Расплата за спасение

Залетаю в подсобку, громко хлопая дверью. 

Урод! 

Похотливый кобель!

Ненавижу!

Сегодня у меня первая рабочая смена в баре “Патрон”. Все было хорошо, до того, как за мой столик не подсели четверо мажоров. Наглые и пьяные хозяева жизни за родительские деньги.

Сначала все было вполне прилично, если не считать их искрометных шуток. Потом парни выпили и началось. “Крошка, садись, давай выпьем. Да что ты такая колючая? А ну подойди, я потрогаю твои сиськи. А они настоящие? Представляю, как твои губы будут офигенно смотреться на моем члене.”

Но когда один из них ущипнул меня за задницу, я не выдержала и сбежала сюда.

– Яра, – в подсобку заглядывает еще одна официантка — Лена, – успокоилась?

– Ага, – грустно вздыхаю я.

– Там с твоего столика ушли те мажоры, – напарница кривится. –  Я приняла оплату, а они еще оставили щедрые чаевые.

– За чаевые спасибо, но и нервы они мне сильно измотали.

– Привыкай, – она пожимает плечами, словно такое поведение – норма.

Когда моя смена закончилась, я с удовольствием сняла с себя форму и переоделась в удобные джинсы и свитшот. 

Выйдя на улицу, вдыхаю полной грудью прохладный воздух. Конец марта в этом году ветреный и дождливый. Натягиваю капюшон и, застегнув молнию на куртке до конца, иду в общежитие, где снимаю комнату. 

Идти недалеко, несколько кварталов, но улицы, обычно полные жизни, погрузились в зловещую тишину. Каждый шорох, отдаленный шаг, разбитая бутылка — казались оглушающими. Надо было поехать с девочками на такси, ведь они предлагали. А я решила сэкономить.

Едва я прохожу первый квартал, как около меня с визгом тормозит машина. Со всей силы впиваюсь пальцами в телефон, который все это время держала в руках. Замираю и испуганно смотрю, как из машины выходят те самые мажоры, которые оставили большие чаевые.

– Ммм… Какая куколка, нам попалась, – заплетающимся языком говорит один из них, и приближается ко мне. Словно не он ушел из бара полчаса назад.

Остальные стоят около машины, оперевшись на бампер. Наблюдают.

– Не приближайся, – выставляю руку с телефоном вперед, и отступаю на шаг назад.

Мажор, нагло ухмыльнувшись, подмигнул и быстро ринулся ко мне. От неожиданности я выпускаю из рук телефон. Он с глухим звуком падает на плитку и разбивается. По экрану ползут мелкие трещинки.

Поднимаю глаза и натыкаюсь на заинтересованный взгляд мажора. Тот остановился около моего телефона и, подняв его с земли, протянул мне. 

– Упс! – произносит он. Я забираю свой телефон. – Какая жалость! – вот только в голосе жалости не слышно, а наоборот, он рад. Безумно рад. 

Гад. Самый настоящий гад.

– Прокатиться не хочешь? –он играет бровями, намекая на то, о каком катании идет речь.

– Нет, спасибо.

Мама меня учила никогда не лезть на рожон. Лучше покивать, подакать, и поскорее уйти.

– А что так? Устала бегать с подносом между столами? — Его друзья начинают гоготать.  

Брр… Аж мурашки по коже побежали. 

И, как назло, нет прохожих. Я стою одна с толпой пьяных мужиков. Надо было так влипнуть? 

– Че ты ломаешься, детка? 

Мажор приближается ко мне, а я отступаю.

– Не трогайте меня, — громко сглотнув, говорю я. — пожалуйста. 

– Ммм… какой интересный экземпляр нам сегодня попался, — обращается к своим друзьям он. — Ломается девка. 

– Ну так надо ее научить, как правильно общаться, — поддерживают его друзья и идут в нашу сторону. 

В крови начинает бурлить адреналин. Я понимаю, что если так и буду стоять, как соляной столб, то беды не избежать. Набрав полную грудь воздуха, я разворачиваюсь и бегу в сторону клуба. 

Вот только, меня хватают за руку практически сразу. Резко дернув, едва не падаю. Упираюсь спиной в каменное тело мажора. Меня тут же обхватывают за талию.

Меня бросает в жар. Я словно потеряла связь с реальностью. Холодный пот стекает по спине, а руки начинают дрожать. Сердце колотится как сумасшедшее, дыхание становится прерывистым.

– Нет, - кричу во все горло я. - Не трогайте меня! 

– Заткнись, дура! – шипит мне на ухо он и прижимает к себе еще сильнее.

– Помогите! - кричу еще громче.

Меня окружают. Тот, кто стоит сзади, накрывает мой рот ладонью, лишая возможности звать на помощь. Мычу в его руку, вырываясь, но он держит крепко. 

Как сбежать? Что сделать? В голове хаос из мыслей и страха.

Из глаз брызгают слезы, я начинаю выть. 

Парни напротив стоят, нагло ухмыляются, но участия не принимают,  просто наблюдают. Будто все доверяют этому мажору, который меня держит. Или у них были договоренности?

– Эй, – слышу грубый мужской голос, – отпустите девочку.

– Что? – говорит тот, кто меня держит.

Его друзья оборачиваются, и я вижу стремительно приближающегося к нам мужчину.

– Повторяю еще раз, – он становится напротив нас и засунув руку в карманы пальто, сплевывает – Отпустите девочку!

Его голос властный и жесткий, он уверен в себе и в своих силах. Из-за слез не могу рассмотреть своего спасителя. Мысленно я уже благодарна ему за то, что он не прошел мимо.

– Слышь, дядя, – развязно говорит самый главный. – Не лезь не в свое дело. Я поругался со своей девушкой. Мы тут сами разберемся.

– Так пусть твоя девушка, – он выделяет интонацией последнюю фразу, – мне это сама скажет.

– Парни, разберитесь, – небрежно кидает мажор.

Напряжение в воздухе становится ощутимым. Его друзья переглянулись и пошли в сторону мужчины. 

Завязалась потасовка. Мне ничего не видно, зато отчетливо слышны удары и бесконечные маты. Я от страха закрываю глаза и молюсь, чтобы быстрее все закончилось. Меня резко отпускают, я едва не падаю, чудом удержавшись на ногах. 

Раскрываю глаза и вижу, что трое нападавших на меня лежат на земле, а мой спаситель стоит с пистолетом в руках, направленном на самого наглого мажора.

– У тебя две минуты, чтобы собрать это дерьмо, – он кивает на его друзей, – и убраться отсюда.

– Ты еще об этом пожалеешь, – выплевывает мажор и помогает подняться своим друзьям.

Они, ковыляя, уходят к своей машине, правда, напоследок их главарь глядит на меня со злостью и обещанием скорой встречи. Меня охватывает озноб.

Это очень плохо, потому что мне предстоит работать в этом баре, и он, похоже, знает об этом. И теперь я уверена, что он не оставит меня в покое.

Я не могу сейчас уйти из этого бара. Мне нужны деньги. У отца скоро еще одна операция на ноги, и я обещала помочь с деньгами. 

– Ты как? 

Мужчина убирает пистолет под пальто за спину и направляется в мою сторону.

– Я?

– Тебе плохо?

– Нет, – и для убедительности мотаю головой.

Он подходит ближе, я, стерев слезы, смотрю на своего спасителя. Высокий, широкоплечий мужчина, с модной бородкой. Хмурый взгляд, в уголках глаз морщинки. На шее из-под пальто видно татуировку. Красивый, мощный, властный.

– Тогда поехали, я тебя отвезу домой, – безапелляционно заявляет он.

– Спасибо Вам большое, но не нужно. Я живу рядом, быстро добегу.

– Нет. Хватит с тебя сегодня приключений.

Он достает телефон и кому-то звонит. А я стою, как дура, с открытым ртом, хватаю холодный воздух и не шевелюсь. Мужчина, вроде, говорит по телефону, но не сводит с меня удерживающего взгляда. Он словно околдовывает меня.

Спустя пару минут около нас останавливается автомобиль. Мужчина, протянув мне руку, ждет, пока я сделаю выбор.

Аккуратно кладу свою холодную ладонь в его теплую, он сразу сжимает ее и ведет к машине. Усадив меня на заднее сиденье, он обходит машину и садится рядом с другой стороны. 

В теплом салоне на меня накатывает волна усталости и шок от пережитого. Мне становится душно. Снимаю капюшон и расстегиваю куртку. Откинув голову на спинку сидения, глубоко вздыхаю.

– Адрес? 

От неожиданности вздрагиваю и мысленно бью себя по лбу. Словно забыла, где я нахожусь.

Немного подумав, называю адрес, водитель забивает его в навигатор и начинает движение.

Мой спаситель внимательно следит за каждым моим движением. Мне становится неуютно от такого пронзительного взгляда. Я прекрасно осознаю, что он означает. Я ему интересна.

Когда автомобиль останавливается около моего общежития, я словно отмираю. Закрыв глаза, встряхиваю головой.

– Ты здесь живешь? – скептически интересуется он. – Или это для отвода глаз?

– В смысле? – непонимающе смотрю я на него.

– В прямом. Ты специально этот адрес назвала, чтобы я не узнал настоящего? Боишься? – прищурив глаза, спрашивает он.

– Нет. Я и правда здесь живу. Спасибо за помощь, – прерывисто выпаливаю я.

Взявшись за ручку двери, открываю ее и, не глядя, выхожу. 

– Подожди, – несется мне в спину, и я замираю.

Мужчина подходит ко мне и сует в руки какую-то карточку. Я, хмуро глянув на нее, отступаю.

– Что это? 

– Возьми, – твердо произносит он. – Здесь мой номер телефона, если будут проблемы, звони.

И сам, засунув мне в карман визитку, садится в автомобиль и уезжает. А я продолжаю стоять на улице и смотреть вслед автомобилю.

Я думала, что не смогу заснуть, но, едва моя голова коснулась подушки, уснула. 

Просыпаюсь с тяжелой головой и плохим предчувствием, словно должно что-то произойти.

Позвонив родителям и узнав, что у них все хорошо, я выдыхаю. Папино здоровье заставляет нас с мамой переживать. Мне поэтому и пришлось переехать в Москву на заработки. В нашем городе можно заработать только на булку хлеба и стакан молока. Папе предстоит еще одна операция, а квот нет. Вот мы с мамой и крутимся как можем.

На работу я прихожу с тяжелым сердцем и подрагивающими руками. Переодевшись в форму, я принимаю смену.

Сегодня мало посетителей, я даже не устала. Убрав последний стол, я беру поднос с грязной посудой и иду на кухню. В коридоре недалеко от туалета стоит толпа молодых людей. И я, чтобы не столкнуться с ними, прижимаю поднос ближе к себе.

Когда меня нагло хватают за руку и дергают, я от неожиданности бросаю поднос и спотыкаюсь об разбитую посуду.

– Ну теперь мы точно развлечемся, милая, – говорит тот самый мажор, нахально улыбаясь.

– Не трогайте меня. – говорю я и отцепляю его руку. – Имейте в виду, мы в баре, здесь полно народу и есть охрана. 

Да, я всю рабочую смену предполагала, что он сюда заявится. Морально, как могла, подготовила себя к встрече. Даже газовый баллончик положила в рюкзак. 

А в итоге оказалась не готова. Мне страшно. Его безумный взгляд, рука, сжатая в кулак, пугают меня до чертиков. От накатывающей паники меня начинает подташнивать, ладони потеют, а ноги не держат.

Упираюсь спиной к стене, глубоко дышу, в надежде успокоить участившееся сердцебиение. Мажор сканирует меня, его проницательный взгляд словно проникает в самую душу. Я чувствую, как он оценивают каждую деталь. 

– Да что ты? – ехидно улыбаясь, отвечает он. 

Внезапно появившийся охранник, прерывает напряженную атмосферу. 

Спасибо, Господи, что посылаешь мне защитников.

– Все в порядке? – спрашивает он грубоватым голосом.

– Нет, – отвечаю я.

– Да, – вмешивается мажор. – Мы просто разговариваем.

Охранник еще раз осматривает нас.

– Не мешаете девушке работать.

Мажор бросает на него презрительный взгляд и, подняв руки вверх, кивает ему.

Натянув на лицо доброжелательную улыбку, опускаюсь на корточки и складываю разбитую посуду на поднос.

– Это еще не конец! – шипит он, присев рядом со мной. – А теперь ходи и бойся! Еще ни одна баба мне не отказывала!

Так и хочется сказать, что я буду первой, но молчу. Ни к чему его выводить еще сильнее. Он встает, пинает разбитый бокал и, сплюнув, уходит. Охранник следом.

Козел.

Как только я остаюсь в коридоре одна, глаза наполняются слезами, и я до боли прикусываю губу, чтобы не дать им волю. 

– Ой, Ясь, что случилось?

Рядом со мной на корточки опускается Лида. Еще одна официантка.

– Поднос выронила.

– Блин, – обреченно вздыхает она. – Теперь придется это оплачивать. 

Я понимающе киваю и уношу разбитую посуду на кухню. 

Переодевшись в подсобке, я достаю из-под тяжелой коробки свои кроссовки. С утра придавила, чтобы клей схватился. Он встает, пинает разбитый бокал и, сплюнув, уходит. Хорошую обувь я себе позволить сейчас не могу, а дешевой снова хватит на сезон.

– Ясь, ну ты скоро? – подгоняет меня Лида, заглянув в подсобку, – такси уже приехало, тебя ждем.

– Бегу! – Спохватываюсь я и действительно перехожу на бег.

На стоянке вижу такси, ускоряюсь и последние пару метров проскальзываю по наледи прямо в лужу. Ладно, хоть сама не упала, а вот ноги промочила и кусок подошвы все-таки потеряла. Дурацкий клей! А написано, что схватывает намертво! Как я смогу помочь отцу, если у меня то штраф за посуду, то кроссовки рвутся? Молча, сажусь в такси и молюсь, чтобы Мажор не объявился около моего общежития. На сегодня впечатлений мне точно хватит.

Вся следующая неделя проходит спокойно и без происшествий. Я немного привыкла к ночным сменам. Но на улицу выхожу с опаской и постоянно смотрю по сторонам. Тот наглый мажор больше не приходил.

Сегодня еду в торговый центр за новыми кроссовками. Хотела взять с собой соседку по комнате Юлю, но она с парнем за городом.

Открыв шкаф, рассматриваю свой скромный гардероб. Я очень люблю платья и юбки, но почему-то с собой в Москву взяла в основном брюки и джинсы. Теперь придется съездить домой на следующих выходных за любимыми вещами. 

Мой взгляд останавливается на темно-синих джинсах скинни с высокой талией, в них мои ноги кажутся бесконечно длинными и стройными. К ним надеваю белый топ и сверху приталенную рубашку. 

Еще раз посмотрев в зеркало, я осталась довольна своим внешним видом. Делаю неброский макияж, волосы оставляю распущенными.

Торговый центр находится недалеко от общежития, в котором я живу, но я еду на маршрутке. С недавних пор мне страшно ходить пешком по улицам. А то, что тот мажор не появляется, это не говорит о том, что он все забыл.

Купив себе новые кроссовки, захожу в ближайшее кафе рядом с торговым центром. Заказываю латте с соленой карамелью и сажусь за самый дальний столик. 

Так хочется быть, устроиться на работу по профессии, а не разносить алкоголь и пепельницы по столам и выслушивать пошлые комплименты. Я закончила институт полгода назад, и в родном городе устроилась работать по специальности в кадровую службу. Зарплата устраивала, все было хорошо, пока не пришел новый директор и ему срочно понадобилось пристроить свою дочь, а так как я работала на тот момент всего пару месяцев, решено было уволить меня. 

Дома с родителями мы много обсуждали и решали, как жить дальше. В итоге я приняла решение поехать в Москву, и родители поддержали. Правда, я не предполагала, что найти работу с достойной зарплатой будет не так легко. Моя соседка по комнате недавно уволилась из бара “Патрон” и помогла мне устроиться на ее место. А Юле повезло, она нашла работу по своей профессии. 

– Вот так встреча! – раздается приятный мужской голос у меня над головой.

Поднимаю взгляд и застываю.

Мой спаситель.

А я так и не знаю, как его зовут. Карточку которую он мне сунул в карман, так и осталась лежать в той куртке, я на нее даже не посмотрела, да и вспомнила о ней только сейчас.

– Здравствуйте, – говорю я.

Мужчина кивает официанту и, не спрашивая, садится за мой столик.

Он достает из кармана телефон, кладет его на стол и смотрит на меня своими невероятно красивыми глазами. Так пристально, что я опять замираю с приоткрытым от удивления ртом. И с каждой секундой все больше погружаясь в его взгляд. Мое дыхание сбивается, мне становится так душно, что хочется выйти на улицу, освежиться. Сделав глубокий вдох, я чувствую его запах. Такой насыщенный, с древесными и кожаными нотками. 

Подошедший официант вырывает меня  из этого омута, возвращая в реальность.

– Как дела? – спрашивает он, когда официант уходит.

– Нормально, а у Вас?

Я чувствую, как к моим щекам приливает кровь. Обычно я не краснею от внимания, но с этим мужчиной что-то пошло не так. Я не могу сказать, что у меня большой опыт общения с противоположным полом, но он все же есть. У меня был один единственный роман с моим одноклассником. Да и романом его назвать сложно, мы больше были друзьями, а единственный наш секс все испортил, и в итоге я потеряла близкого друга.

– Ты красивая, – внезапно выпалил он, вырывая меня из мыслей.

– Кхм… – я беру кружку в руки и делаю жадный глоток, едва не обжигая горло напитком. – Спасибо.

Опускаю глаза на кружку и рассматриваю ее контур, провожу по нему пальцем. Мужчина внимательно наблюдает за моими действиями. Мне неловко. Мне не впервые говорят комплименты, но почему-то именно от этого мужчины слышать их приятно. В душе разливается приятное тепло. Его взгляд будоражит, будоражит, будит во мне тайные мечты и желания. Такие, про которые я читала в любовных романах и представляла.

– Как тебя зовут? — Спрашивает он.

Мужчина кладет свою ладонь на стол, и я рассматриваю его длинные и массивные пальцы. На среднем у него золотой перстень с замысловатыми гравировками, похожими на буквы. Мне интересно узнать, что они означают, их расшифровку.

– Ты меня слышишь?

Поднимаю глаза на его лицо и киваю. Мысленно давая себе подзатыльник. Ну нельзя же быть такой!

– Ярослава. А Вас?

– Матвей, – прищурившись, отвечает он. – Я так понимаю, визитку мою ты даже не посмотрела.

Он не спрашивает, он утверждает.

– Скажи, Ярослава, что такая молодая и красивая девушка делала одна ночью на улице?

– С работы шла домой, – неопределенно пожимаю плечами я. 

– А где ты работаешь?

– В баре.

Матвей задумывается, проводя рукой по основанию подбородка. 

– Тебе нравится твоя работа?

Интересный вопрос. У меня нет особого выбора. Правда, ему знать об этом не нужно.

– Да.

Беру свою кружку и медленно пью латте, глядя в окно и ощущая на себе взгляд Матвея. 

– Звучит неубедительно.

Делаю еще один глоток, чувствую, что на верхней губе осталась пенка. Матвей тоже это замечает и тянет руку ко мне через стол. Я застываю, держа чашку в руках. Но что-то пошло не так, его рука задевает кружку, и она переворачивается, обливая меня.

– Черт! – шиплю я, вскакивая со стула.

Моя рубашка была расстегнута, и весь напиток вылился на белый топ. Повезло, что кофе был не сильно горячим, иначе ожога не избежать.

Матвей поднимается следом и, взяв несколько салфеток со стола, помогает вытереть остатки напитка.

– Прости, Яра, я не хотел…

Когда его рука с салфеткой замирает на моей груди, в его серых глазах появляется тьма. Он громко сглатывает, и я отступаю от него на шаг.

– Я сама вытру, – и, взяв свой рюкзак, ухожу в туалет.

Включив воду, смачиваю руку и пытаюсь оттереть с топа темное пятно. Но все тщетно. Достаю из рюкзака влажные салфетки, снимаю топ и вытираю с кожи сладкие потеки. Глянув на испорченную вещь, жалобно стону и убираю ее в рюкзак. Надеваю рубашку и застегиваю ее до самого горла.

Вернувшись к столику, замечаю, что Матвей заказал для меня новую порцию кофе. Нехотя морщусь, хватит с меня на сегодня кофе. Напилась уже.

– Яра, прости, я не хотел испортить твои вещи, – он внимательно смотрит на мою наглухо застегнутую рубашку и улыбается краешками губ.

– Ничего страшного, – миролюбиво отвечаю я.

– Давай я, – он смотрит на часы, – отвезу тебя домой.

– Хм… я думаю это лишнее. Я сама доеду.

– Ярослава, – его голос низкий и спокойный, но звучит твердо, – не сопротивляйся. Позволь мужчине загладить свою вину.

– Хорошо.

Автомобиль Матвея стоит около торгового центра, в этот раз он без водителя. Открывает для меня переднюю пассажирскую дверь и помогает сесть.

Я не называла адреса, Матвей все прекрасно помнит. Всю дорогу мы едем молча. Он сосредоточен на дороге и много возмущается на других водителей. У меня складывается впечатление, что он не местный или отвык от этого города. Понятно, что все свои мысли я оставляю при себе.

Когда автомобиль останавливается около моего подъезда, я беру свои покупки и рюкзак.

– Спасибо, что подвезли.

– Ярослава, – останавливает он меня, едва я дотронулась до ручки двери, – давай вместе поужинаем?

– Я… хм… я работаю… – мямлю в ответ я.

– Напиши мне, когда будешь свободна. 

– Хорошо.

Правда, я не знаю, как написать, мой телефон разбит. У меня звонить-то получается далеко не с первого раза.

Я выхожу из машины, и Матвей сразу же уезжает. А меня охватывает непонятный озноб, смотрю по сторонам и никого подозрительного не вижу. Но у меня стойкое ощущение, что за мной следят.

Занудная мелодия будильника вырывает меня из сладкого сна. Поморщившись, кое-как разлепляю глаза. Я пришла с работы четыре часа назад, и, естественно, мне не хватило этого времени, чтобы выспаться.

А у меня сегодня первое собеседование! Как только я переехала в город, сразу же разместила свое резюме на сайтах. Вчера мне позвонили и назначили встречу. Поэтому, оторвав пятую точку от кровати, еле волочу ногами в душ.

Стоя под теплыми струями воды, я чувствую, как мое тело еще больше расслабляется, а глаза закрываются. Я резко кручу винт с холодной водой  и крупно вздрагиваю.

Контраст сумасшедший и очень бодрящий!

После душа, я наливаю себе кружку ароматного кофе. Кофе — это единственная моя слабость, на которую я не жалею денег. 

– Ты чего так рано встала? Ты же после смены. – задумчиво говорит Юля, садясь рядом со мной на стул.

– У меня через два часа собеседование, – отвечаю ей.

– Здорово. А где?

– В строительной фирме. Им требуется сотрудник в отдел кадров. Правда, на декретное место.

– Ну-у-у, – тянет она. – Главное устроиться. А из бара будешь увольняться?

– Если меня возьмут, то да.

– Правильно, видимо, эта работа не для тебя.

У Юли звонит телефон и она уходит разговаривать. А мне не понятно, почему работа официантки не для меня? Я что, какая-то особенная? Или неприспособленная? Нормальная работа, помимо зарплаты есть чаевые, на которые можно неплохо прожить. А мне деньги нужны.

Выпив кофе, я мою чашку и убираю ее на место. Не люблю бардак. Меня жутко раздражает, когда вещи лежат не на своих местах. А вот моя соседка по комнате – неряха, сколько я ее помню. Не успев зайти в нашу комнату, я спотыкаюсь об Юлин сапог, который она бросила около моей кровати.

– Юль, ну как так можно? – возмущенно сиплю я, поднимая ее сапог. – Неужели трудно за собой убрать?

– Вечером все уберу, – примирительно лепечет она. – Обещаю. 

Долго возиться с выбором одежды у меня нет нужды. Единственная юбка темно-серого цвета и приталенная блузка - это все, что я с собой взяла. Вот только когда я надела вещи, поняла, как сильно похудела. Приталенная блузка и юбка уже не облегают мою фигуру, как раньше, а небрежно висят. Словно это не мои вещи, а с чужого плеча. Я сразу вспомнила свое детство, когда родители покупали мне вещи на вырост.

На лицо наношу немного косметики, только чтобы замазать синяки под глазами от недосыпа и усталости. Волосы завязываю в высокий, тугой хвост. 

Взяв папку с документами, пересматриваю ее содержимое – вдруг меня примут. Диплом, паспорт, снилс,  все на месте. Волнение нарастает, руки потеют. Снова смотрю на себя в зеркало и, убедившись, что все в порядке, выхожу из дома.

Мне казалось, что собеседование я прошла идеально. Ответила на все вопросы о кадровой службе. Показала умение пользоваться специальной программой. Но они сказали, что позвонят.  Настроение даже пропало. Чувствую, что никто не позвонит. Они так всем говорят. 

Выхожу на улицу и делаю глубокий вдох. Это еще не конец. Это только начало. Я обязательно найду работу. Повторяю себе, как мантру, пока иду на остановку. 

Перед ночной сменой, поспать мне не удается. Я кручусь с бока на бок, и никак не могу найти удобную позу. Плюнув на попытки, иду готовить.

На работе аврал. Такое ощущение, что вся молодежь решила собраться в нашем баре. А сегодня даже не выходной. Я не успеваю обслуживать столики, дважды путаю заказы, и это не нравится посетителям. Похоже, сегодня я останусь без чаевых.

– Ярослава, – зовет меня наш администратор Андрей. Я нервно вздрагиваю. – Подойди к восьмому столику, – нудно произносит он. – Там уже полчаса ждут официантку.

Андрей наглый и высокомерный тип. Мне он неприятен. И я ему не нравлюсь, и он этого не скрывает. Может скривить свои тонкие губы в брезгливой усмешке, разговаривая со мной.

– Восьмой столик, не мой, – улыбаясь, отвечаю ему, а его это еще больше раздражает.

– А я говорю тебе! Иди и обслужи восьмой стол! Или ты отказываешься? Штраф захотела?

– Я вас поняла. 

Развернувшись, иду в зал, по пути хватаю несколько комплектов меню. Я чувствую, как взгляд Андрея прожигает мою спину, пока я не скрываюсь за поворотом. 

Омерзительный тип.

Когда подхожу к столику и вижу тех самых мажоров,  внутренне  напрягаюсь. Со всей силой сжимаю меню в руках.

– Добрый вечер, – говорю я, рассматривая скатерть на столе. – Возьмите меню, я позже подойду и приму Ваш заказ.

– А ну стоять, – говорит тот, из-за которого я в прошлый раз уронила поднос с посудой. – Мы все знаем наизусть.

Я ничего не отвечаю, достаю блокнот и записываю их заказ. Говорит только он, остальные замолчали.

От бешеного стука сердца и оглушающей музыки мне приходится подойти ближе и наклониться к нему, чтобы расслышать заказ. Мажор этим пользуется и  хватает меня за попу, нагло ухмыляясь.

– Убрал руку! – громко произношу я и смотрю прямо в его наглые глаза.

Я знаю, что он видит в моих глазах – растерянность и страх. Именно так я себя сейчас чувствую. Но мне уже надоело его бояться. 

– И еще, – говорит он, – пепельницу не забудь поменять.

– Да, конечно.

Чистую пепельницу им отнести я прошу свою напарницу – Лену. Сама я, пока готовят их заказ, выхожу на свежий воздух. Мне требуется пять минут тишины, чтобы привести свои мысли  и разбушевавшееся сердце в порядок.

Получается, этот мажор попросил администратора, чтобы я их обслуживала. А тот и рад стараться. Решил за мой счет показать свое превосходство. 

Твари! Самые настоящие твари!

Вернувшись на кухню, забираю их заказ. Руки подрагивают, от чего бутылки на подносе стучат друг об друга. Останавливаюсь и медленно вдыхаю воздух через нос, выдыхаю через рот.

Соберись, Яра!

За восьмым столиком сидит самый наглый мажор, один. Быстро выставляю заказ на стол.

– Пока свободна, – развязно тянет он, а в его взгляде читается предупреждение о скорых проблемах…

Урод. Какой же он урод.

Первая мысль, которая промелькнула у меня в голове - позвонить Матвею. Но карточка с его номером осталась дома в куртке. А сохранить номер телефона я не смогла из-за разбитого экрана. А вот взять ее с собой, я не догадалась.

Последние рабочие часы прошли в напряжении. Мажор больше мне ничего не говорил, руки не тянул, он вообще делал вид, что не замечает меня, когда я подходила к их столику. К моему счастью, к ним подсели молоденькие девочки, и они весело проводили время.

– Ясь, – ко мне подходит напарница Лена. – Я вызвала такси, через пять минут машина приедет.

– Прекрасно, я сейчас быстро переоденусь и выйду.

–  Мы будем на улице.

Напарница уходит, я быстро переодеваюсь, беру рюкзак и иду к выходу.

– Ярослава, – окликает меня администратор Андрей. – Задержись. У тебя по тридцатому чеку не прошла оплата, пошли разбираться.

– Что значит не прошла? Я им чек об успешном переводе распечатала.

Не может этого быть! Там сумма больше тридцати тысяч. Я бы заметила, если бы не прошла оплата. Как такое могло произойти? 

– Пошли разбираться. – твердо произносит он и, развернувшись, идет к барной стойке.

Расстегиваю куртку на ходу и иду вслед за Андреем. На барной стойке лежат документы и чеки, мой рабочий планшет.

– Ясь,— зовет Лена. – Такси приехало.

– Лен, вы езжайте, мне придется задержаться.

– Ну тогда, пока. 

Ага, пока. Теперь придется вызывать такси самой и платить целую сумму. А для меня это дополнительные траты, на которые я сейчас не рассчитывала.

Перевод мы искали больше получаса. Я знатно перенервничала за это время. Но, к моему огромному облегчению, мы его нашли. У меня даже закралась мысль, что Андрей специально тянул время, чтобы я осталась в баре. Но я от нее быстро отмахнулась. Ему для чего это? Он просто выполняет свою работу хорошо. У него касса должна сойтись.

– Тебя подвезти? – внезапно предлагает он, когда я надеваю куртку.

– Нет, я уже такси вызвала.

– Ну, как хочешь, – он пожимает плечами, словно ему все равно.

Тогда, для чего было предлагать?

Я, похоже, сильно устала, мой мозг уже не может нормально функционировать. И я ищу проблемы там, где их нет. Мне всё кажется подозрительным.

Выхожу на улицу и смотрю по сторонам в поисках такси. Оператор сообщила, что машина уже подъехала, но я в упор ее не вижу. На улице тихо, даже ветер не дует, и пусто. По моему телу пробегают холодные мурашки, я моментально продрогла. Достаю телефон и снова набираю номер такси.

– Алло, девушка, я не вижу машину.

– Сейчас уточню у водителя.

В динамике начинает играть музыка, поворачиваю голову и столбенею. Недалеко от входа в клуб стоит Мажор, сложив руки на груди. 

Сердце от страха убегает в пятки, в горле появляется болезненный ком, такой большой, что я даже не могу сглотнуть слюну. 

Бежать. Мне надо бежать. Я не смогу ему противостоять.

В моей руке начинает вибрировать телефон, и я отвечаю, не сводя глаз с него.

– Девушка, – возмущенно говорит оператор. – Что вы мне голову морочите? Ваш молодой человек заплатил за ложный вызов и отпустил машину.

Сбрасываю вызов и вижу, как широко он улыбается. Это его рук дело. Он разыграл все как по нотам.

Разворачиваюсь на пятках и бегу в сторону своего общежития, попутно набирая номер службы спасения. Руки дрожат из-за разбитого экрана, не получается набрать этот чертов номер ни с первого, ни с пятого раза. От злости сильно сжимаю телефон в руке. Слезы брызжут из глаз, в груди начинает печь от частого и тяжелого дыхания. 

Обернуться и посмотреть, бежит он за мной или нет, мне страшно. Я боюсь, что споткнусь и упаду. Тогда-то он меня точно догонит.

Боже, как мне спастись?

Бегу, не разбирая дороги. Вывески от закрытых магазинов мигают раздражающими огнями.  

– А ну стой, тварь! – несется мне в спину.

Он все-таки бежит за мной! Ускоряюсь насколько хватает сил и оборачиваюсь.

Мажор бежит следом. И он совсем близко. 

Когда я вижу круглосуточную аптеку, я готова рыдать от счастья. 

Забежав в нее, я с порога кричу:

– Вызовите полицию! Быстрее! За мной гонятся!

Сонный провизор — молодая, худенькая девушка, смотрит на меня шокированно. 

– Вызовите полицию! – снова кричу я, подбегая ближе к кассе.

– Ч-ч-что? – заикаясь, спрашивает она.

– Вызовите полицию! За мной гонятся! Пожалуйста, – медленнее повторяю я. – Я вас прошу, помогите мне.

Дверь в аптеку открывается, и мы вдвоем смотрим на Мажора. Он взбешен. Волосы всклокочены, лицо от гнева красное.

– Быстрее, – шепчу я ей.

– Я нажала на кнопку, – громко говорит она. – Сейчас сюда приедет… 

Она не успевает договорить, Мажор выходит из аптеки громко хлопая дверью.

Я опираюсь на стену и медленно опускаюсь на корточки. Последние силы меня покидают. Я тяжело дышу, перед глазами плывет, в ушах появляется противный писк, а сердце барабанит с такой силой, что готово проломить грудную клетку. 

– Девушка, – как сквозь толщу воды, до меня доносится голос провизора. – А ну-ка…

Она подсовывает мне под нос тампон.  Глубоко вдыхаю резкий запах. И в глазах становится светлее. Еще один вдох, и  звон в ушах становится тише. Девушка расстегивает мою куртку и отодвигает от горла ворот кофты.

– Отпустило?

– Немного.

– Я сейчас принесу воды, а вы пока сядьте на стул.

Она не спешит уходить, а помогает мне встать с корточек. Ноги затекли и начинают покалывать, и я растираю их руками. Девушка подставляет ближе ко мне стул,  я сажусь и  вытягиваю ноги.

Когда она приносит воду, я беру стакан. Рука трясется, и вода разливается. Провизор забирает стакан и помогает мне выпить.

– Голова кружится? – спрашивает она и внимательно смотрит на меня.

– Да, и в ушах звенит.

– Это паническая атака, скоро пройдет. Я сейчас Вам накапаю успокоительного. 

К приезду патрульных я уже успокоилась. Они довезли меня до общежития и сказали утром сходить в полицию и написать заявление. Но я сейчас настолько сильно устала, что сил думать об этом у меня нет. 

Когда я вошла в свою комнату, лишь смогла сбросить с себя одежду и рухнуть на кровать.

Просыпаюсь от громкого хлопка входной двери. Спросонья не могу сообразить, где я и сколько сейчас времени. Плотные шторы закрыты, в комнате царит полумрак. 

Свет резко загорается и сильно слепит, я прикрываю глаза рукой. Юля залетает  в комнату, как торпеда, и тут же раздается грохот. 

Приподнимаюсь на локтях и вижу, как  она снимает пальто и кидает на стул, следом на него летит платье. А на полу валяется небольшая посылка.

– Ой, Яська! Я тебя разбудила?

– Да, – отвечаю я ей и снова ложусь, натягивая одеяло на голову.

А у меня просто нет сил ни шевелиться, ни разговаривать. Ноги после ночного бега  ноют, в голове шумит. Ощущение, будто я и не спала.

– Ясь, – опять зовет Юля. – Ты сегодня выходная? 

– Угу, — бурчу я в ответ.

– Вставай. Я принесла на ужин пиццу, — громко говорит она и срывает с меня одеяло.

Мой желудок на такое предложение реагирует бурным урчанием. Вылезать из теплой кровати нет никакого желания,  но Юля своей настырностью  мертвого поднимет. Поэтому, чтобы скрыться от ее нудного бубнежа, я сбегаю в душ. С Юлей мы знакомы еще со школы. Учились в параллельных классах. Я не скажу, что мы близко дружили, но поддерживали общение. А когда я ее встретила перед переездом, она-то мне и предложила пожить с ней в общежитии. 

– О, наконец-то, – говорит Юля, когда я захожу в нашу комнату. – Я уже подумала, ты там уснула. Давай садись, пока пицца горячая.

– Спасибо, Юль.

Беру себе кусочек, вгрызаюсь в сочного лосося под сыром и  блаженно мычу, закатывая глаза. Очень вкусно. 

– Ясь, я сегодня иду с Мишей в ночной клуб, – начинает издалека Юля, а мне уже не нравится начало, – и он берет с собой друга. Пошли с нами, – выпаливает она на одном дыхании.

– Хватит с меня клубов, Юль. Я не пойду.

– Ну, Яська, ну пожалуйста, – она складывает руки в умоляющем жесте. – Что я там с ними одна буду делать?

– Так ты же идешь со своим парнем. Вот и проведешь с ним время. 

– Я и с тобой хотела, – обиженно дует губы она. – Мы так редко видимся. А сегодня все так удачно складывается. Пойдем?

– Знаешь, я так устала за эту неделю. Если бы ты меня пригласила прогуляться в парк и подышать свежим воздухом, либо сходить в кино, то я бы с удовольствием согласилась. А в клуб я не пойду. У меня с недавнего времени жуткая аллергия на громкую музыку, пьяных мажоров и толпу людей.

– У тебя что-то случилось? — Настораживается Юля.

Я киваю и, положив недоеденный кусок пиццы на тарелку, рассказываю все о Мажоре и его домогательствах. Юля шокировано хлопает огромными глазами и качает головой.

– Мне кажется, тебе стоит сходить в полицию, – заключает она.

– Я подумаю.

Я не пойду в полицию, не думаю, что они будут его искать. Примут заявление в лучшем случае, на этом все и закончится. Я даже имени Мажора не знаю. 

Возможно, мне стоит обратиться за помощью к Матвею. Он же не просто так дал мне свою визитку, он прямо сказал: будут проблемы – звони. Как будто знал, что проблемы будут. А еще он пригласил меня на ужин. Совместить приятное с полезным?

А может лучше вообще уволиться из этого бара? Тогда проблема решится сама собой. Но я не могу сейчас остаться без работы.

После ужина, Юля убегает в душ, а я убираю со стола и иду на общую кухню мыть посуду.

Когда моя соседка убегает на свидание. Я беру визитку с номером Матвея и долго ее рассматриваю. – “Калинин Матвей Дмитриевич”. 

Ладно, была, не была. Позвоню.

– Алло, – слышу в трубке спокойный голос Матвея, и по моему телу бегут мурашки. 

– Добрый вечер, – сиплю в ответ я. – Это Ярослава.

– Я узнал тебя. Ты сегодня свободна?

– Да.

– Тогда я заеду за тобой через час.

Все у него легко и просто.

– Хорошо, пока, – соглашаюсь я и быстро кладу трубку, пока не передумала.

Матвей – притягательный мужчина, его спокойный и твердый голос будоражит меня. Поговорив с ним меньше минуты, я чувствую, как пылают мои щеки, а пульс участился.  Я волновалась. Нет, не так, он волнует меня. И пока я не поняла, хорошо это или плохо.

Спрыгиваю с кровати и судорожно рассматриваю комнату в поисках того, что мне понадобится. Я так давно не ходила на свидания, что немного растерялась. А если учесть, что Матвей мне нравится, то растерянность становится вдвое больше.

Беру косметичку, сажусь на кровать в позу лотоса и тщательно маскирую следы усталости. Остатков тонального крема едва хватает, чтобы скрыть следы синяков под глазами, которые все чаще стали появляться с переездом в Москву. Не хочется, чтобы Матвей снова увидел меня такой разбитой. Бледность скрываю румянами. Берусь за карандаш для глаз, но руки подрагивают то ли от волнения перед встречей, то ли от вчерашнего. А если стрелки выйдут неровно, придется смывать, а тональный крем я уже весь выскребла. Со вздохом откладываю карандаш и густо крашу ресницы. 

Достаю единственное привезенное с собой черное платье. Поверх  затягиваю пояс, чтобы подчеркнуть талию.

На телефон приходит сообщение, когда я заканчиваю укладывать волосы. На секунду внутри меня все вздрагивает, дыхание замирает. Матвей? Сквозь трещины на экране разбираю текст — он ждет внизу. Подавив улыбку, хватаю куртку с сумочкой и выхожу из комнаты. 

Матвей стоит около подъезда с сигаретой в руках. Он ее не курит, а крутит между пальцами, словно играясь.

– Привет, – говорю я, подойдя ближе.

– Привет. Поехали?

Киваю ему, и он, аккуратно взяв меня за локоть, ведет к автомобилю.

Едем недолго, Матвей все время разговаривает по телефону, а я смотрю в окно. Когда автомобиль останавливается около ресторана, Матвей открывает для меня дверь и подает руку. Его ладонь горячая, едва я кладу в нее руку, он не сильно сжимает ее и глубоко вдыхает.

Столик наш в закрытой кабинке. Как только мы остаемся одни, Матвей впивается в меня своими невероятными глазами и, не скрываясь, пожирает взглядом. 

– Ты очень красивая, Яра, – хрипло говорит он и громко сглатывает.

Можно было румяна на лицо не наносить, мои щеки сейчас пылают так сильно, что скоро останутся ожоги.

– Спасибо, – отвечаю я, глядя на него из-под опущенных ресниц.

– Я рад, что ты мне позвонила. Значит, у меня есть шанс.

– Шанс на что?

– Понравиться тебе.

От его слов я вспыхиваю еще сильнее. Куда же больше? Он мне и так нравится. 

– Что тебе заказать?

Матвей открывает меню и задумчиво листает его. Я следую его примеру. Есть я не хочу, недавно съеденная пицца еще не успела перевариться. 

– Я буду греческий салат.

– И все? – он удивленно вскидывает брови.

– Я недавно поела, – пожимаю плечами я.

– Ну, тогда рассказывай, Яра.

– Что рассказывать? – удивленно смотрю на него я.

– Что у тебя произошло. Просто так ты бы не позвонила мне.

Я удивленно смотрю на Матвея. Как он догадался? Неужели я настолько предсказуема? 

Пауза затягивается, Матвей не сводит проницательного взгляда с меня и монотонно постукивает пальцами по столу в такт моему сердцебиению. А я не могу и слова выдавить из себя.

– Яра? – вопросительно поднимая бровь, окликает он.

– Я… Хм… Я хотела, – откашливаюсь я и, взяв бокал с водой, делаю жадный глоток. – Я хотела бы попросить тебя о помощи.

– О какой помощи? – спокойно продолжает он.

– Помнишь, ты спас меня от мажоров? – спрашиваю я, и  он кивает. – Они меня преследуют. Вернее, тот, который держал меня, когда ты появился.

– Они от тебя не отстали? – он удивленно вскидывает брови, словно не веря тому, что слышит.

– Нет, – и для убедительности киваю головой. – Вчера меня задержали в баре после смены, и мне пришлось ехать домой одной на такси. Так он отпустил машину и…

Я запинаюсь и замолкаю. Получается, Андрей с этим Мажором был заодно. И все было тщательно спланировано. Вот только мажор явно не ожидал, что я убегу и спрячусь в аптеке. И как теперь там работать? Может, надо было все-таки сходить в полицию, а не обращаться к Матвею?

– Яра, ты чего замолчала? Продолжай.

– Да, так, вспомнила.

– Давай рассказывай все с самого начала.

Набрав полную грудь воздуха, я рассказываю Матвею все, как он и просит, не пропуская ни одной детали. Он внимательно меня слушает и задает уточняющие вопросы.

Официант приносит ужин и бутылку красного вина.

– Приятного аппетита, – говорит Матвей. – Ешь, Яра! За остальное можешь не переживать. Я решу проблему с этим ушлепком, – говорит он также спокойно. Но я отчетливо слышу в его голосе угрозу.

И я верю ему. Не знаю почему, но верю. Я уверена, что он не бросает слов на ветер. Напряжение, которое накопилось с первой смены в баре, резко отпускает, и меня вновь окутывает слабость.

– Яра, расскажи о себе. Откуда ты приехала? – Матвей кладет приборы на пустую тарелку и, сложив руки в замок на столе, смотрит на меня. Его взгляд блуждает по моему лицу, шее и декольте. У меня словно ожоги остаются на коже.

– С чего ты взял, что я откуда-то приехала?

– Скажем так…интуиция.

Матвей внимателен к деталям и очень проницательный, я это заметила еще при первой встрече в кафе. Он словно видит меня насквозь.

– Я приехала из Можайска. Это недалеко от Москвы, – зачем-то поясняю ему я.

– Я был там пару раз проездом. Красивый город. 

– А ты тоже не местный?  

– Я родился в Москве, но потом с родителями переехал в Гамбург. 

– А сейчас решил вернуться в Москву? Или ты в отпуске?

– Все зависит от обстоятельств, – неопределенно отвечает он, и я решаю не развивать тему. Если бы он хотел еще что-то сказать, то сделал бы это.

– Ты одна переехала или с семьей? – продолжает он расспрашивать.

– Пока одна. Мои родители и сестра остались в Можайске. А летом Алина приедет сюда поступать в институт.

– Что тебя сподвигло на переезд?

– Так сложилась жизнь, – пожимая плечами отвечаю я.

Я не думаю, что Матвею будет интересно слушать про мои семейные проблемы. Да и зачем они ему? 

У Матвея звонит телефон, и он, извинившись, выходит из кабинки. А мне необходима пара минут передышки. 

Мне душно. Беру бокал и делаю небольшой глоток вина. Терпкий вкус приятно расползается по языку, наполняя рот тонкими нотками ягод. Закрываю глаза на мгновение, позволяя себе насладиться этим моментом. Вообще я не особо люблю алкоголь, но это вино превосходное. Главное не переусердствовать.

– Извини, – говорит Матвей, зайдя в кабинку. – Мне пора ехать.

Мне кажется, или в его взгляде я вижу сожаление? А может, я выдаю желаемое за действительное?

– Ничего страшного. Я все понимаю. 

Мы выходим из ресторана, и я судорожно соображаю, в какой стороне мой дом. Где ближайшая остановка и на чем добираться домой. Когда ехали сюда, я смотрела в окно, но мой топографический кретинизм не оставляет мне шанса. Я пытаюсь вспомнить, какие улицы мы проезжали, но в голове лишь пустота. 

– Все в порядке? – спрашивает Матвей и берет меня за руку.

– А? Ммм… Да… – мямлю я, в ответ, глядя на его массивную руку.. – Ну,  до свидания.

– И куда ты собралась? – его взгляд темнеет, а голос становится тверже.

– Домой. Я на…

– Глупости не говори. — Резко перебивает он. — Я отвезу тебя туда, откуда забрал. И это не обсуждается.

Матвей очень властный мужчина. Это заметно по его спокойному, но твердому голосу. По его манере держаться, по его уверенным движениям. Еще я заметила, что ему не нравится, когда что-то идет не по его плану. 

Когда автомобиль останавливается около моего общежития, Матвей снова берет меня за руку,  подносит к горячим губам и оставляет поцелуй. 

Это было настолько неожиданно, что я растерянно смотрю то на свою руку, то на Матвея. Мои щеки пылают, а собственный стук сердца я слышу в ушах. Облизываю пересохшие губы и глубоко дышу. Этот жест не укрывается от него. Он жадно пожирает взглядом сначала мои глаза, а потом и губы.

– Спасибо за прекрасный вечер, Ярослава, – хрипло произносит он. 

– И тебе, – смущенно отвечаю я. – Пока.

– До встречи.

Выхожу из автомобиля и, не оборачиваясь, иду к подъезду. И лишь оказавшись в своей комнате, свободно выдыхаю. Я не понимаю, что со мной происходит, но я еще хочу с ним встретиться. И это никак не связано с моей просьбой о помощи. Мне понравилось проводить с ним время и разговаривать. Мне нравится, как он смотрит на меня, словно хочет съесть. Это очень возбуждает.

Утром меня будит телефонный звонок. Еще одна администратор из бара. Просит выйти вечером на работу, подменить официантку. Я соглашаюсь.

Сегодня первый день, когда я спокойно иду на работу и ни разу не вспоминаю про  Мажора. 

Работать в чужую смену непривычно: другой администратор, бармен, напарницы. Когда  смена заканчивается, я предлагаю другим официантам вызвать одно такси, но они вежливо отказываются.

Приходится ехать одной. От Матвея приходит сообщение, я пытаюсь разобрать его за чертовым разбитым экраном, но понимаю, что это бесполезно, и с расстроенным вздохом оседаю в кресле автомобиля. Может стоит ему позвонить? 

Расплатившись с водителем, я выхожу  из машины. На улице моросит противный дождь, и я бегу к подъезду. Открываю дверь, но не успеваю сделать шаг. Меня хватают сзади и подставляют нож к горлу. Страх парализует меня, и сердце пропускает удар. Я замираю, не смея пошевелиться, и ощущаю холодное лезвие на своей коже.

– Вот мы и встретились, Ярослава – шепчет мне на ухо Мажор, обдавая едким запахом перегара.

У него нож! Он пьян! И он хочет меня убить или изнасиловать!

Боже, как же мне страшно! 

Зубы стучат друг об друга, голова немного кружится, а тело замирает. Я ощущаю, как холодный пот струится по спине..

– Неужели ты думала, что я испугаюсь твоего ебаря? А? Ты думала, что он тебя спасет? – продолжает шептать он, сильнее прижимая нож к моей шее. – Только пикни, сука, и я тебе перережу горло.

И прижимает нож еще сильнее.

Вся жизнь проносится перед глазами. Что будет с моими родителями, если меня не станет? Где мама возьмет одна столько денег на операцию? А что с ними будет, когда они узнают, что меня больше нет? Они же не переживут этого. У папы после операции осложнения с сердцем. 

Я должна спастись.

Боже, помоги! – мысленно молюсь я, ощущая, как по щекам текут горячие слезы.

– П… п… отпусти меня… – заикаясь говорю я, чтобы отвлечь его.

– Неужели ты думаешь, что я неделю просто так тебя пас, чтобы потом так легко отпустить? Ну, уж нет. Теперь, пока я не наиграюсь с тобой…

Не слушаю, что он говорит. Тошнота подкатывает к горлу, задерживаю дыхание и резко дергаюсь. 

Нож царапает шею, я чувствую, как кровь начинает медленно стекать по коже. Мажор смотрит то на меня, то на нож затуманенным взглядом и начинает смеяться. Так заливисто и истерично. Этот звук вызывает у меня еще большее отвращение. Я пытаюсь подавить страх и сосредоточиться на том, что нужно делать.

Дотрагиваюсь до раны, зажимая ее, и отступаю. Мажор замечает это и резко замолкает.

Его взгляд темнеет, на лице появляется оскал вместо ухмылки.

– Далеко собралась? Я вроде тебя не отпускал, – он делает шаг ко мне. – Я еще даже не начал с тобой развлекаться.

Я больше не медлю, бросаю сумку на землю и бегу к остановке. Только в этот раз мне не везет. Я спотыкаюсь  и  падаю, выставляя руки вперед.

А-а-а-а…. кричу я, больно ударяясь руками об асфальт.

Черт! Как же больно! 

Не успеваю подняться, на меня сверху падает Мажор.

– Отпусти меня, – ору я и брыкаюсь.

Он давит на меня своим весом, сильнее прижимая к мокрому асфальту. Я дергаюсь, пытаюсь скинуть Мажора и вырваться, но он крепко держит меня.

– Отпусти меня, ублюдок!

– Заткнись, сука! – вопит он и бьет меня в правый бок.

Куртка не смягчает удар. Острая боль в ребрах останавливает мои порывы вырываться.

– А теперь медленно, без лишних движений, встаем и идем к моей машине. Поняла?

Я смотрю перед собой, недалеко лежит камень, хватаю его. Мажор дергает меня, поднимает на ноги. Я резко оборачиваюсь и со всей силы бью его камнем по голове.

Он явно этого не ожидал, хватается за голову и опускается на корточки, громко матерясь, нож из его руки падает на асфальт.

Разворачиваюсь и не успеваю сделать шага, попадаю в крепкие объятия. От страха закрываю глаза и делаю глубокий вдох. И только когда до меня доносится запах знакомого парфюма, я открываю глаза.

– Матвей, – еле ворочая языком, говорю я, слезы новым потоком брызгают из глаз.

– Ну, тише, – Матвей гладит меня по спине, успокаивая. – Все хорошо. Сейчас.

– Ваня, машину подгони, – говорит кому-то Матвей, – И этого ушлепка пакуй. 

Мне даже страшно посмотреть в сторону Мажора, утыкаюсь лицом в грудь Матвея и дышу.

Неужели весь кошмар позади?

– Убивают! Помогите! – орет Мажор.

Я отрываюсь от Матвея и смотрю на Мажора. Двое крепких мужчин, заломив ему руки, ведут к машине. А он орет и вырывается, как я совсем недавно. Только есть разница, я хрупкая девушка, а он вполне крупный парень.

– Успокоилась? – спрашивает Матвей и пытливо всматривается в мои глаза.

– Д-д-да… – невнятно всхлипываю я.

– Понятно.

Матвей недовольно хмурится и, взяв меня за руку, ведет в противоположную от дома сторону.

– Я… я… Куда ты меня в-в-ведешь? 

Я резко останавливаюсь и вырываю свою руку.

– Поедешь со мной, – спокойно отвечает он. – Для начала, тебя осмотрит врач, у тебя шея в крови. Потом поедем ко мне, ты отдохнешь, и я привезу тебя домой.

– Нет, – качаю головой я. – Спасибо, я пойду домой.

– Яра, неужели ты думаешь, что я спас тебя от изнасилования, чтобы сделать это самому? Ты такого обо мне мнения? – вздернув бровь, говорит он.

Именно так я и подумала, но вслух этого не произнесла. Теперь мне стыдно.

– Прости, – шепчу я. – Мне страшно.

– Я верю. Поехали.

На этот раз я не сопротивляюсь и позволяю вести к автомобилю.

– Матвей! – воскликнула я. – Там моя сумка, недалеко от подъезда. Я сейчас схожу за ней.

– Ее сейчас принесут, – спокойно заверяет он и открывает заднюю дверь автомобиля.  – Садись.

– А он там? – показываю я на темный салон.

– Нет, он в другой машине. Садись, Яра, ты замерзла.

И только когда он это сказал, я почувствовала, насколько продрогла. Оказавшись в теплом салоне машины, я смотрю на ладони. Они в крови, вперемешку с грязью. Кожа местами содрана, ногти обломаны. Трогаю шею, по ощущениям порез небольшой, и кровь уже засохла, но кожу еще щипит.

Матвей садится спустя некоторое время и кладет мне на ноги сумку.

– Твоя?

– Да. Спасибо тебе.

Мой телефон начинает громко звонить, и я, открыв сумочку, вытаскиваю из нее содержимое: косметичка, газовый баллон, зарядка, ключи. Все, кроме телефона. Руки начинают подрагивать от страха. Кто мне ночью может звонить? На ум приходят только родители. Значит, у них что-то случилось. Мне приходится вытряхнуть из сумочки абсолютно все, и я наконец-то нахожу его.

Юля. Оказывается, она проснулась и, не увидев меня дома, решила узнать все ли со мной в порядке. Я не стала ей ничего рассказывать о произошедшем, сказала, что скоро приеду домой. Матвей на мое высказывание недовольно хмыкнул.

В частной клинике меня осматривает врач. На шее, к счастью, рана оказывается неглубокой. Медсестра только обрабатывает рану и заклеивает пластырем. Потом мне сделали рентген, сказали, что у меня ушиб, и прописали на несколько дней постельный режим, таблетки, и отпустили домой. 

Матвей все время находился рядом. Когда я спрашиваю, сколько денег должна за клинику, он, сжав губы в тонкую линию, шипит - нисколько.

Едва я сажусь в автомобиль Матвея, чувствую, как сильно устала. Ноги и руки словно ватные, шевелиться не хочется. Прислоняюсь лбом к окну и прикрываю глаза.

Просыпаюсь и сладко потягиваюсь. Несмотря на весь пережитый накануне ужас, я выспалась. Переворачиваюсь с одного бока на другой  и медленно открываю глаза.

Осознание пронзает стрелой. Я не в своей кровати, эта уж слишком мягкая и удобная, и даже не в своей комнате!

Как я здесь оказалась? Последнее, что помню: после больницы я села в машину и все, дальше пустота.

Заглядываю под одеяло и недовольно мычу, на мне только нижнее белье. Ни футболки, ни джинс, даже носков нет.

Как можно было так уснуть, чтобы не почувствовать, как меня донесли и раздели?

Стоп!

Подскакиваю на кровати, прижимая одеяло к груди. Меня раздевал Матвей? Щеки вспыхивают, да и не только щеки, я вся горю. Повернув голову, я увидела, что на тумбочке возле кровати стоит стакан с водой. Матвей позаботился? Во рту сушит. Я глотком выпиваю всю воду, прижимаю руку к шее и цепляюсь за пластырь.

В дверь стучат, я замираю и смотрю на нее. В комнату заходит Матвей, одетый в пижамные штаны и футболку. Рассматривает меня, на его лице появляется еле заметная улыбка. 

– Доброе утро, Яра, – говорит он, подходя к кровати, – выспалась?

– Доброе, – смущенно отвечаю я, сильнее кутаясь в одеяло.

– Душ там, – указывает он рукой на дверь. – Там же найдешь чистый халат. Я буду ждать тебя в столовой.

Матвей бросает еще один взгляд на меня и уходит.

Встаю с кровати и закутываюсь в одеяло, так и иду в душ. Я понимаю, что в комнате одна, и Матвей не станет ко мне ломиться, но все равно перестраховываюсь и запираюсь. О том, что он меня раздевал и видел, стараюсь не думать.

В ванной подхожу к раковине и поднимаю глаза к зеркалу.

Запутанные волосы в крови. Глаза опухшие, потеки от туши, губы искусаны.

Кошмар. И Матвей видел меня в таком виде.

После душа надеваю длинный махровый халат. Чувствую себя лучше и выгляжу тоже. Но боль в ребре при резких движениях дает о себе знать. Вчера врач предупредил, что болеть будет не меньше двух недель. Но я надеялась, что болеть не будет вовсе. Надо, кстати, заехать в аптеку и купить лекарства. Только где мои вещи? В комнате их нет.

Грустно вздыхаю, перекидываю волосы через плечо, выхожу из спальни и сразу упираюсь в столовую.

Матвей в темно-синей рубашке и брюках сидит за накрытым столом  с планшетом в руках. При виде меня, он кладет его на край стола.

– Проходи, Яра, – говорит он.

Я сажусь рядом с ним. Матвей наливает мне чай и придвигает пиалу с кашей, при виде которой у меня срабатывает рвотный рефлекс. С самого детства ненавижу овсянку. Я помню, когда было совсем туго с деньгами, мама варила большую кастрюлю каши, и мы ели ее на завтрак, обед и ужин. Бррр…  

– Не любишь кашу? – Спрашивает Матвей, заметив, как я морщусь.

– Нет.

Матвей тут же вместо каши ставит тарелку с сырниками.

– Не стесняйся, ешь то, что любишь.

Вот только аппетита у меня нет. Я нервничаю. Не знаю почему, но чувствую себя неуверенно. 

Кое-как запихнув в себя сырник, залпом выпиваю чай и разворачиваюсь к Матвею: 

– Спасибо за завтрак. Но мне пора домой. Где мои вещи?

– Я же сказал, отвезу тебя, как только ты отдохнешь. Врач вчера тебе прописал постельный режим на несколько дней. А твои вещи я выкинул, – обыденно заявляет он. – Они не пригодны больше для носки.

Открываю рот и, как рыба, выброшенная на берег, хватаю воздух.

Что значит выкинул? 

– Не делай такое лицо. Скоро привезут новые вещи, но ты все равно останешься здесь. Твои лекарства лежат на тумбочке в комнате.

– Я не думаю, что …

– Яра, – перебивает он строгим, но спокойным тоном и продолжает, – тебе прописан постельный режим, побудешь несколько дней у меня, пока я решаю твои проблемы с ушлепком.

– А что с Мажором? Ты сдал его в полицию?

Мне его абсолютно не жалко. Пусть его накажут за все мои страдания. За мое больное ребро, исцарапанные руки и за пережитый ужас. Еще бы и Андрея наказали, он же помог ему. 

Матвей усмехается и качает головой.

– Тебе не стоит об этом переживать. Отдыхай, я скоро приеду.

Матвей встает и подходит ко мне. Взгляд глаза в глаза, я замираю и не дышу. Он нежно проводит кончиками пальцев по моей щеке и заправляет прядь за ухо. Я чувствую, как по телу бегут мелкие мурашки, и сердце начинает биться быстрее. 

– Ты очень красивая, – шепчет он, резко разворачивается и уходит.

– Матвей, – отмираю я и иду следом. – Где мой телефон? Мне сегодня на работу.

Он останавливается и смотрит на меня неодобрительно. 

– Телефон в тумбочке в твоей комнате. На ближайшие дней пять никакой работы. Да и вообще, – он на секунду замолкает. Кивает, будто бы своим мыслям и добавляет: – ладно, я скоро вернусь.

Матвей уходит, а я так и стою, глядя на закрытую дверь. Что это было? Что значит в “твоей” комнате? Когда это она успела стать моей? Не слишком ли быстро развиваются события? Нет, мне не пятнадцать лет, я прекрасно понимаю, что нравлюсь Матвею. И он мне нравится. Но одно дело встречаться, гулять, и совсем другое – иметь свою тумбочку в чужой квартире.

Как только он вернется, поговорю с ним.

В комнате нахожу пакет с лекарствами и телефон. Только вместо моего разбитого, черного самсунга лежит новый, серебристый. Вся телефонная книга уже перенесена. Получается, он купил новый телефон и вставил мою симкарту? Когда он успела? И зачем?

Моя голова скоро лопнет от всех этих мыслей. 

Звоню на работу, чтобы попросить отгулы, только разговор выходит странный. Администратор, оказывается, в курсе, что я не смогу работать несколько дней. И мне это не нравится. Также он сообщает, что сегодня придет зарплата. Хотя еще рано. Я отработала только две недели, да и ближайшая выплата должна быть через неделю.

Выпиваю лекарство по рецепту, ложусь на кровать, сворачиваюсь калачиком и засыпаю.

Ласковое поглаживание по щеке, будит меня.

– Просыпайся, соня, – ласково шепчет Матвей на ухо, зажимая мочку губами.