Рабский ошейник

Посвящается моему мужу — человеку, который считает, что главные мужские персонажи в моих романах — плод воображения. На самом деле я беззастенчиво списываю их с него.

Но что мне ещё остаётся делать, если перед глазами постоянно мелькает мой идеал?

9347 год по исчислению системы Ракш.
Тайли-ти¹. Резиденция семьи Делагарди.

Вард Эндаро

Звук входящего вызова впивался раскаленной иглой в моё затуманенное сознание.

Никогда больше не буду пить с братьями. На самом деле, они мне не совсем братья, а кузены. Но я с младенчества воспитывался в семье моего дяди, а там никогда не делали различий между нами. Только это никак не влияет на то, что они — чистокровные иналли, а я ракшас-полукровка, да ещё и ристар².
На иналли алкоголь действует немного иначе. Они медленнее пьянеют, а на утро чувствуют себя бодрыми и отдохнувшими. Никакого похмелья. А мне о подобном оставалось лишь мечтать.

Чего мы, кстати, пили?

А... точно. Хадис собрался жениться.

Мы праздновали.

Первая свадьба в поколении. Повод.

Может, если достаточно долго не отвечать, звонивший осознает, что с ним никто не желает говорить и даст мне возможность умереть от головной боли в тишине?

Нет. Звонок не смолкал.

Посмотрев на экран комма, я скривился. Там значилось: "Таяр Акино".

Пришлось ответить. Потому что я точно знал, что этот не отстанет. Будет звонить пока я не сдамся. Таких упрямцев ещё поискать. Не зря же он — самый молодой офицер внутренней безопасности Империи и эмиссар короны. От него ещё ни один преступник не ушёл.
Друзья уйти пытались, но, если Акино признал тебя другом, пути назад уже нет. На любой планете достанет.

— Коротко и по существу, — простонал я, принимая вызов.

— Коротко, при всём желании не получится.

— Я немного не в том состоянии, чтобы полчаса выслушивать прелюдию к просьбе. Переходи сразу к делу.
— Как погода на Тайли-ти?
— Прекрасная. Напоминаю, что тебя тоже приглашали погостить.

— Служба не позволяет. Не мог же я бросить все дела ради одной попойки, пусть и по столь радостному поводу! Хотя, признаюсь, искушение было.

— Так, что ты хотел? — спросил я тоскливо, уже предвкушая неприятности, в которые меня решил втравить приятель.

— Чтобы ты выкупил один лот с рынка Умаи. Её должны казнить сегодня на закате. Поторопись, пожалуйста.

Я аж протрезвел от неожиданности и переспросил в надежде, что мне это послышалось. Потому что сказанное другом в голове не укладывалось.

— Что?

—  Вставай и бегом на рынок Умаи. Времени нет!
— Таяр, ты понимаешь, о чём просишь? Это не просто покупка. Это заключение брака. С преступницей, приговорённой к смерти. Рабские ошейники на женщинах — пережиток нашего прошлого, когда девочек рождалось на двадцать пять процентов меньше, чем мальчиков. Но последние лет сто никто не выкупает смертниц. Да, это юридически возможно, но так никто не делает.
— Это заключение временного брака. – Я ещё со времён учебки ненавидел этот его нравоучительный тон. Но Таяру нравится испытывать терпение собеседника. Потому что чаще он общается с преступниками, а не с друзьями. Профессиональная деформация, чтоб ее. — Вард, ей всего семнадцать. Три года назад случился захват заложников на крейсере "Фригия". Слышал? Нет? Ну, и ладно. Ранвейг Истали — одна из похищенных детей. Черный Кин сказал, что убьёт тех, за кого не получит выкуп. Отец Ранвейг отказался платить и официально объявил дочь мёртвой. Но девочке повезло. Она училась на парамедика и смогла оказать медицинскую помощь кому-то из команды Кина, поэтому пират решил её отпустить. Высадил на станции Вирэт. Даже денег дал, чтобы она спокойно дождалась помощи. Девчонка попыталась обратиться к органам правопорядка. Но Ранвейг Истали числилась мертвой. С родителями, конечно, связались. На всякий случай. Но Ленне Истали посмотрел на неё и сказал, что это не его дочь. А ей самой намекнул, что она должна умереть, чтобы не позорить имя рода. Вард, ей тогда четырнадцати не исполнилось!
— Что она сделала? — меня интересовало главное.
— Да, ничего, как по мне, — отмахнулся приятель.
— За "ничего" не приговаривают к смерти.
— Вард, ну, ты, как маленький. Взятки. Шантаж. Угрозы. И для суда становится совершенно неважно было ли преступление, главное, чтобы всех заинтересованных лиц устроил приговор. Я понимаю, что ты далёк от реальной жизни, но не до такой же степени! Вернёмся к истории девочки. Через несколько часов после её разговора с отцом она оказалась в борделе. Те же полицейские, к которым она обратилась, её туда и продали. А что такого? Эти сволочи даже считали, что сделали доброе дело. Симпатичная рыженькая ракшаси. Девственница. Отпусти такую разгуливать по станции, так девочка и дня не продержится — изнасилуют и убьют. А хозяин борделя о таком редком товаре заботиться будет. Хотя бы первое время. Я, кстати, отправил в это славное местечко, коллегу, чтобы разобрался с этой вольницей. Одно дело — бюрократия, непотизм и другие мелкие нарушения. Но когда сотрудник правопорядка может позволить себе продажу тринадцатилетнего ребёнка в публичный дом, это за гранью моего понимания. При том, что во всей Империи и мирах содружества принуждение к проституции детей карается смертью. Но я отвлёкся. Кин девчонку забрал. И пристроил к делу. Корабельным врачом на своём корабле. С тех самых пор его команду стали считать заговорённой. Ни одной смерти за три года.
— Это она их лечила, — я не спрашивал, а констатировал факт. — А те, кого она лечила держали в страхе весь сектор. Не убивала сама, но её действия стали причиной сотен смертей.
— Вард, она была ребёнком и заложницей, чья жизнь зависит от каприза капитана. Но кого интересуют такие мелочи? Особенно, когда Ленне Истали задействовал все свои связи для того, чтобы избавиться от пятна на своей безупречной репутации.
— А тебе-то это зачем? — Эти традиционалисты совсем ошалели. Ставят себя над законом. Истали — одна из голов литорской гидры. Мне нужно её отрубить. Если в процессе я смогу защитить девчонку, это же хорошо? Вставай уже! Тебе ещё лететь шшат³ пойми куда.
Лететь никуда не хотелось, но уже было понятно, что отказаться от этой героической миссии не получится. И даже не из-за Таяра. Я не смогу спокойно спать, зная, что своим бездействием обрёк на смерть вчерашнего подростка.
— А почему это нужно делать мне? – Уже скорее по инерции продолжил пререкаться, одеваясь. — У меня экспедиция через пару дней. И, бьюсь о заклад, девушка доставит мне кучу проблем.
— Я о такой услуге могу попросить тебя, Энвера и Хадиса. Последний отпадает. Сам знаешь, почему. Остаётесь вы двое. Но твой брат — слишком иналли. Ты — ристар. У тебя больше шансов найти с малышкой общий язык. Неужели ты не хочешь вырвать из лап смерти юную прекрасную ракшаси? — насмешливо протянул Таяр.
— Не люблю бессмысленные действия. Три года среди пиратов. Боюсь, там полный комплект: избирательная эмпатия, безразличие к проявлениям насилия, смещение моральных ориентиров. И ещё бездна знает, какие асоциальные установки. Ты уверен, что её можно спасти? Тебе вообще есть до этого дело или ты хочешь получить свидетеля — оружие против Ленне Истали. А что будет с ней после того, как ты ей воспользуешься?
— Вард, не делай из меня большего монстра, чем я есть. Будет хорошей девочкой, не станет доставлять тебе проблем, проведём повторный суд, который её оправдает. Ну, или назначит пару лет социального контроля. Если же она покажет себя, как существо, не приспособленное к жизни в обществе, тогда, конечно, казнь. Но казнь безболезненная. В отличие от той, что ждёт её через несколько часов. Ты же понимаешь, что такое сгореть заживо? Кажется, именно такой способ традиционно практикуется на Тайли-ти для пиратов и их пособников? В любом случае, малышка Ранвейг будет в выигрыше.
— Я, кажется, вспомнил, почему не стремился общаться с тобой последние пару лет, — прожигаю приятеля ненавидящим взглядом.
А он грустно улыбается и говорит:
— Да, я — чудовище. Но я — то чудовище, что стоит на страже закона. Порядок превыше всего. А та девушка... ты в чём-то прав. Она хоть и не убивала сама, но содействовала пиратам. Это преступление вину за которое она должна искупить. Я просто выбрал за неё способ искупления. Не самый плохой, кстати. В процессе у неё действительно будет шанс выжить.
Я в раздражении сбросил звонок. Но мы оба понимали, что через пару часов я буду стоять на рынке Умаи и подписывать документы.

__________________________

¹ Тайли-ти - планета принадлежащая иналли (союзников системы Ракш). Ближайшие соседи Ракшасов. Первые с кем был налажен контакт. Население — гуманоидная раса иналли. Отличительной особенностью которой является смуглая кожа и янтарные глаза с вертикальным зрачком.
² Ристар – редкая генетическая мутация ракшасов, которая крайне положительно сказывается на физических и когнитивных способностях носителя, делая его сверхчеловеком. Два ристара не могут иметь общего потомства. Поэтому полноценно закрепить признак не получается. Но государство крайне заинтересовано в появлении граждан с этим признаком.
³ Шшат - местное ругательство.

На Тайли-ти юридически сохранилось рабство. Как и в системе Ракш. Хотя, в системе оно гораздо более цивилизованное. Или дело в другом? В том, кем являются рабы Ракша?

Системе нужно поддерживать популяцию ристаров. Поэтому юноши и девушки, генетически совместимые с ристарами и способные стать родителями будущих ристаров, переправлялись из колоний в метрополию.

Наиболее одаренных принимали в семьи и мягко подталкивали к союзам с ристарами, оставляя иллюзию свободного выбора. Ведь лишь свобода рождает любовь.

С универсальными донорами или людьми, у которых была максимальная генетическая совместимость с ракшасами, но не было каких-то невероятных талантов, не церемонились. Их реально продавали самым богатым и влиятельным, как репродуктивные объекты. Вырваться из этого союза было возможно. Но случалось такое редко. Те, кто платили огромные деньги, редко хотели отпускать свою собственность, способную подарить нескольких здоровых наследников-ристаров.

Бывало, конечно, всякое. Вот, кузен Таяра увёл аэли у какого-то светила науки. Но там, кажется, много чего сложилось. И великая любовь. И то, что энэри¹ того парня смогла забеременеть, а потом родить двойню.

Хотя разводы после рождения совместных детей случались. Но такое в обществе осуждалось, хотя и не запрещалось. Ведь несчастные матери и отцы, которые видят целью своей жизни сделать совершенно невыносимой существование всех членов семьи, к которой ее или его привязали — мина замедленного действия, способная обязательно морально искалечить своих детей.

На моей же второй родине исторически существовало иное рабство.

Неженатый мужчина мог взять под свою опеку женщину, приговорённую к смерти. И с этого дня именно он нёс всю ответственность за неё и её поступки. А помогал ему в этом рабский ошейник. Примерзкая вещь, если вдуматься. Он посылал в мозг раба импульсы боли, заставляя подчиняться, наказывая даже за неправильные мысли.

Эта опека считалась браком. В том смысле, что рождённые от такой рабыни дети являлись законными и обладали всеми правами наследования.

Но разорвать этот "брак" можно было одним единственным способом — убив рабыню. Ей можно было приказать умереть. Её можно было вернуть в рабский загон. И там её или снова купят, или сожгут, если не позарится никто.

Сожгут, кстати, заживо.

Ни понять, ни оправдать такое зверство я никогда не мог.

Ну допустим, была когда-то такая традиция.

Но сейчас зачем ей следовать?

Зачем мучить?

Устрашения ради? Чтобы люди не совершали преступлений? Ведь пугать может не только факт смерти, но и способ. Только почему-то не помогает. Не становится год от года меньше преступников или преступлений.

В чём-то Таяр прав. Если не выгорит его план, если девчонка неисправима, то хоть казнят её безболезненно. Она просто уснёт, чтобы никогда не проснуться.

Но избавиться от гадкой мыслишки о том, что вне зависимости от результата руки и совесть старого приятеля окажутся чистыми, а я уже не отмоюсь никогда, не получалось. Никак не получалось. И подозрение это окрепло, когда я в глаза ей посмотрел. Пустые. Безжизненные.

Безумная улыбка играла на губах Ранвейг Истали.

Девушка была красива. Фарфоровая кожа. Правильные черты лица. Медные волосы, собранные в растрёпаную косу. Фиалковые глаза. Хрупкое сложение, как у подростка. Хотя, учитывая её возраст, это объяснимо. Вчерашний ребёнок.

— Вставай, — говорю громко, но спокойно. — Нам нужно идти.

— Зачем? — девушка солнечно улыбнулась, отчего на меня повеяло жутью. — Я уже там, где нужно. Уже скоро. Совсем скоро всё станет правильно. Я умру.

— Это будет очень больно, — мне захотелось сказать хоть что-то, чтобы согнать с её губ улыбку, но не помогло.

Девчонка, мелкая, худенькая посмотрела на меня сияющими глазами и сказала почти восторженно:

— Я знаю. Это будет больно и долго. Иначе как я смогу искупить мою вину? Я не сдержала обещания и заслужила наказание. Я обещала Тэнгиру, что буду сильной, что буду бороться и жить за нас двоих. Но у меня не получилось бороться. А печь скоро включат? Интересно, она быстро разогреется. Не хочу потерять сознание до того, как начну гореть. Говорят, физическая боль сильнее душевной? Будет смешно если врут. Но посмеяться перед смертью... будет смешно? Я когда-то любила смеяться.

Ранвейг Истали казалась совершенно безумной.

Или же она приняла ужасный конец вместо ужаса без конца и нашла в этом утешение?

Эта девушка уже почти мертва. Не человек — оболочка, наполненная болью.

Было искушение подарить ей смерть без лишних страданий.

У меня имелось такое право.

Я уже заплатил за её жизнь.

Но как потом спать по ночам? Если бы не имелось иного выбора. Если бы я не смог, не успел ее спасти...

Эта измученная девочка совсем не напоминала мне того, кто заслуженно принимает наказание.

Она явно видела в смерти избавление.

Жертва...

Просто сломленная маленькая жертва обстоятельств и монстров в обличиях людей, которые не оставили ей иного выбора.

Я так думал ровно до тех пор, пока не попытался активировать рабский ошейник.

__________________________

¹ Энэри — первый супруг ристара и сам ристар по отношению к аэли

² Аэли — вторая жена мужчины-ристара или второй муж женщины-ристара. Чаще всего это генетически совместимые с ракшасами жители колоний, которых колонии предоставляют в качестве живой дани системе Ракш. Гражданин Содружества может стать аэли лишь по собственному желанию. Согласие жителей колоний спрашивают не всегда. Имеет меньше прав в сравнении с энэри.