Работный дом попаданки, или Лопата в помощь!

Падать страшно…А когда тебе шестьдесят с хвостиком, падать категорически противопоказано!

Сразу представляю себя с передвижным стульчиком, беспомощной и никому не нужной.

Поэтому, когда я полетала с крыльца прямо на красивую плитку дорожки, постаралась смягчить падение, выставив руки вперед.

Тогда я не думала, что может быть хуже, сломанные руки или сломанные ноги, а то, что я обязательно что-то сломаю было очевидно.

Я немолода, у меня лишний вес…много лишнего веса, и высота крутого крыльца, почти метр.

Секунда полета и я, хорошенько ободрав кожу с ладоней, ударяюсь лбом о землю. Обжигающая боль почти лишает зрения, нос не выдерживает столкновения с землей и жалобно хрустит.

Сразу чувствую во рту железный привкус крови, добавилось понимание, что я прикусила язык.

— Поднимите ее! —слышу я громкий мужской голос. Кто-то жестко подхватывает меня с двух сторон, больно выкручивая руки.

Я пугаюсь, открываю глаза, кроме меня во дворе моей дачи никого не было, и уж точно не было непонятной толпы странно одетых мужчин и женщин, которые сейчас смотрели на меня.

 Смотрели каждый по-своему, кто-то с состраданием, кто-то со злорадством, кто-то просто как на что-то интересное с любопытством.

— Ты была моей женой, Алидари, я прощал тебе многое, но не того, что ты сотворила сейчас! – мужчина еле сдерживал злобу и раздражение, сжимая кулаки.

 Мне казалось, что воздух вокруг него странно рябит, словно от мужчины идет сильный жар, а еще запах гари…

 — Я жалею, что послушал родителей и женился на тебе по древнему обычаю. Ты как была бедной девчонкой с окраины Макрола так и осталась ею. Невозможно из грязного камня огранить алмаз! Я изгоняю тебя из семьи и из своего дома.

— Чего? – удивлённо шепчу я, глотая скопившуюся во рту кровь. Обвожу взглядом собравшуюся толпу, опять поворачиваю голову в сторону говорившего и немного офигеваю.

Нет, я могла бы «удивиться», но это слово не подходит к данному моменту. Я именно офигеваю, ошарашенно рассматриваю и огромный нависший над нами замок, и стоящего на крыльце злющего мужчину в самом расцвете лет и сил. Красивого, надо сказать, мужчину.

А еще офигеваю от осознания, что это не моя дача, и не мой сосед Леонид Васильевич, иногда помогавший мне в саду.

Здесь все было не мое.

Послышался шум, скрип, и к замку подъехала черная карета, запряжённая тощей белогривой лошадкой. Два дюжих молодца потащили меня к карете, почти волоком. Потому что идти я сама не могла, ноги не слушались, словно ватные.

Хорошо, что не сломала себе ничего. Я постаралась абстрагироваться от увиденного. Но всего вероятней я повредилась умом.

И что же теперь будет?

Я и так была в тягость детям. Даже внукам уже не нужна — пирожки им жирные, сказки скучные.

Может, зря я жила только ради них…ничего своего.

Дети отправили меня на лето на дачу и не приезжают уже месяц…что ж мне тут не скучно. У нас весь участок заселен такими вот отдыхающими.

Есть с кем поговорить, с кем чай попить со свежим вареньем и даже есть с кем поругаться…

Вон коза соседки Милки мне все цветы потоптала, ор у нас стоял на весь дачный поселок. Я, может, и спокойная, но бывает находит, могу и зубы пересчитать… лопатой.

Может просто никому не говорить, что я вижу то, чего не может быть… Точно. Буду жить себе на даче, как планировала, даже зимой. А то, что тут еще кто-то живет и дача не домик в два этажа, а замок, так это не важно…

Кучер спрыгнул со своего места и открыл дверцу, меня как нашкодившего котенка зашвырнули внутрь. Я больно упала на колени, схватилась саднящими болью ладошками за обшарпанное сидение.

Нет, оставлять меня в замке не будут. Следом за мной полетели вещи, небольшой сундук такой же, обшарпанный, как вся карета, несколько само шитых сумок, похожих на мешки.

Я со стоном подтянулась и села на сидушку, стараясь не тревожить нос и язык. Мельком заметила, что крой платья странный, не мой халат — это точно.

— Как будут готовы бумаги для развода я пришлю поверенного к работному дому, Алидари, — мужчина уже подошел к карете и заглядывая внутрь, посмотрел на меня холодным взглядом, — Так как ты не выполнила условия нашего брачного договора и не родила мне сына, тебе не положены выплаты. Ты сама виновата, плохо старалась, — мужчина словно пытался успокоить свою совесть и говорил ядовито, стараясь уколоть меня.

— Что? – еле выдавила из себя. А сумасшествие-то прогрессирует. Я, оказывается, чья-то жена, да еще и опальная.

— И даже не думай противиться моему решению. Я все решил.

Мужчина как-то жадно взглянул на меня, видимо, ожидая каких-то реплик, но все, на что я сейчас была способна это хлопать ресницами и пытаться не задавать глупых вопросов. Если все это мне привиделась нужно просто переждать припадок.

— Скажи спасибо, что моя избранница не захотела сажать тебя в острог.  И даже попросила дать тебе небольшую сумму на первое время. Я бы выкинул тебя в чем была за попытку навредить моему нерожденному ребенку. Я вытащил тебя из глуши Алидари, видимо, Пресветлая ошиблась, и ты не сокровище, а грязь под моими ногами. Может, в тебе проснется совесть Алидари… Хотя я наверно многого хочу от такой, как ты...

 Мужчина раздраженно посмотрел мне в глаза. А я удивленно замерла. Его глаза, были слишком яркими, слишком синими. Его взгляд словно затягивал в водоворот сверкающего сапфира. Нереальная красота и кого? У напыщенного сноба.

 — Твоя тетка умерла неделю назад, работный дом со всеми прилегающими территориями теперь принадлежит тебе, все документы я оформил. Это все, что я могу сейчас тебе дать.

 Он кинул мне на сидение небольшой бумажный пакет из крафтовой бумаги с огромной черной печатью, брезгливо вытер руки.

—Ты едешь в свою глушь, Алидари, прими это и забудь обо мне. Ты поняла, что я тебе сказал?

— Да, — сказала я, хотя ничего не понимала. Какой работный дом, какая тетка, какие документы…

— Надеюсь, ты не будешь приходить под мои двери с протянутой рукой Алидари, я тебе не открою, — еще раз сказал мужчина, с презрением рассматривая меня, но все еще с ожиданием каких-то действий от меня.

А у меня ныли колени, щипало в содранных ладонях, у меня болел нос, в конце концов, и чую опухает язык, и мне хотелось только одного, чтобы ничего не болело и стало как прежде.

Хочу на свою дачу! Я даже согласна, чтобы коза Милки ела мои цветы, да хоть всю клумбу пусть сожрет эта рогатая, только бы все закончилось!

Я прикрыла глаза, не отвечая на слова мужчины.

Дверь с грохотом захлопнулась, а я откинулась на спинку неудобного сидения, как же страшно…

Открыла глаза и посмотрела в небольшое оконце. Неужели это все мне не привиделось?

Щелкнул кнут, и карета медленно покатила прочь от замка, распугивая собравшуюся толпу.

Я что есть силы ущипнула себя за руку, потом замерла, осознавая еще одну новость… руки были не мои.

Я приподняла ладони и замерла, рассматривая пальцы. Тонкие, подсвечивающиеся, розоватым светом в скользящих лучах солнца.

Они были красивыми. Даже обгрызенные до мяса ногти, даже содранная на ладошках кожа не могла скрыть, что руки были прекрасными. С аккуратными пальцами, с небольшой ладошкой, с изящным запястьем и белой гладкой кожей.

Я постаралась успокоиться и опустила ладони на подол платья. Если руки не мои… значит, и тело не мое, так ведь?

Я сглотнула комок в горле и решительно приподняла подол юбки, потом пышный подъюбник, потом осмотрела стройные ножки в чулках и сапожках. Опустила юбки, потрогала талию, перебралась на грудь, обняла себя за плечи. Нащупала волосы, которые были длинными, заплетёнными в косу.

Рыжая!

Я растерянно хихикнула, в юности у меня были такие волосы, потом потускнели, побелели, некогда мне было за ними следить.

Я выдохнула и, в конце концов, тронула лицо, аккуратно провела кончиком пальца по несчастному носу, проверила скулы, подбородок. Судя по всему, я довольно симпатичная. Да даже если не симпатичная, тут же одернула себя, я опять молода!

Это ли не перекрывает все проблемы. Я молода, у меня вся жизнь впереди…

Главное — понять, где она, эта жизнь, будет проживаться.

Сердце в груди билось как сумасшедшее, даже боль притупилась оттого, что я поверила.

Я поверила, что все это мне не кажется. А если это все по-настоящему… значит, мне нужно понять, что делать.

Из глаз вдруг брызнули слезы, и я разрыдалась. Все же эти приключения не для моей нежной психики.

Еще бы лет десять назад, я бы восприняла это пусть с удивлением, но уверенно, сейчас, когда мозги привыкли к спокойствию и размеренной жизни, любая проблема кажется катастрофой.

Да, молодое тело, но мир, он совсем чужой, и это было страшно. Нарыдавшись вволю я еще минут десять апатично смотрела в окно, всхлипывая, потом обозвала себя слабачкой.

Рыдать буду потом, когда буду устроена, а сейчас нужно взять себя в руки.

Я перевела взгляд на вещи, которые небрежно валялись на полу кареты, потом взяла в руки пакет с документами.

Аккуратно оторвала печать и заглянула внутрь. Ну хотя бы тут не средневековье. Правда бумага серая с видимыми вкраплениями опилок, но текст был отпечатан и что главное мне понятен.
Странно было осознавать, что я читаю на другом языке, а еще странней, что я все понимаю.
К общей боли прибавилась мигрень, которую я стоически переносила. Несмотря на блёклость кареты, по дороге она катила комфортно, только иногда трясло на кочках. Поэтому я взялась читать.
Из документов я узнала свое новое полное имя: Алидари Митроу, я гражданка империи Макрол, и жена риела Гаура Стери дракона джи степени. Тут я немного подвисла… какой дракон, почему в степени?
Потом поняла, что ответить мне сейчас никто не сможет, и продолжила читать.
Через час я задумчиво смотрела в окно на придорожные кривые деревца, среди которых редко встречались знакомые, и старалась осмыслить размеры своего эпичного попадания.
Я аристократка, когда-то в роду был титул, но из-за чего-то там титул потерялся и осталась только видимость древнего рода. Сирота, воспитывалась тёткой.
Вышла замуж за Гаура Стери год назад по древнему обычаю. Муженёк хотел сильного наследника. Но год прошел Алидари так и не забеременела, и договор можно расторгнуть, что с превеликим удовольствием Гаур сделал, вернее сделает.
Судя по документам, этот брак походил на простую покупку девушки для рождения ребенка. Что неприятно ребенка ей никто бы не отдал и развестись с ней этот Стери мог в любой момент.
Бедная девочка, я вздохнула. Тетка же получила за все это хорошие деньги золотом, из которых Алидари ничего не увидела. Судя по документам, выперли ее, теперь уже меня в том, в чем приехала в замок мужа.
Из хороших новостей Алидари унаследовала после тетки работный дом. Если судить по территории, которая прилагалась к этому дому это скорее поместье. Там было все: и коровник, и свинарник, и курятник, также небольшой пруд, сад, огород.

В общем, все то, что может помочь в выживании. Также была проведена оценка имущества, и указана сумма, сколько стоит этот дом. Правда, я не знала двенадцать тысяч золотых это много или мало…

Теперь подведем итоги. Я попала в другой мир, в разведенную девушку с недвижимостью. Это, можно сказать, хорошая новость. Я свободна, молода, и у меня есть крыша над головой, а как жить дальше уж разберусь.

Радует, что не совсем в древние времена попала, но пугают некоторые нюансы, драконы в какой-то там степени.

Почему мой якобы муж-дракон? Вроде выглядит как мужчина, ни лап, ни хвоста, ни крыльев… Ладно, это пока не существенно.

Я поморщилась от боли в ладонях. Платочек, который я нашла в кармане платья, не мог стереть всю грязь, которую я собрала, упав с лестницы. Интересно, сама упала или меня толкнули, не удивлюсь, если это бывший муженек этого тела толкнул, очень уж злобный тип.

Как хорошо, что я попала именно в момент развода. И поняла, что приняла эту действительность.

Почему бы и нет?

Что ждало бы меня там, на Земле?

Довольно спокойная старость, детям я не нужна, но и бросать меня не стали бы. Но все равно одиноко, вроде живи для себя, ан нет, мысли приходят нерадостные.

А тут новая жизнь и прекрасное молодое тело, даже есть где жить. Я посмотрела на пакет с документами.

Мысли, куда делась хозяйка этого тела, я старалась отгонять. Мне и так страшно, еще и мистика всякая.

Я человек, приземленный во всю эту мишуру мистическую магическую, не верила. Шарлатаны одни кругом…хотя как теперь не верить, если я тут… дилемма.

Я немного отдохнула и принялась изучать свои вещи. В сундуке оказались тряпки. Платья, несколько штук, судя по всему, хорошего качества, чулки, рубахи, рейтузы… в отдельной сумке несколько пар обуви. На первое время вещи есть.

В одной сумке были разные женские мелочи: шампуни, расчёски, заколки, стопка писем… читать, пока не стала.

Во второй сумке были книги, судя по обложкам и названиям, любовные романы. Я вздохнула. Надеюсь, они дорогие, и я спокойно смогу их продать. Конечно, сначала прочту, мне же нужно как-то узнавать этот мир.

Самыми приятными находками среди книг был исторический буклет по Империи Макрол. В нем описывались все земли, которые входили в состав империи. У меня как раз был адрес моего поместья, и я могу узнать хоть что-то о месте, в которое еду.

Второй важной находкой был небольшой черный бархатный мешочек с гербом. В нем были монеты разного качества, десять золотых, семьдесят серебряных и пригоршня медяшек. Мешочек был довольно тяжелый.

Я нашла еще один похожий мешочек, только пустой, пересыпала в него один золотой, десяток серебряков и медяшек, а основной свой капитал убрала в сундук, как и одну из сумок.

Вторую освободила, переложив все в сундук, и решила ее оставить для нужных вещей, чтобы все время в сундук не нырять.

Протёрла ранки найденными духами, морщась от боли, но лучше перетерпеть сейчас, чем потом мучится от заражения.

Закрыв сундук на замочек, я, выдохнув, замерла, поглядывая в окно. Примерное время поездки уже три часа, и сейчас за окном мелькали небольшие домишки, судя по всему, пригород.

Как мне добраться в свой работный дом я не знала, а путь мне предстоял неблизкий. Исторический буклет я оставила в сумке и сейчас судорожно его пролистывала.

— Мне нужна провинция Сураш, город Ошмур, а вот! —я замерла, быстро читая нужные сведения.

Потом на последней странице нашла карту земель империи, пусть совсем небольшая она делилась на провинции по цветам и названиям, города там тоже были отмечены.

Теперь бы понять, в какой провинции нахожусь я.

Нос по моим ощущениям опух, мне было страшно его трогать. Надеюсь, это просто ушиб. Как болит сломанный нос я не знала и надеялась на лучшее. Есть ли тут больницы и врачи? А вдруг стоит кучу денег? Потерплю.

Я прилипла к окну и внимательно наблюдала за людьми, за проезжающими мимо каретами и машинами.

Да тут были машины, не очень похожие на наши, скорее всего, кареты, только без лошадей. Когда увидела первую, сначала не поверила, помотала головой, потом рассмеялась.

 Карета без лошади, которая бесшумно рассекала рядом, выглядела для меня странно. Интересно, что приводит ее в движение.

Мы остановились возле небольшого приземистого здания, вокруг которого было много народа. Кареты и машины подъезжали и сразу отъезжали, все куда-то бежали, спешили, катились.

Дверь открылась, и в карету заглянул пожилой мужчина, кучер, удивленно замер, разглядывая меня, и почесал лоб:

— Эк вас развезло-то, — мужчина покачал головой, —Выходите рия Алидари приехали на вокзал:

— Какой вокзал? —я пропустила первые непонятные слова кучера.

Мужчина удивился, но ответил:

— Так, цагний, риел Стери приказал отвезти вас и на цаг посадить, до места.

— Так, — я выдохнула, ну хоть не бросят просто так посередине мира, — А мы в какой провинции?

— Аратош, — заторможенно сказал мужчина, — выходите, рия, мне нужно выгрузить ваши вещи.

Я кивнула, значит, Аратош… судя по всему, мне нужно проехать через две провинции, много это или мало я не знала.

На душе стало чуть легче, когда понятно, куда двигаться не так страшно.

— Домчу ваши вещи до цага за две медяшки, — рядом оказался паренёк с тележкой и посмотрел на кучера.

— Иди отсюда, сам куда надо дотащу, — отмахнулся кучер. – А вы рия не верьте этим прохиндеям, бывает только погрузишь вещи так сразу и утащат не поймаете.

— Я честный работник! —возмущённо сказал мальчишка и обиженно унесся к другой машине.

Я с интересом посмотрела на новенькую блестящею карету без лошади, которая остановилась рядом. Из нее вышла парочка. Элегантно одетая девушка и мужчина высокий, широкоплечий. Короткая стрижка, выбритые узоры на затылке, а еще на нем была военная форма, что придавала ему весьма брутальный вид.

Мужчина словно почуял мой взгляд и резко обернулся. Я спохватилась. Сижу как дурочка, таращусь на незнакомых людей. Я отвернулась еще до того, как мужчина поймал мой взгляд. Схватила с сидения сумку и пошла вслед за кучером в сторону здания.

Цагом был поезд, я хмыкнула, когда увидела длинную вереницу вагонов. Если местные машины вызывали улыбку, то поезд был вполне узнаваем. Правда, все вагоны были разными и по цвету, и по дизайну. На мой вопрос, почему так кучер удивился, но все же ответил.

— Так, некоторые вагоны имперские вон видите зеленые, для простого люда, а те, что в разные цвета да с гербами, то аристократам принадлежат. Некоторые живут в них, путешествуя по империи.

— Понятно, — кивнула я, кучеру, который странно на меня посмотрел. Я понимала, что веду себя не так, как хозяйка этого тела, но успокаивала себя тем, что этого мужчину я вижу первый и последний раз в жизни.

— Вот ваш цаг, возьмите билет, там все указано, — мы дошли до нужного перрона, людей тут толпилось много.

Кучер подал мне билет, я взяла и сунула его в свою сумочку. Ехать мне придется в общем вагоне. Видимо, не заслужила бывшая хозяйка этого тела место в отдельном вагоне, а может, не было своего вагона у Гаура Стери.

Мимо проходила знакомая парочка, их огромные сундуки, более современные, чем мой, похожие на чемоданы, вез тоже знакомый мальчишка.

Девушка кривилась и что-то выговаривала мужчине, который холодным взглядом осматривал толпу.

И в это время сильный гудок сотряс весь перрон, толпа встрепенулась и отхлынула от цага и меня, как веточку откинуло назад прямо на этого надменного военного.

Мужчина меня поймал почти у самой земли. И я была ему благодарна, к распухшему носу не добавилась еще и шишка на затылке. Правда, все мои слова благодарности тут же застряли в горле.

— Смотри, куда идешь, — жестко сказал мужчина и, поставив меня на перрон, взглянув на меня, скривился, словно лимон проглотил, — и здесь покоя не дают.

От наглости и хамства я всегда теряюсь, поэтому сначала замерла и тупо хлопала ресницами, не понимая, чем заслужила такое обращение.

Мужчина, увидев мое состояние, не смягчился, наоборот, еще больше скривился и недовольно выплюнул:

— Мне не нужны фаворитки, уйди с дороги!

Я не любительница ругаться, я уже говорила, но сегодня был такой насыщенный день.

Я в новом мире, меня выгоняют, увозят теперь еще и обзывают. Признаюсь, я не выдержала.

Да, нужно быть тихой и незаметной мышкой, но этот красавчик был, видимо, уже последней каплей.

— Да вы хамло, батенька!

Мужчина замер, медленно обернулся:

— Иган не нужно, пойдем? – испуганно попросила девушка.

— Что ты сказала?

— Хам ты, говорю, а еще болван! Раз не понимаешь, что упала я нечаянно, а не для того, чтобы привлечь внимание такого неприятного типа. Кому ты вообще нужен!

— Иган, она всего лишь девчонка, — его спутница ухватилась за рукав и потянула его вперед, потом ожгла меня взглядом, — рия, вам лучше уйти!

— Так, я стою там, где мне нужно, это вы задерживаетесь, — я фыркнула и повернулась к вагону, встречая ошарашенные взгляды других путешественников.

Первая злость схлынула, и я уже корила себя за несдержанность. Вдруг тут в остроги садят за оскорбление военных, все может быть.

— Иган! —девушка уже не на шутку испугалась. Я удивлённо обернулась, увидела перед собой золотую пуговицу и медленно подняла лицо вверх.

Хам стоял совсем рядом и нависал надо мной как коршун над мышью.

— А ты права, — холодно сказал мужчина, чуть наклоняя ко мне голову. У него яркие зеленые глаза, совсем как у бывшего мужа этого тела.

— С некоторых пор я никому не нужен, — губы его исказились в усмешке. А потом он вдруг приложил ладонь к моей шее.

 Меня пронзила мгновенная боль, но Иган тут же убрал руку и боль погасла, словно ее не было, даже закралось сомнение, а не показалось ли мне…

— Иган зачем? – немного истерично спросила девушка и потянула своего сопровождающего за рукав, — Зачем ты это сделал?

— А какая разница кто? – странно ответил военный, осмотрел меня, потирающую шею ухмыльнулся, —Теперь пусть ищут. Ты же далеко едешь, девка?

— Сам ты девка! – не выдержала я.

Но военный вдруг рассмеялся и подхватив волнующуюся девушку под руку, пошел в сторону другого цага.

—  Рия, — я подпрыгнула от голоса кучера, который неслышно подошел ко мне, — вы зачем с генералом ссоритесь, он хоть и выжженец теперь, но уважаем в империи, тем более у нас в Аратоше. Ему многие жизнью обязаны, как и вы.

— Даже то, что он герой, не дает ему право быть грубияном, — все же ответила я. И опять потёрла шею. Потом показала на то место, где касался этот Иган, и спросила у кучера:

— Есть что-нибудь?

— Нет, — покачал головой мужчина и добавил, — странная вы, рия Алидари, на себя непохожая.

— Ну, знаешь ли, не каждый день тебя из дома выгоняют!

Мужчина хотел что-то добавить, потом все же решил, что не его это дело лезть в дела хозяев и обернулся к вагону. Там как раз заскрипела и открылась дверь, выглянула заспанная проводница:

— Девы только по очереди не прите все сразу, — сказал она. —Провожающие будьте добры выйти сразу, как будет гудок цага, это женский вагон.

Ну хоть одна хорошая новость, мужчин в вагоне рядом не будет.

Вагон был просторный, а еще не плацкартный, как мне показалось вначале, купе на двух человек, что тоже огромный плюс. Кучер затащил мой сундук в купе, затолкал его под одну из кроватей.

— Ну хорошо вам доехать рия Алидари, как приедете в Ошмур, отзвонитесь в замок рие Гарье. Будем за вас молится Пресветлой.

За одно предложение мужчина выдал кучу информации, которую я не знала, как понимать. Почесала шею, куда прикладывался генерал и где все время зудела кожа. Надеюсь, он не заразный.

— Я все поняла, — кивнула мужчине, имя, которого так и не спросила. Зачем? Думаю, больше ни его ни его хозяина я не увижу. У этого Гаура новая беременная жена, у меня новая жизнь, с чистого листа.

Кучер ушел, а я села на кровать, осмотрелась. Стены купе были обшиты деревом, даже столик между кроватями деревянный, железными были только детали.

В изголовье — скрученный тонкий матрас, внутри подушка и почти прозрачное одеяло.

Постель пахла свежестью, хоть тут повезло.

В купе вошла наверно, моя соседка, затолкала огромный баул под кровать и уселась напротив. Глаза на мокром месте, волосы растрепаны.

А у этой что?

Девушка шмыгнула носом и, посмотрев на меня, спросила:

— Есть будешь?

Мой живот, как назло, выдал такую руладу, что ему бы позавидовал оперный певец. Девушка приняла этот жуткий звук за мое согласие и полезла рыться в небольшой сумке, шелестя бумажными свертками. Сразу по купе такие запахи поползи, что я сглотнула набежавшую слюну.

А соседка все вытаскивала и вытаскивала на стол завёрнутые в темную бумагу свертки

— Ну чего сидишь? Помогай, — буркнула она мне, — Разворачивая и на тарелки вон раскладывай. Поедим по людски-то.

Девушка тут же поставила на стол стопку глиняных тарелок, переложенных мягкой тканью, и убрала сумку в сторону.

Меня долго упрашивать не нужно. Когда еще поесть можно будет. Еду мне с собой не дали, денег мало… Я задумалась, может, и не мало, но для новой жизни всегда больше требуется.

Девушка наконец-то успокоилась и стала помогать мне расставлять тарелки и раскладывать еду. И чего тут только не было, пирожки, сыры, копченое сало с прослойками, обсыпанное пахучим перцем, тут же солонина, нежно-розовая, которую хотелось есть тоненькими кусочками обязательно с хлебушком.

— Ох, совсем забыла, — девушка кинулась опять к сумке и достала оттуда бутыль с ярко-вишнёвым напитком. Запах не обманул в бутылке был вишневый компот.

— Теперь можно и поговорить, — девушка залпом выпила стакан сока, стаканы у нее тоже имелись и принялась сооружать себе объёмный бутерброд. Намазка соусом, похожим на майонез, с зеленью, мясо, солёные огурчики нарезные мелкими кусочками, кругляшок маринованного лука.

— О чем? –  Я еле ворочала языком и поняла, что в ближайшее время мне болтать не стоит. Язык я хорошо прокусила, и болел он теперь при каждом движении.

— Ну хотя бы о том, кто тебя так изукрасил, — сказала девушка. —Муж, или может отец, или жених?

— Я сама упала, — решила я сказать правду.

— Ага, все так говорят, — покачала головой девушка, — Стой давай хоть познакомимся, нам не один день вместе ехать. Ты же в Ошмур?

— В Ошмур, — кивнула я.

— А ты чего не ешь? Меня Агнеш зовут. Агнеш Тиро, подавальщицей в таверне работаю, вернее, работала.

— Алидари Митроу, — сказала я, потом задумалась. А ведь это шанс узнать хоть что-то. Знаю я такие поездки, можно чужому такого рассказать, что никогда родному не расскажешь. А узнать мне было много чего, поэтому я собралась с духом и сказала:

— И я ничего не помню из своей прошлой жизни.

— А чего так? – удивилась Агнеш.

— Упала, — я показала на лицо, — потеряла сознание, очнулась ничего не помню

— Оно и понятно так-то лицо разукрасить, — Агнеш покачала головой.

— Я не видела, — печально сказала я, — когда очнулась, меня как раз в карету посадили да отправили сюда. Муж сказал, что разводится, и уже другая жена на примете есть, а меня выгнал.

— Вот так и знала, что без мужика тут не обошлось! – девушка опять уткнулась в свою сумку, а потом протянула мне круглое зеркальце на тонкой ручке, — Вот глянься, что с тобой сделал скрул несчастный. Как же можно при таких ранах из дома выгонять.

Я взяла зеркальце и затаив дыхание посмотрелась в него. У меня была голубые глаза, они словно два бирюзовых осколка сверкали на бледном, украшенном веснушками лице.

Дальше шли темно-рыжие брови, пушистые, как опахала, длинные ресницы и… большой картошкой нос с царапинами. Нос был похож на сливу и, мне кажется, даже немного отдавал синевой.

Мать честная!

Я сглотнула комок в горле. Но все это меркло на фоне главного. Кожа без единой морщинки, пухлые губы карминовые, с капризным изгибом. Я была молода! Одно дело представлять, а другое получить этому подтверждение, я расплакалась.

Агнеш с минуту смотрела на меня, потом не выдержала и тоже заплакала.

Мы, рыдали в три ручья. Потом сидели, обнявшись, словно уже давно знакомы.

— Я ведь к отцу еду, — со вздохом сказала девушка, — брюхатая я.

— Беременная?  Поздравляю.

— А не с чем, — Агнеш махнула рукой, — Гулящая я теперь, пропащая. Без мужа ребятенка пригрела.

— А отец ребенка? –  Я перестал стесняться и стала кушать.

— А что отец, сбежал. – Агнеш махнула рукой. — Хозяин таверны как узнал, так и выгнал сразу. Сказал, что ему тут брюхатые не нужны. Работниц и так найдет. Очередь из желающих стоит.

— И куда же ты теперь?

—  Домой,— скривилась Агнеш, — родова моя в Ошмур переехала, не знаю правда, может и выгонят. У отца кроме меня детей семеро по лавкам.

— А давай со мной, — вырвалось из меня.

— Это куда? – удивилась Агнеш.

— У меня наследство работный дом от тетки достался.

Девушка вдруг в лице изменилась и чуть не подавилась. Я постучала по спине. Агнеш вдруг вскочила и неуклюже поклонилась:

— Ты чего? — удивилась я.

— Видно вы рия и правда память потеряли. Я ж не аристократка с вами вот так вот сидеть мне не с руки. Простите за мою наглость. Я просто не думала, что в таком вагоне может аристократка ехать. Да и одеты вы как мы простые.

— Да объясни ты мне толком.  – Я скривилась, говорить было больно, — Я ж сказала, память потеряла.

— Земли иметь могут только аристократы рия. Судя по всему, у вас и муж не из простых…

— Дракон какой-то степени, — удивлённо сказала я.

— Ой, — Агнеш чуть не села мимо лежанки и испуганно икнула, — Пресветлая, я же не знала, простите рия.

— Так, — я взяла наш разговор в свои руки, — давай так. Ты мне рассказываешь все, что знаешь о драконах и аристократах, и вместе подумаем, как нам обоим быть.

— Обоим? – удивилась Агнеш, — Зачем я вам такая порченная?

На глазах девушки появились слезы. Но потом она вдруг перестала кривиться от плача и спохватилась.

— Вы сказали работный дом?

— Работный, — кивнула я.

— А ведь я правда могу у вас жить. Я сильная, хорошо готовлю, лишние руки вам в вашем доме не будут, так ведь.

Теперь я еще больше запуталась.

О том, что такое работный дом, у меня имелись смутные воспоминания из уроков истории, и так ли похожи наши миры, чтобы быть уверенной, что здесь работный дом означает то же самое.

Агнеш, перестала рыдать и воодушевленно заблестела заплаканными глазами.

Девушка была красавицей. Смуглая, темнобровая, черная толстая коса, змеей извивается почти до пояса. И глаза темные, шоколадные, почти черные, про таких говорят омуты. Одета Агнеш была в простое, как у меня платье с несколькими нижними юбками. По фигуре весьма аппетитных форм, красавица, как по мне.

— Я вам во всем буду помогать рия, только возьмите меня с собой, — уверенно сказала девушка.

— Так, я же не против, — удивилась я, — сама тебя позвала, правда не знаю куда. Я же память потеряла, только по документам и поняла, куда еду.

—  Как же вы сейчас рия без памяти-то? – Агнеш покачала головой и налила нам еще по кружке вишнёвого компота.

— Не знаю, — я печально вздохнула.

— А вы все забыли или только что-то одно? Я помню к нам воин один захаживал, так тот совсем память потерял. Никого не узнавал все время сам с собой говорил и ничего не понимал.

— Нет, я помню многое, например, как меня зовут, но многое забыла.

— Это плохо, — Агнеш кивнула, — вы спрашивайте, я вам все рассказывать буду.

— Ты ко мне по-другому обращаться начала.

— Так не ровня мы, даже если вы из обедневших, не ровня. Вы из рода драконьего, я человек.

— И чем мы отличаемся? – удивилась я.

— В вас магия может быть, — важно сказала Агнеш, а во мне да в других людях ее нет. А магия нам помогает от нечисти защищаться.

— Какой нечисти?

Я наверно побледнела, а Агнеш тут же успокоила.

— Вы не волнуйтесь, мы победили. Разломы все закрыли. Теперь нужно житье налаживать.

— Ничего не понимаю, — покачала я головой и тоже приложилась к кружке с компотом.

— Я вам все расскажу, слушайте.

И рассказала мне Агнеш, что в этом мире была война с нечистью. Нечисть та лезла из разломов. Говорят, такое происходит каждые тысячу лет.

Открываются разломы в другие миры, и оттуда лезет нечисть. Твари страшные и людей за еду считающие. Так вот, война это продлилась почти шесть лет. И только благодаря драконам мир этот не заполонили чудища.

— Твари еще остались, по закоулкам прячутся, — говорила Агнеш, — но уже не так страшно из города выходить. Я в раньше в деревеньке жили на краю леса…

 Голос девушки прервался, и она поджала губы, чтобы не расплакаться, потом взяла себя в руки.

—Там разломы эти случились. Мы под первую волну попали. Взрослые все погибли, а детей и подростков спрятали в погребе, завалили камнями… Нас нашли через неделю, десять из нас умерли. Это было страшно. Потом два года приюта, пока меня отец не нашел, он в ту пору в дружине нашего барона служил, поэтому в деревне его не было. Правда, толку от того, что он меня нашел…— Агнеш махнула рукой, — у него жена новая ребятишек ему один за другим рожала, а я им как нянька нужна была. Помыкалась я у них три года, повздорила с мачехой, да сбежала в город в таверну работать. И вот…— Агнеш посмотрела на свой еще плоский живот.

Я коснулась ее руки и сжала в знак поддержки. Девушка выдохнула и продолжила рассказ.

— Опять я рассказ на себя перевела, а хотела вам о другом рассказать о вас драконах. У нас рассказывали сказки, что раньше драконы могли страшными зверями оборачиваться, но прошло время и потеряли драконы своих зверей.

— Почему? – удивилась я.

— А кто знает, нам простым людям никто не расскажет, — Агнеш пожала плечами. — Но магия-то с вами осталась. Знаю, что есть ступени магические, по которым драконы считают силу свою. Знаю, что первыми в бой шли на полчища монстров, что из портала выскакивали. Гибли также первыми, многие рода остались без наследников… Даже девы из обедневших родов сильно нужны стали. И дороги обедневшим везде открыты. Хоть в магическую академию хочешь, в другие академии. А еще у вас драконов там с рождением детей какие-то проблемы, так что нужно беречь вас. Чтобы в будущие приходы разломов вы могли нас защищать.

Агнеш покраснела.

— Вы только не думайте, что я такая только о себе думаю. Я ваш род уважаю, как и все люди. Поэтому не ровня я вам. Вы не переживайте, с этим мужем не получилось, так второй появится и ребеночком одарит, и будете жить в довольстве.

— Ну уж нет!  Замуж пойду только по своей воле, — строго сказал я.

Агнеш засмущалась.

— И то, правда, чего ж вам торопится, драконы долго живут, успеете еще детей родить и не одного.

Я поморщилась, видимо, у Агнеш, где больно о том и говорит.

— Ты лучше о работных домах расскажи, что это такое вообще.

Девушка открыла рот, чтобы продолжить знакомить меня с новым миром, но тут в соседнем купе раздался резкий, пронзительный визг, а потом и женский крик:

— Все с меня хватит! Выкидывай его в окно!

Мы с Агнеш замерли, с удивлением, разглядывая друг друга.

— Дорогая, так нельзя – второй голос был более взрослый.

— Или ты выкидываешь его вон, или я выкину его сама! – первый голос был моложе, а потом опять послышался визг и копошения в соседнем купе. Агнеш крадучись подошла к двери и, открыв ее, выглянула в коридор.

— Ну что там? – спросила я, почесав шею. Место, куда прикладывал свою ладонь генерал, почему-то стало уже не только чесаться, но и болеть.

— В соседнем цаге кто-то ругается.

Это я и так слышала, поэтому подошла к двери и тоже прислушалась, что происходит в соседнем… ну ладно, пусть будет цаге.

— Мама! Он испортил мое белье! Я пущу его на мясо!

— Нельзя это непростой зверь, дорогая, все можно исправить

— Нет! – опять несчастный вопль, а потом визг, дверь в соседний цаг открывается, мы с Агнеш тут же прячемся в своем и прислушиваемся.

Визг был похож на поросячий, да что они там с ним делают? Я не утерпела и выглянула как раз в тот момент, когда из соседнего цага выпрыгнул поросенок.

Самый настоящий с пяточком, с огромными испуганными глазами и просто невероятно истошным визгом.

Увидев мою испуганную физиономию свин сразу же, сориентировался, куда бежать и, проскочив между моих ног, юркнул под мою лавку, сразу замолчав.

— Иридия он сбежал! Зачем ты открыла дверь?!

 Дверь в соседний цаг закрылась, а молодой голос сказал:

— Мама или я, или он!

— Он пропадёт один! Отец за него отдал почти целое состояние! А если его кто-нибудь заберет?!

— Пусть пропадет все равно от него никакого толку! Просила же у отца собаку, а не это визгливое вонючее животное!

— Ири, ну как же так? Твоя сила…

— Все мама! Силу я все равно получу, как и генерала!

В соседнем цаге притушили громкость и остался только далекий бубнеж, а я прикрыла дверь, взглянула на ошарашенную Агнеш. Та икнула и показала пальцем на выглядывающего из-под лавки свина.

— Это же майборок, — прошептала Агнеш.

— Чего?  — удивилась я.

— Смотрите на него, самый настоящий майборок, усилитель магии. Странно, делать животных усилителями запрещено, — протянула Агнеш и нахмурилась.

Я аккуратно приседал рядом с лавкой и взглянула на поросёнка поближе. Ничего особенного, круглый пятачок, которым он все время шевелил, испуганные глаза, и большие уши, которыми свин эти глаза прикрывал.

А потом я вскрикнула, боль в шее стала просто невыносимой, и мне стало совсем не до поросенка.

— Рия? —Агнеш помогла мне сесть на лавку, — Что с вами?

— Шея очень болит, — я дотронулась до раскаленной от боли шеи. Агнеш посмотрела на больное место и замерла.

— Что? Что там? —испуганно спросила я, видя, как Агнеш прикрывает рот ладошкой.

— Там магия, — Агнеш села на лавку, чуть не промазав мимо, — Рия у вас магия на шее шевелится.

Божички как же мне стало страшно!

Как она может шевелиться у меня шее?!

Хотелось визжать, как недавно делал это поросёнок и носится, скидывая с ебя непонятную магию, которая терзает болью шею, да еще и шевелится.

Но я постаралась взять себя в руки и не кричать, только таращилась на Агнеш, она на меня, и мы обе молча дышали, не зная, что делать дальше.

Поросёнок вдруг шевельнулся под лавкой, и я почувствовала, как мне в ноги уткнулся твердый пятачок.

Потом словно кот он обошёл мои ноги, путая юбки и, хрюкнув, замер, прислонившись к моим ногам боком. Я перевала взгляд на поросенка и удивлённо замерла, разглядывая на боках свина золотистые пятна, похожие на круги по воде.

—Судя по всему, — Агнеш прокашлялась, потом договорила, — у вас рия инициировалась магия и вы привязали к себе майборока. И это даже хорошо, потому что он не даст вам сгореть, во врем инициации. Майбороки пусть даже живые для этого созданы, брать на себя излишки магии.

— Ты много знаешь о магии, — сказала я, прислушиваясь к ноющей боли на шее.—Дашь мне еще раз твое зеркальце.

— О в таверне кого только не наслушаешься, — покачала головой Агнеш, копаясь в сумке, — приходил к нам одни старик дракон, раньше был профессором в магической академии. Как напьется, начинает лекции читать. А я что, я не против, если платят, почему не послушать. Я в школу всего пару лет ходила, читать писать научилась, а ничего другого не знаю, так что лишними мне те знания не были. Вот вам теперь рассказываю.

Агнеш протянула мне зеркальце.

Я аккуратно навела на шею и искоса взглянула, глотнула комок, подступивший к горлу.

Да чтоб этому генералу икалось без передыха! Чтоб его газы мучили день и ночь! Чтобы ему подушки камнем казались! Гад!

На моей белой шее была отчетливо видна пятерня, такая же в золотистых пятнах, похожих на круги, как у поросенка на боках. Это точно генерала козни!

Я продышалась, вернулась зеркало и прислушалась к боли, она утихала. Медленно скатывала словно волна, давая мне облегчение. Поросенок повозился в юбках и замер, довольно похрюкивая, а я посмотрела на Агнеш:

— Еще не передумала со мной ехать? —спросила я девушку.

— Нет, теперь я еще больше к вам хочу. Пусть даже это работный дом, — сказала Агнеш.

— Ирри его нужно найти?! – за стеной опять разгорался скандал между дочерью и мамашей.

— Нет! Скажем отцу, что он сбежал. Хотя это так и есть! Пусть купит другого!

При звуках голоса девушки поросёнок пискнул, спрятался под лавку поглубже и замер там, даже перестав хрюкать, а на моей несчастной шее опять стал разгораться пожар.

И как тут не поверишь, что эта животина и есть тот самый майборок, который магию забирает. Мне было не просто больно, но и страшно, казалось, уже понятный мир повернулся незнакомым боком. А ведь это только начало…

— Не будем отдавать? – Агнеш то ли спросила, то ли, наоборот, постаралась меня уговорить.

— Не будем, — кивнула и постаралась абстрагироваться от боли, — Так что там насчет работных домов.

— Работные дома — это последнее прибежище для тех, кому некуда идти, — сказала Агнеш, — все, кто там живут, работают на хозяев, чтобы просто есть и спать под крышей. Я знаю, что имперская служба за такими домами следит и оказывает помощь. Говорят, что работные дома раньше принадлежали лекарям душ.

— А это кто? – я решила подкрепиться и взяла в руки недоеденный бутерброд.

—Драконы, что души лечили, рядом с ними все беды кажутся пустяковыми и легче становится.

— Психологи, что ли, — хмыкнула я и на вопросительный взгляд девушки пожала плечами, — не обращай внимание, мне просто больно, вот и болтаю.

Скандал за стенкой то разгорался, то затихал. Один раз даже послышалось, что хлопнула дверь, потом опять тишина. Поросенок под лавкой затаился, словно понимал, что его ищут и нужно сидеть тихо.

Мне вдруг стало весело, еще до дома не успела доехать уже два постояльца, а это первый день. И это не плохо, но опасно.

Вот позвала я Агнеш, а что я знаю о своем наследстве?

 Может ,там круши нет в доме… война была, так что все может быть. Когда выехали за город чуть дальше стали попадаться разгромленные деревеньки. Погоревшие остовы, или сваленные в труху горы строительного мусора. Видеть такое было страшно.

Парочка за стеной, успокоились, а вот Агнеш разошлась. Соседка вообще оказалась словоохотливой и болтала без умолку.

А мне это было на руку, я постепенно узнавала этот мир. Не сказать, что он мне нравился, но дареному коню в зубы не смотрят.

За молодость и новый шанс можно потерпеть и подарочек генерала… и неустроенность, на первых порах.

У меня теперь есть силы начать все сначала и не по-глупому профукать свою жизнь.

Что я видела в прошлой?

Если честно, и вспомнить нечего. Бесконечные серые дни, загруженные работой, скандалами с мужем, любителем выпить и переживаниями за детей.

Я даже на море никогда не была, что уже говорить, чтобы выехать куда-то за границу. Увидеть другие страны, оценить чужую кухню и быт, просто отдохнуть от своего быта.

Не сказать, что я скучно жила, тогда мне так не казалось, но вспомнить все равно нечего.

Я вздохнула и прислушалась, к тому, что рассказывала Агнеш. Мы как раз проезжали один из разгромленных поселков, и было видно, что дома уже восстанавливают и землю обрабатывают.

— Больше всего деревням досталось, — сказала Агнеш, тоже рассматривая картину за окном, — города за стенами скрылись, а тут, защиты не делали. Империя давно ни с кем не воюет. Все расы в мире живут.

— Кстати, а другие расы помогали в борьбе с разломами или они у всех появлялись.

— У всех, — вздохнула Агнеш, — быстрее всех гномы справились, у них оружие есть техно — магическое, во, — еле выговорила Агнеш, — они и цаги придумали, и другие волшебные вещи делают. Эльфы тяжело сражались, им наши помогали, а остальные расы все давно по большим империям разбежались. Говорят, фей почти не осталось, жалко, они хорошенькие, как куколки, и когда летают, пыльцой все посыпают, красиво, — Агнеш мечтательно вздохнула.

— Может, и увидим еще фей, — заинтересовано сказала я. Мне тоже было интересно посмотреть на другие расы.

Вот я оказывается, потомок драконов, Агнеш человек, а визуально мы ничем не различаемся, хотя… у меня теперь пятерня на шее от злополучного генерала!

Вот мне интересно, что он сделал? Отомстил мне за то, что я его хамом обозвала? Как-то низко для героя.

Спросить у Агнеш как-то не решаюсь. Она так восхищенно о драконах защитниках рассказывает, а я тут со своими проклятиями. Вот немного успокоюсь и тогда спрошу, почему от прикосновения дракона, у меня магия появилась… и магия ли это.

Каждое утро к нам заходила местный проводник, усталая женщина с печальным взглядом, то предлагала нам еду купить, то кипяток приносила, то спрашивала, не видели ли мы поросенка.

Наш новый попутчик в этом время затихал, умная животинка, поэтому не попался.

Девушка за стеной решила вернуть своего питомца, но не тут-то было. Искали его везде, но поросенок словно под землю канул.

— Это ты виновата! – истерично кричала девушка на свою мать.

— Милая, но как же я?! Ты сама просила его выкинуть.

— Теперь я не смогу открыть источник и не приглянусь генералу Ашта, мама! Я хочу назад своего Гиго, — визжала девушка.

— Скорей всего тоже из безтитульных, — тихо шептала мне Агнеш, — Ещё и генерала собирается охмурить.

Агнеш не нравились соседи, как и мне. Пожилая дама к нам заглядывала, тоже о поросенке спрашивала, и я бы отдала, если бы животинка сама не пряталась.

Видимо, плохо ему было у этих аристократок, раз сбежал он от них, сверкая копытцами.

Пришлось устраивать этому хрюкающему созданию туалет под лавкой, и прикрывать все своим сундуком. Ночью я выносила загаженную тряпку в туалет и выкидывала в довольно большущую дырку в полу. Свин на удивление был умный и сразу понял для чего его носом с тряпку потыкали.

Духи, которыми мы прикрывали запах животного, очень быстро кончались.

Ехать нам еще целых полторы неделю. Цаг хоть и считался самым быстрым транспортом в этом мире, все равно до наших поездов недотягивал.

Обрадовало, что парочка истеричек сошла на третий день с цага. Мы с Агнеш радостно выдохнули, но порося все еще скрывали до самого конца, мало ли кто доложит потом. За это время мой нос пришёл в норму, оказалось, что ничего он и не картошкой, вполне аристократический носик, чуть курносый, из-за чего у меня создавался озорной вид. 

Когда пришла наша пора выходить, свина спрятали в моем сундуке, перед этим я строго выговаривала поросёнку, как себя вести, и обещала, что как только приедем на место, я выпущу его на вольные хлеба.

Хрюндель доверчиво тыкался в руки пятаком, пробовал на вкус мои пальцы, не больно их покусывая, и хлопал ушами, словно соглашался со всем, что я ему говорила.

 При этом его пятна с золотистыми кругами сверкали очень ярко, как и пятерня на моей шее.

Шею мне пришлось прикрыть шарфиком, слишком она привлекала взгляд. Агнеш вон постоянно на мою шею смотрела как зачарованная, словно золотистые круги ее гипнотизировали.

На улице было довольно тепло, весна была тут мягкой и приятной, в воздухе пахло зелеными почками и влажной землей.

Грузчик, которого привела Агнеш для выгрузки наших вещей, пыхтел и тащил сундук подальше от путей.

Вокзал, на котором мы слезли, был небольшим не чета провинциальной столице Аратоша. Совсем небольшое здания, жиденькая толпа встречающих.

Мы сбились с Агнеш в кучку, приглядывая за вещами, и растерянно оглядывались.

Ошмур был небольшой городишка, так что многого от него можно было не ожидать.

— Нужно нанять возчика до работного дома, — сказала Агнеш.

— А чего меня нанимать, тут я, — послышался прокуренный бас за нашими спинами.

Мы с Агнеш оглянулись и застыли, раскрыв рты.

Чуть поодаль стояла простая телега, застеленная соломой, рядом меланхолично что-то жевала худющая лошадка, а над ее головой зависла…завис фей.

Правда, никакой красоты я в нем не заметила. Мужик явно злоупотреблял спиртным, я такое сразу чую.  К тому же не брился пару дней, а еще был одет в какую-то затертую одежду.

Единственно, что причисляло его к феям, рост сантиметров тридцать и черные стрекозиные крылышки за спиной, которые очень быстро махали, держа это непонятно нечто на одной высоте.

— Ну? –уныло спросил фей и, сплюнув на землю сквозь выбитый зуб, демонстративно сложил руки на груди, — Совсем дикие, лошадей никогда не видели?

— Ввидели, — Агнеш даже заикаться стала.

— И где его пыльца? – удивлённо спросила я девушку.

— Не будь вы хозяйкой места, где я обитаю, обрил бы наголо за такое оскорбление, — проревел басом фей.

Даже лошадка впечатлялась, подавилась соломой или что она там жевала и вытаращила глаза на нас. Словно это мы с Агнеш ревели белугами.

— Вы не обращайте внимание риан, наша хозяйка немного не в себе, не нужно волосы брить.

— Не буду, — фей, как быстро разозлился также быстро и успокоился, опять превратившись в непонятное нечто, — запрыгивайте в карету земляные, нам еще ехать не один час.

Я доверилась Агнеш и не стала выделываться, если девушка напряглась из-за волос, то думаю неспроста. Я спрятала косы за спину и постаралась не спускать с фея подозревающего взгляда.

— Как были пигалицей, так и остались рия Алидари, — усмехнулся фей, — За год, видимо, ума не набрались и последний растеряли.

— А вы кто?

 Пока мрачный грузчик закидывал в телегу наши вещи, а Агнеш командовала, я расстилала на свободном месте плед, чтобы не сидеть на соломе. Не кстати захрюкал в сундуке поросенок.

Мы с Агнеш переглянулись, но остальным было все равно, что мы там контрабандой перевозим. Я выдохнула и вновь обратила внимание на фея.

— Крид, — чуть помедлив, сказало это летающее недоразумение, смотря на меня с подозрением, видимо, ожидал от меня еще каких-то слов, но не дождавшись, успокоился.

Через пару минут мы залезли в телегу, а Крид, усевшись лошади на голову, свесив ноги, обутые в крошечные сапоги, скомандовал своим могучим басом:

— Но, пошла родимая, домой Шмара!

Я чуть не подавилась слюнями, еле сдерживая смех из-за имени лошади, даже пришлось украдкой слезы вытирать под удивлённые вопросительные взгляды Агнеш. Надеюсь, тут это слово обозначает не то, что на моей родине, иначе за что так бедную лошадку.

Мы проехали весь город насквозь. Что я могу сказать. Разруха и запустение. Серые невзрачные люди с уставшими взглядами, тихие ребятишки.

На нас смотрели. Останавливались и смотрели вслед, и это еще больше напрягало. Некоторые даже пальцами показывали, слышались шепотки:

— Митроу вернулась…

—Толку от нее…вертихвостка!

—Смотрите, как на тетку похожа стала…

—А может, не зря говорили, что она ее прижила от заезжего и за племянницу выдавала…

— Хватит языками чесать…

— Как вам наш город рия Алидари? Изменился? – спросил громким гласом Крид.

— А что за год могло измениться, — нашлась я, что ответить.

— Дорогу заново вымостили, — гордо сказал фей.

Я пригляделась и правда дорога была выложена камнями аккуратно пригнанными друг к дружке, и залиты раствором для стойкости покрытия. Свежая работа.

—А еще дома латают, крыши вон покрыли, теперь на головы дождь не льет.

— Это хорошо, — сказала я, не зная, что еще ответить.

— Только тетка ваша под старость лет слаба стала. Не тех людей стала привечать, не с теми дела иметь. Город в чужие руки отдала. Не очень хорошо людям теперь живется.

 — Все это, конечно, интересно, — сказала я, — только при чем тут я. Мне в наследство работный дом перешел, а не город.

Фей громогласно расхохотался, парочка ребятишек, что прятались за кучей бочек, испуганными птахами убежали к взрослым, а я переглянулась с Агнеш.

Судя по ее вытянувшемуся лицу, она уже поняла из-за чего смеется фей, и я напряглась, а когда я напрягаюсь, чертова пятерня на шее начинает гореть, так что на глазах слезы выступают.

Хоть бери да поросенка доставай, но надо за город отъехать.

— Эх, говорили вашей тетке вас хворостиной стегать, а то вы только о красавчиках драконах мечтали да в высший свет стремились. Нужно было вас учить не песни петь, да кренделя ногами на танцульках выкручивать, а знания давать, что аристократам положено. Работный дом — личное неотделимое имущество, вашего рода, а город и его земли, когда-то вашими были, пока вы титула не лишились и пока тут новый дракон не появится вы за него в ответе.

Вот это новость! Вот тебе и спокойная жизнь!

— Городом кто-то управляет? – нашлась, что спросить.

— Имперский ставленник, — буркнул Крид.

— Так ко мне какие вопросы? – недовольно фыркнула я, немного успокоившись. Не хватало мне еще лишние проблемы. Одно дело — работный дом, в управлении которым я ничего не понимаю, но хотя бы представляю, что делать. И совсем другое, город, даже такой небольшой, как Ошмур.

Крид не ответил, но оглянулся на меня, нахмурив брови.

Ничего, переживу его плохое отношение.
---------
Дорогие читатели, эта история пишется в рамках литмоба, буду рассказывать вам о других историях нашего литмоба)

  Хелен Гуда

Ехали несколько часов, хорошо с собой у нас была вода, а то не знаю на таком солнцепёке недолго свариться.

Переживала за поросенка, как он там. Дорога была простая, поселковая, встречались другие кареты и телеги, машин видно не было. Проехали пару деревенек, которые тоже только восстанавливаются. Люди бросали работу и смотрели нам вслед, любопытничали.

— Когда закончилась война с разломами? –  Тихо спросила сомлевшую Агнеш.

Та махала перед лицом платочком и иногда вытирала пот со лба:

— Три месяца как закрыли последний разлом, — также шепотом ответила Агнеш.

— А вот и нет, — пробурчал Крид, — некоторые разломы еще открыты, просто до них не так легко добраться. Есть в морях на дне, есть в пропастях, куда не спустишься.

— Тебе то откуда знать? — вскинулась Агнеш.

— Я фей, — кучер поднял в небо палец, — мы народ магический, многое знаем и без ваших служб проверки.

— Почему же об этом не говорят? – не унималась Агнеш

— Потому и не говорят, что от них нет угрозы. Никто из разломов не выходит, но заставы там оставлены, и воины несут там службу.

— Только настроение испортил, — махнула рукой Агнеш.

— Да я что, —сразу стал отнекиваться Крид, — я за правду.

— А много в работном доме сейчас людей живет? – перевела я разговор в другое русло.

— Так, — Крид задумался, — Марк, Сибилла, Однишек…

Фей перечислил где-то десять имен и кивнул.

— Все верно осталось двенадцать со мной, а если эту чернобровую считать, то тринадцать постояльцев. Как ваша тетка померла рия Алидари, кто посильнее был в соседний от нашего работного дома, к Ребекам, ушли, чтоб им пусто было. А кто послабее в города подались. Думают, их там ждут прям.

— А что Ребеки эти?

— А что Ребеки, соседи они неуживчивые, тетка ваша с ними всегда собачилась. И лес наш они собирали без спроса, и скот свой на поля пускали, потраву делали. Но как тетка умерла так притихли, только людей переманивают. Говорят, что вы работный дом по миру пустите, будто там есть что пускать. И так еле живы с такой-то зимой голодной. Вон, — фей постучал по ушам лошади рукой, — одна Шмара у нас и осталась, и то, потому что кости одни. Двух твари погрызли, когда круг охранный сбой дал, а еще одну…  еще одну мы сами съели.

— Ужас! —вскликнула Агнеш, — Как же так?

— А вот так, — оборвал причитания Агнеш Крид, — два года неурожая, падеж скота, ворье, дезертиры немного нас потрепали, да твари, что разбежались, иногда набредают. Так и скатились.

— А ты почему не ушел? – спросила я.

— А куда? Кому я нужен? Феечек то сразу разбирают, а нас мужиков не больно ценят. Ну могу я командовать скотиной, так ее сейчас у всех мало.

— А рынок тут есть? – спросила я.

— Есть, — вздохнул Крид, — но цены там нам не по карману рия Алидари, уж поверьте мне.

Через некоторое время поросенку надоело сидеть в жарком сундуке, и он что есть силы заверещал. Упарилась скотинка.

— Это что там у вас визжит? Никак порось?

—Отпускаем? – вздохнула Агнеш, — И так сидел долго бедный.

— Выпускаем, — кивнула я.

Крид заинтересовано повернулся к нам и скатился по шее лошади в телегу.

— А лошадь? – спросила я.

— Не переживайте рия, Шмара дорогу знает.

Я кивнула и помогла Агнеш снимать веревки с сундука, мы пытались, как могли обезопасить нашего хрюнделя. Который в данный момент визжал на все тона, а когда я догадалась, что могло его сподвигнуть на такой ор, то стала снимать верёвки еще быстрее. Скорее всего, в туалет хочет.

Стоило нам открыть тяжелую крышку, как хрюндель выпрыгнул из сундука, а потом также резво соскочил с телеги и унесся в кусты.

— Майборок, — удивлённо прошептал зависший над нашими головами Крид, — Вы у кого майборока украли?

— Почему сразу украли? – возмутилась я.

— А вы хотите сказать, что купили? – Крид хмыкнул, сложив руки на груди, — вы хоть знаете, сколько он стоит? И в хозяйстве он бесполезен, это теперь не животное, а живой артефакт!

Хрюндель, видимо, уже сделал все свои дела и повизгивая кинулся вслед на нашей телегой. Фей нахмурился и перевел взгляд на поросёнка, потом на меня, на Агнеш, опять на меня.

— Только не говорите рия Алидари, что в вас родовая сила проснулась, в жизнь не поверю.

— Вот и не верь, — успокоила я фея, — иди лучше, за лошадью следи.

Шмара почуяла, что ее никто не контролирует, и медленно брела, кусая редкие кустики травы, зато это помогло нашему поросенку запрыгнуть в телегу и тут же прижаться ко мне боком, довольно похрюкивая.

— Да переруби меня топор старого Мыра! – воскликнул Крид, — У вас магия рия Алидари!

— Да чего ты орешь? – цыкнула на фея Агнеш, — Не обязательно всем в округе это знать.

— Это все меняет, — фей стал серьёзным.

— Что меняет? — удивилась я. Но наглая крылатка только хмыкнул и полетел на свое рабочее место, широкую шею Шмары.

Я чесала костяшками пальцев бок поросенка и думала, что пора бы придумать ему имя, раз он теперь мой. Напрягало, что поросенок дорогой, интересно дороже моего работного дома в двенадцать тысяч золота…

Вид на новый дом открылся резко, вот крутой поворот, подъем на пригорок и внизу расстилается долина, зажатая между небольшим холмом и лесом. Посередине долины дом, довольно большой, можно сказать, не меньше того замка, что я видела, когда только тут очутилась.

Две башни, между ними жилые этажи. Хозяйственное подворье, которое растянулось на довольно большое расстояние. Тут же сад, зеленеющий распускающейся листвой. Все огорожено толстой стеной из камня. За оградой поля на одних что-то зеленеет, другие чернеют свежевспаханной землёй.

Словно понимая мое состояние, даже лошадь немного приостановилась, давая мне возможность спокойно осмотреть свой новый дом. Я глубоко вздохнула и улыбнулась: неужели я дома...

 --------
Дорогие читатели, еще одна история из нашего литмоба
Виктория Богачева