"Весомый" повод для скандала

— Я не намерен плодить детей с жирной дойной коровой!

Эти слова, громкие, отточенные и безжалостные, пронзили торжественную тишину собора, разбивая ее на тысячи осколков. Они прозвучали именно тогда, когда священник уже открыл рот, чтобы произнести заключительную часть обета, за которой следовало согласие молодых.

Воздух, наполненный ароматом лилий и воска, застыл, стал густым и тяжелым.

Арманд де Рош, граф с точеными чертами лица, идеально выбритым подбородком и глазами цвета корицы, горделиво стоял рядом с девушкой, но смотрел не на свою невесту, а на собравшуюся знать. Его губы искривились в презрительной, высокомерной усмешке. Казалось, он совершенно не беспокоится из-за того, что только что публично унизил и растоптал чувства бедняжки, осмелившейся связать с ним свою судьбу.

Элайна Делакур замерла, словно ее окатили ледяной водой. Пальцы пышнотелой аристократки, сжимающие роскошный букет из нежно-розовых пионов, дрогнули, несколько лепестков беззвучно упали на каменные плиты пола. Она медленно, с трудом заставляя себя, повернула голову к жениху, не веря услышанному. Происходящее напоминало дурной кошмар. Это не могло быть правдой! Арманд не поступил бы с ней так жестоко!

В ушах стоял оглушительный звон, распугивающий все мысли.

Пребывая в растерянности, не зная как реагировать, Элайна посмотрела на красивые, жестокие губы из которых вылетели столь мерзкие слова. От нее не укрылось, как мужчина отвел от нее взгляд с таким откровенным отвращением, будто перед ним не невеста в расшитом вручную подвенечном платье, а нечто неприятное, налипшее на подошву его лакированного, идеального ботинка.

Боль, стыд, оглушительное, всепоглощающее чувство унижение и желание провалиться сквозь землю затопили бедняжку с головой.

Эта свадьба… Еще утром Элайна Делакур была так счастлива, с дрожью в сердце облачаясь в неудобное, тесное свадебное платье, которое лучшая швея города создавала для нее несколько месяцев. Но девушка терпела дискомфорт. Терпела ради него, ради Арманда, ощущая, как жесткая парча царапает кожу, а китовый ус стягивает ребра, болезненно сдавливая желудок. И все же Элайна хотела чувствовать себя прекрасной в самый важный день в своей жизни.

Она с трудом справлялась с волнением, поправляя уложенные в прическу волосы, пока забиралась в украшенную цветами карету, ведь впереди ее ждало будущее. Будущее с мужчиной, который занимал сердце девушки уже несколько лет.

«Скоро… Скоро я увижу его! Скоро с гордостью войду в семью Де Рош…» — так она думала совсем недавно. Но судьба и жених решили жестоко посмеяться над ней.

Да, брак был организован родителями по договоренности, но наивная девушка искренне согласилась, мечтая о будущем с этим человеком. Несколько раз она виделась с будущими родственниками, посещая чаепития и светские вечера. И с невероятным трепетом ждала, когда сможет встретиться с Армандом.

Со дня дебюта на первом балу девушка украдкой смотрела на привлекательного юного аристократа, сына благородной семьи, который будто не замечал ее, танцуя с другими дамами, а когда он уехал в соседнее королевство Эшвилд, очень расстроилась. Там мужчина провел более четырех лет, не спеша возвращаться домой.
И вот случилось невероятное. Родители объявили, о ее скорой свадьбе с Армандом.
Элайна была вне себя от счастья. Девушку даже убеждать не пришлось. Ее совершенно не волновало, для чего отец решил выдать дочь замуж за этого молодого аристократа. Важен был лишь итог — счастливая жизнь с тем, кто давно завоевал робкое девичье сердце.

Жених и невеста не виделись до дня свадьбы, так как Арманд только вчера вернулся из Эшвилда. И теперь он стоял здесь… у алтаря, смотря на свою несостоявшуюся супругу с презрительной насмешкой.

Элайна Делакур

Арманда де Рош

Тишина в соборе длилась, возможно, всего пару секунд, но для Элайны она растянулась в вечность. А потом ее разорвал первый сдержанный смешок. Он прозвучал со второго ряда, от подружки ее двоюродной сестры Аниты, которая тут же прикрыла рот веером. Вот только плечи веселящейся особы продолжили предательски трястись от смеха.

И понеслось. Тихие перешептывания, приглушенные, а затем и набирающие силу хихиканья. Они катились по залу, как лавина, нарастая и поглощая былую благоговейность. Аристократы в шитых золотом камзолах и шелковых платьях, с лицами, выражающими показное сочувствие и неподдельное удовольствие от разыгравшегося на их глазах спектакля, переглядывались, кивали. Некоторые откровенно тыкали в невесту пальцами, не считаясь с нормами морали и приличного поведения.

Эти лживые, лицемерные люди… Происходящее их только забавляло, создавая новые темы для сплетен, которые они растаскивали подобно стервятникам.

— Это недопустимо! — теряя всякое терпение, с лавки, украшенной белоснежными цветами, подскочил граф Делакур, отец Элайны. Лицо мужчины покраснело от гнева и унижения. Он метал яростные взгляды на несостоявшегося зятя, но тот в ответ лишь вздернул бровь.

— Согласен, ваше сиятельство! Недопустимо! Недопустимо вместо невесты подсовывать мне… это… безобразие! — мужчина перевел взгляд на Элайну, лицо которой казалось бледнее снега. — Леди… кхм… да, леди, вы правда думали, что я, граф Де Рош, захочу прикасаться к этому? — обвел он взглядом несколько не соответствующую местным стандартам красоты фигуру невесты, понижая голос, ведь теперь его слова предназначались только для ее ушей, но оттого в его замечании появилось еще больше презрения. — Вы — позор для своего рода и посмешище для моего. Наши родители допустили ошибку, договорившись о браке, но я ее исправлю. Свадьба отменяется! — последние слова он произнес громко, так, чтобы все гости услышали.

Мир поплыл перед глазами Элайны, краски смешались в грязное пятно. Золото алтаря, пурпурные одеяния священника, разноцветные наряды гостей — все превратилось в хаотичный вихрь, центром которого был он… Арманд. Отец девушки что-то яростно кричал, но смысл его слов уже не доходил до нее.

Элайна сделала шаг назад… Еще один. Все смешалось в безумный хоровод насмешек. Она видела лица благородных гостей, насмешливые, улыбающиеся.

Видела слезящиеся от сдерживаемого смеха глаза Аниты и ее подружек…

Горло сдавило от оглушительного стыда и сокрушительного унижения.

Дрожащими руками Элайна подхватила пышную юбку, спотыкаясь о подол и лишь чудом удерживаясь на ногах. Небольшой каблучок хрустнул, явно давая понять, что тоже не собирается оставаться на ее стороне.

С трудом сдерживая слезы и боясь разрыдаться на глазах у этой своры веселящихся гиен, которые только и ждали очередного промаха Элайны, она, чуть прихрамывая, рванула прочь.

«Только бы не упасть… Не упасть перед ними!»

Элайна никогда не была стройной, никогда не привлекала внимание мужчин. И пока другие девушки кружили в танцах на балах с кавалерами, бедняжка лишь обрастала коркой из новых комплексов и сомнений. Она годами терпела насмешки тех, кто называл себя ее подругами. Стойко старалась игнорировать их… Но сегодня… Сегодня ее выдержка иссякла, испарилась под лучами всеобщего презрения.

Собор с его высокими сводами закружился над ней в каком-то безумном вихре ужаса и отвращения ко всему этому фарсу. Лица смеющихся гостей расплывались, превращаясь в безликие маски. Элайна больше не слышала смеха, проклятий отца и перешептываний, их заглушал гул в голове.

«Зачем?! Зачем Арманд так поступил с ней?! Он ведь мог раньше отказаться от свадьбы, а не проводить ее через позор!» — ответа Элайна не знала.

Единственным желанием было как можно быстрее выбраться из этого гнусного лицемерного общества.
Сердце девушки колотилось где-то в горле бешено и беспомощно. Игнорируя крики матери, которая звала ее, мчась следом, Элайна выскочила на высокое крыльцо собора.

Солнечный луч больно резанул по слезящимся глазам, сломанный каблук зацепился за проклятое кружево свадебного наряда. А потом тело девушки, неуклюжее и непослушное, качнулось и полетело вниз, сбивая вазоны с цветами. Элайна, путаясь в тяжелых складках подвенечного наряда, не могла остановить падение.

Удары о каменные ступени были тупыми и мучительным. Голова с силой стукнулась о выступ, и мир вспыхнул ослепительной, короткой болью, а затем стремительно потемнел, выбивая душу из тела униженной бедняжки…

Иллюстрация к прологу

Вероника

Игла плавно проскользнула сквозь мягкий бархат насыщенного сапфирового цвета, оставляя за собой ровную строчку. Откинувшись на спинку стула, я придирчиво осмотрела работу. На манекене мгновение за мгновением, шовчик за шовчиков рождалось чудо — идеальное платье, которым я могла гордиться. Наряд предназначался для моей любимой постоянной клиентки, Элеоноры Жердевой, женщины с восхитительными пышными формами и уверенностью королевы. Платье было создано так, чтобы подчеркнуть лучшие стороны ее фигуры и скрыть то, что сама женщина считала недостатками.

Я обожала этот момент, когда можно увидеть творение, создаваемое с таким трудом. Кропотливая работа подходила к концу, уже завтра мы с Элеонорой могли заняться финальной примеркой и подгонкой наряда.

Такие заказы я считала высшей степенью портновского мастерства. Одно дело приодеть девушку с идеальными пропорциями, и совсем другое создать платье для нестандартной фигуры. Тут нужен наметанный глаз, математический расчет и чутье, коими, как мне казалось, я обладала.

Сколько себя помню, всегда боролась с лишними объемами, и сталкивалась с одной самой большой проблемой — полным отсутствием в магазинах достойной одежды для женщин переросших размер xl. А если быть откровенной, то даже при наличии небольшого количества дополнительных килограммов, вещи, которые должны подходить по размеру, просто переставали сидеть. Именно поэтому в свое время я увлеклась швейным делом, становясь для себя первым заказчиком.

Моя маленькая мастерская, окутанная теплым светом ламп, утопала в бодрящем запахе кофе, который лился тут ручьями, и в едва уловимом аромате дорогих тканей. Повсюду валялись нитки, модные журналы и обрезки бархата. Именно здесь, в этом творческом хаосе, я была по-настоящему счастлива, чувствуя себя королевой в собственном маленьком царстве.

Телефон снова ожил, дрожа и подпрыгивая на рабочем столе. Украдкой кинув на него взгляд, вздохнула, качая головой. За сегодняшний вечер это был уже пятый звонок. Номер не определен.

Проигнорировав назойливое дребезжание, сделала последний стежок.

Раздражающий звонок повторился.

Скрипнув зубами, ткнула на экран, отключая вызов.

— Идиот! — выругавшись в голос, возмущенно откинула ни в чем не виноватую технику на диван, вновь оценивающе скользнув взглядом по платью.

«Идеально!»

В первое время я отвечала на эти звонки, пытаясь понять, кто так старательно хочет до меня дозвониться. Но в ответ слышала лишь молчание, за которым следовало тяжелое, громкое дыхание, как будто кто-то натужно втягивал воздух перед трубкой. Сначала эти вызовы раздражали, потом стали злить… Теперь же каждый раз чувствовала, как вдоль позвоночника бегут мурашки от чрезмерного внимания какого-то психа.

«Ерунда! Это просто чья-то глупая шутка!» — убеждала я себя, стараясь не зацикливаться на очередном звонке.

Глубоко вздохнув, я залпом допила остатки уже холодного кофе и, поморщившись от горького вкуса на языке, отставила кружку. Взгляд скользнул по часам, висящим на стене.

«Начало двенадцатого…» — цыкнула, осознавая, что вновь задержалась.

Пора было сворачиваться и идти домой.

Аккуратно сняв свое творение с манекена, я повесила его на вешалку, убирая в шкаф.
«Элеонора будет в восторге!» — улыбнулась я отражению, но прежде чем успела представить реакцию заказчицы, телефон вновь ожил.

Раздраженно схватив его, приняла вызов. Как и следовало ожидать, ответом мне была тишина, за которой последовало тяжелое дыхание.

— Ало?! Кто это?! Прекратите мне названивать! — рыкнула я, сбрасывая вызов.

Быстро накинув кожаную куртку, выключила свет в мастерской и вышла за дверь, закрывая ее на ключ.

Телефон вновь оповестил о вызове, но на этот раз на экране высветилось имя «Настя».

— Ты не поверишь, — простонала я в трубку, забывая о всяком приветствии, — этот псих опять звонил!

— Твой тайный поклонник? — голос подруги хоть и звучал насмешливо, но все же я слышала в нем старательно скрываемое беспокойство. — Ник, я понимаю, что ты взрослая девочка, но может пора рассказать Антону? М? Меня этот тип пугает.

Антон, мой старший брат, всегда с особым трепетом относился к моей безопасности, и я была уверена — стоит попросить, как он тут же вмешается.

— Да брось, это же просто телефонный хулиган. Надоест и отстанет.

— Ну, хулиган хулиганом, но сидеть одной в пустом здании до ночи — не самая лучшая идея! — в очередной раз принялась отчитывать меня Настя. — Где ты?

— Иду к машине, — придерживая телефон плечом и роясь в сумочке в поисках ключей, я толкнула тяжелую дверь многоуровневой парковки, расположенной на верхних этажах.

В лицо ударил прохладный ветерок, пропитанный запахом бензина.

— Беги быстрее к своей ржавой телеге и как доберешься до дома, позвони! — потребовала подруга голосом не терпящим возражений.

— Слушаюсь, мамочка, — усмехнулась в ответ, ощущая, как благодарность за заботу распускается в груди.
С Настей мы дружили еще со школы. Она стала частью моей семьи, занимая место сестры, о которой я всегда мечтала.

Вероника

Парковка была плохо освещена. Длинные тени от бетонных колонн ложились на грязный асфальт, создавая жутковатые узоры. Эхо шагов разносилось под низкими потолками, и я ускорила шаг, вновь принимаясь рыться в сумке в поисках ключей от машины, которая уже показалась впереди.

Но прежде, чем успела добраться до нее, из-за колонны, рядом с автомобилем вышел человек.

Я сбилась с шага, на мгновение останавливаясь. В полумраке не могла рассмотреть незнакомца, понимая лишь то, что это мужчина. Его лицо закрывала темная маска, а на голову была низко натянута шапка.

Ледяная волна страха накатила на меня, сжимая горло. Я инстинктивно шагнула назад, а после, сделав вид, что забыла нечто важное в мастерской, поспешила вернуться. Но этот тип не остался на месте, следуя за мной.

Сердце заколотилось с бешеной скоростью, отдаваясь шумом в ушах. Ускоряя шаг, я обернулась через плечо, с ужасом осознавая, что он нагоняет.

— Ты чего замолчала? — послышался обеспокоенный голос Насти. И только сейчас я поняла, что она еще на связи.

— Он… Настя… он здесь! — забормотала я. — Он идет за мной!

— Кто?! — голос подруги подвел, срываясь на писк. — Кто? НИКА? Что происходит?! Ну?

Незнакомец ускорился, его шаги гулким эхом зазвучали по парковке.

— Проклятье! Беги! — зарычала Настя, не дождавшись от меня ответа. — Я звоню в полицию! Возвращайся в мастерскую и запрись!

Я уже и сама это поняла. Рванув с места, наплевала на высокие каблуки. Сумка сорвалась с плеча, падая на асфальт, но мне было все равно. Легкие горели, но я слышала лишь один звук, быстрые шаги психа, мчащегося за мной.

Выбегая с парковки, я зацепилась за дверной косяк. Острая боль пронзила плечо, телефон выпал из рук, и экран мгновенно погас.

Поднимать его не было времени. Мчась дальше, в панике я закричала, вот только офисное здание уже пустовало. Ослепленная ужасом, не разбирала дороги, мчась к ступенькам и тут… железная хватка сжала руку. Один удар сердца, меня силой рванули назад и придавили к бетонной холодной стене. Грубая ладонь прижалась к губам, заглушая очередной крик.

— Наконец-то, — просипел мужчина, хриплым, возбужденным голосом. — Я так долго ждал нашей встречи. А ты? Ты тоже этого хотела, да? Я видел, как ты на меня смотрела в кофейне.

Поглощенная животным ужасом, я металась в хватке этого психа. Он говорил что-то безумное, нес полный бред.

На короткий момент мне удалось вырвать руку. Маска слетела с его лица. Я действительно видела этого человека пару раз. В кофейне он всегда садился за соседний столик с книгой. Ничем не примечательный. Тихий.

— Что, вспомнила?! — оскалился мужчина, словно разозлился. — Ты сегодня была груба со мной по телефону… — его дыхание стало чаще.

Ужас опьянял, но я не имела права на слабость. Собрав крупицы разбегающегося здравомыслия, на которое была способна в такой ситуации, резко вскинула колено, целясь в пах. Удар пришелся точно в цель.

Безумец ахнул от боли, на мгновение ослабляя хватку. Этого было достаточно, чтобы вырваться. Я снова рванула прочь, не видя ничего перед собой, кроме темного пролета лестницы, ведущей на следующий уровень.

Я не слышала в какой момент мой сталкер оправился и кинулся за мной, не ощутила, когда он догнал меня на краю лестницы, лишь почувствовала сильный толчок в спину.

Не было времени испугаться, закричать, понять что-либо. Мир перевернулся, полетел кувырком, ударяя мое тело о бетонные ступени. Голова с глухим, страшным стуком ударилась о перила, потом снова о ступень.

Боль была ослепительной и мгновенно угасшей.

Тьма. Тишина. Ничего.

А потом — спокойствие. Тепло. Невесомая ткань, щекочущая щеку.

Сознание возвращалось медленно, лениво, как после глубокого, тяжелого сна. Я с трудом открыла глаза, осознавая, что лежу на чем-то невероятно мягком. В воздухе пахло не бензином и пылью, а цветами и древесными нотками, уютом.

Лежа на кровати, я с изумлением смотрела на полог из струящегося шелка, безмятежно колыхающийся надо мной и пропускающий рассеянный, солнечный свет.

«Где я?! Так выглядит смерть?!»

Элайна Делакур

Вероника

Последнее, что я помнила, — это безумная паника, холодный бетон, дрожащий свет ламп на лестничной площадке, эхо быстрых шагов моего преследователя и острая, но короткая вспышка боли.

Теперь же я лежала на мягкой кровати. Кожу щеки ласкал нежный шелк подушки, пахнущей лавандой, а из приоткрытого окна, вместо суматохи шумного города, слышалось заливистое пение птиц.

Моргнув, я вновь устремила взгляд на танцующий полог, заставляющий солнечных зайчиков подрагивать на тяжелом одеяле.

Это место… Оно было мне незнакомо.

Чувствуя, как сердце ускоряет свой бег, осторожно повернула голову, в надежде отыскать хоть что-то, способное ответить на главный вопрос.

«Где я, черт возьми, оказалась?!»

Протестующее тело ответило на движение легкой тянущей болью в шее и плече. Но этот отголосок прежних страданий был ничтожным, в сравнении со слишком свежими воспоминаниями. Уверенность в том, что я должна была умереть, не отпускала.
Точно помнила треск костей, помнила липкость крови…

«Или мне просто показалось?»

Роскошная комната в пастельных тонах казалась декорацией к историческому фильму. Нежно-розовые стены, резная мебель из светлого дерева, кружевные покрывала на креслах у камина, где весело потрескивали поленья, придавая этому месту еще больше уюта. Все дышало стариной и богатством, тем самым вызывая новые вопросы.

Я в растерянности осматривала странный интерьер, когда дверь тихо приоткрылась и в комнату вошла девушка в строгом темно-синем платье, белоснежном переднике и крошечном чепце, прикрывающем собранные в пучок русые волосы. Увидев, что я смотрю на нее, она вздрогнула, мгновенно оживившись. На лице незнакомки расцвела странная несовместимая смесь из облегчения и паники.

— Леди Элайна! Вы, наконец, пришли в себя! Слава богине! — голос неожиданной гостьи прозвучал высоко и взволнованно. Словно не зная, как реагировать, она бросилась к кровати, принимаясь расправлять несуществующие складки на одеяле. — Какое счастье! Мы все так переживали! Ой! Я… Я сию минуту позову лекаря! И доложу их сиятельствам, что вы очнулись! Не двигайтесь, ради всего святого!

Ошеломленная, я смотрела на девушку. Ураганном она стремительно развернулась и кинулась к двери.

— Стой! — садясь в кровати, крикнула ей, когда эта неугомонная уже добежала до выхода. Голос прозвучал хрипло, а его громкость вызвала тупую боль в голове. — Сначала ответь мне, кто такая Элайна? И где я?

Девушка замерла на месте, как вкопанная. Мгновение она смотрела на меня распахнутыми в ужасе глазами, будто зверек, попавший под свет фар. Кровь отлила от ее лица, делая его восковым, веснушки на носу незнакомки стали еще заметнее, а я невольно заволновалась, не понимая, что сказала не так.

Мне всего лишь хотелось понять, как здесь оказалась.

— Леди… — тихим, жалостливым голосом произнесла она, в то время как на лице девушки отразилась неподдельная тревога. — Вы… вы не помните? Бедная моя госпожа… Лекарь Йормун говорил, что подобное может случиться… после такого потрясения и падения. У вас шок… помутился рассудок.

«Падение… Да уж, оно действительно было травмирующим, — кивнула мысленно, подтверждая слова незнакомки. — Но при чем здесь Элайна?! Имечко еще какое! И о каком потрясении речь? Хотя…»

Я собралась задать еще вопрос, надеясь хоть что-то понять, но тут в висках застучало, словно отбойный молоток. Я едва не вскрикнула от пронзительной боли. Зажмурившись, застонала. И вместе с этим невыносимым чувством на меня обрушился водопад чужих воспоминаний.

Яркий свет сотен свечей в огромном соборе. Давящее платье, туго стянутое в талии и вызывающее жуткий дискомфорт. Претенциозный мужчина с волосами цвета соломы и карими глазами, смотрящий на меня с таким отвращением, что хочется провалиться сквозь землю. Его голос, громкий, четкий, разящий наповал:

— Я не намерен плодить детей с жирной дойной коровой!

И потом — смех. Сначала робкий, потом набирающий силу, громовый, раскатистый. Десятки, сотни насмешливых глаз, устремленных на меня. И всесокрушающий стыд. Жгучий, как раскаленное железо. Робкая попытка спрятаться, убежать от этого унижения… И — пустота под ногами, удар о каменные ступени…

Поморщившись, я вновь открыла глаза. Видимо в моем взгляде незнакомка прочла весь тот ужас, который сейчас предстал в памяти, так как ее лицо побледнело еще сильнее, если это, конечно, возможно.

— Вот видите! Видите, госпожа! Вам нездоровится! Прошу, оставайтесь в кровати! Я сейчас… сейчас! — словно гонимая чертями, не дожидаясь моего ответа, она стремительно выпорхнула в коридор, прикрывая за собой дверь.

Комната вновь утонула в уютной тишине.

Мне потребовалось несколько ударов сердца, чтобы осмыслить происходящее, но даже так я не могла найти ответов. К удивлению, в душе разливалось странное, абсурдное спокойствие.

«Ладно, Ника, по проблеме за раз. Давай разбираться без спешки!» — вздохнула мысленно и, превозмогая ноющую боль в теле, неуклюже свесила ноги с огромной кровати.

От этого движения на грудь упал темный локон. На большую грудь, прикрытую тончайшей сорочкой из белоснежного батиста с кружевами…

«Что за черт?!»

Столь выдающимися достоинствами я никогда не обладала. Природа наделила меня пышными формами, но впечатляющим бюстом решила не радовать.

Сейчас же я ошеломленно смотрела на незнакомую часть тела.

Сердце забилось быстрее.
Что-то здесь было явно не так.

К слову, цвет волос тоже отличался от привычного.

Стараясь не спешить, я осторожно поднялась с кровати, не делая резких движений и подошла к большому напольному зеркалу в золоченой раме, застывая в растерянности.

Из отражения на меня смотрела совершенно незнакомая девушка. Милая, даже красивая, с большими, как блюдца, зелеными глазами, обрамленными длинными темными ресницами, с пухлыми алыми губами и густыми каштановыми волосами, растрепанными после сна. Полнота ее совершенно не портила, напротив придавала некого очарования. Но это была не я!

Элайна Делакур

Вероника

Осторожно приблизившись к зеркалу, словно незнакомка может на меня выпрыгнуть, осторожно прикоснулась пальцами к своему лицу. Девушка в отражении повторила движение. Я медленно покачала головой. Она сделала то же самое.

— Да быть того не может! — ошеломленно произнесла вслух, во все глаза рассматривая чужую внешность.

Внутри все оборвалось. Мир поплыл. Я схватилась за спинку стула, чтобы не упасть, глотая воздух и пытаясь осмыслить происходящее.

Это не сон. Слишком все реально — холод резного дерева под пальцами, запах цветов, ноющая боль в теле.

Внезапно дверь распахнулась, и в комнату, словно ураган, влетела женщина в платье, достойном королевы — из темно-красного бархата, с узким лифом, кружевными рукавами и огромной юбкой на кринолине.

— Доченька моя! Зачем ты встала?! — она почти взвыла, бросаясь ко мне и пытаясь уложить обратно в кровать. — Немедленно возвращайся! Лежи! Бедная моя девочка, как ты? Как ты себя чувствуешь? Боги, Манон говорит, ты ничего не помнишь? Я уже отправила за лекарем, он скоро будет!

Она говорила без остановки, гладя мою руку, одергивая сорочку и поправляя растрепанные волосы. Ее щебетание едва успевало доходить до сознания, перегруженного шоком.

— …И представляешь, эти Де Рош приходили, пытались оправдывать своего сына, который, кстати, носа не показал. Зато родители извинялись! Но твой отец, я горжусь им, не стал даже слушать! Выгнал вон! Пусть их титул и выше нашего, но никакое богатство не покроет отсутствия чести и воспитания у их выродка! Чтоб они провалились!

Де Рош? Выродок. Слова, сказанные незнакомкой, будто задевали острыми крючками обрывки памяти, и в голове снова вспыхивала картина: полные презрения глаза, губы изогнутые в усмешке, оскорбительная фраза, смех. Боль, на этот раз эмоциональная, сжала мое горло. Унижение, которые вспыхивало в воспоминаниях, было не моим, но я чувствовала его так остро, будто сама пережила этот кошмар.

Я смотрела на эту женщину — на ее искреннее, полное гнева и заботы лицо, и понимала — она считает меня своей дочерью. Элайной.

Мне нужно было разобраться. Сейчас!

— Я… — с трудом справляясь с потрясением, произнесла тихо. — Я правда почти ничего не помню. Мелькают обрывки… лица… Мама? — предположила нерешительно, не представляя, что теперь делать и как вообще сказать этой бедной женщине, что в теле ее дочери чужая душа.

Глаза обеспокоенной родительницы наполнились слезами, а голос предательски задрожал:

— Ох, дитя мое! Моя бедная девочка!

— Пожалуйста, — кусая внутреннюю сторону щеки, попросила я. — Расскажи мне, что случилось? Я должна узнать правду.

— Милая… — засомневалась женщина. — Боги дали тебе шанс забыть тот кошмар… Может… может следует принять их дар?

— Нет, — я покачала головой, придавая голосу твердости. — Мне нужно знать правду. Всю.

Видела, что моя собеседница сомневается. Словно боясь взять ответственность за последствия, она кинула взгляд на служанку, притихшую у двери, после чего тихо вздохнула и принялась говорить, о помолвке с сыном герцога Де Рош, о выгодах от этого союза, ведь, как выяснилось, семья Элайны переживала не лучшие времена. Она рассказа о разбитых надеждах и слезно извинялась, ведь даже представить не могла, во что выльется проклятая свадьба. Матушка хозяйки теперь уже моего тела поведала об унизительных событиях, о словах Арманда Де Рош, о том, как он прилюдно оскорбил бедняжку, высмеивая на глазах всего высшего света. И о том, как Элайна, убегая, сорвалась с высоких ступеней крыльца, теряя сознание.

Я слушала, и по моей коже бежали мурашки. Чувствовала отголоски чужого отчаяния, жгучего стыда и всепоглощающей боли. Эта бедная девушка. Несчастная, закомплексованная Элайна. Она действительно умерла там, у подножья собора. Ее сердце разбилось об жестокость мужчины, прежде чем тело выпустило душу, ударившись о камни.

А я… я заняла опустевшее место.

«Зачем? Почему?»

Никогда не верила в случайности.

Мать продолжала говорить, ее слова были полны праведного гнева, но я уже почти не слышала. Во мне что-то переворачивалось. Жалость к бедной девушке сменилась холодной, стальной решимостью. Я выжила. Я осталась здесь, в ее теле, в ее мире. Значит, так должно быть!

Она умерла жертвой. Но я-то не собиралась ею становиться. Ни за что!

Взглянув на свое новое отражение, вздохнула. Из зеркала на меня смотрели большие, полные страха и непонимания зеленые глаза Элайны.

И тогда пришло осознание…

Кто-то должен заставить мерзавца ответить за содеянное, за унижение и боль наивной, робкой девушки, мечтающей о счастье! Кто-то должен поставить зарвавшихся стервятников на место! И раз Элайне уже не под силу изменить свою жизнь и преподать обидчикам урок, это сделаю я!

Поместье семьи Де Рош

Кабинет герцога Оливера Де Рош напоминал поле боя после проигранного сражения. Дрожащий от напряжения воздух, был густым и едким, пропитанным запахом старых бумаг, дорогого алкоголя, вылившегося из опрокинутого хрустального графина и невысказанной ярости хозяина дома.

Разъяренный герцог, напоминая раненого вепря, метался по комнате. Его идеально отутюженный фрак казался тесным для крупной фигуры мужчины.

— Сопляк! Безмозглый дурной щенок! — весь первый этаж поместья сотрясался от громоподобного голоса главы семейства Де Рош. — Идиот! И за что мне такое наказание?! В одно мгновение ты уничтожил плоды месяцев переговоров, попыток убедить этого упрямца Делакур! Я столько усилий потратил, чтобы твоя проклятая свадьба состоялась!

Арманд Де Рош стоял у камина, спиной к пылающим поленьям, стараясь придать своей позе непринужденную небрежность. Но получалось не очень хорошо, в связи с чем он то и дело одергивал идеально сидящую одежду. Безупречный вид молодого наследника — белоснежная рубашка, атласный жилет — резко контрастировал с разгромом в комнате и бурей в душе возмущенного отца.

— Пап, ну я тебя умоляю, не преувеличивай и не делай из случившегося проблему, — произнес Арманд, стараясь скрыть беспокойство в голосе. Сколько парень себя помнил, никогда еще родитель не был так зол. — Всего лишь какая-то свадьба. Наша фамилия легко перенесет этот скандал. Делакур — никто по сравнению с нами.

— «Какая-то свадьба»?! «Всего лишь», говоришь?! — герцог Де Рош взревел так, что задрожали стены, а хрустальные подвески роскошной люстры над головой опасно зазвенели.

В ярости, он схватил серебряную пепельницу и швырнул, лишь чудом не попав в сына. На дубовой панеле в метре от Арманда осталась внушительная вмятина.

— Это был не просто брак, ты, тупой щенок! Это — стратегический альянс! Элайна Делакур была ключом к тому, о чем ты, витающий в облаках, не имеешь ни малейшего представления!

Леди Маргарет Де Рош, все это время сидящая на широком диване, робко съежилась, напуганная бешенством супруга. Ее изящные пальцы крепче вцепились в нежное кружево юбки, продолжая его теребить. Метая встревоженный взгляд между сыном и мужем, больше всего на свете она мечтала остановить разгорающийся между ними скандал.

— Оливер, милый, прошу тебя, успокойся, — голос герцогини прозвучал нерешительно, почти жалобно. Кусая побледневшие губы, она с мольбой посмотрела на супруга. — Ты навредишь себе. Арманд… конечно, неправ. Молодой совсем, глупый, поступил опрометчиво. Но он же наш сын и мы оба хотим для него счастья. Наш мальчик заслуживает лучшую невесту. И надо признать… Элайна Делакур… ну, эта девица не своем то, что подобает нашему роду. Она такая… хм… такая грузная и неловкая.

Арманд фыркнул, расправляя плечи. Поддержка матери явно прибавила юному наследнику смелости перед яростью отца.

— Вот видишь, матушка совершенно права. Вы хотите, чтобы я связал свою жизнь с жирной дойной коровой? — он цинично повторил свою же собственную оскорбительную фразу, растягивая на губах самодовольную ухмылку. — Чтобы водил на балы сальное пугало, над которым смеется весь свет? Я — Де Рош! Мне нужна жена, соответствующая моему статусу, а не пухлое недоразумение с лицом ребенка и телом трактирной подавальщицы! Кстати, для нее это будет урок. Неужели эта плюшка правда думала, что кто-то вроде меня женится на ней?! Разве было не забавно наблюдать, как она свалилась с небес на землю?!

Леди Маргарита смущенно опустила взгляд, не решаясь ни поддержать сына полностью, ни осудить его.

— Ну, милый, я не говорю, что ты должен обрекать себя на страдания… Ни в коем случае, — вкрадчиво произнесла она. — Но… возможно, тебе не следовало быть таким резким… Публично высказаться столь грубо… Так неблагородно.

— Замолчи, Маргарита! — рявкнул Оливер, обрушив на супругу весь свой гнев. Его взгляд, полный ярости и презрения, заставил женщину съежиться еще сильнее. — Твои глупые сантименты нам сейчас не нужны! Ты уже достаточно «помогла», взрастив это глупое самовлюбленное отродье с замашками принца и мозгами курицы! Вон из кабинета! Немедленно!

Леди Маргарита, вся красная от унижения и испуга, подскочила с дивана и, не поднимая глаз, выбежала из комнаты, не решаясь больше произнести ни слова.

Арманд и Оливер Де Рош

Дверь за ее спиной с грохотом захлопнулась и в кабинете воцарилась звенящая, зловещая тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием герцога Де Рош и тихим потрескиванием огня в камине. Оливер, стискивая зубы, медленно, словно дикий рассвирепевший хищник, приблизился к сыну. Мужчина был ниже Арманда, но его ярость давила на парня тяжелым грузом, заставляя того сутулиться.

— Хочешь знать, почему твой брак с дочерью Делакур был так важен, мальчишка? — змеем прошипел герцог. Голос его стал тихим и опасным. — У меня не было цели породниться с этими жалкими провинциальными нищебродами! Я собирался провернуть сделку и выйти из нее победителем, получая сокровище за бесценок. Оно по праву должно принадлежать нам!

Арманд перестал улыбаться. Робкая уверенность, которую он так старательно изображал, сползла с его лица.

— Что ты имеешь в виду? — произнес наследник Де Рош, не скрывая тревоги, вдруг появившейся в голосе.

— Землю, болван! Бесплодную, скалистую пустошь на самой границе владений Делакур. Они об этом клочке и не вспоминали! — отец схватил со стола пожелтевший лист пергамента и принялся трясти им перед лицом сына. — Вот! ВОТ! Карты моего деда! Он подозревал, но не успел проверить! Я потратил целое состояние, нанимая лучших геологов под видом охотников! И они подтвердили! В недрах тех скал скрыты богатейшие залежи сапфиров! Сапфиров, Арманд! Не каких-нибудь булыжников, а драгоценных редчайших камней высочайшего качества!

С лица Арманда сошла вся краска, выдавая бледность мужчины. Его высокомерие окончательно испарилось, уступив место растущему ужасу и пониманию. Он смотрел то на разгневанного отца, то на старую карту с пометками.

— Эта земля, — продолжал Оливер, не отрывая от него взгляда, — должна была войти в приданое твоей «дойной коровы»! После свадьбы мы получили бы на нее все права! Мы стали бы богаче короля! Наше влияние возросло бы вдесятеро! А ты! Ты, ничтожество, обладающее лишь смазливой мордой! Ты все разрушил одним махом из-за своего высокомерного тщеславия и скудоумия!

— Но… Ты… Ты тоже виноват! Стоило рассказать мне раньше! Почему ты не сделал этого? — закричал Арманд в слабой попытке переложить вину.

— Почему? — герцог ядовито усмехнулся. — Потому что ты — легкомысленный, заносчивый болтун! Потому что ты, желая произвести впечатление на какую-нибудь вертихвостку при дворе, мог бы ляпнуть об этом за бокалом вина! Я хранил тайну месторождения сапфиров месяцами и открыл бы ее тебе только после свадьбы, когда никто не смог бы мне помешать! Но ты… ты, спесивый идиот, сам все разрушил! Столько трудов! Столько надежд!

В сердцах Оливер Де Рош швырнул пожелтевшую карту в лицо сыну. Растерянный парень не сразу среагировал, и старый пергамент чесанул его по носу, медленно, словно насмехаясь, падая на узорчатый шерстяной ковер.

— Теперь слушай меня внимательно, Арманд, и мотай на ус, — голос герцога приобрел леденящий душу тон, не терпящий возражений. —Ты исправишь ситуацию. Вернешь расположение этой толстой дуры, какой бы отвратительной она тебе ни казалась. Будешь ползать перед ней на коленях, протирая штаны, будешь лизать ей туфли, если придется, будешь рассыпаться комплиментами и клятвами в вечной любви до тошноты. Ты сделаешь все, чтобы она снова захотела выйти за тебя замуж!

Глаза Арманда распахнулись в неверии. Отец не мог просить его о таком. Юный наследник не хотел в это верить. Унижаться перед этой… К тому же сказанные слова явно задели девицу за живое.

Пытаясь вразумить родителя, мужчина сделал шаг к нему.

— Но… Но, отец… после того, что я сказал… это невозможно! Ее семья даже слушать вас не стала! Они никогда не простят!

— Простят, если ты будешь достаточно убедительным, — отрезал Оливер, не желая даже слушать жалкие оправдания своего нерадивого отпрыска. — Делакур не в лучшем положении. Да и разве им удастся найти более выгодную партию для их… кхм… дочери. Мы — Де Рош, влиятельные, имеющие вес в обществе. Унижение — небольшая цена за такое родство. Или…

Герцог сделал паузу, подойдя так близко, что Арманд почувствовал на себе запах табака и холодную ярость отца.

— Сделай, как я говорю …или к концу этого года ты обнаружишь себя на мостовой без гроша в кармане, без титула, без имени. Я вышвырну тебя на улицу с голым задом, как нерадивого щенка, и объявлю своим единственным наследником двоюродного племянника. А ты будешь побираться и влачить жалкое существование, вспоминая, как из-за своей глупости променял сапфировые копи на занюханную комнатушку, кишащую клопами, в пропитом, грязном трактире. Ясно?

Арманд виновато опустил голову, разглядывая замысловатый узор на шерстяном ковре под своими ногами. Сжав в несправедливом бессилии кулаки, прикусил внутреннюю сторону щеки. Впервые в жизни он чувствовал не просто страх перед родителем, а животную, неуправляемую панику. Казалось, мир пошатнулся, рассыпаясь у него на глазах. Ощущение собственного превосходства дрогнуло перед лицом угрозы. Наследник семьи Де Рош был слишком хорош собой и слишком значим, чтобы оказаться на улице. Но требование отца… оно казалось невыполнимым.

— Ясно, — пробурчал себе под нос Арманд.

— Что? Я не расслышал, — прогремел герцог, смотря на сына с презрением.

— Ясно, отец! — повторил мужчина громче, чувствуя, как в душе разливается чувство удушающей безысходности. — Я все исправлю!

Оливер Де Рош фыркнул и, пройдя к столу, грузно опустился в кресло, вновь сосредоточив все внимание на бумагах.

— Пошел вон из моего кабинета. И не показывайся, пока Делакур не согласятся выдать за тебя свою дочь!

Вероника

Пять дней. Пять долгих странных дней прошло с момента, как я очнулась в чужом теле, в совершенно чуждом мне мире. Иногда, просыпаясь по ночам, вскакивала в кровати, надеясь, что случившееся лишь дурной сон, вот только мерный треск поленьев в камине и аромат лаванды, исходящий от подушек, убеждали в обратном. Такова была моя новая жизнь, и единственное, что я могла сделать — научиться в ней выживать.

Вечера я проводила в обществе матери Элайны, Ребекки Делакур. Эта женщина оказалась поистине доброй, чуткой и понимающей. Наверное поэтому чувство вины за обман сдавливало грудь, вызывая желание рассказать правду. Вот только духу так и не хватило. Несколько раз я представляла себе, как попробую завести столь странный разговор. 

«Ваше Сиятельство, дело в том, что настоящая Элайна умерла в момент падения с лестницы. А я… я душа… паразит… другая сущность, занявший ее тело!»  

После такого признания меня в лучшем случае могли ждать ежедневные встречи с лекарем, а в худшем общество священников, которые бы попытались изгнать бесов. 

Именно поэтому приходилось молчать, пользуясь амнезией, которая позволяла задавать самые странные и дурацкие вопросы. 

Душа болела, сердце разрывалось от мыслей о моей настоящей семье. Лежа в кровати долгими ночами, я с ужасом представляла, как они получили известие о смерти своей дочери. Как рыдала мама, как папа в тихом отчаянии пытался ее успокоить, пока Антон, разрываемый горем, сходил с ума, желая самолично найти убившего меня ублюдка. Я думала о Насте, о том, как ей непросто от осознания, что она стала последней, с кем я говорила… Мне было невыносимо от мысли, какие страдания причинила любимым людям. И все же ничего не могла с этим сделать. Обратного пути не существовало. Оставалось лишь жить и благодарить судьбу за новый шанс. 

И я воспользовалась им. 

Амнезия стала моим щитом и возможностью получить необходимые знания. Я училась всему с нуля. Сидеть с прямой спиной, не облокачиваясь на стол. Пользоваться целым арсеналом вилок и ножей. Воспоминания Элайны немного помогали, но с каждым днем они проявлялись все реже. 

Я выяснила, что королевство, в котором оказалась, называется Рэйнхолд, расспросила о правящей династии, узнала, что мы живем недалеко от столицы, в городе под названием Вудхейвен. Это была полезная информация, но она не приближала меня к пониманию главного: что мне теперь делать?

Не спеша покидать дом, я продолжала учиться. Порадовало то, что письменность была мне знакома. И поэтому библиотека графа Эдгара Делакур стала для меня спасительным источником знаний о новом неведомом мире.

Сегодняшний день не стал исключением. Спрятавшись в комнате с книгой по истории Рэйнхолда, я забралась с ногами в кресло, с интересом поглощая информацию, когда тихий стук привлек мое внимание.
Дверь приоткрылась, впуская Манон, девушку, которая, как выяснилось, была личной камеристкой Элайны.

— Госпожа, к вам гости, — вкрадчиво доложила она. — Ваша двоюродная сестра — леди Анита Вертрам и ее подруга — леди Инесса Уоткенс.

Имена показались знакомыми, отражаясь в мыслях неприятным образом двух хихикающих девиц.

«Что ж, посмотрим!» 

Отложив книгу и быстро поправив чуть растрепавшуюся прическу, я вышла из команты, тихо спускаясь по ступенькам, когда слух уловил вежливый, но строгий тон Ребекки Делакур. 

— Благодарю вас за визит, дамы, но Элайна еще не готова принимать гостей!  

— Тетушка, дорогая, мы не хотим тревожить бедняжку, — до меня донесся сладкий, как патока, голос. — Просто очень переживали и думали проведать ее после… после всего случившегося… Ситуация чудовищная. Граф Де Рош поступил отвратительно. И я, как сестра, обязана поддержать Элайну! 

— Анита… — строго произнесла женщина, но я не позволила ей договорить, обличая свое присутствие.

— Мама, все в порядке, — сказала ласково, спускаясь вниз. Моя новая родительница обернулась с удивлением и беспокойством. — Погода прекрасная. Думаю, небольшая прогулка и чашка чая на свежем воздухе пойдут мне на пользу, — переведя взгляд на гостей, улыбнулась.

Передо мной стояли две молодые девушки, образы которых вновь отозвались в воспоминаниях неприятным послевкусием. Как бы они ни старались, скрыть любопытство, обе потерпели неудачу. 

Я окинула их взглядом. Анита выглядела миниатюрной блондинкой с кукольной внешностью и хищным блеском в голубых глазах. Инесса — рыжеватая девица с вечно хихикающим выражением лица. Гостьи были одеты в нарядные, кричащие роскошью платья, словно они готовились не к простому визиту, а к выходу в свет.

Оценив попытку матушки вежливо выпроводить этих сплетниц, я успокаивающе коснулась ее руки. Возможно, в другой ситуации позволила бы своей заступнице спровадить их. Но сейчас… Они пришли, чтобы увидеть разбитую горем и унижением, заплаканную толстушку, жених которой опозорил ее на глазах у всей аристократии. Эти пираньи хотели найти горячую тему, чтобы потом смаковать ее в своих кругах. Я видела их насквозь. 

«Не дождетесь!» — хмыкнула мысленно, внешне сохраняя полную невозмутимость.

В данном случае бегство и попытка спрятаться не сыграли бы мне на руку.  

«Если хочу научиться жить в этом мире, придется сталкиваться лицом к лицу с его демонами. И лучше начать с этих двух фурий», — убеждая себя в необходимости неприятного чаепития, произнесла мысленно, натягивая на лицо маску учтивости.

— Элайна, дорогая моя! Бедняжка! — воскликнула Анита, бросаясь ко мне с подобострастной слащавостью, которая меня совершенно не трогала. Я видела насквозь эту шумную, лживую особу. От приторности ее улыбки едва не сводило зубы. — Я так переживала за тебя! Просто не могла не приехать и не убедиться, что с тобой все хорошо! Ты выглядишь… ну, гораздо лучше, чем мы ожидали.

— Очень тронута вашим вниманием, — ответила я без тени искренности. — Манон, пожалуйста, подай чай в сад. Дамы, следуйте за мной…

Анита и Инесса

Вероника

Стараясь игнорировать любопытное внимание и перешептывания, я, чуть придерживая подол неудобного платья с жестким корсетом, прошла к двери, ведущей во внутренний двор. 

Напоследок мой взгяд нашел встревоженную мать Элайны. Женщина стояла у лестнице, с осуждением смотря на удаляющихся болтливых девиц, явившихся за новой порцией сплетен. Она так отчаянно хотела защитить дочь от травмирующего, ядовитого внимания, и сейчас пребывала в недоумении, видимо не до конца уверенная, стоит ли ей вмешаться. 

В голове было множество тревог. Я понимала, что Ребекка Делакур замечает перемены, понимала, что хоть и нахожусь в теле Элайны, веду себя совершенно иначе. 

Возможно однажды она поверит в безумную историю о переселении душ. Вот только…
«Имею ли я право рассказывать ей правду? — спрашивала саму себя, не решаясь дать ответ. — Не слишком ли это жестоко по отношению к родителям хозяйки моего тела? Истина уничтожит их… Причинит такую же боль, от которой сейчас разрываются сердца у моей семьи».

Своим отцу, маме и брату я помочь не могла, зато имела возможность защитить любимых людей Элайны от страданий, пусть и ценой обмана. А значит… Значит должна молчать.

Прикусив внутреннюю сторону щеки и стараясь скрыть одолевающее меня смятение, улыбнулась новой маме. Надеялась, тем самым получится хоть немного убедить ее в том, что я держу ситуацию под контролем. 

В ответ она мне подбадривающе кивнула, провожая нас на улицу. 

Мы устроились в беседке, увитой плетущимся сиреневым клематисом. Это место было настолько красивым, что захватывало дух. Но насладиться им шанса не представилось, так как ядовитое общество только и ждало момента, когда я расслаблюсь.

— Этот ужасный Арманд, как он мог так с тобой поступить? — не прекращая причитала Анита, используя любую возможность, чтобы потоптаться по больным мозолям. — Бедная Элайна. Я бы умерла от позора! Вся аристократия гудит, словно пчелиный рой, обсуждают случившееся. 

— Ну, если им больше нечем заняться, — повела я плечом, отпивая ароматный чай с лепестками гибискуса, — ничего не поделаешь. Поболтают и успокоятся. Не конец света.

— Очень мудро. Как ты только держишься? Я бы не перенесла такого унижения, — жалостливым голосом произнесла Инесса, изображая из себя сострадательную подругу, словно во время церемонии ни она хохотала в голос, подобно подавившейся гиене. — Арманд просто чудовище!

— Вам больше не с кем о нем поговорить? Полагаю, это не так, раз весь высший свет обсуждает несостоявшуюся свадьбу. Дамы, какова истинная причина вашего визита? — выгнула я бровь, сохраняя на лице маску вежливой учтивости и переводя внимание с одной сплетницы на другую. 

— Элайна, дорогая! О чем ты говоришь?! Мы просто волновались, — засуетилась Анита, нервно подхватывая свою чашку. — Восхитительный чай. Пусть твоя Манон научит мою новую служанку заваривать такой.

— Я ее попрошу, — кивнула в ответ, продолжая наблюдать за переглядывающимися гостьями. 

— Кстати, — делая вид, что только что вспомнила, Инесса, смакуя, откусила сдобную булочку с корицей, — ты ведь помнишь, что в конце октября герцог Лакруар дает бал в честь дня рождения своей супруги? Поговаривают, что в этом году его посетит гость из столицы, человек приближенный к самому королю. 

— Я слышала, что он молод и красив. А еще холост, — раскрасневшись, поддержала подругу Анита, взволнованно задышав. — Хм… кто знает, может пройдет совсем немного времени и я стану столичной замужней дамой, приближенной к его величеству! — обмахивая себя тонкими пальцами, глупо хихикнула она. 

— Столичной дамой? Анита, ты ведь его даже не видела, — усмехнулась я, искренне удивляясь поверхностным рассуждениям двоюродной сестры. 

— Так ли это важно?! — возразила мне Инесса. — Бедняжка Элайна, твоя наивность просто очаровательна. И вообще, Анита, кто сказал, что он заинтересуется тобой? Может, уважаемый гость предпочитает рыженьких.

— Это мы еще посмотрим, — теряя всякое дружелюбие, фыркнула блондинка. И на короткий миг у меня появилось навязчивое ощущение, что она словно бешеная кошка вот-вот вцепится в волосы подруги. 

«Вот вам и честное соперничество!»   

— Дамы… Еще булочек? — сдержанно спросила я, с трудом скрывая веселье. 

Словно вспомнив о манерах, обе девицы вновь собрались, изображая кроткую утонченность.

— Как жаль, милая, что в этот раз тебе придется пропустить бал, — театрально вздохнула Анита, вновь затевая прежнюю песню. — После такого удара… светские рауты — последнее, что тебе нужно. Мы все прекрасно понимаем.

Они вновь затихли в ожидании моей реакции. Хотели увидеть, как я сникну, заплачу, сбрасывая маску спокойствия, соглашусь с ними и закроюсь в своей комнате, став удобной темой для сплетен: «Бедняжка Элайна, так и не оправилась, совсем затворницей стала».

Наблюдая, как девушки пьют чай, поглядывая на меня поверх своих чашек, мысленно призвала себя к спокойствию. 

«Настырные какие!»

Глубоко дыша и старательно скрывая свою неприязнь, сделала глоток, ставя изящную кружку на блюдце. 

— Анита, с чего ты взяла, что я не пойду? — выгнула я бровь, намеренно придавая голосу демонстративного удивления. 

Двоюродная сестра застыла с приоткрытым ртом, смотря на меня в растерянности. Инесса шумно поперхнулась чаем.

— Но… как… после всего, что случилось… — попыталась объясниться Анита. 

— А что такого случилось? Разве я совершила что-то неподобающее? Вроде нет, — улыбнулась сдержанно, намеренно делая паузу, прежде чем продолжить. — Вы ведь не считаете, что я должна стыдиться и прятаться от всего света из-за дурацкой выходки невоспитанного мальчишки? 

Наблюдая за «сострадательными» гостьями, с трудом удержалась от смеха, замечая, как на их лицах отразилось разочарование, которое просто не получилось скрыть. Видимо в этот момент Анита и Инесса окончательно потеряли надежду вывести на эмоции свою жертву, которой они так «сочувствовали». На их лицах читалось смятение и явное недовольство от сложившейся ситуации.

— Дорогая моя, ты ведь понимаешь, что Арманд будет там? — предприняла последнюю попытку Анита. 

— Не вижу причин пропускать праздник. Приглашение от герцога Лакруар получено, — пусть я и слышала о нем в первый раз. — И было бы крайне невежливо с моей стороны проигнорировать день рождения герцогини. Так что, полагаю, пора озаботиться подбором наряда. 

— Конечно! — первая нашлась Инесса. — Ты такая умница. Очень достойное решение! Времени осталось совсем мало. А лучшие швеи города сильно заняты. Нужно поспешить!

Чай мы допивали в неловком молчании. Легкомысленная болтовня девушек иссякла. Вскоре они сослались на неотложные дела и поспешили ретироваться.

Я осталась в беседке одна, глядя на их удаляющиеся, перешептывающиеся фигуры. Сердце колотилось от адреналина. Это была моя первая маленькая победа. Первый шаг в длинном пути к становлению новой Элайны…

Элайна, Анита, Инесса

Вероника

Сидя в беседке, окруженная яркими цветами клематиса, я обдумывала предстоящий бал. Он не давал покоя, ведь был не просто выходом в свет… Нет, ему предстояло стать полем боя, моим первым настоящим сражением за честь и достоинство Элайны. И чтобы выиграть, я нуждалась в идеальной броне, то есть платье. 

Решив подойти к вопросу стратегически, пошла прямиком к графине Делакур. Матушка нашлась в своем будуаре. Она сидела у окна, погруженная в тревожные мысли, и вышивала. 

— Прошу прощения за беспокойство, — робко постучав, заглянула в комнату. — Могу я войти? 

— Конечно, дитя! — тут же опустила она свое творение на колени, сосредоточив внимание на мне. — Гости уехали? Все прошло хорошо?

— Нет причин для волнения, — постаралась я успокоить женщину, садясь в соседнее кресло. — Мам… Этот бал у герцога Лакруар… Что он из себя представляет? 

— Ох, девочка моя… Я не хотела напоминать. Думала, тебе будет тяжело. После всего… — она нервно провела рукой по вышивке. — Все взгляды будут прикованы к тебе. Шепотки за спиной… Может, лучше остаться дома? Мы сослались бы на хворь.

Мое сердце вновь сдавила бурлящая совесть. Ребекка Делакур так переживала за свою дочь. Я видела боль в ее глазах и ощущение отчаянной беспомощности.
Положив руку поверх ее худенькой ладони, чуть сжала. 

— Мама, я не могу всю жизнь прятаться в четырех стенах. Если не выйду сейчас, страх только усилится. Лучше встретиться с ним лицом к лицу, показать всем, что я не сломлена. Что жалкие слова Арманда не имеют надо мной власти.

Женщина вскинула на меня удивленный взгляд, в нем ярким цветом расцвела гордость.

Прежняя Элайна ни за что не рискнула бы показаться на глазах у этих стервятников, проявляя решимость. Я чувствовала это. Она бы заперлась в своей комнате, рыдая и умоляя семью пропустить праздник. У меня болела душа за несчастную девушку. Вернуть ее жизнь уже было невозможно, и меня съедало чувство вины, но вместе с ним крепло стойкое убеждение — я должна проучить зарвавшуюся знать. Правда пока не знала как.

— Да, думаю, ты права, милая, — наконец вздохнула мать. — Твои гордость и смелость достойны уважения. Что ж, бал в честь дня рождения герцогини — одно из главных событий сезона. Весь цвет Рэйнхолда будет там. И… да, Арманд, вероятно, тоже посетит мероприятие.

— Тем лучше, — легко пожала я плечами, своей реакцией еще больше поражая женщину. — Значит у меня будет возможность продемонстрировать свое равнодушие. Правда мне нужно платье. Что-то особенное.

— Конечно! — графиня оживилась, откладывая вышивку. — Нужно немедленно ехать к мадам Рене, она шьет для дам самых влиятельных семей. Правда, времени в обрез… но я пошлю гонца, попросим ее выделить для нас время.

Весь вечер просидела в комнате, задумчиво выводя изящные линии на пергаменте, из которых создавался образ платья, подходящий для моей новой фигуры. Это короткое мгновение помогло немного успокоиться, увлекая тем, что умела и любила всей душой. 

На следующее утро я в сопровождении Манон, укутанная в шерстяной дорогой плащ, ехала в экипаже в элитный район Вудхейвена. Мимо проносились лавки с украшениями, парфюмерией и прочими мелочами, пекарни и скверы. 

Сердце трепетало в груди от предвкушения. Наконец-то я могла прикоснуться к чему-то знакомому, к чему-то в чем разбиралась лучше, чем в интригах прогнившей аристократии. 

Мастерская мадам Рене оказалась такой же высокомерной и фальшивой, как сама хозяйка. Роскошный салон, украшенный сусальным золотом, манекены в экстравагантных нарядах. В воздухе стоял удушающий аромат дорогого парфюма и пыли. 

Сама мадаме Рене — чрезмерно худая женщина с длинным орлиным носом, замысловатой прической из седых волос и не опускающейся в осуждающем пренебрежении бровью. Она встретила нас с холодной вежливостью, но от ее взгляда, оценивающего и полного скрытого осуждения, захотелось поежиться.

«Неудивительно, что Элайна обросла коконом комплексов!»

— Леди Делакур, — произнесла она, едва кивнув. — Слышала о вашем… несчастье. Сочувствую. Ну что ж, вам нужно платье на бал герцога Лакруар? Шелк. Только шелк. Он сейчас на пике моды, струится, подчеркивает фигуру… — на мгновение она осеклась. — Хм… Ну… Ничего не поделаешь, будем работать с тем, что есть. У меня как раз имеется потрясающий цвет. Нежно розовый! Мой талант и мастерство помогут вам блистать в этот вечер. После визита гонца, я продумала идеальный образ… 

«Ага, буду молочным поросенком, которого подадут на горячее!» — мысленно фыркнула я, сохраняя вежливую сдержанность. 

Эта дама сказала мне лишь пару слов, а уже вызвала жгучую смесь раздражения и презрения. Сжав пальцы в кулаки под плащом, я вздохнула, пропуская мимо ушей ее самолюбование. 

Осматривая профессиональным взглядом зал и наряды, красующиеся на манекенах, сразу же выхватила некоторые огрехи. Неверно рассчитанная нагрузка на швы на одном из платьев, которая приведет к разрыву после первой носки. Дешевая подкладка выглядывающая из-под дорогого бархата, она сядет после первой же стирки. Кривые строчки в труднодоступных местах. Мадам Рене была не профессионалом, а мастером по продаже воздуха и громкого имени.

— Нет, я не хочу шелк, — ответила я спокойно. — Мне нужна не слишком плотная парча или креп. Ткань, которая будет держать форму, а не обвисать складками. Но так же она не должна создавать дополнительного объема. И еще, с хорошей, жесткой, качественной подкладкой.

Мадам Рене фыркнула, как раздраженная кошка.

— Юная леди, простите мою прямоту, но я профессионал в своем деле и знаю, что будет лучше смотреться на вашей… фигуре. Уже двадцать лет одеваю знать со всего Рэйнхолда. Шелк визуально вытянет силуэт… Вот, взгляните на эскиз.

Как и предполагала, грубый набросок демонстрировал узкий, элементарный в кройке, весьма неудобный наряд, который даже на девушке без грамма лишнего веса, выделил бы несовершенства.

— Вы не шутите? — посмотрела я на нее, не скрывая удивления. — Конечно, визуально шелк вытянет, а еще подчеркнет каждую выпуклость, если он мягкий и неструктурированный, — парировала в ответ, глядя ей прямо в глаза. 

— Леди Элайна! Вы хотите сказать, что разбираетесь лучше меня?! — с чувством глубокой оскорбленности, взвизгнула мадам Рене. — Я так не могу работать! Не собираюсь выслушивать советы дилетантки! Так что придется вам просто довериться человеку, разбирающемуся в данном вопросе. 

— При всем моем уважении, мне нужно платье, в котором я буду чувствовать себя уверенно, а не как гусеница в чулке. И хочу, чтобы швы были двойными, а не такими, как здесь, — теряя терпение, я указала на тот самый манекен с проблемными строчками. — Иначе после второго танца они просто разойдется. Мадам, вы способны без истерики и оценочных суждений о фигуре исполнить желание заказчицы?..

Ну и маленький пробный бонус с повторением))

Вероника

Глаза мадам Рене округлились от изумления, а затем вспыхнули нескрываемым возмущением. Видимо прежде ей никто не высказывал в лицо правду о качестве ее работы. Я задавалась вопросом, как вообще местная знать возвела эту особу на пьедестал лучшей модистки, при таком качестве исполнения? 

Судя по всему, раньше этой мадам очень везло, раз еще ни одна из дам не сверкнула прелестями в пылу танца. 

— Да как вы… Это возмутительно! — губы женщины задрожали, а от лица отлила краска, делая ее мертвенно-бледной. — Какое хамство! Я выделила для вас время, юная леди, не для того, чтобы выслушивать глупые придирки к моим шедевральным нарядам! Ваши хотелки здесь никого не волнуют. Если так не нравится моя техника, что ж, ищите себе другую швею! Посмотрим, кто возьмется шить для вас что-то путное в столь короткие сроки!

— Благодарю за совет, мадам. Это именно то, что я собиралась сделать, — сдержанно произнесла я, смотря на пыхтящую от возмужения портниху равнодушным взглядом. — Манон, мы уходим. 

За спиной слышалось приглушенное, ядовитое шипение, напоминающее змею, забившуюся под валун. Уже у порога слух уловил ее тихие слова:

— Кем себя возомнила?! Никто все равно не сошьет лучше. Останешься в драном мешке! А вернешься, выставлю за дверь! 

Игнорируя «напутствие» швеи, я вышла на улицу, вдыхая теплый осенний воздух и тем самым стараясь унять дрожь в руках, которую не замечала, пока разговаривала с невоспитанной мадам. Чувство, которое поглотило меня, было не страхом, не нервозностью. Ярость от наглости этой особы и от осознания, что таких, как она, полным-полно в любом мире, вызвало неконтролируемую бурю в душе. 

— Давай немного прогуляемся, — взглянула я на Манон, тихо стоящей рядом. 

Мы шли по людной улице, я бесцельно смотрела по сторонам, разглядывая витрины лавок и салонов. Игнорируя горький привкус разочарования, обдумывала, как действовать дальше и где раздобыть подходящее платье.
«Была бы я в своей мастерской, и проблем бы точно не возникло». 

С тоской вспоминая маленький уголок уединения, в котором создавались настоящие чудеса, я вздохнула, впервые за несколько дней позволяя себе пожалеть о потерянной жизни. Впрочем, в отличие от Элайны, у меня она хотя бы была, так что следовало уважать память бывшей хозяйки тела и перестать ныть. 

«Давай, Ника, соберись! Раскисла, как тряпка! Ей богу!» — буркнула мысленно. 

Стоило встряхнуть себя, и мой взгляд упал на небольшую, неприметную деревянную табличку. На ней красовался рисунок ножниц и нескольких мотков ниток. 

«Швейная мастерская».

Небольшая узкая дверь, рядом окно, за стеклом которого виднелись аккуратно разложенные рулоны ткани.

— Давай зайдем, — обернулась я к Манон, кивком головы указывая в нужную сторону.

— Но… миледи… — камеристка смущенно округлила глаза, взволнованно смотря на меня. — Это… это заведение для простолюдинов. Местная портниха шьет форму для прислуги и простые платья.

— Тем лучше, — я уже зашагала через дорогу, не сводя глаз с заветной двери. — Значит, здесь умеют работать на совесть, а не на показ. 

Внутри я не почувствовала аромата духов. Пахло тканями, мылом и уютом. Мастерская была крошечная, но идеально чистая. Без кричащего сусального золота на стенах, без роскошной, но неудобной мебели. 

За столом, склонившись над шитьем, сидела женщина средних лет с добрыми глазами. Увидев нас, она резко подскочила, и лицо ее побелело. Хозяйка мастерской низко присела в реверансе.

— Ваша светлость! Добро пожаловать в мою скромную лавку. Чем могу служить? — не поднимая глаз от пола, быстро заговорила она. 

— Здравствуйте, — как можно мягче произнесла в ответ, надеясь хоть немного успокоить взволнованную женщину. — Я ищу швею, которая смога бы сшить для меня платье.

Обведя взглядом помещение, я неспешно прошла к готовым изделиям. Пальцы бережно скользнули по идеально ровной строчке рубахи, висящей на вешалке. Работа была безупречной, невероятно аккуратной. 

Маленькая неприметная мастерская по пошиву одежды… Даже с первого взгляда здесь была заметна невероятная любовь к своему делу. 

Женщина подняла на меня испуганные глаза.

— О, миледи, вы, должно быть, ошиблись заведением. Я шью для… для простых людей. Вам нужен салон, как у мадам Рене.

— Хм… Мадам Рене… Скажем так, мадам Рене меня не устраивает, — заметив растерянность и еще большую тревогу на лице портнихи, я улыбнулась. — Как вас зовут? 

— Эвет, миледи. Миссис Эвет. 

— Рада знакомству, миссис Эвет. Я – Элайна Делакур. Как уже сказала, мне нужен наряд на бал, который устраивает герцог Лакруар, — начала я, замечая неверие и явное беспокойство на лице швеи. 

— Но мадам Рене… — вновь попыталась переубедить миссис Эвет. 

— Не сделает того, на что способны вы! Мы только что от нее. И я предпочту ваши прямые руки ее кривому высокомерию, поэтому у меня к вам необычное предложение. Прошу вас сшить для меня платье на бал. Но я буду активно участвовать в процессе, сама подберу ткани и фурнитуру. Эскиз уже готов. Мы будем работать вместе. С оплатой тоже не обижу. 

В мастерской наступила полная тишина. Могу поклясться, было слышно как за окном пролетела муха. Я чувствовала на себе два удивленных взгляда. Манон и миссис Эвет смотрели на меня так, будто я предложила не платье сшить, а отправиться на луну. Лица женщин выражали полнейшее недоумение и растерянность.

— Но… миледи… Это невозможно, — с трудом нашлась хозяйка мастерской. — Знатной даме не пристало марать руки, занимаясь работой простолюдинов. Да и где я возьму ткани, достойные бала? Не говоря уже о том, что обрабатывать их не умею.

— Именно поэтому будем работать вместе! — отмахнулась я. — Ткани купим. Я вижу в вас настоящего мастера, миссис Эвет. Именно поэтому предлагаю этот шанс. Вместе мы создадим нечто удивительное. Ну, что скажете? 

Женщина едва дышала, не веря в происходящее, но от меня не укрылось, как страх в ее глазах постепенно смешивается с чем-то иным… робким интересом.
Я предлагала ей возможность, которую она действительно заслуживала. 

— Такого шанса может больше не представиться. К тому же… полагаю, у меня нет выбора, раз уж вы, миледи, настаиваете, — неловко произнесла женщина, смущенная моим предложением. Ее пальцы коснулись ножниц, ласково погладив их. — Я… я попробую. 

— Отлично! — во мне все подпрыгнуло от восторга. Я нашла человека, с которым разговаривала на одном языке, того, который меня понимал. — У вас сейчас есть время? 

— Эм… д… да, — кивнула она. 

— Тогда мы не можем терять ни минуты, — быстро сократив расстояние и подхватив ошеломленную, но заинтригованную портниху под руку, я улыбнулась, встречая  робкий ответ. — Манон, дорогая, проводи, пожалуйста, к лучшему торговцу тканями. У нас с миссис Эвет много работы!..

Элайна и миссис Эвет

Вероника

Воздух в элитном квартале Вудхейвена был густым и приторным. От него слегка подташнивало. Сладковатые ароматы духов, которыми злоупотребляли некоторые дамы, смешивались с запахами кондитерских и тяжелыми нотами лошадиного навоза — вечного спутника этого города.
«Раньше дышала бензином, теперь более экологическим выхлопом!” — хмыкнула мысленно, стараясь не морщиться, когда легкий ветерок принес новый букет удушающих «благовоний».

Настроение у меня было на высоте. Я шла по мощенному тротуару рядом с миссис Эвет, чувствуя себя на удивление легко, несмотря на длительную прогулку. Манон держалась на шаг позади, прижимая к груди образцы кружев, которые нам предстояло еще просмотреть.

Мы выбрали удивительную ткань и оформили доставку до мастерской моей новой союзницы, чем несказанно удивили торговца, привыкшего работать с известными модистками.

— Просто не представляете, миссис Эвет, как я рада, что нашла именно вас! — говорила я, не в силах сдержать улыбку. — Вы так тонко чувствуете ткань! Ваше замечание о том, что та парча из лавки мистера Гальтера будет «играть» при свете канделябров, было просто гениальным. Я даже не подумала об этом!

Швея, все еще смущенная и немного оглушенная происходящим, залилась очаровательным румянцем.

— О, миледи, это просто опыт. Когда годами возишься с тканями, начинаешь понимать их характер. Но ваши познания… эскиз, который вы набросали… — она покачала головой, и в ее глазах отразилось неподдельное восхищение. — Я никогда не видела ничего подобного. Это смело. Очень смело!

— Если сконструировать правильный корсет, то получится поддержать тяжелую грудь, — рассуждала я. — К тому же некоторые изменения в фигуре не заставят перешивать наряд…

С упоением, разговаривая на одном языке, мы обсуждали крой и выточки. Я ловила на себе удивленные взгляды Манон, но старалась сохранить лицо, не выдавая волнения. Скорее всего девушка задавалась вопросом, откуда у меня столько знаний, но озвучить его не решалась.

Прошедшие мимо две дамы с высокомерно задранными носами, с интересом осмотрели нашу странную троицу. Видимо для улиц Ведхейвена мы смотрелись необычно: знатная барышня, скромная портниха и камеристка, горячо спорящие о достоинствах и недостатках элейского кружева.

Увлеченные беседой, мы направлялись к лавке с фурнитурой, как вдруг нашу идиллию нарушил крик. Из булочной вылетел мальчишка лет шести, в ободранной одежде. Сжимая грязными пальцами пышную булку, он мчался не разбирая дороги. Вслед за ним выскочил раскрасневшийся торговец, размахивая руками.

— Держите вора! А ну, вернись, паршивый щенок!

Мальчонка, не смотря, куда бежит, рванул через улицу, едва не попадая под копыта коня, запряженного в украшенный золотыми вензелями экипаж. Лошадь, испуганная появлением юркого бегуна, занервничала, вставая на дыбы.

Все случилось мгновенно. Ребенок в ужасе отскочил в сторону. Его худенькое тельце задело деревянное ограждение, за которым виднелся откос, ведущий к реке. Старая доска с треском надломилась, и воришка с коротким вскриком полетел вниз, в темную воду.

Ледяная волна ужаса пробежала по моей спине. Не теряя времени, на чистом инстинкте я рванула к месту падения ребенка, на ходу скидывая плащ. Громкий пульс отдавался шумом в ушах.

Вокруг раздались приглушенные возгласы. Благородные дамы прикрывались веерами, кавалеры хмурились и качали головами, но никто не двигался с места. Они стояли, как на представлении, с наигранным ужасом на лицах, перешептываясь.

— Боже мой, бедное дитя! — послышалось притворное восклицание. — Кто-нибудь, помогите ребенку!

Не обращая внимание на то, как платье цепляется за щепки, я перебралась через остатки ограды.

— Леди Элайна! — послышался полный паники крик Манон, под аккомпанемент которого я оторвалась от земли, прыгая в реку.

Холод обжег кожу, напоминая удар током. Платье мгновенно напиталось водой, становясь невероятно тяжелым. Оно тянуло меня ко дну, но я не обращала внимания. Дернула ногами, скидывая туфли, и принялась грести, выныривая на поверхность.

Мальчик барахтался в нескольких метрах от меня, захлебываясь и хватая ртом воздух. Он уже уходил под воду. Его глаза были полны животного страха.

Поспешив к нему, схватила ребенка за рубашку и притянула к себе, поднимая его голову над поверхностью реки.

— Все хорошо! Я здесь! Держу тебя! — стараясь успокоить перепуганного мальчонку, заговорила я. — Сейчас выберемся…

Плыть в мокром платье, еще и удерживая мальца было пыткой. Ноги путались в подоле, дыхания не хватало, а холодная вода обжигала кожу. И все же я продолжала грести. К счастью река оказалась не такой глубокой, как выглядела с берега. И уже спустя несколько ударов сердца пальцы коснулись илистого дна.

Я встала устойчивее, сосредоточив все внимание на мальчике, вцепившегося в меня как промокший котенок.

Волосы, упавшие на глаза, закрывали обзор, но я проигнорировала это неудобство.

— Замерз? Сейчас… сейчас выберемся, — прошептала ему. — Потерпи немного.

— Булочка, — прошептал он дрожащими губами.

— Купим тебе новую!

Я сделала несколько тяжелых шагов к берегу, с трудом волоча за собой мокрую тряпку, в которую превратилось мое платье. И тут сильная, уверенная рука схватила меня за предплечье. Другая — аккуратно, но твердо забрала ребенка.

— Я держу.

Голос над головой прозвучал низко, спокойно и властно. Я подняла взгляд, смахивая с лица мокрые пряди.

Передо мной стоял мужчина. Очень высокий. Уставившись на него, ошеломленно застыла, встречаясь с пронзительными льдисто-голубыми глазами, напоминающими горное озеро в ясный день. Они смотрели на меня с необычной смесью оценки, любопытства и чего-то еще, чего я не могла определить.

Этот мужчина… Никогда прежде не встречала никого похожего. Его серебряные волосы, собранные у затылка в небрежный хвост, казались еще ярче на фоне темной воды. Он был одет в изысканную, явно дорогую рубашку, которая теперь тоже пропиталась грязной водой. И все же аристократ не побрезговал зайти в реку.

— Все хорошо? — чуть склонившись, спросил он. — Нахлебались воды? Миледи, давайте вытащим вас и мальчишку отсюда. Я помогу…

Иллюстрация к 8 главе