Пьяный день рождения

         М-м-м-м... – произнесла я не в силах ворочать опухшим языком.

         Попробовала  пошевелить руками – бесполезно. Ни правая ни левая не двигались.

         Переключилась на ноги, такое же бездействие.

         Что со мной? Меня парализовало – промелькнула в голове глупая мысль. С чего? Вообще-то я еще в расцвете лет, всего-то сорок с плюсом.

         Но, что же может еще произойти с молодой, по моим понятиям женщиной?

         Первое, что пришло в голову, что я заснула летаргическим сном, а близкие не стали разбираться и похоронили меня. То есть, я сейчас лежу в гробу и неожиданно проснулась!?

         Неожиданно пришла догадка – еще страшнее, что меня вообще похоронили – заживо, завернув в какой-то ковер, потому что в гробу,  хоть какое-то пространство, но есть.

         Так, что было вчера?

         Вчера был корпоратив, по случаю юбилея нашего генерального директора, а за одно и моего любовника.

         Не знаю, какие силы меня уберегли от столкновения с его женой, которая пришла, чтобы накрыть стол, но я в это время в офисе отсутствовала.  По стечению обстоятельств была командирована на объект и я планировала вернуться как раз к началу торжества.

         Сотрудники конечно не дураки, и догадывались, что у нас с директором шуры-муры, но вопросов не задавали, да кто им и ответит.

         В офис я летела на всех парах и ворвалась к моменту, когда коллеги рассаживались за составленные в ряд столы. Чего только там не было?

         Черной икры это точно! А так: алкоголя несколько сортов, несколько видов соков в пакетах, колбасные, сырные и мясные нарезки. Салаты: и оливье, и селедка под шубой, и рыбные, и овощные. Еще были какие-то национальные блюда типа плова, просто тушеное мясо, запеченная курица, рыба,  паштеты и многое другое. Да, чуть не забыла, и не заменимый лаваш.

         Наш директор был полуузбек, полутатарин и немного русский, к тому же крещенный в Христианской церкви. Выпить он не отказывался, но делал это хитро – пригубив немного, остальное незаметно выливал под стол, и поэтому, почти всегда оставался трезвым с ясной головой.

         В отличие от него я любила шумные компании, где можно выпить, потанцевать, посмеяться над различными шутками и анекдотами, и конечно петь под караоке.

         Моим плюсом было то, что я не курила, от слова – никогда. И это очень нравилось моему ухажеру. А еще ему претило, что я не ругалась матом.

         Про обед я не забыла, но из-за длительной дороги на него совсем не осталось времени, поэтому за стол я садилась сильно проголодавшейся.

         Мужчины открыли бутылки с шампанским, и не успела я предупредить, что не пью его, как мне вручили полный бокал. Возражать  не стала и чтобы не привлекать к себе внимания, выпила вместе со всеми. Не успела положить салатик в тарелочку, как прозвучал следующий тост, и все подняли бокалы. Тут я хотела увильнуть и пропустить возлияние, но кто-то заметил мою уловку и громко, чтобы все слышали, обвинил меня в неуважении начальства, и тут же подали полную рюмку водки.

         "Вот же старый хрыч", – отметила про себя, потому что это был заместитель директора Валера.

         Взяв емкость, хотела просто немного подержать, а потом поставить, но увидела, что за мной пристально следят выпила сразу и до дна. Едва успела схватить с тарелки кусочек колбаски и положить в рот, как передо мной вновь оказалась наполненная рюмка. Зазвучали аплодисменты оратору очередного тоста и присутствующие мгновенно опустошили сосуды. Ну конечно же не без моего участия.

         Мужчины зашевелились желая покурить и пошли в курилку, а вместе сними некоторые дамы.

         "Наконец-то можно спокойно поесть"– успела только подумать. Но кто мне даст. Подсела начальница отдела и начала задавать вопросы про результаты поездки.

         – Ларис, давай завтра, то есть в понедельник, так есть хочу, целый день ничего в рот не брала, – думала разжалобить. Но куда там.

         – Аллочка, в рот будешь брать дома, сама знаешь у кого, – сказала многозначительно эта зараза и зыркнула в сторону директора.

         "Ах, вот оно что? Да вы девушка завидуете, что из большинства разведенок нашего женского коллектива, Юра предпочел меня" – догадалась я.

         – Ларочка, расслабься. Сегодня такой день замечательный. Днюха у шефа, а ты про работу. Обещаю, что в понедельник утром, на твоем столе будет лежать письменный отчет о результатах командировки, – уведомила женщину прожевывая бутерброд и красной икрой.

         – Ловлю на слове, – сказала стерва. Величаво встала и тоже пошла в курилку, хоть и дымила очень редко, но, как я заметила, туда только что ушел шеф. ­

         – Крыса! Лариса-крыса, – прошептала я и приступила к трапезе. – Слава тебе яйца, что ушла. Надо быстрее покушать, а то ведь сейчас прибегут – водка греется.

         И действительно, курящий коллектив, возвращался, усаживался на свои места и хватался за наполненные рюмки, чтобы снова произвести возлияние в честь директора.

         Обвела взглядом сидящих, и заметила, что в данный момент пустовали места Юры, его зама Валеры и стервы Лены.

         "Расслабляетесь? Ну что ж – расслабляйтесь! Тогда и я буду расслабляться", – решила для себя.

         Не дожидаясь пока прозвучит очередной тост восхваляя достоинства директора,  чокнулись с соседкой и выпили до дна. Водка действительно стала чуть теплее и неприятное послевкусие, захотелось запить или заесть. Взяла пакет с виноградным соком, налила в стоящий рядом бокал и сразу все выпила. И только потом, заметила надпись – вино.

         "Блин! Как это я оплошала. Не прочитала даже, а налила и сразу выпила и даже не принюхалась. А теперь надо закусывать быстрее, в желудке может образоваться такая смесь, что страшно подумать, какие последствия могут быть".

         Когда вернулась "святая троица", я наконец-то почувствовала сытость и мне захотелось танцевать.

         Кто-то догадливый включил магнитофон через колонку и зазвучала музыка, да так громко, что сидящие прекратили разговоры, подняли головы и посмотрели на виновника шума. Конечно же, это был наш айти-специалист Дима, или, как мы его называем – айтишник. Хороший мальчик, не женат, и никому из женщин, кроме меня, не выражает симпатии, а еще проявляет особый интерес, не тот, что называется производственный, а  платонический. Жаль, что младше, а так, можно было бы и замутить.

         – Друзья, – Дима чуть приглушил звук и объявил. – Думаю, закуска со столов никуда не денется, а водочку необходимо немного охладить. Пока она охлаждается, предлагаю немного потанцевать.

         Парень отложил микрофон и под завистливые взгляды женской половины коллектива, подошел ко мне и галантно предложил руку. Может кто-нибудь бы и отказался, но только не я.

         Как Дима владеет в танце телом партнерши я уже не единожды убедилась.          В сильных руках молодого человека, во мне будто просыпалась какая-то сущность, которая то ластилась к партнеру, то отстранялась и манила, чтобы ее снова взяли в кольцо рук. 

         Что мы творили на глазах у всех. Иногда я представляла, что Дима, вовсе не партнер, а шест пилона, вокруг которого я хожу сексуально выставляя свои выпуклости и завлекая мужскую половину.

         Когда я впервые так станцевала, не поверила своим глазам. Меня обступили сотрудники и благодарили за необычное исполнение танца, который не вписывался в стандарты. После этого, мужчины чуть ли не в очередь выстраивались чтобы со мной станцевать, а женщины – с просьбой научить их немного двигаться. Но, если кому от природы не дана пластика, тут увы никто не поможет. А уж тем более – я!

         В какой-то момент почувствовала пристальный взгляд. Да кто бы сомневался? Юра собственной персоной. Около него сидела Лариса и что-то лила в уши моему любовнику, но он только делал вид, что слушает, а все его внимание было приковано ко мне.

         Вот уже три года, как мы кувыркаемся, но он ни разу не вывел меня в ресторан. Даже в какое-либо маленькое кафе мы не могли без страха войти, чтобы не быть застигнутыми его женой или старшей дочкой.

         Скоро будет пять лет, как я ушла от мужа и уехала в другой регион. Дочке Аленке в это время было одиннадцать лет и ни о каких мужиках даже и речи не было. Но они, словно мухи на мед слетались манимые моей харизмой. Ни с одним я не общалась больше недели. Некоторые были хороши в постели, могли довести чуть ли не до обморока, но в жизни, полные бестолочи. Ни один не мог поменять кранбуксу или прокладку на кране. Им легче было купить новый смеситель и пригласить или нанять сантехника. Я с такой работой справлялась легко и не понимала этих неумех. Короче, пути наши расходились по моему настоянию.

         Я и от мужа-то ушла из-за того что он был криворуким. Но сколько было гонору, а еще больше ревности, последствием которой становились скандалы. А все из-за того, что я не белоручка и сама чинила кран в ванной или  бачок унитаза,  который подтекал почти год.

         Первый год после развода, дочка металась то к отцу, то ко мне, но когда он привел в нашу, теперь уже его квартиру, женщину, решила жить со мной и изредка навещала  своего любимого папу. 

         Мои терзания от одного мужика к другому продолжались больше года, пока я не нашла достойную работу в строительной компании, которую возглавлял Юра.

         С Юрой мы начали встречаться не сразу. В новом коллективе меня приняли, но директор требовал, чтобы я в конце каждого рабочего дня – отчитывалась ему о проделанной работе. Я предлагала ему излагать отчеты на бумаге, но, по-моему, он меня не слышал. Позже, я поняла почему: таким образом он прощупывал почву, как ко мне подкатить. По идее, отчитываться я могла и начальнику отдела и главному инженеру, ну в крайнем случае заместителю директора, но Юра при всех на планерке объявил, что каждый день в конце рабочего дня ждет меня с отчетом о проделанной работе.

         Лариса, она уже тогда была начальником отдела, злилась на меня и гоняла по объектам, как сидорову козу. Ну, а я и не возражала. Чем сидеть в кабинете чаи распивать, да сплетни слушать, лучше в трамвае потрястись,  книжку в это время почитать,  тем более, что проезд оплачивался.

         Так я и моталась целый год, пока не произошло чрезвычайное происшествие. Возвращаясь в очередной раз с объекта, почти перед офисом, меня слегка сбила машина. Каких-либо повреждений конечностей не было, но сотрясение я заработала. Никогда не догадаетесь кто был виновником. Да!  Конечно же  – это был Юра! Наш директор. И в больницу доставил тоже лично он на своем новом автомобиле, который купил несколько дней назад.

         Целый месяц провалялась в больнице. Хорошо были каникулы и Аленка гостила у отца. При оформлении в приемном покое в карточке не стала указывать травму с участием автомобиля, ни к чему лишние разборки, указала, что упала, запнувшись о бордюр.

         Вот после этого случая Юрий зачастил сначала в больницу, ну а потом, после выписки уже и на квартиру.

         Ну, а когда он затащил меня в мою же постель,  я даже не сопротивлялась. А кто бы отказался? Так и стали встречаться. Квартиру я снимала, и он как истинный джентльмен, оплачивал мои расходы, а я и рада была.

         Нового друга мамы, дядю Юру, Аленка приняла без лишних вопросов. Ей он понравился сразу, потому что купил ноутбук, который я не могла себе позволить. Мне и на работе хватало, а ей уже нужен был для школы то реферат написать, то какую-либо информацию по истории или географии найти, то по скайпу с папой пообщаться, да и чего скрывать в игры поиграть.

         На работе долго никто не знал, что мы стали встречаться и даже не догадывались. Пока Юра своим поведением не выдал наши отношения.

         Как-то в очередной раз через секретаря, он вызвал меня в кабинет, а когда я вошла сразу полез целоваться. Про дверь, оба забыли. Конечно, если бы он ее запер, то вопросов было бы еще больше. А так, пока мы уплывали от лобызаний, в кабинет не стучась вошел заместитель Валера, а увидев целующегося директора, нисколько не смутился. Но зато смутилась я, отстранилась от Юры и выскочила из кабинета. Мой растрепанный вид и припухлые губы говорили сами за себя. Секретарь кинула на меня взгляд и улыбнувшись снова уставилась на экран монитора. Зато в кабинете, мне чуть допрос с пристрастием не устроили. Но я стойко собрала вещи и ушла домой.

         После этого случая жена Юры зачастила в офис к нему в кабинет и никого не стесняясь, правда за закрытой дверью, устраивала скандалы. По разговорам сотрудников я поняла, что она догадывается, что он ей изменяет, но не может поймать на горячем. Говорили, что в семье у них давно разлад, и Юра несколько раз уходил из дома, но потом возвращался, потому что жена ходила за ним по пятам и требовала, чтобы он вернулся. Что оставалось бедному мужику?

         Вот и сегодня, когда она накрывала столы, чуть плешь ему не проела своим ворчанием. Хорошо меня не было, а то чует моя пятая точка, не миновать мне разборок с разъяренной фурией.

         Не успела я оттанцевать с Димой, как почти на ходу меня подхватил Миша – главный инженер, которого я не видела сначала посиделок. Видимо тоже на объекте был. По-моему он даже не успел за стол сесть и выпить за здоровье именинника, а сразу, как увидел танцующую меня, решил подвигаться с лучшей дамой коллектива, как он меня называл, а уже потом и на грудь принять.

         Ну и Дима далеко не ушел. Вот и кружилась я от одного партнера к другому. Если бы не мой с детства разработанный вестибулярный аппарат, сидеть бы мне на диване и держаться за голову. Глядя на нашу троицу стали подтягиваться и другие сотрудники. Айтишник, он же и ди-джей, всегда ставил музыку с длинным звучанием, после окончания  которой хочется выпить чего-нибудь холодненького.

         Оттанцевав еще пару танцев с другими мужчинами нашего коллектива прошла к своему месту, но оно было занято. Меня окликнули и помахали рукой с другого конца стола.

         Прищурив глаза разглядела нашу Надюшку из отдела кадров. Хорошая женщина, только несчастна, так же, как и многие из нашего коллектива. С удовольствием подсела к ней. Она сразу же протянула мне стопку и по-моему это был коньяк.

         – Аллочка, давай выпьем за мой развод, – предложила Надя, опрокидывая очередной стопарик. – Нас вчера развели. Суд был. Какой он гад оказался. Двадцать пять лет прожили, думала душа в душу, а он – скотина, гулял на право и на лево. Дом тайком построил и на любовницу записал, а теперь к ней уходит. Алла, жить-то теперь как? Старшая дочь его поддерживает, к нему ушла. Я с младшей осталась. Сказал, что и квартиру будет делить. Только я ему шиш показала. Квартиру ему ­– подлец!

         Мне не приятно было слушать чужие переживания, своих хватает, но все же выпила с ней за компанию и обняла женщину и погладила по спине.

         – Ничего, Надюшка, будет и на нашей улице праздник.

         – Ал, ты в это веришь? ­– продолжала коллега.

         – Будет! – поспешила успокоить женщину. – А как жить, если не верить? Я, например, только и живу, потому что верю, и даже более этого знаю, что еще буду счастлива. И ты, Надюшка, тоже будешь счастлива. Хочешь, давай еще выпьем?

         – Хочу. Только с тобой. Ни с кем из них, – Надя обвела взглядом сидящих за столом. – Все сплетники и завистники. Ал, знаешь, как тебе наши бабы завидуют. Боюсь, как бы его жене не донесли. Будь с ним поосторожнее.

         Мы выпили еще по одной, а потом еще по одной. Не сказать, чтобы я была пьяной, но чувствовала, что алкоголь начал действовать.

         Посмотрела на коллектив, выискивая Юру, но не среди сидящих за столом, не среди танцующих его не было. Может в кабинете с главным инженером сидит или с заместителем? Не стала вдаваться в подробности. Встала и пошла танцевать, потому что Дима поставил такую музыку, под которую  не только я захотела подвигаться, но и все присутствующие.

         Места было мало, но от этого становилось даже веселее. Танцующие, словно дорвались: терлись друг о друга спинами, грудью, другими конечностями. Музыка завораживала, увлекала, уносила по волнам расслабления и неги.

         Если бы сейчас сюда зашел кто-нибудь посторонний, то он бы точно сказал, что мы все под кайфом.

         Музыка звучала беспрерывно, и никто не хотел садиться за стол, а желающие выпить, просто подходили к напиткам, пили продолжая двигаться и не закусывая возвращались в круг.

         Не помню, сколько раз подходили ко мне танцующей, предлагая выпить и наверно я не отказывалась, потому что сейчас находясь неизвестно где, я снова попыталась что-то произнести, но из-за сухости во рту только и прозвучало:

         – М-м-м-м...

         ­– Мам, хватит мычать, – услышала я голос Аленки. – Давай уже вылезай из шкафа.

         "Шкафа? Вот черт, как я здесь оказалась? Какая стыдоба. Как перед дочкой неудобно. Но все же, как я сюда попала?"

         – Дочь, а где дядя Юра? – спросила, на крайний случай, и попыталась вылезти из плена шкафа.

         – Ушел. Сразу, как тебя привел, вернее притащил, так сразу и ушел.

         – Притащил? ­– прошептала, пытаясь распутаться.

         – Да. Вдвоем еще с каким-то мужиком, по-моему с вашей работы.

         – Дочь, я что такая пьяная была? – не поверила я Аленке.

         – Мам, пьяная не пьяная, я что тебя обманывать буду? – продолжала дочка. – Ты давай уже вылезай, разденься, да в душ сходи. От тебя такое амбре идет, хоть из комнаты убегай.

         – А ты мне расскажешь, почему я в шкафу оказалась? Вообще ничего не помню. Надо же было так напиться, – сетовала выбираясь из платяного шкафа.

         Ну вот и долгожданный свет. Всего-то надо было снять платье, которое почему-то было задрано и закрывало лицо. Платье-то я сняла, а когда опустила глаза на ноги, чтобы посмотреть, почему они у меня не двигаются, чуть не упала на месте. Колготки были спущены ниже колен и этим сковывали движение. Проверила трусики – на месте и чистые.

         – Дочь, принеси воды попить, пожалуйста, – попросила Аленку, не в силах двинуть ни рукой ни ногой. – Чувствую сама не дойду. Это же надо было так напиться. Я хоть дома раздевалась?

         – Дома, – доча неохотно, но молча, встала и пошла на кухню за водой. – Мы хотели помочь, но ты брыкалась, вырывалась, говорила, что сама справишься. К шкафу подошла, дверь открыла и завалилась. Я хотела тебе помочь от туда выбраться, но дядя Юра, почти оттолкнул меня. Запихал туда твои ноги и дверь прикрыл, сказал, чтобы я тебя не трогала. Мам, мне его поведение совсем не понравилось. Всегда спокойный, рассудительный, а вчера, такой злой был, ужас. А еще, он сделал... но впрочем сейчас в зеркале все сама увидишь.

         Дочка подала стакан воды. Подождала когда я допью и протянула зеркало.

         – Блядь – это я? – была моя первая фраза. – Это кто же сделал со мной? На работе подобного не было и близко. Все пили и танцевали. И Юры уже не было. И только последняя фраза дочки: ... он сделал, отрезвила меня.

         То, что я увидела в зеркале разбило все мои представления о его порядочности и уважении к этому человеку. Мое лицо было разрисовано черным, даже не фломастером, а маркером, который хрен отмоешь.

         Под носом усы, как у гусара, которые закручивались на щеках. Бородка, как у мушкетера, а брови, как у бывшего главы правительства. Опустила взгляд ниже. О Боже! На груди красовался мужской член. А через всю грудь надпись "Не забуду мать родную". Глянула на руки и обомлела, свастика и еще один рисунок, который больше соответствовал бывшему зеку.

         "Боже, неужели это сделал человек, которого я почти любила. Вместе с которым строили планы о долговременных отношениях. Как он посмел? И когда он это сделал? Наверняка в машине, пока домой вез. Дома бы дочка точно не дала, чтобы такое с ее матерью сделали."

         Я не нашла слов, а просто открыла рот и завыла, как сирена.

         Дочка испугавшись моей реакции, подскочила ко мне, обняла и заплакала вместе со мной, гладя по волосам, успокаивала:

         – Мамочка, родненькая, успокойся, только не плачь, прошу тебя. Он мне вообще никогда не нравился. Только когда ноутбук подарил, вроде лучше  стал на какое-то время.  Давай уедем в другой город, чтобы его вообще никогда не видеть.

         Нет! Плакать и рыдать я не буду.

         – Нет, дочь, никуда мы уезжать не будем. Но отношения с этим скотом разорвем. Все! Считай, что его в нашей жизни больше нет и никогда не было! А сейчас, подай мне пожалуйста жидкость для снятия лака и ватные диски, и помоги оттереть эту гадость.

         Вдвоем, с надписями справились быстро. Я сходила в душ, надела чистое белье, поела горячего супчика и завалилась на диван – разболелась голова.

         Вчерашний случай, чтобы я так напилась и ничего не помнить, произошел впервые.

         Да, корпоративы и посиделки случались и раньше, но чтобы так ужраться, что меня два мужика тащили – это нонсенс.

         К моей радости меня не мутило, и я могла спокойно лежать и вспоминать, что такого могло произойти, что напилась в зюзю.

         Хорошо помню, что сидела с Надюшкой, оплакивая нашу бабскую долю. Конечно, много танцевала и конечно пила. Пили все!  Было очень шумно и весело!

         Потом к нашей компании прибыло. Приехали заведующий гаражом Анатолий и главный бухгалтер Татьяна. Все знали, что у них роман, хоть у обоих за плечами семьи. Толик был младше Татьяны, но, ни его, ни ее это не смущало.

         Таня имела чуть полноватую фигуру при низком росте, но ее голубые глаза и легкие кудряшки, создавали образ миловидной дамочки. Она жила с мужем пьяницей, и тот ее частенько поколачивал. Когда наша Танюшка, в очередной раз, пришла на работу с синяком под глазом, Анатолий сходил к ней домой, и, таких дюлей, задал мужику, что у того пропало желание избивать жену, если не совсем, то надолго.

         Опоздавшей паре налили по штрафной рюмке, потом, еще по одной. Вскоре, убедившись, что пара не отказывается пить и закусывать, оставили в покое.       

         Толик в отличие от Танюшки был высок, черноволос и красив – настоящий казак. Он любил всех женщин в коллективе, те есть  уважал, и в любой момент без всяких поползновений и непристойных предложений, мог прийти на помощь, а еще – он любил танцевать.

         Дамы нашей организации всегда с удовольствием танцевали с ним, потому что, в конце танца, он брал партнершу на руки и кружил, а она от этого млела. Не каждый день получали такую роскошь. Вот и в этот раз мы с ним танцевали, как никогда.

         Толик уже был хорошо выпивши, и немного не рассчитал, когда меня кружил. Его повело на стол, и хорошо я успел стать ногами на стол, а то бы сидела попой в тарелках.

         Все увидев меня на столе, видимо не так поняли и стали хлопать в ладоши, а я и рада стараться, решила устроить, нет, не стриптиз, показательный танец для всей публики.

         Еще и Дима добавил жару в подвыпивший коллектив, включив какую-то восточную музыку.

         Ах, как я танцевала! В какой-то момент увидела, что мой танец снимают на камеру телефона, решила не ударить лицом в грязь, а оттанцевать так, чтобы не стыдно потом было, даже если и выложат в интернет.

         Вспомнила, что когда меня сняли со стола,  подошла Лариса и таким, сволочным голоском проблеяла:

         – Ну что, брошенка, дождалась? А Юрочка-то домой уехал. Так что на большее не надейся. Он всегда возвращается домой, к своей, хоть и ворчливой, но родной жене.

         – Не очень-то и нужен был, – ответила так тихо, чтобы слышала только она, но, по-моему, наш разговор стал достоянием всего коллектива.

         Я старалась держать себя в руках, чтобы не вцепиться в волосы обидчице. Никогда не была сторонницей разборок между женщинами с помощью рукоприкладства, но в данный момент кулаки чесались. Поэтому, просто ушла в дамскую комнату.

         Слегка освежилась прохладной водой и, высунув лицо в открытое окно, подышала свежим воздухом. Начинались сумерки, но я все же сумела рассмотреть Юру в его любимой голубой рубашке. Он стоял около своего автомобиля и... целовался с Ларкой, при этом захватив ее в кольцо рук. Я видела, что он был непротив, а наоборот, ему все даже очень нравилось.

         И такая меня жалость к самой себе взяла, что со слезами на глазах вышла к коллективу. Подошла к столу и выпила, кем-то поднесенную стопку водки. Слезы уже ручьями текли по щекам, а тут еще Дима песню грустную о любви поставил, что меня совсем добило. Ко мне подошли девочки, увели в кабинет, усадили на диван и стали успокаивать. А мне от этого еще горше стало.

         Потом кто-то принес бутылку водки, и мы без закуски, по кругу распили ее прям из горлышка, при этом, вспомнили, сколько бед и несчастий нам принесли эти несносные мужики-бабники.

         Все! После этого в моей голове как будто выключили свет. Ничего не помню. Может быть еще пила, уже не осознавая зачем. Может, прикорнула на этом же диванчике, где меня  и нашел Юра, решив увезти домой. Скорее всего, так оно и было, иначе, когда бы он успел меня разрисовать. Дома я таких маркеров не держала, в машине, думаю, они тоже ни к чему. Ну, есть еще один вариант: он это сделал в машине, захватив карандаш из кабинета. Вот уж отвел душу.

         Ну что ж, пришло время – отвести ее и мне.

         Как раз, в это время, раздался звонок  и, не дождавшись ответа, кто-то стал колотить в дверь. Мы с дочкой замерли, задержав дыхание. Аленка подбежала к окну и прошептала:

         – Мам, Машина дядь Юры во дворе стоит, наверное, он приехал и ломится в дверь.

         – Солнышко, пожалуйста, открой ему, не хочу его видеть.

Аленка вышла в прихожую и, повозившись с замком, открыла входную дверь. Вошедший, что-то шепотом спросил у дочки, и она так же шепотом ответила. Я не видела, кто пришел, но всеми фибрами души – догадывалась.        Конечно, за три года мы успели привыкнуть друг к другу. Я уже по шагам могла определить, что это Юра ходит по квартире. Вот и сейчас, слегка шаркая,  вошел: два в одном флаконе – мой любовник, он же директор. В руках он держал огромный букет! Нет, не роз! Хризантем! Огромные белые хризантемы шапками – мои любимые!

         – Аллочка, любимая, прости! – начал с порога мерзавец. – Моя королева! Не вели казнить, вели миловать!

         – Что? – возмутилась я, вставая с дивана, принимая букет из рук, теперь уже бывшего любовника. – Помиловать? Нет! Никогда! Казнить и только казнить!

         Во мне проснулась фурия. Схватив букет, начала отхаживать подлеца, как банным веником. Юра, едва успевал прикрывать: то лицо, то голову, то глаза.

         – Сволочь! – остервенело хлестала и приговаривала. – Скажи спасибо, что не розы! Унизить меня перед дочерью. Перед моей крошкой. Ломать ей психику? Не позволю! Вон! Чтобы духу твоего тут не было! И тапки свои не забудь. Вон из моей жизни. Забудь! Слышишь, забудь, все, что между нами было и не смей здесь появляться! Даже к порогу не подходи! НЕ-НА-ВИ-ЖУ!

         – Аллочка, лапочка, – пытался что-то промямлить Юра. – Прости меня. Я – осел! Только сейчас понял, как ты мне дорога. Я вчера от жены ушел! Поэтому из офиса уезжал, чтобы решить этот вопрос. А приехал, как тут же Лариска подскочила, целоваться полезла.

         – Козел ты, а не осел! – подтвердила его животную ипостась. – И не трогай, это бедное животное. Думаешь я не видела, что вы не просто целовались, а зависли в длительном засосе! Думаешь, я сейчас из-за ревности? Ошибаешься! Меня душит злость! Как ты посмел меня раскрасить, да еще и маркером.

         – Аллочка, – улыбался Юра. – Оказывается, у тебя нет чувства юмора. Было же весело?

         – Ах! Тебе повеселиться захотелось? – стоя у распахнутой двери. – Иди – веселись, с кем хочешь, только не за мой счет. Еще раз говорю, вон! И в понедельник не жди меня на работу, я увольняюсь.

         – Аллока, как директор тебе говорю, что по закону ты должна отработать две недели.

         – Знаю я эти законы – на усмотрение администрации. И не смей еще какие-либо законы отыскать. Пожалуюсь в надзорную службу! Все! Разговор окончен. Больше нам не о чем с тобой говорить. Для меня ты теперь – никто! – закончила, выталкивая Юрия на площадку. Закрыла за ним замок, прижалась спиной к двери, да тут же, и стекла по ней, не в силах вернуться в спальню.

         Было морально плохо, очень плохо. Душили слезы, но никак не могли прорваться наружу. Подошла моя девочка и присела рядом.

         – Мамочка, родненькая успокойся, все позади, – и уже весеелее Лихо ты его отходила, его же букетом. Лепестки по всей квартире лежат как будто снег.

         – Ох, доча, это только начало. Он еще мне попьет кровь. Надо увольняться, но при этом не ходить на работу. Как это провернуть ума не приложу.

         – Мам, а ты вызови врача на дом, вернее я вызову, – пыталась успокоить меня кровиночка. – Они, когда домой приходят к больному, сильно не заморачиваются. Скажешь, что с вечера была высокая температура, а с утра – легкая. Сильное недомогание, ломота в теле, голова болит и горло першит. У меня сколько раз прокатывало, а тебе тем более поверят.

         – Ах, ты ж инфлюэнцесимуленцепритворенцелодырит, – потрепала по голове Аленку. – Дело говоришь. Так и поступлю. А сейчас все-таки напишу отчет о поездке, а то меня ведь начальница и дома достанет. И позвоню Надюшке из отдела кадров, узнаю у нее, как все провернуть. Пойдем, приберем "снег", а то потом в грязь обратится.

         Убрали с дочкой распотрошенный букет, перекусили и занялись своими делами.

         Дочка делала уроки и иногда переключалась на игру онлайн.

         А я – написала отчет, отправила  его на электронную почту начальнице и со спокойной душой взяла книжку, которую приобрела на распродаже.          Этот ранее незнакомый жанр фэнтези очень увлек, и у меня даже небольшая библиотека появилась.

         Особенно нравились книги про попаданок. Вот кому трудно, так это им! Вырваться из привычного жизненного круга, очутиться в чужом мире, с другим менталитетом. Хорошо, если девушка попадала в Академию, а ведь некоторым: и рабство пришлось испытать, и встречи с оборотнями, и с драконами.

         Иногда читала про переселение душ. Это были девушки, иногда женщины старшего возраста, а бывали случаи, дамы пожилого возраста.

         А самое главное, почти все истории заканчивались хеппи-эндом, и я от души радовалась за девушек.

         Произведение, что сегодня держала в руках гласило об очередной девушке-попаданке в тело ведьмы, приговоренной к сожжению. Во время этого действа, девушка сгорает и превращается в феникса – птицу с огненным оперением.

         Слезы навернулись на глаза, не в силах дальше читать подняла голову. Дочка, заметив мои глаза наполненными слезами, нахмурилась.

         – Мам, ты опять о нем? Ты же уже большая девочка, и давно должна понять, что ни один этот подвид не стоит наших слез.

         – Что? – удивилась я, забыв про слезы. – Это что, яйцо курицу учит? Доча, тебе же только шестнадцать? Или..., это то, о чем я подумала? Ты что уже тоже успела испытать разочарование?

         – Вот именно, мамочка – шестнадцать. И ты не ошиблась. Ой! Но это не то, о чем ты сейчас успела подумать. Успокойся. С мужчиной я еще не была.

         Я облегченно выдохнула. Надо же, а я и не заметила, как дочка выросла. Забыла, как сама в этом возрасте, ребятами крутила.

         Столько предложений о дружбе было, а лишь исполнилось восемнадцать, замуж вышла. Да вот только не сложилось у нас, через три года разошлись. И с Аленкиным отцом тоже разбежались.

         Наверно я слишком требовательная к мужчинам, хочу романтики, цветов, подарков и обязательно уважения. Да и кто же этого не хочет? Но, ни один из мужей не удовлетворил моих требований. Зато я чуть ли не выкладывалась для них. А надо ли было?

         – Ален, а ты читала такие книги, – подняла и покрутила издание. – Фэнтези, про попаданок.

         – Конечно, мам, – ответила доча, не отрываясь от игры. – Я даже сейчас  в подобную играю. И представь, моей героине, имя твое дала – Алла.

         – У нас есть что поужинать? – поинтересовалась на крайний случай. – Или мне вставать готовить?      

         – Мамуль, чего тебе не лежится? – спросила Аленка и посмотрела недоуменно на меня. – Когда у нас ничего не было на ужин? Может быть, ты, хочешь чего-нибудь особенного? И перестань суетиться, я и сама могу приготовить, например: картошечки на сале или яичницы?

         – Солнышко, ты у меня такая умница, – похвалила кровиночку. – Давай яйца с салом сделай, а я Надюшке позвоню, почву прощупаю.

         Дочка тут же поставила игру на паузу, подскочила ко мне, обняла и чмокнула в щечку.

         – Фу! – скривилось чадо, и помахало ладошкой перед носом, разгоняя неприятный аромат. – От тебя еще так перегаром несет. Надо покушать и молока попить. И конечно еще поспать.

         – Поспать? А что я ночью буду делать?

         Аленка упорхнула на кухню, а я взяла телефон и набрала Надюшку. Не сразу, но мне ответили.

         – Да... – раздался тихий, усталый голос подруги. – Аля, я поняла, что это ты. Но честное слово сейчас не могу ответить. Давай завтра созвонимся. Лучше в обед. Все вопросы потом...

         Отстранила трубку от уха и посмотрела на молчаливый экран. Глубоко вдохнув, накинула коротенький халатик с павлинами, и пошла на кухню, откуда по всей квартире распространялся аромат жареного сала.

         Дочка в наушниках крутилась у плиты, плавно покачивая бедрами. Я подошла к ней и, обняв сзади, стала двигаться в такт. Иногда, мы устраивали танцульки, и я видела, что в скором времени, дочка переплюнет меня в пластике движений.

         От вида шкварчащего сала на раскаленной сковородке, потекли слюнки. Пока дочка переворачивала поджаренные ломтики бекона, разбила к ним яйца по два на порцию, подумав, добавила еще по одному. Аленка, убавила пламя на минимум, и развернулась к столу, где уже стояли приборы на две персоны.

         – Мамуль, присаживайся, – указала дочка на стул. – Так уж и быть поухаживаю за тобой. Может по бокалу сухенького?

         – Ты уже вино употребляешь? – недоуменно посмотрела на дочь.

         – Мам, – Аленка посмотрела на меня так, как будто у меня сдвиг по фазе. – Это ты вино, а я вишневый сок – он же по цвету один в один, – продемонстрировала пакет с соком и бутылку с красным. – Ну, ты дозвонилась Надюшке?

         – Да, – кивнула, подтверждая. – Ей сейчас некогда, чтобы завтра перезвонила. Давай уже поедим. Заманила мать ароматами, а есть – не даешь!

         Аленка подхватила сковороду и поставила на середину стола. На латке, в окружении поджаренного сала, на шести белках яиц на нас смотрели яркие желтки. Вкуснота!

         Расправившись с яичницей и, запив ее бокалом красного, убрала посуду в раковину. Сначала хотела оставить до утра, но поменяла решение и вымыла ее, убрав в сушилку.

         Вернулась в комнату к дочке. Похоже, она вошла в раж, и продолжала извиваться под музыку, прикрыв глаза. Мешать не стала. Огибая стол, прокралась к кровати и осторожно легла, стараясь, чтобы не скрипнул матрас.

         Закрыла глаза, погрузилась в размышления: что предпринять, чтобы уволиться без отработки.

         Да, вариант с больничным подходил больше всего. Вот только не хотелось мелькать в офисе. Ну не хочу я видеть эту шмару Ларису, подлеца Юру и его прихвостня Валеру.

         Коллектив, в общем-то, не плохой, и если бы, не отдельные особи, работать можно было бы.

         Потихоньку дочка угомонилась и тоже легла. Завтра воскресенья, и это единственный день, когда мы позволяли себе понежиться в кроватке. Особенно теперь, когда дверь для Юры закрыта навсегда. Больше не надо вскакивать раньше всех, и варить ему кашку на воде, так как у "нас" повышенный холестерин и уже был приступ стенокардии.