Раскачивая равновесие. Эпизод 7

14 число Двойной Луны

341 год от Нашествия тварей

Радгаст, Залан

Новый Антал

Аларик пришёл в себя резко, рывком. Вырвался из липких и душных объятий небытия и боли запредельным усилием воли, стискивая зубы и направив на это действие всю накопившуюся за последнее время ненависть и злость.

Тело Крафта выгнуло судорогой. Он сел на узкой кровати  и, зарычав, стал оглядываться налитыми кровью глазами, полными звериного бешенства. Вокруг были не развалины старого дома, куда упал, разлетевшись на ледяные осколки, птерос, а скромная комната с небольшим окном, узкой кроватью, маленьким столом, табуреткой и шкафчиком в нише.

— Очнулся? — донёсся ровный и совершенно безэмоциональный голос из темноты в углу.

За окном был поздний вечер. Крафт всмотрелся в сгустившиеся тени и только теперь смог различить в них человеческий силуэт в длинном балахоне, под капюшоном которого зияла совершенно уж непроглядная Тьма.

— Где я? — глухо выдавил из себя Аларик, огромным усилием воли унимая бушевавшую внутри ярость.

— В келье. В моём храме в Новом Антале.

Спрашивать, кто перед ним, Крафт не стал. Он и так это знал. Безликий. Младший жрец солнцепоклонников, который ещё не заслужил официальный сан и потому не получил нового имени, и скрывал лицо.

— Как я здесь оказался?

— Я нашёл тебя в Норбуке и доставил сюда. — отозвался Безликий и поинтересовался: — Это тебя Шольц заклинанием мороза так угостил?

Перед глазами Аларика мелькнуло произошедшее, и он зло выругался:

— Нет. Не он. Это Киллари!

— Твоя жена? — в голосе Безликого не слышалось удивления, но Крафт готов был поспорить, что солнцепоклонник поражён.

— Она... Я однажды имел неосторожность рассказать ей один из диверсионных приёмов. Как незаметно подправить рунопись защитного аркана, чтобы он сработал как заморозка.

— Дурак.

— Зна-а-аю-ю-ю... — протянул Аларик и откинулся на тощую подушку.

Странно, но оскорбление Безликого Крафта успокоило. Чего, собственно он ожидал от своей остроухой жёнушки? Аларик прекрасно знал, что инка его ненавидит и, как ни парадоксально, он любил Киллари именно за это. Мужчине нравилось, что она трепыхается, сопротивляясь его власти, и постоянно пытается напакостить ему, внешне играя роль покорной и добропорядочной супруги. Он получал удовольствие от этого противостояния.

— Ты провалялся без сознания несколько часов. В городе многое произошло.

— И? — встревожился Аларик. — Что именно?

— Твой отец и Присцилла мертвы.

— Что-о-о?

Крафт резко вскочил, рванулся к Безликому, желая схватить того, встряхнуть и потребовать признания во лжи, но в полуметре от тёмной фигуры наткнулся на невидимую стену и отлетел к противоположной стороне комнаты.

— Твой отец и дочь мертвы, — всё таким же равнодушным тоном повторил солнцепоклонник. — Любимая зверушка Присциллы сорвалась с поводка и набросилась на постояльцев приюта. Они её устранили, но девочку это привело в бешенство.

Безликий сухо, оперируя лишь фактами, пересказал Крафту произошедшие в Новом Антале за время отсутствия Аларика события. Тот молча слушал, продолжая сидеть на полу.

— Киллари, похоже, решила разупокоить дочь. Сделать её подобной вам, — закончил Безликий свой рассказ.

— Что ж... — вздохнул успевший успокоится Аларик. — Возможно, это и к лучшему.

— Для кого «к лучшему»? — поинтересовался солнцепоклонник. — Для вас? Ты понимаешь, что это рушит все планы?

— Твои планы, — огрызнулся Крафт. — Это ты забил голову отцу тем, что его предназначение стать первым жрецом пробуждающегося Древнего Бога Глубин. Ты подсунул ему запрещённые книги и посулил бессмертие и наше воскрешение. А для чего? Чтобы он провёл какой-то странный ритуал где-то в сердце Залана?

— Заметь — тебя и Киллари воскресить мы смогли.

— Не «мы»! — закричал Аларик. — Ты вообще не имеешь никакого отношения к этому. Это сделала маленькая девочка, которая безумно скучала по маме и папе!

— Присцилла ничего бы не смогла была сделать без помощи меня, Прогиса и Сиуатетео, — всё также спокойно парировал Безликий. — Да, она очень сильная одарённая, но сама бы ничего не смогла сделать. Не создала бы без подсказок тот странный ритуал, совмещающий в себе классическую некромантию, магию инков и поклонения богине Кали, который, по сути, есть немного видоизмененный ритуал обряда служения Древнему.

— И? И что теперь? — не унимался Аларик. — Что теперь делать, когда и отец, и дочь мертвы? Уйти в леса и стать  чудовищем, что убивает раз в три месяца, чтобы не превратится окончательно в нежить?

— Для начала послушать меня. Мы всё исправим.

— Да? — вздёрнул бровь Крафт. — И как?

— Киллари и Прогис воскресят Присциллу. Они уже отправились в морг. А мы обеспечим им страховку и возьмём под контроль тех, кого в порыве ярости проклял твой отец, впитав в себя силу Древнего. Они нужны нам.

— И как ты собираешься это сделать? — недоверчиво спросил Аларик. — Нацепишь на этих четверых рабские ошейники?

— Зачем? Есть гораздо более эффективные способы. Например, любовь. Частенько она гораздо сильнее зачарованной стали. Люди сделают всё, если их близким угрожает опасность.

До сегодняшнего дня Аларик даже не подозревал, что Безликий настолько сильный одарённый. Вообще было правилом, что служители многочисленных культов Радгаста не могли рассчитывать на продвижение в иерархии, если не обладали магическими способностями. Боги давали Силу, открывали особые пути её применения, но если ты пустышка, то пустышкой будешь всегда. Служение не могло этого изменить.

А ещё солнцепоклонник удивил тем, что обладая даром огня, был склонен не к Свету, что было бы логично для культа бога Сурья, «сдернувшего вечный мрак», а к Тьме. Тени — вот чем повелевали подобные Безликому. Вот этими тенями он и пользовался, помогая Аларику пройти садом, что отделял «Радушный приём» от территории Храма Солнца, пряча Крафта и прячась сам, меж стволов деревьев, не попадая под лучи заходящего светила и оставаясь совершенно невидимыми для окружающих.

*  *  * 

Маркиз Фредерик Шольц в очередной раз поморщился и непроизвольно прикоснулся к повязке на голове. Тупая, ноющая боль никак не проходила. Отступив под действием лечебных чар, с наступлением темноты она снова вернулась и давала о себе знать при каждом повороте головы. Инспектору захотелось отвлечься от неё разговорами, но в гостиной царило напряжённое молчание с того самого момента, как большинство присутствовавших на ужине или отправилось в городской морг осмотреть тело погибшей девочки, или ушло в свои комнаты.

В гостиной сейчас оставалось лишь трое. Сам инспектор, княгиня Ананькина и Гурмэ Жавель, который наотрез отказался отходить далеко от пообещавшего ему защиту Шольца и сейчас мирно посапывал в соседнем кресле.

Оксинья же замерла у окна, сжимая в ладонях кружку чая с торчащей из неё ложечкой, и, хмурясь, всматривалась в чуть затмеваемое уличными фонарями звездное небо.

— Беспокоитесь о муже? — поинтересовался маркиз, не отрывая пристального взгляда от профиля княгини. — Тоже думаете, что всё это слишком опрометчиво?

Несколько секунд Фредерику казалось, что она не услышала его вопроса, но вот Оксинья сделала глоток чая, глубоко вздохнула и повернулась к маркизу.

— Нет. С Анатолием всё будет в порядке. Меня беспокоит другое...

Шольц вопросительно приподнял бровь.

— Понимаете, дорогой мой маркиз, вся эта история имеет гораздо более глубокую подоплёку. Тут дело не просто в тоскующей по погибшим родителям девочке. Мне кажется всё это связанно с той миссией, ради которой я, мой муж, Лисса Уайт, Энтони Блэк, Вильдара Крам и Тилоп Маз прибыли на Залан.

— Миссией? — переспросил Фредерик улыбнувшись. — Тайной и сверхсекретной?

— Ну... — Оксинья улыбнулась в ответ. — Теперь уже нет. Во всяком случае для вас, раз вы в это впутались.

— Надеюсь, она заключается не в завоевании мира?

— Всё бы вам, маркиз, шутки шутить... А по внешности и не скажешь, что вы такой уж весельчак. Скорее такое можно подумать о графе Рэдле.

Шольц смутился и отвёл глаза. Он-то прекрасно знал при каких обстоятельствах начинает вот так неловко шутить и терять чёткость мыслей. Когда начинает влюбляться. И не важно, что княгиня замужем. Она ему понравилась, как только появилась перед приютом. Этакая огневолосая воительница с ледяным клинком в руках, ведущая за собой легендарных людей-медведей.

— Тут уж скорее наоборот. Мир надо не завоевать, а спасти. — продолжила Оксинья, не замечая смущения Фредерика. — Как бы пафосно это не звучало.

— Спасти? — удивленно переспросил Шольц, тихо радуясь что можно сосредоточиться на чём-то другом, кроме внезапной симпатии к женщине, с которой он сейчас в комнате фактически наедине.

— Да. Именно спасти, — кивнула Ананькина. — Вот вот наступит парад планет. Такой же как много тысяч лет назад.

— И? При чем тут спасение мира? — удивился мужчина.

— При том, что тогда на Радгасте появился Залан, и это привело к краху всех древних цивилизаций, — серьёзно заявила княгиня. — Разве в Ритании это не преподают на уроках Древнейшей Истории?

Шольцу стало неуютно под её взглядом, словно он вдруг снова оказался перед учителем той самой Древнейшей истории с невыученным домашним заданием.

Вот только уроки старого Алистера маленький Фредди любил. Правда, в силу невеликого возраста он тогда воспринимал все эти легенды о доисторических временах не более, чем своеобразные сказки. Но запомнил их хорошо. Не было в них упоминания ни о каком параде планет. Там были сцепившиеся в многолетнем противостоянии Гиперборея и Атлантида. Когда же в дело пошла такая могущественная магия, что грозила уничтожить оба древних государства, атланты решили перенести в другой мир оба подконтрольных им континента. Решили и перенесли. Неизвестно что с ними стало, но на Радгаст обрушились такие катаклизмы, что цивилизации отбросило почти в каменный век, а на месте исчезнувших материков появился Залан. Необычный и чуждый всему остальному миру.

— Эм... Не слышал ничего о параде планет, — наконец нашёл в себе силы признаться маркиз. — Но даже если это так, вернуть материки атлантов всё равно невозможно.

— Почему? — на губах Оксиньи заиграла лукавая улыбка.

— Потому, что в мире не осталось ни одного дракона. Настоящего дракона я имею ввиду, а не ящеров Залана.

— Ага… – кивнула Ананькина, продолжая насмешливо улыбаться. — А ещё нужны жрецы Древнего Бога, что воплощает в себе не просто морские пучины, а Глубины в более широком смысле. Корни мироздания, пронзающие первородный Хаос. Континенты из плоти мира вырвать и в иное место перенести, это вам не молодую яблоньку пересадить... Ничего не напоминает?

Шольц почувствовал, как у него сжалось сердце. Казалось оно предвидело грядущую катастрофу. Но сердце не разум. Разум уже искал способ её избежать.

— Княгиня, при всем моём уважении к Вам и Вашему мужу, я должен сказать, что всё это слишком нереально. Особенно то, что касается драконов.

Оксинья вновь подошла к окну и пристально посмотрела на взошедшие над океаном луны:

— Верите вы в это или нет, а Рактар где-то здесь, на Залане.