Раскол света

Был солнечный, но ветреный сентябрьский день. Дело близилось к октябрю. Листья на деревьях уже начали подсыхать и опадать. Улицы были пусты. Тем самым нагнетали предзимнее уныние. По улице города пешком двигался молодой человек.

Внешне в осеннем городе не угадывалось ничего примечательного. Стоило парню свернуть с городской улицы девятиэтажки сменились простыми одноэтажными домами. Гладко выбритый, с короткой стрижкой молодец смело направился в сторону церкви. В одном из домов, мимо которых шёл парень залаяла собака. Лай на секунду оборвался звуком натянутой цепи. А потом, непонятно от чего разъярённая собака залилась хриплым лаем с ещё большим энтузиазмом. Рядом с асфальтом – на грунте расположилась группа воробьёв. Птицы зачем-то купались в пыли. Где-то недалеко каркнула ворона и группа воробьёв одновременно, будто сговорившись поднялась в воздух пролетев мимо молодого человека. Он закрыл свои серо-зелёные глаза, чтобы в них не попала пыль. Он только и слышал, как воробьи бьют крыльями. Когда он открыл глаза, птиц уже и след простыл.

Молодой человек уверенно вошёл во двор, прилегающий к церкви. Он сразу направился в столовую, находящуюся при церкви. Столовая была построена совсем недавно. Ходили слухи, что сам батюшка строил её своими руками. Не успел молодой человек подойти ко входу, как к нему навстречу выскочила худенькая девушка лет восемнадцати. Её кожа была смуглой, а глаза близко посажены друг к другу. Она молча протянула ему сумку и улыбнулась. Эта улыбка не доставила молодому человеку удовольствия, так как это была улыбка влюблённой девочки, а ответить ей взаимностью он не мог в силу своего собственного эгоизма. Он не рассматривал её как женщину, так как внешне она ему была несимпатична.

– Здравствуйте, отец Павел! – поздоровалась девушка.

– Доброго здравия! – ответил Павел и натянуто улыбнулся.

– Батюшка Епифидор уже тут, он в храме, готовится к вечерней службе.

«Противный старый гад, как знал, что я приду раньше, чтобы с ним не пересечься», – негодуя подумал молодой священник на старого. Новоиспечённый батюшка недавно попал в эту церковь по распределению. Так как архиепископ Пантелей посчитал, что у старого батюшки слишком большой приход на одну церковь, и теоретически тот может не справиться. Как выяснилось позже, отец Епифидор не просто справлялся, но и считался среди людей своего прихода святым во плоти. Знакомство проходило натянуто. Старый батюшка сразу начал навязывать свое консервативное мнение и всячески критиковать Павла. Из-за чего отношения, мягко говоря, не складывались. Павел не горел желанием вновь выслушивать наставления по поводу его внешнего вида и незаконного статуса священника. На самом деле он не должен был стать священником, так как на отрез отказывался жениться. Но сан всё равно получил. Ради избежания новых нотаций и жизненных нравоучений Павел пришёл раньше. Юный лис хотел переодеться до того, как его увидит старый ворчун.

– Давно он пришёл? – спросил отец Павел поморщившись.

– Ой, с самого утра. Всё молится и молится, – пролепетала девушка.

Павел не сдержался и усмехнулся, на что девушка в белом платке подняла полные надежд глаза.

– Зря вы так, за вас же молится.

– Что? За меня? – удивился Павел.

– За вас, я сама слышала. Он всегда за людей молится.

– Ясно, – сказал Павел и вытащил из сумки чёрную рясу и крест.

Надев их на себя, он отдал сумку девушке и пошёл в храм. Церковь была старая, как и сам город. Местами на фасаде обвалилась штукатурка. Из-под бугристого белого слоя извёстки так и норовила выглянуть глина. На входе стояли огромные двери. Исходя из своего размера, они вполне могли бы служить в качестве ворот. Сверху форма дверей напоминала полукруг. Не смотря на всю свою визуальную тяжесть, дверь была вполне открываемая. Но не для отца Павла. Каждый раз открытие дверей давалось молодому батюшке нелегко.

Войдя в церковь, молодой священник оказался в небольшом помещении. Несмотря на солнечный день в церкви стоял полумрак. Свет от свечей слегка освещал старинные иконы и уже облупившуюся со стен роспись.

Напротив алтаря стоял отец Епифидор и читал молитву. Павел подошёл к нему и подождал пока тот окончит читать.

– Приветствую...

– И я тебя приветствую, – перебил его старый батюшка. Он не стал медлить и приступил к критике: – Я огорчён твоим поведением...

– Я...

– Священник не должен скрывать свою работу от окружающих. Его жизнь посвящена служению.

– Я не...

– Не оставлял сумку с рясой в столовой? Не просил Надежду спрятать сумку от меня? Не пришёл на четыре часа раньше до начала вечерней службы, чтобы не встретиться со мной? – спросил Епифидор, бросая на молодого испытывающий взгляд.

Павел потерял дар речи. Он не мог понять, специально ли старый ханжа за ним следит или Надежда проболталась.

– Вчера после утренней службы ты проповедь высмеял, что ты сказал людям?

– Й-й-я…

– Напомни, что ты предложил прихожанке?

– Ну так...

Ссоре не дано было случиться. В этот момент входная дверь распахнулась. Распахнулась, будто она не весит тонну. В церковь влетела женщина. Она в спешке покрывала голову голубым платочком. Лицо женщины было неестественно белым. Белки глаз красные. То ли от слёз, то ли от недосыпа. Одежда на ней сидела нелепо, будто и вовсе была не её. Она подбежала к священникам и взмолилась:

– Помогите мне, помогите, пожалуйста.

– Поможем, что у вас случилось? – ободряющим голосом мгновенно ответил старый батюшка.

– У меня дома чертовщина твориться! Будто нечистая сила завелась, – заплакала женщина.

– Сейчас отец Павел с вами пойдёт и освятит ваш дом, – обнадёжил отец Епифидор поглаживая чёрную бороду.

Павел в начале недовольно взглянул на Епифидора, а затем понял, что оставшийся день он может провести без старого ханжи.

– Да, идёмте, я только возьму сумку, – воодушевлённо сказал Павел.

Он направился к выходу и стал открывать тяжеленную дверь. «И от куда у этой женщины столько силы?» – пронеслось в голове Павла. После чего он вышел.

– Не забудь закрыть дверь, – загадочно крикнул старый батюшка.

«А то я без тебя не знаю, что её нужно закрыть», – злобно подумал Павел и навалился дверь с обратной стороны. К тому моменту женщина уже вышла. Видя, как тяжело закрывается дверь она предложила помочь. Как показалось Павлу, она слегка толкнула эту огроменную створку. Дверь моментально захлопнулась. Словно это была форточка.

Павел и прихожанка вышли из церковного дворика и направились домой к женщине.

– Что за чертовщина твориться? – полюбопытствовал Павел, который на самом деле в сверхъестественное не верил.

– Ну знаете, я сначала думала, что с ума схожу. Сначала вещи пропадать стали. Потом они снова появлялись. Это можно было списать на память, но потом дочка жаловаться начала. Говорила, что по дому кто-то ходит. А потом я и сама стада слышать шаги. Огонь в доме появляется сам собой. Три раза пожар тушили. А вчера... вчера.. – женщина залилась слезами. – Вчера я начала слышать голоса. Жуткие голоса.

«Ну точно дура, тут не дом святить, а в специальное учреждение отправлять», – подумал Павел.

Спустя минут тридцать пути они пришли к старому каменному дому. Такие дома были не редкостью. Четыре или две комнаты с пристроенной кухней и верандой. На площадке перед домом были качели с облупившейся жёлтой краской. На качелях каталась девочка лет пяти с двумя аккуратными косичками.

– Это кто тебе заплёл косы? – нервно спросила женщина.

– Баба Наташа мимо проходила и заплела. Ещё конфету дала, – гордо сообщила дочь.

– А ты почему на улице, я же велела тебе сидеть у соседей.

– Я не хочу у соседей, хочу кататься, – заявила девочка.

– Вот наш дом, – сказала женщина и указала на каменный дом.

– Подождите меня тут, – понимая, что женщина боится заходить внутрь сказал Павел.

Он подошёл к дому, поджёг кадило и взял святую воду. Внезапно двери дома перед ним распахнулись. «Ну и сквозняк», – подумал Павел и зашёл в дом. Оказавшись в коридоре, он понял, что семья бедная и рассчитывать на финансовую благодарность не стоит. Единственное, что хоть как-то успокаивало Павла это отдых от старого ворчуна.

Пройдя в зал, он приготовился читать молитву, как вдруг ему на плечо прыгнула пушистая кошка. Животных Павел любил, особенно ласковых и ручных. Именно поэтому не стал сгонять её с плеча. Но случилось непредвиденное. Кошка панически зашептала:

– Не читай, не читай. Ты его разозлишь.

Павел взял кошку на руки. Стоило увидеть, кого он держит в руках, Павел остолбенел. В руках у него было живое пушистое существо размером чуть меньше волейбольного мячика. Существо имело очертания человеческого лица и человеческие ручки.

– Ты кто? – с паническим удивлением спросил батюшка-атеист.

Существо недоверчиво прищурилось.

– Ааа... Молодой ты совсем. Небось таких как я и не встречал, раз так удивился, – предположило существо.

– Ты блин кто? – занервничал Павел.

– Домовой я, не ори! – велел домовой.

Ошеломлённый Павел аккуратно поставил домового на спинку дивана и спросил:

– И кого я разозлю?

– Я, честно говоря, не уверен. Сам такое существо в первый раз вижу. Злое оно. Ой злое. Сила тёмная, злоба его окружает. Иконы почернели. Крестики хозяев обжигать стали. Не спасти этот дом. Ты если помочь хочешь, сожги его. Сожги дом дотла. Я три раза пытался, но не получилось, пожарная часть за углом.

Павел выскочил на улицу. Ему срочно нужно было отдышаться. Он решил, что в доме утечка газа, а у него, как и у хозяйки, начались галлюцинации.
Из открытой двери послышался голос домового.

– Нет времени ждать. Сожги это существо прямо с домом.

Вдруг послышался другой голос.

– Какая гадость, что это? – жутко продрожали стены.

То, что произошло дальше, с точки зрения Павла уже не поддавалось адекватным объяснениям. Внезапно неведомая сила затащила молодого священника в дом. Ветром немыслимой силы его пронесло по комнатам и ударило об стену. Павел упал. Не успел он сообразить, что произошло, как ему на грудь вскочило чёрное, неестественно худое, уродливое существо с козлиными рогами. Оно держало в лапе дымящее кадило и дрожащим от злости голосом прохрипело:

– Ты это принёс?

Павел не ответил. Он лишь смотрел в маленькие неестественные глаза с белыми зрачками.

Не дождавшись ответа, сильный не по размеру монстр прорычал:

– Сожру вместе с душонкой!

Монстр уже открыл пасть, чтобы откусить Павлу голову, как вдруг монстра снёс домовой. Они сцепились начали кататься по полу. Почему-то загорелся яркий свет. Павел увидел тени на стене. Увидел, как домовой атакует монстра. Монстр же в долгу не остался. Павел наблюдал, как тень монстра откусила часть тени домового. А оставшееся отбросила в сторону.

Время в голове у Павла замерло. Он осознал, как он был глуп. Он был сиротой. Вырос в детском доме при монастыре. Казалось бы, он должен был верить с детства. Но он не верил. Не верил в то, что судьба могла так с ним поступить. Сколько бы не говорили о душе, он в неё не верил. Он считал себя куском мяса. А раз он всего кусок мяса, то от жизни должен взять всё. Эгоизм направлял его всю осознанную жизнь. Именно эгоизм заставил его стать батюшкой. Павел считал церковь официально разрешенной сектой. Перспектива заработка затмевала всё остальное. Однако теперь Павла заполнили сожаление и запоздавшая вера.

Очнулся он от того, что над ним склонилась женщина. Она дышала на него неделю нечищеными зубами. Запах привёл Павла в чувства. Он пол минуты тупо на неё смотрел, после чего грубо рявкнул:

– Выйдите из дома, я не закончил!

Он поднялся на ноги и вытолкал хозяйку из её же дома.

Как только он остался один сразу же взял в руки крест и начал искать чёрта. Только так он мог классифицировать чёрного монстра с козлиными рогами.

– Домовой! – крикнул Павел.

– Не ори! – послышался слабый голос домового.

– Куда оно подевалось?

– Так ты ж его прогнал, – удивлённо сообщил домовой.

– Как? – удивился Павел.

– Это ты мне скажи. Я мало знаю о колдунах. Но уверен, что ни один колдун такой духовной силой не владеет.

– Духовной силой? – тупо переспросил священник.

– Да, именно ею. Как жахнул. Ты случайно не богатырь? – деловито поинтересовался домовой.

– Нет.

– Ну, уникум значит, – заключил лохматый.

– Как твой бок? Я видел, что он отгрыз от тебя часть.

– Не боись за меня! Пока стены целы, и я цел буду.

– От стен твоя жизнь зависит?

– Агась, родной, от них самых.

– А если бы они сгорели?

– Я был к этому готов. Лишь бы эту погань вытравить. Тьфу! – презрительно сплюнул домовой.

– Огонь бы его убил?

– Не знаю, родной. Не знаю. Считай, что нам повезло. В другой раз, когда такое чудище увидишь, делай ноги. Это тебе мой совет.

– Спасибо, что не дал меня сожрать.

– Спасибо, что жахнул, – улыбнулся домовой. После чего спохватился: – Это, на улице холодно, давай заводи моих людей.

Павел собрал инвентарь и вышел из дома. Пять минут заверял женщину, что в доме можно жить и спокойно спать.

Когда женщина с дочкой зашли, Павел оказался один на незнакомой улице. Уже давно стемнело. Качели напротив дома скрипели на ветру. Один на всю улицу фонарь одиноко освещал часть асфальтированной дороги. Павел взглянул на часы и увидел, что они разбиты. Он поплёлся по пустому району в сторону дома.

Вдруг он остановился. Он вспомнил глаза чёрта. Воспоминание вызвало у Павла жуткое ощущение, что похожие глаза он уже видел. И видел совсем недавно.

Не прошло и минуты, как он вспомнил, где и у кого он видел такие глаза. Молодой священник уверенно повернулся и пошёл в сторону церкви. Пришёл он быстро. Вечерняя служба уже прошла. Людей в храме не было, но свет горел. При чём свет был не электрический, а от свечей.

Павел сжал в руке крест и открыл дверь церкви. Он глазам своим не поверил. Тяжеленная дверь поддалась так же легко, как поддавалась женщине, от которой он пришёл. Скрип выдал Павла.
Епифидор, читавший молитву прервался и озадаченно обернулся через плечо.

– Ну и что там было? – поинтересовался старый батюшка.

– Чертовщина, – сухо ответил Павел.

– Заметил, как легко тебе дверь поддалась? – загадочно спросил Епифидор.

– Заметил, – кивнул Павел и постепенно начал понимать, что преимущество не на его стороне.

– Эта дверь заговорена таким образом, чтобы уверовавший, мог открыть её легко, а неверующий не мог сдвинуть, – загадочно и самодовольно сообщил Епифидор.

– К чему вы ведёте? – напряжённо спросил Павел.

– Ты уходил неверующим, а вернулся уверовавшим. Что ты увидел?

Старый священник говорил размеренно и ясно. При том, его интонация одновременно была и хищная, и осторожная. Каждой фразой он медленно уточнял суть. Словно лев, нежелающий спугнуть добычу, подступал к ней короткими шажками.

Павел выставил руку с крестом вперёд. Вдохнул воздуха в грудь, чтобы прочитать молитву. Однако из его уст не вылетело ни звука. Внезапно он задумался о том, о чём стоило задуматься до нападения на Епифидора. Как подействует молитва на того, кто сам их читает изо дня в день на протяжении десятков лет?

– Вижу, узрел что-то интересное, – восторженно воскликнул Епифидор и дунул на Павла.

Поток ветра из губ старого священника не просто снёс Павла с ног. Он выбросил его из церкви.
Молодой батюшка поднял голову и увидел, как старый батюшка стремительно к нему подходит. Не бежит, а именно, неестественно быстро для человека, подходит. Мурашки от страха не пробежали по спине, а переехали парня на поезде.

– Рассказывай, кого видел? – сурово требовал батюшка.

– Я не буду перед тобой отчитываться. То, что я видел в том доме, сбежало!

– Хорошо. Что ты будешь делать? – поинтересовался Епифидор.

Павел закрыл глаза и снова его наполнили сожаления и вера. Теперь вспышку увидел и сам Павел. На этот раз она не причинила вреда.

Старый батюшка широко раскрыл удивлённые глаза и снова поинтересовался, что с ним случилось.
Деваться было некуда, надежды выйти из схватки живым у Павла не осталось. Однако умирать сейчас, да ещё и грешником в его планы не входило. Павел решил потянуть время. Он рассказал всё Епифидру.

– Это очень плохо. Черти не должны по белому свету гулять, – сурово заключил старый батюшка и подал Павлу руку. – Ты молодец. Всё правильно сделал.

– Вы меня не убиваете? – настороженно спросил Павел.

Епифидор посмотрел на Павла, как на дурака.

– Хотел бы убить, ты бы умер, не долетев до земли, – сказал Епифидор, поглаживая чёрную, как тьма, бороду.

– Но почему вы... – начал спрашивать Павел.

– Паша, не задавай глупых вопросов. Да, я чёрт. Древний чёрт. Нет, очень древний чёрт. Чертовски древний чёрт. Уже сотню лет я иду к свету. Поэтому я тут, поэтому ты жив, поэтому я помогу тебе выследить и изгнать других чертей, если таковые по земле ходят…

Бескрайняя степь бескрайняя только на первый взгляд. Она обязательно когда-нибудь закончится. Степь могут прервать горы или лес. А в некоторых редких местах даже болото. Иногда степь и вовсе прерывали каменные стены городов или небольшие деревни.

В середине весны светает довольно рано. Как раз на рассвете из Домирского княжества выехал всадник. Он нёсся, как ветер, на редкой породистой кобыле. Ослепительно белая лошадь с густой гривой бросалась в глаза из далека. Сам всадник был облачён в плащ из грубой тяжело промокаемой ткани. К седлу лошади с целью транспортировки были пристёгнуты седельные сумки и ножны с непримечательным на первый взгляд мечом. Хоть кобыла и была самой быстрой на всей Земле, всадник не хотел её мучить, поэтому сильно не гнал.

Спустя пять деревень всадник подъехал к шестой, которая являлась конечным пунктом назначения. Всадника интересовал дом, в котором он жил в раннем детстве. Деревня по-прежнему была жилая. Хилые, старые избы и мазанки скромно выглядывали из земли. Диву всадника не было предела, когда он увидел, что его дом всё ещё цел. Он выделялся среди остальных домиков своей правильной формой. Тот, кто его строил был ярым перфекционистом. Суде по воспоминаниям всадника, тот кто строил этот дом, скорей бы сжёг его, чем допустил где-то погрешность в симметрии.

Прилегающая территория к дому в отличии от остальных домов была пуста. Слой перегнившей под ногами травы говорил о том, что за этой территорией никто не ухаживает уже много лет. Это могло означать только одно – дом пуст, и никто в нём не живёт. И это не удивительно, ведь в нём когда-то жила ведьма. А кто хочет жить после нечистой силы? Скорей всего, жители деревни даже поджечь избу побоялись.

Затянувшееся тучами небо недовольно прогремело. Тем самым дало понимание, о скором приближении дождя. К счастью всадника, рядом с домом осталось стойло для скота, а значит кобыле не придётся мокнуть под дождём. Единственное, что его смутило – целостность крыши. За столько лет она должна была сгнить.

«Хм! Неужели домовой ухаживал?» – с сомнением предположил визитёр. Он знал о том, что в домах живут домовые, но первые тридцать лет жизни они лишь бестелесные духи. А значит тутошний домовой ещё не материализовался.

Сняв с лошади сумки и оружие он зашёл в дом. Так как ставни дома были закрыты внутри избы было темно. Недолго думая, всадник бросил сумку и махнул рукой. На потолке появился красивый узор, осветивший комнату.

Внутри всё было ровно так, как он запомнил. Стол, лавка и печь. Ничего не валялось, не было разбито. Никаких следов спешки или борьбы. Рядом с печью лежали аккуратно сложенные дрова. Будто дом покинули специально, а перед уходом тщательно прибрались. Но не это удивило нежданного гостя. В доме совсем не было пауков и пыли. Он снял капюшон и внимательно осмотрел комнату. Под капюшоном оказался молодой человек с большими голубыми глазами и тёмными волосами. При изучении стен он обнаружил слабенький, примитивный защитный заговор. Скорей всего именно он не дал крыше сгнить и заселиться паукам. Он подошёл и осмотрел. Сразу было видно, что знания ведьмы были скудны. С недовольной ухмылкой молодой человек дополнил заговор ещё тремя рунами. Нашептывая новый заговор, он нацарапал их небольшим рабочим ножом, который всегда носил с собой.  Стены дома сразу же отреагировали и секунду резонировали, после чего смолкли. Непонимающий человек даже не заподозрил бы, что теперь этому дому не страшны сглазы и разрушительная магия.

Молодой человек обернулся и взглянул на печь.
На ней сначала начал виднеться лохматый силуэт. Спустя пол минуты материализовались зелёные глазки и маленькие ручки. Домовёнок сидел на печи и внимательно следил за каждым движением пришельца. Домовой душок скорей всего оценивал опасен ли молодой воин или нет.

Пришелец открыл свою сумку, вытащил узелок с едой и положил его на стол. Приступив к трапезе, пришелец посмотрел на домового и сказал:

– Присоединяйся, бери хлеб. Ты должно быть очень голоден. Ты ведь никогда не ел…

В ответ домовой оглядел комнату своими ярко зелёными глазками, но не обнаружил больше никого.

– Я не причиню тебе вреда, обещаю, – сказал незнакомец, отломил ломоть хлеба и положил на стол перед собой.

Домовёнок резко засуетился. Он стал метаться, а затем залез в саму печь. И суде по всему продолжил смотреть на незнакомца оттуда.

– Мой стол, твой стол! Мой дом – твой дом! Моя семья – твоя семья! – произнёс незнакомец.

Это были первые три пункта из заговора по примирению с домовым. Однако ответа от домовёнка не последовало.

– Я буду безмерно благодарен, если ты поведаешь мне, что случилось с моей матерью и её мужем, – наконец сказал незнакомец.

– Волослав?! – робко послышалось из печи. Голос едва прорезался.

– Собственной персоны, – кивнул молодой человек с голубыми глазами.

Домовёнок аккуратно выглянул из печи. Из темноты показалась мордашка.

– Смелей, я не ведьма. Домовых не ем.

Домовой засветился улыбкой. Его детские глазки прослезились. Он ловко скакнул на стол к куску хлеба.

– А где же ты был? – спросил домовёнок прослезившись. Его голос детским и каким-то потусторонним. Но Волослав был к этому готов. Он знал о такой особенности материализовавшихся духов.

– Меня воспитывал Даал.

Домовёнку это имя ничего не сказало. Не удивительно. Знание о мире у домового духа ограничивались природными инстинктами и услышанными в доме разговорами.

– Это Кощей, – пояснил Волослав.

– Ой! – ужаснулся домовёнок.

– Он не плохой, – заверил Волослав. – Он многому меня научил. Теперь я готов жить самостоятельно.

– А ты больше не уйдёшь? – спросил домовёнок голосом трёхлетнего ребёнка. Голос был полон надежды.

– Не уйду, и не брошу тебя, обещаю!
Домовёнок бросил ломтик хлеба и полез обниматься.

– Обещаешь?! – растроганно спросил едва появившийся на свет домовой.

– Обещаю! – отрезал ученик Даала.

Домовой ещё крепче прижался к Волославу. Молодой колдун поинтересовался:

– Имя у тебя хоть есть?

Домовой отпрыгнул, отрицательно мотнул головой и с надеждой посмотрел на Волослава.

– Как тебе имя человека, построившего эту избу? – спросил Волослав. Осматривая избу, он произнёс: – Платон!

Домовёнок улыбнулся. На том они и порешили. Так и началась дружба великого воина, который тогда ещё не был великим и самого могущественного в истории домового, который на тот момент был всего лишь домовёнком.

Молодой Волослав и маленький Платон смазались и затуманились. Кирилл вскочил с кровати и бросился записывать всё, что увидел. Он обязательно должен был расспросить Волослава об этих снах. Эти странные сны мучили подростка не первый месяц. Среди кучи исписанных блокнотов, в которых был перевод древнего талмуда с древнерусского, Кирилл нашёл нужный. На запись у Кирилла ушло минут двадцать. Стоило ему поставить точку зазвонил будильник. «Да, пора собираться в школу», – не без грусти подумал Кирилл и пошёл умываться.

Сентябрь подходил к концу. Учёбы было очень много, но она Кирилла волновать перестала. Всё, что его по-настоящему волновало, это перевод талмуда, который дал ему Волослав. По началу, ради перевода Кирилл стал пренебрегать домашними заданиями. Мать вместо того, чтобы ругать его сама, позвонила Волославу. Волослав же, в свою очередь, обещал забрать талмуд, если такое повториться.
Поэтому Кириллу пришлось приспособиться. Он делал уроки прям на перемене. На выходных юнец шёл к Волославу отрабатывать полученные знания практически. Зачастую это были руны. За месяц Кирилл выучил сотню рун. Вот только нанесению поддавались далеко не все. Почему часть рун не работает Волослав не пояснял. Лишь изредка хитро посматривал на мучения школьника в попытках нанести сложную руну.

В этот день первым уроком была физкультура. Новый преподаватель обществознания Керим Алиевич на пол ставки преподавал и физкультуру. Вся школа была в шоке от такого физрука. Дело было в том, что он очень ответственно подходил к работе. Просто погонять мяч по полю во время урока нужно было заслужить. Для Кирилла, прожившего целое лето бок о бок с Волославом физическая нагрузка проблемой не являлась. Наоборот, он рад был запрыгнуть на перекладину и несколько раз крутануть подъём с переворотом. В связи с чем, Кирилл сразу же стал фаворитом у Керима Алиевича. На этот раз на уроке были запланированы небольшая пробежка и подтягивания. Среди всех одноклассников не страдал от бега только друг Кирилла, который часто делал ноги от старшеклассников, желавших его побить. «А всё из-за знаменитой фамилии Суворов», – твердил он Кириллу. Однако Кирилл знал, что у друга всего лишь длинный и дерзкий язык. Он не упускал шанса оскорбить старшеклассников и отхватить в ухо. Два друга прибежали первыми.

– Давайте на перекладину, кто двадцать раз подтянется свободен! – сказал учитель, потирая лысину.

Кирилл, не возмущаясь подтянулся двадцать раз, но спрыгнуть не успел.

– А твой друг столько не сможет, может добавишь ему? – хитро сказал Керим Алиевич, намекая на то, чтобы Кирилл выложился на максимум.

Деваться было некуда. Тогда Кирилл подтянулся ещё семь раз. При чём пять из них были не сложными, а последние два дались тяжело.

– Отлично, теперь Суворов. Кирилл, считай сколько он сделает, – сказал учитель и в телефоне стал делать какие-то пометки.

Стоит уточнить, что Керим Алиевич Кириллу нравился в качестве человека. Конечно же он знал, что Суворов никогда не подтянется тринадцать раз. Именно поэтому и поручил считать его подтягивания Кириллу. После физкультуры Суворов насел на Кирилла.

– Чем ты летом занимался? – спросил он.

– С какой целью интересуешься? – парировал Кирилл. Так обычно отвечал Волослав, когда не хотел отвечать сразу.

Суворов схватил друга за руку, когда тот застёгивал рубашку и подвёл к зеркалу.

– Смотри, в апреле мы были одинаковы. Ну может, ты был чуточку умней. Посмотри на себя теперь, – сказал Суворов.

Кирилл посмотрел и обнаружил, что по сравнению с другом он стал объёмнее. При чём, разница была видна невооружённым взглядом. Видимо тренировки с Волославом дали плоды не только функционально, но и визуально. Да и одежда, которую мать покупала немного на вырост, больше не висит на нём, как на вешалке.

– Да, я тренировался с дядькой одним. Что в этом такого? – сказал Кирилл, не отрывая взгляда от своего отражения.

Суворов хмыкнул и скрестил руки.

– Слушай, а можешь мне план тренировок расписать?

– Тебе это зачем? – улыбчиво спросил Кирилл.

– Я просто... – замялся Суворов. – Просто видел, как на тебя старшеклассницы смотрят и…

Кирилл ещё раз с удивлением взглянул в зеркало. В светло карих глазах мелькнул интерес.

– Тебе показалось, – обнадёжил Кирилл. После чего ученик Волослава взял сумку и направился к выходу из раздевалки.

– Постой, – крикнул Суворов, но Кирилл уже вышел.

Он шёл по школьному коридору и наткнулся на Ольгу, сидевшую на лавке. Он подсел к ней и прогулял следующие два урока. Сладкую парочку разогнала учительница английского.

Однако парочка распалась не на долго, всего на два урока. Кто бы мог подумать, но между ними не было никакой романтики. Кириллу было интересно общаться с Ольгой. В некоторых вопросах она была очень умна, а в некоторых полный бездарь. Порой, ей приходилось объяснять простые вещи. Такие как «что такое микроволновка» или «как пользоваться блютусом». Они вышли из школы и направились в сторону дома.

– Плохо, что ты пропускаешь уроки, – поморщившись сказала Ольга.

– А ты что, не прогуливаешь? – парировал Кирилл.

– Прогуливаю, и меня это не красит, – ещё больше поморщилась Ольга, а затем предложила: – Может пообщаемся на выходных?

Кирилла как молнией прошибло. Ведь на выходных он тренируется с Волославом. Школьник остановился и промямлил:

– Нет, я на выходных не могу. Все выходные забиты, я даже с другом не гуляю сейчас.

– И чем же у тебя забиты выходные? – поинтересовалась Ольга.

– Я... я…

– Врёшь! – сухо заключила Ольга.

– Я не вру! – запротестовал Кирилл.

– Значит, что-то умалчиваешь. И то, о чём ты умалчиваешь важнее меня, – сказала Ольга, развернулась и пошла в другую сторону.

Кирилл хотел её догнать, но мимо Ольги в сторону Кирилла бежал Суворов. Острый язык, который Суворов не умел держать за зубами снова заставил хозяина работать ногами. Два девятиклассника гнались за Суворовым.

– Бежим, бежим, они побьют нас обоих! – панически кричал Суворов.

Кирилла такой расклад не устраивал. Бежать в рубашке очень неудобно, да и пропотеть лишний раз он не хотел. Кирилл сделал шаг вперёд и схватил убегающего Суворова за ветровку. Именно так всё лето хватал энергичного школьника Волослав. Так как Саша бежал очень быстро, они оба за малым чуть не упали. Однако Кирилл удержался на ногах, что визуально впечатлило девятиклассников. Поэтому они сменили бег на шаг и подходили уже не так смело.

– Ты что творишь? Они старше, они нас побьют! Побежали! – взмолился Суворов.

– Убежишь сейчас будешь бегать всю жизнь! – сурово сказал Кирилл.

– Ты о чём? – испуганно переспросил Суворов.

– Нас двое и их двое! – сказал Кирилл.

Тёска великого полководца трусливо огляделся. Видимо он прикидывал в какую сторону убегать эффективней. Увидев это, Кирилл сказал ровным спокойным голосом:

– Если ты сейчас убежишь, я в больше никогда за тебя не заступлюсь.

Эта фраза привела Суворова в ступор. Девятиклассники были всё ближе. Момент истины дышал в затылок.

– Если так гордишься своей фамилией, не позорь её! – сказал Кирилл и повернулся к подошедшим девятиклассникам.

– Попался Суворов? – сказал один девятиклассник. Он слегка шепелявил.

– Попался он мне, а с тобой он случайно встретился, – дерзко бросил Кирилл.

– Я смотрю, у ментовского сынка язык вырос? – набычился второй девятиклассник поздоровее.
С фразой «чо сказал?» Кирилл сделал шаг вперёд. Это оказалось переломным моментом, так как девятиклассники не были готовы к такому повороту. Они были уверены в том, что старшинство должно перевешивать чашу весов в конфликте. Но, как оказалось, этим девятиклассникам старшинство ничего не должно. А если должок и имеется, то отдавать его никто не планирует.

– Твой друг нас оскорбляет, – сказал второй едва ли поломанным голосом.

– И из-за этого нужно наносить тяжкие телесные повреждения? – спросил Кирилл, оперируя профессиональными словами матери.

– Пусть он извиниться, и мы отстанем! – сказал шепелявый.

Кирилла такой уговор устроил. Хотя ученик колдуна понимал, что всё преимущество в сложившейся ситуации на его стороне. С другой стороны, Кирилл понятия не имел что натворил его дружок. Да, Суворов слишком часто позволял себе лишнее и не держал язык за зубами. С этим нужно было что-то сделать. Кирилл многозначительно взглянул на друга. И так бледный Суворов вовсе побелел.

– Андрей, прости меня за то... за то... – обращаясь к шепелявому промямлил Суворов и кашлянул. Не понятно было, поперхнулся шутник или это был подавленный смешок, – За то, что назвал тебя пианино. Обещаю, я так больше не буду.

Кирилл с удивлением посмотрел на шепелявого. Он не мог понять почему «пианино». Разгадка свалилась на Кирилла через секунду, когда шепелявый улыбнулся. Верхний ряд его зубов чередовался зубом и местом отсутствующего зуба. Кирилл не сдержался и захохотал. Такого девятиклассники не стерпели. Они накинулись на друзей и началась драка. Они валялись на земле. Даже во время борьбы смех не отпускал Кирилла. После занятий с Волославом он был не плох и оказался сверху, А его хилый друг с фамилией великого полководца проигрывал. Шепелявый как раз напихивал ему в рот земли, как вдруг, раздался звонкий женский голос:

– Вам не стыдно? Взрослые жлобы!

В пыли Кирилл увидел только силуэт девушки. Она схватила шепелявого за ворот и оторвала от Суворова. Ничего не понимающий шепелявый не успел и вякнуть. Девушка отвесила ему смачную пощечину. Да такую, что девятиклассник не устоял на ногах. За тем очередь дошла и до Кирилла. Маленькая, но крепкая женская рука стянула его с поверженного девятиклассника.

– Ты то куда, я думала ты нормальный, а ты... – яростно воскликнула Ольга.

– Они первые начали! – оправдывался Кирилл.

– Ты их спровоцировал, зачем ты заржал? Ты что конь? – яростно накричала на Кирилла Ольга.

– Ты откуда взялась вообще? Секунду назад тебя тут не было, – спросил Суворов. Поймав на себе суровый взгляд девушки, он поник и добавил: – Но всё равно спасибо.

Ольга оттолкнула Кирилла, развернулась, махнув хвостом собранных волос, и ушла что-то пробубнив себе под нос. Девятиклассники, как и друзья не были готовы к второму раунду, поэтому конфликт быстро сошёл на твёрдое окончательное «НЕТ». Стоило им разойтись Суворов завёлся:

– Ты чем летом занимался?

– Помогал одному человеку, – ответил Кирилл.

– Это он тебя научил?

– Чему? – не понял Кирилл.

– Ну в апреле, когда я сломал руку, ты был хилым и трусливым, как я. Спустя пять месяцев тебя не узнать. Сам задираешь тех, кто задирал тебя. Встречаешься с крутой девчонкой. Брат, я завидую! – возмущённо подвёл итог Суворов.

– Мы не встречаемся, – отрезал Кирилл.

– А ну да, конечно... – не поверил Суворов.

– Я серьёзно!

– Конееечно! Вы же просто друзья, – с саркастичным тоном кивнул Суворов.

– Да, именно так, мы друзья! – сказал Кирилл и посмотрел Ольге вслед.

Ольга была достаточно далеко. Слышать сказанное девушка не могла, однако она обернулась. Секунду они стояли и смотрели друг на друга издалека. После чего Ольга развернулась и решительно зашагала дальше.

Суворов не стал продолжать. Его внимание сосредоточилось на открытом люке, внутри которого торчал гидрант. Только вчера они с Кириллом видели, как пожарная машина заправляет автоцистерну водой. Где-то неподалёку бушевал пожар. Наблюдая за работой пожарных, Суворов подметил, что просто так гидрант ему не открыть. Для этого нужно специальное приспособление.

Гидрант, суде по всему, так беспокоил Сашу, что тот не заметил, как Кирилл развернулся и ушёл. Он не мог себе позволить терять время. Нужно было срочно сделать уроки и заниматься талмудом.

Осенний ветер едва ли мог пробиться через густую рощу. Листья ещё не опали, однако уже начали подсыхать. В отличие от Волослава Гердон любил осень. Волославу нравилась весна, так как всё расцветает. Природа буквально пробуждается после унылой зимы. Зеленеет трава, птицы щебечут, гнездятся и наполняют жизнь красками. Гердон был из другого теста.

По мнению витязя весна весьма ограничена в цветовой гамме. Один лишь, режущий глаза, ядовито зелёный цвет травы и листьев. Этот зелёный цвет поглощал все остальные цвета. А вот осень была полна красок. В конце сентября все бывшие зелёные листья окрашивались в разные цвета. А невыносимую летнюю жару прогоняла приятная прохлада.

На Буяне Гердон любил напрашиваться в парк на уборку листвы. К пятнадцати годам его и вовсе закрепили за этой работой, так как все остальные витязи скорей взяли бы лишний наряд в тюрьме Буяна, чем гребли листву. Герд же наслаждался этой работой. Именно в это время года он чувствовал единение с природой. Чувствовал, что она жива. Деревья сбрасывают листву как балласт. Таким образом, будто очищается от летней нагрузки. Витязь думал, что без листвы деревьям гораздо легче.

Островитянин стоял на крыльце поместья. Он мирно наслаждался видом жёлто-красного леса, окружающего поместье. Послышалось, как открылось окно. Гердон не видел, но знал, что это Платон открыл окно в кухне. Сразу же запахло вкусной едой. Суде по запаху домовой жарил овощное. «Не в обиду штатному повару Буяна, но ему есть куда расти», – отмечал Гердон каждый раз, когда вставал из-за стола в этом поместье. Его не умолял даже тот факт, что штатный повар Буяна – его родная мать. Домовой был профессионал в кулинарии и не оставлял конкурентам ни малейшего шанса. Однажды, услышав по новостям от Виктории Шарм о достижениях домового, который, как она сказала «готовит как Бог в своём ресторане», Платон места себе не находил. Тогда Волослав велел Гердону присмотреть за Тихоном. Сказав при этом Тихону охранять поместье от якобы блуждающих вокруг чертей. А сам взял за руки Марго и Платона, после чего они все испарились.

Как выяснилось позже, они отправились в Китай, где жил уважаемый пятисотлетний колдун Ли Джье и его домовой Ип Джье, бывший на пару лет старше. Ли Джье открыл дорогой престижный ресторан, а Ип Джье был поваром. Все побывавшие там люди и нелюди уходили в восторге. Как рассказала Марго, Ли Джье не знал Волослава лично, но сразу же понял, что перед ним не обычный колдун. Выяснив, кто именно пожаловал, Ли закрыл ресторан. Приём, который устроили Ли и Ип, был по истине императорский. Платон, оценивал каждое блюдо, как привередливый дегустатор. Однако он не был глуп и не показывал своё недовольство каким-либо блюдом. Платон улыбался и вежливо нахваливал нового знакомого Ип Джье. Однако по пришествию домой всё, что подал Ип Джье было раскритиковано до мелочей.

«Ты бы ещё под микроскопом рассмотрел», – как‐то пошутила Марго, на что домовой замялся и ответил, что ходить в ресторан с микроскопом не прилично. В общем-то Платон остался доволен. Теперь он был уверен, что он номер один в мире. Доволен был и Волослав, который видел, как его друг светится от счастья.

Про Гердона и Тихона конечно же никто не забыл. Им привезли с собой огромные порции блюд, приготовленные Ип Джье специально для них. Сказать, что Тихон и Герд остались в восторге от китайской кухни – не сказать ничего. Но Платон им доходчиво разъяснил, что он лучше разбирается в китайской кухне, чем сам Ип Джье.

Гердон стоял на крыльце и вспоминал о восхитительных китайских блюдах. Как вдруг, внутри его что-то наполнило. Витязь ощутил, как что-то в его груди начало пульсировать. Нет, это не похоже было на обычную сердечную деятельность. Он почувствовал, как светлая, положительная сила витязя взывает к нему.

Островитянин взялся за грудь и понял, что с момента боя так и не пользовался кольцом, которое дал Волослав. Дело было в том, что после бойни, устроенной у поместья, Герд получил серьёзные ранения. Хоть отвары Волослава и вылечили тело, полученные травмы отразились как физически, так и эмоционально. По телу остались шрамы от ударной волны. А перед глазами стояла неприятная картина. Стоило прикрыть веки, витязь видел, как рушится выставленный им рунный щит. Удар Тихона был таким сильным, что двойная защитная руна не сдержала великую мощь богатыря.

Месяц Герд отходил от произошедшего. Даже хотел вернуться на Буян. Однако передумал. О своих эмоциональных переживаниях никому не сказал. Решил, что он должен пережить это сам. И наконец, пережил. Сила воззвала и витязя словно вытащили из воды. Витязь вдохнул полной грудью, ощутил силу в руке и неутолимое желание вернуться в строй.

Островитянин направился в поместье. На протяжении месяца домовой трудился не покладая рук. Казалось, что работает не один Платон, а целая бригада работяг. Конечно, иногда он просил помощи, но не всегда её принимал. Поэтому помощь всегда была минимальна. Например, если нужно было что-то поддержать или подать. В остальных случаях лохматый дух справлялся сам. Одному лишь Богу известно, как он со своим маленьким ростом штукатурил стены. При чём стены были идеально ровными. На конец сентября в поместье были проложены все коммуникации, были готовы и подключены сан узлы. Стены тщательно выровнены и отштукатурены.

Гердон вошёл на второй этаж. Заглянул в одну из пустых комнат. Это была спальня для гостей. Так утверждал Платон. Несмотря на то, что сторона была не солнечная, белые стены отражали свет и в комнате было ослепительно светло. В помещении стоял стойкий запах невысохшей штукатурки. Каждый шаг и звук издаваемый Гердоном отражался от идеально ровных стен гулким и тяжелым эхом. Витязь подошёл к окну с огромным подоконником.

Воспользовавшись кольцом, он материализовал чёрный пистолет, десять снаряжённых магазинов, пенал с принадлежностями для чистки оружия и смазку. Гердон внимательно рассмотрел пистолет и начал разборку. Один из магазинов он предусмотрительно разрядил. Ему нужен был пустой магазин для полноценной тренировки. Черномор учил, что воин и оружие неразлучны. Они составляют единое целое. «Оружие есть твоё продолжение», – повторял Черномор и заставлял витязей проводить полную разборку оружия.

Гердон так и сделал. Он начал полную разборку, попутно изучая каждую пружинку. Как оказалось, пистолет был простой в эксплуатации. Даже проще, чем старенький ПМ. Этот факт удивил юнца, после чего он вспомнил слова отца: «чем проще аппарат, тем надёжней». При чём витязь вспомнил эти слова с интонацией своего старика, будто тот стоял за плечом. Гердон несколько раз разобрал и собрал оружие, настырно изучая все тонкости конструкции. После чего решил провести тренировку. Витязь обернулся и его сердце чуть не ушло в пятки. За его спиной стояла Марго и сосредоточенно водила разноцветным минералом на уровне груди.
Вспоминая угрозы ведьмы о мучительной смерти Герд бесцеремонно выбил камень из её рук?

– Больной?! – возмущённо воскликнула Марго.

– Давно ты тут стоишь? – оскалился витязь.

Марго недовольно вздохнула и с укором уставилась на островитянина.

– Сглазишь, когда всё закончится! – грубо, но с опаской рявкнул витязь.

– Если бы хотела сглазить, встреча с Лихом тебе показалась бы обычным четвергом, – высокомерно прыснула Марго.

Витязь не понял, серьёзно ли говорит ведьма или преувеличивает. Однако хамить всё же расхотелось. Воин света спросил:

– Что ты делала?

– Я хотела проверить не нанесла ли тебе сестрица на тело сглаз или заговор.

– Не, вроде нет, – осматривая себя, не подумав ляпнул Гердон.

– Да, прям глазками определил, – саркастично заметила Марго.

Витязь поднял камень и протянул Марго.

– Делай своё дело, – вздохнул Гердон.

Марго взяла минерал и провела им по телу островитянина.

– В идеале ты не должен был меня заметить, – сухо процедила ведьма.

– Это ещё почему?

– А если ты под действием рун или заговора? Ты не маленький мальчик. Чтобы тебя усмирить понадобится почти убить, ну или Волослав.

Гердон взглянул на ведьму. Впервые за несколько месяцев знакомства она отвесила ему комплимент. Точней, для витязя это был самый настоящий комплимент, а вот для самой Марго лишь трезвая оценка его способностей.

– Ты ищешь конкретное проклятье? – спросил Гердон.

– Не только проклятье, могут быть ещё паразиты. Ты можешь и не знать, что являешься марионеткой.

– Тогда смотри внимательней, – напрягся молодой воин света. – Рубашку снять?

– Нет, если на тебе проступит символ, ты это почувствуешь. Расслабься, не думай об этом. Тебе нужно отвлечься. Лучше расскажи что-нибудь. Почему у тебя такое странное имя?

– Я – Гердон, сын Вигдона, внук Гледона. Всех перечислять не буду. Династия пошла от Гвидона.

– От того самого? Гвидона, который случайно снял проклятье с Буяна?

– Да, но это было не случайно, – запротестовал витязь.

– Да-да, это была судьба, – подметила Марго, на что Гердон не стал противиться.

– После чего род был благословлён светом. Мы потомки, все стали витязями.

– Так ваша богатырская сила передаётся по наследству? – любознательно спросила Марго и начала водить минералом по его лицу.

– Да, по наследству, – ответил Герд, внимательно наблюдая за минералом.

– Сколько всего родов?

– С нашим родом стало четырнадцать.

– А витязей тридцать три? – вопросительно уточнила Марго.

– Да. В отряде служат братья, отцы и сыновья. Мой отец седьмой.

Марго опустила камень и взглянула на витязя.

– Такой лапочка. Вот как теперь тебя ненавидеть? – саркастично прыснула Марго. – А тебя всегда называют Гердон или есть укороченная версия имени?

– Гердон – и так не полное имя. Я Гвидонов Гердон Вигдонович.

Ведьма едва не закатилась смехом. Она сдержала смешок. Вся покраснела, а стиснутые губы задрожали в попытке сдержать позыв смеха. Витязь воспринял это болезненно. Никто никогда не высмеивал его имя. На Буяне никто не считал его дурацким.

– От Яговой Маргариты слышу, – огрызнулся островитянин, на что ведьма теперь не выдержала и захохотала.

Спустя пол минуты звонкого хохота, разошедшегося эхом по поместью, ведьма успокоилась и спросила:

– А мама тебя как называет?

– Скажу, если ты скажешь, как твоя тебя называла, – насупился Гердон.

– Моя мать называла меня плесенью, а непутёвую, по её мнению, сестрицу мертвечиной обрыганой, – серьёзно ответила Марго.

– Герд, мама называет меня Герд, – осторожно признался витязь.

Марго посмотрела на витязя с умным видом, прищурилась и тихим голосом подметила:

– Нет, ты Гердон Вигдонович.

После чего, девушка снова расхохоталась.

– Что с камнем? – недовольно спросил Герд.

– Да всё нормально, ты чист. Сестра не успела ничего тебе подсадить, – сказала Марго.

– Ну и хорошо, – сказал Гердон и продолжил заниматься пистолетом, однако Марго не ушла.

– Мне нужна твоя помощь, – заявила ведьма.

– В чём? – тупо спросил витязь.

– Ну тебя мы проверили, теперь Тихон.

– Что ты от меня хочешь? – настороженно спросил островитянин.

– Тебе нужно отвлечь богатырёныша, пока я его проверю.

Гердону эта затея не понравилась. Тихон хоть и был воином света, но жутко витязю не нравился. Вспыльчивый и своенравный Тихон не соответствовал представлению Гердона о воине света. Даже просто смотреть на него было небезопасно. Герд никогда не видел, чтобы Тихон спал. Богатырь подозревал всех в заговоре. Он думал, что каждый хочет его обмануть и воткнуть нож под лопатку. Никого тысячелетний богатырь не пускал себе за спину. Даже еду, приготовленную Платоном, ел с осторожностью. Однажды домовой так сильно этим оскорбился, что выхватил у Тихона тарелку и демонстративно съел содержимое стоя на столе перед богатырём. После этого случая Тихон старался не выдавать своих опасений за столом, однако все чувствовали его напряжение.

– Тихон, да он же силён как локомотив. А если он нас на этом поймает?

– Это ты силён, как локомотив, – уточнила Марго, – а он нестабильная боеголовка.

Герд сглотнул и почувствовал, как по спине стекает капля холодного пота.

– Когда?

– Когда он выйдет на улицу. Если начнётся драка не хотелось бы поранить Платона.

– Меня ты в доме проверила, – с укором заметил островитянин.

– Я думала, ты меня не заметишь, – недовольно оправдалась Марго.

Гердона это покоробило. Он ведь действительно не слышал, как ведьма подкралась. Её шаги не отдались эхом, одежда не зашуршала, будто её вовсе не было. Даже дыхания ведьмы Герд не почувствовал. Если бы он не обернулся, чтобы поупражняться с пистолетом, то ничего бы не заметил. Гердон прищурился и оценивающе на неё взглянул. Черномор предупредил, что она опасна и непредсказуема, но такого Герд и представить не мог.

– Говоришь, я не должен был заметить? Как ты подкралась ко мне так тихо?

– Не нуди, Гердон Вигдонович! – сказала Марго, зевая. Тем самым показала, что утратила интерес к этому разговору.

Гердону ничего не оставалось. Он продолжил тренироваться с пистолетом. Около часа он тренировался моментально материализовать пистолет и нож из кольца. После чего, заново снарядил пустой магазин и спрятал в кольцо. Каждый щелчок оружия отдавал эхом в пустой комнате.

Витязь глубоко вдохнул воздух и посмотрел в окно. По двору шёл Тихон с синим пластиковым стулом в руке. В другой руке у него была книга с белой обложкой. Дойдя до первых деревьев леса, он установил стул, уселся и открыл книгу.
Герд, недолго думая, уверенно вышел из комнаты. Как ветер преодолел лестницу и едва не зацепил Платона, который подметал ступеньки.

– Смотри куда чешешь! – недовольно рявкнул домовой.

Платон хотел было метнуть в витязя метлу, но опомнившись, что это новая метла, одумался. «Не хватало ещё царапин на новеньком держаке», – подумал Платон. Вспыльчивому домовому, итак, жаль десятки мётел, которые он испортил, метая в натурального свинтуса по имени Волослав. Конечно же Волослав был свинтусом только по авторитетному мнению самого домового, который редко подпускал друга к хозяйству. Посмотрев на метлу, а затем в спину витязя, домовой вздохнул и принялся дальше подметать ступеньки.

Герд увидел Марго через открытую дверь кухни. Она что-то хомячила перед ноутбуком, хотя до завтрака было ещё полчаса. Платон не любил таких поступков. «Режим есть режим. Кушать нужно по расписанию», – твердил домовой. Дочь Яги резко обернулась, будто знала, что на неё смотрят. Герд жестом головы указал в сторону выхода. В ответ на это ведьма кивнула и встала из-за стола. Не дожидаясь ведьму, витязь собрался духом и вышел на улицу.

Он направился к Тихону, мирно сидящему под деревом. Подойдя, он увидел, что на белой обложке книги большими красными буквами написано: «Дядя Стёпа – милиционер».

Это была идея Волослава. Он решил знакомить отставшего на тысячу лет богатыря через детские книги и рассказы. Как выяснилось, Тихон был обучен грамоте на приличном для того времени уровне. К современной речи он адаптировался довольно быстро, однако читать ему пока что было тяжело. Поэтому чтение требовало больших усилий. Иногда по виду Тихона было понятно, что он не понимает какие-то слова, но вида старается не подавать. Вместо того, чтобы переспросить, он додумывает значение слов исходя из контекста. Это порядком раздражало Волослава и Платона.

– Если тебе что-то не ясно, спроси! – твердил ему Волослав.

Но упрямый Тихон всё равно категорически не хотел просить у него помощи.

Темноволосый худощавый парень сидел на синем пластиковом стуле. Он был одет в бледно зелёный шерстяной свитер, надевающийся через голову и плотные голубые джинсы. Их ему подарил Волослав.

Герд подошёл к богатырю. Хоть Тихон не поднял глаза, Герд был уверен, что богатырь улавливает каждое его движение.

– Привет, – томно поприветствовал Тихон, переворачивая страницу.

– Привет, как книга? – брякнул Гердон.

Этим вопросом он привлёк к себе внимание, вечно всех подозревающего, богатыря. Тихон закрыл книгу, оценивающе посмотрел на витязя.

– Тебя не раздражает это напряжение? Ты уже месяц с нами живёшь, тебя никто не отравил и не убил. Мы только и делаем, что предлагаем помощь, а ты?

– Что я? – удивился богатырь.

– Ведешь себя будто ты среди врагов, – не сдержался витязь.

Островитянин почувствовал, что по спине снова пробежала капля холодного пота.

– Тебе не понять, – с южной интонацией вздохнул Тихон.

– Ну так расскажи, поделись со мной? Мы оба на службе у света. Расскажи, что произошло между тобой и Волославом?

Тихон вскочил со стула. Суде по его резким движениям он должен был бросить книгу. Однако этого не случилось. Тихон бережно положил книгу на стул и сказал:

– Волослав – пёс Кощея. Кощей величайшее зло, что существовало тогда. Будучи ребёнком, я только и слышал, что люди его боятся. Я слышал истории о беспощадном кровожадном монстре с огромной силой. И однажды я стал свидетелем его зверств. Когда я стал богатырём...

Гердон слушал и не понимал, где же Марго. Она же должна была подкрасться к Тихону сзади, но её нигде не было. Тогда островитянин подумал, что ведьма струсила и не появится. Но стоило ему об этом подумать, как вдруг он заметил, что позади Тихона прямо из земли медленно вырастает голова ведьмы. Через секунд тридцать она появилась полностью и стала водить камнем над поясницей Тихона.

– Все знали, что Волослав его псина, – продолжал Тихон, он сделал шаг вперёд, чем принёс дополнительные проблемы ведьме, сканирующей его тело. – Я отправился за его головой и проиграл.  Он унизил меня в бою и... Ааааааай!!!

Богатырь рявкнул от боли. На его лбу и шее от напряжения мгновенно надулись вены. Он присел на одно колено, видимо боль была адская. Богатырь обернулся и увидел Марго с камнем. Несколько секунд он переводил голубые глаза на ведьму и на минерал.

– Откуда он у тебя? – удивлённо прорычал богатырь. После чего набрал в грудь воздуха и стянул с себя шерстяной свитер и белую футболку разом. Приготовившись, Тихон напряжённым голосом рявкнул ведьме: – Продолжай!

Марго продолжила, и Тихон снова закричал. Крик был громкий и пронзительный. Герд поймал себя на мысли, что ему больно только от этого крика. При чём больно было не совсем физически. Боль испытывала положительная магия, наполнявшая его. Продолжалось это около минуты, после чего на спине, груди и шее богатыря проступили шрамы в виде символов. Шрамы выглядели так, будто затянулись довольно давно и были скрыты. Вокруг богатыря появилась дымка, обволакивающая тело. Так выглядели заговоры, наложенные на него давным-давно. Часть отросших темных волос Тихона зашевелилась. Локоны опали и извиваясь как черви истлели.

– Много? – страдальчески спросил богатырь.

– Шестнадцать, ножом вырезали. А на шее выжжены раскалённой кочергой. Не понимаю, как ты ещё жив.

– Это сделала Яга, – прохрипел Тихон. После чего уточнил: – Каким-то ножом с жёлто-зелёной ржавчиной.

– Не понимаю, как ты их переносил и не чувствовал, – удивилась Марго, потирая левое плечо.

– Ты их уберёшь? – спросил богатырь.

– Да, погоди минуту, – напряжённо сказала ведьма и стала читать заговор, чтобы обезвредить руны. Это заняло больше времени, чем обещала ведьма. Повезло ещё, что Марго помнила методы матери и умела нейтрализовать её колдовство. Например, у Волослава это заняло бы гораздо больше времени. В конце, когда сила рун и заговоров ослабла, ведьма смогла нанести богатырю на каждую проклятую руну Яги нейтрализующий символ.

После чего богатыря стошнило. Изо рта у него выпали четыре разных паразита. Не дожидаясь команды, Гердон схватил из кольца нож и подавил извивающихся червей. От контакта с ножом паразиты деформировались и задымились.

– Лучше сожги! – скомандовала Марго.

Пока островитянин принимал меры по сожжению паразитов, ведьма обхватила спину обмякшего богатыря и подняла его на ноги. На ногах он стоять пока не мог. Тогда Марго, кряхтя дотащила его до стула и усадила богатыря. Через несколько минут он пришёл в себя и достал из-под пятой точки смятую книгу. Богатырь грустно посмотрел на неё и мирно спросил у Марго:

– Откуда у тебя этот камень?

– У матери стащила когда-то, – непринуждённо ответила Марго.

– А она сняла с моей шеи, – грустно пробубнил Тихон.

Марго, недолго думая вложила минерал в руку богатыря и сжала его пальцы.

– Надеюсь ты больше не позволишь кому-либо его снять, – подбодрила Марго и тихо шепнула: – Отдаю, с условием. Проверишь Гердона Вигдоновича?

Тихон поднял взгляд и подозрительно на неё взглянул, после чего кивнул и разжал пальцы. Да, в планы Марго не входило портить отношения двух слуг света. По мнению ведьмы Тихон и так слишком замкнут и усугублять ситуацию нельзя.

Ведьма велела пить много воды и ушла в поместье. Гердон поднял свитер и футболку Тихона. Сентябрь был довольно тёплым, но не настолько, чтобы щеголять с голым торсом. Витязь протянул одежду Тихону. Богатырь был жилистый. На руках проступали вены. Жир как будто высосали паразиты. Гердону даже на секунду показалось, что богатырь физически хилый. Если бы витязь не знал, кто перед ним, то никогда бы не подумал, что перед ним богатырь с самым мощным ударом в истории. «И откуда в нём такая мощь?» – пронеслось в голове у Гердона.

– Став богатырём я поставил себе цель, – начал Тихон, надевая футболку. – Я решил убить кощея. Также я знал, что его слуга живёт в окрестностях Гомина.

– Что такое Гомин? – спросил Гердон, подавая богатырю свитер.

– Это княжество, – пояснил Тихон, натягивая свитер. – Я долго искал Волослава, но не нашёл. Тогда я отправился к Кощею. Его крепость стояла рядом с Домиром.

– Домир? Тысячу лет назад? Я слышал, этому городу не больше сотни лет, – усомнился Герд.

Тихон посмотрел на него как на идиота.

– С одного удара я почти разнёс его крепость. В этот момент и появился Волослав. Говорит мне: «Твоё счастье, что мага тут нет». Я напал на него, а он выбросил меня, как щенка. Велел к Кощею не лезть, если жизнь дорога.

– Тебя не удивило, что он оставил тебя в живых? – спросил Платон, который по совету ведьмы принёс богатырю воды.

– Удивило, но это не отменяет того, что он пёс Кощеев! – раздражённо воскликнул Тихон.

– Молодой ты ещё, зелёный. Всё войну ищешь, а войну искать не нужно. Головой работать нужно, чтобы войны не допустить, – поделился мудростью домовой.

Тихон странно посмотрел на домового. Платон богатырю нравился и злиться на домового он не мог. Но при этом, Волослава Тихон переносил весьма болезненно.

– Я не смогу доверять тому, кто служил этому монстру-Кощею.

– А тому, кто его обезвредил? – спросил домовой.

Тихон растерянно посмотрел на Гердона.

– Да, история запомнила сей факт, – подтвердил Герд. – Черномор как-то за большими ужином описывал события тех лет. После того, как ты пропал Волослав отправился за Ягой. Ведьма сглазила его и превратила в волка. Потом он встретился с юным князем по имени Иван. С этим князем они вместе и победили Кощея.

Тихон фыркнул и негодуя отвёл взгляд в сторону.

– Ты эту вражду оставь, – велел Платон. – Сейчас не тот век, чтобы железяками размахивать. Топор вашей войны уже должен сгнить, от старости.

Платону легко было говорить, он не провёл восемьсот лет внутри заговорённого артефакта. Его время не останавливал сосуд. Платон ощутил неловкую паузу и спросил:

– Я всё боялся спросить, как это было? Ну это, заточение?

– Она бросила меня в сосуд. Я ещё не успел упасть на дно, когда время остановилось. Время остановилось, а сознание осталось. Я целую вечность чувствовал это падение. Не пошевелиться, не упасть, не умереть. А потом меня освободила та, другая ведьма. Дальше вы знаете.

У Платона дрогнула шерсть от услышанного. Волослав и Марго ему поясняли, как может работать сосуд, но домовой не верил. Платон растерянно повернулся и пошёл, совсем забыв о том, что так и не отдал Тихону бутылку с водой. Конечно же он опомнится и принесёт её снова, но это будет через пять минут.

***

Герд встал из-за стола и помыл за собой посуду. Так уж он был приучен. Конечно же он знал, что сердобольный домовой всё равно перемоет, но это не давало ему права наглеть. Островитянин вышел из столовой, как вдруг его окликнули. Он обернулся и увидел, что его догоняет Тихон. Витязь вопросительно уставился на богатыря.

– Слушай, а можешь больше рассказать о Буяне? – спросил Тихон, будто напряжения между ними никогда не было.

Герд не успел толком ничего рассказать. Через несколько минут послышался гул знакомого мотора. Волослав ездил в администрацию города, чтобы узаконить новое здание. Он вошёл в поместье и кивнул выбежавшему на встречу Платону. На нём было лёгкое осеннее пальто, доходившее до середины бедра. Из-под пальто выглядывал деловой костюм. Гардероб Волослава позволял ему иметь вещи на любой жизненный случай. Дома он был свободен, и порой, мог выглядеть как бродяга-работяга. Однако на людях носить то, что от него ждут.

Сняв пальто, он направился в серверную, где у него была вешалка. Через несколько минут он выскочил в домашней одежде и велел:

– Богатыри, за мной.

Тихон и Гердон послушно пошли за хозяином поместья. Точней витязь пошёл послушно, а Тихон с перевёрнутым лицом. Они спустились в подземелье, проход в которое обеспечил Платон. Через несколько минут они оказались в оружейной. Это было довольно большое помещение с низким потолком. В центре стоял стол. По периметру были установлены железные шкафчики и стоял наставленный хлам. Может это был и не хлам, просто не хватало освещения, чтобы всё рассмотреть. Свет обеспечивала руна света, которую контролировал Волослав. Теперь Герд запомнил дорогу, на что в прошлый раз он был не в состоянии. Как и в прошлый раз Волослав стал перед шкафчиками и начал рассуждать:

– Гердон, когда ты меня закрывал от Тихона ты применял руны?

– Тройной щит, – покосившись на Тихона, серьёзно ответил витязь.

– Ммм... так... ага... значит дам тебе вот это, – протяжно сказал Волослав и снял руну с одного из больших шкафчиков.

Волослав извлёк круглый щит. Ни Герд, ни Тихон так и не определили из какого он материала.

– Это щит витязей. Даал изготовил их специально для северного войска света, – пояснил Волослав.

– Что? Я никогда не слышал о щитах, – удивился витязь.

– Вы почему-то перестали их использовать. У меня осталась пара запасных экземпляров. Практика показала, что щит всё ещё актуален, поэтому прими мой дар.

Герд взял щит в руки и вдруг почувствовал толчок, импульс. Ощутил, как его положительная магия наполняет щит, и он становится с ним единым целым. Теперь он понял, из какого материала был щит. Воин света уже чувствовал это, когда брал в руки свой нож. Недолго думая, островитянин спрятал щит в кольцо. После чего встряхнул рукой, чтобы проверить не изменилась ли тяжесть кольца.

– Куда он делся? – испуганно воскликнул Тихон, увидев, как щит исчез в руке витязя. Голубые глаза богатыря едва не выпали из орбит.

Удостоверившись, что кольцо не стало тяжелей, Герд снова достал щит и восторженно посмотрел на Волослава.

– Спасибо, что закрыл меня, – с одобрением кивнул Волослав.

– Разве, вы могли умереть?

– Учитывая, что тройной щит почти не помог и убил нас двоих, удар Тихона перемолол бы меня в фарш. Кто знает, что бы возродилось из ошмётков? Не хватало очередного монстра, гуляющего по Земле.

– Убил нас? – не понял Герд.

– Да, я-то бессмертен, восстал сразу. А над тобой пришлось поработать. Ты пару минут не дышал. Марго делала тебе массаж сердца и искусственное дыхание.

– Я был мёртв? – дыхание витязя свело. Не только от того, что он погиб. Ещё и ведьма приложилась к нему губами. Сердце забилось сильней. Витязя пошатнуло. Но он справился с приступом паники.

– Мы наблюдали за тобой. Сейчас тебе значительно лучше. Я чувствую, что твоя связь с положительной магией восстановилась. И ты готов вернуться в строй.

– Да, – полурастерянно-полуцверенно кивнул Герд.

Витязь опустил глаза и взглянул на кольцо. Он не мог поверить своему счастью. С таким щитом он может стать практически не уязвим. «И почему мы отказались от щитов?» – подумал витязь и поймал на себе осуждающий взгляд Тихона.

После чего Волослав снова велел идти за ним. Они покинули оружейную и отправились на несколько этажей ниже.

Коридоры подземелья захватывали дух витязя. Их словно вырезали в подземной скале, а затем отшлифовали до идеала. Скала была из множества пластов. Из-за этого стены в некоторых местах напоминали каменный слоёный торт.

– Как было создано это подземелье? – с интересом спросил островитянин.

– Это Даал сделал, примерно полторы тысячи лет назад. Так как он полноценно пользовался и светлой и тёмной магией, ему было под силу работать с любым материалом.

Тихон, услышав о Кощее, скривился. Это место стало ему ещё неприятней.

– Как именно работать с материалом? – спросил Герд, рассматривая слоёную стену.

– Мог одно вещество перематериализовать в другое, – ответил Волослав.

– А ещё мог выжечь дружину, пришедшую к нему за помощью, – съязвил Тихон и попал в больное место Кощеего приемника.

Волослав остановился и тяжело вздохнул:

– Ты прав. Это было ужасно. После этого я понял, что момент настал.

– Что ещё за момент? – небрежно спросил Тихон.

– Момент, ради которого он меня воспитал и обучил, – сказал Волослав. А затем пояснил: – Даал знал, что после битвы с тёмным магом деградирует. Знал, что однажды превратится в животное с мощнейшей силой на свете.

– Он готовил тебя, чтобы ты его добил? – внезапно с интонацией осознания спросил богатырь.

– Верно, Тихон, верно.

– И как тебе удалось? – настороженно спросил Тихон.

– Когда я встретился с ним, передо мной был не он. Не добрый наставник, что поверил в дерзкого мальчугана. Я встретился с монстром. Представь, когда-то он перебил Греческих Богов. А теперь мне предстояло противостоять ему.

– То есть, вы ещё сильней? – ужаснулся Герд.

– Нет, будь он в своём уме... – задумчиво пробубнил Волослав и прервался. После недолгой, но не незамеченной паузы продолжил: – Может сейчас, я бы мог ему противостоять и даже смертельно ранить, но тогда мне повезло. Тем более, мне помогли.

Тихон вздохнул и что-то буркнул себе под нос.
Волослав и Герд оба обернулись. В коридоре подземелья зависла неловкая тишина.

– Что? – переспросил Волослав не поверив своим ушам.

– Ладно, говорю. Прости, что хотел убить тебя, – с трудом выдавил Тихон, но уже громче.

Волослав улыбнулся. Тихон даже не представлял, как важно это было для Волослава. Тысячелетний воин одобрительно кивнул богатырю. И они двинулись дальше. Напряжение между Волославом и Тихоном внезапно сошло на нет. Будто они никогда не сражались насмерть.

Спустившись ещё на этаж, Герд увидел, что этот этаж гораздо светлей чем предыдущие. То ли скала была светлей, то ли освещение рунами стало ярче.

– Тут мои лаборатории, – пояснил Волослав и остановился у одной из дверей.

На двери были высечены неизвестные витязю руны. Волослав протянул руку и снял их. Гердону даже показалось, что они вернулись прямо в его руку. После чего, все трое зашли. В комнате был какой-то склад. Запечатанные склянки и пробирки сменяли массивные сосуды с закупоренными в них магическими животными. Как правило, это были опасные, тяжело убиваемые существа. Стоит ли уточнять, что твари были очень редкими. Именно поэтому вопросов у воинов света не возникло. Ровно до того момента, пока они не остановились у одного из огромных сосудов, внутри которого, в отличие от остальных, виднелся человеческий силуэт. Пока Волослав что-то увлечённо искал Тихон и Герд решили рассмотреть силуэт повнимательнее. Кто же мог быть настолько опасен, что его пришлось так хранить?

Предполагать они не стали. Из кольца Герд вытащил фонарик, который он туда предусмотрительно засунул. Луч света ударил в лицо закупоренному человеку. Гердон и Тихон едва не вскрикнули от ужаса. В мутной воде сосуда был запечатан сам Волослав.

– Не пугайтесь, это не совсем я, – крикнул Волослав.

– Что это за существо? – спросил Тихон.

– История давняя. У Платона спроси, он её лучше помнит. Только попроси, во всех красках опишет. Это он законсервировал.

Тихона ответ удовлетворил, но любопытство Гердона чуть его не задушило. Он провёл фонариком по телу и увидел страшные шрамы. Затянувшиеся рубцы покрывали практически всё тело. На теле словно не было живого места кроме головы. Множество из этих шрамов были смертельные. Герд как-то видел Волослава без футболки и знал, что тело наставника чистое. Никаких шрамов. Только на шее несколько. Три ожога от защитных рун и рубец вокруг шеи, уходящий на правую ключицу. Герд решил, что рубец мог остаться от удавки.

Витязь поднял фонарик, направил луч на шею и увидел точно такой же шрам. А вот ожогов от защитных рун у консервированного Волослава не было.

– Нашёл, – вдруг крикнул Волослав. – Идите сюда.

Герд и Тихон подошли к Волославу.

– Когда-нибудь, вам обязательно это пригодится. Мне стоило сразу вам это выдать. Марго вчера навела меня на эту мысль. Этот материал заставляет магию реагировать и проявляться. Речь идёт о скрытых заговорах. Сам я достаточно силён, чтобы в нём не нуждаться, но вы другое дело. В силу своей самоуверенности, я совсем не подумал о вас.

– Оставил нас позади? – съехидничал богатырь.

– Да, прошу за это прощения. В этом я стал похож на своего учителя.

Волослав заметно поморщился. Ему самому не нравилось высокомерие Даала. Тысячелетнему воину было трудно признавать, что он становится похож на старого Кощея. Мага, которому море было даже не по колено, по щиколотку.

– Тихон, во время заточения Яга или Анна могли сделать с твоим телом что угодно, – сказал Волослав и протянул два уже знакомых минерала. – Их нужно…

– У меня есть, – воскликнул Тихон, перебив Волослава. Он достал из кармана и протянул свой камень.

Волослав взглянул на него и грустно улыбнулся.

– Когда-то я подарил его Фёдору, – тепло сказал Волослав. – Полагаю, он передал его тебе перед тем, как отправиться к Яге. Хорошо, что он не достался этой ведьме. Не могу поверить, что он не уничтожил сосуд, внутри которого ты был заточён. Не потеряй, камень очень редкий и в мире магии ценится.

Тихон и Герд переглянулись. Они негласно решили не рассказывать Волославу, что минерал всё же достался Яге и снова попал в руки богатыря от Марго. И случилось это всего несколько часов назад. Древний воин отдал один камень витязю, а на другой взглянул.

– Тогда этот подарю Марго, – воодушевился Волослав. – Пользоваться им не сложно.

– Да, я знаю, я объясню Гердону, – заверил Тихон.

Когда Волослав, Герд и Тихон вернулись в дом из серверной на встречу стремительно вышел Платон. За собой он тащил огромную толстенную папку. Листы большого формата в папке были развёрнуты. По вставшей шерсти на макушке домового Волослав понял, что его друг чем-то озабочен. Домовой подошёл к Волославу, показал папку и спросил:

– Слава, а это что?

– Черновой проект поместья, а зачем он тебе?

Домовой не ответил, он озадаченно его открыл, нашёл нужную страницу. После чего ткнув пальцем в проект, Платон посмотрел на Волослава и спросил:

– А это что?

Шесть уроков тянулись целую вечность. Тянулись они прежде всего потому, что пятница – крайний день перед выходными. Тянулся он, впрочем, не только для учеников, но и для учителей. Работа у них была не сахар. Трудовик с восьми утра представлял, как он вкусит холодненького напитка, который он предусмотрительно купил в четверг и поставил в холодильник. Учительница русского языка с перекошенным лицом ведёт урок, зная, что её выходные испорчены огромной горой непроверенных тетрадей.

Татьяна Карловна вместо урока устроила классный час. Классный руководитель сорок минут сокрушалась по поводу поведения на выходных. Она строго настрого запрещала ходить на какие-либо пикники и другие подобные мероприятия без участия взрослых. Ходили слухи, что выжившая после прошлогоднего пикника Скворцова недавно пришла в себя, однако ходить в школу ещё не готова. За этот случай прилетело всей школе. На учителей повесили новые обязанности по проведению дополнительной воспитательной работы.

Министерство образования обязывало их контролировать школьников на выходных, хоть они и не имели на это законного права. Кирилл был под особым присмотром. Екатерина Константиновна нехотя, но отчитывалась перед учительницей. Конечно, она не сообщала, что Кирилл ходит к тысячелетнему воину-колдуну изучать искусство магии. Однако классный руководитель не была уверена, что Кирилл точно в безопасности.

Душевное спокойствие и равновесие в пятницу было только у Керима Алиевича. Казалось, что сложнейшая работа учителем его совсем не напрягает. Он будто был создан для этой работы. Хорошо поставленная выразительная речь и красивый, но тягучий голос, создавали мощнейшую харизму. С таким развитым ораторским искусством этот человек должен был быть политиком или революционером. Керим Алиевич разбирался во всём и в разговоре мог поддержать любую тему. Ему нравилось общаться с детьми и передавать им знания.

Среди всех школьников раздражал Керим Алиевич только Хвостикова, который наконец вышел в школу, после долгого больничного. Сломать ногу в двух местах, это ещё нужно было умудриться. Но Семён смог! Он поскользнулся на гимнастическом козле. Не удачно приземлившись в первый раз, он решил, что ему мало. Он снова забрался на снаряд и снова поскользнулся. Последствия скольжения на протяжении полугода изучали всем хирургическим отделением города Домир.

«Ну только посмотрите, мастер на все руки! Чего он вам всем так нравится? Он врёт в неокрепшие умы. Мастер на язык», – бурчал Хвостиков. Однажды он решил подловить Керима Алиевича на лжи. Школьник подготовил вопрос, на который преподаватель по мнению Хвостикова не должен был ответить. Но Керим Алиевич оказался не так прост. Преподаватель без всяких смущений ответил на вопросы, после чего, стал рассказывать тему урока. На доске он рисовал схематичный чертёж взаимодействия социальных групп.

Хвостиков, поняв, что ему не удалось подловить учителя покраснел, надулся и уставился в окно.
Керим Алиевич строил урок таким образом, чтобы успеть поговорить и донести заготовленный материал. Он ставил вопрос и требовал, чтобы ученики сами рассуждали, пока не придут к правильному ответу. Лишь иногда он задавал наводящий вопрос, когда чувствовал, что логическая цепочка детей уходит в сторону заблуждений.
Этот урок обществознания не отличался от прочих. Керим Алиевич был в отличном настроении. Занятие подошло к концу, но звонок ещё не прозвенел. Хвостиков поднял руку.

– Спрашивай, Хвостиков, – уткнувшись в журнал сказал преподаватель.

– Как по-французски будет сковородка? – серьёзно спросил Хвостиков.

– Рoêle, – ответил Керим Алиевич, не отрываясь от журнала.

Хвостиков посмотрел на заготовленный ответ, который он выписал к себе в блокнот. Кирилл не видел, что там написано. Но видел, как Хвостиков сломал карандаш, находившийся у него в руке. После чего недовольно захлопнул блокнот.

Стоило только прозвенеть звонку, как Кирилл вскочил и первый выскочил из класса. Он едва не снёс Татьяну Карловну, которая хотела поймать свой класс перед уходом и дать очередное напутствие на выходные.

– Куда торопишься? А ну-ка тормози, – воскликнула преподаватель, преградив ученику Волослава путь.

Они вернулись в класс. Керим Алиевич встал в присутствии коллеги старшего возраста. Татьяна Карловна сурово посмотрела на класс. Так смотреть может только учитель, проработавший в школе тридцать лет. Она не смотрела на кого-то конкретного, но умудрилась заглянуть в глаза каждому. Даже Керим Алиевич немного поморщился, хоть она на него не смотрела. Позже, исходя из рассказов Хвостикова и Суворова, они были уверены, что преподаватель заглянула им прямо в душу.

– Вы меня поняли! – утвердительно сказала Татьяна Карповна и сделала свой фирменный жест. Жест заключался в том, что она грозила указательным классом, но грозила не обычно. Она несколько раз ударила указательным пальцем по столу. – Хвостиков, никакой гимнастики без тренера.

Татьяна Карловна ещё раз бросила свой взгляд, развернулась и ушла. Выдохнули все, даже Керим Алиевич, он провёл ладонью по лысине и многозначительно посмотрел в окно, где ветер недовольно раскачивал берёзы. Их сажали ещё пионеры много лет назад. По виду преподавателя казалось, что он бы составил компанию трудовику, после пережитого за эти секунды сурового взгляда Татьяны Карловны.

Кирилл, Суворов и Хвостиков вместе вышли из школы. Друзья обсуждали, чем займутся вечером, но Кирилл их не слушал. В его голове было лишь одно. Он рвался в поместье, где Волослав его научит чему-то новому. Почти месяц перед занятием он заставлял рисовать одну и ту же безобидную руну. Волослав всё это время сидел и внимательно наблюдал, как Кирилл её наносит. Самое странное было в том, что он запрещал упрощать нанесение. Кирилл стоя водил пальцем по воздуху и раз за разом вычерчивал одно и то же. Школьник надеялся, что сегодня всё будет иначе.

– Кирилл, так ты с нами? – спросил Хвостиков.

– Что с вами? – не понял Кирилл.

– Играть по сети! В девять вечера, – напомнил Суворов.

– Нет. Я, наверное, не успею прийти домой, – растерянно сказал школьник.

– А что ты будешь делать? – начал допытываться Хвостиков. Тем самым напомнил Кириллу лешего по имени Лёня.

– А с какой целью интересуешься? – спросил Кирилл, а точней процитировал фразочку самого лешего. Фразочку, которую леший позаимствовал у Волослава столетие назад и отдавать обратно не собирался.

– Интересно, на что ты нас променял! – прищурившись с укоризной сказал Хвостиков.

Сам Хвостиков не заметил, но он в точности скопировал интонацию Керима Алиевича. Это и спасло Кирилла. Вместе с Суворовым они начали ржать. Суворов не растерялся и дал Хвостикову прозвище «Керимович». После сказанного Суворову снова пришлось убегать, но на этот раз уже не от старшеклассников. Вот только Хвостиков был гораздо выносливей задир из десятого класса. Задиры обычно курили и пробежками не занимались. А вот Хвостиков почти каждый день гонялся за Суворовым. Не курил, что делало погони весьма продолжительными. Даже после перелома ноги. Так друзья и скрылись за углом.

Кирилл дошёл до того самого угла и обнаружил, что друзей и след простыл. Видимо далеко убежали. Теперь не нужно было оправдываться и он со спокойной совестью направился домой. Впереди были целые выходные, которые он будет практиковать магию.

Придя домой, Кирилл сразу же сделал все уроки, какие ему только задали.  Ничто не должно помешать ему провести выходные у Волослава. В последнее время какие-то там уроки стали большим балластом. Поэтому Кирилл старался избавится от него как можно быстрей. Математику он успел сделать на переменах. Оставались русский, геометрия и пара устных предметов, которые Кирилл проигнорировал. Геометрия давалась Кириллу нелегко и на неё он потратил много времени.

Наконец, он закрыл тетрадь и встал из-за стола. Секунду подумал и снова её открыл. Дело было в том, что в этом учебном году он вовсе позабыл за черновик. Все уроки с ошибками и без он делал на чистовик. На секунду усомнившись в правильности доказанной теоремы, школьник снова открыл тетрадь, навис над ней и перепроверил написанное. Кирилл чувствовал, что где-то ошибся, но совсем не видел ошибку.

– Не знаю я, – воскликнул он вслух, разговаривая сам с собой, а точней со своим сомнением.

Геометрия была самым непонятным из всех предметов. В математике он был ас, но геометрия была мучением.

Вдруг Кирилла что-то отвлекло. По началу школьник не понял, что именно. Он принюхался и почувствовал запах выпечки. Кирилл удивлённо повернул голову. Дверь в комнату была закрыта, однако запах всё равно пробился. Кирилл с удивлением пошёл на запах.

Подходя к кухне, он увидел, что по столу бегает нечто маленькое и лохматое. Это был Петя. Имя ему дала Полина, которая записалась ему в матери. Однажды вечером, после инцидента в поместье Полина заварила обещанный Кириллом чай. Он всё-таки принёс. Волослав, Платон и Кирилл только-только установили новую дверь взамен расплавленной. После чего Волослав с Платоном ушли. Платон всё сокрушался, что нужно сделать новый откос, на что Волослав одобрительно поддакивал. После их ухода Полина позвала брата и домовёнка пить чай. Домовёнок был настолько мал, что пришлось налить чай в маленькую игрушечную кружечку из старого кукольного набора Полины. К счастью, когда-то отец надарил детям много игрушек. Кирилл сел за стол и посмотрел на домовёнка. Ожёг на боку домовёнка покрылся чёрной шерстью стоило им только поставить новую дверь. Кирилла это радовало. Да и в целом домовёнок стал лучше выглядеть, чёрная шесть начала блестеть. Полина, конечно, утверждала, что это от её нового бальзама для волос, но Кирилл не обращал на это внимания. Школьник и его сестра пили чай и внимательно изучали домовёнка.

– Как тебя назовём? – спросила Полина.

Домовёнок отстал от кружки и уставился на хозяев.

– Имя должно быть сильное, – утвердительно сказала Полина, сжав ладонь в кулак.

Домовёнок сначала расплылся в улыбке, а затем насупился, напрягся и к чему-то приготовился. Полина начала перечислять:

– Владимир?

Домовёнок поморщился.

– Анатолий? – поинтересовалась девушка. После чего девушка поднесла кружку с чаем к губам и заметила, что домовёнку снова не нравится. Недолго думая, она продолжила: – Вячеслав, Дмитрий, Андрей, Остап...

Услышав «Остап» домовёнок поднял глаза. Полина всё также держала кружку у рта. Она прищурилась и сказала:

– А может быть, Пётр?

Домовёнок важно вытянулся.

– Пётр! – твёрдо, но с нотой загадочности произнесла девушка, наблюдая за реакцией домовёнка.

Реакция была не передаваемая. Домовёнку настолько понравилось это имя, что все остальные отпали ежесекундно.

Кирилл зашёл в кухню на запах выпечки и обнаружил следующую картину. Пётр сидит на столе рядом с грязной кастрюлей, в которой он суде по всему замешивал тесто, и рыдает над подгоревшим пирогом.

– Что случилось? – осторожно спросил Кирилл.

– Сегодня Поля на выходные приедет, – рыдая и всхлипывая поведал Петя. – Хотел ей приятно сделать. Пирог к чаю. А он подгорел.

– Ну не переживай, давай приготовим новый? – сказал Кирилл.

Домовёнок внезапно перестал рыдать и хлопнул ладонью себя по лбу. Он так опечалился своей неудачей, что даже не подумал, что пирог можно перепечь. Нет, конечно, он не дурак. Немного попричитав домовой и сам додумался бы это сделать, продукты ведь есть. Не известно сколько бы он ещё прорыдал над этим ненавистным подгоревшим пирогом, если бы Кирилл не появился в трудную минуту.

Петя схватил форму для запекания и ловко зайчиком прыгнул в мойку. Спустя минуту форма была вымыта, домовёнок прыгнул к холодильнику и открыл его.

– Давай яйца... – не успел закончить Кирилл, как вдруг Петя его перебил.

– Нет, я сам хочу приготовить. Хочу, как Платон! – важно сказал Петя. – Иди к Волославу, занимайся.

Ошеломлённый таким поворотом событий Кирилл отступил на шаг. Его прогоняли с родной кухни. На протяжении некоторого времени домовёнок лишь помогал. Сам он всё ещё не готовил. Был слишком мал. Кирилл и его мать позволяли Петру делать простые вещи, разогревать еду или вымыть стол. Они считали, что из-за маленького размера Петя может пораниться. Однако подгоревший пирог показал, что домовёнок вполне в силах открыть духовку и вытащить оттуда раскалённый пирог.

– Ну, оставьте мне хоть кусочек, а то знаю я ваши чаепития, – сказал Кирилл, отломил от пригоревшего пирога кусочек и засунул в рот.

На удивление школьника даже подгоревший пирог был не плох, просто чуточку суховат. Кирилл взял талмуд Волослава и все свои блокноты с расшифровкой. Он засунул их к себе в сумку. Особое внимание школьник уделил блокноту, где записывал сны. Кирилл положил его в отдельный карман сумки. Ему обязательно нужно было показать блокнот Волославу. После чего школьник переоделся в удобную одежду и отправился в поместье.

Спустя час пути Кирилл пришёл к поместью. У ворот в полный рост стоял земляной. Кирилл видел его в полный рост впервые. Обычно из земли торчала лишь голова, но сейчас он стоял оперевшись на гору, аккуратно сложенной тротуарной плитки. Её недавно заказывал Платон.

У земляного было две мощных руки и две мощных ноги. Он походил на очень худого человека с перекаченными ногами и руками. Судя по всему, мощными конечностями он роет подземные проходы. Особое внимание Кирилл обратил на ноги земляного. Вместо стопы у него были руки как у обезьяны. Вот только и руки и ноги не были похожи на человеческие. Скорей напоминали кротовьи. Состояние одежды на нём оставляло желать лучшего. У Кирилла по началу сложилось впечатление, что это одежда Волослава. На самом деле так и было. Дело в том, что однажды Волослав любезно оставил сушиться свои вещи на улице. Земляному таким случаем грех было не воспользоваться. Тайное хищение одежды прошло успешно.

– Ты чего тут? – настороженно спросил школьник.

Земляной фыркнул.

– Да вот не пойму, что там происходит, – указывая жестом головы на поместье сказал земляной.

– И что там? – не понял Кирилл.

– А вот ты мне и расскажешь, – сказал земляной и менее чем за секунду провалился под землю.

Кирилл внимательно осмотрел место, где стоял земляной. Школьник всегда удивлялся тому, что после него не остаётся никаких следов. Будто и не вылазил. На этот раз снова ничего не осталось. Кирилл стал догадываться, что воплощение почвы не роет землю вовсе, а проходит сквозь неё. «И зачем ему такие мощные конечности?» – подумал Кирилл и пошел в поместье.

В прошлый раз Платон на него выругался за то, что школьник постучал в дверь.

– Для тебя дверь всегда открыта, – вскипел домовой.

Поэтому на этот раз Кирилл не постучался, он просто зашёл.

Зашёл и его едва не зацепил летящий в стену Волослав. Кирилла спасла Марго. Она повалилась на школьника и прижала его голову к полу.

– Ползи за мной! – велела Ведьма и поползла к кухне.

Кирилл, недолго думая, пополз за ней. Над головой снова пролетел наставник. Стена, в которую он должен был врезаться, словно хотела его поглотить, но Волослав успел выбросить какую-то руну. Как вдруг он по колено провалился в бетонный пол. Что было дальше Кирилл не видел, но слышал, как Волослав от чего-то отбивается. Прижав голову к полу, школьник полз за ведьмой. Оказавшись на кухне, Марго встала, а Кириллу помог встать Гердон. Увидев это, ведьма обиженно фыркнула и стала стряхивать с себя пыль. А с Кирилла пыль вытер Тихон. Марго ещё больше перекосило.

– Это потому, что я ведьма? – оскорблённо спросила Марго.

– Да, – твёрдо ответил Тихон.

Его не удивило то, что Марго оскорбилась. Ведьм он хорошо знал и на дух не переносил. Он не убил эту Марго только потому, что она не дала ему повода. А без повода, в гостях он этого сделать не мог.

Герд, в свою очередь, статус ведьмы тоже не жаловал, однако такой ненависти к Марго, как Тихон не имел. Он скорей её остерегался так, как в своих записях велел опасаться Черномор. Ну и наконец, когда островитянин подумал дать ей руку, она уже встала на ноги сама. Поэтому он помог встать Кириллу.

– Что происходит? – ошеломлённо спросил Кирилл.

– Волослав огребает! – не скрывая довольной улыбки поведал Тихон.

– Платон обнаружил, что на старых чертежах поместья должен был быть камин. Оказывается, он очень хотел камин, вот и разбушевался.

– Платон, хватит! – послышался кряхтящий голос Волослава. – Хватит или я...

За дверью послышались возня и разъярённые воинственные голоса Волослава и Платона.

– Или ты что? – кряхтя спросил Платон.

– Не понимаю, почему Платон так завёлся из-за какого-то камина? – не понял Герд.

– Ты только ему так не скажи. «Какого-то камина», – перекривляла витязя Марго.

– Никогда бы не подумал, что он такой сильный, – удивлённо-напряжённо процедил витязь.

– Во-первых? Он тысячелетний домовой, перерождавшийся четыре раза. Видел бы ты что он сделал во время нападения Анны, – нервно пояснила Марго.

– А во-вторых? – спросил Тихон, всегда обращавший внимание на детали.

– А, во-вторых, они с Волославом тысячу лет вместе, живут, едят, бьются и спят. Возможно, он знает Волослава лучше самого Волослава, – пояснила Марго.

По реакции Тихона стало ясно, что Платон стал очень уважаем в глазах богатыря. За стеной, откуда всё ещё доносились звуки самого настоящего мордобоя, послышался рёв Волослава:

– Хватит!!!

После чего четверо прячущихся на кухне услышали, как Волослав изъял из нарукавника что-то. Судя по всему, голыми руками ему было не справиться, и он прибег к мечу. Но никто не услышал, как воин его применил. За секунду произошло то, что все четверо никогда не видели. Комната слегка деформировалась. Это выглядело, будто в голливудском блокбастере. Раздался громкий звук, какой издала бы падающая плашмя монолитная плита. После чего всё поместье сотрясло. На кухне завибрировало всё. «И как ещё ничего не разбилось?» – мысленно удивился Кирилл.

После удара деформированная комната пришла в нормальное состояние, будто и не деформировалась вовсе.

– Неужели он второй этаж на него уронил? – ужаснулась ведьма и выбежала из кухни.

Кирилл Гердон и Тихон побежали за ней. Выйдя из кухни все увидели, как оглушённый Волослав держится за голову. Понятно было, что он ничего не видит и не слышит. А на потолке был след от руны тройного щита. Разъярённый Платон схватил Волослава за ногу и выбросил его. Только никто не понял куда. Волослав просто исчез в пространстве прямо посередине комнаты. Увидев, что за ним наблюдают, Платон прорычал:

– Пусть подумает над своим поведением, потом выпущу!

– Ты что, засунул его в подпространство? – ужаснулась Марго.

– Ненадолго, – сказал Платон, оперся о стену и гневно продолжил: – Ишь какой гад оказался. Решил он значит. Ну я ему решу. Я ему дам «в нашем веке камин не нужен».

– А подпространство большое? Ты его там найдёшь? – нервно поинтересовалась Марго.

В ответ домовой лишь злобно фыркнул, что означало «Я ещё подумаю, выпускать его или нет».

Тихон стоял, открыв рот от увиденного, у Гердона в глазах различался страх, а Кирилл был в ужасе. Никто не ожидал, что первый раунд окажется за домовым. Как вдруг начался второй. Посреди комнаты неясно откуда вырвался порыв ветра. А пространство вокруг того места, где минуту назад исчез Волослав изогнулось. Домовой воинственно фыркнул и прыгнул туда. Но нырнуть в подпространство он не успел. Волослав появился оттуда и схватил домового за холку. Воин засунул барахтающегося Платона в наруч. Наруч завибрировал. Волослав напряжённо посмотрел на него, сжал руку в кулак, после чего наруч засветился огненными жилами.

– А ты стал гораздо сильней чем был, брат! – тепло сказал Волослав потирая кровоточащую ссадину виске.

После чего выбросил домового из наруча. Тот плюхнулся на бетонный пол и немного прокатился на боку. Домовой вскочил. Они с Волославом смотрели друг другу в глаза. Никто не хотел уступать. Точнее, пять минут назад Волослав готов был отступить, но после прогулки в подпространство передумал. Они стояли и нервно дышали. Вдруг Платон боковым зрением увидел Кирилла. Он на секунду отвёл взгляд. Но сразу же его вернул. Однако тяга тепло встретить гостя никуда не ушла. Он увидел во взгляде Волослава, что он понимает и не осуждает. Волослав расслабил плечи, но остался в стойке. Платон злобно фыркнул:

– Мы ещё вернёмся к этому разговору!

Домовой снова бросил Волославу взгляд, который тот прочитал правильно: «Камин снова должен оказаться в проекте и точка». Волослав же ответил Домовому словами.

– И на кой тебе этот камин? Кто его будет топить?

Платон, уже шедший к Кириллу, обернулся и бросил на друга осуждающий взгляд. Ему не нужно было ничего говорить. Домовой развернулся и снова пошёл к Кириллу. Ладонью правой руки Волослав начал отбивать пыль с одежды.

– Кирилл, ты голоден? – важно спросил домовой.
Школьник даже ответить не успел, как домовой воодушевлённо рванул на кухню.

– Так раньше бывало? – спросила шокированная увиденным Марго.

Волослав задумался, вытряхивая пыль из тёмных с проседью волос:

– Конфликты, конечно, бывали, но раньше он не был так силён. Я не ожидал от него такой прыти…

– Так он может быть сильней тебя? – спросил Тихон.

В голосе богатыря снова появилась нотка вражды.

– Не знаю. Ему тысяча лет. Не припоминаю ни одного домового, прожившего столько времени. Возможно, с возрастом он не просто становится сильней, он эволюционирует.

– Вы ведь не насмерть сражались?

– Нет конечно, – улыбнулся Волослав и отрицательно мотнул головой.

– Ну ты не хотел причинить ему вред, иначе бы атаковал стены. Ну и наконец, ты бессмертный, – с голосом полным сарказма выпалила Марго.

– Не для него, он знает как меня… – тяжело начал Волослав и сразу же заметил, как Тихон быстро поднял взгляд. Было в нём нечто хищное. Поэтому Волославу пришлось добавить: – Не дождешься.

Тихон улыбнулся и отвернулся. Его чёлка упала на щеку. Тёмные волосы богатыря стоило подстричь, но он никому не позволял стоять над его головой с колющими и режущими предметами. У Волослава были мысли отвести Тихона в город к парикмахеру, но что-то подсказывало, что идея неудачная. Тихон был не готов к общественным местам, а общественные места к нему. По крайней мере пока.

– Что будем изучать сегодня? – воодушевлённо спросил Кирилл. В глубине души он знал ответ, но всё равно очень надеялся на что-то новое.

– Всё тем же, но не тут. Пойдём на второй этаж, чтоб никто не мешал, – сказал Волослав.

Тысячелетний воин потянулся и вялым шагом направился к лестнице. Марго, Гердон и Тихон разошлись по своим делам. Кириллу было интересно, как они коротают своё время, но сейчас было не до того. Он лишь представил, как Марго пошла переругиваться со своей вороной, которая по факту была заколдованной ведьмой. По представлению Кирилла Гердон и Тихон вообще не стыковались. Добродушный островитянин контрастировал с Тихоном, который только сегодня перестал смотреть на всех из исподлобья. Не прошло и года. Данный факт успокоил Кирилла, так как он до ужаса боялся, что богатырь снова схватится за меч. Сила его удара была значительно сильней той силы, которую применил Волослав, чтобы снести старое поместье.

Мысленно Кирилл составил рейтинг из знакомых ему воинов. Сегодня этот список пополнил Платон. Всего список был из четверых и строился в следующем порядке: Первым был Волослав, вторым стал Платон, третьим Тихон, ну и четвёртым Гердон. На самом деле, при определённых обстоятельствах, например, окажись Тихон с мечом снаружи поместья, у Платона возникли бы большие проблемы.

Тут Кирилл задумался, а только ли в доме домовой так силён. Однако проверить пока что не представлялось возможным. Школьник поплёлся за Волославом. Догнав его у лестницы, он неуверенно окликнул наставника по имени. Кирилл не был уверен, как именно называть Волослава. Обычно он обращался к воину местоимениями «вы» или «вас». Имя внезапно вылетело из уст школьника, и он сразу же осёкся. Кирилл не был уверен, что называть того, кто старше на тысячу лет, по имени уважительно. Школьник замялся. Это не осталось без внимания самого Волослава. Проницательности за своё тысячелетие он накопил достаточно.

– Никогда не бойся, произносить моё имя, – повернувшись к школьнику, твёрдо сказал Волослав.

– Я не уверен, что это правильно, – также твёрдо ответил Кирилл. За месяцы знакомства он понял, что с Волославом лучше не мямлить.

– А как правильно? – с усмешкой спросил Волослав, убрав седоватый чуб со лба. – Дядя Волослав? Или может быть, деда Слава?

– Может вы скажете? – возразил Кирилл и поймал себя на мысли, что спустя несколько месяцев общения он стал слегка уверенней.

– Хммм…

Прищурившись, Волослав задумался. Его брови сомкнулись в мыслительном процессе. Прищур был таким, что бесцветные глаза невозможно было увидеть под густыми ресницами.

– Придумал, зови меня мастером.

Волослав выпрямился и сделал идеальную осанку. При этом он сделал движение плечом, которое почему-то доставило подростку эмоциональный дискомфорт. Кирилл никак не мог вспомнить, где он видел этот жест. Жест давал понять: «Я твой хозяин, ты моя вещь!»

Внезапно глаза Волослава расширились.

– Нет, зови меня повелителем, – сказал он тяжёлым властным голосом. – Подмастерья именно так называют зазнавшихся колдунов. Ты должен поклониться!

Кирилл впал в ужас от ежесекундного преображения Волослава в источающую зло фигуру. Однако парень не растерялся и сохранил хладнокровный вид. Школьник не был уверен, как ему поступать. По виду Волослава невозможно было определить, шутит он или нет. Подросток преклонил голову и услышал, как Волослав захохотал в голос.

– Нет, так точно не пойдёт, – отсмеявшись заключил Волослав. – Зови меня по имени. А по поводу уважительности сам подумай. По имени тоже можно не уважительно обратиться. Например, с презрением «Волослав» или с уважением «Волослав».

Тысячелетний воин ловко менял интонацию в голосе от презрения до уважения. При чём Кириллу показалось, что Волослав перекривлял кого-то конкретного. Кого-то из его бурного колдовского прошлого.

– Просто представь, разменяешь ты вторую тысячу, как бы ты хотел, чтобы к тебе обращались?

Кирилл задумался.

– И не вздумай эту тему с Платоном затеять. Как показывают последние события, с ним лучше не спорить, – потирая бок прокряхтел Волослав.

– Наверное, я бы не хотел, чтобы меня уважали за возраст, – смотря в никуда в пол голоса пробубнил Кирилл.

Волослав резко взглянул на подростка и едва заметно мотнул головой. Кириллу показалось, что тысячелетний воин посмотрел на него не то с уважением, не то с удивлением.

– Итак, открутим плёнку назад, что такого важного ты хотел спросить, что не дождался начала занятия? – спросил Волослав.

– На протяжении некоторого времени мне снятся странные сны, – поведал Кирилл.

Волослав понял, что с вероятностью в сто один процент разговор будет долгий. Он сел на недавно отшлифованные Платоном ступени и с тяжёлой интонацией велел:

– Рассказывай.

– Эти сны о вас, я завел тетрадь и записал всё, что запомнил, – сказал подросток. Он вытащил из сумки толстую синюю тетрадь с жёсткой обложкой. – В общем, вкратце, всё началось с…

– Давай сюда, – перебил Волослав и с улыбкой вырвал тетрадь.

Видимо, данный факт позабавил Волослава, и он решил ознакомиться с тетрадью лично. К снам Волослав относился скептично. Сам он сны не видел уже много лет и ему всегда было интересно, что снится другим. Мистическое значение снов, в которые верили абсолютно все, тысячелетний воин исключал. «Сны – лишь наши переживания», – твердил Волослав уже шестьсот лет.

Волослав начал водить бесцветными глазами по тексту. Кирилл заметил, что читает Волослав очень быстро. И совсем не так, как обычно читают люди. Все, кого знал Кирилл, читали проводя зрачками с лева на право. Все кроме Волослава. Он водил зрачками по странице сверху вниз. Иногда казалось, что он видит и читает страницу целиком.

Прочитав первые страницы, которые были посвящены страшнейшей в истории грозе и бесцельно блуждающему в ней Кощею, улыбка Волослава постепенно стекла с выразительного лица. Лоб напрягся, а брови чуть ли не сомкнулись. Чем дольше Волослав читал, тем больше хмурился и с нездоровым интересом посматривал на Кирилла. Дочитав до последней записи, наставник нахмурился так, что брови едва не слились в одну единую монобровь. Но это продолжилось ровно секунду. Волослав перевёл взгляд на Кирилла.

– Как у тебя успехи с переводом моих записей с древнеславянского? – вдруг поинтересовался колдун.

– Очень трудно, язык вроде похож на наш, но он будто…

– Другой?

Школьник мотнул головой.

– Скажем так, за тысячу лет язык сильно эволюционировал. Появились заимствования из других языков.

Волослав почесал ступеньку, на которой сидел, потом постучал, а затем крикнул:

– Платон, подойди на минутку.

Платон шёл нехотя.

– Да что тебе нужно? Я ужин готовлю! – негодовал домовой.

Не успел он подойти, Волослав протянул тетрадь.

– Посмотри, что у меня есть, – попросил Волослав.

Платон с важным видом взял тетрадь. Важный вид домового кричал: «Да чтоб вы без меня делали?». Спустя пару минут важный вид сменился на растерянный. Растерянный вид говорил: «Это ещё что такое?». Домовой начал резко перелистывать страницы, даже толком их не дочитав. Последняя запись привела домового в ступор.

– Это откуда? – спросил Платон.
В ответ Волослав жестом головы показал на Кирилла. Платон шмыгнул получеловеческим носом, присел на ступеньки рядом с другом и уставился на подростка большими зелёными глазами.

– Скажи, последнюю запись ты как писал? – Спросил Волослав, выхватив тетрадь из лохматых рук домового.

– Проснулся и сразу же принялся записывать, пока не забыл, – настороженно ответил Кирилл. Поведение Волослава и Платона давало понять, что ситуация не простая. Их явно что-то напрягает.

– Угу, значит последнюю запись о нашем знакомстве с Платоном писал именно ты? – настойчиво переспросил Волослав.

– Я, а что не так? – возмутился Кирилл.

– Прочитай мне её пожалуйста вслух, – велел Волослав и протянул открытую тетрадь.

Кирилл взял в руки тетрадь и ужаснулся. Последняя запись, которую он сделал проснувшись, отличалась от остальных. Она была на древнерусском. На языке, который даётся школьнику не легко.

– Ну прочитай, это же ты писал, – настаивал Волослав.

– Эммм... Ну... я.... я не знаю, как это вышло, – замямлил Кирилл.

Волослав и Платон переглянулись.

– Кирилл, ты дословно передал разговор с Даалом? – спросил Платон и поймал на себе недовольный взгляд Волослава.

– Ну, как запомнил, так и переписал, – сказал школьник, почесав затылок. – Что всё это значит?

– Ничего, это всего лишь сны, – вздохнув, сказал Волослав. – Но написано очень интересно, продолжай писать. Мой тебе совет, отдохни от перевода, а то слишком уж ты проникся забытым языком. А теперь занятие, быстро наверх.

Школьник хотел задать ещё пару десятков вопросов, но Волослав резко отрезал все попытки. Не потому, что он не хотел на них ответить, а потому что не знал, как это сделать. Вздохнув, Кирилл обошёл сидящих на ступеньках друзей и рванул наверх по лестнице.

– Слава, что же это такое? Почему ему всё это снится? – тихо спросил Платон.

– Не думаю, что это случайно, кто-то ему всё это показывает, – напряжённо заключил Волослав.

– А если он так узнает... – сказал домовой и замялся.

Он явно не хотел произносить тайну вслух. Волослав понял его и без слов.

– Будем наблюдать! – твёрдо сказал Волослав.

– Слав, ты с этим разберись. Это что-то новое. Такого мы никогда не встречали, – попросил Платон и провалился в ступеньки.

 Через секунду Волослав услышал, как домовой стучит ножом по деревянной доске. «Не повезло этой морковине», – усмехнулся Волослав и пошёл проводить занятие.

Как и предполагал Кирилл, занятие на девяносто процентов заключалось в нанесении одной и той же руны. Зачем это делать, Волослав не пояснял. В записях этой ерунды тоже не было. Переводы получались об устройстве отрицательной магии и её преобразования в энергию. Управлением ею. Также талмуд содержал две или три тысячи рун.
Спустя час нанесения одной и той же руны света ворвался Платон и велел идти за стол.

Платон не был бы Платоном, если бы не позвал ещё гостей. Не успели все усесться, как в поместье ворвалась Полина. На плече у неё был Пётр, а в руках девушки был огромный морковный пирог. Кирилл отметил, что пирог гораздо больше, чем пригоревший. Полина сразу же кинулась к Марго. За месяц общения в сети Марго и Полина стали большими подругами. В дружеском порыве Полина обняла Марго и едва не сломала ей грудную клетку. Подруги начали что-то обсуждать. Какие-то журналы, какие-то сериалы. Кирилл моментально утратил нить их разговора и соответственно интерес. А вот пирог вызвал интерес у всех. Когда его поставили на стол, Платон отказался выставлять то, что он приготовил и заявил, что это останется на завтрак. Видимо из вежливости Платон не хотел, чтобы пирог Петра контрастировал с вкуснятиной, которую приготовил он.

За чаепитием, Полина рассказывала Марго о университете, в котором она учится. Марго видимо всерьёз этим заинтересовалась. Волослав даже предложил ей купить диплом, однако ведьма была категорична. Она тщательно расспрашивала Полину. Общение с живой подругой так завело ведьму, что Марго снова захотела жить среди людей. Волослава и Платона не могло это не радовать. Гердон рассказывал Тихону о Буяне, Черноморе и жёсткой дисциплине на острове. Тихон хоть и развесил уши, всё равно выглядел хмуро и напряжённо. Платон решил попробовать пирог, приготовленный Петром. Опытный кулинар откусил кусок, тщательно прожевал и проглотил. После чего он взглянул на Петра и спросил:

– Сахара сколько добавил?

– Стакан, как в рецепте! – отрапортовал домовёнок.

– В другой раз, пол стакана добавь, – с поощрительной интонацией посоветовал Платон и добавил: – А целом, вкусно.

– А я ещё жаркое хочу сделать дома, – воодушевился домовёнок.

– Ну это ты погодь, с жаркое погоди. Научись чему по проще. Знаешь, оно даже куриный суп приготовить – целая наука! – с умным видом сказал Платон, но домовёнок ничуть не огорчился.

Платона он воспринимал, как пример для подражания. Всё, что говорил старый опытный домовой, возводилось домовёнком в абсолют. Волослав и Кирилл ели молча. У Полины даже создалось впечатление, что они не хотят находиться за этим столом. Полина умела подмечать такие моменты, она видела, их что-то волновало. Ей лишь оставалось гадать, чем озадачены тысячелетний воин и её младший брат.

На следующий в поместье кипела жизнь. Гердон и Тихон помогали Платону. Точнее, думали, что помогают. В основном они путались у могучего домового под ногами. Волослав снова заставил Кирилла вычерчивать руну. Марго проснулась не раньше десяти. Проснулась от того, что услышала, как Платон за что-то отчитывает Тихона и Гердона.

– Сила есть, а ум в отключке? – захлёбываясь собственной слюной кричал домовой.

Ведьма привстала на своей комфортной двухспальной постели. Она была в своей уютной просторной комнате. Как-то в порыве ярости домовой пообещал ведьме, что её комнату он сделает последней. Однако сделал всё в точности наоборот. Даже Волослав ещё не заселился в свою комнату. Хозяин поместья ютился в серверной, когда Марго уже получила тридцать квадратных метров в личное пользование. И это не считая отдельной ванной комнаты. Ведьма внезапно что-то вспомнила. Откинув одеяло, она полезла в сумку и принялась считать мятые деньги, которые ей дал Гера. В процессе пересчёта к ней в комнату постучал Волослав.

– Входи, открыто! – крикнула ведьма.

Волослав зашёл и увидел мятые купюры.

– Ты что делаешь? – поинтересовался Волослав.

– Полина пригласила меня в торгово-развлекательный центр.

– Что же ты хочешь купить? – спросил друг.

– Посмотри, как я выгляжу и что я ношу! – сказала ведьма с интонацией, будто Волослав обязан был её понять без этого пояснения.

Воин действительно мог бы догадаться, так как даже сейчас ведьма была одета ночную рубашку, вышедшую из моды лет так пятьдесят, а то и семьдесят, назад.

– Мне нужна новая одежда! В том, в чём я хожу уже нельзя появляться на людях. Самые новые среди моих вещей – старые потёртые джинсы. Гера их у кого-то выменял лет двадцать назад, – пожаловалась ведьма и поняла, что сбилась со счёта.

Марго подошла к письменному столу из цельного дуба, который Платон заказал специально для неё. Она выложила на него комок из мятых купюр и начала их выпрямлять.

– Хммм... Ясно... Ты права, нужно обновить гардероб, – задумчиво произнёс Волослав и кивнул головой. Тем самым показал, что поддерживает подругу.

– А то ты не замечал, – прыснула Марго.

Волослав сделал лицо кирпичом. Он знал, что указывать женщине на её одежду глупо, а в случае с Марго ещё и опасно. Опасно не для него и Платона, а для сотен жителей города. Волослав отлично помнил, как профессионально Марго бросается сглазом. В отдельных случаях она была как ювелир. Даже сама Яга бы ей позавидовала.

– А ты чего пришёл то? Выселяешь? – прищурившись спросила Марго.

Волослава перекосило. Ведьма поняла, что выселять друг её не хочет.

– Поместье большое, живи на здоровье, – оскорбился Волослав. – Я пришёл узнать, как твои успехи? Ты поняла, как Черномор узнал о тебе?

– Нет. Я не знаю, он будто шпионил. Я проверила все известные мне способы магического шпионажа. За мной магически никто не следил. Все марионетки сгорели. За тобой он мог шпионить людскими ресурсами. Собирать данные постепенно – веками. Крупица за крупицей. А вот на счёт меня ещё интересней. Он знает не просто какие-то прошедшие события, а то, что меня сто восемьдесят лет терзает. Душевные переживания. Понимаешь? То, о чём я никому не рассказывала. То, о чём знаю только я! Это новый уровень слежки. Вероятно, кто-то очень умный придумал неизвестный нам способ проникновения в голову. Провидец блин какой-то.

Марго сделала кисть пистолетом, приставила два пальца к виску и якобы выстрелила. Волослав недовольно скрестил руки на груди и опёрся спиной о стену. Он точно знал, что за ним никто не следил. Как древний колдун, и как воин, стоявший у истоков комитета мировой безопасности, он знал все способы шпионажа. Как магического, так технического и обычного. С применением технического, на него посматривает старый лис Галеон. Волослав понял это после его резкого визита в момент демонтажа старого поместья. Раньше Волослав как-то и не думал, что за его скромной персоной следит отдельный спутник. «Подумать только, на что старый вампир просаживает драгоценные ресурсы комитета», – возмутился Волослав, когда Галеон уехал. Также, наверняка вампир знал, какие веб-сайты посещает Волослав и какие покупки совершает, пользуясь безналичным расчётом.

С применением людского ресурса за ним давно никто не следил. За тысячу лет Волослав научился затылком чувствовать взгляды. Даже мимолётные и невнимательные, брошенные вскользь, как бы не специально. На секунду Волослав поморщился: «А быть может, это я зазнался? Размяк, расслабился? Ведь мог засланный казачок собирать информацию косвенно. Осматривать места сражений и передавать данные Черномору для анализа». Но эта мысль была неправдоподобна. Такой исход событий был маловероятен. Для такого точного анализа Черномору нужно было самому следовать по пятам и обнюхивать каждый след. Тем более, предводитель войска света уделил особое внимание описанию потенциала. А объективно оценить свой потенциал было сложно даже самому Волославу. Нет, тут что-то не то. Тем более, Черномор не так уж часто покидает Буян. Это Волослав знал и до того, как ему стали докладывать о каждой вылазке старого ворчуна.

– Что ты знаешь о снах? – поинтересовался воин.

– Ну мракобесы всякие опыты проводят. Я слышала, что кто-то заглядывал в другой мир. Ну ты сам понимаешь, фантазёры. Мать как-то оговорилась, что будущее во снах видела. Как видишь, её это не спасло от твоего клинка.

– Твоя мать упоминала, что именно она видела?

– Ммм... сейчас... – сказала Марго и села за стол.

На столе лежала старая книга. Точней это была не столько книга, сколько тысяча старых сшитых свитков. Ведьма начала листать талмуд.

– Это ещё что? – нервно спросил Волослав.

– Всё, что осталось от моего наследства. Остальное у Анны.

Внезапно Марго ощутила странное давление. На конце этого давления зубами вцепился страх. В комнате словно потемнело. Ведьма опасливо обернулась и увидела, что Волослав находится в состоянии холодной ярости. На лице проступило пульсирующее недовольство. Тёмные с сединой волосы слегка привстали. Жар от его вида едва не обжёг ведьму. Она сделала шаг назад от стола. Волослав указал пальцем на книгу и спокойным до ужаса голосом спросил:

– И ты принесла это в мой дом?

– Я унесу, нет сожгу, – в ужасе пообещала ведьма. – Я собрала некоторые записи. Тут была одна писулька о снах.

Внезапно Волослав остыл. Это было ещё более пугающе. Все, кто был знаком с ним, удивлялись его способности контролировать свои позывы и эмоции. В этом плане он был очень похож на древних вампиров и долгожителей. Не мудрено, ведь ему уже десять веков от роду. Волослав бросил в талмуд несколько рун и отворотов. Никакой реакции не последовало.

– Книга опасна?

– Нет, все заговоры я давным-давно сняла. Это только старая бумага и чернила, клянусь.

– Показывай, – поморщившись велел Волослав.

Ведьма кинулась к столу и принялась листать сшитые бумаги.

– Нашла, мать описала один из приснившихся снов.

– Читай, – велел тысячелетний воин.

Марго виновато опустила глаза в свиток. Её голос не был похож на голос матери. Однако строки всё равно отдавали интонацией самой Яги:

Видела всё тот же сон,

Видела, как наяву.

Он придёт из ниоткуда.

Перебьёт нас всех паскуда.

Силы, что внутри него

Всю землю истощат на зло.

До самого морского дна

Погибнут рыбки навсегда.

Диким ветром силы в миг

Снесёт последний горный пик.

Как ни в чём он не бывало

Уйдёт крушить миры других...

– Это всё? – требовательно спросил Волослав.

Марго осторожно кивнула. Она ещё помнила, как несколько минут назад пугающе выглядел Волослав.

– Если это правда, если мы ошибаемся и вещие сны бывают, то старуха была сильней, чем я думал, – сказал Волослав подойдя к окну. – Просмотри, может ещё что найдёшь.

– Волослав, это всего лишь сны, ерунда! – возмутилась Марго.

– С недавних пор, у меня появились основания полагать, что это не ерунда!

– Ей просто приснился сон. Это никак и ни с чем не связано! – скептично протестовала Марго.

– А если связано? Если этот самый «он» и вызывает у Земли ужас? – вмешался Платон, вышедший из стены.

Волослава снова перекосило. Он напряжённо вздохнул. И без слов было ясно, что услышав строки написанные старой вражиной, он тоже об этом подумал. Воин по-прежнему смотрел в окно и томно произнёс:

– Если Яга права, то нам не победить. Не победить в одиночку.

– Мы наверняка не знаем, – усомнился домовой.

– И с Землёй не смог поговорить. Как бы я не пытался.

– Никак? – поинтересовалась Марго.

Она видела, как Волослав неделями медитировал, черпал огромное количество отрицательной магии, пытался наладить связь с разумом планеты. Сомневаться в его существовании он не смел, так как кощеев наследник знал, что наставник с ней активно общался. Волослав закапывался в землю. Провёл в земле несколько суток. Гердон был в ужасе от просьбы заживо закопать наставника на глубине двух метров. Он всё думал, что Волослав шутит над ним или проверяет на вшивость. А вот Тихона долго упрашивать не пришлось. Платон потом долго дивился. Он за тысячу лет не видел, чтобы кто-то копал могилу с таким неистовым энтузиазмом. И с ещё большим энтузиазмом закапывал. А досада на лице богатыря была ещё забавнее, когда ему объяснили, что Волослава закопали не на всегда. На четвёртый день Платон забеспокоился и попросил земляного вытащить Волослава. Воровливый сосед долго ломался, но согласился. После долгих прений земляной нырнул к Волославу. Вернулся на поверхность он обиженный, возмущённый и побитый. Видимо Волослав не готов был вылезать. На пятый день картина стала совсем грустной. Домовой не сходил с места погребения друга. Не готовил еду, не делал ремонт. Он караулил Волослава. Марго никогда ещё не видела такого грустного и напряжённого Платона. Он сидел на одном месте и что-то бормотал себе под нос. Взгляд был в никуда, а голос хоть и ровный, но подавленный. Видимо так он переживал те моменты, когда Волослав уходит на бой с серьёзными противниками. Когда лучший друг мог не вернуться. Это было не первый раз, и точно не в последний. Настроение домового отразилось на поместье. Стало темно и пусто, как на душе самого Платона. Даже Тихон расчувствовался. Он уже хотел вытащить Волослава, но Марго его переубедила. Ей самой это тоже не нравилось. Этот ритуал до боли напоминал старые байки о некромантии, придуманные европейскими мракобесами. Недоумники думали, что смогут подчинять нежить. Но в итоге тратили время и жизнь зря. У ведьмы не было оснований не доверять другу. Она тоже смиренно ожидала. В итоге на шестой день он всё-таки вылез сам. Своим появлением он не слабо напугал Кирилла, который пришёл на одно из своих первых занятий. Кирилл тогда подошёл к Платону и вежливо поздоровался. Домовой не успел ответить. Земля взбугрилась и оттуда выкарабкался человек. Он был весь в земле с безумным взглядом. А Платон начал вприпрыжку бегать вокруг и взвизгивать: «Он живой, живой». Потом Марго весь вечер отпаивала школьника вримом.

– Никак, мне не дано. Нам нужен некто, кому дано. Тот, кто ею благословлён.

Глаза Платона расширились. Он хотел что-то сказать. Однако из его уст вырвался лишь краткий неуверенный звук. Домовой опустил зелёные глаза и повернулся. Он понял, к чему пришёл Волослав. Время пришло. Сейчас или никогда.

– Платон, – обратился Волослав, не отрываясь от окна, в ответ домовой повернулся. – Будь готов, у нас будет гость.

Платон многозначительно кивнул и ушёл. А Марго захотелось увидеть, что там за гостей Волослав высмотрел в окне. Она бросилась к окну, но кроме белого тумана, плотно окутавшего поместье ничего не увидела.

***

Спустя час в поместье ворвалась Полина. Её лицо было красным и обветренным. Руки были ледяные до синевы. Она была в коротеньком пальто и синих джинсах. На ногах красовались замшевые осенние сапожки. Она увидела, как Кирилл, сидя на ступеньках, раз за разом вырисовывает в воздухе руну.

– Ммм... Осветительная руна, – блеснула сестра знаниями, полученными от Марго.

– Да, – вздохнул брат.

Полина, недолго думая, как пуля побежала наверх. Спустя минуту другую, она вытолкала Гердона и Тихона. Марго скромно шла позади. Ладно вытолкать островитянина. Он ручной, если подумать. Но вот как она вытолкала Тихона, подросток и представить боялся. Проще было монолитную стену сдвинуть. Ещё Кирилла поразила реакция богатыря. Герд, на самом деле, шёл добровольно. Ситуация похоже больше забавляла витязя. А вот Тихон был застат врасплох. Богатырь удивлялся тому, что его так легко вытолкали. У него это просто в голове не укладывалось. Богатырь с самым сильным ударом и вякнуть не успел, как уже оказался у двери. Сзади Полины плёлся Платон. Наконец, девушка к нему повернулась.

– Значит этого полностью одеть, – указывая на Тихона велел Платон.

– Поняла! – послушно кивнула Полина.

– Этого приодеть, – указывая пальцем на Гердона велел Платон и поймал на себе удивлённый взгляд витязя. Ведь мама в сентябре посылкой прислала ему осенние вещи.

Платон тоже умел играть в эту игру и посмотрел на витязя так сурово, как только мог. Для Гердона эта игра была проиграна, и он моментально капитулировал, опустив взгляд.

– Поняла! – снова кивнула Полина.

– И её тоже полностью одеть, а то ходит не весть в чём, позорит мои седые волосы, – деловито сказал Платон, указывая на сзади идущую Марго. – У нас деньги брать стесняется. И, Поль, себе что-нибудь присмотри. Вот тебе карта, ни в чём себе не отказывайте.

Последнюю фразу домовой сказал так заботливо, как только мог прозвучать его не совсем человеческий голос. Он протянул Полине красно-золотую карту. Марго, стоящая сзади побелела. Кириллу показалось, что даже светло-русые волосы ведьмы стали белыми. Марго остановилась, глаза её раскрылись так широко, что в них мог бы поместиться теннисный мячик.

– Поняла, – воодушевлённо кивнула Полина.

Девушка продолжала толкать Тихона спиной в спину. Через пару секунд она поняла, что выталкивать нужно теперь и Марго. Ведьма по-прежнему стояла, как вкопанная. Сказанное Платоном больно укололо её прямо в сердце. Она почувствовала себя униженной. Ведьма и так чувствовала, что нищета сказывается на внешнем виде, а теперь, её ещё и ткнули в это носом. И кто ткнул? Лучший друг.

Марго перехотелось куда-либо ходить. Не успела она сунуть руку в карман за духами забвения, как руку крепко перехватила Полина. Сестра Кирилла потащила ведьму за собой. Держась за карман, где лежали деньги, подаренные её приёмным сыном – лешим Герой, ведьма что-то неразборчиво крикнула Платону. Дверь открылась, и Полина с Марго скрылись в осеннем тумане.

– Иди-иди, – махнул рукой Платон, провожая ведьму взглядом.

За ними лениво вышел Гердон. Тихон колебался несколько секунд. Кирилл знал, что идти богатырь и хотел, и не хотел. С одной стороны, ему было интересно, как изменился мир за восемьсот лет. В одном только поместье было множество технологичных устройств, коих богатырь никогда не видел. Чего только стоила банальная дрель, которой Платон орудовал во все стороны, или освещение, не хуже солнечного или рунного. А ноутбук Платона, в котором домовой показывал живые картинки и управлял какой-то волшебной штуковиной, был для Тихона невиданной магией. С другой стороны, ему было страшно. Будучи здравомыслящим человеком, он понимал, что из-за своего незнания может выглядеть дико и глупо. Ну и в конце концов, Тихону стало интересно, чем закончится ситуация с Марго? Ведь как бы он не оскорблял её на протяжении месяца, ведьма всегда оставалась равнодушной. А тут Платон одной фразой отправил ведьму в ментальный нокаут. Спустя секунду-другую интерес перевесил страх. Когда спина богатыря скрылась в тумане дверь нежно захлопнулась.

Кирилл и Платон остались одни.

– Фух, проводили, – выдохнул домовой.

– Волослав же говорил, что Тихону рано выходить, – напомнил Кирилл.

– Да ну его, Волослава твоего! Ходить богатырю в чём? – воскликнул Платон. – Волослава вещи он больше не берёт. Носит то, что я ему подсунул.

– Но... – хотел было возразить школьник.

– Не волнуйся, я уверен, что с твоей сестрой не забалуешь. Она девка хваткая, как ваша мама.

Кирилл нервно посмотрел на дверь.

– А что скажет Волослав, когда узнает? – спросил школьник.

Домовой хихикнул:

– Волослав не прав! Тихону нужны люди, а не плен. Зачем томить его среди стариков? Вон Гердон на острове вырос, света белого не видел. Разве это хорошо? Тьфу…

– А если Тихон сделает что-то не так, совершит ошибку, опозорится? Он же безумно сильный, – возразил Кирилл, отстаивая сторону Волослава.

– Ну и пусть ошибается, пусть пройдёт через это. Пускай учиться. У него свой путь. Пройти он его должен самостоятельно, а не за ручку, как хочет Волослав. Его точку зрения можно понять, но я считаю, что он не прав.

– Вы ему прям, как строгий папа и добрая мама, – хихикнул Кирилл.

Платон с умным видом посмотрел на школьника. Создавалось впечатление, что по взгляду домового Кирилл должен что-то понять, но он настойчиво не понимает – не видит истину, лежащую на поверхности. Тогда Платон вздохнул и решил пояснить:

– Ну а как ты хотел? Он совсем юн. Многого не знает. Что он видел в своей жизни? С ним сложно.
Вот ситуация. На следующий день после боя с Анной выходит Волослав и видит, как Тихон на улице портянки свои стирает. Волослав ему пояснил, что портянки больше не носят. Дал ему пару носков и новые кроссовки из своей коллекции. На следующий день выходит и наблюдает, как Тихон эти самые портянки наматывает на ноги. Тут Слава как с цепи сорвался. Ругался так. Портянки отобрал и сжёг. В общем, от драки их я спас. Если б не я, пол леса бы разнесли. Беру Тихона за руку подвожу к Волославу. Задираю у Славы штанину и показываю Тихону, мол «вот видишь? Это носок, его носят вместо портянки». Не поверил он мне. Потом подвожу к Гердону, показываю, что и Гердон в носках ходит. Только после этого он стал их носить.

– Так вот почему он на мои ноги пялился? – внезапно осознал Кирилл. Он вспомнил, как подозрительно богатырь присматривался к его ногам.

Домовой одобрительно кивнул.

– И портянки, – лишь вершина айсберга. Как я его к душу приучивал.

– А что и с этим проблемы были? – удивился школьник.

– Ну, к бане он привыкший, а вот к шампуням и всяким гелям нет, – добродушно почёсывая густую слегка рыжеватую шевелюру, пояснил домовой.

Платон убрал руку с того места, где у человека была бы голова и обнаружил в ней клок волос. Домовой от души выругался. Из сказанных ругательств школьник понял, что Марго его сглазила.

Бывает небо голубое – чистое без облаков. Бывает с белыми облаками. Бывает пасмурное, затянутое тучами. А бывает серое. То ли чистое, то ли затянутое – не рыба не мясо. Именно такое небо стояло над Буяном. Этот день в последствии станет историческим. Именно в этот день на скалистом берегу нёс вахту тридцать третий витязь по имени Аркох. Часовой наблюдал, чтобы никто не напал на тюрьму с моря.

В тюрьме содержались особо опасные колдуны, ведьмы и монстры, которых когда-то пленили витязи войска света. К несчастью заключённых, их доступ к магии был отрезан. В начале никто, даже сами витязи не знали, почему у заключённых даже простейшие руны на территории тюрьмы не действуют. Потом, конечно, додумались, что дело в камне, на котором стоит тюрьма. Особый минерал ограничивал отрицательную магию. Только отрицательную, таким образом положительная работала. Следовательно витязи были во всеоружии. Место настолько уникальное, что иногда на остров приезжал высокопоставленный долгожитель и умолял принять особо опасного заключённого. Не бесплатно, конечно. С каждым новым заключённым прибывало и серьёзное финансирование.

Кроме логистических решений Черномор и его заместитель – колдун по имени Эрег принимали целевые направления в разные ВУЗы мира. Такая практика появилась совсем недавно. Каких-то шестьдесят лет назад Черномор стал отправлять витязей, монахов и послушников монастыря на учёбу. Вследствие чего каждый воин света на острове имел свою собственную специальность и обязанности.

Также этот долгожитель снабжал остров разными технологичными устройствами. Функционировали полноценная гидроэлектростанция, вышка связи, телевышка и маяк. Был смонтирован полноценный водопровод, очистная система и полная электрификация. На острове появились собственные катера и даже пара лёгких летательных аппаратов.

Нельзя сказать, чтобы Буян до этого жил плохо. Монастырь на территории острова никогда не страдал от голода или недостатка чего-либо. На острове была плодородная земля. Чистейшая вода из озера и рек, проходивших в глубине острова. Такая вода в мире встречалась всего в трёх местах на планете и только одно известно было известно каждому ребёнку – озеро Байкал. Третий источник этой уникальной воды находился в единственном в мире городе долгожителей. Его название все всегда забывали, будто на него наложен заговор. По иронии судьбы или небывалому совпадению терялось из памяти и географическое расположение города. Найти его возможно было только по уникальным картам. Ходили слухи, что такая карта имеется у Черномора. Буян всегда был самодостаточен и даже богат. Именно поэтому его когда-то захватил тёмный колдун!

Основной костяк заключённых составляли последователи опаснейшего в истории колдуна по имени Могальт. Опаснейшего после Кощея Бессмертного конечно же. Оба этих имени наводили тревогу только при их упоминании.

Сам Могальт считался мёртвым после битвы при Мемфисе в тысяча девятьсот сорок шестом году. Аркох был слишком юн и слышал об этой битве только из рассказов более матёрых витязей. Кроме рассказов витязей он обязан был изучить и практически наизусть изучил журнал, где сам Черномор документировал историю войска света. Согласно записям Черномора, когда витязи явились, битва было окончена. Окрестности Мемфиса были выжжены. Почва горела и деформировалась. Образовавшаяся пустошь занимала десятки квадратных километров. В центре пустоши сидел воин по имени Волослав. Ходят слухи, что он наследник знаний того самого Кощея. На вопрос Черномора выжил ли Могальт воин ответил неоднозначно. С тех пор Могальта никто не видел, и он считается павшим в битве при Мемфисе.

Последователи же заполнили эту тюрьму. Заполнили, конечно, не сразу. До сих пор в год поступало один или два колдуна, пытавшихся превзойти Могальта. К счастью, комитет мировой безопасности, сокращённо КМБ, отлавливал таких умельцев. По подсчётам Эрега деятельность и вовлечённость КМБ в мировую систему уже семьдесят лет сохраняло мир, давало человечеству добиться успеха в развитии технологий и улучшения качества жизни. Аркох смотрел в горизонт и очень скучал за своим лучшим другом. Тридцать первый витязь Гердон убыл под командование того самого Волослава. После этого старые витязи, собравшись часто вспоминали о знакомстве с великим воином.

– Как Волослав бьётся я не видел, но с Могальтом, за год до того, я встречался. Нас было шесть витязей. Нам от Кифеса поступила информация о местоположении замка, где прятался Могальт. Проклятый недоумок недооценил Могальта и попросил нас разведку провести, будь она не ладна. Ох еле ноги унесли. Двоих витязей он сразу убил, а потом... Горы гад срезал. Уж не знаю, чем этот гадёныш размахивал, но горные вершины снесло. Будто хлеб порезал. Ни я, и никто из наших такого не видели. Горы чуть в магму не оплавились. Сапоги застревали и двигаться не могли. Представляешь, разбивать застывший камень пришлось. Ноги себе поранили. А Волослав его один на один убил, – говорил одиннадцатый номер – витязь по имени Игорь.

– Не один он был, мальчонка какой-то был ещё, ты что забыл? – перебил двенадцатый номер по имени Оший.

– Какой ещё мальчонка?

– Когда мы к Мемфису пришли. В центре пустоши Волослав сидел над телом. И глаз от него не отводил, – напомнил Оший.

– Тьфу... Мальчонка что-ль в бою участвовал? – оскалился старый витязь Олег.

– А как бы он ещё выжил?

– А он вообще выжил? Волослав унёс его на руках. То случайный мальчишка был! – настаивал Олег.

– Не мальчишка это был, салаги! – проворчал самый старый, по совместительству первый витязь, по имени Власий. – Это был мужчина. Да молодой, но взрослый мужчина.

– Хочешь сказать обычный человек Волославу помог?

– А если и помог, что Волослав от этого слабей станет? Какая разница? Его выбрал сам Черномор, – высказался Вигдон – седьмой витязь войска света.

Внезапно что-то отвлекло Аркоха от воспоминаний. Он увидел, как на горизонте появилась яхта. Такие дорогие яхты редко заплывали в эти воды. В основном, тут водились рыбаки и браконьеры со своими сетями. Плавали они обычно на старых катерах. К рыбакам Буян относился спокойно, а вот браконьеры близко подплывать не решались и держались на расстоянии. Раз в пару месяцев проходил тяжёлый танкер и пара военных кораблей. Поведение конкретно этой яхты было необычное. Обычно такие яхты проносились мимо на линии горизонта. А это судно двигалось в направлении Буяна.

Аркох не растерялся и доложил по рации:

– Девятый пост, докладываю. К острову приближается неопознанное судно.

– Принял, – донеслось из рации в ответ.

У острова не было сторон света. Компас на острове был бесполезен. Монахи утверждали, что остров постоянно вращается и двигается. Поэтому Черномор много веков назад поделил остров на посты.

Яхта по-прежнему уверенно приближалась к острову. Она подошла прямо к пирсу, где дежурил Оший. Спустя минуту двигатель заглох. Выскочил морячок небольшого роста и пришвартовал судно. Спустя ещё минуту из яхты вышла молодая женщина с прямыми русыми волосами, аккуратно собранными в длинный хвост. Одета она была в платье строго делового стиля. Она смело вышла и подошла к Ошию.

– Здравствуйте, скажите, пожалуйста, я попала на Буян? – загадочно поинтересовалась женщина.

Оший был обескуражен вопросом. «Буян» остров называли исключительно посвящённые.

– Ясно, – поняла женщина. – Позовите Черномора.

Только рука Ошия потянулась к рации, как за спиной прозвучал грубый голос командира.

– Отойди от ведьмы, Оший! – процедил Черномор.

Командир войска света быстро приблизился к женщине.

– Ты же понимаешь, что тебе не покинуть остров живой? – вежливо поинтересовался Черномор.

– Я не драться приехала, – томно вздохнула женщина.

– Ну разумеется! – прищурился Черномор.

Он не просто так окликнул Ошия. Ведьма не сунулась бы на остров, не будь она уверена, что справиться с войском света. «Но что это? Неужели захват острова?» – насторожился Черномор.

– Зачем же пожаловала, Анна старшая дочь Яги! – громко спросил Черномор. Достаточно громко, чтобы Оший это услышал и оповестил всех остальных витязей о появлении могущественной ведьмы.

– Томить не стану. Я с дарами! – ответила Анна.

– Что ты можешь дать? – усмехнулся Черномор.

– Интересно? – передразнила высокомерную интонацию Черномора ведьма.

Черномора это привело в полное замешательство. С самого начала встречи он пытался уловить присутствие огромного сгустка отрицательной магии, коим является верховная ведьма. Однако попытки старого командира уловить присутствие магии оказались четны. Он был очень стар и повидал много ведьм, колдунов и богов. Даже сам Даал не способен был скрыть от него свою мощь. Поначалу это привело Черномора в ужас, но сейчас это был скорей интерес. Ведьма совсем без магии не только не боялась его угроз, но и требовала уважения.

– Я в замешательстве, – смиренно сказал предводитель войска света, – внимательно слушаю.

На тот момент уже пятнадцать вооружённых витязей стояли за спиной Черномора. И предводителю пришла в голову мысль: «А вдруг она специально собирает нас в одном месте, чтобы напасть?». Опасения прервал громкий голос Анны:

– Помощница!

Из яхты быстро выскочила робкая девушка не старше шестнадцати лет. На девушке была форма школы ведьм. Её волосы были крепко связаны в тугой конский хвост. Лицо девочки было настолько неприметным, что Черномор запомнил только больные от дешёвого шампуня волосы. Помощница тащила за собой огромный квадратный чемодан. Каркас чемодана был обшит кожей. В помощнице Черномор магии тоже не почувствовал, однако от чемодана исходил подозрительный импульс. Помощница притащила чемодан и поставила между ведьмой и Черномором.

– Это мой дар! – сказала Анна и открыла чемодан.

В чемодане были два флакона. То есть, по факту это был футляр на три ячейки, одна из которых была пуста. Они были установлены в мягкую форму, не позволяющую им разбиться. От флаконов исходил едва уловимый импульс положительной магии. В отдельной ячейке были аккуратно вставлены пара старых коричневых свитков и пара белых, будто их копировали на новенькой бумаге.

– Что это? – в ужасе спросил Черномор, припоминая, что Яга извела четверых богатырей.

Дело было в том, что только богатыри, витязи и Даал могли зачерпывать положительную магию.

– Когда-то за головой матери в разное время отправились четыре богатыря.

– И?

– Троих из них мать пленила и держала в сосудах на случай, если ты или Волослав пришли бы её убить.

– Твоя мать победила Волослава.

– Нет, она действительно подготовила безупречный план. Приготовила засаду, из которой, по мнению матери, не вышли бы живыми ни она, ни сам Даал. Но Волослав есть Волослав. Он вовремя среагировал на ловушку и уничтожил всё вокруг. Мать лишь сглазила его ДНК, после чего началось болезненное превращение. Она поняла, что Волослав был слишком силён и сообразителен. Даже в приступе невыносимой боли он достаточно контролировал себя, чтобы нанести смертельный удар. Яга уносила ноги поджав хвост. С тех пор, мать бегала от него по всему свету. А богатырей, её настигших, пленила и заговорила, чтобы однажды они спасли её шкуру, – поведала ведьма.

– Тут только два сосуда. Где третий? – спросил Черномор.

– Я использовала его месяц назад против Волослава, – равнодушно сообщила ведьма.

Черномор едва не взорвался от злости. Так как в бою мог пострадать Гердон, которого он отправил служить Волославу. Наследник Кощея был готов к бою с богатырём, а вот юный Герд, не прошедший крещение огнём... Однако командир сдержался и спросил:

– Как прошло?

– Неудачно и удачно. Тихон оказался слишком прытким и моих надежд не оправдал.

– Тихон? Мощнейший из когда-либо существовавших богатырей? – взорвался Черномор.

– Опыт победил мощь, – безразлично сказала ведьма, смотря в никуда, после чего, как показалось Черномору, с облегчением вздохнула.

– Что там произошло? – едва сдерживая гнев спросил предводитель войска света.

Анна не ответила. Лишь выставила правую руку, где стояла её помощница.

Помощница послушно вложила в руку папку из которой выглядывала потрёпанная временем коричневая бумага. Анна, недолго думая, передала папку Черномору.

Открыв папку, могучий воин увидел резкий почерк. Командир витязей мгновенно понял, что почерк принадлежит Яге. Он жадно пробежал глазами по тексту, после чего поднял тяжёлый взгляд, наполненный недоумением.

– Почему ты мне это отдаёшь? – растерянно спросил Черномор.

Витязи, стоявшие позади, всё пытались заглянуть за плечо предводителя. Всем было интересно, что же передала ведьма. Однако расстояние не позволяло любопытным взглядам обогнуть могучую спину предводителя.

– Разве нужны причины? Разве есть сомнение, что это не должно быть в руках ведьмы?

Тон Анны был пугающе спокоен и убедителен. Да, чувствовалась, что она не обычная ведьма, которой нужна магия, чтобы удачно выйти замуж или продвинуться по карьерной лестнице. Перед Черномором стояла сама верховная ведьма, способная дать тяжёлый бой всем витязям одновременно или извести весь остров заговором за считанные дни. Эта женщина может себе позволить развязать полномасштабную войну, если этого захочет.

– Не испытывай меня! – внезапно оскалился Черномор. – Я не Волослав, церемониться с тобой не стану.

На что Анна лишь грустно усмехнулась.

– Помощница, мы уходим, – властно сказала Анна, после чего обе развернулись и пошли к яхте.

Все витязи уставились на предводителя. Все были уверены, что бойня не минуема. Были уверены, что Черномор не сдержится, не пойдёт на поводу у ведьмы. Но предводитель войска света только тяжело вздохнул в след ведьме. Никто из присутствующих ещё не видел его в таком замешательстве.

«Наверное, он не хочет устраивать бой на Буяне. Мы так долго его отстраивали. Подождёт, пока ведьма отплывёт», – подумал Аркох, стоящий позади витязей. Они оттолкнули его назад и закрыли собой, как самого неопытного.

– Я с тебя глаз не спущу, ведьма! – рявкнул Черномор.

Все выдохнули. Боя не будет. Он точно даст ей уйти. Видимо дерзкий аргумент ведьмы показался старому воину приемлемым.

– Ах да, вспомнила! – резко обернулась Анна. – Где-то глубоко в тайге бродит огромный медведь. Уже восемьсот лет богатырская сила не даёт бедняге умереть. Ты обратил Волослава в человека, может и богатыря сможешь?

Над городом стоял густой не просматриваемый осенний туман. Именно в такую погоду город накрывает множество автомобильных аварий. Нормальные люди в такую погоду старались не выходить. Дальше собственной руки видно плохо. На безлюдную загородную станцию прибыла старая электричка. Сначала из электрички вышел, хотя точнее будет сказать, выпал старый чернобородый батюшка. За ним с сумкой через плечо вышел священник по моложе.

Электричка лениво тронулась и пропала в тумане. Священники остались одни.

– И куда теперь? – спросил Павел.

– Теперь по этой дороге километра два или три. – прикинул Епифидор.

Священники пошли по асфальтированной дороге

– Где мы?

– В Домире.

– Откуда нам знать, что мы на верном пути?

– Я его чувствую. Чёрт прячется где-то тут.

– А он вас чувствует? – поинтересовался Павел.

– Несомненно. – вздохнул Епифидор.

Следующие несколько минут молодой священник и старый чёрт шли молча. Епифидор с ухмылкой посматривал на Павла.

– А почему ты не выбрит? – не выдержал старый чёрт.

– Я священник, мне не выбриваться нужно, а Богу служить. – отрезал Павел перекрестившись.

– Ты не в церкви, рясу можно и снять... – проворчал священник.

– Священник всегда должен оставаться священником. – вздохнул Павел.

– А раньше тебя это не волновало, ты переодевался.

– Раньше я был глуп.

– Ты и сейчас глуп.

– Это ещё почему? – возмутился Павел.

– Раньше твоя глупость была в неверии, а сейчас напротив глупость в вере.

– Не понимаю.

– А я тебе поясню. Когда ты собственными глазами увидел адских монстров, внезапно уверовал. Это конечно хорошо. Но вера тебя убивает. Ты сам убиваешь свою душу.

Отец Павел тяжело вздохнул.

– Я не хочу попасть в Ад.

– Но ты большими шагами прокладываешь туда путь.

– Почему? – смутился Павел. – Что я делаю не так?

– Ты не искренен. Не искренен в своих действиях.

– Почему? Я же теперь помогаю другим, и не грешу.

Епифидор рассмеялся. Смеялся старый чёрт жутко. Так жутко, что Павлу стало не по себе.

– Ты дорогой мой лицемеришь. На суде нет никаких весов. Нет разницы сколько зла или добра ты совершил. Суть в том, чтобы душа была чистая. Ты должен быть хорошим человеком внутри – положительным внутри. Искренне хорошим, а не снаружи. От того, что ты отпустил бороду, стал носить рясу и сделал кучу хорошего ничего не измениться. Ты был и остался эгоистом. Твой эгоизм и любовь к самому себе уже отравил душу тьмой. Они отразились на ней жирной печатью.

– Что же мне делать? – спросил Павел.

– А ничего, жить.

– Я не готов жить и знать, что мне суждено умереть эгоистом и угодить в Пекло. Я обязан что-то сделать. – вздохнул Павел.

– Тогда лечи душу. – сказал Епифидор.

Священники около часа шли молча. Иногда мимо грустно проезжала машина или автобус. Под ногами хрустели опавшие листья.

– А почему вас зовут Епифидор? Это имя из Ада?

Старый батюшка рассмеялся.

– Нет. Сотню лет назад перед тем, как перейти на сторону света я наткнулся на старого мерзавца отца Епифидра. Его жизнь началась с паршивой истории. Раньше, ещё в царские времена, священники были первыми людьми в деревнях. В одной из провинциальных деревень жил жадный поп по имени Дементий. Все знали, чтобы он окрестил ребёнка нормальным именем, нужно дать взятку. Однажды к нему пришёл мужик из соседней деревни с ребёнком на руках и попросил окрестить ребёнка Иваном. Мужик не знал Дементия и пришёл с пустыми руками. В общем отец Дементий исключений делать не стал и назвал ребёнка Епифидор. Уж не знаю существует такое имя или он сам его выдумал, но ребёнок вырос и возненавидел всех и вся. Ирония была в том, что ребёнок, каким-то образом, попал в церковноприходскую школу, где выучился и получил сан священника. Стоит ли упоминать, что священником он был паршивым. Он мстил Дементию, которого даже не знал, а страдали невинные прихожане. Познакомившись с Епифидором даже я пришёл в ужас. Я много веков нёс зло, убивал и калечил. Но мимо пройти не смог.

– И чем одно зло отличается от другого? – спросил Павел.

– Я творил чистое зло, а Епифидор грязное и гнусное. Я калечил физически, в эта сволочь оскверняла души. Сколько бы негодяев, предателей и убийц не было в Тартаре никто не сравниться с Епифидром.

– Что было дальше?

– Я не мог позволить, чтобы такой как он когда-нибудь стал чёртом. Я хотел сожрать его вместе с его противной скользкой душонкой. Я было схватил её, а она оказалась такая противная, что я выплюнул эту мерзость. – презрительно сплюнул старый чёрт.

– То есть его душа существует.

– Нет! – отрезал Епифидор. – Пережёванный плод расти не будет. Эта грязь мертва. А если и не мертва, то никогда не причинит никому зла. Это было моё последнее злодеяние. И первый хороший поступок. Я взял его имя, частично облик и с тех пор служу свету или добру, называй это как хочешь.

– Зачем?

– Что зачем?

– Зачем было брать его имя?

– На пути исправления, я должен помнить как и почему я это начал. Имя и личина этой мерзости Епифидора не даёт мне забыться. Не даёт сбиться с выбранного пути.

– Но ваша суть не меняется, вы были чёртом и чёртом остаётесь. Если свет вас никогда не примет? – поражённый историей старого батюшки спросил отец Павел.

– Ну и пусть не примет. Хоть умру зная, что прожил свои века не зря. Зная, что я помог многим людям. Во время проповедей вылечил сотни потерянных душ. – отмахнулся Епифидор и у него внезапно заболела спина.

Туман по-прежнему заполнял всё вокруг. Они шли по асфальтированной дороге.

– Хм... странно. – задумался Павел. – Мы ведь за городом?

– Да.

– А дорога хорошая – без ям.

– В этом городе древний и могущественный колдун живёт. Весомая шишка. Могу поспорить, что местные чиновники его люди. А бюджет, знаешь, когда не обкрадывается, может позволить городу процветать.

– Что ещё за колдун? – спросил Павел.

– Тяжело объяснить в двух словах. – вздохнул Епифидор. – Сдаётся мне чёрт, которого я чувствую в его поместье.

– Это плохо?

– Нет, напротив. Хорошо. Нужно убедиться, что чёрт у него. Если эта так, то этот монстр не наша проблема. Волослав сам его убьёт.

– Это так! – послышался решительный голос из тумана.

Епифидор замер и нервно начал осматриваться. Павел начал вглядываться в туман откуда послышался голос.

– Помнится я обещал отправить тебя восвояси, чёрт! – послышался голос уже с другой стороны.

Кто-то пользовался плохой видимостью в тумане и обходил их вокруг.

– Вы колдун? – спросил отец Павел.

– Колдун. – подтвердил голос с третьей стороны.

Епифидор по-прежнему нервно озирался.

– Я человек – священник. – представился Павел. – Мне нужна помощь. В наш мир выбралось несколько чертей. Одного я ранил, нужно разобраться с ними.

– Ранил? – заинтересовался голос.

– Да, ранил и прогнал. – подтвердил Павел.

– Как? – спросил голос.

– Духовной силой.

Сзади послышались ленивые шаги. Через мгновение посередине дороги проявился силуэт мужчины среднего роста. Он был одет в рваные джинсы цвета хаки и старенькую осеннюю куртку. На шее был тщательно завязал сине-голубой шарф. Тёмные волосы были средней длинны. Местами скромно проступала седина. В больших бесцветных глазах Павел увидел заинтересованность.

Внезапно откуда ни возьмись возник огромный узор. Символ во весь рост мгновенно прошёл через тело молодого священника. Епифидор с визгом отпрыгнул. Его напугала не сама руна, а её мгновенное возникновение из ниоткуда. Он и не знал, что руна способна так выбрасываться. Конечно, вреда бы она чёрту не причинила, но с Волославом стоит быть на чеку. Каких-то семьдесят лет назад он изгнал обратно в Пекло одних из самых древних и сильных чертей. История их запомнила, как Богов древне-Египетского пантеона. Епифидор помнил их ещё чертятами. В своё время он был не слабее их всех вместе взятых. Хоть служение добру существенно ослабило его силу, нанести вреда ему по-прежнему было невозможно. Боя он не боялся, а вот возвращения в Адскую пустоту... Встреча с Волославом в любой момент могла обернуться путешествием домой. Самое страшное заключалось в том, что старый чёрт понятия не имел как Волослав открывает проход в пустоты тьмы.

– Ну вы поговорите, а я там подожду. – нервно буркнул Епифидор, развернулся и сетуя на больную спину скрылся в тумане.

– Поверить не могу. Вы кто? А я так могу?

– Как? – поинтересовался Волослав.

– Ну вы видели, он ушёл как побитый пёс. – восторженно пояснил Павел жестом указывая в сторону, где мгновение назад скрылся старый чёрт.

Волослав усмехнулся.

– Вы бы видели, как он меня швырнул, а вас он испугался.

– Не думаю, что он меня боится. – сказал Волослав. – Скорей боится того, что я могу сделать.

– А что вы можете с ним сделать? – поинтересовался Павел.

– Отправить на историческую родину. – зевая пояснил Волослав указывая вниз.

– В Ад? – зачем-то переспросил Павел, на что Волослав лениво кивнул.

– Рассказывай! – велел Волослав. Велел уверенно, будто Павел был его подчинённый.

Павел всё подробно рассказал. От того как он был убеждённым атеистом до текущей минуты.

Закончив рассказ, молодой священник удивился. Волослав всё это время ни разу его не перебил. Не переспросил ничего и не поправил. Всё-таки Павел всё ещё путался в терминологии, касающейся магии.

Дослушав, Волослав невозмутимо повернулся и велел идти за ним. Спустя несколько минут асфальт сменился грунтом. Вокруг по-прежнему стояла жуткая тишина. Через минуту они прошли мимо огромной кучи с листвой. Из кучи торчала лопата, а на самой куче была брошена широкая метла. «Наверное это он убирал» – подумал Павел, увидев грязные руки Волослава. «Что за могущественный колдун сам выполняет грязную работу?» – размышлял Павел. Но не успел он закончить свои размышления, как перед ними в тумане вырисовались очертания огромного крыльца. Точней первое, что заметил Павел были статуи могучих воинов. Статуи навевали страх на священника, и он решил спросить, но зашёл из далека:

– Это вы создали этот туман?

– Нет. – монотонно ответил Волослав.

– Статуи оживают? – выпалил молодой священник.

– Что? – раздражённо переспросил Волослав.

Он повернулся к Павлу и с недоумением взглянул на статуи, а затем на самого Павла. После чего озадаченно пояснил:

– Нет, это просто статуи богатырей.

– Будто живые. – буркнул Павел.

Волослав снова повернулся и многозначительно посмотрел на священника.

– Спасибо! – сказал колдун.

– За что?

– Художнику всегда приятно, когда его работу хвалят.

– Это вы сделали?

– Да. В ручную. – похвалился Волослав.

Ему было приятно. Мало кто восхищался этими статуями. Кирилл просто пробегал мимо вместо того, чтобы хоть раз всмотреться в детали. Платон хвалил, потому что знал, что нужно похвалить. Марго вовсе не была ценителем искусства. А Гердон предпочитал держать язык за зубами, пока не спросят. Сам же Волослав не мог себе позволить выпрашивать похвалу. По мнению любого более-менее уважающего себя автора похвала должна быть искренней – от всего сердца. После того, как посторонний человек похвалил его работу настроение у Волослава немного улучшилось.

Волослав и Павел поднялись по ступенькам на крыльцо. Не успели они подойти к двери, как она сама открылась.

– Это вы делаете? – спросил Павел.

– Нет.

– Я понял, дом заколдован. Он как умный дом, только с магией. – заворожённо предположил Павел заходя в поместье.

Не успел он договорить эту фразу как упёрся во что-то ростом ему по пояс. Это что-то стояло так крепко, что священник чуть не упал.

Павел посмотрел вниз. По среди светлого холла, выложенного белым красивым камнем, он увидел домового. Но этот домовой не был похож на того, которого видел Павел в доме с чёртом. Этот домовой был в двадцать раз больше, имел вполне узнаваемые черты, чем-то напоминавшие человеческие. Большой домовой с подозрением смотрел на незнакомца. Зелёные глаза с интересом изучали священника.

Следом за Павлом зашёл Волослав. Дверь за ним сама закрылась. Он отряхнул волосы и стянул с себя шарф.

– Знакомься, умный дом. Его зовут Платон. – представил домового Волослав.

Павел, придерживая сумку, надетую на правом плече, наклонился и протянул руку. Платон крепко пожал её, а затем вопросительно взглянул на Волослава.

– Пожалуй, пришло время допросить пленника.

– Нет, ещё категорически рано, он ничего не скажет. – возразил Платон.

– Нельзя его долго тут держать. Я не хочу, чтобы к поместью стягивались ему подобные. Выбора нет. Ты знаешь, что его чувствуют другие черти. А от того, что он скажет, зависит наше понимание многих вещей. Зависит, переловим ли мы остальных тварей. – прокряхтел Волослав снимая куртку.

– Нет, его ничего пугает. – настаивал Платон.

– Значит нужно постараться. Или ты хочешь, чтобы в окрестностях Домира и дальше слонялись рогатые? – жёстко отрезал Волослав.

Платон скрестил руки на том месте, где у человека была бы грудь и злобно проворчал:

– Это же чёрт. Он жил в Тартаре. Нам нечем его пугать.

– Жди тут. – велел Волослав Павлу, и они с домовым куда-то исчезли.

Примерно через пол часа появились разъярённые Волослав и Платон. Волослав нёс в руках старый мешок из грубой ткани, а Платон всячески пытался ударить этот мешок. Из мешка в свою очередь доносились ругательства. И суде по отборности этих ругательств тот, кто сидел в мешке в карман за словом не лез и в словесной перепалке в долгу бы не остался ни с кем.

– Что случилось? – спросил Павел.

– Не говорит гадёныш. – взорвался Платон и нанёс по мешку тяжёлый удар.

– Что вы будете с ним делать?

– Используем твою духовную мощь. – рявкнул Волослав и в этот раз сам пнул мешок.

Павлу стало интересно, что такого мог сказать житель мешка, чтобы на вид покойный и непоколебимый человек превратился в такого злобного и психованного.

– А почему нельзя отправить его на историческую родину? – спросил Павел.

– Потому, что в Тартаре сейчас что-то происходит! Я боюсь, что кто-то может выбраться или уже выбрался! – раздражённо пояснил Волослав.

Откуда Волослав владеет такой информацией колдун не пояснил.

– Что ты несёшь? Оттуда никто так просто не выйдет! – возразил Платон.

– Хочешь рискнуть? – поинтересовался Волослав.

Суровый Платон гневно посмотрел на Волослава, а затем признал, что мысль глупая.

Волослав было снял с мешка какой-то шнурок, как вдруг Павел воскликнул:

– А что вы хотели у него узнать? Может Епифидор его разговорит? Он ведь всё-таки тоже чёрт.

Волослав и Платон одновременно повернулись. Друзья переглянулись. Внезапно Павел обнаружил, что не слышит их разговор. Он понял это по их открывающимся ртам и жестикуляции. Говорили они точно не шёпотом. Павел щёлкнул пальцами и ничего не услышал. Подал голос и снова ничего не услышал. «Заколдовали» – безнадёжно осознал священник. Убегать или бояться колдуна Павел не видел никакого смысла. Всё равно колдун сильней. Если ему вздумается, всё равно убьёт.

Спустя минуту яростного спора между Волославом и Платоном, не услышанного Павлом они пришли к общему решению.

***

«Что мне возникать. Он прав. Какое доверие может быть к чёрту? За свои века я сотворил достаточно зла, чтобы ко мне так относиться.» – размышлял старый чёрт, стоя в тумане. Он отошёл от дороги, на случай если будет проезжать машина.

Чёрт снова поморщился. У него страшно болела поясница.

– Подумать только. Первый в истории чёрт – старик! – усмехнулся Епифидор.

На него негативно действовало духовное служение.

Стареть он начал, как только духовная составляющая начала действовать на его отрицательную магию. Чёрт чувствовал, что с каждым годом служению добру становиться слабей. Человеком он от этого стать не мог. Так как тело эволюционированного существа, в данном случае самого Епифидора сформировалось из отрицательной магии и физиологически значительно отличалось от человеческого. Епифидор знал, что однажды тёмная магия его покинет и он умрёт. Умрёт по-настоящему, без притязаний на вечность. Конечно, это случится не сегодня и не завтра, однако он чувствовал, что становится слабее и меньше. В некоторых местах и вовсе духовная сила оставляла большие ожоги. Рога давно отпали, а Тартарианское зрение падало. Сейчас чёрт и вовсе был слеп из-за белого тумана.

Епифидор устал стоять на ногах и хотел было сесть на засыпанную листвой землю, как вдруг услышал шаги.

По дороге кто-то уверенно шагал. Внезапно из тумана вылетел потрёпанный мешок из грубой ткани и упал к ногам старого попа. На мешке была сорвана печать. Через мгновение из мешка показалась чёрная рогатая морда. Первым, что она увидела была нога Епифидора. Чёрт, не вылезая из мешка посмотрел вверх. Встретившись взглядом с Епифидром он мгновение замер. Узнав в батюшке старого чёрта, чёрная мордашка пропала в мешке. Маленький монстр забился так глубоко в мешок, что чуть не пробил его дно.

– Зюк? – узнал Епифидор.

Маленький чёрт заскулил как напуганный щенок, которому не больше двух недель.

Из тумана появился Волослав, пнул мешок и сказал:

– Ну вылезай, смелей! Ты ж хотел на свободу? Вот же она!

– Я расскажу всё, что спросишь! – взмолился монстр из мешка. – Только не отдавай меня ему!

– А что случилось? – протяжно спросил Волослав.

– Я буду верно служить вам! – снова взмолился маленький чёрт.

И через мешок попытался поцеловать Волославу ботинок.

Позади Волослава из тумана показался Павел. Он шёл вслепую на звук. Это можно было понять по выставленным вперёд рукам. Распознав спину Волослава, он опустил руку и подошёл. А маленький чёрт по-прежнему выл и умолял о пощаде. Поняв, что происходит допрос Епифидор решил добавить пристрастия. Старый чёрт внезапно перестал быть старым священником. Он расправил некогда могучие плечи. Визуально казалось, что он за секунду стал крупней. Кожа потемнела. Из ноздрей и из-под одежды повалил густой пар.

Епифидор схватил мешок и вытащил из него Зюка. Старый чёрт открыл рот, который не человечески деформировался и превратился в огромную зубастую пасть. Зюк завизжал так, что его услышала даже Екатерина Константиновна, находящаяся на совещании в противоположном конце Домира.

Зюк вырвался из мёртвой хватки Епифидора и обнял ногу Волослава. Похоже чертёнок так хотел жить, что вырвался ценой порванной шкуры, которая, на минуточку, была не пробиваемая! По крайней мере, не пробиваемая оружием этого мира.

– Молю, не губи! Я всё скажу. Я дам клятву верности! – визжал Зюк, оглядываясь на Епифидора.

Старый чёрт демонстративно вцепился своими увеличенными зубищами в чёрную шкуру Зюка, оставшуюся в руке и отодрав кусок проглотил. Зюк без шкуры на спине обмяк и начал читать заговор рабства. В Адской пропасти такое иногда практиковалось. Так происходило, когда в битвах между чертями загнанный в угол чёрт выбирал жизнь и позор. Он выбирал беспрекословное служение и унижение взамен на пощаду.

Клятва давалась на древнем диалекте, который Волослав понимал плохо, но понял, что Зюк читает заговор. О том что это заговор отречения от самого себя и служения Волослав не знал и пнул Зюка от себя. В полёте Зюк дочитал заговор и открыл глаза. Согласно ритуалу, первый кого он увидит и будет его хозяином. В Тьме с этим проблем не было, так как обычно к тому моменту как чёрт успевал открывать глаза все остальные кроме нападающего были либо мертвы, либо разбегались. Посмотреть на кого-то другого было проблематично. Оказавшись в невесомости от грубого удара ботинком Зюк несколько раз перевернулся. Открыв глаза, он увидел не Волослава. Зюк плюхнулся в листву и на него мгновенно наступил Епифидор.

Спустя мгновение раздался крик. Нет, этот крик принадлежал не Зюку. Закричал Павел. Именно Павла увидел Зюк.

Молодой священник упал на колени и взвыл от боли. Он держался за правую руку. Волослав бросил несколько рун, чтобы снять заговор, но четно. Адские заговоры оказались Волославу не под силу. Епифидор мгновенно рванул к Павлу, забыв о Зюке.

– Покажи! – рявкнул старый чёрт.

Он выхватил правую руку Павла и начал осматривать. Осмотрев, он вздохнул и сказал:

– Всего-то?

– Всего-то??? – переспросил Волослав, предварительно бросив несколько рун и фиксирующий заговор в Зюка, чтобы тот не сбежал.

– Смотри, на его правой руке всего лишь проступила руна.

– Я такой раньше не видел. Что за руна? – напряжённо повышенным тоном спросил Волослав.

В это время Павел и вовсе потерял сознание от приступа боли.

– Теперь Зюк принадлежит ему. – хриплый голосом сообщил старый чёрт.

– Не понял.

– Зюк прочитал заговор самоотречения в пользу выбранного хозяина. Ритуал древний как мир. В данном случае из-за того, что ты его пнул он бросил взгляд на Павла, тем самым закончив ритуал.

– Что? – глупо переспросил Волослав, будто он не услышал сказанного.

– Теперь Зюк – его вещь. – пояснил Епифидор. – Зюк будет верно служить Павлу пожизненно.

– А если предаст?

– На нём тоже проступила эта руна клятвы. В случае предательства Зюк погибнет. – терпеливо пояснил Епифидор.

– Снять руну можно? – прежней решительной интонацией спросил Волослав.

– Убив одного из носителей конкретной клятвы. – пожал плечами Епифидор.

– Руна так болезненна? – посмотрев на потерявшего сознания священника спросил Волослав.

– Знаешь, для меня это небольшой укольчик. Будто тебя комарик укусил. Но я древний чёрт, а он человек. Болевой порог несоизмеримый. Что для меня комар, для него раскалённая кочерга на голую руку.

– Руна нанесла ущерб его душе? – спросил Волослав.

– Нееет... – сказал Епифидор не отрывая глаз от Павла.

Волослав стоял над ними и размышлял как лучше поступить, как вдруг, из тумана возникли Платон и Кирилл.

– Что за крик? – вспылил Домовой.

Внезапно Павел очнулся и увидел ставшее человеческим лицо Епифидора.

– Не вставай погодь, погодь. Полежи. – заботливо посоветовал старый чёрт.

***

Спустя час Павел окончательно пришёл в себя. Волослав взял его под плечо и повёл в поместье. Епифидор хоть его никто с собой не звал в поместье идти не захотел, культурно сетуя на то, что он не желанный гость и это понимает. С Зюка сняли сдерживающие руны, так как в них больше не было никакого смысла. Чертёнок по приказу Павла не мог причинять вред без команды.

Пока Платон в поместье отпаивал Павла чаем. Волослав вернулся и они с Епифидором принялись допрашивать Зюка.

– Расскажи, как сейчас обстановка в вашем мире. – потребовал Волослав.

– Всё как обычно. Жри или будешь сожран! Правда иерархию нашу недавно проредили.

– Кто?

– Да я сам не знаю, что это было! – признался Зюк. – Там во тьме появилось что-то могущественное. Оно рыщет, ищет что-то или кого-то. Я такую мощь никогда не встречал. А ты видел, до встречи с тобой я был не маленький. На моих глазах оно поглотило атаковавших его Анубиса и Ворла. Никто не видел, откуда оно взялось. Мощным вихрем, как торнадо, оно пронеслось по всей пустоте. А затем ушло, так же неожиданно, как и пришло.

– Стоп! В Пекле был кто-то посторонний? – удивлённо переспросил Волослав. Он озадаченно взглянул на Епифидора и спросил: – Такое может быть?

Старый чёрт растерянно пожал плечами.

– Да-да, залётный какой-то! – кивнул чертёнок.

– Как он выглядел?

– Я же сказал, как вихрь. Вихрь огромной силы! Его мощь не описуема.

– С чем можно сравнить эту мощь в магическом плане?

Зюк ненадолго задумался, а потом неуверенно сказал:

– С самой магией в целом.

– Это невозможно, мы бы ощутили такое существо посети оно землю! – усомнился Епифидор.

– А ты на земле наличие Ада чувствуешь? Чувствуешь тысячи чертей его населяющих. – спросил Волослав у старого чёрта. Спросил с такой интонацией, будто разговаривал с идиотом.

– Нет. Пропасть не соприкасается с нашим миром. Это совершенно другой мир. – признал Епифидор. – Но куда же он ушёл, если не на землю? В Эдем?

– Не знаю. Из всех существ, что мне известны ключ в оба подпространственных кармана имеет только смерть.

– Не темни, наследник Кощеев! Ты и сам несколько раз открывал проход. И боюсь я тебя по этой же причине. Даал это мог и тебя научил, верно?

Волослав не ответил. Старый Даал его этому не учил. Уже будучи взрослым колдуном, Волослав сам понял как это делается. Понять это было не сложно. Совсем недавно Рубиус Гроф повторил успех. Но этот самый успех его и погубил. Волослав задумался на целую минуту, а потом резко спросил:

– А положительная магия в вихре была?

– Была! – кивнул Зюк. – Я же говорю вихрь, хаос!

– Волослав! – старый чёрт разговаривал осторожно, стараясь не провоцировать тысячелетнего воина на драку. – Появись такое существо в нашем мире, мы бы все, от мала до велика его ощутили. Зюк врёт. Пусть Паша его спросит. Ему он не сможет соврать.

Волослав настороженно посмотрел на старого Чёрта. С одной стороны, в его словах был смысл, ведь сказанное чертёнком было неестественно и маловероятно. С другой, если сказанное Зюком правда, то описанное существо, явись оно на землю, стало бы большой проблемой.

– Что было дальше? – спросил Волослав.

– Потом жизнь наладилась. Всё стало как обычно. А недавно, сижу со своими рабами, вижу, дыра появилась – брешь в пространстве. И туда десяток чертей. И я туда же. Вот так я со своими рабами и вылез. Дальше ты знаешь.

– Погоди, ты сказал десяток? Вас вылезло четверо.

– Эту только тут вылезло четверо, а остальные в других местах.

Волослав тяжело вздохнул.

– Только этого ещё не хватало, нужно их всех отловить, пока они не натворили дел в нашем мире. – тяжело и задумчиво проговорил Волослав.

– Абсолютно согласен. – кивнул Епифидор.

Волослав бросил на Епифидора раздражённый взгляд.

– Я хочу, чтобы ты помнил, что я готов помогать и хочу быть полезен! – решительно напомнил старый чёрт.

– Я подумаю. – вынужденно выдавил из себя Волослав. – Я свяжусь с тобой, если понадобится твоя помощь. Ну или комитет свяжется.

Епифидор покорно кивнул, развернулся и скрылся в тумане. Волослав ещё несколько минут смотрел ему в след. Он не мог понять мотивы старого чёрта. Доверять ему было нельзя. Чертям, в принципе, нельзя доверять, так как они рождены во тьме и зло им не чуждо. Но также Волослав понимал, что такого как Епифидор желательно держать в поле зрения.

Спустя минуту Волослав услышал звук двигателя и едва различимое белое такси. Такси в городе Домир были именно белые. Аккуратный таксист в не проглядываемом тумане медленно тащился, чтобы не во что не врезаться или кого-нибудь не сбить. Такси подъехало прямо к крыльцу и остановилось в десяти сантиметрах от колена Волослава. Из машины вывалились Полина, Марго, Гердон и коротко подстриженный Тихон. Волослав даже на секунду усомнился, что это Тихон. Подстриженного в новой одежде богатыря было не узнать. Его глаза горели, но юный богатырь всячески сдерживался и старался показать равнодушие ко всему, что он увидел в городе.

Волослав тяжело вздохнул, так как считал, что Тихон был не готов к двадцать первому веку. Богатырь владел могучей силой, мог снести многоэтажный дом одним ударом. Поэтому, так рано сталкивать его с цивилизацией Волослав категорически не хотел.

– Как прошло? Без происшествий? – хмуро спросил Волослав.

– Всех одела, фастфудом накормила, в кино сводила! – с улыбкой отчиталась Полина и протянула Волославу красно-золотую карту.

Тысячелетний воин усмехнулся. Он понял, что это дело рук Платона.

– Хорошо! – кивнул Волослав, взяв карту, а затем спросил: – Ты себе что-нибудь взяла?

Девушка устало мотнула головой, дав понять, что, итак, слишком устала. Волослав жестом головы показал на входную дверь, тем самым велел заходить. За Полиной строем пошли Марго, которая явно была довольна. После неё шёл улыбающийся Гердон. Его настроение не испортили десять пакетов, которые на него нагрузили Полина и Марго. А за витязем следовал сдержанный Тихон с горящими глазами.

Зайдя на кухню все увалились на стулья, стоящие у большого обеденного стола. Оказавшись за столом, они не сразу, но всё-таки заметили новое лицо. Отец Павел мирно пил чай и подёргивал правой рукой. На кисти у него выделялся ожёг в виде никому не знакомого символа.

От расспросов священника спас Платон и ввёл всех в курс дела.

Спустя несколько минут вошёл Волослав и поинтересовался, где Кирилл.

– На втором этаже, руну твою отрабатывает. С самого утра. – равнодушно сообщил Платон.

– Хорошо!

– Слава, Зюк всё рассказал? Ты решил, что будем делать?

– Да, по свету ползают минимум четырнадцать чертей. Никто из КМБ с ними не справится. Они моя забота, но для начала их нужно выследить. У меня есть несколько неучтённых в комитете оперативных групп. Они займутся чертями.

– А почему вы сами не выследите их? – спросил Павел. Он уже понял, что в этом месте никто не причинит ему зла. Также он ощущал, что для всех присутствующих – он лишь мелкая сошка. Не захотят отвечать, не ответят. Поэтому и вопросы задавать не стеснялся.

– Я занят, у меня другое важное дело.

Волослав ответил твёрдо, не оставив возможности усомниться в его словах.

– Они выследят всех чертей и доложат мне. Я разберусь. – пояснил Волослав дружески хлопнув священника по плечу. – Ты можешь возвращаться домой. Только держись подальше от Епифидора.

– Найти их будет проще, если искать будет чёрт? – логично предположил Павел.

Волослав уловил мысль священника, и посмотрел на Платона. Платон тоже был не дурак. В конце концов, он тысячу лет был соратником Волослава. Не один раз он разрабатывал стратегический план для КМБ. Когда в голову Волослава приходила мысль, он был уверен, что Платон об этом уже подумал.

– Ну одного тебя с чёртом к чертям пускать нельзя. – замявшись сказал Платон.

– Вехский и Коша сейчас свободны. – задумался Волослав.

Шевелюра домового дрогнула, что давало понять о том, что Платон в замешательстве. Он вопросительно поднял зелёные глаза и спросил:

– Разве они живы?

В ответ лицо Волослава неоднозначно скривило гримасой. Видимо за многие годы он всё-таки забыл рассказать Платону о некоторых вещах.

Домовой принял это достойно. Он вздохнул и с пониманием кивнул.

Хотел бы Волослав твёрдо сказать «решено», даже открыл рот и глубоко вдохнул, однако что-то в решении ему не нравилось. Было что-то, что он не уловил. Что-то, что он забыл. Вехский и Коша были опытными колдунами. Своё дело эти двое знали. Хоть семьдесят лет они и наслаждались пенсией, эти два пройдохи часто присылали Волославу весточку о готовности из неё выйти и тряхнуть стариной. Так как их лица помнили лишь единицы, с каждым годом неучтённые колдуны становились всё ценней и Волослав не торопился привлекать этих двоих.

Предчувствие часто опережало его мысли. Волослав выдохнул и закрыл рот. Внезапно тоже самое сделал и Платон.

– Говори! – потребовал Волослав.

– Вехский и Коша, конечно, очень хороши в своём деле... – рассудительно сказал домовой.

– Но? – насел на домового Волослав.

– Но совсем скоро мы всё-таки узнаем, чего боится земля. Если ей действительно что-то угрожает нас ждёт битва. И перед битвой с неизвестной угрозой кое-кому стоит поднабраться опыта. А кое-кому стоит освежить память...

Не будь в комнате столько народа Волослав ударил бы себя ладонью по лбу. Ведь только вчера он разговаривал с Платоном о неопытности Гердона и застое Марго. Именно это его и смущало. Волослав не подал вида, что не подумал об этом.

– А если погибнет? Черномор не мальчик с палочкой, камня на камне не оставит пока не... – рассуждал Волослав.

– Ага, он Могальта и порешил, хех... Мстилка не выросла. – усмехнулся домовой.

Черномора Волослав не боялся, поэтому аргумент оказался пустой. Внезапно Гердон поднял горящий взгляд, наклонился над столом и положил на него руки. Большим пальцем правой руки он потирал кольцо, подаренное Волославом после боя с лихом. Этот жест выдавал, что витязь занервничал видимо ему не понравилось, что его берегут. Речь домового не заставила себя ждать.

– Слава! – уставившись на свои руки начал домовой. – Когда-то, в отношении одного великого воина ты сказал одну фразу, которую я никак не могу забыть. Повторю тебе твои же слова. Ты сказал: «Он воин. Он выбрал свой путь. Погибнет, значит погибнет. Он должен знать, на что идёт и простой не принесёт ему пользы.»

– Я не всегда прав. – буркнул Волослав и поймал на себе горящий взгляд Гердона, который впитывал разговор как губка.

– Никто не бывает всегда прав. Это покажет лишь время. В тот раз ты оказался прав. И в конце концов у нас был вчера разговор.

– Раз на раз не приходится. – отнекивался Волослав, замечая, как Гердон ёрзает на стуле и следит за разговором. Волослава это начинало забавлять.

– Ну, тебе решать, Слав. Я одобрю любое твоё решение. – сказал Платон и провёл человеческой ладонью по столу, проверяя не осела ли за пол дня гадкая пыль.

Скривившись Волослав признал:

– Да, ты прав. Черномор его сам прислал. И прислал отнюдь не отсиживаться за моей спиной.

Гердон сразу засветился. И засветился так, что Волослав чуть не ослеп от рвения юного витязя в бой.

– Марго и Гердон!

Марго подняла уставший взгляд, а Гердон аж подскочил на стуле, показывая свою готовность.

– Доверяю вам выслеживание чертей. Выходите завтра утром. Гердон старший. – твёрдо приказал Волослав.

– А я? – нетерпеливо спросил Тихон.

Волослав бросил недовольный взгляд на богатыря. Ему не хотелось так скоро, после долгого заточения бросать Тихона в гущу событий.

– Нет, ты самый сильный из здесь присутствующих. Тебя привлечём только в крайнем случае. – отрезал Волослав.

– Но почему я не могу принять участие в выслеживании? – протестовал Тихон.

– Потому, что я ещё не научил тебя противостоять чертям!

– А Фёдор... – начал пререкаться богатырь, но Волослав его грубо перебил.

– Фёдору повезло. После битвы с тем чёртом, он годами залечивал полученные раны.

– Но он убил его! – продолжал Тихон.

– Он с трудом убил одного, а выследить предстоит четырнадцать.

Тихон надулся и недовольно скрестил руки на груди, после чего, попытался сесть по-турецки, однако новые брюки не дали ему удобно примоститься.

– И когда же ты меня научишь? – обиженно спросил Тихон.

– Когда придёт время. Обещаю. – сухо процедил Волослав.

Тысячелетний воин, убедился, что больше вопросов нет, развернулся и вышел. Как только хлопнула дверь Марго внезапно опомнилась и переступая через Гердона и Платона бросилась за Волославом.

Ведьма догнала его в вестибюле у входной двери. Она отдёрнула наследника Даала за руку.

– Это ещё почему Гердон главный? – прошипела возмущённая ведьма, не признававшая авторитетов за исключением Волослава и то по большой и крепкой дружбе.

– Ему не хватает командирского опыта.

– И что, при чём тут я?

– У меня на паренька планы. – усмехнулся Волослав.

Марго отпустила руку друга и надулась. Она что-то хотела сказать, но ещё не решила что.

– Я буду признателен, если кто-то надёжный за ним присмотрит и направит в трудный момент. – загадочно намекнул Волослав. – Да ещё и этот Павел. Мы его совсем не знаем. Его всё-таки привёл Епифидор. Кто знает, что он сможет выкинуть. За ним тоже глаз да глаз нужен.

– Кто привёл?

– Чёрт, делающий вид, что принял сторону света. – пояснил Волослав.

Ответ ещё больше запутал ведьму. Она отлично знала, кто такие черти и как они себя ведут. Епифидор никак не вписывался в эту концепцию. Ведьма скептично хмыкнула и отвернулась.

– Если ты ему не доверяешь, почему пустил в поместье.

– Платон стал гораздо сильней чем был. Чуть что, выплюнет в подпространство. – успокоил ведьму Волослав.

– Мда, заходи и шпионь сколько влезет. – съехидничала Марго.

– Неа, для таких как он поместье защищено заговором. Стоит покинуть его и воспоминания как водой смоет.

Марго скривилась и пошла обратно. Нужно было знакомиться с новым напарником.

– Марго! – окликнул Волослав, и ведьма обернулась. – Тебе очень идёт новое платье.

Ведьма улыбнулась. Никто кроме Полины до этого момента ещё не похвалил её обновку. Водослав ощутил, что ведьма внезапно подобрела и её день стал гораздо лучше.

***

Разноцветная листва падала в постепенно рассеивающемся тумане. Но видимость не стала лучше так как на улице быстро стемнело. В окнах поместья загорелся свет. Округу окутывала пугающая тишина. Тишину лишь нарушал шелест листьев, которые Волослав сгребал в кучу. Входная дверь осторожно открылась. Из неё вышел домовой и направился к другу. Подойдя, он несколько минут наблюдал и что-то анализировал.

– Ты думаешь пришло время? – замялся Платон.

– Да, приготовь комнату.

– А если...если он давно умер? Ведь не бывает вечного ресурса. Даже у него.

– Не умер, я его чувствую.

– А если он не захочет?

– Я не оставлю ему выбора! – отрезал Волослав.

– Но разумно ли это?

– У тебя есть мысль получше?

Мыслей получше у домового не оказалось. Он только спросил:

– Когда выезжаешь?

– Завтра.

Из поместья вылетел Кирилл с сумкой на перевес.

– Мама сейчас приедет нас с Полиной забрать. – доложил Кирилл.

– Нет. У Полины ангина. Она останется здесь под моим присмотром. – уверенно заявил Платон.

– Но я только что с ней...

– Не спорь с Платоном. Он опытен в этих вещах. – вмешался Волослав.

– Да, сегодня уже болит горло, в течение часа поднимется температура, а завтра… – завёлся домовой.

Речь домового прервал звук знакомого двигателя. Екатерина Константиновна отнеслась к болезни дочери чутко. Но Платон был не преклонен.

– Ладно, Кирилл, мы тогда поехали, тебе завтра в школу. – с тяжёлым вздохом выговорила мать.

Кирилл послушно последовал за матерью, лишь бросив полный зависти взгляд на сестру.

– Екатерина! – окликнул Волослав, когда те были у машины.

Начальница уголовного розыска и её сын обернулись...

Осеннее утро было подозрительно солнечным. В окно ударил ослепительный луч. Солнце метко попало в глаза Марго, и она проснулась. Ведьма села на кровати и несколько минут пыталась вспомнить зачем она проснулась. Так и не вспомнив она встала и после утренних процедур спустилась вниз. В вестибюле она увидела Павла. Молодой священник, никого не стеснялся и читал утреннюю молитву.

«А, вот зачем» – вспомнила Марго. На кухне во всю трудился Платон. Он собрал для Марго и Гердона сумки и поставил у выхода. Островитянин, как выяснилось, давно был на ногах и помогал Платону.

– Эй ты, увалень! – злобно обратилась Марго к витязю. – Ты чего раньше не разбудил?

– Я хотел, чтобы все выспались перед уходом.

Ведьма прищурилась. Недовольным взглядом она едва не просверлила в нём дыру.

– Ты гораздо добрей, когда высыпаешься, и как следствие, эффективней. – сухо сказал Герд.

– А этот? – Марго указала на Павла.

– А этот часа три поспал всего. – вмешался Платон, застёгивая сумку. – Всё остальное время молился. Весь дом мне замолил. Ещё чуть-чуть и...

– А где Волослав и его напутствие?

– Он уехал. – сказал Гердон.

– Куда?

– Он не сказал. Взял Кирилла и уехал.

– Кирилла? – ревниво переспросила Марго. – И в каком месте он полезней меня?

– Дело совсем не в том насколько полезен Кирилл, а в том насколько ты нужна для выслеживания чертей... – отрезал Платон.

***

– Куда мы едем? – спросил Кирилл.

Терпение школьника закончилось. Он молчал целое утро. Молчал изо всех сил. Молчал сколько мог. Но это не могло продолжаться бесконечно. Волослав отпросил его у матери на две недели. Он убедил Екатерину Константиновну, в том, что это необходимо для обучения. Они ехали на внедорожнике Волослава на север по восьми-полосному шоссе.

– Я еду по делу. – невозмутимо сказал Волослав смотря на дорогу.

– А я?

– А ты учиться, друг мой, учиться. – по-прежнему невозмутимо сказал Волослав.

– А в какое место мы сейчас направляемся? – перестроил вопрос Кирилл.

Волослав повернулся и неоднозначно улыбнулся.

– В Питер.

– Зачем? – удивился школьник.

– Там есть то, что мне нужно. – отрезал Волослав.

***

Тучи хмуро свесились над горным началом. Суде по всему, со стороны моря двигался ураган. Однако и без урагана в горах было ветрено. Ветер огибал горы и меж них сдваивались и страивались многочисленные потоки воздуха. Из-за этого, деревень и населённых пунктов в этом горном районе не было. Таким безлюдьем грех было не воспользоваться. Меж гор на срубленной когда-то Зевсом горе стоял замок. Этому замку не страшен был ветер и горные обвалы. Он был укреплён самой магией. Даже упади крепость в Тартарианскую пропасть он сохранил бы свою целостность. Обтекаемая форма замка облегчала действие защитной иллюзии. Никто, кроме посвящённых не мог увидеть строение. Обычно люди и нелюди принимали её за гору – небольшую горбатую гору со скользкой поверхностью. На вершине этой иллюзорной горы демонстративно торчали множество флажков, что по необъяснимой причине отбивало интерес даже у больных на всю голову скалолазов.

Замок был элитной частной школой. Отбор в эту школу осуществлялся весьма специфическим методом. Туда нельзя было попасть просто так. В этом месте ценился исключительно талант. Но и талант был предвзят. Ведь имея добрую и наивную душу, молодой девушке не устроить шабаш, и как следствие, не стать ведьмой. А значит не добиться своего места в этом полном тьмы мире. К замку вела аккуратная узкая дорога, которая сбивала с толку заблудших туристов. Дело было в том, что дорога упиралась в некрасивую гору и была тупиковой.

Несмотря на свою отдалённость от цивилизации замок был полностью оборудован. Были обеспечены удобства для нормального содержания её учениц и проведения соответствующих занятий. К сожалению абсолютно всех ведьм от мала до велика, обучение в этой школе отнюдь не бесплатно. Каждая ведьма обязана платить за пользование тёмной магией. Это скорей не плата, а дань. Скрыться от уплаты которой было невозможно. При поступлении девочка, девушка или женщина проходит обряд.

После обряда половину от отрицательной магии, что зачерпнула ведьма, она обязана была передать верховной ведьме. В противном случае, удержанная тёмная магия убьёт носителя и сосуд, где предприимчивая ведьма может прятать и хранить удержанную магию. Таким образом, от уплаты было не скрыться. Женская солидарность тут отсутствовала и об унизительном обряде никто новичков не предупреждал. Напротив, все его прошедшие отзывались очень тепло, чтобы новички не посбегали раньше времени. Но в этом клубке змей бывали исключения.

Одно из таких исключений, а именно позор школы ехала по одинокой дороге в вышеописанную школу. Позор школы так и не смогла, как бы она не старалась, зачерпнуть магию, а значит не могла считаться ведьмой. Девушку из небогатой неполноценной семьи, как и полагается в клубке змей, затравили. Спасением стала верховная ведьма, которая вместо того, чтобы выгнать девушку, со словами «мы не держим бесполезных» взяла её в свои помощницы.

Ехала девушка на служебной машине, коих у школы имелся целый автопарк. По приказу верховной ведьмы она отказалась от услуг водителя и сама съездила в назначенное место. Конкретно эта машина была заговорена и в водителе не нуждалась. Верховная лично заговорила машину на определённый маршрут. Видимо порученное дело требовало конфиденциальности. Помощница ехала и назойливые мысли её не отпускали. «Доставить конверт, не доставлю верховная убьёт. Если кто-то узнает откуда конверт верховная меня убьёт. Так стоп! Я же тоже знаю откуда этот конверт. А вдруг она меня поэтому убьёт? Но я же не знаю, что в конверте. Что трудно догадаться? А я не догадливая. Я же дура. Так все говорят, верно?» – перебирала мысли в голове несостоявшаяся ведьма. Доехав до места, помощница взяла сумку и проверила не испарился ли из неё пакет. Убедившись, что не испарился она закрыла сумку, собралась выходить, но снова открыла сумку и снова убедилась. Убедившись ещё несколько раз, прижав к себе сумку, она вышла из машины. Она оставила машину на подземной стоянке, где когда-то в учебных целях держали нежить. Лифт почему-то на стоянку не вызывался. Девушка долго тыкала в упрямую кнопку, но лифт так и не пришёл. Стиснув зубы и прижав к себе сумку, она рванула по лестнице на первый этаж.

Оказавшись в огромном каменном вестибюле с колоннами, держащими замок девушка рысью побежала к лифту. Её не волновало, что студентки высокомерно на неё оглядываются. Что уборщица могла её сглазить за следы на только что вымытом полу. У неё был неприкасаемый статус. Никто не мог её тронуть или задеть, так как она помощница верховной ведьмы. За полтора века существования школы сложилось так, что эта должность весьма уважаема даже в высшем кругу, приближенном к верховной ведьме.

Наконец-то двери лифта открылись. В лифте стояла Анастасия четвёртая по значимости ведьма в школе, а точней будет сказать четвёртая в мире, так как подобных заведений и организаций ведьм больше не существует. Анастасия подозрительно кивнула и вышла. Помощница опасливо обернулась, ожидая сглаз. Но то, как она оберегает свою сумку никто не замечал, так как это было её нормальное поведение с первого дня в этой проклятой школе.

Лифт поднял помощницу на последний этаж, где располагались апартаменты верховной ведьмы. Подойдя к кабинету директрисы помощница выдохнула и приготовилась постучать, однако дверь распахнулась перед. Видимо верховная ждала свой пакет.

Девушка зашла в роскошный кабинет. Комната словно была выточена из мрамора, но это был не мрамор. Но это лишь на первый взгляд. На самом деле, это был другой минерал, способный удерживать магию. Ни одного шва в этом кабинете просто не существовало. Мало кто знал, что стены ещё и впитали часть душ архитектора и строителей.

В стенах были выточены полки, которые были переполнены книгами с переплётами и без. Как-то верховная похвасталась, что это коллекция самой Яги. Сама верховная в полумраке сидела за большим столом в форме полумесяца из того же материала, что и стены. Различие было лишь в том, что стены были светлые, а стол и другая мебель тёмные. Такой контраст придавал апоферментам изюминку. В нескольких метрах от стола стоял диван, несколько кресел и журнальный столик. Позади стола были огромные окна, из которых было отлично видны злобно сверкающие тучи.

– Помощница. – обратилась верховная. Именно так к ней обращались все, будто теперь это и есть имя девушки.

– Ваш пакет. – услужливо сказала девушка и положила пакет перед старшей дочерью Яги.

Анна прищурилась и с подозрением посмотрела на помощницу. Девушка знала, что верховная прикидывает убить ли её или оставить в живых. Можно сказать, что так и было, но Анна уже знала, как ей поступить. Помощница была слишком ценна и в независимости от обстоятельств должна жить. Вздохнув, верховная ведьма достала из стола небольшой пузырёк, чем привела помощницу в замешательство.

– Адда, – обратилась Анна, чем превратила замешательство помощницы в ужас, – выпей это.

– Что это? – спросила девушка, хотя знала, что нельзя задавать верховной ведьме такие вопросы.

– Я знаю, что ты не вскрывала пакет, иначе бы уже погибла от моего сглаза оставленного на внутренней части конверта. Но ты не дура и можешь сложить два плюс два. Ты ведь видела у кого забираешь этот конверт. По всем законам бытия я должна тебя убить и поглотить душу.

Девушка с обрызганными ногтями замерла в ступоре.

– Но я решила не убивать тебя, а просто отравить. – успокоила верховная ведьма. – Когда ты придёшь в себя, целые сутки исчезнут из твоей памяти.

Девушка недоверчиво посмотрела на пузырёк. «А вдруг насмерть отравит? А зачем травить, когда может свернуть шею по щелчку пальца или сжечь за секунду. Только кучку оставить. А пепел потом уборщица подметёт. Так уже было и не раз. Зачем ей отказывать своим привычкам и травить? Или я не достойна, чтобы меня просто сжечь? Ну какой у меня выбор, даже если не выпью, всё равно живой из кабинета не выйти. Папа, зачем ты меня сюда отдал, старый ты...?» – страдальчески перебирала помощница.

– Вот стакан воды, чтобы запить. Вон диван. – указала верховная.

– А зачем диван? – глупо переспросила Адда.

– У тебя будет двадцать секунд, чтобы лечь, иначе очнёшься с гематомой на голове.

«Запутывает? Чтобы я не поняла, что она отравит меня насмерть?» – панически соображала Адда. Но выбора не было. Помощница покорно выпила содержимое пузырька, которое явно было на спирту и запила водой.

«Надеюсь спирт не метиловый?» – подумала девушка и почувствовала, что в глазах всё закружилось. Она рассеянно развернулась и качаясь пошла к дивану. Дойти девушка не успела. Адда упала, уткнувшись носом в диван и едва не повредила шею.

– Странно, двадцати секунд не прошло. Неужели переборщила? – у самой себя спросила Анна.

Ведьма встала и подошла к дивану. Анна посмотрела на девушку. Увидев, как у беспомощной девушки потекла слюна, верховная ведьма не выдержала. Она затащила тяжеленные ноги помощницы на диван. Тяжеленные они показались Анне, так как она сама с недавних времён была такая же хрупкая, как и помощница. Она стащила с помощницы стоптанные туфли и небрежно бросила на пол.

«Как она в них ходит?» – удивилась Анна, бросив недовольный взгляд на стоптанную обувь помощницы. Ведьма отдернула, задравшуюся во время перетаскивания ног на диван форменную юбку помощницы. Под голову положила подушку и вытащила из-под спины пучок волос, крепко завязанный в хвост. «Чем она моет голову?» – подумала Анна, привыкшая к лучшей в мире продукции и косметике. Она поправила на шее помощницы серебряную цепочку, которая едва не задушила девушку, упавшую в неудобную позу. На цепочке, подаренной отцом, был бронзовый медальон, подаренный матерью. Медальон был не правильной формы, будто его вырезали на скорую руку. Он был небрежно отшлифован с двух сторон. И на одной из сторон красовался символ. Ведьма усмехнулась, посмотрев на медальон и бережно сунула его помощнице под форму.

С недавних пор, а именно после стычки со старым другом она могла сочувствовать другим. Это забытое когда-то чувство нахлынуло вновь, стоило только ведьме полностью очиститься от магии. Это чувство теперь имело значительное влияние на мышление верховной ведьмы. Старые корыстные планы не изменились, но поменяли полярность. То что раньше делалось ради силы и власти, теперь совершалось ради иных интересов. Анна бросила взгляд на запечатанный коричневый пакет с бумагами. Попробовав лоб помощницы и убедившись, что она не умерла верховная подошла к столу. Она склонилась над пакетом. Ведьма и без конверта знала результат, но всё равно боялась его вскрыть.

– К чёрту! – выдохнула Анна и впилась ногтями в конверт.

Она разорвала печать. Вытащила интересующие её бумаги. Прочитав результат большие глаза ведьмы покраснели и наполнились слезами...