"Не дай тьме забрать меня"

Пролог

- Господин…

- Да, Йозеф, - отрываюсь от созерцания пляшущего пламени свечи и смотрю на вошедшего слугу.

Точнее, Йозеф был для меня больше, чем слуга. Правая рука или же, как сейчас принято говорить, представитель моих интересов.

- Последняя ваша супруга... – он замолкает, вспоминая ее имя, - Элизабет скончалась.

- Ясно, - мрачнею.

Не то, чтобы я сильно расстроился. Честно говоря, я к ним не привыкал и даже имен толком не запоминал. Для меня все девушки в этом доме были на одно лицо.

Рыдающее, проклинающее, орущее лицо.

- Как и предыдущая, наложила на себя руки. – Зачем-то добавляет Йозеф, будто мне интересен этот факт.

Но это не так.

Мне плевать.

- Если я настолько мерзок, - прищуриваюсь, когда моя ладонь замирает аккурат над пламенем свечи, - если они настолько слабы морально и физически…смысл их забирать?

- Вы и сами все прекрасно знаете, - слуга поправляет манжеты рубашки и проводит ладонями по лацканам пиджака. – Альтернативы древнему уговору, который заключил ваш прародитель до сих пор нет. Если в доме не будет девы, которая сможет питать вас, то вы не сможете защищать людей от существ Даркмортера. Так же, посмею напомнить, что без человеческой энергии вы и сами нежилец. Поэтому к выбору новой невесты стоит приступить как можно скорее.

- Как же мне эта взаимозависимость осточертела… - Шиплю, но не от боли, которую мне приносит проявляющийся ожог на коже.

- Мы сделаем все в лучшем виде, - Йозеф делает вид, будто не слышит эту реплику, - люди продолжат верить в ваше благородство.

- Перестань, - взмахиваю рукой и подсвечник летит в его сторону, - я не герой для них. А монстр, который убивает их дочерей и сестер. Так что давай на этот раз обойдемся без пафоса. Просто приведи очередную…очередного донора из той семьи, чей черед пришел.

- Слушаюсь, господин…

Глава 1. Фэл

Звонок телефона в этой тишине подобен внезапному раскату грома, который заставляет меня вздрогнуть и отложить инструменты в сторону. Внутри все сжалось в преддверии чего-то нехорошего. И это чувство возникло не на пустом месте. Слишком поздно для праздной болтовни, как и для решения рабочих моментов. Ведь большинство жителей города видят первый, а может, уже и второй сон. Да и мелодия, установленная на этого абонента, была особенной.

Признаюсь, я нарочно медлю. И когда стягиваю перчатки, и когда шаг за шагом приближаюсь к столу, на котором экраном вниз лежит телефон. Мазок пальца по глянцевой поверхности и пустоту этого помещения заполняет уставший голос отца:

- Офелия, наш час пробил.

На заднем плане слышны рыдания матери и младшей сестры. Судя по вскрикам и тональности, истерика в самом разгаре.

- Завтра утром ты должна быть дома. – Это не просьба, а приказ, который отец озвучивает без единой эмоции.

- Сегодня, - на автомате исправляю его, цепляясь взглядом за часы, висящие на противоположной стене. – Уже сегодня.

- Ты услышала меня, - он никак не реагирует на поправку и отключается.

Что ж, ожидать любезностей от него было бы глупо. Наша неприязнь друг к другу обоюдна и с годами становится все сильнее. У него ко мне за то, что я родилась девочкой и это сродни проклятию. Я же, в свою очередь, не понимала и не принимала того факта, что здоровый мужик не может отстоять свою семью перед каким-то… уродом.

Но не поехать не могу.

И это не стоит принимать за слабость перед отцовской волей. Или страх. Или за все вместе взятое. Я не боюсь ни его суровых холодных нотаций, ни презрительных взглядов матери, ни истеричных выпадов младшей сестры. Из-за последней, кстати, я туда и отправляюсь. Но не для поддержки, а чтобы собственными глазами лицезреть то, как она получает по заслугам. Потому что с самого раннего возраста меня растили, как подношение дьяволу. Меня не любили, ко мне не привыкали, меня терпели и мечтали поскорее избавиться. Передать меня в руки чужака и дальше спокойно жить. А Изабелла была рождена «для любви». И как единственная наследница семьи, эта мелкая дрянь получала все и дальше с лихвой. Любая ее прихоть исполнялась в считанные минуты. Ей потакали и прислуживали. Ее вырастили с виденьем мира, где ей все должны и обязаны. О чем она постоянно мне не забывала напоминать.

Знаете, каково это жить в доме, где холодом веет не от стен, а от людей? Когда смотрят сквозь тебя и не слышат твоих молитв, не видят твоих слез. Закрывают твои базовые потребности и даже не скрывают того, как им ненавистно видеть твое лицо.

Лицо…

Изабелла хохотала, когда кромсала его маникюрными ножницами. Тогда, под молчаливое одобрение матери, она наказывала меня за то, что я позволила себе быть красивее нее и в свой день рождения надела хоть и старенькое, но прелестное платье. Его подарила учительница, которая приходила преподавать мне уроки. О посещении школы, конечно же, не было и речи. Только домашнее обучение и полная изоляция от сверстников. Странно, что мне вообще решили дать образование. Ведь скоту, что идет на убой оно не нужно. Но, видимо, жертва должна была быть начитанной и воспитанной. Чтобы радовать своего нового «хозяина» хотя бы тот промежуток времени, который он позволит быть рядом с собой. Так что мой круг общения на тот момент состоял из преподавателя и поварихи, которые заполняли пробелы во всем, что мне должна была давать мать. Этим двоим я и по сей день благодарна за капли добра, которые получала от них. Но они были ничтожны по сравнению с океаном боли, который накатывал на меня, когда я оставалась один на один с родней.

«Не слишком глубоко, моя дорогая. Мы же не хотим, чтобы она скончалась от потери крови. Умереть она должна в другом месте, а не от твоих шалостей.»

Да, мама, я до сих пор слышу эти слова и злобное шипение сестренки. Упиваясь своим превосходством, вы даже не подозревали, что в будущем вам это еще аукнется. Кровоточащие порезы затянулись, оставляя после себя уродливые шрамы на всю левую половину лица. И не менее страшные шрамы внутри меня. Они даже не догадывались, что в тот момент, лезвия ножниц резали не кожу. Они уничтожали мою душу и веру во все хорошее в этом мире. Как никогда в своей жизни я жаждала скорейшего отъезда из этого дома. Ну и пусть, что впереди маячила страшная неизвестность. Я ее уже больше не боялась. Наоборот, в ней виделось так отчаянно мной желаемое освобождение.

- Эта не подходит, - цокает мужчина в строгом костюме, холодно осматривая меня с головы до ног.

- Отчего же?! – мать даже не скрывает свои настоящие чувства. И они далеки от переживаний за мою сохранность. – Воспитание, обучение, тихий и кроткий нрав – все при ней!

- Но все это меркнет с учетом того, что она уродлива. – Отсекает он.

-Что? – синхронно охают отец и мать, хватаясь руками за все подряд, лишь бы не потерять равновесия. -Но…как же уговор?

- Он будет приведен в действие, но через два года. – Мужчина бросает взгляд им за спину, где с побледневшим лицом сидит Изабелла. – Ведь через столько вашей младшей дочери исполнится восемнадцать, верно?

- Наша Изабелла рождена не для этого… - всхлипывает мама, загораживая собой сестру.

-Вы сами в этом виноваты, - обрывает ее причитания наш визитер. – Есть правила. Двенадцать семей поставили подписи кровью и все их потомки обязаны соблюдать очередность. Менять ее из-за вашей оплошности никто не будет. Ваша задача состояла в том, чтобы вырастить дочерей в целостности и сохранности. Со старшей вы в этом плане провалились. Так что будьте любезны, взамен приготовьте младшую.

- Нет! – срывается на крик сестра. – Ни за что на свете! Мамочка, папочка, сделайте с этим что-нибудь!

Даже сейчас, находясь в таком незавидном положении, она буквально приказывала им, а не просила.

- Послушайте, может мы как-нибудь сможем договориться? – отец впервые на моей памяти говорил заискивающим тоном. – Эти ведь изъяны можно исправить.  Добавим косметики на лицо или если нужно, прооперируем. Он же ее в глаза никогда не видел, так что не заметит изменений…

И он накидывает варианты, от которых окончательно я окончательно хочу откреститься от этих людей и забыть о них, как о страшном кошмаре. Который держал меня в ужасе с того самого времени, как только я начала хоть что-то соображать. Я даже не скрывала отвращения наблюдая за тем, как отец чуть ли опустился на колени перед чужаком. А тот… скучающе смотрел на него и я уверена, что даже толком не слушал.

- Так что вы скажите? Мы договорились? – Отец опрометчиво принял молчание за согласие и даже протянул руку, будучи уверенным в том, что удача на его стороне.

- Нет.

И тон у говорящего холодный, не терпящий возражений.

Как и взгляд.

Им он вымораживает все вокруг.

- Но…почему? – Еле слышно блеет мать.

- Вы постарались на славу и она уродлива не только снаружи, но и внутри. Вашими усилиями, она фактически мертва. Сколько она протянет? День, два? Нам не нужен такой брак. За младшей явлюсь в оговоренный срок и только попробуйте сорвать договор.

В гостиной воцарилась тишина. Что-то в тоне гостя было такое, что не предвещало ничего хорошего. 

- А что нам делать с этой? – отец кивком головы указывает на меня.

«Этой»

 Даже не называют по имени, подчеркивая тем самым статус в этой «семье». Ниже меня здесь только грязь под напольным плинтусом.

- А что делают при выбраковке у животных, когда видят слабое потомство? – И снова ответ, который заставляет меня вжать голову в плечи. – Вы вольны творить с ней  все, что вам угодно. Но, разумнее, было бы отпустить на волю. Она либо самостоятельно выживет, либо так же самостоятельно умрет…И это уже будет не на вашей совести.

Наверное, сегодня мне стоит поблагодарить этого незнакомца. Ведь после его ухода, у меня началась совершенно другая жизнь.

Новая жизнь.