано против меня, так что лучше помолчать.

В этот день мне все-таки удается выбить для себя чай без сахара и салат на завтрак. А на обед – суп и какую-то дичь с непроизносимым названием. Ужинать я ушла в комнату, сделав вид, что разболелась голова и выкинула все плюшки-булочки, которые мне принесли вместо ужина, в сад.

И если с диетой все получилось более-менее, то со спортом – просто кошмар! Заставить свое новое тело заниматься чем-то, кроме лежания на кровати, оказалось сверхтрудной задачей. После первого же приседания мои ножки начинали дрожать, вместо отжиманий я просто дергалась на полу, как выброшенный на берег кит. А пробежки мне пришлось отложить на неизвестный срок после того, как у меня после двадцати метров трусцой потемнело в глазах, и я упала в обморок, напугав нашедшую меня няню.

Но, невзирая на все проблемы, спустя две недели слишком круглое лицо в зеркале стало обретать скулы, а глазки-щелочки оказались довольно большими и голубыми.

В один из дней меня позвал к себе отец. Долго рассматривал меня, недовольно хмурился, потом спросил:

- Дочь моя, не заболела ли ты?

- Нет, папенька, все в порядке, - отвечаю.

- Что-то ты похудела, милая моя.

- Правда? Ну, может, немного.

- Надо это срочно исправлять! Через неделю приедет сам князь! Ты одна из тех, кому оказана великая честь стать его невестой и участвовать в отборе. Но если ты слишком исхудаешь, он может решить, что ты больна. И не взять тебя!

Ха! Тоже мне проблема!

- А этого нельзя допустить! Князь дает за каждую невесту большой откуп. Мы сможем отремонтировать наше имение, немного поправить дела.

Ага! Деньги правят и этом миром. Ну что же, не удивлена.

- Хорошо, папенька. Я постараюсь больше есть, чтобы вас не расстраивать, - отвечаю мужчине то, что он хочет услышать.

- Вот и хорошо. А сейчас беги, приведи себя в порядок. Вечером к тебе приедет жених.

- Кхм… что? Вы же сказали через неделю? – переспрашиваю.

- Через неделю прибудет князь. А жених твой приедет сегодня на ужин. Думаю, вам уже пора познакомиться.

- Что-то я не понимаю… князь же тоже жених?

- Лиззи, миленькая, ну какой он тебе жених? – отец окидывает меня слегка пренебрежительным взглядом. – Побудешь на отборе, получишь свои подарки и вернешься домой. А тут уже и сыграем свадьбу с тем, кто тебе больше подходит.

Против воли, вылупляю глаза на папеньку. Ничего себе финт ушами! И одному жениху меня сдаст и со второго сливки снимет. Однако… И, видимо, его нисколько не заботит, что я против. Но это ничего… я сама разберусь сначала с женихом номер два, а потом и от князя улизну. Потому что у меня совершенно другие планы на жизнь в этом мире!

Мои дорогие, добро пожаловать в новую историю)
У нас тут будет мир, где любят пухленьких девушек, попаданка-фитоняшка с психологической травмой в прошлом, и властный князь-дракон, думающий, что ему нравятся спокойные и покладистые девушки)
А сейчас арты). На первом наша Лиза, какой он была

На втором - какой стала)

А тут у меня визуал отца Лиззи). Вот такой вот импозантный мужчина)

А это няня)

- Какой он, говоришь? – переспрашиваю у няни, когда она особенно тщательно одевает меня к ужину.

- Красивый. Он ведь на восьмую часть дракон, представляешь?

Когда мы наедине, няня частенько переходит на «ты», но стоит появиться отцу – она начинает «выкать».

- Высокий, волосы золотистые, глаза – темные. Ох… повезло тебе, Лиззи. Господин граф, твой папенька, нашел просто замечательного жениха.

- А что же он, раз такой красавец и до сих пор не женат? – спрашиваю, терпеливо дожидаясь, пока няня очень долго колупается с завязками корсета.

- Ох… что же ты так похудела-то? Того и гляди, платье спадет. Ох-ох!

- Няня?

- Ну как почему не женат? Молодой еще. Зачем ему женится-то рано? Вон драконы вообще после ста лет отборы свои устраивают. У них считается, что пришел возраст… ох… как же они это называют… возраст… сознательности! Вот!

- Может, осознанности?

- О! Точно! А ты откуда знаешь? – няня смотрит на меня удивленно.

Пожимаю плечами и отвечаю с деланным легкомыслием, мысленно отвесив себе подзатыльник:

- Слышала, наверное, где-то, вот и вспомнила сейчас.

- Ну да, наверное. В общем, жених этот, маркиз какой-то там, очень порядочный мужчина. И ищет такую же девушку. Умную, скромную, покладистую. Ты уж будь добра, покажи себя с лучшей стороны.

- Конечно, нянюшка. Уж я себя покажу, можешь не сомневаться.

А ужин нам, сюрприз-сюрприз, делают на двоих! Вплываю я, значит, в столовую, а там – никого, кроме тощего, лощенного и какого-то излишне напомаженного мужчинки непонятного возраста.

- Кхм… здрасьте, - говорю, делая книксен, запутавшись с непривычки в юбках и совершенно неожиданно, но очень удачно, пробежавши несколько шагов вперед и упавши грудью на стол.

Звон тарелок. Парочка бокалов для воды падает на пол и разбивается. Красиво выщипанные брови жениха подпрыгивают и пропадают где-то на затылке.

- Здрасьте, говорю, - повторяю уже громче и вальяжно усаживаюсь на стул, широко раскидав свои немалые телеса.

Ну что же… первая часть Марлезонского балета прошла очень даже удачно. Жертва приведена в состояние легкого недоумения. Продолжим…
А вот и фото жениха)). Только-только вышел из парикмахерской)

- Добрый вечер… - и через паузу, внимательно проследив, как моя пятерня схватила кусок хлеба, потом поковырялась во фруктах, и в конце – почесала макушку, - и вам, леди Элизабет.

- Что же вы стоите, лорд. Присаживайтесь. Поужинаем.

- Да что-то я… утратил аппетит, - отвечает. Но усаживается, на противоположном конце стола. Это чтобы я до него не дотянулась? Хе, я и подойти могу, не гордая.

Приподнимаюсь и нарочито расхлябано топая, усаживаюсь по левую руку от жениха.

- Ну а что нам так далеко сидеть друг от друга, - отвечаю на его удивленный взгляд. – И не поговорить нормально, орать надо. А я, знаете, лорд, голос берегу.

- Правда? Мало говорите? – жених, вроде, даже немного воспрял духом.

- Очень мало, - сообщаю ему, усердно жуя местный аналог зелени и прекрасно зная, что он окрашивает зубы. Ненадолго. Но очень… ярко.

- Это чудесно, - радостно вливается в беседу жених, поправляя тщательно уложенные волосы. – Я считаю, что идеальная жена – это та, которую не видно и не слышно. Вот, к примеру, пришел я домой. Устал от… дел мужских. А в доме тишина. На столе – еда. Дети поевшие, чистые, здороваются со мной и убегают играть. А жена садиться рядом и, пока я ем, подкладывает мне самые вкусные кусочки, да кости из рыбы достает, проверяет, чтобы каша была не горячая… - резко замолкает, оценив мою ярко-зеленую мечтательную улыбку. 

- Ой, знаете, я тоже всегда мечтала, чтобы у меня муж был – слепоглухонемой капитан дальнего плаванья. Вот как уплы-ы-ы-ывет он, - на букве «ы» тяну руку с вилкой в сторону женишка, едва успевшего прикрыть ладонью глаз, - на шесть месяцев, а лучше на год. А я сижу… грущу… целый час. А потом ка-а-а-ак встану!

Подскакиваю со стула.

- Да ка-а-ак пойду в пляс! Да как начну песни петь!

- Вы же не будете сейчас… - пытается меня остановить жених.

- Почему же не буду? Очень даже петь хочется.

И затягиваю:

 «Вьется дорога, степь кругом,

Еду я с милым, пыль столбом.

Клонится к закату, сердце мрет,

Ох мое сердечко чего-то ждет!

Гуляй, гуляй, пока живой,

Целуй, целуй, пока ты мой.

Этой ноченькой нас с тобой тайна окружала,

Этой ноченькой я с тобой просто погуляла».

Жених делает попытку встать из-за стола и гордо удалиться, ну уж нет! Мне надо, чтобы он под страхом смерти не явился больше свататься, поэтому… перехватываю его под локоть уже возле самого выхода. И тащу назад, вынуждая идти за мной.

- Леди, леди… так нельзя, - что-то там пищит жених.

Но леди уже закусила удила! Нам ледЯм, только дай хорошо поплясать!

И давай его кружить то под один локоть, то под другой. Не забывая горланить песню:

«И умолкнув в тиши ночной,

Травы качнули красе хмельной.

Прячет ромашка белый цвет.

Любит, не любит - ответа нет!

 Гуляй, гуляй, пока живой,

Целуй, целуй, пока ты мой.

Этой ноченькой нас с тобой тайна окружала,

Этой ноченькой я с тобой просто погуляла».

"Гуляй, пока живой" Слова и музыка Виктора Протоковило. 

Хороший голос у Элизабет. Громкий, сильный. И легкие отличные: прыгаю козой, трясу женихом по всей комнате, как старой наволочкой, песни пою, а даже не запыхалась!

- Да что же это… да как же…

Отпускаю на волю птичку. Освобождаю руку жениха. От неожиданности он пролетает всю комнату и запутывается в шторах. Вылезает оттуда красный, с испорченной укладкой, злой как черт.

- Ах, лорд! Вы просто предел моих мечтаний! – сообщаю ему пафосно. – Никогда и ни с кем я еще не проводила так приятно время, как сейчас с вами. Нужно срочно сообщить папеньке, что мы женимся! Сию же секунду…

Делаю вид, что собираюсь опять схватить жениха под локоток. Бедняга дергается от меня, как от чумной. Больно бьется плечом об стену и бочком-бочком ползет к двери.

- Знаете, леди. Думаю, нам стоит еще немного подумать.

Потом жених выскакивает за порог и уже оттуда, радостно добавляет:

- Много-много подумать!

И убегает. Бедняжка.

- Лиззи, дорогая моя дочь, а скажи мне кое-что, - заговаривает со мной на следующее утро за завтраком отец.

- Да, что? – спрашиваю, тщательно пережевывая оранжевую штуку, по виду похожую на абрикос, но на вкус очень волокнистую и чуть кисловатую.

- О чем вы вчера разговаривали с маркизом?

- Ой, ну о чем мы могли говорить? О мелочи всякой. Природе, погоде… о любимых увлечениях.

- Ты рассказала ему, как ты чудесно вышиваешь? Помнишь этот гобелен, который у меня за спиной, где изображена семья оленей?

Я перевожу взгляд на обсуждаемую вещь. Точно. Элизабет кучу времени убила на это полотно. Вышивала долго и очень дотошно. Несколько раз распускала и меняла нитки, чтобы оттенки ложились более органично. Получилось очень красиво, девушка однозначно была талантлива. И очень усидчива. Я бы просто померла со скуки уже через полчаса.

- Конечно, помню. И да, мы обсуждали мои таланты и навыки. И, в общем-то беседа текла ровно. 

- Тогда почему вчера, когда я столкнулся с маркизом у самой двери, он не счел нужным со мной попрощаться, а отскочил в сторону и что-то закричав, бросился к экипажу, едва не упал на лестнице?

- Кхм… Это вы у меня спрашиваете? Откуда же мне знать, что там в голове у маркиза? Хотя… скажите, вы хорошо знаете его семью? Родословную? – спрашиваю у отца, наскоро придумав версию, почему женишок  мог вести себя столь странно, когда уезжал.

- Ну… он потомок драконов…

- Папенька, а что-нибудь, кроме этого, вы знаете о маркизе?

- А почему ты спрашиваешь? – отец хмурится, отставив чашку с чаем.

- Потому что, он вел себя странно с самого своего появления, - отвечаю.

- Как это странно? – требует подробностей отец.

- Ну… - делаю лицо оскорбленной невинности, - он ел руками. Не использовал столовые приборы. Жаловался, что мясо кукурука (это местный аналог курицы) пережарено. Хотел звать слуг, чтобы принесли ему бедную птичку живой, чтобы он ее сам убил и съел… чуть нагрев пламенем.

- Каким пламенем? – уточняет сдавленным голосом мой собеседник.

Упс, кажется, я перегнула, у отца такой вид, словно его сейчас сердечный приступ хватит.

- Предполагаю, что изо рта. Как полагается настоящим драконам. Хотя… - пожимаю плечами, - возможно он имел в виду свечи. Или камин.

- Возможно, - очень рассеяно соглашается со мной хозяин имения.

Остаток завтрака проходит в тишине. А когда я уже встаю и поблагодарив отца за компанию, собираюсь удалится, он выдает мне весьма неприятную новость:

- Лиззи, дорогая моя дочь, я все так же встревожен твоим будущим. Жизнь женщины тогда прекрасна, когда рядом с ней хороший муж и их дети.

- Папенька, я уже придумала, чем я стану заниматься… - но договорить мне не дают.

- Поэтому, будь добра, приготовься сегодня вечером ко встрече еще одного жениха. Скажу честно, мне было непросто договориться с графом. Он очень занят. Но все же согласился уделить тебе, моя дорогая дочь, целый час своего времени. Поэтому, прошу, будь готова спуститься в столовую сегодня, ровно в семь часов по полудни. И ни минутой позже.

- Как скажете, папенька, - отвечаю я отцу и выскальзываю из столовой.

Итак, задание номер один – выяснить у няни, что это за такой деловой граф. Ну а потом - будет суп... с графом.

- А скажи мне, нянюшка, - начинаю я разговор, как и вчера во время одевания, - что это за новый жених? Откуда его папенька выискал?

- Ох, знаешь, Лиззи, я сама так удивилась, что у лорда еще вариант есть, - няня расшнуровывает мое простое домашнее платье, помогает мне перешагнуть через юбки и относит одежду в гардеробную. – А граф, о котором идет речь, это наш сосед. Ну тот, с которым в прошлом году ваш отец поспорил из-за забора на заднем дворе.

Странное дело эта приобретенная память. Вот только что сказала няня про забор, а у меня в голове – пустота. А в следующую секунду уже летят воспоминания, словно кадры из кино. И вот у меня полный комплект об этом эпизоде, стоит только немного напрячься.

Отец пошел ругаться к соседу, который недавно купил имение обанкротившегося помещика рядом с нами. Граф снес забор, пригласил рабочих и что-то там им рассказывал. Отца взбесил тот факт, что сосед снес ограждение не посоветовавшись. Мне в окно было слышно, как мужчины долго и усердно ругаются.

А за ужином отец в красках рассказал нам с младшим братом, приехавшим на каникулы из военной школы, как граф с огромной линейкой замерял участок и когда нашел, что забор на один сантиметр зашел на его территорию, приказал немедля его снести.

- На один несчастный сантиметр! – орал отец, краснея лицом и шеей. – На один. Поганый. Сантиметр!

Потом они, конечно, с соседом помирились, распили бутылочку крепленого из батюшкиного погреба, посмеялись. Вернее, смеялся отец, а вот граф продолжал мериться линейкой. И все это забылось. А теперь вот, здрасьте, отец почему-то решил, что граф подходит мне в мужья. С чего бы столь резкие перемены?

В общем, разузнав о том, что за человек мой жених номер два, обдумываю стратегию. Сначала мне приходит в голову стать его антиподом. Но потом я понимаю, что это слишком явная игра. В памяти всплывает, что я этого графа знаю, как и он меня. Мы здоровались несколько раз.

Молодой, темноволосый, в очках. Ходит всегда так, словно палку проглотил. Здоровается едва заметным кивком головы, кажется, что у него шея крепится на болтах. Если кивнет чуть сильнее – голова упадет на пол.

И тогда мне приходит в голову другая мысль…

На ужин я выхожу в строгом платье благородного темно-синего цвета с плетенным белым воротничком. Милые кудряшки мы с няней стягиваем в тугой пучок. Я остаюсь весьма довольна образом, как и отец, который встречает меня возле столовой.

- Лиззи, дорогая моя дочь, я решил, как и вчера не ужинать с тобой и нашим гостем, предоставив вам возможность поговорить наедине, лучше друг друга узнать. Конечно, это противоречит правилам этикета, но мы же никому не скажем, так ведь?

- Конечно, нет, папенька, - отвечаю, смиренно потупив глазки в пол.

- Тогда не подведи меня, дочь, - отец целует меня в лоб и удаляется, я же, немного потоптавшись на пороге столовой, все же вхожу в комнату.

Расправив плечи и чеканя шаг, подхожу к столу.

- Добрый вечер, - здороваюсь с гостем, который при моем появлении подскакивает с кресла, отставив пустую рюмочку на столик.

- Леди Элизабет, - потенциальный жених, сверкая стеклами очков, хватает мою ручку и клюет сухими губами в ладонь. Да уж… после такого поцелуя хочется вытереть руку об подол, что я и делаю… незаметно.

- Не будем терять время, - говорю жениху, - давайте ужинать.

- Что? А да… вы правы. Каждый час – это драгоценность, - граф пододвигает мге стул и усаживается рядом.

- Что там час. Каждая минута – важна. Каждая секунда! – заявляю с максимально серьезным лицом.

- Э… да? То есть, да! Вы правы! Просто удивительно, что такая молодая и красивая девушка, как вы, это понимает.

- Благодарю. Но полно болтать о пустяках. Нам подобное не пристало – придаваться светской болтовне. Давайте лучше займем наши рты по их прямому назначению.

И тут же принимаюсь скрупулезно нарезать в своей тарелке овощи на очень мелкие кусочки, используя нож и вилку.

- Ох, леди Элизабет, - граф позволяет себе растянуть губы в улыбке, - иногда рты могут приносить не только пользу, но и удовольствие.

Честно. Я едва не подавилась, когда до меня дошел смысл сказанного. Значит, сидит себе этот очкарик за столом, в приличном доме и рассуждает о… о чем, собственно?

- Если вы сейчас о супружеском долге, то оговорюсь сразу – он возможен только раз в месяц и исключительно ради получения наследника.

Граф оказывается менее подготовлен к неожиданным фразам. Он закашливается, и мне приходится встать, обойти его со спины и влупить ему изо всех сил ладонью промеж лопаток. А потом еще разок, так сказать для профилактики, чтобы кружево на рукавах его рубашки обязательно испачкалось в соусе на тарелке.

- До-кхе-кхе-доста-кхе-сточно! Достаточно!

Граф даже ставит блок. Только зачем-то перед лицом. Думает, я ему в нос заеду? Не… ну если он сейчас будет пить компот и начнет захлебываться… Я, как порядочная леди, конечно же не останусь в стороне. И попытаюсь удалить капли жидкости из носоглотки графа дружеским хуком слева.

- Не смотрите кхе на меня так, леди Элизабет, кхе.

- Как? – делаю невинное лицо, усаживаясь на свое место.

- Словно вы хотите меня убить.

- Глупости какие. Убить – не хочу.

Наши глаза встречаются и граф, набрав полные легкие воздуха, резко выдает:

- Знаете, леди Элизабет, возвращаясь к супружеским обязанностям, я не согласен с вашим графиком посещения супружеской спальни.

- А мне-то что? Я как сказала, так и будет. Или вы собираетесь применять насилие к собственной жене? – спрашиваю, а сама уже ищу, чем бы таким его огреть в случае положительного ответа.

- Ну помилуйте, леди. Какое может быть насилие? Муж сказал – жена сделала. Все. Главное ведь – удовольствие мужчины.

- Что за ерунда? – переспрашиваю идиота, не умеющего вовремя закрыть рот.

Граф с умным видом поправляет очки на переносице и говорит:

- Вы меня, конечно, простите, - при этом в голосе жениха ни капли сожаления, - но...

- Конечно, прощаю, - киваю головой, перебивая его.

- А плетку зачем взяли? - задает граф правильный вопрос.

- Да так… в качестве последнего аргумента, - надеясь, что у мужика проснется инстинкт самосохранения.

Но нет. Ему мешает раздутое эго.

- Вы странно себя ведете, леди Элизабет. Складывается впечатление, что вы совершенно не хотите замуж…

- Я?! Ну что вы, граф! Конечно, хочу! Ведь замужество – это предел мечтаний каждой приличной девушки. Как же я жить-то буду, если замуж не выйду? – восклицаю патетически, прижав руки к груди, но так и не выпустив из них плеть, которую, что странно, нашла под столом.

- Вот теперь вы правильно говорите, леди Элизабет. Потому что жизнь незамужней дамы полна скорби. Ее передают, как ненужный предмет от одного родственника другому, если такие найдутся, кто захочет обременять себя лишним ртом. Я вот… - граф резко замолкает.

Зыркаю на него.

- Вы что? – спрашиваю, впрочем, уже догадываясь, что граф не договорил.

- Ничего. О! Смотрите, уже час прошел. Я, пожалуй, пойду. Благодарю вас за угощение и интересную беседу. И раз вы не против, то я пришлю вашему отцу свадебный договор через своего поверенного.

- Простите, что задерживаю вас. А можно уточнить, какие пункты будут в этом договоре?

- Не забивайте свою милую головку подобными нудными делами, дорогая Элизабет. Мужчины сами решат…

- И все же, я хочу знать! – перебиваю графа.

Он бросает на меня почти гневный взгляд сквозь линзы очков и, неприятно поджав губы, цедит:

- Стандартный договор. О приданом, о подарках, какими я обязан вас одарить в период ухаживания, о сроке помолвки и дате свадьбы.

Ой да ладно! Не может такой дотошный человек, как этот граф обойтись стандартным договором, наверняка ведь вставит туда парочку противных пунктов мелким шрифтом.

- А о наследниках? – спрашиваю.

- Конечно, будет и о наследниках, а как же? Иначе зачем такой союз нужен?

- Действительно, - вставляю ехидным тоном, но моя язвительность проходит мимо внимания графа.

- Я рад, что и в этом вопросе мы сходимся во мнении.

- Так что там о наследниках? – продолжаю настаивать.

- Ну… стандартная…

- Ни за что не поверю, что такой серьезный мужчина, как вы, и обошелся стандартными пунктами, - выдаю слегка разочарованным тоном. И самовлюбленная рыбка сразу же клюет на приманку.

- Конечно же условия не совсем стандартные, я их немного доработал, - выдает гений мысли.

- И как же? – я не сдаюсь.

Боже! Мне каждое слово из него щипцами вытягивать?!

- Моя жена обязуется родить наследника в срок до пятнадцати месяцев со дня свадьбы. Если она не вложится в указанное время, предполагаются определенные действия с моей стороны. Ежели наследника не будет в течении двадцати месяцев со дня свадьбы, наш союз признается недействительным, мы подписываем бумаги о разводе и жена возвращается в свою семью.

- Наследника, - спрашиваю, скрипя зубами, - значит, мальчика. А если родится девочка? Вовремя.

- Нет, речь не идет о девочке. Только наследник. Если жена не в состоянии родить мальчика…

- Секундочку. На пол ребенка влияет мужчина!

Граф смотрит на меня так, словно я какой-то гриб и вдруг заговорила.

- Что за глупости? Моя дорогая, вы переутомились. Да и мне уже пора идти…

- Подождите еще секунду. А если жена родит девочку. Или двух в указанный вами срок. Что дальше?

- Зачем мне девочки? – граф смотрит на меня с выражением глубочайшего непонимания. – Это же балласт. Требуют много средств для воспитания, денег для приданого. Одни траты с ними. Я вот недавно подсчитал. Одна девочка обходится семье как двое мальчиков! А иногда и как трое мальчиков! Представляете?

Моя ладонь сама крепче сжимает рукоять плети.

- И? Что будет с женой, родившей дочь? Вашего ребенка.

- Ну что вы так въелись! Дался вам этот вопрос, ответ на который вполне очевиден!

Я и сама не знаю, зачем прицепилась к этому скупердяю. Наверное, во мне взбунтовался идейный борец за женские права. Моя личная Роза Люксенбург или, может, Клара Цеткин. Они и в прошлой жизни у меня частенько вылезали, если кто при мне обижал женщин.

- Очевиден, но не для меня. Будьте добры, просветите.

- Если жена способна рожать только девочек, я не стану содержать такую семью. Её и ребенка вернут родителям.

- В смысле вашего ребенка?

- В смысле ее ребенка! Девочки в мой план не вписываются.

Не вписываются, да? Ну ладно, сейчас я впишу!

- То есть, вы вот так запросто испортите жизнь женщине, которая согласилась выйти за вас замуж, доверилась вам, родила ребенка? – чувствую, меня накрывает, прямо красная пелена перед глазами.

- А она разве мне не портит, подсовывая ущербных детей?

- Ах, ущербных! Так может, вам не стоит размножаться, раз ВАШИ дети ущербные?!

 - Что? Да как вы?!

И замолкает. Потому что я громко и очень злобно щелкаю плетью в резко наступившей тишине.

- И вообще, сколько можно меня задерживать? Мы все обговорили… я завтра пришлю договор…

Граф задом отступает к двери.

- Не трудитесь! Я за вас не пойду!

- Да как вы смеете?! Да я…

Граф делает несколько шагов в мою сторону с явным намерением обидеть. Ну что тут сказать? Он просто заставил меня применить плеть! Одним движением кисти я посылаю кожаные хвосты в его сторону. Они хлестко обвивают ноги графа. Тот вскрикивает, но больше от неожиданности.

Если честно, я и сама не ожидала, что плеть так легко меня послушает. Видимо, у Элизабет есть определенные навыки, которые я еще не успела определить.

- Немедленно прекратите! – пытается командовать граф, за что получает еще один удар плетью, который рассекает пояс штанов.

Штаны падают до колен. Под ними обнаруживаются длинные панталоны и тощие волосатые ноги. Я начинаю хохотать, граф орать и ругаться.

Потом он подхватывает штаны и, повернувшись ко мне спиной, вылетает в коридор, получив напоследок еще один укус плетью в самую так сказать нежную сердцевину.

На вопли к нам выбегает отец. Успев увидеть только, как на крыльцо вылетает граф и мою красную от смеха физиономию. Увы, плеть он тоже замечает.

- Элизабет! За мной!

Кажется, сейчас я получу на орехи.
Вчера забыла вам показать жениха номер два))

- Ну вот за что ты так со мной, Лиззи? – спрашивает отец, когда мы приходим в его кабинет и усаживаемся по разным сторонам стола.

При этом выглядит он таким уставшим и несчастным, что мне становится стыдно. Я была готова, что отец сейчас начнет кричать, ругаться, наказывать, но не ожидала этого разочарованного тона и несчастных, грустных глаз. Даже плакать захотелось.

- А вы за что со мной так, отец? – спрашиваю. – Вы разговаривали с нашим соседом? Вы узнали его ближе? Вы ведь дочь свою ему отдаете. Неужто не любите меня совсем, что желаете мне такого мужа?

- Какого такого? Молодой, с титулом, красивый, хозяйственный. Лиззи, не надо упреков, дочь моя. Я их не заслужил. Многие отцы отдают своих дочерей за пожилых или некрасивых, лишь бы сбыть с рук. Я же ищу тебе такого мужа, чтобы не только не внушал отвращения, но мог бы, пусть и со временем, стать любимым. Разве же я плохого тебе желаю?

- Нет, думаю, не желаете. Простите мне мою вспыльчивость, - каюсь перед отцом. – Всему виной встреча с графом и этот его свадебный договор.

- Какой свадебный договор? – переспрашивает отец.

- Стандартный.

Ну я и рассказываю все, что узнала сегодня о пунктах и подпунктах несостоявшегося жениха.

- Так и сказал, что вернет родителям? – отец, кажется, в шоке.

- Так и сказал. Мало того, что попользуется год-полтора, так еще и выгонит из дома с дочерью. Вот вам и хозяйственный муж.

- Да уж. Это было неожиданно. Хорошо, в данном случае я могу понять твое негодование. Я бы и сам не сдержался. Но плеть более не бери в руки. Бросай уже эти свои хулиганские привычки. То, что можно простить в детстве, во взрослой жизни часто выглядит недопустимо.

- Хорошо, папенька. Я могу идти?

- Да, ступай к себе, отдохни. Завтра к тебе приедет еще один жених. Это последний вариант, Лиззи. Если и он тебе не подойдет, останется только князь, но на него я бы и вовсе не рассчитывал.

- Да, я помню. Доброй ночи.

Возвращаюсь к себе в спальню в крайне мерзком настроении. Вроде и добилась своей цели – выгнала очередного жениха, а на душе кошки скребутся.

Зайдя в комнату, запираюсь на засов и, раздевшись до ужасных панталон и короткой нательной рубашки, делаю привычную гимнастику. Надо сказать, что за прошедшие с моего появления в этом мире дни, я уже слегка привыкла к полученному телу. Оно оказалось не таким и огромным, как мне думалось вначале. Да, это все еще горы лишних килограммов, но благодаря диете и спорту у меня теперь появилась красивая линия талии и благородные скулы на круглой прежде мордашке.

Странно, но несмотря на все лишние кило, тело послушное и пластичное. Я легко справляюсь и с силовыми упражнениями, и с комплексом на растяжку. Невольно вспоминается тот период жизни, когда я худела в своем теле. О, тогда мне было гораздо тяжелее! В тот раз я себя просто люто ненавидела. Смотрела в зеркало и видела бегемота. Неприятного и некрасивого. Никому не нужного.

А сейчас… возможно потому, что я не воспринимаю новое тело как свое, у меня нет злости и отчаяния. Есть цель, и я к ней иду. Холодно и отрешенно, без лишних эмоций.

Позанимавшись, наскоро принимаю душ и ложусь спать.

Первая половина следующего дня проходит спокойно. Меня внезапно догоняют воспоминания об увлечениях Элизабет. Оказывается, кроме вышивки, девушка очень любила плеть. И умела неплохо с ней управляться. Конечно, ей немного не хватало силы в теле и руках, чтобы сделать более резкий и хлесткий взмах, но теперь я над этим работаю, так что плеть далеко не прячу, вдруг еще пригодится. Всяких там… женихов отгонять.

Еще Элизабет очень любила лошадей и собак. В этом мы с ней похожи. И умела насвистывать классные мелодии. К сожалению, тело никак не хотело вспоминать сей полезный навык, издавая моими губами крайне неприличные звуки, поэтому я быстро бросила всякие попытки.

Ближе к вечеру я, конечно же, опять приступила к расспросам нянюшки.

- Няня, ну скажи мне, кто в это раз будет? Я уверена, ты знаешь.

- Мне ваш папенька строго-настрого наказал ничего вам не говорить, - сжимает губы няня, но я-то прекрасно вижу, как ей хочется рассказать.

- Пожалу-у-уйста, - складываю ладошки в умоляющей жесте. – Скажи.

- Ну ладно. Только если что, это не я, - няня помогает мне надеть подъюбник.

- Буду молчать, как рыба, - тут же даю обещание.

- Вы же понимаете, что в нашем городке с молодыми и знатными женихами не очень. Но ваш папенька старается, как может. Вот например, через две улицы живет почтенная баронесса. И у нее сынок семинарист. Виконт. Хороший парень. Конечно, как все семинаристы немного того…

- Чего того? – уточняю для протокола.

- Ну… воспитан в строгости, чистоте и благости.

- О, боги!

- Да, я тоже так подумала. Но я же говорю – с женихами подходящего вам возраста у нас не очень. И потом… влюбится – растает, никуда не денется. Так что давайте, госпожа, одевайтесь и не заставляйте гостя ждать.

- Стоп, - останавливаю няню, которая выкладывает на кровати простенькое светлое платье с большим бантом на моих и без того не маленьких булках. – Это отнеси назад. И возьми зеленое. С декольте.

- Ой, госпожа, негоже семинаристу в глаза декольте своим тыкать, - хихикает няня.

- А что такого? Я же не голая выйду.

К ужину в столовую я выхожу во всеоружии. Нескромное декольте аккуратно прикрыто кружевным платком, который я планирую «случайно» уронить прямо в руки жениху номер три. А пока…

Захожу в столовую и тут меня ждет сюрприз.

- Па-а-апенька, вы решили поужинать вместе с нами? – старательно растягиваю губы в улыбку.

А потом перевожу взгляд на виконта. Да уж… права няня, перевелись мужики в этом городишке.
И, конечно, арт жениха номер 3)