"Аромат любви" от сударыни-попаданки

Варя

Мне снился удивительный сон. Я покачивалась на тёплых волнах, наслаждаясь нежными ароматами. Солнышко ласкало кожу. Наверное, я в раю…

— Антип, ты не связал её, что ли? — возмущённый бас нарушил моё умиротворение. К горлу подступила тошнота, и я еле сдержала позыв.

 — Дык велено из неё утопленницу сделать, — неуверенно проблеял второй мужик. — А если связать барышню, кто ж поверит, что она того… сама в реку кинулась?

— И то верно, — задумался подельник. — Ладно, пущай лежит. Я хорошо её хлорофоро… хлоро… в общем, гадости этой дал надышаться. Она долго ещё не очухается. А то Щедрина не заплатит нам остаток, ежели кто усомнится, что девица не сама в реке утопла. Щаз дойдём до места, где поглубже, и поминай как звали. 

Я едва не выдала себя, услышав знакомую фамилию. Щедрина Алевтина Эдуардовна — моя родная тётя, точнее Варвары Бахметевой, в чьё тело я попала два года назад. И кажется, родственница серьёзно взялась за племянницу, наняв бандитов. Ох и жадная баба, особенно до чужого наследства. 

Июльское солнце припекает кожу на щеке, где-то вдалеке птахи щебечут, скрипит уключина, слышен плеск воды. И вот лежу я в неудобной позе с согнутыми ногами на дне лодки, покачиваясь на волнах, на волоске от смерти. Хорошо, что эти душегубы меня не связали. Есть шанс улизнуть. Например, броситься в воду, если я, конечно, доплыву до берега. Плаваю я так себе.

— А вдруг уже померла девица-то? — засомневался один из похитителей. 

— Да не, живая она, — задумчиво ответил второй.  — Не боись, Антип. Аптекарь сказал, что человек будет просто крепко спать.

Меня легонько ткнули локтём в бок. Может, подскочить и броситься в воду, крича во всё горло «Спасите!»? Только вряд ли рядом есть хоть одна живая душа, кроме этих душегубов. Да и момент подходящий нужно выбрать, а то меня прикончат сразу. 

«Соображай, Варя!» — я тихо лежала, а в голове проносились роем мысли. За два года уже привыкла к чужому имени. Теперь я не блондинка Валерия Гаева из двадцать первого века, а юная рыжеволосая барышня из девятнадцатого столетия. 

В памяти всплыл момент из прошлой жизни, как я шла по вечерней Москве, любуясь цветными огнями. Не так давно отгремел Новый год. А у меня рот до ушей — я наконец-то стала старшим продавцом-консультантом в элитном парфюмерном магазине. Мечтала о том, как сниму квартиру поближе к работе и забуду, что такое общежитие. Но судьба распорядилась иначе. Был жуткий гололед, я переходила по зебре дорогу, и в этот момент раздался скрип тормозов. Грузовик нёсся прямо на меня, и огромные колёса подмяли под себя моё хрупкое тело. 

Помню резкую боль, темноту и холод, а потом яркий свет, прямо как в кино, от него стало так хорошо и спокойно. И я очнулась в холодной пустой комнате под белой простыней. Жуткий кашель вырвался из моей груди. Истошный женский крик «Барышня жива!» навёл шороху в больнице, где лежала умирающая Варвара Бахметева. 

Первое время я пребывала в шоке, не понимая, как очутилась в прошлом, в одна тысяча восемьсот восемьдесят девятом году, в теле будущей выпускницы Московского Мариинского училища. Не найдя объяснения, решила, что высшие силы дали мне второй шанс, который я точно не упущу.

— Ну всё, Антип, готовься, — снова раздался басовитый голос. — Река сейчас повернёт, там и омут хороший будет. Столько людей в нём утопло, — он злорадно захохотал.

Ну уж нет! Я не собираюсь снова умирать! А если третьего шанса не будет? Зубами вырву право на жизнь! Я чуть приоткрыла веки и увидела перед собой сгорбленную спину бандита. Значит, второй сидел дальше и греб вёслами. Гадство! Правая стопа начала неметь от неудобной позы. 

Я напряглась, готовая вот-вот выскочить из лодки, как чёртик из табакерки. 

— Гляди-ка, карета стоит на берегу, — ахнул бандюган, который сидел ко мне спиной. Он приподнялся, качнув лодку. — Вот же нечистый его сюда занёс! — с досадой проговорил он. — Вон, барин в одних портках к воде идёт. Не иначе как купаться собрался. 

— Сядь, Демид, — шикнул на него подельник. — Придётся дальше плыть. Нам свидетель ни к чему. 

Что? Кто-то на берегу? Это же мой шанс на спасение! Сейчас или никогда! Сердце бешено забилось в груди, разгоняя адреналин по венам. Я ощутила прилив сил. Упёрлась ногами в дно лодки, руки схватили борт. Тетива решимости натянулась до упора, и я стрелой выскочила из лодки, плюхнувшись в реку не глядя.

— Стой! — опомнились бандиты. 

Длинное платье тут же намокло и потянуло меня вниз. Я еле вынырнула и что есть мочи заорала:

— Помогите! Спасите! — и снова ушла под воду. Ноги запутались в длинном подоле. Я барахталась изо всех сил. Стоило чуть глотнуть воздуха, как меня снова затягивало в омут. Лёгкие жгло от воды, которой я успела нахлебаться. Силы таяли со скоростью света. Неужели смерть снова меня догнала?

Александр

Карета тряслась по дороге всего второй час, а я уже проклинал себя за то, что вчера уехал в Лыткарино. Нужно было срочно встретиться с Савелием Куликиным, моим другом и компаньоном, обговорить заказ крупной партии мыла от перхоти, а он, как назло, уехал в деревню на именины младшей сестры. Скрепя сердце мне пришлось купить подарок девице и поехать в Лыткарино. Сава приглашал меня ещё неделю назад, но я отказался, сославшись на срочные дела. 

Жутко не хотелось встречаться с Василисой, зная, что она опять будет строить мне глазки и болтать всякие глупости. Некоторым юным особам вообще не стоит открывать рот. Я еле пережил широкое застолье — в семье Куликиных по-другому праздники они не отмечают. Выдержал натиск родственников Савелия, которые снова расхваливали девицу на выданье, открыто намекая, что желают видеть меня женихом. Я вёл себя сдержанно, не давая ложных надежд Василисе, и не притронулся к наливке, дабы не наговорить чего лишнего. Ежели решу снова жениться, то только не на ней. 

Пришлось заночевать у Куликиных, и вот теперь возвращаюсь в Москву под палящим солнцем. Больше я ни ногой в Лыткарино! 

Обливаясь потом, я сидел в карете и мечтал окунуться в прохладные воды Москвы-реки, а заметив серебристые блики, приказал кучеру съехать с дороги. Наконец-то освежусь. Как только лошади остановились, я поспешил выйти из экипажа. Берег тут пологий, самое то для купания. Пока я раздевался, обратил внимание на плывущую лодку. Два крестьянина не спеша гребли по течению, наверное на рыбалку отправились. Хорошо, что я кальсоны не успел снять; решил подождать, когда мужики отплывут подальше. 

Вдруг из лодки, как чёрт из табакерки, выскочила девица и бросилась в воду, чуть лодку не опрокинула. Рыбаки сначала растерялись, потом полетела отборная брань. 

— Помогите! Спасите! — донёсся отчаянный крик. Вот глупая, зачем в реку кинулась? 

К моему удивлению, мужики не стали вылавливать свою спутницу, а принялись быстро грести дальше по течению. Что происходит? Они её бросили? 

Где же эта девица? Что-то долго она находится под водой. 

— Святые угодники! — рявкнул я, заметив рыжую макушку и бьющие по воде руки, и бросился в реку. — Она же утонет! 

Быстро доплыл до того места, где недавно мельтешили руки утопающей, задержал дыхание и нырнул. Пришлось несколько раз погружаться, пока я не увидел в мутной воде тёмный силуэт. Схватив утопленницу под мышку, оттолкнулся от дна и всплыл на поверхность. Она уже потеряла сознание, нахлебавшись воды. Я торопился как мог и вытащил её на берег, заросший травой. 

Паники у меня не было, я знал, что делать: перевернул утонувшую и положил животом к себе на колено, принялся активно стучать ладонью по хрупкой спине, выбивая воду из лёгких. Мне повезло, девушка начала кашлять, приходя в себя. 

— Слава тебе, господи, — облегчённо вздохнул я, уложив спасённую на траву, когда вся вода вышла из неё. — Как вас зовут, сударыня? 

На меня с изумлением смотрели большие голубые глаза, и я только сейчас понял, что девушка одета не как крестьянка. На ней было розовое платье с вышивкой, правда, немного старомодного покроя. 

— Вар-ва-ра, — зашевелились дрожащие синюшные губы. Девушка судорожно смахнула с щеки прилипшую прядь рыжих волос и присела, опираясь на руки.

— Варвара, зачем вы бросились в реку, если не умеете плавать? — возмущённо вопросил я  странную барышню. — И почему те крестьяне не стали спасать вас, а спешно уплыли на лодке?

Девица опасливо посмотрела в сторону реки, её острый подбородок затрясся, и она начала рыдать, закрыв лицо ладонями. Что я такого сказал? 

— Сударыня, успокойтесь, — я растерялся, не понимая, что делать. Никогда не умел утешать женщин, а тут началась настоящая истерика. Барышня рыдала, дрожа то ли от холода, то ли от потрясения, что чуть не умерла. 

Я не смог придумать ничего лучшего, как подхватить Варвару на руки и отнести в карету. Раз спас девушку, придётся доставить её домой и сдать на руки родителям. Она прижалась ко мне, ухватившись за шею. Несмотря на то, что на ней было мокрое платье, Варвара оказалась довольно лёгкой ношей. 

— Ну и денёк, — пробормотал я себе под нос. — А ведь хотел только искупаться. 

_____________________
Дорогие читатели! Рада приветствовать вас в новой истории! 
Благодарю всех за поддержку в виде сердечек и комментариев!💗
Посмотрим на наших героев? Листайте дальше!👍

У меня для вас есть два варианта. И мне трудно определиться, в каком именно стиле делать далее визуалы героев. Реализм или Рисунок?

Сначала реализм

Александр Митрофанович Островский, 32 года, вдовец. Воспитывает сына 5 лет. Талантливый химик-аптекарь. Изобрёл мыло от перхоти, которое пользуется хорошим спросом. Благодаря этому сколотил немного капитал, теперь хочет осуществить свою давнюю мечту - создавать духи и одеколоны.

Варвара Михайловна Бахметева, 20 лет, сирота. Она же Валерия Гаева, попаданка. Год назад выпустилась из Мариинского училища. Теперь пытается выжить, так как тётушка -опекунша решила избавиться от неё и получить наследство. Арт для 2 главы



И два арта в стиле рисунка


Пишите в комментариях под книгой, какой стиль вам по душе.

Варвара

У меня началась истерика. Я смотрела на мужчину, а слёзы душили меня. Рыдала так, будто моя жизнь действительно закончилась. Даже когда оказалась в сильных руках, не могла остановиться и прижалась к обнажённой груди спасителя, сотрясаясь от рыданий. Моя соломинка оказалась довольно-таки внушительного роста и крепкой комплекции. От мужчины приятно пахло полынью и кедром, словно он только что вышел из тайги. Я уткнулась носом в его мокрую шею, вдыхая этот успокаивающий знакомый аромат. Кажется, мы уже встречались. Или нет?

— Где вы живёте, сударыня? — раздался голос у меня над ухом. 

— В Москве, — с трудом произнесла я, чувствуя, что наконец-то эмоции утихают, — на Тверской. 

Мужчина осторожно отпустил меня на землю.

— Барин, что же это делается-то?! — бородатый мужик в кафтане вертелся рядом с нами, держа в руках мужскую одежду. — Чуть ведь не утопла девица-то!

— Кузьма, успокойся и лучше помоги мне одеться, — отдал приказ мой спаситель и посмотрел на меня. — Садитесь в карету, Варвара. Отвезу вас домой.

— Что? Не хочу домой! — от ужаса ахнула я и принялась снова плакать.

— Прошу вас, садитесь в карету, — с нажимом произнёс мужчина. 

Я прямо в мокром платье плюхнулась на мягкое сиденье и, закрыв лицо ладонями, продолжала тихо реветь. Что будет, когда я вернусь домой целой и невредимой, не оправдав надежд Щедриной? Та, наверное, уже ручки потирает и радуется, что избавилась от меня. А вот не доставлю ей такого удовольствия! 

Придя в себя, я перестала реветь и только судорожно вздыхала, соображая, что делать дальше. Утром я была в конторе адвоката. Он прямым текстом мне заявил, что, если я не хочу ждать целый год, чтобы вступить в права наследования, мне нужно выйти замуж. Тогда моё наследство в качестве приданого перейдёт под ответственность мужа. А там как судьба ляжет: стерпится-слюбится или развод, после которого имущество покойного графа Бахметева станет моим в полном объёме. 

Ждать следующего мая я не могла, Щедрина меня к этому времени точно со свету сживёт. Уходя из конторы, я приняла твёрдое решение в ближайшее время выйти замуж. Приданое у меня приличное. Желающие заключить фиктивный брак с урождённой графиней точно найдутся. А в подворотне меня уже ждали. Удар по голове, и вот я теперь сижу я в карете незнакомца. Хотя стоп! Почему незнакомца? 

— Успокоились? — в карету сел мой спаситель, уже одетый, только мокрые тёмные волосы напоминали о том, что недавно мужчина нырял в реку, доставая меня из омута. 

— Спасибо, — прошептала я, смотря во все глаза на него. Вот теперь я его точно узнала! — Александр Митрофанович. 

— Простите. Мы разве знакомы? — мужчина нахмурился, разглядывая моё лицо. Карета тронулась с места, покачиваясь на рессорах под стук копыт.

— Год назад, выпускной в Мариинском училище. Вы были среди гостей. Помните? 

— Действительно, я был там, — мужчина удивлённо приподнял брови. — Погодите, вы та самая воспитанница, с которой я танцевал полонез? 

— Да, это я, Варвара Михайловна Бахметева, — кивнула я, и на моих губах растянулась глуповатая улыбка. 

В тот день на балу Островский заметил мою фигурку в белом платье возле колонны. Я хотела спрятаться от назойливого рыжего курсанта, которого навязывала мне наставница, но гость словно почувствовал, что мне нужна помощь. Вот и сейчас он спас меня. Может, это судьба? 

— Удивительно, — усмехнулся мужчина. — Как вы оказались в лодке тех двоих? И почему они не стали вас спасать? 

— Потому что они хотели меня убить, — я невольно сжала кулачки. — Подстерегли в переулке и усыпили хлороформом, чтобы утопить в реке. Вот только я очнулась раньше времени.

— Как так? Убить? — Островский недоуменно смотрел на меня. — За что?

— За деньги. Моя тётя наняла их, чтобы избавиться от меня, — процедила я, чувствуя злость. — Это уже не первая её попытка прибрать к рукам наследство моего отца. 

— Родная тётя? Ничего не понимаю, — он покачал головой. 

— Щедрина знает, что через год я вступлю в права наследования и перекрою ей доступ к деньгам, — я охотно делилась с собеседником тем, что так тревожило меня вот уже год с тех пор, как вернулась домой из училища. —  А пока она заправляет моим имуществом. 

— Вы в полицию обращались? 

— Конечно, но всё без толку. Любовник Алевтины оказался участковым приставом, все мои заявления он отклонил за неимением доказательств. Выставил меня вздорной непослушной девицей, которая не ценит заботы родной тётушки, — мне так хотелось поделиться с Островским. Вдруг он снова сумеет помочь мне.

— Ну и ситуация у вас, Варвара Михайловна, — покачал головой мужчина, задумавшись. — Говорите, это уже не первая попытка избавиться от вас? 

— Да. Зимой она пыталась меня отравить, но влила в суп малую дозу яда, боясь, что я почувствую горечь и не стану есть. Только благодаря этому я осталась жива, промучившись несколько часов судорогами в мышцах, — я поморщилась, вспомнив эти неприятные ощущения. — С тех пор я с опаской сажусь с Щедриной за один стол. И стараюсь не есть блюда при малейших подозрениях на яд. 

— На вашу тётушку нет никакой управы? Нужно что-то с этим делать. Я попробую подключить свои связи…

— Бесполезно, Александр Митрофанович, — вздохнула я. — Щедрина хитрая, не оставляет никаких улик и доказательств. А вчера она мне прямо в лицо заявила, что до следующей весны я не доживу. И сегодня утром меня поймали бандиты. 

— Вам нужно найти другого опекуна, — Островский выдал вполне здравую мысль, но вряд ли суд лишит Алевтину права распоряжаться моим имуществом.  

— Или мужа, — добавила я второй вариант. 

— Да, верно. Вы можете выйти замуж, и тогда ваша проблема будет решена, — охотно согласился Островский. 

Я пригляделась к мужчине: молодой, хорош собой. Помнится, девочки на выпускном шептались, что Островский вдовец, выходец из помещичьей семьи, владеет аптекой. И тут меня озарила идея! 

— Александр Митрофанович, а женитесь на мне! — выпалила я на одном дыхании. 

— Вы в своём уме, Варвара Михайловна? — Островский недоуменно вскинул брови. — Я вытащил вас из реки, но я не обязан на вас жениться. 

— Подумайте, это выгодное предложение, — и я начала перечислять преимущества, загибая пальцы. — Во-первых, у меня немалое наследство в виде трехэтажного доходного дома почти в центре Москвы и родового имения с обширными полями. Во-вторых, я дочь графа Бахметева, брак со мной облагородит ваш род.

Мои губы растянулись в игривой улыбке. 

— Вы единственная наследница? Выходит, если у нас родится сын, он может унаследовать титул графа? — серьёзно задумался мужчина, разглядывая моё мокрое платье в области декольте. 

Такого вопроса я не ожидала и невинно захлопала ресницами. Похоже, именно титул больше всего заинтересовал Островского. И как ему намекнуть, что я имела в виду исключительно фиктивный брак? 

Александр

Смотрю на девицу и думаю — шутить изволит. Кто ж в здравом уме будет предлагать такое первому встречному? 

— Вы единственная наследница? Выходит, если у нас родится сын, он может унаследовать титул графа? — любопытно, как далеко она готова зайти, предлагая мне жениться. Взгляд скользнул по стройной фигурке. Однозначно не мой типаж, но глаза у барышни красивые. 

— Не уверена, что это возможно… — она потупила взор, кусая губы. — С этим, боюсь, будут проблемы… бумажная волокита, прочие препоны… И вообще, я не имела в виду самый настоящий брак.

— А какой тогда? — недоумевал я, не понимая, чего она хочет от меня.

— Фиктивный, на взаимовыгодных условиях, — голубые глаза смотрели на меня с таким нажимом, что у меня ком в горле встал.

— Вы уже и условия продумали. 

— Всё очень просто. Вы мне обеспечиваете защиту, я вам отдаю своё имущество в полное распоряжение на то время, пока мы женаты. К тому же, как я говорила ранее, моё благородное происхождение несомненно даст вам преимущества. 

— Какие, например? — я еле сдержал усмешку. 

— Вас будут приглашать в лучшие дома Москвы. Это поможет наладить деловые связи, — взволнованно протараторила она. 

— Я и так частый гость, как вы выразились, в лучших домах, — меня поражали её наивность и непосредственность.

— Не забывайте, у меня приличное приданое, — строго напомнила она.

— Доходный дом на Тверской? — спросил и задумался. Давно пора расширять производство. У меня большие планы на парфюмерию,  неплохо бы открыть лавку и ещё одну аптеку. Только это требует немалых вложений, а я никак инвесторов не найду. 

— Да, именно. Большое трёхэтажное здание. Построено почти двадцать лет назад, капитального ремонта не требует, — воодушевилась Варвара, расписывая преимущества своего наследства. — На первом этаже сдаются в аренду помещения: кондитерская, фотоателье, лавка канцелярских принадлежностей…

— Благодарю, — перебил я девицу. — Лучше увидеть собственными глазами. Вы ведь там же живёте? 

— Да, на втором этаже, где меблированные комнаты. Большая часть из них тоже сдается в аренду.

— Замечательно, — машинально кивнул я, а в голове рисовались картины моей будущей лаборатории и парфюмерной лавки. 

Кое-какие сбережения у меня есть, этого хватит на оборудование и сырьё, а там, глядишь, инвесторы найдутся, как увидят, что дело моё прибыльное. Вот только брак в мои планы никак не вписывается.

— Вы согласны? — звонкий голос вывел меня из задумчивости. 

— Жениться на вас? — душа уже вопила категоричное нет, но расчётливый разум продолжал обдумывать выгодное предложение. — Венчание — это навсегда. Вы готовы связать свою жизнь с малознакомым человеком? 

— Почему сразу навсегда? — насупилась она. — Церковь, конечно, не жалует разводы. Однако Духовный суд работает исправно и в год расторгает не один брак.

— То есть вы подразумеваете в будущем развод. Правильно вас понимаю? — я уцепился за фразу, которая пришлась мне по душе.

— Именно. Пару-тройку лет совместной жизни, а потом разъедемся по своим дорожкам, — закивала она.

— А имущество как будем делить? Вы согласны отдать мне доходный дом?

— Александр Митрофанович, вы ещё не женились на мне, а уже думаете о разделе совместно нажитого добра, — справедливо возмутилась она. — Составим брачный договор, где всё распишем по пунктам. Имущество моего отца останется при мне в любом случае. Если на то пошло, готова уступить вам доходный дом за приемлемую цену. А совместно нажитое разделим пополам. 

— Вы уже и торгуетесь, Варвара Михайловна, — усмехнулся я. Меня удивляли её напор и решительность. Хотя, с другой стороны, девицу можно понять. Когда есть шанс оказаться на погосте в столь юном возрасте, будешь хвататься за любую возможность выжить. 

— Пока едем, обдумайте хорошенько моё предложение, сударь, — гордо вскинула она подбородок. — Возможно, второго шанса у вас не будет. Я готова выйти замуж хоть завтра, лишь бы поскорее избавиться от Щедриной. Вы не единственный претендент на роль моего мужа. 

Ну да, толпа, наверное, пороги обивает — я чуть не рассмеялся, но удержался. 

— Сначала я взгляну на ваше заманчивое приданое, а потом скажу, согласен я или нет взять вас в жёны. Кота в мешке мне не надобно. 

— Ладно. 

Карету тряхнуло на кочке, девица подпрыгнула и впечаталась в меня, испуганно ойкнув. Я обхватил её за плечи, чтобы она не упала, и наши взгляды встретились. Какие у неё красивые глаза, как два аквамарина, чистые, живые. 

— Простите, — Варвара отпрянула от меня, вернувшись на место. 

— Ничего, — с трудом ответил я.

До Москвы ехали почти час, практически в полном молчании. Из головы не выходило предложение отчаянной девицы, по-другому её не назовёшь. В принципе, мне терять нечего, только свободу, но и это будет временно. К тому же брак практически не изменит мой уклад жизни. Варвара всё же права, когда говорит о том, что брак с урождённой графиней придаст мне веса в обществе и среди деловых людей. 

За окошком уже мелькали дома Тверской, и мне не терпелось воочию увидеть доходный дом. 

— Это здесь! — Варвара высунулась в открытое окно кареты. — Стой! 

Кучер, услышав приказ, натянул поводья, и пара гнедых остановилась. 

— Ну как вам, Александр Митрофанович, моё приданое? — обернулась девица, с гордостью посмотрев на меня.

Я открыл дверцу и вышел из экипажа.  Передо мной стояло белокаменное здание в три этажа, с высокими арочными окнами на первом. Вывески, витрины… 

— Идёмте знакомиться с вашей тётушкой, Варвара Михайловна, — я понял, что от такого приданого глупо отказываться. — Я согласен. 

Варя

— Не-не, только не сейчас, — шикнула я на Островского, который уже рот разинул на пирог-приданое. Высунулась из кареты, схватила мужчину за фрак и потянула обратно в экипаж. 

— Аккуратнее, Варвара Михайловна! — возмутился он, но всё же сопротивляться не стал. Вернулся в карету, сев на место, и закрыл дверцу. — Что не так? Я дал согласие. Теперь следует попросить вашей руки как положено.

— Рада, что вы приняли верное решение, Александр Митрофанович, но нельзя сейчас знакомить вас с Щедриной, — покачала я головой. Какой он несообразительный, всё правилам следует. — Если тётка узнает, что я собралась замуж, собственными руками меня ночью придушит и не побрезгует. 

— Как-то я не подумал об этом, — мужчина потёр подбородок. — Не тайно же нам венчаться.

— Прекрасная идея. Почему нет? — обрадовалась я.

— Не годится, — покачал он головой. — Порядочные девушки не выходят тайком замуж. 

Ну вот начинается. Опять эти светские правила, которые раздражают меня своей архаичностью. Даже одной из дома выйти нельзя. Правда, меня это не останавливало. 

— Не забывайте, нам нужно ещё составить брачный договор, — вернулась я к насущным проблемам. 

— Не переживайте. Это я возьму на себя. Завтра сможете подойти в полдень в нотариальную контору? Неподалеку отсюда, на пересечении Тверской с Нарышкинским сквером. 

— Да, смогу, наверное, — кивнула я неуверенно. — Постараюсь прийти.

— Хорошо. Значит, венчаться будем в следующую пятницу. Я договорюсь со священником, приглашу поручителей и пару близких людей. Придётся подождать несколько дней, Варвара Михайловна, — он заметил мой недовольно сморщенный нос. — К тому же я хочу сначала познакомить вас с сыном. Надеюсь, вы поладите.

Совсем забыла, что мой жених не только вдовец, но ещё и отец. Зато радует, что Островский как мужчина взял все хлопоты на себя. 

— Не переживайте, дети меня обожают, — выдавила я улыбку. Не говорить же ему, что на самом деле я не умею находить общий язык с маленькими капризными созданиями. — Сколько ему лет? 

— Осенью Григорию исполнится шесть.

— Чудесный возраст, — произнесла я, а сама подумала, что у мальчика наверняка есть няня или гувернантка и мне не придётся заниматься его воспитанием. От этой мысли мне стало легче. 

— Рад, что вы ладите с детьми, Варвара Михайловна. Значит, завтра после нотариальной конторы мы поедем знакомиться с Гришей, — мужчина посмотрел в окно. — Думаю, вам пора. У меня сегодня ещё дел невпроворот. 

— Благодарю за помощь, Александр Митрофанович, — я потянулась к дверце, но новоиспечённый жених опередил меня и помог мне выйти из кареты.

— До завтра, Варвара Михайловна, — кивнул он. 

— Надеюсь, вы не передумаете, — прищурилась я, смотря на Островского. 

— Я не бросаю слов на ветер, сударыня, — ухмыльнулся он. — Главное, сами не передумайте. 

Взглянув ещё раз на своего спасителя, я развернулась и поспешила к парадному входу. 

— Варвара Михайловна, — пожилой швейцар в ливрее открыл передо мной дверь, удивлённо разглядывая меня

— Благодарю, Степан, —  я поспешила в холл. 

Проходя мимо большого зеркала, остановилась, уставившись на своё отражение. Ну и вид у меня! Пучок волос сбился набок, пряди волос вылезли из причёски. Платье почти высохло, но ткань измялась и приобрела желтоватый оттенок. Чучело огородное!

Вздохнув, я пошла к лестнице. Интересно, чем тётушка занята? Наверное, уже отмечает мою кончину, открыв бутылку игристого. 

Я поднялась на второй этаж, где располагались хозяйские апартаменты, и уверенно толкнула входную дверь, войдя в просторную прихожую. Из кухни аппетитно пахло наваристым щами. Видимо, кухарка Зина сварила на обед, а сейчас мыла посуду, гремя тарелками в ушате. 

Услышав скверное пение, сразу поняла, что Щедрина успела наклюкаться игристого. Празднует, гадина. Ну ничего, устрою ей счастливую встречу. Я тихо прокралась к гостиной, откуда доносился противный голос Алевтины, и осторожно открыла дверь. 

Тётушка восседала в кресле, развалив свои габаритные телеса, и горланила похабный романс про куртизанку, держа в руке полупустой бокал. 

— Что празднуем, Алевтина Эдуардовна? — я вошла в комнату. 

Щедрина замерла с открытым ртом, смотря на меня так, будто привидение увидела. 

Как вам арт? Я ухохоталась, увидев варианты, которые предложила мне нейронка 😂

Варя

— Ва-ря… — сдавленно выдала она, — ты… ты… как… Ты где шлялась? — однако тётушка быстро пришла в себя, убрав бокал на столик. — Ушла утром — и с концами. Я с ног сбилася, разыскивая тебя!

— Вы хотели сказать, и концы в воду? — я поставила руки в бока, хмыкнув. — На пикнике была с друзьями. Антип и Демид пригласили на лодке покататься. Хорошие ребята, я вам скажу, заботливые. Не стали меня связывать, хотели, чтобы как можно натуральнее утопленницей смотрелась. 

— Да что ты такое несёшь?! — взвизгнула она, хрюкнув. 

— А потом я сама в реку прыгнула, искупаться хотела, и чуть действительно не утонула. Да вот барин, проезжавший мимо, увидел меня и на помощь пришёл. Вовек не забуду спасителя своего, — и я театрально поклонилась в пояс. — До дома довёз живую и невредимую.

— Выбралась всё-таки, — злобно процедила Щедрина себе под нос, но я услышала. 

— Бог не Тимошка, видит немножко, — я сложила руки у груди в молельном жесте. — Так что не рассчитывайте, Алевтина Эдуардовна, легко  избавиться от меня. 

— Вон пошла, — огрызнулась она, — и чтобы до вечера не показывалась.

В коридоре хлопнула входная дверь, послышался шум, и знакомый голос прозвенел на всю квартиру. Неужели Зойка вернулась из Ялты?

— Маман! Я приехала! — в комнату ввалилась Алевтина номер два, только моложе лет на двадцать. Увидев меня, Зойка встала как вкопанная и уставилась на меня. Только огромные страусиные перья покачивались на её шляпе.

— А эта что тут делает, маман? — яростно прошипела кузина, указав на меня пальцем. 

— Зоюшка, доченька, — засуетилась матушка, подскочив с кресла. Её немного качнуло в сторону, но тётка удержалась на ватных ногах. — Как хорошо, что ты вернулась! 

Да уж, ничего хорошего. Кузина каждую осень отбывала в Крым поправлять здоровье. У неё была астма. Врачи советовали ей на зиму уезжать на южное морское побережье, что Зойка с удовольствием и делала. Пока я училась в Мариинке, Щедрина с дочерью посещали Ялту. В этом сезоне Зойка отправилась к морю в сопровождении компаньонки и горничной. И вот вернулась в Москву.

— Маман, вы мне обещали, что, когда я вернусь, Варьки уже не будет, — скривила губы рыжая копия своей матери. А я обалдела от её наглости. 

— Зоюшка, не переживай, я всё улажу, — покосилась на меня тётушка. — Скоро станешь завидной невестой. 

Да они совсем обнаглели! Даже не стесняются! Зойка младше меня всего на год, а уже мечтает поскорее выскочить замуж за богатого дворянина. Да только без приданого на этого розового пончика ещё никто не позарился. 

— Да, Зоя, не переживай, — я хлопнула кузину по плечу, — найдём тебе жениха! Тут недавно граф Спорыхин заезжал,  тобою интересовался. Чую, ждёт тебя осенью предложение руки и сердца от вдовца.

— Спорыхин? Фу-у-у! Он же старый! — скривилась она. — Он с маман одного возраста. А ещё у него изо рта ужасно пахнет. 

— Зоюшка, на моё наследство не рассчитывай. Поняла, змея подколодная? — произнесла я спокойным тоном. 

— Маман! — истерично взвизгнула она, отпрыгнув от меня. — Чтобы через неделю её духа тут не было! Иначе я за себя не ручаюсь!

Зойка выскочила из гостиной, хлопнув дверью, и яростный топот каблуков раздался по паркету в коридоре.

— Ты что творишь, безбожница? — накинулась на меня с кулаками Щедрина. Я успела увернуться от нетрезвой родственницы и тоже сиганула в коридор. Насколько тяжела рука у Алевтины, я уже знаю. И лучше не попадаться под неё. Зашибёт точно. 

Влетев в свою каморку, которую мне выделила тётушка в конце коридора, я захлопнула дверь, накинув крючок на петлю. Навалилась на дверь, подперев её, и перевела дух. Щедрина за мной, конечно, не погонится, но мне лучше не выходить до утра. Зойка вернулась, и теперь мне придётся быть вдвойне осторожнее. Главное — улизнуть завтра пораньше из дома, пока родственницы отсыпаться будут. 

Только бы Островский не передумал жениться. 

______________
Дорогие читатели! Спасибо вам большое за поддержку! 💗💗💗

Александр 

Вот же авантюристка!

Я ехал в карете и недоумевал, каким образом оказался женихом. 

Эта барышня разожгла во мне забытый с юности огонёк безрассудства. Именно тогда я решил создать мыло от перхоти, которое пользуется популярностью. Вот и сейчас не помешает вспомнить юношеские амбиции, чтобы добиться успеха на поприще парфюмерии. Подвинуть Брокара и Ралле на рынке будет нелегко, но я верю в успех своего дела. 

Сначала я отправился домой, чтобы надеть чистую рубаху и привести себя в порядок. Вечером в ресторации Аксёнова состоится шикарный ужин в кругу деловых людей. Фёдор обещал выступление цыган для развлечения гостей. Сытное застолье с заводными танцами и песнями располагает к налаживанию деловых связей. Я непременно должен быть там. 

Стоило переступить порог дома, как я заметил саквояжи в углу. 

— Что происходит? — обратился я к вышедшей навстречу гувернантке. 

— Александр Митрофанович, я так больше не могу. Увольте меня! — выпалила женщина в строгом сером платье. 

— Что случилось, Анфиса Николаевна? — хотя уже догадываюсь. — Что Гриша опять натворил? 

— Это просто невыносимый ребёнок! Он неуправляем! — с жаром выпалила гувернантка. — Вчера распорол подушку, чтобы использовать перья для самодельных крыльев. С крыши собрался прыгать. Весь второй этаж в этих перьях! 

— Что? — выдохнул я. — Этого ещё не хватало. Он же расшибётся. 

— Вот и я ему об этом толкую. Тогда он решил кота сначала спустить. Еле спасла несчастное животное, — жаловалась она. — Слово божие Григорий слушать не желает, учить цифры и буквы тоже. То чернила прольёт на азбуку, то бумагу в комочки превращает и кидается. Выпороть бы его хорошенько, чтобы слушался,  а вы его всё жалеете. 

— Ни в коем случае! — резко прервал я речь женщины. — Это не решит проблему. Пройдёмте в мой кабинет, я рассчитаю вас. 

Не хватало ещё, чтобы я сына бил. Помню, как отец розгами меня воспитывал, ничего хорошего в этом нет. Появился только страх перед родителем, боялся лишнего слова ему сказать и абсолютно никакого доверия не чувствовал к нему. Григорий и так растёт без материнской любви, если я его бить начну, то окончательно потеряю сына. 

Рассчитался с гувернанткой, распорядился, чтобы кучер загрузил её вещи в карету и отвёз женщину на постоялый двор. 

Пора с сыном поговорить. На втором этаже было подозрительно тихо. Опять что-то творит мой непоседа. Поднялся на второй этаж, постучал в дверь и вошёл. Григорий сидел на ковре, раскладывая длинные веточки на полу. Рядом лежал тюль, похоже из гостиной, и распоротая подушка. Белые перья валялись по всей комнате. 

— Папа! — увидев меня, сын радостно бросился ко мне на шею. — Вы где были? 

— По делам уезжал, — обняв отпрыска, я отпустил его и строго спросил: — Скажи на милость, зачем тебе крылья? 

— Летать, — он понуро опустил голову. — Анфиска-крыска доложила? 

— Григорий, нельзя так говорить о женщине. Ты опять остался без гувернантки. Это уже третья за год, — отчитывал я отпрыска. — Кто теперь будет за тобой присматривать? 

— Я уже большой, за мной не нужно присматривать, — надул он щёки. 

— Большой, а глупости творишь как маленький, — вздохнул я, сложив руки на груди. — Ты эту идею с крыльями брось. Не дай бог, расшибёшься.

— Я сам не полечу. Пусть сначала Мурзик попробует.

— А кота тебе не жалко? Он, между прочим, любимец Прасковьи. Ежели что случится с ним, кухарка тебя не простит и баловать ватрушками перестанет. 

— Я больше так не буду, честно, — он ещё  ниже опустил голову. 

— Убери за собой. Через час зайду проверю. 

— Есть убрать, — пробубнил он. — А когда мы на рыбалку пойдём? Вы обещали, папа. 

— Прости. Сейчас много дел навалилось, — вздохнул я, чувствуя себя виноватым. — Завтра у нас будут гости. Будь добр, веди себя как воспитанный дворянин. 

— Угу, — шмыгнул он носом. 

— Наводи порядок, — я положил руку на его плечо, слегка сжав. Затем вышел из комнаты. 

Тяжело Грише без матери, я тоже не всегда дома. Опять придётся искать новую гувернантку. Никто не может найти подход к моему сыну. Любая шалость — и бегут жаловаться, просят хорошей порки для проказника.

Остаться бы дома, уделить сыну время. На рыбалку обещал его свозить, да никак не выходит. А ещё жениться собрался. Как Гриша воспримет появление мачехи в доме? Страшно представить. Надеюсь, Варвара поладит с ним.

Я переоделся в чистое бельё, сменил костюм. Утром некогда было бриться, придётся ехать в таком виде в ресторацию. Через час заглянул в детскую. Григорий прибрался и сидел за столом, листая азбуку. Значит, чувствует, что был не прав. Я попрощался с сыном, предупредив, что вернусь поздно, и отправился на Петербургское шоссе.

Карета остановилась возле помпезного здания ресторации, откуда доносилась музыка с цыганскими мотивами. Кажется, веселье уже началось на летней веранде. Туда я и направился, предвкушая возможность не только пообщаться с деловыми людьми Москвы, но и полюбоваться знойными цыганками. 

Александр

— Александр Митрофанович! Рад видеть дорого гостя! — сегодня Аксёнов лично встречал каждого клиента. Лысая голова его блестела, как начищенный самовар. — Ваши друзья ждут вас. 

Он указал на сервированный стол под навесом, где собрались знакомые и незнакомые мне люди. Луи Сиу я узнал сразу. С ним у меня отличные отношения, несмотря на то, что мы конкуренты. Черноволосый, красивый — его никогда не обделяли вниманием женщины. Вот и сейчас он сидел меж двух юных прелестниц. Удивляюсь, как его жена терпит подобные застолья. Наверняка Эжени просто не в курсе.

Цыганки пели весёлую песню и, лихо размахивая цветастыми юбками, кружились на деревянной сцене, стоявшей посередине дворика. Проходя мимо них, я немного задержался, разглядывая смуглых красавиц. Так и хотелось пуститься в пляс вместе с ними, но меня ждали друзья.

— Добрый вечер, господа, — я подошёл к столу, склонив голову. 

— Mon cher ami! (1) — Луи потушил папиросу в пепельнице и поднялся, протянув мне руку. — Рад, что ты здесь, — он хорошо говорил по-русски, прожив бОльшую часть своей жизни в России, но, как все французы, картавил. 

— Луи, я тоже тебе рад. Вижу, сегодня ты не один, — и кивнул на его спутниц. 

— Знакомься, mon ami, — он сначала указал на блондинку в голубом платье и потом на знойную брюнетку в красном. — Лили и Мими — будущие примы Большого театра. Des beautés. Vraiment? (2)— шепнул мне на ухо. — Le protégé d'Orange.(3)

— Дамы, приятно познакомиться, — я расцеловал их изящные ручки. Сразу видно — балерины.

Владельца ресторана все звали Апельсином из-за его лысой блестящей головы и тучного тела. Он часто помогал начинающим балеринам, актрисам, певицам и прочим прелестницам, пребывающим в поисках богатых спонсоров. Сегодня это были Лили и Мими — естественно, имена ненастоящие, но кого это волновало. 

— Messieurs! Прошу любить и жаловать — Александр Митрофанович Островский, — Луи привлёк ко мне внимание присутствующих. — Химик-провизор. Вы наверняка слышали о его мыле от перхоти. C'est un talent!(4)

Луи начал представлять мне каждого за столом. Некоторые пришли с любовницами, нисколько не стесняясь этого факта. Жён на подобные встречи не приглашают. Последнего гостя, почти моего ровесника, Луи представил с особой гордостью. 

— Mon ami, я знаю, ты давно хотел познакомиться с этим человеком. Савва Тимофеевич Холодов — он указал на крепкого молодого мужчину с небольшой бородкой. 

— Рад познакомиться, — я протянул руку, и Холодов пожал ее. 

— Наслышан о вас, Александр Митрофанович, — добрая улыбка озарила его лицо. — Говорят, вы талант. Мне как раз не хватает хороших специалистов. Недавно приобрёл старый завод на Урале, хочу перестроить его под производство химических реактивов для своих мануфактур. Ищу теперь главного инженера.

— Польщён, Савва Тимофеевич, — я несколько удивился, что Холодов обо мне наслышан и даже намекает на хорошую должность на его предприятии. Я сел на свободный стул рядом с ним. — Сожалею, но у меня не менее грандиозные планы в Москве. Хочу подвинуть самого отца Сиу на рынке. 

— Mon ami, ты слишком самоуверен, — хохотнул Луи, держа в руках новую папиросу. — Тебе далеко до нашей фабрики. 

— Конечно, ведь я не собираюсь торговать бисквитами и конфетами, — усмехнулся я. — Haute parfumerie (5) — вот чем я займусь в ближайшее время. 

Луи рассмеялся ещё громче, привлекая к себе внимание других посетителей ресторана. 

— Алекс, это безумие, — выдавил он сквозь смех. — Кроме «Сиу и Ко» тебе придётся подвинуть на рынке Брокара и Ралле. Haute parfumerie тебе не по зубам, mon ami. Ты не родился en France.

— Зато я родился в России, Луи, — меня коробило его высокомерие, но я снисходительно улыбнулся. — И я докажу, что русские могут создавать о-де-колоны* не хуже французов и даже лучше, — я посмотрел на Холодова. — Вот пример перед тобой, Луи. Ткани Саввы Тимофеевича раскупают не только в России, но и в Европе.

— Совершенно согласен с вами, Александр Митрофанович, — закивал мануфактурщик. — Наша продукция была удостоена серебряной медали на Парижской выставке. Неважно, где ты родился. Успех любого предприятия заключается в том, чтобы любить свое дело и отдавать ему все силы и таланты. 

— Алекс, ещё скажи, что ты готов представить в следующем году свой парфюм на Парижской выставке, — откровенно насмехался надо мной француз.

— Луи, хитрец, как ты узнал? — я перевёл его фразу в шутку, но, похоже, друг воспринял всё всерьёз.

— Je propose un pari,(6) — прищурился француз. — Если твой парфюм удостоится на выставке гран-при, то я открыто признаю своё поражение и отдам тебе свой магазин в пассаже Солодовникова. Согласен? 

— А если я проиграю? — его предложение очень заманчиво. Но что я поставлю на кон?

— Ты забудешь дорогу в мир haute parfumerie и отдашь мне свою аптекарскую лавку, — самоуверенная ухмылка не сходила с его наглого лица. Так хотелось утереть ему нос и показать, чего я стою. 

— По рукам! — и я протянул ладонь. — Савва Тимофеевич, вы свидетель. 

— С превеликим удовольствием буду наблюдать за вашим спором, Александр Митрофанович, — ответил Холодов. 

— La victoire sera mienne,(7) — Луи пожал мне руку, сунув папиросу в зубы. 

— Посмотрим, Луи, посмотрим. Не говори «Гоп!», пока не перепрыгнешь.

— Готов оказать помощь, если понадобится, — подмигнул мне Холодов. — Покажем этим любителям лягушек, что русские не лыком шиты. 

— Благодарю, Савва Тимофеевич, — я улыбнулся, удивлённо посмотрев на собеседника. Давно хотел познакомиться с Холодовым и заполучить его в инвесторы. Надеюсь, он не откажется от своих слов. 

— Оставим дела, mes amis! Давайте веселиться! — Луи поднял бокал и осушил его залпом. Цыганские юбки привлекли его внимание, и он вышел из-за стола, направляясь к танцовщицам. 

До выставки в Париже осталось меньше года. Успею ли я к тому моменту наладить производство? И самое главное — создать о-де-колон, которым будут пользоваться не только в России, но и в Европе? Работа предстоит непростая, но я всё сделаю, чтобы выиграть пари!

 будут пользоваться не только в России, но и в Европе? Задача предстоит непростая, но я всё сделаю, чтобы выиграть это пари!

______________

(1)Mon cher ami - Мой дорогой друг (фр.)

(2)Des beautés. Vraiment ? - Красотки. Правда? (фр)

(3)Le protégé d'Orange - протеже Апельсина

(4)C'est un talent - Он талант (фр)

(5)haute parfumerie - высокая парфюмерия (фр)

(6)Je propose un pari - Предлагаю пари (фр)

(7)La victoire sera mienne - Победа будет моей (фр)
* О-де-колон - автор использует старое написание этого слова от фр.«eau de Cologne».

Варя 

С трудом я подвинула тяжёлый комод, поставив его перед дверью. Вытерев пот со лба, облегчённо вздохнула — хоть ночь проведу без страха за свою жизнь. Кто знает, что взбредёт в голову моим родственницам. 

Ночь прошла спокойно благодаря моим усилиям. Не знаю, была ли попытка проникновения в мою каморку или нет, но проснулась утром я живой и невредимой. Быстро привела себя в порядок — разлёживаться некогда, в полдень я встречаюсь с Островским у нотариуса. Но из дома нужно улизнуть сейчас, пока обе Щедрины спят. 

С таким же трудом я отодвинула комод от двери. Надеюсь, никого не разбудила, слегка пошумев. Бросила взгляд в коридор — ни души. Держа в руках туфли, на цыпочках прошла в прихожую. На кухне Зина уже гремела посудой, готовя завтрак на плите-печке. Я заглянула в клозет, справила нужду и вымыла руки, затем прошла на кухню. Уходить голодной как-то не хочется, я со вчерашнего утра ничего не ела, боясь выйти из комнаты и попасть под тяжёлую руку Алевтины. 

Кухарка налила мне чай и поставила на стол тарелку с горячими оладьями. Правда, варенья не дала, так как хозяйка строго-настрого запретила мне есть запасы сладостей, которые они с дочкой уплетали каждый день, запивая чаем. Обойдусь и без варенья, мне не привыкать. 

Поблагодарив Зину, я поспешила в прихожую. Только сунулу ногу в правую туфлю, как раздался грозный рык:

— Варя, ты куда это собралась? А?

Я скорее натянула вторую туфлю, наблюдая за тем, как Алевтина тучей надвигается на меня. Проснулась всё-таки. 

— Мне по делам нужно! — бросила я фразу и кинулась к двери. 

— Какие ещё дела?! А ну стой, неблагодарная! — завопила Щедрина, припустив за мной, но я успела распахнуть дверь и выскочить на лестничную площадку. — Опять одна! Позор на мою голову! — неслось мне вслед. — Возьми Зою с собой…

Ага! Сейчас! Только Зойки в компаньонки мне не хватало! Я в два счёта сбежала по лестнице, поздоровалась со  швейцаром и бойко пошла по Тверской, думая, как убить три часа. 

Я прошлась по магазинам, разглядывая всевозможные товары. Пооблизывалась в кондитерской, наслаждаясь ароматами ванили и корицы. В канцелярском меня встретил запах бумаги и краски, а в галантерее — замши. Как же я соскучилась по различным ароматам. Два года живу без своего любимого хобби, сочетая только в своём воображении компоненты эфирных масел, особенно когда не могу уснуть. 

Моя страсть — парфюмерия, которой я увлеклась, когда устроилась в элитный магазин. Погрузившись в мир ароматов, я начала вникать в тонкости составов, изучала историю создания знаменитых духов и биографии парфюмеров. Потом решила в домашних условиях попробовать сотворить свой аромат, неповторимый и уникальный. На это ушло немало времени, но всё же результат меня порадовал. 

Однажды на работе, когда я консультировала молодого мужчину, который хотел приобрести парфюм в подарок для своей девушки, он спросил меня, какой маркой пользуюсь я сама, так как ему очень понравился аромат на мне. Я, конечно, сказала правду, что это моя авторская разработка, и покупатель уговорил меня продать ему флакон моих духов. Так я познакомилась с Марком, моим бойфрендом, который оказался обычным козлом. Через три месяца я узнала, что со своей девушкой он так и не порвал, встречаясь с нами обеими одновременно. 

С тех пор в моих женских грёзах я создаю такой аромат, от которого все мужики будут падать к моим ногам сами. Мечты мечтами, но я действительно соскучилась по своему хобби. К двадцати пяти годам я собрала собственную коллекцию духов, но всё теперь осталось в прошлом, точнее в будущем. В общем, в другом времени или мире. 

Вот заполучу наследство и открою парфюмерную лавку, где буду продавать ароматы собственного авторства. Я улыбнулась сама себе в отражении очередной витрины и вдруг заметила за стеклом часы различных форм и размеров. Все они показывали одно время — без пяти минут двенадцать. 

 Я что было духу припустила в сторону Нарышкинского сквера. Только бы не опоздать! 

Увидев вдалеке зеленый сквер, я и вовсе пустилась в бег, придерживая рукой соломенную шляпку — последнюю оставшуюся у меня. Вчера бандиты, пока тащили меня в лодку, где-то потеряли мою лучшую шляпку с лентами и цветами, которую я надела для визита в адвокатскую контору. 

Запыхавшись, я свернула за угол дома и тут же налетела на мужчину, впечатавшись в него. Знакомый аромат кедра и полыни ударил в нос.

—  Варвара Михайловна? За вами бандиты гонятся? — Островский, схватив меня за плечи, тут же задвинул за свою спину, опасливо смотря на дорогу. 

— Нет, — часто дышала я, успокаивая сердцебиение. Видимо, мой жених сам только что прибыл к назначенному месту. — Я… просто боялась… опоздать. Здравствуйте, Александр Митрофанович.

— Слава богу, — вздохнул он, повернувшись ко мне, и изучающе посмотрел на моё лицо. — Выглядите вы сегодня прекрасно, сударыня. 

Ещё бы, вчера я предстала перед Островским не в самом лучше виде после того, как он выловил меня из мутной воды. 

— Прошу, Варвара Михайловна, — мужчина указал на дверь с неприметной вывеской нотариальной конторы. 

На обсуждение брачного договора ушло чуть больше получаса. Седовласый нотариус в солидном костюме с бабочкой внимательно выслушал мои требования, зафиксировав их в блокноте. Переписал с моих слов всё имущество, что должно было перейти после венчания в распоряжение моего будущего мужа. Обещал найти сведения обо всех недвижимых объектах в реестре и составить договор как положено. Бумаги на подпись будут готовы уже после венчания, так как на это уйдёт время. Ничего, главное, выйти замуж и вытурить Щедриных из дома. Или пусть платят мне ренту за апартаменты, в которых сейчас живут. Но что-то мне подсказывает, что вдовьей пенсии в четыре рубля Щедриной точно не хватит на роскошную жизнь в Москве.

Выйдя из конторы с лёгким сердцем, я вздохнула, ощущая запах зелени, доносившийся с ветром из сквера.  

— Теперь дело за малым — обвенчаться в церкви, — Островский надел шляпу и широко улыбнулся мне. 

Однако он милый и приятный мужчина, когда вот так на его лице светится беззаботная улыбка. 

— Варвара Михайловна, приглашаю вас отобедать в моём доме. Заодно познакомлю вас со своим сыном, — и он указал на карету, стоявшую на обочине. 

— С превеликим удовольствием, Александр Митрофанович, — я предвкушала сытный обед, где точно никто не попытается подлить мне яда в еду. 

Я подхватила жениха под руку, и мы направились к экипажу.

До места добрались быстро. В тихом районе среди зелёных садов и богатых особняков стоял белый двухэтажный дом моего жениха, более скромной архитектуры, чем соседские.

— Прошу, Варвара Михайловна, будьте как дома, — мужчина открыл передо мной дверь, и мы оказались в холле. 

Дворецкого у Островского не было, нас встретила горничная лет сорока, которая приняла шляпку из моих рук, убрав её в гардеробную. 

Только я огляделась, как на лестнице послышался топот детских ног. Черноволосый мальчишка показался на ступенях и сбавил скорость, степенно спускаясь по ступеням. Всё его внимание было приковано ко мне, и я тоже во все глаза смотрела на своего будущего пасынка. 

— Григорий, подойди ближе, — в голосе Островского послышалась строгая нежность. — Хочу познакомить тебя с Варварой Михайловной Бахметевой.

Мальчишка остановился в нескольких шагах от меня и оценивающе прищурился.

— Bonjour, mademoiselle, — кивнул он мне и удивлённо взглянул на отца. — Новая гувернантка? — в его глазах появился огонёк озорства, от которого мне стало не по себе. 

— Нет, Григорий. Варвара Михайловна скоро станет моей супругой, а тебе, выходит…  мачехой, — с опаской произнёс Александр. 

 Я натянуто улыбнулась, смотря на этого милого ребёнка, который вдруг злобно поджал губы, зыркнув на меня исподлобья, и сжал кулаки.  

— Мне не нужна мачеха! — яростно выкрикнул он, развернулся и  поскакал вверх по лестнице, откуда только что пришёл. 

Ох, чую, непросто мне с ним будет поладить.

Варя

— Кто же такое говорит ребёнку в лоб?! — Я покачала головой, смотря с укором на жениха. — Разве можно так? 

— Честно говоря, не ожидал, что Григорий поведёт себя подобным образом, — он растерянно почесал затылок. — Сын, наверное, сказок наслушался от гувернантки про злых мачех. Ничего, успокоится и привыкнет к вам со временем. 

— Поднимитесь и поговорите с сыном. И сделать это лучше сейчас. Григорию нужны в первую очередь вы, а не какая-то там мачеха, совершенно незнакомая женщина.. 

— Как же я оставлю вас одну? Вы моя гостья.

Вот ведь твердолобый!

— Идите, говорю. Я пока в гостиной побуду, дом ваш посмотрю. Можно? Мы ведь здесь будем жить после венчания? — сложив руки на груди, я оценивающе осмотрела холл. А ничего так особнячок, не роскошный, конечно, но интерьер создан со вкусом. Интересно, что в других комнатах?

— Хорошо. Я скоро вернусь, и мы пообедаем. Гостиная там, — мужчина махнул в сторону двери и поспешил к лестнице. 

Островский исчез на втором этаже, а я вошла в гостиную. Большие окна с полупрозрачным тюлем, диванчики, чайный столик, вазы со срезанными флоксами, чей аромат наполнял комнату. Всё стоит на своём месте, ничего лишнего. А мне тут нравится, даже менять ничего не хочется. 

Прошлась по комнате, выглянула в окно, — за ним виднелся небольшой ухоженный сад. Села на диван, не зная, чем занять себя. Пришла горничная и спросила, подать ли чаю. Я отказалась, так как не хотела портить себе аппетит перед обедом. Вернётся Островский, тогда и поем. 

По-моему, жених не запрещал мне осматривать дом. Вот и пройдусь по комнатам. На первом этаже коридоров не было. Все помещения соединялись друг с другом смежными дверями. Из гостиной я вышла в библиотеку. Эта комната по площади была даже больше, чем гостиная, но её заставили высокими шкафами и стеллажами, на которых хранились всевозможные книги. Я прошлась по полочкам, прочитав названия на корешках: книги по химии, фармацевтике и анатомии соседствовали с философией и художественной литературой. Сразу видно, что Александр человек разносторонний. 

Из библиотеки вышла в курительную комнату, где сразу ощутила впитавшийся запах табачного дыма. Вроде не замечала, что от самого Островского пахнет папиросами, наверное, гости курят. Задерживаться там я не стала и вышла в ещё одну гостиную, более просторную, чем первая. Даже пианино стояло в углу. Одна дверь вела в холл, а вторая в столовую, где служанки накрывали на стол. Они мило улыбнулись мне, поприветствовав, и скрылись за первой дверью. Значит, там по логике должен быть буфет, а далее кухня. Мне туда точно не нужно. 

Я открыла вторую дверь и оказалась в небольшой галерее с портретами. Наверное, это предки Островского. Бегло осмотрев изображения, на некоторых узнала самого хозяина особняка, причём даже в детском возрасте. Он был очень милым ребёнком, прямо настоящий амурчик розовощёкий. 

Из галереи я вышла в следующую комнату. Похоже, здесь рабочий кабинет Островского. Большой стол завален кучей бумаг и книг — в общем, творческий беспорядок. На стеллажах книги стояли вперемешку с папками и колбами, пустыми или наполненными. Я ощутила едва уловимые ароматы, которые витали тут: цитрусовые, хвойные, пряные и цветочные. Кажется, эта смесь тянулась из другой открытой двери. 

Шагнув в проём, я замерла, открыв рот. Вау! Святая святых моего будущего мужа! Это же настоящая лаборатория. Столы и стеллажи заполняли пробирки, баночки, бутылочки, колбы, пустые и с непонятными цветными жидкостями. Штативы, пинцеты, пипетки, стеклянные шприцы — всевозможные инструменты. Помещение располагалось на углу дома. Окна везде были открыты, проветривая лабораторию, но запах эфирных масел всё равно ощущался в воздухе. 

На одном из столиков я заметила разбросанные блоттеры — тонкие полоски бумаги, исписанные странными символами с одного конца. Неужели Александр занимается парфюмерией? Аккуратно взяв одну из полосок, я поднесла её к носу и понюхала край без надписей. Ноздри наполнила пряно-цветочная смесь, щекоча мои рецепторы. Так себе сочетание — не в моём вкусе. 

Затем я обратила внимание на закрытый шкаф. Интересно, что там. Открыв дверцу, я застыла в изумлении. В нос ударили десятки насыщенных запахов. Флаконы из тёмного стекла заполняли полки. На каждом бутылёчке была приклеена этикетка с названием на латыни. Взяв первый попавшийся, я вынула пробку и едва вдохнула аромат. 

— Лаванда, — узнала я запах эфирного масла. Закрыла бутылёк и поставила его на место. 

На верхней полке моё внимание привлекли стеклянные сосуды побольше. На приклеенных бумажках от руки были написаны по-русски слова «Вiолѣтъ», «Идѣалъ», «Наполѣонъ». 

— Что это? Неужели духи? — любопытство толкало меня взять в руки хоть один пузырёк и проверить его содержимое. 

Что я и сделала, достав сосуд под названием «Вiолѣтъ». Вынув пробку, сразу поняла, что оказалась права, — это уже готовый парфюм.

— Так-так, — я подошла к столику, где в стакане стояли чистые блоттеры и пипетки. Капнула на бумажную полоску капельку духов и слегка помахала ей, дав спирту выветрится. А потом на расстоянии принюхалась к аромату. 

— Хм-м-м… Бергамот, — распознала я в начальных нотах цитрусовый запах, — и, конечно, фиалка, судя по названию. Но для меня слишком насыщенно и терпко. — Я сморщила нос. 

Видимо, Островский не пожалел ладана в качестве фиксатора.

— Хотя кому-то, возможно, такой состав понравится. Например, какой-нибудь бабушке-дворянке, — рассуждала я вслух, усмехнувшись. 

— Значит, вам не нравится, — раздался знакомый голос в дверях лаборатории. — Не думал, что у вас такой любопытный нос, Варвара Михайловна. 

— Ой! Простите… Я не хотела… — прикусила язычок, обернувшись. Островский вошёл в лабораторию, и его взгляд не предвещал ничего хорошего для меня. Я быстренько закрыла флакон с духами и подбежала к шкафу, чтобы вернуть его на место. 

— Нет уж, погодите. Раз вы начали критиковать мой парфюм, может, скажете, что вам конкретно не понравилось? — Островский оказался возле шкафа, заслонив полки. Его глаза так требовательно смотрели на меня, что у меня сердце ухнуло вниз. 

— Ладно, — пожала я плечами. Хочет правду? Пожалуйста! — Вы переборщили с ладаном, сделав армат тяжёлым и терпким. Я не стала бы использовать ладан в сочетании с фиалкой. Выбрала бы гвоздику или добавила немного мускуса, чтобы придать пудровые оттенки аромату. 

— Вы разбираетесь в парфюмерии? — брови мужчины поползли вверх.

— Есть немного, — неопределённо пожала я плечами. — К тому же я юная барышня и не хочу, чтобы от меня пахло, как от пожилой матроны, повидавшей немало на своём веку. Поэтому ваши духи «Виолет» не произвели на меня впечатления, господин Островский, но вам, как мужчине, простительна подобная оплошность.

— В каком смысле? — он недоуменно взглянул на меня. 

— Вы ориентируетесь на свои вкусы. И по всей видимости, вам нравятся насыщенные пряные ароматы. 

Он хмыкнул, изогнув бровь. Мои слова попали в точку. 

— Обычно мужчины покупают парфюм своим жёнам и дамам сердца, так сказать, — он взял из моих рук флакон и поставил его на полку. — Разве только содержанки сами покупают себе духи. Поэтому я ориентируюсь на рынок, Варвара Михайловна. 

— Хотите сказать, мужчина главный и ему решать, какой аромат будет носить его дама, — язвительно произнесла я, сложив руки на груди. — А если женщине совершенно не нравится это одеяние и тянущийся за ним шлейф? 

— Почему бы тогда ей не сказать супругу, чтобы выбирал другой парфюм. Не нравится фиалка? Может, подойдёт роза или жасмин.

— Думаете, каждая женщина осмелится сказать своему мужу или жениху, что тот ошибся с ароматом? Вряд ли. Некоторые мужчины слишком обидчивы и высокого мнения о себе любимом, — продолжала я гнуть свою линию. — Я за то, чтобы женщины сами выбирали для себя парфюм, ориентируясь исключительно на собственный вкус. Просто нужно дать им эту возможность выбора, предоставив широкий ассортимент. 

— Общество не поймёт, — хмыкнул он и закрыл шкаф. — Не вам решать, что покупать женщинам. И вообще, нам пора обедать. Стол давно накрыт.

— Вы поговорили с сыном? — я направилась к выходу. 

— Да. Как мужчина с мужчиной, — гордо заявил Островский, и эта фраза меня напрягла.

— Надеюсь, без рукоприкладства, — обернулась я, посмотрев на него.

— Откуда подобные мысли?! Я никогда не бил сына, — справедливо возмутился он. — Вообще не приемлю насильственные методы в воспитании. 

— Это радует, — улыбнулась я. Хоть в чём-то мы с ним солидарны. Интересно, он прислушается к моему мнению или оставит «Виолет» без изменений? 

Александр

Спокойно поговорив с сыном, я смог убедить его спуститься в столовую и показать хорошие манеры перед гостьей. Но оказавшись в гостиной, не обнаружил Варвару в комнате. И в столовой её тоже не наблюдалось. Где же она? Оставив Григория за столом и наказав ему дождаться меня, пошёл на поиски гостьи. Наверное, разглядывает портреты в галерее. 

Нашёл я барышню в лаборатории. Только ступил за порог, как услышал пренебрежительное фи в адрес парфюма, над которым я провёл целый месяц, ища нужные пропорции состава. А ей, видите ли, не нравится.

То, что Варвара разбирается в парфюмерии, стало для меня полной неожиданностью. Признаться, её замечание по поводу «Виолет» сильно уязвило моё самолюбие. Не нравится ей! Много ли она понимает в рыночном спросе. Ещё не хватало того, чтобы будущая супруга совала свой любопытный нос в мои дела!

Войдя в столовую, я облегчённо перевёл дух. Григорий сидел на стуле, покорно дожидаясь начала обеда. 

— Прошу, Варвара Михайловна, — я отодвинул стул для гостьи, и девица с улыбкой на лице села за стол. — Всем приятного аппетита.

Я занял привычное место во главе стола. Взглянул на девушку, на сына — прямо как полноценная семья. Может, правда они поладят. И тут мне пришла идея. 

— Варвара Михайловна, до нашего с вами венчания ещё четыре дня. Что-то мне тревожно за вас. Может, вам переехать сразу сюда? Скажете тётушке, что я нанял вас в качестве гувернантки. Когда обвенчаемся, сообщите ей «радостную» весть. 

— Переехать? — она удивлённо посмотрела на меня. — Это разумное предложение. 

— Завтра утром я подъеду к вашему дому и заберу вас вместе с вещами, — как мне сразу не пришла в голову эта мысль. Так Варвара будет в безопасности до венчания. 

— Благодарю, Александр Митрофанович, за заботу, — она улыбнулась, взяв в руки ложку.

Горничная, стоявшая рядом с гостьей, подняла крышку над её тарелкой, убрав на поднос. Только Варвара взглянула на тарелку с супом, как её глаза от ужаса расширились: 

— А-а-а! — она с визгом подскочила, уронив стул, и в ужасе тыкала ложкой в сторону тарелки. — Там паук! Паук!

— Что? Не может быть, — я поднялся и заглянул в соседнюю тарелку.

И правда, в наваристом бульоне плавал дохлый паук, обычный такой, коих на чердаке водилось немало. 

— Евдокия, как это понимать? — обратился я к горничной.

— Барин, пощадите, — побледневшими губами проговорила прислуга. — Не было мизгиря, когда я крышкой накрывала тарелку! Богом клянусь! Я не знаю, откуда он там взялся. 

Женщина поджала губы, растерянно посмотрев на куполообразную крышку на подносе.

— Простите, Александр Митрофанович, за мою бурную реакцию, — выдохнула Варвара, положив ладонь на грудь в области сердца. — Просто я жуть как боюсь этих пауков. 

Зря она это сказала при Грише, он ведь запомнит. Я взглянул на сына — хитрющий взгляд, еле сдерживаемая ухмылка на губах. Вот ведь сорванец! 

— Евдокия, принеси другую тарелку, а это убери, — указал я на суп. Горничная тут же выполнила моё указание и унесла блюдо с дохлым пауком. 

— Григорий, не хочешь извиниться перед Варварой Михайловной? — я с прищуром посмотрел на сына. Сознается или нет? 

— За что? — округлил он глаза, сделав самое невинное выражение лица. — Я ничего не сделал, паук сам в суп залез. 

На воре и шапка горит. Выдал себя с головой.

— Не стоит, Александр Митрофанович, обвинять сына, — беззаботно улыбнулась гостья. — Думаю, паук сам залез внутрь крышки, а потом свалился в тарелку.

Девушка смотрела на меня с мольбой не трогать сейчас Григория. За руку его никто не ловил, может, не стоит давить на сына при будущей жене, вдруг он только ещё сильнее озлобится против мачехи? Однако всё же поговорю с ним позже без свидетелей.

— Вы правы, Варвара Михайловна, — я строго взглянул на сорванца. — Эка невидаль — паук в супе. Евдокия другую тарелку сейчас принесёт. А вот и она. 

В столовую вошла прислуга, неся на подносе новую порцию супа, на этот раз без пауков и прочих гадов. 

Обед продолжился. Я поглядывал на сына, на его довольное лицо и понимал, что одни пауком тут не обойдётся. Сегодня я его простил, но в следующий раз спуску не дам. 

Варвара с удовольствием принималась за каждое новое блюдо, с аппетитом уплетая еду. Вот ведь бедолага. Меланья, конечно, вкусно готовит, но видно, что барышня дома лишний раз боится ложку ко рту поднести, оттого и тощая такая, кожа да кости. Да и платье на ней старомодное, раз десять, наверное, перешитое: видно наставленные по подолу оборки и полоски ткани на талии. 

Обед закончился, и я вызвался довезти невесту до дома. Варвара, конечно, не отказалась. Вряд ли у неё есть деньги на извозчика, а пешком до Тверской путь неблизкий. 

Уже сидя в карете, я решился поговорить с будущей супругой о насущном. 

— Варвара Михайловна, завтра, как только я перевезу ваши вещи в дом, мы с вами посетим модистку. 

— Зачем это? — девица удивлённо взглянула на меня. 

— Не догадываетесь? Нужно подобрать вам платье для венчания. 

— Белое? С фатой? — она затаила дыхание, а голубые глаза засияли надеждой. 

— Конечно белое. Вы же невеста самая настоящая, урождённая графиня, — вам положено по статусу, — улыбнулся я. — Фату тоже купим и туфли. Как без этого?

— Спасибо, — восторженно вздохнула она, закусив губу. 

Оказывается, очень приятно осуществлять мечты барышень о белом свадебном платье, даже с учётом того, что я жених. Пусть «долго и счастливо» это не про наш брак, но девушке точно хочется идти к алтарю в красивом подвенечном платье. Заодно гардероб её обновим. В воскресенье меня пригласили на званый ужин к графине Облонской. Вот и представлю высшему свету свою жену из титулованного дворянского рода. 

Карета остановилась на углу доходного дома, где живёт Варвара, чтобы тётушка случайно не заметила её в окно. Мы пожелали друг другу удачного дня и расстались на этом до утра. На обратном пути я заехал в редакцию газеты и подал объявление о поиске гувернантки. Женитьба женитьбой, а насущные дела нельзя откладывать. 

Уже по пути домой, я вспомнил слова невесты о парфюме «Виолет». Её колкие фразы не давали мне покоя. Может, правда лучше заменить ладан на гвоздику? Или добавить мускус? 

Стоило только войти в дом, как я, забыв обо всём на свете, кинулся в лабораторию. Снял фрак, бросив его в кабинете на стул, быстро натянул белый халат, достав из шкафа, и вошёл в в свой храм науки.