"БОРТ 556". (Мистико-приключенческий триллер. Экранная версия). 3 серия

25  июля  2006  года. 
  Было  десять  утра. Джейн, раскрыв  все  оконные  иллюминаторы  в  моей  каюте, сделав  общее  проветривание  нашей  любовной  обители, собрала скомканные  и  измятые  простыни  с  последствиями  нашей  ночной  любви  в большой  комок  и, выйдя  в  коридор, бросила  в  стирку. Она  голышом, сбегала  в  душевую  и  в  свою  каюту. И  вновь, переоделась  в  домашний  свой  легкий  шелковый,  тельного  цвета  короткий  до  колен  халатик. Собрав, снова  в  пучок  на  темечке  миленькой  девичьей  головки, длинные  вьющиеся  свои  растрепанные  о  мою  постель  черные  свои  волосы. Заколола  их  золоченой, снова  заколкой.
  Джейн, снова  рассыпав  кассеты  по  постели. Включила  магнитофон. И, припевая  под  мелодию «Моtley Crue», из  магнитофонной  записи, Джейн  пританцовывала, вихляя, соблазнительно, вновь  предо  мной  своей  широкой  женской  задницей  и  бедрами. Переодевшись  после  утреннего  душа, сверкала  из-под  его  коротких  пол  шелкового  домашнего  халатика, узкими  желтыми  купальника  плавками. И  своими  обворожительными  и  прелестными  голыми  девичьими  стройными, в  плотном  ровном  солнечном  до  угольной  черноты  загаре  ножками. 
  Она  сменила  купальник  и  вся  теперь  точно  расцвела, как  будто  ничего  до  этого  момента  не  произошло  и  не  случилось. Словно  до  этого  не  было  нашей  громкой  ссоры  и  обид. Все  начиналось  словно  заново  в  ее  молодой  женской  жизни. Ее  настроение  изменилось  резко  из  обидчивого, злого  и  неприветливого  до  неузнаваемости  в  обратное.  Радостное, миролюбивое   и  общительное.  Словно  именно  в  купальнике, то  и  было  все  дело.
- «Невероятно!» – поразился  я – «Как  будто  мы  и   не  ругались  совсем! Умница  какая!».
  Она  усмирила  и  успокоила  разгоряченного  горем  брата  Дэниела. И провела  со  мной  бурную  незабываемую  лично  для  меня  очередную  в  жаркой  любви  ночь.
-  Любовь  моя - сказал, помню  я  ей  из  душа. Прошмыгнув  туда  и  шлепнув  мою  красавицу  по  полненькой  ягодицами  широкой  женской  попке - А, как  же, то  твое  черное  вечернее  платье? - вдруг  вспомнил  я, глядя  на  этот  ее  шелковый прелестный  халатик - Ты  его  после  того  раза, помнишь  на  том  атолле. Тогда  в  тот  шторм, больше  и  не  надевала. Вместе  с  теми  туфлями  на  каблуках  на  своих  прелестных  ножках. Ты  в  нем  была  особенной.
- Неужели - тихо  ответила  Джейн, делая  удивленный  вид –Ты  ту  ночь  запомнил. И  то  платье  тоже. Я  о  нем  даже  и  не  думала, с  того  момента, когда  повесила  его  в  свой  в  каюте  платяной  шкаф. Я  из  всех  своих  тряпок  долго, тогда  выбирала, что  надеть. И, вообще, тогда  подумала, что  это  теперь  уже  здесь  при таких  условиях  обитания  будет  лишним.
  На  восьмые  сутки  нашего  совместного  в  океане  любовного  проживания, мы  уже  разговаривали  как  потенциальные  муж  и  жена. Настолько  мы  сроднились  все  здесь.
- Нашла, когда  носить  вечерние  платья. И  время  и  место. Дурой  была. Ты  же  меня  так  назвал – Джейн  вдруг  произнесла  мне  и  уставилась  на  меня, когда  я  вышел, в  чем  мать  родила  из  горячего  душа.  
  Она  почти  в  упор  смотрела  на  меня  черными  своими  обворожительными, полными  любви  и  одновременно  укора  женскими  глазами.
- Вот  была  влюбленной  дурой, Захотела  покрасоваться  и  привлечь  к  себе  мужчину  - произнесла  мне  Джейн - Нацепила  его, прекрасно  понимая, что  оно  не  идет  мне, к  моему, почти  черному  от  загара  телу. Да  и  оно  совсем  неуместно  в  морском  походе.
- Напротив  - произнес  ей  я  - Ты  была  в  нем  умопомрачительна! Я  глаза  не  мог  отвести! – я  добавил  с  восхищением.
   Джейн  довольная  моими  словами  произнесла  - Ты  и  так  от  меня  глаз  не  можешь  отвести. Только  и  пялишься  на  меня. И  не  особо, тогда  слушаешь  Дэниела. Да  вообще  ни  кого  даже  не  слушаешь, как  загипнотизированный дурачок.
- Любимая  моя! - произнес  я, идеально  побритый  и  вымытый  до  своего  телесного  загорелого  блеска. 
  Как  дикарь, в  чем  мать  родила. Мокрый, повернув  ее  лицом  к  себе. Схватил  Джейн   за  гибкую, тонкую  девичью  талию. Обнял  ее. 
- Прости  ты  меня  дурака! - виновато  произнес  я. Смотря  синими  своими  влюбленными  на  нее  глазами. Прижав  к  себе  и  отрывая   от  пола  перед  собой  - Вырвалось  у  меня  в  гневе! Прости  за  Дэни! 
  Я  прижал  ее  к  себе.  А  она, было, попыталась  вырваться  из моих  мокрых  скользких  мужских  рук, только  и  произнесла, смеясь  и  довольная - Намочил  меня, всю! Безумец  влюбленный! 
  Затем  уже  сама, прижалась  ко  мне  пышной, своей  трепыхающейся  девичьей  грудью. Прижалась  своим  загорелым  к  моему  мужскому  мокрому  лицу  личиком.
 - Люблю  я  тебя - тихо  прошептала  она  мне  на  ухо. Жарко  дыша  носом  в  мою  щеку. Опустив  миленькую  свою  черноволосую  головку  на  мое  мужское  плечо.
 Добавила  тяжело  любовно  дыша  - Люблю  и  ничего  не  могу  с  собой  поделать. 
  Джейн  обняла  меня  за  шею, повиснув  на  девичьих  черненьких  от  загара ручках.
  Она  продолжила  - Я  не  виню  тебя  ни  в  чем, милый  мой  Володя - произнесла  Джейн  мне  тихо, оторвав  от  моего  правого  плеча  свою  черноволосую   девичью  голову, глядя  на  меня - Я  все  обдумала  с  того  вечера  и  поняла, что  все  было  правильно. Дэни, тоже  признался  мне, что  больше  виноват  перед  тобой, чем  ты  перед  ним. Ты  правильно  сделал, что  удерживал  его. Он  бы  точно, тогда  утонул. Ему  сейчас  очень  неудобно  и  стыдно  даже  за  свой  поступок  тот. Но  ты, любимый  все  правильно  сделал.  Мы  оба  заслужили  то, что  заслужили  тогда. Я  бы  Дэниела  одна  не  усмирила  тогда  и  не удержала. Он  бы  точно прыгнул  в  воду  и  погиб, бы, если  бы  не  ты, Володя.
  Я  от  этих  похвал  был  прям  таки  уже  на  небесах  и  только  знал, что  прижимал  свою  красавицу  к  себе, обхватив  ее за гибкую  тонкую  талию  и  ее  белый  короткий  с  пояском  халатик. Я  ее  так прижал, что  Джейн  стала, видимо  задыхаться. А  я  даже от  восторга  и  похвал  в свою сторону  даже не  почувствовал  этого, что  сжимал  ее  больше чем  требовалось. 
- Отпусти  меня, любимый - произнесла  моя  Джейн, тяжело  и  надрывно  уже дыша. Освобождаясь  от  моего  крепкого  и  цепкого  за  ее  гибкую  девичью  талию  захвата. От  моих  схвативших  ее  сильных  рук  пальцев  рук.
- Дурачок  задушись  меня. На  сегодня, хватит, любимый  мой - она  произнесла  тогда - Хватит.
  Джейн, освободившись  от  моих  рук, опустилась  на  пол. Она, пройдя  по  коридору, постучалась  в  каюту  брата  Дэниела.
  Я, быстренько  надел, плавки, прямо  на  мокрое  тело. Свои  штаны  и  майку. 
 - Любимая, а  как  же  наш  новый  вечер  наедине. И  твое  вечернее  то платье?!- произнес  Джейн.
- Будет  время, милый  мой, будет  тебе  и  вечер  и  мое, то  вечернее  платье - произнесла, на  меня  в  ответ, обернувшись, и  сверкнув  любовно, вновь  черными  цыганскими  глазками.  И  толкнула  дверь  в  каюту  Дэниела. Дверь  из  красного  дерева  открылась. Она  была  не  заперта. И  Дэни  там  не  было. 
  Она  напугалась, как  и  я. 
  Надев  пляжные  свои  сланцы, Джейн  выскочила  на  палубу  «Арабеллы».
  Дэни  снова  встал  рано. Еще  часов  не  было  восьми. И, пока  мы, умаявшись  до  беспамятства  любовью, крепко  как  убитые  оба  спали. Приняв  душ, успел  уже  позавтракать. Дэниел  ходил  быстро  уже, туда-сюда  по  палубе  яхты. 
  Он, был  на  удивление  собран  и  спокоен  на  вид. 
  Дэни  перетягивал  оснастку «Арабеллы». Менял  тросы  на  новые  из металлизированного  нейлона  и  крепления, на  которых  они  держались. 
  Работали, снова  оба  мотора  вхолостую  в  моторном  отсеке, в  трюме. Заряжая  в  аккумуляторном  герметичном  над  килем  внизу  рядом  с  моторным  отсеком, отсеке  аккумуляторы.
- Надо  будет  заняться  парусами – спокойно, как  всегда  улыбаясь, сказал  нам обоим  он - Заменить  все  и  подготовить  на  обратный  путь.
  Дэниел  был  в  порядке. Даже, более  чем. Все  прошло  в  нем. И  он  занялся делом, так  как  не  мог  сидеть  без  дела.
- Тебе  помочь, Дэни? - произнес  осторожно  вопросительно  я. Желая, снова наладить  с  другом  контакт.
- Да, помоги  мне  смотать, вот  тот  трос - обратился  ко  мне  Дэниел.
  Он  показывал  правой  рукой  и  указательным  ее  пальцем  на  лежащий  новый, подготовленный  для  оснастки  яхты  нейлоновый  тонкий, но  невероятно  гибкий  и  прочный  на растяжение  трос. 
  И  я  довольный  расположением  Дэниела, принялся  за  работу, помогая  своему  другу  на  глазах  счастливой  Джейн, которая  стояла  на  лакированной  из  красного  дерева  палубе.
  Под  громкие  крики  альбатросов, мы  вдвоем  скрутили  мачтовые  треугольные, основные  большие  паруса, до  этого, просто  болтающиеся  без  ветра  как  обычные  тряпки. И  укрыли  их  брезентовыми  чехлами, как  и  кливера  на  носу  яхты. 
  Дэни  умудрился  еще, как-то  поймать  полутораметровую  рифовую  акулу  на  удочку, которая  у  него  лежала  уже  пойманной  и  мертвой  на  борту  яхты.
- Сегодня  будет  обед  из  акулы - сказал  он  довольно.
  Все  было  в  норме, как  и  раньше. Но, я  все  равно, чувствовал  неудобство  за  то, что  сделал. За  ту  грубость  перед  Дэниелом. Но, иначе  его  и  нельзя  было.  Его  было  не  остановить. Он  это  и  сам  осознал  и  понял. И, тоже, видимо чувствовал  такое  же  неудобство  по  отношению  ко  мне. И  своей  сестренке Джейн. Особенно  ко  мне. Видно, было, как  он  отводил, теперь  свои  черные, молодого двадцатисемилетнего  парня  глаза. Но, все  было  теперь  нормально. Он приветливо  улыбался, как  и  раньше  поглядывая  искоса  на  меня. И  я  принимал  его  улыбки, отвечая  тем  же.       
  Мы, работая  на  палубе  нашей яхты, стараясь  рабой  и  взаимной  помощью  загладить  то, что  случилось. И  не  ведали, что  за  малым  островом, недалека  от  этого  архипелага  островов, стояла  уже  давно  черная  яхта  морских  гангстеров. Они  давно, уже  там  стояли  в  полной  уверенности  не  быть  обнаруженными  нами. Они  вели  за  нами  наблюдения  с  того  отдаленного  острова, разделенного  в  ширину  полукилометровым  глубоководным, в  полтора  километра  глубиной проливом.
  Там  были  те, кто  преследовал  нас  по  океану  все  время. И  держался  на расстоянии  все  время. И  всю  дорогу. И  теперь, готовились  к  нападению.
  Дэниел  не  зря  паниковал. И  вытащил  все  оружие  на  палубу. Он чувствовал  скорую  ожидаемую  развязку. Это  были  люди  мистера  Джексона.
  Дэни  говорил  про  них, что  это  были  крайне  опасные  люди. Но, я  хорохорился  перед  мальчишкой. Мол, ничего, отобьемся. Еще  с  тем  оружием, что  на  борту  «Арабеллы». Мы  их  переколотим  всех, если  что. Я  чисто  с  русским  размахом  моряка  пытался  внести  смелость  и, уверенность, в  нашу  команду. Особенно  в  мою  любовницу  Джейн. Не  представляя, с  кем  мы  имели  теперь  дело. И  как  все  сложиться  вскоре.
  Мне  приходилось  видеть  Сомалийских  пиратов. Однажды, как-то  на  сухогрузе «DUPFRAINE». Судне, на  котором  я  некоторое  время  плавал, еще  до «KATHARINE  DUPONT» в  Индийском  океане  у  берегов  Африки.   
  Мы  столкнулись  с  теми  пиратами. И  нам, даже  удалось  отбиться  своими силами  до  прихода  военного  пограничного  корабля. Практически  без  жертв. 
  Но, то, что  было  сейчас, не  лезет, ни  в  какие  рамки  моего  представления  о  тех  людях, что  были  на  той  черной  яхте.
  Это  были, даже, не  столько  гангстеры, вернее  часть  из  них. А, настоящие  спецы. Большая  часть  из  бывших  военных. Военные  моряки  и  аквалангисты  диверсанты  и  наемники. А, не  какие-нибудь, голозадые, черножепые  негры  дикари  с  автоматами. И  было  ясно, и  очевидно, что  действовать  они  будут  не  так  как  те  Сомалийские  пираты. Нанятые  Джексоном  настоящие  убийцы  для  поиска  нашей  яхты. И  преследования  до  конечной  точки. Они  были  в  курсе  всего, что  мы  искали. И  были  в  любое  время  и  в  любую  погоду, готовые  напасть  на  нас, когда  прейдет  время. Их  время.
  Вооруженные  до  зубов, они  только  ждали, когда  обнаружиться  самолет, и  то  золото, которое, так  нужно  было  мистеру  Джексону. За  свою  долю  этого блестящего  металла, они  могли  убить, даже  мать  родную. Любой  из  них.
  Специалисты, подводники, морские  котики  в  прошлом, ставшие  на  преступную  опасную  стезю  своей  испорченной  большими  кровавыми  деньгами  жизни. С  которыми  мне  придется  еще  столкнуться  там, среди  обломков  BOEING 747.
  У  них  было  конкретное  задание  от  мистера  Джексона, следить  до  последнего  за нами. Так  как  у  них  не  было  точных  данных  гибели  борта  556. И  они, шли  за  нами  до  этих  островов.
  Они  должны  были  замести  следы  катастрофы. И  забрать  золото, устранив  нас  по  возможности. К  чему  они  сейчас  готовились, там  за  тем  отдаленным  небольшим  скалистым  островом. На  той  большой  черной  двухмачтовой  своей быстроходной  яхте.
  Спустив  две  резиновые  моторные  лодки, такие, же, как  и  наш  скутер. Только  больше  и  вместительнее. Они, так  же  как  и  мы, сейчас  с  Дэниелом  и  Джейн  грузили  водолазное  оборудование  и  свое  оружие. И, собирались  выдвигаться  в  нашу  сторону, наблюдая  за  нами  с  вершины  острова  в  бинокли. Наблюдая  за  внутренней  заросшей  кораллами  обширной  скалистой  бухтой, где  стояла  между  островами  наша  круизная  скоростная  яхта  «Арабелла».
  Я  тогда, даже  не  мог  представить, что  развернется  настоящая  бойня  среди  этих  островов  и   в  самом  Тихом  океане. И  мы  были  один  на  один  с  этими  людьми  мистера  Джексона. 
  Мне  была  уготована  весьма  интересная  жизнь. Хоть  и  весьма  печальная  и  трагичная.

                                               ***
  Я  все  же  испытывал  крайнее  неудобство  перед  Дэниелом  за  произошедший некрасивый  этот  между  нами  случай. В  частности  за  себя. Этот  по  факту  латиноамериканский  молодой  добродушный  парень, поделился  тогда  со  мной, можно  сказать, всем  своим, после  моего  спасения, а  я…Я  крутил  ему  руки  в  той  резиновой  моторной  лодке  и  сделал  больно.  Причинил  ему  в буше  обиду  и боль. Вероятно, он  простил  меня. Он, конечно, понял, что  я  сделал  такое  не  из  цели  просто  подраться. А  спасая его. Но  все равно  было  что-то  неудобное  и  неприятно, которое  мы  все  старались  скорей  забыть.
  В  общем, нельзя  было, просто  отмалчиваться. И,  даже, просто  не  извиниться  перед  ним. Я, тоже  был  кое  в  чем  не  прав. Да, и  надо  было  отношение  выправлять  по  любому. Жить, вот  так, теперь  в  натянутом  состоянии  нельзя. Это  не  жизнь.
  Если  с  Джейн  все  уже  выправилось  само  собой. Между  нами  нашей очередной  любовной  ночью. Она  уже  простила  меня  за  все  мои  с  дурру  в запале  оскорбления. Хотя, какие  там  оскорбления. Я  ее  не  материл, чисто  по-русски, но  американка  восприняла  и  слово  дура  соответственно  для  себя  в  оскорбительную  сторону. Ситуацию  спасла  наша  межу  нами  сумасшедшая  до  остервенения  любовь. Она, изрядно  в  момент  нашего  очередного  с  ней  близкого  дикого  спаривания, выпустила  свой  весь  пар. И  уже  была  в  полном  порядке. С  Дэниелм, надо  было  как-то  решать  эту  между  нами  проблему.
   Я  подошел  к  нему  и  положил  руку  на  плече.
 - Прости, Дэни - сказал  я  ему - Прости  меня. Я  виноват  в  недавней  нашей ссоре. Но, я  должен  был  так  сделать. Ты, понимаешь  меня. Ты, мог, погибнуть. И  ты  был  не  в  себе.
- Ладно, Владимир, проехали - сказал, Дэниел. Видно, ему  было  тоже, неудобно, за  свой  тот  безумный  срыв.
 - Это  место  сводит  меня  с  ума - произнес  Дэниел - Надо  найти  этот  самолет. Сделать  все, что  надо  и  уплыть  отсюда. И  чем  быстрее, тем лучше.
- Я  понимаю, Дэни - сказал  я  ему  в  ответ - Я  сделаю  все, что  только  потребуется  Дэни. Все, что, только  надо  будет  сделать. Можешь, снова, рассчитывать  на  мою  помощь. И  прости  еще  раз.
  Мы  с  Дэниелом  обнялись  как  родные  уже  люди.
- Дэни, потренируешь  меня  с  разделкой  большой  рыбы - сказал  я  ему, уже  более  радостно. Зная, что Дэниел, тоже  не  хуже  Джейн, хоть  и  редко, но, под  настроение  готовит  - Сегодня, возьмешь  меня  с  собой  на  кухню. Еще  один  тунец  не  завалялся, где-нибудь  на  «Арабелле»?- я  ему  произнес.
- А, в  самом  деле, что  все  Джейн, да  Джейн. А, мы, что  не  повара, что  ли! - произнес, как  бы  в  шутку, довольный  нашей  восстановившейся, снова  дружбой  Дэниел - Пусть  сестренка  сегодня  отдохнет  от  кухни.

 - Когда  спуститесь  в  пролом  между  рифами - инструктировала  меня  с Дэниелом  моя  Джейн, на  верхней  палубе «Арабеллы». После  вкусного  завтрака  приготовленного  нами  же  на  камбузе  яхты, уплетаемого  нами, как  надо  и  с  невероятным  аппетитом  в  главной  каюте  за  столиком  в  нашем  общем, теперь  тесном, как  всегда  дружеском  кругу. Блюдо  из   большого  синего  тунца  и  плавников, и  жабр  пойманной  Дэниелом  акулы, 
   Сидя  на  кожаных  креслах  в  главной  корабельной  каюте, 
 Я  вспомнил  Джейн  походу  обеда  тот  так  и  не  съеженный  нами  с  Дэниелом  суп  и  тот  жуткий  момент, который  она  теперь  уже  не  хотела  вспоминать, разве  что  только  из-за  нашего  первого  с  ней  секса.
  - Держитесь  вместе  у  самого  дна - сказала  Джейн - Так  будет  легче ориентироваться.
  Она  показывала  руками, как  и, что  делать. Они  в  длинных  рукавах  шелкового  короткого  до  колен  халатика, красиво  мельтешили  в  воздухе  перед  нашими  лицами  своими  загорелыми  смуглыми  тонкими  изящными  пальчиками.
  Джейн  инструктировала  нас  как  лучшая  ныряльщица  и  дайвингистка, а  я  любовался  ей, не  отводя  с  моей  красавицы  своих  русского  моряка  глаз.
- «Моя  красавица  Джейн» - думал  я, глядя  на  нее - «Моя, мулаточка  южных  кровей - только  и  звучало  у меня  в  голове. 
  Я  снова  хотел  ее. И  думал  о  ней  и  любви. Допивая  горячий  в  чашке  шоколад.
   Признаться  вам, я  сейчас  не  столько  слушал  ее  инструктаж, сколько  любовался, опять  ею. И  думая  о  ней. Забыв  уже  распри  между  нами, я  смотрел  на  нее влюбленными  глазами  влюбленного  безумца. Что  было  со  мной? Но  был  Джейн  просто  болен. Это  было  колдовство, которое  подымало  в  моих  плавках  и  русского  моряка  штанах  мой  жаждущий  опять  любви  возбужденный  детородный  здоровенный  штопор.
- «Джейн! Моя  красавица  Джейн! - звучало  в  голове – «Такая  вся, раскованная  и  уверенная  в  себе, объясняющая, что  да  как, мне  и  Дэниелу. 
  Она  смотрит  на  меня  и  видит, как  я  киплю  сейчас  к  ней. Она  понимает, что  мне теперь  нет  без  нее  жизни. И  буду делать  все, послушно  как  раб, что  только  она  мне  не  скажет.
  Мой  пристальный  на  Джейн  взгляд  видимо  все  же  ее  немного  достал.  Он  сбивал  Джейн, похоже, все  мысли.
- Ты  сейчас, смотришь  на  мои  руки  или  мои  ноги? - произнесла  критически  и  возмущенно  моя  ненаглядная  Джейн - Я  для  кого  провожу  инструктаж того  места, где  я  недавно  была?
- Ты  прям  как  моя  учительница – произнес  я  ей  - Я  весь  просто  во  внимании, Джейн, любимая.
  Дэниел  посмотрел, тоже  на  меня, и  засмеялся, по-дружески. Без  всякой  злобы  или  неудобства. Теперь  я  уже  видел, он  уже  не  питал  ничего  обидного  против  меня, за  прошлую  стычку.
- Уже  одиннадцать  на  часах - произнес  Дэниел, глянув  на  свои  подводные  часы  на  левой  руке - Время  поджимает. Я  зарядил  баллоны  на  двадцать  четыре  литра. Думаю, нам  хватит  смеси, почти  на  час, и  туда  и  обратно.
- «Вот  он, и  вернулся  назад» - подумал  я, глянув  на  него  с  воодушевлением, и  рассмеялся. Но  поперхнулся, глядя  на  возмущенный  и  строгий  взгляд  черных  глаз  моей  Джейн. От  этого стало  еще  смешнее. И  мы  все дружно  и  неожиданно  расхохотались.
  Мы  были  в  бодрой  форме  и  настроении. Все  шло  по  намеченной  цели  и  времени, невзирая  на  вероятные  поджидающие  нас  здесь  опасности.
- Послушай  меня, Дэни - произнесла  Джейн, после  того, как  перестала  сама  смеяться - Еще  все  успеете. А, инструкцию  выслушать  придется. И  это  не  шутки. Там  сто  пятьдесят метров. Я  проверила  на  своем  глубинометре. Ошибки  быть  не  может. И  это  не  шутка. Поверь  мне. И  ты  меня  послушай, Володя – обратилась  ко  мне  моя  любимая. 
- Прости, любимая - сказал  я - Все  нормально. Я  тебя  слушаю. 
  И  широко  улыбнулся  ей.
- Хорошо  бы – сказала  Джейн, тоже  в  ответ  соблазнительно  улыбаясь  - Угораздило  же  меня  влюбиться  в  такого  несносного  до  женских  прелестей бабника -  она  вдруг  вслух  при  Дэниеле  мне  заявила.
- Все, все  я  весь  во  внимании, любовь  моя - я  произнес.
  Я, не  стеснялся  в  своих  выражениях, даже  при  Дэни. Что  таить. И  так  все  происходило  на  его  глазах, практически. И  он  знал  прекрасно, что  Джейн, тоже  без  ума  от  любви  ко  мне. И  ничего  не  изменить. Он  знал  свою  старшую  сестру, и  какая  она. Что  если  влюбилась, то  пойдет  на  все  ради  любви. 
  Он  сейчас  я  думаю, как, впрочем, думал   и  я, просто  хотел  затереть, быстрей  все  случившиеся  размолвки  наши  между  нами. И  восстановить  дружбу, и взаимопонимание  между  друзьями. Ведь  у  нас  все  так  гладко  шло  и  то, что  произошло, было  в  основном  его  виной. И  виной  этого  жуткого  места. Он  просто  был  еще молод  и  горяч. Боль по  утрате  родного  близкого  человека  вывела  его  из  равновесия  и  чуть  не  погубила. Да  и  здесь  реально  все было как-то  странно  и  даже  жутковато. Что  и  изначально  говорило, что  мы   скорей  всего  были  на  верном  пути. А  после  того  как  Джейн  нырнув  с  аквалангом  нашла  первые признаки  авиакатастрофы, жуткие  признаки  увидела  своими  женскими  глазами. И  чуть  сама  не  свихнулась своим  умом  от  этого, все  подтвердилось. Здесь было  место  мертвецов. Погибельное  место. А  там внизу  было  самое  настоящее  усыпанное  останками  людей  и  самолета  подводное  плато  смерти.
- Так  вот, повторяю  отдельно  для  несносных  бабников - сказала  Джейн, сверкая  в  мою  сторону  обворожительным  взглядом  черных  как  ночь  влюбленных  глаз - Держитесь  вместе. Там  глубина  больше  ста  метров. Один  белый  песок  и  больше  никого. Но, вода  там  не  такая  холодная, как  в  том  меж  островов  ущелье. Это  уже  плюс. Так  что  не  замерзнете  в  своей  резине. Я  доверяю  вам  друг  друга. Слышишь, Дэни? – Джейн  сделала  на  нем  акцент – Если  придется  слушаться  Владимира, то  слушайся  и  не  протестуй.
  Она  посмотрела, на  меня  снова  своим  бесценным  любящим  взглядом. И  потом  также  на  родного  своего  брата.
 Дэниел  в  это  время, поправляя  с  черными  стеклами  на  загорелом  своем  лбу  солнечные  очки. Он  ей, покачал  в  знак  примирения  и  согласия  кучерявой  с  черными  волосами  головой, что  все  в  порядке. И  все  ему  ясно. Но  Джейн смотрела  на  него  не  отрыва  своего  пристального  как  строгая  на  уроке  учительница  взгляда.
- Я  все  понял  сестренка – произнес  ей  Дэниел – Торжественно  обещаю. Слово  скаута.
- Так  вот, идите  над  самым  дном – продолжила  она - Я  так  всегда  делаю. Так  легче  маневрировать  и  ориентироваться. Там   под  скалистой  отвесной  стеной  и  обрывом, дно  после  пролома  выполаживается  и  ровное  как  стеклышко. Но, давление  воды  сильное. Чувствуется  через  гидрокостюм. Сразу  ощущается  этот  резкий  перепад.  
  Это  хорошо, что  мы  применяем  гелиевую  смесь, а  не  другое  в  равной процентности. Это  Дэни  было  верным  с  твоей  стороны.  
- Выбор  был  верный  и  беспроигрышный, Джейн – произнес  Дэниел. 
  Джейн   продолжила  - Так  и  дойдете  до  первых  обломков. Я  дальше  не  дошла. Запаниковала  от   всего  увиденного. Дальше  уже вам  решать, куда  там  идти  еще  вдвоем.
- Понятно, Джейн - сказал  Дэниел - Мы  с  Владимиром  все  поняли.
- Да, там  еще  течение  сильное  в  районе  обломков – произнесла, добавляя  нам Джейн - Смотрите, течение  опасное  в  сторону  океана. Держитесь  друг  за  друга мальчики  мои. Там, думаю, дальше  еще  будет  много  обломков  самолета. Остальное, вероятно, уже  упало  в  пропасть  на  большую  глубину. Или  унесло  за  все  это  время  течением. Не  знаю, что  там  дальше, найдем  мы  золото  или  ящики, не  знаю. Вам  и  придется  это  выяснить.
- Хорошо, сестренка  мы  поняли - ответил  ей  Дэниел. 
  И  я, что  все как прилежный  ученик  все  понял, ей  кивнул  головой, глядя  влюблено  на  свою  любимую  Джейн. 
  Дэни  уже  был, теперь  в  моем  подчинении, не  как  раньше. Так  договорилась  с  ним  Джейн. Он  не  протестовал  теперь. Нужно  было  все  делать  сейчас  сообща. И  Дэниел  все  это  прекрасно  понимал. Он  был  очень  толковый  американский  парень. Да  и  это  увеличивало  мою  теперь  ответственность  перед  ним  и  моей  Джейн. Раз  так  захотела  Джейн. Она  как  старшая  над  своим  братом, взяла  шефство  над   нами  обоими  на  период  нашего  первого  погружения  к  обломкам  самолета.
   Я  готовился  к  погружению, но  сам  не  спускал  своих  глаз  с  Джейн. Она  просто  сводила  меня  с  ума. После  с  ней  секса  и  любовной  близости  и  после  того  танца  живота, я  вообще  стал  терять  над  собой  контроль  как  мужчина.  Я  даже  себе  представить  не мог, что  вот  буду  таким  падшим  в  грехах  и  соблазне  женских  всех  доступных  мне  прелестей  законченным  бабником.
- «Моя  любимая  Джейн  Морган. Моя  морская  русалка  и  пиратка  Энн  Бони»  -звучало  в  моей  мужской  голове, когда  я  любовался  Джейн.
  Ее  эта  гибкая  в  талии  невысокая  девичья  загорелая  до  черноты  в  бронзовом  отливе  бархатистой  нежной  кожи  фигура. В  этом  коротком,  снова  шелковом  халатике. Снова, как  тогда  сводила  меня  с  ума.
  Ее  вьющиеся  заколотые  в  шишку  на голове  длинные  черные, как  у  цыганки  волосы  и  оголенная  тонкая  девичья  любимой  шея. В  миленьких  Джейн  маленьких  ушах  золотом  сверкали    колечками  сережками  за  височными  завитушками  длинных  волос, что  спускались  вдоль  ее  смугленьких  прелестных  загорелых  щечек.
  Джейн, закатывая  черные, как  у  цыганки  Рады  глаза, от  моих  влюбленных  в  нее  взглядов, лишь  покачала  мне  своей  черноволосой  головой  и  сказала  нам  напоследок - Я  буду  вас  ждать, мальчики  мои.
  Она  подошла  сначала  к  Дэниелу. И, прижавшись  своей  к  его  груди  пышной  женской  сестренки  грудью. Встав  на  носочки, поцеловала  его  как  родного  брата  в  щеку.
- Дэни, Братик, мой  родной. Будь  осторожен  там. Слышишь  меня, любимый - произнесла  она  ему – Ты  один  у  меня  и  я  люблю  тебя.
- Я  тебя  тоже, Джейн, сестренка - произнес  Дэниел  и  ответил  ей  таким  же  поцелуем.
  После  чего, Дэниел  пошел  продолжать, быстро  собирать  лодку. Он  исчез  в носовом  отсеке  яхты, где  лежали  свежее  заряженные  акваланга  баллоны  и гидрокостюмы. Он  загремел  там  оборудованием, а  моя  Джейн  подошла  ко  мне. И, прижавшись  и  обняв  крепко  любовно  руками  и  цепкими  девичьими  пальчиками  за  шею. Поцеловала  в  губы, глядя  в  мои  глаза, пристально  с  безумной  новой  любовью, сказала  мне - Береги  его, Володя. Береги  Дэни. Прошу  тебя. Береги  ради  меня. Ради  нашей  дружбы  и  любви. Он  у меня  единственный  брат. У  Дэниела  нет  никого  сейчас  кроме  меня. И  присосалась  как  пиявка  к моим  губам  своими  полненькими  пухленькими  латиноамериканки  южанки  губами.
  Я  также  впился  в  любовном  сильном  засосе  своими  губами  в  ее  губы. И  прижал  крепко  к  себе  двадцатидевятилетнюю  ставшую  уже  благодаря  мне  женщиной  умопомрачительную  по  красоте  девицу.
- Любимая - произнес  я  ей - Все  будет  отлично. Я  присмотрю  за  Дэни. Не  бойся  за  нас, любовь  моя - произнес  я  моей  Джейн, не  ведая, что  уже  в  скором времени   Дэниела  Морган  не  станет. И  весь  свет  перевернется  для  нас  с  Джейн  вверх  тормашками.
  Я, радостный  и  безудержно  влюбленный  и  вдохновленный  на  любые  подводные  подвиги,  в  своих  пляжных  сланцах, бросился  по  палубе  чуть  ли  не вприпрыжку, и  почти  бегом  помогать  Дэниелу. набивать  водолазным  оборудованием  наш  моторный  резиновый  скутер. 
  Джейн  только  стояла  и  смотрела  в  сторону  океана. Она, надев  на  свои  черные, как  бездна  океана  глаза  солнечные  очки. Стояла, прижавшись  к  оградительным  леерным  перилам  левого  борта  нашей «Арабеллы». В  своем  шелковом  короткополом  шелковом  белоснежном  с  тонким  подпоясанным  на гибкой  тонкой  талии  пояском  халатике. Выгнувшись  в  спине. Выставив  вперед свой  девичий  под  халатиком  черный  от  загара   пупком  в  нашу  сторону  красивый  округлый  полненький  животик. Она,  оперевшись  руками  о  бортовые   леерные  перила,  стояла, сверкая  крутыми, голыми, загоревшими  до  почти  угольной  черноты  красивыми  бедрами  ног. Коленями, полненькими  икрами  и  голенями  своих  ног. До  самых  маленьких  девичьих  ступней  с  маленькими  пальчиками  в  домашних  мягких  тапочках.
  Джейн  смотрела  на  меня. Из-под  черных  солнечных  очков, не  отрываясь. Рассматривая  меня  с  ног  до  головы. Я  это  чувствовал  и  ощущал. Как  она  рассматривала  меня  всего  практически  без  одежды  и  в  одних  плавках  голого  с   ног  до  головы.  Бегающего  и  помогающего  собирать  нашу  подводную  с  Дэниелом  на  двоих  экспедицию  от  лодки  к  носовому  водолазному  трюмному  отсеку  яхты. И  обратно. Она смотрела  на  двух  мужчин, загорелых, широкоплечих  и  сильных.
  О  чем  она  сейчас  думала? Джейн? Моя  Джейн?  
  Ее  жадный  взгляд  черных  как  у  цыганки  глаз, на  девичьем  черненьком  от  загара  миленьком  латиноамериканском  личике, казалось, сейчас  пожирал  все вокруг  той  бездонной  чернотой. Весь  мир  и  сам  Тихий  океан  с парящими  над  ним  чайками  и  альбатросами. Черными  скалами  этих  островов. Пожирал  все вокруг  и  меня  в  том  числе. и  если бы  не  солнцезащитные  очки  на  ее  тех  глазах, то  не  было  бы  спасенья  никому  от  того  Джейн  губительного  любвеобильного  взгляда.
  Я  вспомнил  опять  нашу  первую  встречу  в  океане. Летящую  по  волнам  большую  парусную  яхту «Арабеллу». И   тот  бокал  красного  вина  в  ее  правой  руке. Ее  мелькающие  под  музыку  гремящего  ее  кассетного  магнитофона  эти  загорелые  девичьи  ноги, в  этих  же  мягких  тапочках. Черные  растрепанные  ветром  вьющиеся  локонами  длинные  волосы  еще  неизвестной  мне  той  Джейн  Морган. Еще  неприступной  и, чуждой. Пугливой  и  осторожной  по  отношению  к  русскому  моряку. Как  многие  все  иностранцы. Такой  еще  далекой, тогда   от  меня. И  сравнивал  это  все  с  той, что  стояла  теперь  там,  у  левого  борта   яхты  и  смотрела  на  нас  обоих, занимающихся  своим  неотложным  делом. Уже  другой  Джейн  Морган. Ставшей  женщиной  и  жаждущей  любви  секса  и  детей. 
  Я  вспомнил  почему-то  опять, то  черное  вечернее  длинное  с  разрезами  платье  и  черные  на  шпильке  каблуке  туфли. Как  то  это  все  врезалось  мне  в  голову  и  оставалось  там, не  покидая  ее.
  Ее  говорящий  без  слов  беззвучным  голосом  взгляд - Не  уходи! - Когда  мы одни  первый  раз  беседовали  с  глазу  на  глаз  в  главной  каюте  кампании  «Арабеллы».
  Именно  сейчас  и  у себя  дома  я  вспоминаю  все  это.
  Это  была  моя  настоящая  любовь. Любовь  посреди  Тихого  океана. Первая  и  единственная  так  и  оставшаяся  навечно  застывшая  в  тропических, тихоокеанских  волнах  любовь.
  Я  вспомнил  ее  тогда, когда, она, в  этом  своем  шелковом  коротком  халатике, мелькая  голыми, почти  черными  от  загара  бедрами  ног, теряя  эти  свои  домашние  тапочки  с  маленьких  девичьих  ступней, неслась, сломя  голову  ко  мне, напуганная  в  панике  нападением  на  нас  коралловых  акул. И, потом  ее  обиду  и  слезы  за  пролитый  еще  ею  недоваренный  мясной  суп. И  наш  дурацкий  ржач  на  всю  округу. От  того, что  остались  живы, благодаря  тому  вылитому  за  борт  Джейн  супу.
  Ее  отчаянный  испуг  за  мою  жизнь. Ту, стаю  в  коралловой  лагуне  атолла  акул. И  как  я  пулей, вместе  с  тяжелыми  баллонами  акваланга, вылетел  прямо  из  воды  на  палубу  «Арабеллы».
  Помню  ее, пощечины  на  своем  лице, и  то - Дураки! И  ее те  слезы. И то, как  я  первый  раз  прикоснулся  в  ее  каюте  к  ее  телу.
  Я  вспомнил, как  повредил  ее, делая  женщиной  сам  одурманенный  дикой  неуправляемой  любовью. Своей  неосторожностью.  
  Как  она  заболела. Как  я  ее  нес  на  руках, тогда  с  палубы  на  глазах  Дэниела. Больную, слабую  и  беспомощную. А, сменившись  после  вахты  с  Дэниелом, ласкал  ее, прижимая  к  себе, в  ее  каюте. И  не  отходил  от  нее. От  моей  малышки  Джейн.
  Ее  безумно  красивый  восточный  танец  в  главной  трюмной  гостиной  каюте. Неподражаемой  любвеобильной  наложницы  и  рабыни  любви, сравнивая  ее  с  египтянкой  и  танцовщицей  Тамалой  Низин. Громыхание  барабанов  и  стонущую  восточную  флейту. Как  Джейн  танцевала, извиваясь  змеей  передо  мной, сверкая  золотыми  украшениями  и  блистая  своим  танцовщицы  востока  шикарным  нарядом.  
  Помню, как  она  играла  со  мной, как  совсем, малолетняя  девчонка, бегая  в своем  желтом  изящном  купальнике  по  палубе  яхты. Убегая  от  меня. И  красиво  выгибаясь  в  спине, как  дикая  гибкая  кошка, свешивалась  с  леерного  носового  ограждения. Прямо  под  волнорез  «Арабеллы»  своей  головой, сверкая  на  ярком  жарком  океанском  солнце  своими  золотыми  в  ушах  маленькими  сережками.
  Все  эти  воспоминания  нахлынули  как  шумная  штормовая  океанская  волна.  И  уплыли  в  безвозвратную  бесконечную  неизвестность. В  то, что  не  вернется  уже  больше  никогда, как  и  та  безумная  наша  любовь. Любовь  той, которую  потерял  навсегда  в  бурном  Тихом  океане.  
  Я  так  не  узнал, кто  ты  Джейн  Морган. Откуда  ты  взялась, и  кто  тебя  ко  мне  прислал. Случайность  ли? Или  все  же  судьба? Откуда  ты  взялась  тогда  посреди  Тихого  океана? Откуда  та  яхта. И  кто  был  тот  Дэниел? Те  морские  бандиты  и гангстеры, и  вся эта  погоня  за  нами, за  тем  золотом  в  погибшем  самолете? Острова  с  островитянами  и  наши  ночи  страстной  дикой  неукротимой  любви  под  яркими  горящими  звездами  и  луной?
  Сон  ли  был  все  это? Но, если  все  же  сон, то  какой  был  этот  сон. Игра  бессознательного  живого  человеческого  разума   или  бред  умирающего?
  Джейн, ответь  мне, кто  ты? Ты, что  любила  меня. И  та, которую  любил  я. Что  носил  по  всей  качающейся  на  волнах  яхте, одурманенный  любовью  на своих  руках. Я  ударялся  о, все, что  только  можно  при  качке  «Арабеллы», получая  синяки  и  ссадины, но, старался   защитить  свою  безумную  любовь, что  была  у меня  на  руках  своим  мужским  русского  моряка  телом. А, ты  хохотала  и  без  конца  в  засос  целовала  меня. Целовала  как  сумасшедшая. Джейн,  ты  действительно  была  сумасшедшая  от  любви  ко  мне. Моя  красавица  Джейн. Джейн  Морган.  Моя  пиратка  Энн  Бони, цыганка  Рада  и  моя  Тамала  Низин. Ты  Джейн  была  всем  этим, и  все  было  в  тебе. В  твоем  загорелом  до  угольной  черноты  и  бронзового  отлива  латиноамериканки  южанки  девичьем  безумно  красивом  гибком  теле. 
  Тогда  же, я  вспомнил  и  Дэниэла. Почему-то  в  пляжных  шортах. Которые  он, вообще  крайне  редко  одевал. Но, почему-то  именно  в  них, стоящего  у  мачты  «Арабеллы», держащегося  за  прочные  металлизированные  из  нейлона  веревочные  тросы.
  Я  вспомнил, как  Дэниел  спас  меня. И  я  обязан  был  ему. Он, можно сказать, спас  меня  дважды. Дэниел. Я  тоже  помню  тебя  до сих  пор. Но  был  ли  ты  на самом  деле, как  и  моя  Джейн?
  Джейн  доверила  мне  своего  родного  брата  жизнь. Она  хотела  защитить  его. После  того, что  с  ним  случилось, он  еще  долго  будет  приходить  в  себя. Она, тоже, как  и  он, чувствовала  приближение  неизбежного. Он  был  более  беззащитен  теперь, чем  она. Уязвим. И  Джейн  беспокоилась  за  своего  родного  младшего  брата. Он  уже  был  другим. Совершенно  другим. Бедный  Дэниел. Убитый  страхом  и  горем. 
  Дэниел. Несчастный  Дэниэл. Мне  будет  всю  мою  жизнь  не  хватать  его. Так  же, как  и  моей  любимой  Джейн.
  Тогда  все  сложилось  само  собой. Джейн  отправила  нас  вниз  под  воду  к  тому  погибельному  месту, которое  сама  же  и  нашла. На  том  подводном  плато. Покрытом  одним  коралловым  илом. И  устеленным  множеством  обломков  рухнувшего  сюда  пассажирского  самолета. 
  Плато, прозванное  мною, Платом  Смерти. 
  Помню, как  мы  проверяли  друг  у  друга  акваланги  и  баллоны  с  большим  объемом  кислородно-гелиевой  смеси. Перед  самым  погружением  в  то стопятьдесятметровое  глубиной, обширное  усеянное  обломками  у  самой трехкилометровой  пропасти  отвесного  заросшего  горгонариевыми  кораллами  обрыва. Где  лежали  останки  того  пассажирского, разбившегося  в  полные  дребезги  о  воду, воздушного  некогда, крылатого  и  большого  лайнера.
  Все  эти  воспоминания  лежат, по  сей  день  тяжелым  грузом  в  моей  душе. И  не  желают  покидать  меня, не  смотря  на  все, что  было  после. И  после всего  того, что  случилось  со  мной. И  то, что  прошло  пережить. И  чем  все закончилось.
  Оставим  эти  все  мои  суждения  на  потом. Продолжим  свой  вновь  рассказ, который  и  подведет  в  конце  нас  всех  к  конечному  финальному  итогу  всего  моего  повествования.
  И  так…продолжим.

                                                 ***
  Мы  шли  с  Дэниелом  над  самым  дном, как  нас  инструктировала  и  советовала  сделать  настойчиво  Джейн. Мы  были  в  том  самом  месте, где  была  и  она. Ошибки  не  было, это  точно. Я  был  с  ней  в  том  нырянии, как  раз  над  тем  местом, откуда  ее  проводил  в  глубину  этого  обширного  подводного  плато.  С  места  коралловой  кромки  обрыва. 
  Кругом  были  водоросли  и  кораллы. Я  чуть  не  поронулся  боком  о  морского  ежа, засмотревшись  на  рыбу  зубатку. Чуть  не  повредил  прорезиненный  свой  синий  с  черными  полосками  гидрокостюм. Просто  повезло, и  осталась  только  на  правом  боку  царапина  от  иглы  этого  большого  черного  лежащего  на  кораллах  с  длинными  острыми  иглами  чудища. Их  тут  было  полно, как  и  звезд. Дно  уходило  вниз  в  мутную  водную  пелену. Это  был  настоящий  косогор, уходящий  в  сторону  к  океану, к  обрыву. Этакая  подводная  с  наклоном  в  одну  сторону, где  была  обширная  подводная  яма.  
  Вот  там  у  самого  края  я, на  том  самом  месте, и  подхватил  мою  красавицу  Джейн, паникующую  в  слезах, летящую  на  меня  как  торпеда. Где  мы  и  начали  всплывать  к  поверхности.
  Мы  с  Дэниелом  нырнули  с  лодки  и  быстро  достигли  кораллового  дна, насыщенного  своей  подводной  многообразной  красивой  природой. Не  менее  насыщенной, как  и  любом  другом  подводным  коралловом  около  островном  ландшафте  океанов. Здесь, также  было  полно  всего  и  кораллов  и  коралловых  рыб. Они  просто  носились  стаями  здесь  и  среди  нас.
  Помню, даже  несколько  местных, видимо  барракуд, которые  шли  смертоносной  быстроходной  косой. Друг  над  другом  в  несколько  особей.  Они  куда-то спешили  за  своим  вожаком  стаи  и  направлении  самого  океана. 
  Барракуды  пронеслись  стороной  от  нас. Всего  в  нескольких  метрах, мерно  идущих  над  коралловым  дном  в  стайках  разноцветных  ярко  раскрашенных  рыбешек.
  Так  мы  достигли  того  самого  места, где  я  проводил  свою  любимую Джейн  в  то  глубоководное  погружение. И  сейчас  мы  стартовали  с  того  самого  места. И  шли  по  ее  маршруту, вне  всяких  сомнений.
  Мы  прошли  тот  вниз  идущий  узкий  скальный  подводный  пролом, который  и  был  продолжением  этой  подводной  ямы. Торчащий  со  дна  вверх  узким  коридором, как  раз  до  края, почти  той  коралловой  кромки  и  выходящим  внизу прямо  на  это  песчаное  плато. Его  не  было  видно  сверху  того  края  обрыва, где  тогда  сидел  я. Он  метров  на  двадцать  или  тридцать  был  ниже  меня. И  по  нему  прошла  первый  раз  моя  любимая  Джейн. Он  был  для  нее  ориентиром  к  возвращению  назад. И  надо  было  взять  это  на  учет, как  она  и  говорила.
  Чувствовалась  глубина, как  и  говорила  Джейн. Здесь  было  не  менее  ста, а  может  и  все  двести  метров. Я  так, точно  и  не  определил. Даже  глядя  на  свой  на  правой  руке  глубиномер. Цифры  почему-то  прыгали  от  100  до  200метров. В  расчете  как  раз  на  150.  В  среднем  глубина  была  от  127  до  130метров. Мы  несколько  ошиблись  в  глубинах  по  карте. Здесь  мне  кажется, были  достаточные  глубины, особенно  к  краю  пропасти. Возможно,  чем  ближе  к  отвесному  скальному  обрыву, тем  глубже. Могло  доходить  и  до  250метров. Это  было  уже  опасно. И  даже  с  кислородно-гелиевой  смесью.
  Видимость  здесь  была, просто  отличная  в  этом  странном  месте. Вокруг далеко  было  видно, хотя  солнечные  лучи  сюда  практически  уже  не  проникали. И  было  все  же  несколько  мрачновато. 
  Было  холодно  на  этой  глубине. И  по-настоящему  одиноко. Может, потому, что  тут  не  было  никого. Ни  единой  рыбешки. По  крайней  мере, я  не  увидел  ничего, кроме  вокруг  нас  с  Дэни  одной  мутноватой  синей  воды. И  под  нами  белого  кораллового  песка.
  Если, поначалу, там  над  проломом  вверху  было, просто  море  кораллов  и всякой  живности. То, тут  не  было  ничего. Ничего  кроме  песка. Это  было  нижнее  плато, которое  видела, только  моя  ненаглядная  Джейн. И  теперь, видели  мы  с  Дэниелом.
  Ныряя  сюда, мы  предусмотрительно  свесили  трос  и  кабель  от  аппаратуры  промера  глубины  и  видеосъемки, от  подводного  сонара  гидрофона  эхолота  и  видеокамеры. Закрепив  его  у  края  обрыва  за  кораллы. На  случай  спасения, если, что. Чтобы, можно  было  вручную  подняться. Закрепив  скутер  якорем  на  дне  верхнего  кораллового  плато, мы  были, теперь  в  самом, можно  сказать  его  низу. На  песчаной  равнине. В  морской  яме, которую  сверху  не  видно. Мы  с Дэниелом  шли  над  самым  песчаным  дном.
  Это  плато  было  ровное  как  футбольное  поле. И  совершенно  пустое.
  Вдруг  неожиданно  перед  нами  в  мутной  синеве  воды  появилась  плывущая  в  нашу  сторону  странная  крылатая, и  очень  большая  тень. Она  плыла  нам  навстречу, медленно  приближаясь  над  песчаным  дном. Дэниел  остановился  и  показал  мне  рукой  сделать  тоже.
  Мы  замерли, зависнув  в  воде, лишь  слабо  работая  руками  и  ногами  в  ластах. Потом, мы  опустились, вообще  на  самое  дно. Помню, рыхлость  песка. Он, просто, расползался  под  руками  и  ногами. И  мы  замерли.
  То, была  большая  манта. Королевская  рогатая  манта. Еще  именуемая, морским  дьяволом. Она  шла  сюда  со  стороны  обрыва  и  издалека. Ведь, плато  уходило  к  океану. И  именно  там, где-то  вдалеке, был  обрыв  в  глубокую  на  целые километры  пропасть.
  Моя  безутешная  любовь  побывал, где-то  там. Там, откуда  приплыла  эта громадная  манта. Она  чем-то  напомнила  мне  мою  Джейн  Морган.
  Дэниел  затушил  фонарик, как  и  я, следом  за  ним. Только  пузыри отработанного  гелия  вырывались  вверх  из  наших  с  Дэниелом  аквалангов. И  мы  смотрели, как  манта  кружила  над  песчаной  равниной  нижнего  плата, приближаясь  кругами  к  нам. Сбивая  своим  большим  крылатым  телом  наши  вверх  бурлящие  и  рвущиеся  к  поверхности  от  тяжелого  дыхания, при  выхлопе фильтров  пузыри  отработанной  дыхательной  смеси. Прошлась  прямо  над  нашими  головами. 
  Невероятно  красивое  морское  создание. Родственник  дальний  акул. С  белым  брюхом  и  темно-синей  почти  черной  как  глаза  моей  Джейн  спиной.
  Что, она  тут  делала, где  в  настоящий  момент  не  было  никого, кроме  нас. Даже, океанского  криля, которым  она  питается. Я  думаю, она, сюда  приплыла, просто  поплавать. Может, она  уже  здесь  была  не  первый  раз. А  может, это  ее был  дом. Большой  дом  с  песчаным  дном.
  Манта  сделав  большой  круг  почета, вдруг  быстро  разогнавшись  в  самой  воде, теперь  шла  прямо  на  нас, и, почти, налетев  на  Дэниела, чем  не  на  шутку  видимо, напугала  его  своей  полутонной  рыбьей  массой, резко  взмыла  вверх  и  пронеслась  опять  над  нашими  головами. Я  помню, ее  красивые  большие  на  нижней  белой  стороне  брюха  работающие  жабры. Я  их  видел  в  упор  над  своей  в  маске  акваланга  головой.
  Помню, Дэни, пригнулся  к  коралловому  песку. Почти,  лег  весь  на  него, опасаясь  попасть  под  этот  летящий  на  нас  в  воде  на  скорости  500килограмовый  локомотив.
  Да,  удар  был  бы  не  слабый, налети  она  на  кого-нибудь  из  нас. Обоих  бы смела  своим  тяжеленным  планирующим  в  толще  океанской  воды  телом. тот был  бы  еще  реслинг  на  белой  песчаной  арене. вырубила  бы  обоих  и  зашибла  бы  точно  одним  ударом.
  Рогач  взмыл  вверх, и  тут  же  появилась  вторая  манта. Их  было  две. Это  были, наверное, самка  и  самец. Возможно, мы  застали  их  в  период  брачных  игр. В  сезон  спаривания. Возможно, и  это  место  было  местом  спаривания  этих  красивых  живых  чудес  моря. Это  были, поистине  красивые  огромные  создания  Тихого  океана.
  Манты  опять  вернувшись, парили  кругами  вокруг  нас, мелькая  то  черной, как  глаза  моей  ненаглядной  красавицы  Джейн, спиной, то, белыми  с  неровными  пятнами  животами, словно  играя  уже  и  с  нами. Их  длинные  черные  как  кнуты  или  как  нейлоновые  корабельные  канаты  нашей  «Арабеллы», хвосты, парили  вослед  своим  хозяевам. А, мы, соприкоснувшись  с  илистым  коралловым  дном  этого  песчаного  обширного  островного  плата. Замерев, лишь, наблюдали  и любовались, даже  забыв  обо  всем  этой  красотой. И  грациозностью  этих чудесных  морских  созданий.
- «Жаль, моя  Джейн  не  видит  этого!» - я  тогда  подумал  восторженно - «Не  видит  этой красоты!».
  Она  когда  здесь  была, вероятно,  не  видела  их. Она  ничего  про  них  не говорила.
  Я  забылся  и  замечтался, глядя  на  красоту  этих  океанских  рыб.
  Я  смотрел  на  мант. И  видел  себя  и  мою  Джейн, парящими  в  толще  этой воды. Нашу  игру  в  глубинах  океана. Мы  были  с  ней  как  эти  две  красивые манты. Эта  чернота  их  спин  как  глаза  моей  ненаглядной  американки  Джейн. Это  их  кружение  в  воде. Этот  танец  любви  двух  влюбленных  друг в  друга  любовников  отдавшихся  на  волю  дикой  водной  стихии.
  Дэниел  толкнул  меня  кулаком  в  плечо. И  показал, что  надо  плыть дальше.
  Я  пришел  в  себя. И  заработал  ногами  и  ластами  вослед  ведущему.
  Вскоре  появились  первые  признаки  катастрофы. Первые  обломки, похожие на  останки  разбившегося  о  воду  самолета.
  Здесь  место  было  более  каменистое  и  менее  заполненное  коралловым  илом. Дно  покрывали  заросли  кораллов  и  водорослей, как  и  на  верхнем плато  и  обломков  становилось  все  больше. Вскоре  дно  оказалось совершенно  завалено  обломками, покрытыми  водорослями  и  кораллами.
  Я  увидел  первые  два  самолетных  кресла, оторванные  и  выпавшие  уже, вероятно  в  самой  воде. Несколько  чемоданов  набитых, по-видимому, до отказа  вещами. И  как  ни странно  велосипед. Он  лежал  вверх  резиновыми колесами  на  ржавых  ободах. Весь  заросший  кораллами  горгонариями  и  в водорослях. Здесь  были  и  куски  бортовой  обшивки. И, похоже, даже, вещи утопленников. Сумки  и  чемоданы. Все  это  превратилось  в  однородную заросшую  кораллами  массу  на  каменистом  дне  нижнего  плато. Мелкое  крошево  останков  самолета, вели  нас  по  следу  катастрофы.
  На  пути  попалось  еще  несколько  оторванных  кресел  с  ремнями  безопасности  в  застегнутом  виде  на  замках, выпавших  из  развалившегося самолета  и  куски  обшивки, и  обломки  корпуса  лайнера.
  Становилось  все  холоднее  и  глубже. Потянуло  сильным  течением. И, Дэниел  ухватился  за  мою  руку  своей  рукой. Именно  здесь, наверное, и побывала  моя  любимая  Джейн. Это  место  ее  и  напугало. И, она  под впечатлением  всего  кругом  не  решилась  дальше  плыть. И  вернулась  назад.
  Нас  потащило  в  сторону  океана. Мы, слабо  работая  ногами  и  ластами, буквально  стоймя  зависли  над  каменистым, теперь  замусоренным самолетными  обломками  дном. Мы  оба  глубоко  и  тяжело  дышали, пуская вверх  с  фильтров  аквалангов  обильные  крупные  в  воду  углекислые пузыри. Сказывалось  сильное  уже  давление. Надо  было  проверить  еще  впереди. Там  я  увидел  силуэт  в  глубине  синеющей  воды. Что-то, более  крупное. Тенью  оно  лежало  на  каменистом, как  и  обломки, дне  плато. И было  глубже, чем  там, где  мы  были  с  Дэниелом, стоя  вертикально  борясь сильным  течением.
  Это  был  располовиненный  ударом  об  воду  кусок  корпуса  самолета. Там, чуть  дальше, от  него  был  еще  один. И  так, видимо  до  самого  низа  и  края самого  океанского  обрыва. И  все  усеяно  обломками  и  вещами  смертников. От  которых, уже  ничего  не  осталось  в  океанской  соленой  воде. 
  Кусок  маячил  нам  навстречу  своими  пассажирскими  повыбитыми  о  воду иллюминаторов  окошками.
  Я  показал  Дэни  на  тот  ближний  большой  кусок. Торчащий  силуэтом  в синей  воде. И  мы  устремились, борясь  с  течением  к  останкам искалеченного  о  воду  пассажирского  большого  самолета.
  Глубина  здесь  была  больше  ста. Это  точно. Давление  давило  на  голову  и тело. Становилось  еще  тяжелее  дышать. Глубина  росла, но  мы  плыли упорно  и  настырно, над  дном, чуть  не  касаясь  вещей  утопленников  и мелких  обломков. Дэни  неудержимо  рвался  вперед, а  я  за  ним.
- «Джейн! Любимая  моя  красавица, Джейн!» - бурлили  мысли  в  моей  голове - «Моя  Энн  Бони! Это  твой  BOEING 747. Мы  нашли  его! Мы  нашли  твой  с  Дэниелом  борт 556! Мы  нашли  его. Ты, первая  его  нашла».
  Мы  заплыли  в  этот  большой  оторванный  фрагмент  пассажирского самолета. В  трехцветной  облупленной  раскраске  фюзеляжа. Это  была средняя  часть  BOEING 747. Она  была  в  относительной  целости, если  не считать  ее  обломанной  по  обеим  сторонам  и  недостающие  несколько  с краю  пассажирской  палубы  тех  самых, видимо, выброшенных  при  аварии  за  борт  кресел. Что  нам  попались  на  пути  сюда. Виднелись  останки внешней  и  внутренней  обшивки  и  перегородок. Еще  уцелевших, при жестком  падении  о  воду. Часть  кресел  лежала  разбросанными  на  дне  под нами, оторвавшимися, здесь  же, при  ударе  о  дно.
  Эта  часть  самолета, с  бортoвой  надписью  компании «ТRANS  AERIAL», была  салоном  второго  класса.  
  Все  кресла  со  свисающими  ремнями  безопасности  с  застегнутыми замками. И  в  креслах  никого. Океанская  вода  и  соответствующие  условия сделали  свое  дело. 
  Часть  самолетного  корпуса  лежала  прямо  на  острых  черных  камнях  своим, сильно  приплюснутым  в  стороны  от  удара  брюхом.
  Я  заметил  крыльевую  одну  в  стороне  большую  правую  плоскость  Боинга  с двигателями  на  них, зарывшиеся  до  середины  в  ил. И  камни. И  уже  заросшие, тоже, кораллами  и  водорослями. Вторая  левая, как   я  не  заметил, вероятно,  упала  в  пропасть, как  и  ряд  деталей  самолета. Не  было  ни  одного колесного  шасси, возможно, они  так  и  остались  внутри  днища  самолета  и не  вывалились  при  ударе  лайнера  о  воду  и  каменистое  в  этом  месте  дно.   
  Здесь  все  плато  было  вокруг  в  обломках.
  Печальная, скажу  вам, и  удручающая  картина. Никого, только  кресла  со свисающими  ремнями  на  замках  безопасности. И  оторванные, такие  же кресла  на  дне  плато, вокруг  центральной  части  самолета.
  Мы  с  Дэниелом, проплыли  вдоль  его  по  внутренней  стороне  большого фрагмента  корпуса. И, повернув, влекомые  сильным  подводным  течением, отправились  дальше  ко  второму  куску  самолета.
  То, был  хвост  с  вертикальным  высоким  стабилизатором. И  надписью  еле заметной  747. На  вертикальной  основной  лопасти. Что  и  подтверждало  еще раз  идентификацию  нашей  с  Дэниелом  находки.
   Он  лежал  горизонтально  поверхности  самого  заросшего  кораллами каменистого  дна. Его  боковые  большие  лопасти  стабилизаторов  высоты, почти  лежали  на  самом  дне. На  внешней  обшивке  сохранилась  местами еще  краска.
  Мы  проплыли  мимо. Нам  надо  было  обследовать  дно  и  найти  голову рухнувшей  с  неба  сюда  машины. Кабину, где  размещались  пилоты. Это головная  часть  пассажирского  отсека  первого  класса. И  над  ним  кабина пилотов.
  Дэниел  уже  начал, как  и  я  сам, опасаться, что, не  упала  ли  она  в  пропасть  с  обрыва. Тогда, наш  успех  был  бы  фатальным. Нам  нужны  были  черные  ящики  самолета. Это  была  приоритетная  задача.
  Боинг  сильно  переломался  при  падении  о  воду. Он  разбился  на  три  куска. И  его  обломки  разлетелись  по  дну  на  обширное  расстояние  вокруг  места  его  падения. Без  сомнения, что  часть, какая-то  упала  и  в  многокилометровую  пропасть, которая  была  впереди  нас.
  Мы  хотели  пойти  дальше. Туда, где  дно  уходило  вниз, и  было  значительно  глубже. Дэниел  собирался  дойти  до  края  бездонного  пропасти.   
  Я  показал  руками  Дэниелу  об  вероятной  опасности. И, он  в  этот  раз, послушался  меня.
  Смесь  была  на  исходе. Было  12:30. И   мы  уже  устали  и  надо  было  возвращаться. Надо  было  выбираться  отсюда  быстрее.
  Не  найдя  нос  самолета  мы  прервали  поиски, когда  я  показал  Дэниелу  о большом  расходе  кислородной  смеси. Глубоко  дыша  на  такой глубине  под высоким  для  человека  давлением  расход  смеси  был  большим. И  надо  было отсюда  делать  быстрее  ноги. Мы, буквально, соприкасаясь  друг  друга, и взявшись  на  всякий  случай  руками, пошли  назад. Почти, против  течения. Цепляясь  за  дно  ластами. Нам  даже, пришлось  расцепиться  и  идти, руками хватаясь  за  кораллы  и  обломки, и  вещи  с  разбившегося  самолета приросшие  ко  дну  плато.
  Течение  со  стороны  большого  острова. Откуда, точно  не  ясно, но  было здесь, видимо  постоянным  и  очень  сильным. Неудивительно, что  часть обломков  унесло. И  наверняка  в  открытый  океан. И  только  более  тяжелые и  прочие  детали  и  вещи  с  самолета, упав  каким-то  непонятным  образом, зацепились  за  дно, за  кораллы. И  вросли, теперь  в  них, чуть  ли  не  целиком.
   Я  запомнил, почему-то  те  первые  два  пассажирских  кресла. И  несколько сумок  и  чемоданов, набитых  скорей  всего  пассажирскими  вещами  в зарослях  красных  кораллов  горгонарий. И  даже, велосипед, вернее  то, что  он  из  себя  сейчас  представлял, торчащий  из  самого  дна  вверх  ободами  с резиновыми  колесами.
  Вдруг  появилась  манта. Она  появилась  над  нами  и  плыла, почти  наравне  с  нами  над  нашими  головами. Мы  плыли  практически  наравне, против течения. Я  был  удивлен, как  моя  красавица  Джейн  вышла  отсюда. Хотя она, возможно, не  доходила  досюда, где  побывали  мы. И  не  была  в  таком течении, но  предупредила  о  нем  нас.
  Манта  плыла  вместе  с  нами. И  была  одна. Может, это  другая  манта, а  не из  тех  двоих. Третья  и  одинокая, заплывшая  сюда  из  океана. Может, в поисках  своей  любви.
   Мы  пропустили  ее  вперед. И, она, также, как  и  мы  шла  над  самым  дном.
Мы  повернули  в  сторону. В  направлении  пролома  и  вышли, снова  на песчаное  дно. Ровное  как  стеклышко. Дэниел  погреб  ластами, что  силы вырываясь  из  слабеющего  подводного  течения, как  и  я  идущий  за  ним следом.
  Надо  было  возвращаться. И  как  можно  быстрее. 
  Время  было на  исходе. Я  постоянно, теперь  поглядывал  на  свои  подводные  часы.  Они  показывали 12: 35, и   становилось  слишком  тяжело  дышать. Уже  не  хватало  смеси  в  баллонах. И  мы  прошли  быстро  пролом, где  течение  прекращалось. И, вскоре  поднявшись  с  нижнего  плато, мы  ухватились  за висячий  над  краем  кромки  обрыва  перед  ямой  кабель  трос  с  эхолота, сонара  гидрофона  и  видеокамеры.
  Мы  ухватились  за  него  обеими  руками. И, почти  в  раз, и, перемещаясь  по нему  руками, перехватываясь  пальцами  за  этот  длинный  кабель-трос, и подгребая  ластами, в  окружении  рыб  губанов, пошли  на  всплытие  к  нашей, на  поверхности  воды, резиновой  лодке. Очень  медленно, стравливая отработанный  гелий  на  выдохе, проходя  декомпрессию.
  Первым  вынырнул  Дэниел. И, выплюнув мундштук  шланга  и  сняв  маску, забросил  ее  в  наш  скутер. Потом  это, тоже, самое  после  всплытия  сделал сам. Мы  отстегнули  пустые  уже  практически, плавающие  на  воде  баллоны. И  вскарабкались  на  борт  лодки. Забросив  ноги, я  и  Дэниел, упали  на  дно скутера  уже  без  сил. И  тяжело  дышали  в  сильной  одышке, вдыхая  свежий  воздух  идущий  порывами  ветра  с  океана.
- Ветер, снова, ветер! - произнес  Дэни, расстегивая  на  груди  гидрокостюма замок - Ну, наконец-то! - он  произнес  радостно - Я  уже, думать  начал  тут, что  его  уже  не  будет, никогда! - он  почти, кричал  от  радости, лежа  в  лодке на  спине  рядом  со  мной. Мы  лежали  друг  к  другу  головами.
- Сильно  и  вправду, это  там  течение! - громко  тоже, произнес  я. И  тоже, расстегивая  замок  гидрокостюма - Ели  вытянули! Нужны  запасные  с  собой баллоны! Смеси  не  хватит. И  конец!
- Верно, Володя - уже  успокоившись. И  более  сдержанно  и  тихо, все  еще тяжело  дыша, произнес  Дэниел - На  всех  брать  придется  на  троих.
- В  смысле? - переспросил  я  его.
- Джейн, тоже  поплывет - ответил  он  мне - Снова. Ей  хочется  там  побывать. Дальше  от  того  места, где  она  была. Она  отличная  пловчиха. Ты  сам  видел. И  ее  помощь, может, тоже  пригодиться, если, что, там  на  глубине.
- Хорошо - произнес, помню  я - Втроем, значит  втроем.

                                                  ***
   Мы  вернулись  на  яхту. Было  час  дня. Вернулись  как  раз  к  очередному обеду. С  кают  из  камбуза  внизу  вкусно  пахло  чем-то  варенным. Это  моя красавица  Джейн, что-то  нам  приготовила  с  Дэни  своими  миленькими девичьими  черненькими  от  загара  ручками. 
  Подняли  на  борт  ручной  лебедкой  с  оборудованием  надувной  резиновый наш  скутер. И, не выгружая  его, поставили  на  самый  край  левого  борта яхты. 
  Палуба  из  красного  дерева, снова  была  горячая  как  сковородка. Но, поднявшийся  уже  достаточно  сильный  ветер, подавал  надежу  на  хоть какое-то  облегчение.
  Джейн  нас  встречала, уже  переодевшись  в  джинсовые, снова  свои  шорты, плотно  облегающие  ее  кругленькую  попку  и  загорелые  до  черноты девичьи  бедра. Она  помылась  в  душе. И  от  нее  пахло  свежестью  девичьего тела. Джейн  надела  красную  свою, снова  бейсболку  и  желтую  с  картинкой футболку. Как  всегда, поверх  своего  узкого  плотно  прилегающего  к  ее девичьему, почти  как  уголь  загоревшему  женскому  телу  желтого купальника. Джейн, пока  мы  ныряли, сделала  генеральную  уборку  на  яхте. И  сготовила  обед. Она  обняла  нас  и  сказала, что  пора  обедать  и  ждет  нас внизу  в  главной  каюте  Арабеллы. Она  расспросила  о  нашем  нырянии  и Дэниел  воодушевленный  находками, ей  все  сам  без  моего  вмешательства поведал  все  в  подробностях. Я  поцеловал  ее  в  губы.  И, проводив  до  спуска  вниз  к  жилым  каютам, принялся  менять  баллоны. Загружая поднятый  на  борт  лебедками  резиновый  скутер, новыми  баллонами  со свежей  закачкой  гелиевой  смеси. Я  заменил  маски  и  ласты, и  сами гидрокостюмы. Дэниел  сказал  взять  и  акваланг  самой  сестренки  Джейн.
  Джейн, тоже  с  нами  пойдет  в  следующее  погружение. Она, все-таки, должна  там  побывать. Он  так  считает. И  я, думаю, он  возможно, прав. Это был  самолет  и  ее  отца. И  она  должна  быть  там. К  тому  же, она  его  и нашла.
  Мы, тоже, приняли  душ, по-быстрому  и  по  очереди  с  Дэни. И  отобедали  в  главной  большой  нашей  кают-компании. Обставленной  небольшим  столиком. Кожаными  креслами, и  диваном  в  главной  каюте  «Арабеллы». Вместе  с  нашей  красавицей  Джейн.
  Свежий  ветер  дул  с  Востока  на  Запад. Из-за  скалистых  хребтов  островов. И  можно, было  при  случае  ставить  паруса.
  Я  разделся  до  плавок. И  обдуваемый  этим  ветром  в  одних  опять  только плавках  и  сланцах, наслаждался  блаженной  прохладой.
  Джейн  занялась  со  мной  снаряжением  аквалангов. И  закачкой  гелиевой  с кислородом  смеси  в  баллоны.
  Дэниел, снова  занялся  мотором. Он, снял  его  с  моей  уже  помощью. Он зараза, снова  барахлил. И  ему  это  не  нравилось. Но, Дэниел  был  спокоен  и не  нервничал  больше. Он  не  был  таким  как  раньше. Он  успокоился  и  был даже  доволен. Он  нашел  следы  катастрофы  самолета  своего  отца. Он спокойно  разговаривал  с  Джейн. И  был  опять  выдержан  и  оптимистично настроен  на  работу. Сложилось  впечатление, что  у  Дэниела, даже, прекратились  какие-либо  страхи  за  свою  жизнь  и жизнь  сестры. Он  был  у своей  цели. Он  стал  более  решительным, чем  был  до  этого. Дэниел  стал  каким-то, теперь  отрешенным  от  всего. Он  стал, каким-то, теперь  отчаянным. И  порой  безрассудным  в  своих  действиях. И  это  теперь  был его  другой  краеугольный  камень. Этот  вот  камень  и  стал, вскоре  причиной  трагической  Дэниела  в  скором  времени  гибели.
  Джейн, теперь  больше  волновалась, чем  он. То, что  он  увидел, внесло некоторую  надежду  в  сердце  двадцатисемилетнего  американского  парня, что  он  выяснит, в  конце  концов, в  чем  была  причина  гибели  Боинга-747.
  Дэни  верил  теперь, что  найдет  подтверждение  в  данном  преступлении определенной  роли  и  его  дяди  Джонни  Маквэла. Это  он  и  проболтался  как  то  по  пьянке  Дэниелу  о  темных  делах  мистера  Джексона. О  золоте  на  борту  лайнера. И  загадочных  его  причинах  гибели. Видимо, совесть  его мучила. Или, просто  по  пьяной  дури  язык  развязался. Дэниел  стал  угрожать  Джексону  в  расследовании  этого  дела. И  скоро  будут  все  факты  против мистера Джексона, с  которым, он, теперь, чуть  ли  ни  лично  враждовал. Пообещав  докопаться  до  причин  убийства  его  отца.
  Дэниел  рассказывал  как  его  первый  раз, даже  избили  у  дома  того Джексона. Когда, он  пообещал  выяснить  причины  гибели  своего  и  Джейн отца. Он  попал,  даже  в  больницу  с  травмами. Были  свидетели  конфликта, правда, теперь  все  покойные. Инцидент  был, даже  в  местном  и государственном  СМИ  США. Но, нужны  были  и  доказательства  вины мистера  Джексона  в  гибели  лайнера. Это  требовалось  и  его  подельникам  в его  темном  бизнесе. Они  хотели, тоже  знать, где  их  золото. Тогда  там, в Калифорнии  все  говорили  об  этом. Даже, ФБР  и  в  полиции  знали, кто такой  мистер  Джексон. Но, доказать  его  причастность  к  исчезновению  с золотом  и  людьми  пассажирского  гражданского  самолета  было невозможным. По  причине  пропажи  и  того  и  другого.  Нужны  были  факты и  улики. И  вот, первый  факт, правда, еще  непроверенный, тогда  появился  в руках  его  сестренки. И  моей  теперешней  любовницы  Джейн.
  Джексон  боялся  за  это  золото. И  за  свою  шкуру. Несмотря  на  связи, он рисковал  сам  перед  своими  подельниками. Хапнув  их  накопленный  на крови  и  продаже  оружия  общак. Он  стремился  скрыть  все  следы  своего преступления  под  видом  неизвестности. Мол, нет  самолета  и  нет  золота. И, он  тоже, не причем. Просто, несчастный  случай  и  все. Если, кто-либо  узнает о  его  причастности  к  гибели  самолета  и  пропаже  золота. То, ему  голову будет  не  снести. И  он  это  прекрасно  знал. И  делал  все  возможное, чтобы  хапнуть  и  золото. И  спастись  от  гнева  своих  подельников  по  кровавому  бизнесу.
  От  Дэниела  и  Джейн  требовалось  найти  черные  аварийные  ящики  BOEING 747.
  Теперь  есть  карта  этого  островного  скалистого  и  мрачного  архипелага  с  курсом  борта  556. И  то, что  над  этими  островами  прервалась  связь  Боинга  в  грозу. И  вот, теперь, когда  Джейн  нашла  первые  останки  лайнера, появилась  надежда  узнать  правду  о  гибели  отца  и  самолета. И  Дэниел  был, теперь  в особом, трудовом  поисковом  настрое, пережив  свой  недавний  нехилый  трагический  и  горький  стресс.
  Он  взял  себя  в  руки, хотя  и  было  видно, ему  было  все  еще  неприятно  за  свои  глупые  неприятные  сцены  той  истерии, которая  чуть  не  закончилась  для  него  смертью. Но, он  знал, что  все  сгладиться, особенно  если  ему  удастся  найти  и  золото, и  черные  ящики  борта  ВА 556. Тогда, он  придавит  этого  убийцу  его  отца  Джексона. Проявит  себя  как  реальный  и  настоящий  держащий  свое  слово  человек  и  взрослый  мужчина. Он придавит  это  мистера  Джексона. Который, долгое  время  общался  с  отцом  Дэни  и  Джейн. Он  был  их  другом  семьи  еще  с  Южной  Америки. С  Панамы. Они, тогда, неплохо  ладили. И  отец  работал  на  мистера  Джексона  какое-то  время. Занимался  воздушными  перевозками, лично  для  него. Потом  отец  перешел  в  гражданскую  авиацию. И  отошел  от  дел  Джексона. Но, обстоятельства  так  сложились, что  судьба  их, снова  свела  в  авиакомпании  «ТRANS AERIAL». Где  и  работала, какое-то  время  и  сама  Джейн.
   Этот  смертельный  перелет  был  санкционирован  компанией  и  Джексоном. И отец  оказался, возможно, не  случайно  командиром  этого  рейса  до  Индокитая. Хотя, мог  и  не  знать  предназначение  груза  в  самолете. И  самолет  мог  погибнуть, тоже  не  совсем  случайно. Его  гибель, могла  быть тоже, организованной. Судя  по  характеру  катастрофы  BOEING 747, пытался  сесть. Совершить  аварийную  посадку. И  его  такой  сказочный  и  загадочный  большой  полукруг  радиусом  в  несколько  километров  до  этих  островов, возможно  не  результат  возникшей  на  его  пути  грозы. Отец  Джейн  и Дэниела  как  командир  самолета  пытался  спасти  людей  в  самолете  и свой  экипаж. Он  пытался, приводнись  воздушное  судно. Но  внутренний  в самолете  взрыв  сделал  свою  роковую  роль. Потом  удар  о  воду  со  скоростью  летящего  на  полном  ходу  железнодорожного  локомотива  и  все. Теперь  вокруг  по  всей  широкой  подводной  песчаной  и  каменной  островной  площадке  зоне  крушения  одни  обломки  рейса  ВА 556.  Погибли  все. Вероятно  все. И  от  взрыва  и  от  падения.    
   Как  рассказывал  Дэниел, ставка  была  сделана  на  его  с  Джейн  отца. На  его  способность  пилота  бороться  до  конца  за  живучесть  самолета  и  людей. И  Джексон  должен  был  знать, где  искать  самолет. И  кое-кто, из  авиакомпании  «ТRANS AERIAL». Маршрут  был, как  раз  указан  на  единственной  той  карте, что  выкрала  в  компании  Джейн. И  из-за, которой, погибло  уже  достаточно  людей. И  вот, теперь, Джексон  преследовал  их  по  Тихому  всему  океану  из-за  своего  золота. Неясно, почему  он  так  решил. Но, он  неотступно  следовал  за  ними  до  места  катастрофы. Джейн  слышала, что  собственной  даже  персоной  на  той  черной  яхте. 
  Без  сомнения  на  «Арабелле»  был  где-то  маячок. Иначе  как  они  так  уверенно  держались  на  нашем  курсе. По  нашему  следу  шли  профи  убийцы  и  подводники, нанятые  для  этого  дела. Из  числа  в  прошлом  военных. Диверсанты  и  спецы, помимо, на  борту  той  яхты  всякого  бандитского  сброда. И  ждали  любой  теперь  возможности  встретиться  с  нами  и  нас  самих  там  у  того  дальнего  острова.
   Они  видели  нас. Видели  постоянно  и  следили  за  нами, за  нашей  яхтой.
  Джейн  поддерживала  всем  сердцем  родной  сестры  родного  брата  Дэниела. И  тоже, хотела  того  же. Но, она  была  все  же  женщиной. И  боялась  за  родного  брата. Она  ему  и  помогала, как  могла  и  оберегала  тоже. Ей  было  вдвойне  тяжело, от  любви  ко  мне  и  к  своему  брату. И, будучи  моей  любовницей, тешила  надежду  собственной  защиты  своему  брату  в  лице  более  взрослого  подобранного  в открытом  океане  мужчины. 
  Джейн  был  женщиной, и  ничего  другого  от  нее  не  стоило  ожидать. Это свойственно  всем  женщинам. Безумно  влюбленным  и  наделенным  чувством материнской  жертвенности. И  этот  их  морской  круиз  на  яхте  по  Тихому  океану  был  в  основном  круизом  самого  Дэниела. А, Джейн  была  его  лишь, помощницей  солидарной  в  любой  поддержки  родному  брату. Еще  она  была  отличной  пловчихой. И  умелой  и  искусной  дайвингисткой  ныряльщицей. Она, неоднократно, это  уже  доказала, даже  мне  не  знавшему  ее  способностей. еще  Джейн  хотела  детей  и  стать  матерью. А  это  нелегкое  для  молодой  совсем  двадцатидевятилетней  женщины  решение.
  Дэниел, после  глубокого  ныряния  и  созерцания  множества  обломков  на песчаном  донном  плато, вернув  себе, вновь  командование  яхтой  и  всей операцией  обследования. Решил  предпринять  после  непродолжительной подготовки  вторую  попытку  обследования  места  крушения  самолета.
  Я  как, всегда  был  в  подчинении  молодого  этого  парня  как  гость, спасенный  им. Я  не претендовал  здесь  на  роль  главного. Для  меня  главной  целью  в  жизни  была  и  оставалась  Джейн. Раз  я  не н а  шутку, скурвился  с  его  сестренкой. И  ради  нее  был  готов  и  в  огонь  и  в  воду. Как  и  сама  сестренка  Дэниела  Джейн, которая  была  без  ума  от  русского  моряка  с  утонувшего  судна «KATНАRINЕ  DUPONТ». Да, я, вообще  уже  запутался  во  всей  этой  истории  о  себе  любимом.
   Пусть  все  дальше  идет, так  как  идет  своим  морским  течением. Я  так  решил.

                                                               ***
  Дэниел, посматривал  в  бинокль  за  горизонтом  и  соседним  островами, был  в  полной  норме. И  решил  предложить  ему  перегнать  «Арабеллу»  ближе  к  месту крушения  борта  ВА 556. Именно, туда  за  большой  остров. И  там  бросить  якорь.
  Яхта  была  подготовлена  и  переоснащена  вся  в  новой  оснастке. И  с новыми  из  новой  парусины  белыми  парусами. На  своем  полном  крейсерском  ходу. Заправлена  топливом.  Исправна  полностью  в  двигательном  отсеке. И  постоянно подзаряжалась  на  аккумуляторах  и  генератором  на  батареях. Так, что  в  любой  момент, могла  сорваться  с  места, и  на  полном  ходу  уйти  из  этого  скального  архипелага  в  открытый  океан.
  Дэниел  проверил  вместе  со  мной  ее  все  приборы  электронику. Ручное управление  и  автопилот. Джейн, тоже  не  осталась  в  стороне. И, тоже  нам помогала, как  могла. Особенно  при  перегоне  к  месту  крушения. Она  стояла, щелкая  переключателями, включала  по  очереди  правый  и  левый  двигатель, запуская  пятилопастные  винты  на  длинных  валах, от  двух  двигателей, по  очереди. Маневрируя  ими, стоя  исключительно  у  штурвала. И  ловко  перекладывала  руль  в  ручную  из  правого  положения  в  левое, маневрируя  по команде  моей  теперь, стоящего  на  носу, и  следящего  за  фарватером. Пока  Дэниел  пялился, снова, в  свой  военный  бинокль  на  соседние  с  этими  островами скалистые  черные  острова.
  Джейн, одетая   в  джинсовые  шорты  вместо  шелкового  своего  короткого шелкового  телесного  цвета  халатика  и  желтую  с  картинкой  ту  пляжную футболку. Она  не  снимала, сейчас  своих  темных  зеркальных  солнцезащитных  очков, на своем  миленьком  девичьем  личике, и  маленьком  латиноамериканки  прямом  носике, рулила  по  моей  команде  то  вправо, то  влево, под  широким  навесом  от  жаркого  летнего  тропического  солнца, пока  Дэниел, снова  ремонтировал  лодочный  мотор.
  Здесь  было  кругом  глубоко, и  дно  было  метрах  в  семидесяти  под  нами. Спущенный  в  воду  веревочный  лот  показывал  глубину, варьирующуюся  от  60  до  80  метров. Практически  везде. И  кораллы  были  глубоко  внизу  под  яхты  днищем, и  килем. Вопрос  о  столкновении  с  подводным  препятствием, даже  не  стоял. Это  не  тот  мелководный  заросший  рифами  океанский  атолл, где  мы пережидали  шторм. Где  местами  кораллы  торчали  из  самой  воды. Мы  с  большим  трудом, тогда  выбрались  при  мелководье  отлива  из  его  коралловой  лагуны, надежно  защитившей  нас  всех  от  океанского  большого  шторма  и  той  гангстерской  пиратской  черной  яхты. 
  Дэниел  решил, прямо  с  яхты  уходить  в  погружение  и  сразу  к  краю  верхнего  плато, чтобы  не  мучиться  со  скутером. Постоянно, следя  за  его  работоспособностью. Хотя, он, таким  образом, подставлялся  нас  под  удар  тех, кто  преследовал  нас. Я  его  предупредил  на  счет  этого. Я  ему  сказал, что  если  на  «Арабелле»  есть  маячок, то  ее  можно, запросто, отследить. И  любое  передвижение  яхты. Привлечь  к  своим  действиям  еще  больше  не  желаемого  внимания.
  Так  оно  и  вышло, вскоре. И  послужило  сигналом  к  нападению.

                                                 ***
   Джейн  жутко, теперь  боялась  за  Дэниела. Она  видела, какой  он, теперь. После  того, как  он  пришел  в  себя, после  дикого  психического  срыва. И  перенес  нешуточный  стресс. Он  стал  совершенно  другим. Дэни  перестал  совершенно  всего  бояться. И, наверное, даже  смерти.
  Джейн  за  него, теперь  боялась  еще  сильнее, чем  раньше. Впрочем, она  и  так  за  него  боялась, как  за  своего  родного  брата. Она, теперь  и  за  меня  боялась.   
  Женщина  есть  женщина. Я  как  русский  моряк, так  вот, по-русски  и  понимал  ее. Она, хоть  и  была  американка, но  все, же  женщина. И  к  тому  же, она  стала  обрастать  моими  русского  моряка  привычками. За  время  нашего  с  ней  общения, в  основном  близкого, еще  и  русским  в  довесок  менталитетом. помимо  знаний  уже  отличного  почти  русского  языка,  я  видел, как  у  Джейн  появлялись  мои  привычки  и  замашки, что  порой  удивляло  Дэниела. Потом,  Дэни  уже  к  этому  привык, как  и  ко  мне  самому. Я  всего  вам  не  рассказываю  из  нашего  того  долгого  морского  путешествия, как  и  многое  из  нашего  общения. Думаю, это  лишнее. 
  Я, только, пересказываю  те  события, которые  необходимо  было  пересказать, как  и  любовь  моей  ненаглядной  Джейн  ко  мне. Наши  близкие  во  время  нашего  путешествия  отношения, которых  у  меня  не  было  ранее. И  не  будет  уже  никогда. Потому, что  я  любил  ее. Любил  безумной  и  откровенной  любовью  как  ненормальный  и  чумовой. Равно, как  и  она  меня. Это  была  неотъемлемая  часть  всего  моего  рассказа, которую  нельзя  было  не  рассказать.
  Так  вот, Джейн  боялась  за  брата  Дэниела. И  полностью  доверяла  его  жизнь  и  судьбу  мне  теперь. Русскому  моряку. Она  хотела, чтобы  я  не  отходил  от  Дэни  ни  на  шаг. Особенно  под  водой.
  Но, избежать  того, что  должно  было, вскоре  произойти, было  не  возможно.   
  И  как  бы  я  не  хотел  оградить  Дэниела, моего  лучшего  друга  от надвигающейся  на  него  неминуемой  смерти. Я  бы  ничего  не  смог  сделать.  Равно  как  и  они  по  отношению  ко  мне. Это  была  судьба  или  ее  роковое трагическое  проявление. Как  угодно, но, я  не  смог, бы, при  всем  моем  желании, уберечь  Дэниела  от  того, что  с  ним  должно  было  вскоре  случиться.