"V" значит Валентин

Специально для конкурса «Аукцион имени Мерлина»,

В тени Белого дуба.

В аудитории зельеварения стоял такой дым, как будто там Боб Марли со Снуп Догом кутили неделю минимум, мне совершенно не хотелось добавлять в этот коктейль свою неповторимую нотку.

— Следующий! Кто там дальше?

Но моего мнения никто не спрашивал.

— Соболев! Сдавай работу.

Я медленно снял с крюка котёл и пошаркал к кафедре, сутулый и обречённый. Толстый препод зельеварения по кличке Мопс смотрел на меня, как фермер на надвигающуюся тучу саранчи, я виновато вздохнул и попытался его разжалобить:

— А может, вы мне так тройку поставите?

— «Так» я могу тебе только «н/а» поставить, — скривился Мопс, посмотрел на мой котелок, надел вторые перчатки поверх первых и протянул руку: — Ну что ж, давай посмотрим, что ты на этот раз сварил.

— Не надо, — опять попытался я. — Давайте я лучше на пересдачу приду.

— Сразу надо готовиться, чтобы на пересдачи не ходить. — Препод отставил котелок подальше, взял пипетку и набрал в неё пару капель чёрного, как мои предчувствия, варева.

Я тяжко вздохнул и присел за кафедрой, развернувшись к смелому преподу спиной и закрыв ладонями уши. Одногруппники посмеивались, но над некоторыми я заметил блики универсальных щитов — боятся, гады.

Мне, к сожалению, так не жить — уровень не тот, мне и на поступление еле хватило.

Из-под задней парты раздался ехидный голос Димона:

— Товсь! Цельсь! Пли!

Сзади грохнуло, черный дым повалил ещё гуще. Я встал, виновато пожал плечами и с надеждой кивнул преподу:

— Три?

Он вытер ладонью копоть с лица, убито покачал головой и вздохнул:

— Артём, я ценю твой вклад в ремонт Академии, но если я поставлю тебе «три», тебе дадут диплом, и я всю жизнь буду чувствовать себя человеком, выпустившим в мир убийцу. — За спиной раздались шепотки и хихиканье, но стоило мне обернуться, как все мигом стали убийственно серьёзны. Мопс поставил в блокноте жирный минус и развёл руками: — Пересдача в среду, там же, где обычно. И купи ещё десяток мышей, на всякий случай.

Я с досадой посмотрел на жирное пятно на кафедре — да, а ведь мышка должна была всего лишь уснуть.

«Если в следующей жизни я стану мышью, так мне и надо.»

Я забрал рюкзак и вышел из аудитории.

***

На улице было мрачно и мерзко, остатки льда на асфальте, покрытые тонким слоем воды, маскировались под обычные лужи, но им никто не верил — люди ходили лилипутскими шагами и старательно держали равновесие.

Я засмотрелся на скользящую на шпильках по ступенькам молоденькую англичанку, уже хотел было встать и помочь, но кто-то успел раньше, подал руку, она улыбалась и благодарила. Из корпуса вышел Димон, махнул мне и я встал с подоконника, пошёл рядом, он усмехнулся:

— Как тебе это удаётся? Там в составе ничего горючего не было!

— Это талант, — с сарказмом закатил глаза я.

— А кроме шуток, что ты планируешь делать? Ты же знаешь, он не поставит, а твой средний балл и так на грани проходного.

— Есть у меня одна идея, — я скептически скривился, пожал плечами, — надежда слабая, но... посмотрим.

— А конкретнее? — Он остановился на углу, где мы обычно прощались, я кивнул вдоль улицы:

— Пойдём, мне посылку забрать надо.

— А, — он улыбнулся и приподнял брови: — Что заказал?

— В тайном аукционе поучаствовал, ещё не знаю, что получу.

Друг фыркнул и смерил меня насмешливым взглядом:

— Да не выигрывают там ничего нормального, только фигню всякую — тапки Деда Мороза, трусы Деда Мазая. Нафига оно тебе? Чей хоть аукцион?

— Мерлина, — неохотно ответил я, друг прыснул и издевательски похлопал меня по плечу:

— Его барахло уже раз сто распродавали, там ничего стоящего не осталось.

— Недавно вскрыли очередной его тайник, я читал статью об этом. Там вроде как домик в лесу, с теплицей, а Мерлин был отличным травником, так что я надеюсь на котёл или хоть ложку.

— О, — друг издевательски сочувственно покивал, вздохнул и положил ладонь мне на плечо, — купи два десятка мышей, Тёма. И совочек.

***

Посылка оказалась самой обычной — коробка в фирменной бумаге, адрес отправителя, имя... Пэк. Я усмехнулся и подписал квитанцию, сунул посылку в рюкзак. Зашёл по дороге в магазин реактивов, купил по минимуму, тоже спрятал. Мама увидит — убьёт, у неё и так из-за меня нервный тик уже, я что ни возьмусь готовить, всё взрывается, даже суп.

Дома горели все окна, я открыл дверь и осторожно позвал:

— Ма? У нас гости?

— О, Тёма пришёл! — мама выглянула из гостиной, широко улыбнулась и замахала руками: — Заходи, смотри, что мне тётя Оля притащила!

Я разулся, осторожно заглянул в зал, заранее не ожидая ничего хорошего — мамина подруга иногда притаранивала ей поистине чудовищные приколы, а мама радовалась, как дитё малое.

В центре комнаты стоял здоровенный деревянный ящик, на нём сидел енот и сосредоточенно смотрел в хрустальный шар, в котором переливался фиолетовый туман. Мама с умилением прижала кулаки к груди и прошептала:

— Смотри, смотри, сейчас!

Енот тронул лапой шар, из дыма внутри появилась книжка, я прочитал на обложке: «Если в книге зверь. У. Гринь». Посмотрел на маму, пощупал её лоб и сварливо пробурчал:

— Тётя Оля тебе ничего больше не отсыпала?

— Ну тебя, мы не пили! Она просто попросила присмотреть за Мармошей, пока она на Магикон в Москву уезжает. И дала в приданое ящик сельдерея, круто?

— Зачем тебе ящик сельдерея? — вздохнул я, мама скорчила рожицу и махнула на меня рукой:

— Ничего ты не понимаешь! Мне енота дали! Все хотят, а у меня есть. А от сельдерея просто отказываться неудобно было.

Енот широко зевнул и в шарике появилась новая книжка: «Как перестать всем угождать и начать жить. Карл Дейнеги».

— А что за шарик? — заинтересовался я, подошёл ближе, мама с гордостью представила его:

— Это новая разработка тёти Олиного института, шар читает мысли и выбирает книгу под твоё настроение, но это пока прототип, она чисто поиграться и потестировать принесла.

Я прищурился, всматриваясь в шар, моего слабого дара на полноценное магическое зрение не хватало, но даже я смог рассмотреть на ауре шара матрицу рандомизатора.

— Ма, тётя Оля пошутила, он выбирает книги случайным образом.

Енот почесал пузико и царственным жестом положил ногу на шар, внутри появилась новая книга: «Как развить в себе чувство юмора. Я. Унылый». Я рассмеялся и потрепал енота по шее:

— Ладно, убедил, всё.

Енот несильно цапнул меня за палец и похлопал ладошкой по шару, там была новая книга: «Что, если женщина — человек?», автор был написан таким мелким шрифтом, что я не стал читать, мама усмехнулась:

— Маренька намекает, что она — девочка, так что веди себя прилично. Салат будешь?

— С сельдереем? — вздохнул я.

— Да.

— У меня есть выбор?

— Нет.

***

После ужина я наконец открыл посылку. В коробке лежала открытка в старомодном чёрно-белом дизайне, на фото было раскидистое дерево и сидящий под ним с книжкой сатир, внутри была надпись от руки:

«Желаю приятного использования ;) Пэк».

Я хмыкнул и отложил открытку, достал бумажный свёрток, из него выпала этикетка с надписью: «100% хлопок» и целым списком ограничений — не стирать, не отпаривать, не гладить, беречь от детей, животных и оборотней. Я развернул бумагу и медленно широко улыбнулся — я сдам зачёт!

***

Когда зазвонил будильник, я мигом его выключил и встал, выглянул в окно — там шёл мелкий дождик, очень по-Питерски шёл, утончённо и вдумчиво, с дальним прицелом, чтобы не просто намочить прохожих, а заставить по-настоящему возненавидеть весну, меланхолично-обречённой, бессильной ненавистью.

Я достал из рюкзака свой лот, завернул в пакет и положил обратно, тихо пошёл на кухню. Все ещё спали, но как только я открыл холодильник, услышал цоканье коготков и улыбнулся мятому еноту:

— Физкульт-привет, полиглот. Будешь бутерброд? — хохотнул сам над собой и добавил: — И ничего, что ты енот, енотам тоже нужен торт. А, жесть, я рифмую, как боженька! Тебе нравится?

Енот сделал постную мину и мрачно несколько раз хлопнул в ладоши, я уже набрал воздуха, чтобы продолжить, но зверь поднял лапу в жесте «достаточно», забрался на стол и тронул свой шар, там засветилось: «Четырёх строк хватит! В.Гафт».

Я скорчил рожу и отвернулся, достал себе еду, а еноту мстительно протянул пучок сельдерея, получив в ответ книжку: «Бессердечный упырь. С.М. Богатая», рассмеялся и предложил зверю котлету, он взял свой сельдерей и демонстративно развернулся ко мне спиной.

***

На пересдачу явилось три человека, все безнадёжно тупые. И я. Мопс раздал нам порошки и учебники, забрал у меня банку с мышами и ушёл к себе в препараторскую, оттуда запахло кофе. Я достал из рюкзака пакет, из пакета перчатки, натянул и с предвкушением размял пальцы.

Когда Мопс вышел из своей каморки, я с невинным видом протянул ему котелок с бурлящим серым варевом, препод уныло натянул вторую пару перчаток, один из студентов за моей спиной обречённо чертыхнулся и, судя по звукам, полез под парту. Я виновато посмотрел на банку с мышами, Мопс вытащил из неё самого маленького и хромого, отодвинул на вытянутую руку и, заранее морщась, капнул на него из пипетки.

Мыш упал на бок и больше не двигался.

За спиной кто-то со скрипом вылезал из-под парты, шёпотом перешучиваясь, я с ожиданием посмотрел на Мопса, он с подозрением — на меня, взял карандаш и потыкал мыша в бок, тот лениво поморщился и потянулся, открыл глаза. Я начал медленно торжествующе улыбаться, препод шутливо изобразил на лице шок, взял мыша и с благоговением поднял на уровень глаз, потрясённо качнул головой и провозгласил:

— Я назову его Гарри — мышонок, который выжил. А вот это, — он набрал моего зелья в пробирку, заткнул пробкой, — я поставлю вон туда, — кивок в сторону доски почёта, где стояли фото профессоров и старинные винтажные флаконы, — и напишу: «Это готовил Соболев и оно не взорвалось». Горжусь, — Мопс прижал ладонь к груди и серьёзно кивнул, а потом действительно поставил пробирку на полочку, заставив меня тихо рассмеяться. Сделал нормальное лицо и стал писать в блокноте напротив моей фамилии.

Единственный плюс в линейке минусов выглядел обнадёживающе, я довольно покачался на каблуках, Мопс погрозил мне пальцем:

— Это ещё не значит, что ты получишь зачёт! Возможно, тебе просто повезло, или святому Ламантину стало жаль Гарри, и он тебе пособил. — Он захлопнул блокнот и кивнул: — Свободен.

Я аккуратно завернул перчатки в пакет, спрятал в рюкзак и вышел из аудитории под играющую в голове «Eye of the tiger».

***

— Перчатки?

У Димона были такие глаза, как будто я в лотерею выиграл, да я и сам до сих пор не мог поверить — про перчатки Мерлина ходили легенды, самая популярная из которых гласила, что в них даже воду вскипятив, можно получить первоклассное зелье.

— Тёма, одолжи, — загорелся друг, я качнул головой:

— Я с ними не расстанусь, даже на минуту.

— Ну приготовь тогда сам! У меня зачёт по оборонке завтра, Овчарка будет зверствовать, ты же знаешь, с её зачётов на «скорой» увозят!

— Ты «подобрина» ей подсыпать хочешь? — хохотнул я, друг вытаращил глаза и закивал:

— Это единственное, что она точно не засечёт, низкоуровневые магические возмущения такому колоссу — что слону дробина, она даже не почувствует, а эффект будет! Давай, Тёма, ты всю группу спасёшь!

— Ладно, — сдался я, — я попробую, после работы займусь.

***

В спортзале ко мне подошёл один из тренеров и криминальным шёпотом поинтересовался:

— Тёма, мне тут птичка на хвосте принесла, что ты отхватил артефакт для зелий, это правда?

— Ну? — мрачно кивнул я. Эта птичка-мозгоклюйка уже половине города разнесла, что я теперь офигеть какой маг, это была третья просьба за сегодня.

— Слушай, не в службу, а в дружбу, — тренер ссутулил огромные плечи, наклонился поближе и шепнул: — Можешь мне приготовить что-нибудь... это, для четырнадцатого?

— Чего четырнадцатого? — нахмурился я, он скривился и прошипел:

— Для потенции, блин, — и тут же добавил: — На подарок!

— Ага, — с видом «так я и поверил» закивал я, — «виагру» в аптеке купить религия не позволяет?

— Иди ты, — поморщился он, — это химия.

— А вырос ты до центнера на грече и курогруди! — поднял брови я, — и это из-за них у тебя уже не фунциклирует, ага.

— Всё у меня нормально! — прошипел он, помялся, пожевал губами и добавил: — Десять косарей.

Я перестал ухмыляться и протянул ладонь:

— Идёт.

***

Домой я шёл с новым пакетом реактивов, который, едва войдя, спрятал за спину:

— Привет, ма!

Она посмотрела на мою невинную улыбку, на пакет, вздохнула:

— Огнетушитель в коридоре, отнеси к себе в комнату. И приходи есть, у нас гости.

— Тётя Оля?

— Ага.

Я отнёс в комнату сумку и огнетушитель, переоделся и пошёл на кухню, кивнул тёте Оле:

— Здравствуйте.

— Привет, — она улыбнулась мне и взяла на руки сидящего на моей табуретке енота. — Садись. Как учёба?

— Как обычно, — я придвинул себе тарелку, увидел, что у неё в тарелке только салат, и усмехнулся: — Худеете?

Она засмущалась и отмахнулась:

— Всё собираюсь в зал, да всё никак. Ты же тренером работаешь? Посоветуй, с чего начать?

— С нормальной еды, — я улыбнулся и придвинул ей тарелку с котлетами, Мармоша сразу схватила одну и положила тёте в тарелку, я заржал, мама тоже, тётя Оля погрозила еноту пальцем:

— Опять? Я не енот, мне не пойдёт пузо.

Мармоша поставила на стол хрустальный шар, в нём появилась книга: «Ты — богиня! Джей Элмс». Мы опять расхохотались, тётя Оля вздохнула и укоризненно посмотрела на енота:

— Жопа ты полосатая, я с тобой никогда не похудею.

Енот хлопнул лапой по шару, книга сменилась на «Смерть фитоняшам! Дж.Р. Хорошкова». Тётя вздохнула:

— Что только не понапишут... — отломала кусок котлеты и угостила енота.

***

С работы я пришёл в два ночи, спортзал закрывался в час и я всегда работал во вторую смену, отсыпаясь на парах. В моей комнате горел свет, за включенным компом сидел енот и пялился в экран с текстом. Я прищурился и стал читать, брови лезли всё выше, енот обернулся и развёл лапками, на полу засветился шар: «В сети никто не знает, что ты енот. Клюй Ников».

Я даже не нашёл, что возразить, пожал плечами и стал разбирать вещи, достал перчатки, задумался о просьбе Димона. Рецепт у меня есть, время тоже, а в интернет меня сегодня, судя по всему, не пустят.

Достал реактивы и принялся за дело.

***

Я сидел на подоконнике в коридоре и рассматривал безвкусные розовые гирлянды, которыми украсили холл второго этажа — здесь должна была быть дискотека вечером, в честь расстрела Чекатило. Я ещё не решил, идти или нет, работы сегодня не было, но желания танцевать под поп-хиты как-то тоже.

Из аудитории оборонной магии вышла с медовой улыбкой преподша, через минуту следом высыпалась толпа не верящих своему счастью студентов. Димон протолкался ко мне и без слов ткнул под нос зачётку, я прочитал нижнюю строку: «Обор.маг, 5+(офигенно)».

***

На дискотеку мы всё-таки пошли. Димон клеил тёлок, я мрачно подпирал стену — мужики не танцуют. Потому что не умеют.

Объявили белый танец и ко мне подошла красная, как первое мая, первокурсница. Я натянул улыбку и обречённо пошёл танцевать, от скуки рассматривая зал поверх её головы. В дальнем углу холла говорила по телефону преподша английского, тщетно пытаясь перекричать колонки, я нахмурился — она выглядела так, как будто разговор действительно важный. И невесёлый. Девочка рядом со мной заинтересовалась, куда это я так смотрю, обернулась:

— А, Дарья Валерьевна. Она классная, да?

— Ага, — кивнул я, отводя глаза. И тут же поймал её отражение в тёмном окне.

Даша, Даша... Хороша, да не наша.

***

Когда всё закончилось, нас припахали относить стулья и разбирать аппаратуру, как будто если парень ходит в качалку, то он прямо любит носить тяжести. Мы уходили последними, англичанка сдала ключи вахтёрше, улыбнулась нам всем:

— Спасибо, мальчики, не проспите завтра, — набросила капюшон, съёжилась и вышла из-под козырька. Я проводил её подозрительным взглядом и тихо сказал:

— Странно, раньше её всегда хахаль на машине забирал, хотя даже темно не было.

— Может, занят, — пожал плечами Димон.

— Вряд ли, — я качнул головой, с неодобрением глядя, как Даша скользит по лужам. — А ты заметил, что она не накрашенная?

— Ну?

— А приходила накрашенная.

Димон застегнул куртку, криво усмехнулся мне:

— Ты же по ней пёрся на первом курсе, да?

— По ней все пёрлись, — пожал плечами я, отворачиваясь, потом опять посмотрел на неё — еле идёт. Парни, которые вышли с нами, уже до угла дошли, а она на своих шпильках топчется почти на одном месте.

— Тёмыч, — ехидно протянул друг, пихнул меня плечом и заговорщически поиграл бровями, указал глазами на англичанку: — Фас, Тёмыч, фас!

— Иди в жопу, — я засмущался и отвернулся, друг тоном беса-искусителя прошептал:

— Кто успел, тот и утешил.

Я с досадой на собственную нерешительность сжимал кулаки, раз за разом отводил глаза и опять понимал, что смотрю на неё вопреки всему.

Друг сделал суровую мину и буркнул:

— Зассал?

— Иди уже, а? — поморщился я.

— А ты?

— А мне в другую сторону, — со значением прошипел я, друг демонически хохотнул и с силой хлопнул меня по плечу:

— Удачи! — пожал руку и ушёл. А я в десяток шагов догнал англичанку и шутливо предложил локоть:

— Эвакуатор вызывали?

Она смущённо рассмеялась, шмыгнула носом и взяла меня под руку:

— Спасибо. Что-то я сегодня совсем не по погоде обулась.

— Бывает, — мы пошли быстрее, она несколько раз опасно скользила, но каждый раз удерживалась и извинялась. Мы дошли до поворота, она отпустила мою руку и смущенно улыбнулась:

— Спасибо, дальше я сама, там уже не скользко.

— Да ладно, давайте до дома провожу.

— Я сама дойду, — с нажимом повторила она, я скептически посмотрел на её шпильки:

— Ага. К утру.

— Соболев, я тебе очень благодарна, но когда студент провожает преподавателя, это выглядит странно.

Я снисходительно приподнял брови и вздохнул:

— Дарья Валерьевна, о чём вы думаете? Я старомоден, для меня «проводить» значит «лично убедиться в том, что вы добрались домой и не убились», ничего более. Нет, если вы настаиваете, я готов...

— Клоун, — укоризненно заявила она, борясь с улыбкой, опять взяла меня под руку и пробурчала: — На английском бы так соловьём разливался!

Я печально пожал плечами:

— Чего не дано, того не дано, — и опять повёл её по лужам.

***

Домой я добрался почти к полуночи, сначала долго вёл Дашу домой, потом ещё дольше пытался прийти в себя. Зашёл в супермаркет за бананами, увидел на полке здоровенные красные яблоки со светлой надписью: «Happy V-day ♥», фыркнул.

В голове появилась картинка, как я с изящной небрежностью вручаю такого мутанта Даше. Фу, американщина какая-то, почему я об этом думаю? Мне до изящества, как ЗИЛу до Эстон Мартина, смех один.

А потом зачем-то взял и купил.

И лежал теперь на кровати, задумчиво вращая в пальцах мутантское яблоко и думая о вещах отвратительных, аморальных и криминальных.

Благодаря просителям, у меня был полный стол реактивов, а благодаря тому, что завтра суббота — море времени до утра... Нет, у нас были пары, но это были «общие предметы», для тех, кто хочет получить, кроме магического образования, ещё и государственное высшее — философия, история... и английский. Вот на английский я пойду. Я в нём ни бум-бум, зато не прогуливаю, и даже сижу за второй партой. Потому что Дашины ноги оттуда лучше всего видно.

Открылась дверь, в комнату заглянул енот и поставил в центре ковра свой шар. Там появилась книга: «Кукуруза — тоже злак! Т. Оля», я тихо рассмеялся и кивнул:

— Жратоньки хочешь?

Еноша покачала головой и указала на мой комп, я поднял брови:

— Включить? — Кивок. — Ладно.

Я нажал кнопку, зверятина ловко вскарабкалась по спинке стула на стол и стала клацать, я махнул рукой и ушёл на кухню, захватив её хрустальный шар. Взял пучок сельдерея, попытался мысленно попросить у шара подходящую книжку. Там засветилось: «Я, моя и свинский грипп. Мартин Лось (поэма о горячей ночи втроём)».

«Горячая ночь...»

Мысли становились всё криминальнее.

«Я на последнем курсе. Если не сейчас, то когда?»

Перед глазами была Даша, она ходила между рядами своей раздражающе-медленной походкой от бедра, и я не слышал, что она говорит, потому что был поглощён куда более важным вопросом — есть ли на ней трусики? Её юбка обтягивала так плотно, что если бы они были, их было бы видно.

«А может, просто взять и проверить?»

Я решительно встал и пошёл за перчатками.

***

На большой перемене класс английского был пуст — Даша всех выгоняла и проветривала. Я вошёл, повесил рюкзак на свой стул и достал яблоко. Оно было такое красное, что всем своим видом кричало: «Я отравлено! Не ешь меня!», но яблоки никогда никто не слушал.

Я постучал в препараторскую и сразу же заглянул, резко поняв, почему так никогда не надо делать — это не для пафоса придумали, формальный стук в дверь предотвращает неловкие ситуации, вроде этой.

Даша сидела за столом, подперев лоб руками, заплаканная и растрёпанная, вокруг глаз расплывалась пятнами косметика. Я замер, она отвернулась и рыкнула:

— Соболев, ты охренел? Дверь закрой, с той стороны.

Я смущенно опустил глаза и закрыл. С этой.

— Что ты хочешь? — раздражённо спросила она, я как-то подзабыл легенду и тупо пожал плечами, вертя в руках яблоко.

У неё на столе заиграл мобильный, я успел увидеть надпись: «Урод», Даша резко перевернула телефон, он заглох. Она глубоко вдохнула и попыталась пригладить волосы:

— Ты на пересдачу пришёл?

Телефон опять зазвонил, весёлая мелодия казалась глупой и неуместной, у Даши опять намокли глаза, она нервно взяла трубку:

— Да?! Нет! Всё, хватит... Хватит, я сказала, не звони мне больше! — попыталась отключиться, не сразу попала по кнопке и зло бросила телефон на стол, закрыла лицо руками и опять сгорбилась над столом, дрожащим голосом попросила: — Артём, выйди из класса, это неприлично.

Я сделал маленький шаг к ней, протянул яблоко, она бросила на него короткий взгляд и слабо улыбнулась:

— Это мне?

— Да. С наступающим.

— «V» — значит Валентин? — она взяла яблоко, прижала к носу и зажмурилась, глубоко вдыхая и улыбаясь.

На столе опять зазвонил телефон. Она посмотрела на трезвонящий мобильник так, как будто готова без заморочек вышвырнуть его в окно.

Я взял трубку и ответил:

— Да?

— А... кто это? Где Дарья?

— Не твоё дело, — холодно бросил я.

— Как вы смеете! Немедленно дайте мне Дарью!

— Слышишь, ты, глист в панамке, она с тобой разговаривать не хочет. Будешь ей названивать, я тебя делением размножу, понял? Урод. — Я нажал «отбой» и высокомерно усмехнулся Даше: — «V» — значит вендетта.

Шок на её лице понемногу сменялся бесшабашным весельем, глаза вспыхнули радостью, медленно смерили меня с головы до ног и засияли ещё ярче, я развёл руками и довольно кивнул:

— Обращайтесь.

Она широко улыбнулась, с восхищением глядя на мою наглую морду, впечатлённо качнула головой и встала, шёпотом выдохнула:

— Соболев, ты... — на миг задохнулась, качнула головой, как будто не могла поверить, взяла меня за шею и поцеловала.

Её губы пахли яблоком. Я впился в них, не давая ей отстраниться, взял за талию и прижал к себе со всей страстью, которую задавливал в себе с первого курса — я всегда её хотел, её все хотели. Эти роскошные формы будоражили фантазию всей мужской части Академии, и прямо сейчас я сжимал их в объятиях, мимоходом отмечая, что бельё на ней всё-таки есть. Она прижималась ко мне, оставляя на шее царапины, потом на секунду отстранилась и бросила испуганный взгляд на дверь, я взял её за подбородок и опять развернул к себе:

— Я закрыл.

Она опустила глаза и улыбнулась, я опять впился губами в эту улыбку, чувствуя, как её руки скользнули под свитер, стали гладить спину... Решил не отставать и тоже нащупал пуговицы, быстро расстегнул кофту и уткнулся лицом в чёрные кружева, отодвинул их и провёл языком по нежной коже, заставив Дашу тихо застонать и вцепиться в меня сильнее.

Нащупал низ юбки и рванул вверх, ощущение её бёдер в моих руках, отделённых только тонкими колготками, сводило с ума, ткань затрещала, я посадил Дашу на стол и стал целовать ещё яростнее, чувствуя, как она ловко расстёгивает мой пояс и добирается до самого интересного. И она определённо знала, что с этим делать! И ждать не собиралась ни секунды.

Мы прижимались друг к другу, лихорадочно целуясь и двигаясь, как бешеные, я потерялся, а когда очнулся, всё ещё стискивал в объятиях дрожащую женщину. Она сидела, уткнувшись лицом мне в шею, часто дышала, её пальцы сминали мой свитер, всё тело крупно дрожало в рваном ритме. Я мягко погладил её по спине и зарылся лицом в её спутанные волосы, сердце грохотало в груди.

Осмотрелся — тетради со стола разлетелись по полу, книги валялись абы как. По Дашиным колготкам разбегались огромные стрелки, порванные стринги превратились в бесполезную кружевную тряпку.

Она медленно отстранилась, понемногу приходя в себя, поёжилась и освободилась, встала со стола, тоже осматриваясь и пряча от меня глаза, на её лице постепенно проступил ужас от содеянного. Я привёл в порядок одежду, она тоже стала смущённо и нервно одергивать юбку, рассмотрела свои колготки и ахнула, я предложил:

— Хотите, я сбегаю в магазин, куплю?

— Нет, — поморщилась она, — у меня есть с собой. — Замолчала, опять осматриваясь и приходя в ещё больший ужас, прочистила горло и прошипела, глядя в пол:

— Соболев, если хоть одна душа об этом узнает, я позабочусь, чтобы ты вылетел из Академии, с твоими оценками это не проблема. Усёк?

— Да.

— Иди отсюда. — Она присела и стала собирать с пола тетради, я тоже наклонился, она оттолкнула мою руку и рыкнула: — Иди!

Я потоптался на месте, пожал плечами и вышел.

***