Рапунцель и чудовище

- Ты видно чего-то не поняла, - рычит Чудовище. - Ты моя пленница.

Такой злой. Матушка говорит: «Все мужчины сущее зло! Да вообще все люди сущее зло!». Но признаться, по ее рассказам, должно было быть хуже. Она говорила, что у зла злые глаза, а у чудовища – добрые. Как бы громко он ни рычал, я-то вижу.

- Пленница? – спрашиваю лукаво, - да ты шутник.

И снова потягиваюсь. Все-таки сегодня я спала очень сладко. Выспалась на сто лет вперед.

- Бель! - злится Зверь. – Я не позволю тебе уйти.

- Кто такая Бель?

Теперь ухмыляется он, или скалится, кто ж поймет его звериную мимику? Интересно, а он со своими клыками вообще сможет нормально улыбнуться, или только зубоскалит?

- Бель это ты.

Оглядываюсь, будто сзади меня может стоять еще какая-то девушка.

- Не прикидывайся, - он наклоняется, - я знаю, кто ты.

Ух ты. Да я и сама толком не знаю, кем являюсь. Матушка Готель похитила меня совсем крошкой, так что вполне возможно, что мое настоящее имя – Бель… Трясу головой, прогоняя мысли. Бред какой-то получается. Должно быть, Зверь просто с кем-то меня перепутал.

- Я не позволю тебе сбежать, - рычит он. – У тебя не будет ни единого шанса спрятаться и ни одна живая душа…

Дальше не слушаю. Смотрю ему за спину в коридор. Красиво все-таки здесь. И богато. И уж точно развлечений я себе найду побольше, чем в башне матушки.

- И даже если ты будешь молить о пощаде, - продолжает Чудовище, - мне будет все равно. Теперь этот замок твоя темница! Ты моя…

- Так говоришь, я пленница? – перебиваю его страстный монолог. – Отлично, меня устраивает.

За день до этого

- Рапунцель, спусти свои волосы!

- Конечно, матушка!

Бегу с широкой улыбкой. Наконец-то! Наконец-то! Сейчас эта женщина, что называет себя моей мамой откроет двери, и я уже не буду одна.

Одиночество убивает. Оно опустошает душу. На всем белом свете у меня есть только матушка. Мама говорит, что мир вокруг опасен и зол. Говорит, что только она добрый человек и все такое. Но я помню свое детство. Помню свою настоящую мать и ее колыбельные. Помню, как матушка Готель похитила меня в четыре года потому, что ей понадобились мои волосы, чтобы оставаться вечно молодой.

Но мне уже плевать, что там случилось много лет назад, ведь с Матушкой мне лучше, чем одной. Матушка Готель кормит меня и поит, научила читать и писать. Да она даже по-своему меня любит. А я… несмотря на то, что ненавижу всей душой, тоже ее люблю. Наверное… Совсем запуталась. Психологи говорят, это зависимые отношения. Я завишу от нее, она от меня. Нам бы сепарироваться и пожить пару недель в разных концах Королевства, желательно в обществе других людей, но матушка считает это плохой идеей. Говорит, что, если продолжу вести подобные разговоры, она сожжет все мои книги.

- Ты мне прекрати такие разговоры! Пожалеешь, Рапунцель! – вот так она говорит.

Вам, наверное, интересно, откуда я знаю про психологов? К счастью, раньше в нашей башне располагалась библиотека, так что все свободное время я читала. С самого детства. С того дня, как научилась читать.

Из книг я узнала, кто такие пленники и пленители, и поняла, каков мой статус. Из книг узнала про магию своих волос. Но самое главное, я узнала про отношения людей. Психологи – так называются мои любимые авторы. Они объясняют все на свете и считают, что наши отношения с Матушкой Готель – это нездоровое проявление привязанности. Но мне плевать. Все равно сбежать у меня не выйдет, так что остается просто принять неизбежное и жить.

- Рапунцель, милая, - говорит Матушка Готель, поглаживая пряди моих волос. – Приготовь нам ужин. Я устала.

Что я там говорила? Что матушка кормит меня и поит? Каюсь, погорячилась. Скорее это я кормлю нас и пою.

- Конечно, матушка.

Мы живем в высокой башне. Такой, чтобы я не сбежала. Никогда не сбежала. Даже не подумала сбежать. Из плюсов – я не боюсь высоты. Их минусов – я все еще не научилась летать. Иногда думаю о побеге. Представляю, как бегу босяком по полю, как ложусь на траву. Всегда хотелось узнать, каково это лежать на траве. А потом думаю, нет. Я бы не смогла сбежать. Слишком страшно.

Психологи из книг считают мое поведение результатом неумения принимать самостоятельные решения и нести ответственность за свою жизнь. Что ж, признаю, так оно и есть.

- Чего возишься? – ворчит Матушка. – Приготовь уже что-нибудь. У тебя был на это целый день.

- Прости, прости. Мне просто попалась интересная книга.

- Слышать не хочу про твои книги.

- Но ты же сама научила меня читать.

- И это было ошибкой.

- Нет-нет, это лучшее, что ты для меня сделала. Спасибо за это. Психологи говорят, что благодарность – залог гармонично построенных отношений и…

- Раз благодарна, то просто поторопись!

Она устала. Обычно Матушка повеселее и подобрее. Просто устала пока бродила… Уж не знаю, где она гуляет целыми днями, но говорит, что ходит творить добрые дела.

Ненавижу утро. Проклятый свет бьет в окно и хочется ударить его в ответ. Пытаюсь сильнее задвинуть шторы, но когти цепляются за ткань. Проклятые когти! Рычу и дергаю рукой. Гардина падает с ужасным грохотом и разбивает стекло. Придется искать новую комнату.

Поднимаюсь с кровати. Скрипит. Проклятая кровать. На стене разбитое зеркало, в осколках которого отражается чудовище, которым я стал. Большое. Мохнатое. Звериная морда и человеческое тело, покрытое жесткой шерстью. Лишь глаза проклятая Ведьма оставила мне мои настоящие, человеческие, все остальное… Эта шерсть и клыки. Эти проклятые лапы… Ненавижу. Отрываю ножку кровати и бросаю в и без того разбитое зеркало. Снова рычу и выхожу в коридор. В очередной раз не вписываюсь в проем. Ненавижу тварь, которой стал. Ненавижу!

Пятнадцать лет назад я оскорбил одну сумасшедшую старуху, обозвав ее, собственно, сумасшедшей старухой. Тогда она заявилась в мое поместье посреди ночи, сказала, что пришла творить добрые дела.

- Какие к чертям собачьим, добрые дела? Сейчас два часа ночи! – злился я.

Ведьма сказала, что она повар-всем поварам повар и попросила место при моем дворе, чтобы готовить лучшую еду на свете. Но места не было. Особенно для тех, кто является в два часа ночи. Особенно для ведьм. Мало ли, что она будет сыпать в мою еду. Ведьма же! Я выгнал ее, снова обозвав сумасшедшей старухой. Ведьма Готель разозлилась.

- Ты считаешь меня старой? – кричала она. – Как ты меня назвал? Старуха?!

- Конечно, старуха, - ответил я. – Ты себя в зеркале видела?

А она, видимо, давно в зеркала не смотрелась. Проклятая ведьма даже не знала, что состарилась. Распереживалась. Топнула ногой. Хлопнула в ладоши. И прокляла.

- Ты испытаешь на себе то же, что испытала я!

Думал, она сделает меня стариком, но Ведьма Готель поступила куда хуже- превратила в монстра. Покрылся шерстью, стал больше в два раза, вместо ног и рук – лапы с когтищами, вместо волос-густая грива, вместо зубов – звериные клыки.

Признаться, тогда я спятил. Буквально сошел с ума. Озверел и убежал жить в лес. Мысли были лишь о еде, о мясе. Зрение изменилось. Мир стал четче и объемнее. Я не мог ходить прямо, лишь на четвереньках. Казалось, я даже забыл, как говорить. Не мог и двух слов связать. Стал зверем не только внешне, но и внутри.

Щеголь граф Адам Монтен – любимец дам и любитель праздных размышлений бесследно исчез, уступив место безумному чудовищу. Несколько лет я жил в лесу - ел сырое мясо и спал, где придется. Дрался с медведями и выл на луну с волками. Обычная жизнь дикого зверя. И было так до тех пор, пока однажды я не встретил путников – троих парней, идущих из столицы в сторону моего поместья.

- Мы не пойдем там, - сказал один. – Поместье графа Монтена проклято.

- Это все сказки, - ответил ему другой.

- Нет же, по легенде ведьма заколдовала его дворец, и все его обитатели заснули вечным сном, а сам граф превратился в чудовище.

Я посмотрел на свои когтистые лапы и смекнул: «Чудовище – это я», но что там случилось с моими людьми? Вернувшись под покровом ночи, обнаружил всех слуг спящими. Они уснули из-за меня! Боль и стыд смешались с отчаянием. Я никогда не был особенно вежливым со своими слугами, хотя стоило бы. После гибели родителей они делали все, чтобы вырастить из своего господина хорошего человека, вот только у них вышло чудовище. В очередной раз я смотрел на когти и говорил себе, что должен взять ответственность за случившееся. Это именно я оскорбил Ведьму Готель, и только я могу все исправить, но сложно помогать другим, когда себе помочь не можешь. Так что для начала я занялся собой.

Пришлось заново учиться быть человеком. Получалось плохо, потому что вечная жажда мяса не давала сосредоточиться. Приходилось вспоминать, как говорить и ходить. Приходилось надевать одежду, хотя бы плащи, все остальное стало мало, чтобы напоминать самому себе «Я человек. Не животное». Я должен был вернуть разум, чтобы нормально соображать и снять проклятье.

После долгих недель «очеловечения» в голове прояснилось, и я засел в библиотеке, где, жадно глотая книгу за книгой, наконец отыскал пророчество. Очень подробное и обо мне.

Пророчество гласило, что проклятье снимет девушка по имени Бель. Она дочь мельника и любит книги. И ровно 12 числа первого зимнего месяца в год Красного Лиса Бель будет проезжать вместе со своим отцом мимо моего дворца. Пророчество гласило, что злое чудовище (то есть я) похитит Бель и будет держать взаперти. Она попытается сбежать, но попадет в снежный вихрь, а я героически ее спасу. Потом девушка влюбится в меня (от безысходности, видимо). И главное: проклятье снимется, как только на глазах у Чудовища будут искренне произнесены следующие слова: «Пусть чудовище, но я все равно люблю».

– Проклятье будет снято! – восклицаю я, дочитывая очередную пыльную книгу в библиотеке. – Матушка, а как ты относишься к проклятьям? Сама проклинала кого-нибудь?

Матушка Готель смотрит на меня исподлобья. Наверняка, проклинала.

– Это сложно? – продолжаю я. – Вообще, колдовать сложно?

– Рапунцель, когда ты уже вырастешь?

– Выросла.

Она демонстративно закатывает глаза и идет с корзинкой к большому окну в стене.

– Надолго уходишь? – спрашиваю я.

 – До вечера. Тебе привести что-нибудь с рынка?

– Сушеных фруктов, если будут.

Кивает.

– Буду тебя ждать, – говорю. – Возвращайся скорее, я придумала нам занятие на вечер.

– Какое же?

– Мы будем рисовать общую картину, – пауза. – С закрытыми глазами.

Усмехается и просит меня спустить волосы, чтобы она могла по ним слезть. Как бы матушка себя ни вела, я-то знаю, она в восторге от моих затей. Ворчит и ворчит, но ей хорошо со мной. Настолько хорошо, что по ночам она иногда тихонько шепчет в потолок:

– Спасибо, Всевышний, за то, что я украла именно эту девочку.

Поэтому в том, что я краденная, у меня давно сомнений не возникает. Вдыхаю поглубже и спускаю длиннющую толстую косу с башни, чтобы матушка могла спуститься по ней, как по канату.

– Про ужин не забудь, – наставляет мама.

– Ага.

– И когда будешь читать, не лежи на полу, простудишься.

– Конечно.

– И зрение береги.

– Да-да…

Как с маленькой со мной, вот серьезно! Как с ребенком. Она исчезает за горизонтом, а я бегу к книгам. Так-так, что же ждет меня сегодня? «Истории о храбром разбойнике»? «Теория психоанализа для придворных лекарей»? «Двери и порталы»?

«Двери и порталы» сама падает с полки, и я пристраиваюсь на полу, готовясь погрузиться в новую книжную жизнь. Открываю книгу с середины. Всегда так делаю, чтобы понять будет интересно или нет.

– Опись, – читаю я. – Дверь марки красный каменщик, три стула из белой березы, магический шкаф с серийным номером 32-34-45, – откладываю книгу в сторону, ну и где порталы? Зачем мебель перечислять?

Взгляд цепляется за большой книжный шкаф. Подхожу ближе, провожу рукой по его дверце, на которой мелко-мелко выгравировано «32-34-45». В описи шкаф назвали магическим.

– И в чем же твое волшебство? – спрашиваю у шкафа.

– Я храню знания всего мира! – отвечаю за шкаф.

– Я про настоящее волшебство.

– Так войди в меня и узнаешь.

– Как я могу войти в книжный шкаф? – замираю над книгой. – Ой, поняла.

Да, я говорю сама с собой, притворяясь, что с предметами мебели. Но так веселее. Когда много времени проводишь одна, приходится выдумывать себе развлечения.

В так называемой описи прямым текстом написано, как открыть магическую дверь. Дергая за потайной рычаг за 32 и 34 книгой. Его поворачиваешь на 45 градусов и со скрипом отодвигается задняя стенка шкафа.

– Потрясающе, – застываю с широкой улыбкой. – Прости, матушка, но я не смогу удержаться!

Проклятая карта. Склонив мохнатую голову, в десятый раз пытаюсь понять, как добраться до деревушки, из которой пойдет Бель. Мысли путаются. Хочу мяса. Хочу крови. Зажмуриваюсь, стараюсь успокоить дыхание. Вдох. Выдох. Мне нужно сохранять трезвый рассудок. Бель появится сегодня. Сегодня 12 число первого зимнего месяца. Бросаю взгляд на календарь? Год! Я же не перепутал? Сейчас год Красного Лиса? Да, все верно. Голова тяжелая. Пора на охоту. Мне нужно мясо. Срочно. Трясу головой. Это ждет, сейчас я должен встретить (то есть похитить) эту девчонку Бель. Только так я смогу снова стать человеком.

В полнолуние зверь внутри меня особенно силен. В полнолуние мне совсем сложно им управлять. Обычно во время полной луны я упиваюсь снотворными травами и сплю, но сегодня нельзя. Сегодня надо похитить Бель!

Вываливаюсь в коридоры, снося все вокруг. Замок гремит, и от этого грома закладывает уши. Рычу и застываю на месте, не веря собственным глазам. Стоит девушка. Прямо здесь. В моем замке. Босая и смущенная. И за спиной у нее что-то тащится, длинное и золотое. До меня с трудом доходит, что это волосы.

– Что ты здесь делаешь? – рычу на тонкую фигурку.

Какого дьявола она здесь забыла! Если проклятая девчонка не уберется с дороги, я сожру ее живьем.

– А ты что здесь делаешь? – звучит уверенный голос.

Мысли путаются. Моргаю чаще. Девица смотрит на меня, чуть наклонив голову, с любопытством, не страхом. Странная. Может, она вообще мне привиделась? Трясу головой, но девчонка не исчезает.

– Ты Бель? – спрашиваю я.

– Бель? Кто это?

Облокачиваюсь о стену. Может, я уже ее похитил и забыл? Я мог забыть. На самом деле мог. Сегодня слишком тяжелый день. Сдерживать зверя внутри все сложнее. Сжимаю кулаки, раздирая когтями ладони.

– Тебе помочь? – подает голос Бель. – У тебя ранены руки. Кровь.

Знаю я, не дурак. Бросаю на нее грозный взгляд, но девушка не боится. Напротив, она ненормальная подходит ближе.

– Уйди! – рычу. – Запрись в комнате и сиди там! Рыдай и страдай, или что вы там делаете?

Она не уходит. Рассматривает меня своими огромными глазами.

– Тебе больно? – спрашивает она. – Чем тебе помочь?

Безумная девчонка должна спрятаться на время полнолуния, пока я окончательно не стал зверем и не разорвал на части мой единственный шанс на спасение.

– Убирайся!

Она вздрагивает от моего крика, но вместо того, чтобы в ужасе мчать прочь, подходит еще ближе.

– У тебя паническая атака, – говорит. – Сосредоточься на моем голосе.

Рычу ей в лицо и бегу прочь на четвереньках. Вырываю входную дверь. Ветер в спину. Ветки бьют по лицу. Мысли исчезают. Зверь выходит на охоту.

Интересно, кто такая Бель? Смотрю вслед убегающему зверю и пытаюсь осознать произошедшее. Шкаф оказался порталом и привел меня в старинный дворец, где обитает этот… Снаружи слышится рычание. Да уж, хозяин у этого замка странненький. Зачем-то накричал на меня, а потом просто сбежал. Осматриваюсь. Чудаковатые фрески на стенах, огромные хрустальные люстры.

– Есть здесь кто? – кричу я, и отвечает лишь эхо.

Ну ладно. К одиночеству мне не привыкать. Иду по коридорам сначала медленно, потом быстрее. Так много места. Кружусь, раскинув руки и, наконец, бегу, задорно смеясь. Коридоры-коридоры, широкие лестницы, снова коридоры. Все это теперь принадлежит мне. Я это нашла, значит мое. Уже забываю, где выход. Путаюсь в широких юбках, и довольная валюсь на теплый ковер. Закрываю глаза и блаженно улыбаюсь. Я сбежала из дома, выбралась. Сделала то, о чем боялась даже мечтать.

Следующие несколько часов хожу-брожу по замку. В половине комнат выбиты двери. В половине расцарапаны стены. И самое странное – везде разбиты зеркала. Наблюдаю свое отражение в осколках и закусываю губу. Разбитые зеркала пугают.

Ложусь на самую мягкую кровать на свете, обнимаю подушку. Засыпаю.

– Тебе жить надоело?!

Именно эти слова приводят меня в чувства. Распахиваю глаза, приподнимаюсь на локтях. Надо мной стоит Зверь. Лохматая звериная морда. Выглядит, как смесь льва и человека. Тяжело дышит, злится. Или же у него просто злой вид?

– Уже утро? – спрашиваю, потягиваясь.

Зверь наклоняется ко мне. Рычит. Мда, вот тебе и доброе утро. Но я знаю, его рычание ненастоящее. Он притворяется, желая меня напугать.

– Ты наследил, – говорю, выглядывая за его спину. – Ноги бы хоть с улицы помыл. Или носи ботинки. Матушка вот носит ботинки, когда выходит наружу.

Зверь в смущении. Какой же он чудной. Лохматый. Хочу тронуть его шерсть. Мягкая, наверное, как у котика. Тянусь, но Зверь отстраняется.

– Совсем не боишься? – спрашивает он.

Любопытный у него голос. Скрипучий и низкий. Как дверь, которую сто лет не смазывали.

– Почему я должна бояться?

– Ты разве не видишь? Я Чудовище! Выгляжу, как зверь.

– Я думала, все мужчины так выглядят.

Зверь садится ко мне на кровать. Морщусь. От него разит кровью и сырой шерстью. Ужасный запах. Присматриваюсь к морде. Фу-фу, как я раньше не заметила. Да он же весь в этой крови, и в грязи. Шерсть свалялась.

– Это волосы? – спрашивает Зверь, обратив внимание мою длинную толстую косу.

Не отвечаю. Зачем задавать очевидные вопросы? Я вот такое не люблю. Если сам видишь-не спрашивай. Но коса у меня на самом деле длиннющая, ни разу не стриженная. А все потому, что волосы мои волшебные и все такое.

– Иди помойся, – советую я. – От тебя неприятно пахнет.

Зверь и не думает мыться, он опускается на кровать рядом со мной и матрас прогибается под его большим весом.

– Никогда не видел таких длинных волос, – говорит. – Неудобно.

Как же воняет. Морщу нос, но не отворачиваюсь, осознавая страшное. Это запах смерти.

– Ты убийца, да? – спрашиваю.

Зверь удивлен вопросом, смотрит на меня с интересом. Лучше бы не смотрел, а сходил помылся.

– Я хищник, – звучит ответ.

– Понятно, – все же поднимаюсь с постели. Собираю в охапку волосы. Конечно, здорово иметь собеседника помимо матушки, но очень желательно, чтобы от этого собеседника приятно пахло.

– Совсем не помню, как притащил тебя сюда, – говорит Зверь. – Все, как в тумане.

Конечно, не помнит. Я ведь пришла сама. Дурак он какой-то.

– Давай поделим замок, – говорю. – Половина тебе, половина мне. Я тут все изучила. Столовая будет общей, а кухня… будем готовить по очереди.

Да, раз уж все так обернулось, теперь я останусь здесь. Нам с матушкой будет полезно пожить отдельно друг от друга. Это полезно для формирования моей личности. Будет тяжело, но я справлюсь. И она справится.

– Себе возьму половину с библиотекой, – продолжаю. – А ту, что с выходом в сад можешь забрать себе. Согласен?

Зверюга смотрит на меня сверкающими глазами. Наклоняю голову, рассматривая. Голубые глаза, красивые. Они словно озера, отражающие сами небеса. Я никогда не видела настоящих озер, зато помню, как выглядит небо. И оно прекрасно. И вот сейчас эти прекрасные глаза становятся злее. Брови хмурятся, ноздри расширяются.

– Ты видно чего-то не поняла, – рычит чудовище. – Ты моя пленница.

Такой злой. Матушка говорила: «Все мужчины сущее зло! Да вообще все люди сущее зло! Одна я добрая». Но признаться, по ее рассказам, должно было быть хуже. Она говорила, что у зла злые глаза, а у чудовища – добрые. Как бы громко он ни рычал, я-то вижу. От этих мыслей возникает смешок.

– Пленница? – спрашиваю лукаво, – да ты шутник.

И снова потягиваюсь. Все-таки сегодня я спала очень сладко. Выспалась на сто лет вперед.

– Бель, – начинает Зверь. – Я не позволю тебе уйти.

– Кто такая Бель?

Теперь ухмыляется он, или скалится, кто ж поймет его звериную мимику? Интересно, а он со своими клыками вообще сможет нормально улыбнуться, или только зубоскалит?

– Бель это ты, – говорит чудовище.

Оглядываюсь, будто сзади меня может стоять еще какая-то девушка.

– Не прикидывайся, – он наклоняется, – я знаю, кто ты.

Ух ты. Да я и сама толком не знаю, кем являюсь. Матушка Готель похитила меня совсем крошкой, так что вполне возможно, что мое настоящее имя – Бель… Трясу головой, прогоняя мысли. Бред какой-то получается. Должно быть, Зверь просто с кем-то меня перепутал.

– Я не позволю тебе сбежать, – скалится Зверь. – У тебя не будет ни единого шанса спрятаться и ни одна живая душа…

Дальше не слушаю. Смотрю ему за спину в коридор. Красиво все-таки здесь. И богато. И уж точно развлечений я себе найду побольше, чем в башне матушки. А, если этот мохнатый меня совсем достанет, то я знаю где портал, и смогу в любой момент вернуться.

– И даже если ты будешь молить о пощаде, – продолжает Зверь, – мне будет все равно. Теперь этот замок твой дом и твоя темница! Ты моя…

– Так говоришь, я пленница? – перебиваю его страстный монолог. – Меня устраивает. Конечно, если ты будешь меня кормить. Потому что сама я, если честно, не люблю готовить.