Расскажи обо мне океану

Южный остров Сандаар 

Лами

Я никогда не смогу забыть тот вечер, когда мою любовь, сердце и мечты будто смело цунами. Тогда в поместье к Дэл Лейя, господину жемчужной бухты и, как я считала, моей истинной паре, приехал гость. 

Когда я вошла, рядом с Дэлом за столом сидел чужеземец. Наверное, ровесник господина или чуть моложе, только вот серебристые волосы при таком освещении казались седыми. Он зачем-то встал, приветствуя меня, и я вздрогнула: он был высок, я едва доставала ему до плеча. Он не сводил с меня странный взгляд пронзительных голубых глаз, от чего становилось жутко. Да и к тому же я заметила у него на поясе кинжал. Ему что, законы гостеприимства  не ведомы?

— Это Лами, — произнес Дэл, — мое сокровище. Неси вино, рыбонька моя, и посиди с нами. Гость, должно быть соскучился в обществе суровых матросов капитана Грайя. А ты скрасишь наше общество, немного споешь и станцуешь. 

— Она твоя девушка, — сипло то ли спросил, то ли произнес седовласый, не отрывая от меня взгляда. 

— Ну, она определенно моя, и определенно девушка, но мне кажется, ты, гость мой Левский, имел ввиду нечто иное. Иди, рыбонька, неси всё, что Мирайя нам приготовила. И захвати холодного вина из дальнего погреба.  

Я вышла в коридор, но остановилась за дверью. Мне безумно хотелось услышать, как Дэл поставит этого чужеземца на место! Сейчас он скажет, что я его невеста, истинная пара! И этот странный тип потеряется перед суровым взглядом темно-серых, почти черных глаз Дэла.  

— В моих краях «твоя девушка» значит обещание между парой; отношения, которые, возможно, приведут к свадьбе, — странным тоном произнес гость. Дэл рассмеялся. Ну вот сейчас, сейчас он его осадит! Я сжала кулачки в предвкушении.  

— Э, нет. Здесь Сандаар. Лами — девушка. И она моя — как может быть моей лошадь, поместье, бокал вина или любой другой раб. 

Я слышала слова, но разум отказывался их понимать. Седовласый нахмурился. 

— Она ведет себя иначе.  

— Самый лучший раб тот, что верит в свою свободу, — пожал плечами Дэл, — когда имеешь дело с такими способностями, как у нее… Она может уплыть в любой момент, поэтому я потратил время, чтобы девчонка считала, что я — тот самый истинный. Какую же ерунду придумали себе эти горцы!

— Верится с трудом, — озвучил чужеземец мои чувства, а Дэл усмехнулся.

— У нее ошейник под бусами.  Хочешь, попрошу показать, как вернется?

— Может продашь мне эту… Лами?

— Нет, — ответил Дэл, и я облегченно вздохнула, но он тут же продолжил, — ты не дашь мне цены за нее. Впрочем, если поменяться на твоего фамильяра… Я подумаю. Но обсудим это позже, скоро рыбонька моя вернется с вином и закусками. Ты же любишь креветок, Левский? 

Я сидела на коленях в коридоре и беззвучно плакала, не в силах принять, что вся моя реальность, вся моя любовь была ложью. Я запустила пальцы под тонкую кожаную ленту на шее, которую берегла как подарок Дэла, даже не задумываясь, что это ошейник… просто более красивый, чем у остальных. Попыталась расстегнуть, но не смогла, мягкий ремешок стал на ощупь как сталь. Разорвать тоже не выходило, и в бесплодной попытке я только поцарапала шею ногтями. Боль отрезвила, я вытерла юбкой слезы. Встала, и пошла на кухню.

Мой народ — свободный, и среди «ерунды», в которую мы верили, было так же и то, что за предательство полагалась самая жестокая месть.

Север, долина в горах Фариона
За два месяца до 

Пещера в укрывала священное пламя, хранившееся в племени горных ведьм. Огонь  плескался в подвесной чаше, и ведьмы знали — этому пламени достаточно капли крови, чтобы оно показало прошлое или настоящее. Но чаще у огня спрашивали будущее.  

— Ты точно не хочешь посмотреть в огонь, Ромей Левский? 

Мужчина отрицательно покачал головой. Он был высок и гладко выбрит, богато одет. Расстегнутая на груди белоснежная рубашка открывала крепкие мускулы, на поясе виднелись ножны кинжала. Он растрепал рукой свои серебристые волосы и спросил:

— И что я там увижу, Морена?

Девушка рядом едва доходила ростом до его плеча, но это не мешало ей смело, и даже дерзко смотреть в ответ. Золотистые, с рыжеватыми прядями волосы были распущены, одета она была в платье, скроенное явно из одного большого куска ткани, сшитого лишь в плечах, и перехваченное поясом на талии. 

— Мы видим судьбу. Ты полукровка, но совершенно точно бы огонь показал твою … 

Ромей не дал ей договорить. 

— Говоришь, как мой отец. Мою истинную пару, да? Я не верю в это. И не хочу жениться. Все равно мне не так много осталось жить. 

Морена покачала головой. 

— Это ты так решил. Мир может рассудить иначе. 

— Мир … — он нахмурился. — Что может рассудить мир? Война унесла жизнь моего друга. Я хочу это остановить. Ты сказала, что можешь помочь? 

Ведьма кивнула и протянула ему маленькую стеклянную чашечку.

— Мне нужна капля твоей крови. 

— Это не проблема. — Он достал из ножен старый, будто ржавчиной покрытый, серебряный кинжал, провел по пальцу. На стекло капнула кровь, он провел кинжалом по ране еще раз, и рана тут же закрылась. 

Девушка вылила кровь в огонь, заставив языки танцевать сильнее. Ведьма достала из сумки плотный свиток бумаг, обвязанных веревками и печатями, и легко провела над огнем, так, чтоб документы окружила магия, но не успел испортить огонь. 

— Держи. Читать их можно будет только в твоем присутствии. Следи, чтоб никто, кроме Дэла их не видел. И изучишь сам. Понял? А теперь иди, тебя ждет капитан Сан Грайя. 

Ромей Левский вышел из пещеры, а Морена повернулась к огню. 

— Ну и дурак, — пробормотала она и хотела было уйти, но остановилась. Огонь показывал сине-зеленый океан, лучи солнца сквозь толщу воды и красивую девушку с зелеными волосами. 

— Совсем дурак, — грустно добавила ведьма и вышла из пещеры. Предупредить мага о том, как выглядит его истинная пара? Нет, он уже сидит в седле рядом с Сан Грайя и машет рукой. Ну что ж, не хотел знать — судьба сама ему покажет. А ей надо еще поговорить с Дэлом.

остров Сандаар, за день до ужина

Дэл

 Дэл Лейя отложил перо и смахнул с лица прядь черных волос и пристально посмотрел на слугу. Тот — бывший тораец Клэм, а нынче раб и управляющий ловцами,  перебирал пальцами тотемные бусы из осколков серого перламутра, который, по слухам, успокаивал.  

— Уж лучше бы я девчонку грамоте учил, чем тебя, честное слово. — припечатал Дэл Лейя торайца и встал. Стоя напротив друга друга мужчины были равными по росту, хотя ж господин казался выше — скорее из-за осанки, стати и богатых одежд прямого кроя, а также гладких черных волос, раскинувшихся по спине. Раб, напротив, немного ссутулил обнаженные плечи и убрал за спину руки, изукрашенные изображением медуз.  

И все же тораец не отступал. 

— Вы бы отправили горянку добывать обычный жемчуг, Господин, — Клэм знал, что как бы Лейя не злился, он всегда был справедлив.  — Она месячную норму за день достанет, и будет вам деньга, а не вот это всё. Знаете ведь, что я не ошибся в цифирях! 

Дэл Лейя  удостоил управляющего долгим взглядом темно-серых, почти черных глаз. Он просто молча смотрел, пока  Клэм не отвернулся и не пробормотал :

— И все равно ведь знаете, что я прав.  

— Я пересчитаю. Пошел прочь. 

Раб поклонился и вышел. Дэл хотел было еще раз проверить отчет, но перед глазами поплыл сумрак. Черт, стоило приказать рабу зажечь свечи. Цифры плыли перед глазами, и он сам не заметил, как оказался сознанием в синей, синей глубине. И чем ниже, тем темнее была вода. Он не погружался — тонул, и в легких воздуха не было, только тупая боль. Кошмар затягивал, как когда-то подводное течение. Соленая вода щипала глаза, как будто он устал и надо просто поспать. Вот только не на что опереться, не на что упасть, и течение тянет все дальше, туда, где все холоднее, все спокойнее. Там, где спят погибшие моряки и слишком верящие друзьям ловцы жемчуга. Как жаль, что он так и не заставил отца извиниться…

Его будто ударили по щекам и тряхнули в воде за за плечи.

— Плыви! — крикнул женский голос голос в сознании. — Плыви! Ты еще вырастишь мне жемчуг. Ну, давай же! 

Он не помнил, как выплыл на поверхность. Не помнил, как добрался до берега. Помнил только голос незнакомки и ее образ: глаза с хитринкой, золотые волосы с рыжими прядками. И сказать, что видел ее он не мог. Просто знал, как она выглядит и все. Просто слушался ее слов, как гласа свыше. Весьма недоброго, кстати гласа.  

— Не смей сдаваться, понял? Ты мне теперь должен, — бормотала она, когда мужчина выплыл, и пытался отдышаться, лежа на песке незнакомой лагуны. 

— Кто ты вообще такая? 

— Морена.

— Морейна, — повторил он, стараясь запомнить имя. 

— Морейна, — пробормотал он, и неловко дернул рукой. Один из свитков упал на пол, заставив его вздрогнуть. 

Перед ним были только погасшие свечи, темная ночь и кипа бумаг, посвященных неудачным попыткам вырастить жемчуг. 

Не было ни предательства друга, ни смертельного течения, где он однажды чуть не погиб, не было его чистой и пустой бухты, куда он выплыл после. Он не тонул.

Но и Морейны рядом не было. 

Хотя ее не было рядом никогда… И порой он сомневался, что видения реальны, что это не бред. И даже когда Морейна сказала, что пришлет человека в помощь, он не верил, пока капитан Сан Грайя не прислал почтовую птицу с письмом, что маг из северного Чемгана взошел на его корабль с бумагами от горной ведьмы.

остров Сандаар, за день до ужина

Дэл

Тихо скрипнула дверь.  

— Мой раам…

В кабинет вошла девушка, встала поодаль и замерла. На ней было простое зеленое платье, перехваченном пояском со светлым перламутром. На тонкой изящной шее — ошейник из мягкой кожи, со звездным жемчугом в центре. Мягкий свет от жемчужины заставлял засматриваться на вырез платья, будто специально освещая складки ткани. Волосы старательно убраны под платок, чтобы даже случайно никто не узнал секрет нового и самого молодого Лейя на острове Сандаар. Ибо третий хозяин жемчужной бухты никому на острове не сдался. 

Девушка с надеждой смотрела на него. 

— Мне зажечь свечи? 

Он кивнул, и она обошла кабинет, а после вернулась к нему. 

— Мой раам… Пожелайте мне удачи! Я снова иду в море.

Дэл встал, подошел вплотную и взял девушку пальцами за подбородок. В свете свечей яркие, цвета морской воды глаза, отливали теплыми волнами, как песок на мелководье. Они напоминали о глубине океана, о теплых лагунах и коралловых рифах. О том, что ему недоступно уже давным-давно. Дэл не дал зависти к девчонке отразиться на лице. Ей этого знать не надо. Он только провел пальцем по ее губам, а потом поцеловал. Спокойно, властно и уверенно — именно так, как она хотела и ждала. И тут же отпустил, хотя она трогательно прижалась щекой к его руке. Она не хотела уходить, но Дэл с трудом сдерживал клубок болезненных чувств при виде горянки, которые обычно он формулировал емким «бесит».

— Я вернусь, мой раам.

— Вернешься? 

— Да! Я принесу жемчуг для вас! И никто больше не скажет, что Дэл Лейя не лучший на острове Сандаар! 

Он вздохнул. 

— А кто-то это говорит, а? Здесь?Или ты ходила в порт? Знаешь же, что будет, если тебя увидят! Или ты хотела сбежать от меня, паршивка? 

Девушка отшатнулась, как от удара. 

— Нет, я…

— Пошла прочь! 

Она бросилась к двери и чуть не упала, столкнувшись с Клэмом. Он хмуро проводил ее взглядом.

— Я еще свечи принес, Лейя. 

Дэл махнул рукой. Слов у него не было. Тораец невозмутимо установил привозные свечи в серебряные подсвечники. 

— Почему она до сих пор не сбежала? Ну прицепили вы звездную жемчужину на ошейник, что с того? Сан Грайя каждый раз предлагает уплыть с ним! 

— Все просто, — мужчина подошел к стеллажу и взял несколько свитков. — Влюбленная девчонка готова на все ради своего принца.

— Это ж когда она успела-то в вас влюбиться, если вы шлете ее то к черту, то в море? 

Дэл поджал губы. 

— Будешь много спрашивать — продам. 

— Не продадите. 

Это раб точно знал. 

— Не продам. Но отправлю на неделю обрабатывать перламутр дымом. Иди, и скажи, чтоб до утра меня не беспокоили.

— Надеюсь, вы будете спать, господин? Если завтра в порту кто-то увидит ваши красные глаза после бессонной ночи, опять распустят какие-то слухи. В прошлый раз судачили, что вы якобы заболели.

Мужчина усмехнулся.

— Ты знаешь, кто их распускает и зачем. К черту слухи. Главное, чтоб дело шло.

Управляющий неслышно закрыл за собой дверь, а Дэл уставился в темноту за окном. Когда-то он тоже нырял за жемчугом, когда-то тоже верил людям. Сейчас он никому не скажет истинную причину, почему девочка никогда не сбежит. Никому и никогда.

 Он долго смотрел в огонь свечи, потом сжал кулаки и принялся за работу.

Лами 

Я выбежала из поместья, когда кухарка уже закрывала кухню, а большинство рабов спало. Только в кабинете Дэл Лейя виднелся свет. Как и всем жителям побережья, ему он был нужен. Мне ни к чему были свечи и лампы, я видела все четко и ясно, вне зависимости от того, сколько звезд или облаков было на небосклоне. 

Дорога до лагуны занимала около часа и была привычной, как небо над головой и море впереди.

Когда идешь там, где прошла уже сотни раз, не обращаешь внимание на реальность. Подумаешь, крылья шелестят над головой — птицы летают тут каждую ночь.  

 Я повторяла в сознании снова и снова поцелуй: сухие, уверенные губы Дэла, его руки, к которым хотелось прижаться, его взгляд. Я хотела быть с ним вечно. 

До чего же обидно, что там был Клэм! Наверняка это он в начале Дэла расстроил!  Если бы не он, может быть, Дэл не злился бы просто так и не отпустил бы меня так быстро. Ведь это он увел меня с гор!

Лес остался за спиной, и я ступила на мелкий, как мука, и нежный как шелк песок. После грубой тропы в лесу идти по нему было в радость. А дальше звучала самая любимая музыка — прибой. Шум и говор волны, беспрестанно ударяющейся о берег, звал меня в ночной океан. 

Я была одна на берегу уединенной бухты, и можно было стянуть платок, распутать скрученную в узел косу. Чувство, когда прежде крепко стянутые волосы рассыпаются по плечам — это почти как свобода, почти как в тот день, когда я впервые сбежала из дому. 

Господин Дэл, мой раам, мой Сокол, моя любовь в моих мыслях. Он редко что-то говорил, но я понимала его без слов. Если я найду достаточно жемчуга, то он получит признание на острове, и тогда он сможет взять меня в жены, независимо от того, что я из горного народа. Тогда я смогу заплести ему волосы, а он заплетет мои, и наденет мне на шею бусы из розового жемчуга, как на жену. 

Я коснулась пальцами кожаного шнура на шее, в центре которого в серебряной оплетке висела невиданная драгоценность наших островов — волшебный звездный жемчуг, альттеа.  Опытным ныряльщикам везет найти хоть одну такую за всю жизнь, но я не они. Господин уже хранил пять найденных мной альттеа в своем хранилище. И я обязательно найду еще!  

На небе тонкий серп месяца плыл от одного горизонта к другому, и время текло быстрее воды. Наступил Шай-о-даар, самый темный час ночи, время, когда звезды видно лучше всего. Я скинула с себя платье. 

Здесь дно ровное и мелкое, и можно пройти далеко, почти до рифа. Там, дальше начинаются кораллы и я нырнула. Вода сверху теплая, но чем ниже, тем она холоднее. Линия прибоя осталась позади, и белая пена над головой напоминала облака. Рябь поверхности смешала узор созвездий, а потом снова показала почти четкое небо. Но вверх мне и не надо. Я плыла дальше в глубину.  И медленно считала: раз альттеа, два альттеа… И так до десяти. Потом снова. Шесть по десять, это минута. Таких минут я могу потратить не больше шести десятков. И чем глубже ухожу, тем медленней надо подниматься. 

Однажды я вынырнула слишком быстро и четверо суток не могла прийти в себя. Так подвести Дэла я не могу себе позволить. До сих пор помню грустный,взволнованный взгляд его темных, как штормовое море глаз. И голос, мягкий и обиженный:

— Не пугай меня так больше, рыбонька моя. Я другую такую не найду никогда. 

Я проплыла мимо кораллов, похожих на родной лес, и захотелось провести пальцами по песку на совершенно свободном от водорослей и ракушек месте.

Но нет, где-то здесь я застала атаку кольчатого червя, который просто выскочил из ровного места и захватил рака-отшельника. Подводный мир красив, но опасен, и трогать без надобности его не стоит. Никогда не знаешь, что и кем окажется здесь. 

Вдалеке виднелся мягкий свет — не с неба, а от дна.  Странно, рано светиться океанской воде, еще несколько месяцев до того, как волны будут освещать ночь. 

Мимо меня проплыл скат. Огромный, больше размаха моих рук, нежного серебристо-серого цвета. Его окрас переливался, меняя оттенок от светло-розового, почти белого, до темно-серого, напоминающего грозовое небо. Я никогда таких тут не видела. Откуда он взялся? Странное дело, я не испугалась, хотя знала, что есть среди скатов не самые дружелюбные товарищи.  

Между нами проплыла верткая и вредная рыба мурена, почти запутавшись в моих волосах как в водорослях. А после я протянула руку и коснулась морского обитателя. В его глазах отразился целый мир. Будто смотрела в глаза старому другу, которого знала вечно.  Я даже не заметила, как подводное течение снесло нас к очередному кусочку совершенно пустого песчаного дна. 

Я едва успела толкнуть внезапного спутника, и кольчатый червь вместо крыла ската задел мою руку, оставив глубокую рану. Иглы-клешни длиною с локоть шевелились вокруг круглой пасти, которая по сути, была просто дырой на длинной, с красными переливами кишке. Сплошной голод без разума и сострадания, червь мгновение шевелился в воде, а потом, не найдя добычи, снова нырнул в песок. 

Скат подплыл вплотную, коснулся раны на руке, а после жемчужины на шее.  Мгновение мы замерли друг напротив друга. Не место ему здесь, откуда бы он ни был. Махнула ему плыть прочь, почему-то надеясь, что он меня поймет. Он действительно легко начал подниматься выше, к поверхности. 

А я поплыла дальше, в поисках тех раковин, которые захватили пылинку звездного света и превратили ее в альттеа, звездный жемчуг. Такую, как у меня на шее. 

Вот только больше не вижу света на дне. Или боль туманит глаза? Теперь главное — не уснуть под водой, главное выплыть, вытерпеть плавный подъем, иначе можно потерять сознание не доплыв до берега. 

Внезапно вместо невесомости приходит тяжесть, мысли путаются. 

Только бы доплыть, не остаться в океане. Я плыву… Или уже лечу?

И почему чувство, будто меня несут на руках? Почему я будто сквозь пространство вижу взгляд серых глаз?

Ромей 

Ему нравилось смотреть на подводный мир. 

Да, самому не спуститься на глубину, доступную скату, и все же, было что-то волшебное в стаях рыб, коралловых рифах и глубоководных хищниках. 

Ската никто не трогал – видимо, даже акулы чувствовали, что фамильяр не добыча. Мозг был и у китов, и у дельфинов, и даже ядовитые осьминоги только пялили глаза на диковинку, но не пытались навредить. Живые родичи ската не сторонились, но и обниматься не лезли.

В тоже время на корабле взгляда Ромея мало кто смущался, особенно в начале путешествия. Матросы, выросшие на южных островах, то и дело просили потрогать волосы. Другие наоборот, до конца путешествия чертили обережный знак — как выяснил путешественник у капитана Сан Грайя, люди с необычным цветом волос считались проклятыми. Хотя чего необычного — что, светлых волос никогда не видели? Ну да, он молодой, но волосы светлые, почти серебристые, и глаза серые. Тоже чудо нашли, посмотрели бы на океан! Он сдерживал себя, чтоб не послать всех, в том числе и капитана, который носил серьгу с черной жемчужиной, а это значило, что он пересек Грайя Морте — смертельное течение южнее Сандаара.

Вопреки обыкновению, послать всех к черту, Ромей Левский не мог. Поэтому затянул на голове платок, и почти все время путешествия осматривал морское дно, а не общался с корабельной командой, за исключением капитана Сан Грайя. 

Но стоило Ромею закрыть глаза, как он видел то, что видел скат, и все его тревоги на мгновение пропадали. Сейчас море было особенно прозрачно, видно было далеко, и мужчина любовался насыщенной подводной жизнью.

Моллюсков-жемчужниц около островов он видел разных, но нигде так и не нашел ни одной со звездным жемчугом. Зато наблюдал подводные горы, старые дворцы затонувших королевств древности, коралловые рифы и глубокие бездны, где не видно дна. Пустые отмели около рифов, скрывающие затонувшие рядом корабли. 

Море жило своей жизнью. К его удивлению, скат был не одинок – чем дальше на юг, тем чаще встречались летучие рыбы, выскакивающие из воды ненадолго, и летучие скаты. Подводный мир становился все интересней и диковинней, он то и дело спрашивал у капитана, как называется та или иная живность или растение. Многие названия были созвучны привычным словам, но порой угадать становилось все труднее. Все-таки некогда единый язык сильно изменился за века на разных отдаленных частях земли. 

Завтра, после двухмесячного пути, они прибудут в порт Сандаара, самого большого и самого южного острова Жемчужного архипелага. Все, дальше нет ничего. Южнее только Грайя Морте, страшное Темное течение, а за ним, как говорят моряки, живет вечный змеиный холод. Туда даже акулы, по слухам, не заплывают, хотя, рассказывают байки о моряках, что добрались таки до льдов, и нашли затерянный город с башнями из золота. Байки это или нет, узнать пока не дано.  Ведь он раньше и истории о погибшем едином королевстве считал выдумкой, ан нет, полно в глубинах затонувших городов. Но правдивость тех историй заботили мужчину мало. 

Скат снова скользил вдоль морского дна, едва заметно касаясь раковин моллюсков, но не находил ничего, как вдруг сквозь рябь воды появилась звезда. Не с неба, а со дна. 

Парень крепче сжал перила корабля.Под водой плыла девушка! Зеленовато-лазурные волосы ореолом окружали загорелое лицо, зеленые глаза, казалось, были наполнены морем. А на шее, на кожанном ошейнике, в серебряной оплетке висела альт-теа, звездная жемчужина. Ничего на ней больше не было, кроме ошейника и повязки ткани на бедрах.  Девушка спокойно двигалась под водой, не задумываясь о дыхании или времени, и смотрела в глаза скату, будто в душу его хозяину. А когда она коснулась рукой фамильяра, Ромей вздрогнул. Ему казалось, что он знал ее всегда. 

Он чувствовал магию: в ней, жемчуге, и в … ошейнике? Скат замер, позволяя хозяину понять, в чем дело. Она не русалка из сказок, нет. Она выглядит обычной, такой же обычной, как Морена — высокая, изящная, с длинными ногами и тонкими запястьями. Мужчина увлекся и не заметил, как медленное донное течение снесло ската чуть дальше, на открытый участок дна. А русалка с зелеными волосами заметила, оттолкнула ската от жуткого монстра, но сама попала под удар. Она махнула скату уплывать, но Ромей не дал фамильяру уйти слишком далеко, остался наблюдать. 

Девушка поднималась к поверхности рвано, рывками, то замирая, то ускоряясь. И в паре метров от воздуха застыла и начала медленно погружаться.  

Он подхватил ее, потерявшую сознание, и вытащил на поверхность. До берега было далеко, фамильяр вымотался, но нашел нужное место и аккуратно положил девушку около ее вещей. Русалка была без сознания, рана на руке распухала и выглядела ужасно. 

Ромей на борту корабля вздохнул.

Фамильяр около незнакомки на берегу тоже. 

Серебристый свет от ската слился со светом от жемчуга, и рана стала выглядеть не так страшно. Просто порез, который скоро затянется. Просто еще немного свой жизни Ромей Левский спустил на магию, что такого. В переливах света ее влажные волосы казались частью моря, чем-то волшебным.

К мерцанию магии добавился лунный свет, и Ромей открыл глаза на борту корабля.

— Какая яркая, — невольно сказал он. Незнакомка в одной набедренной повязке не могла так просто покинуть его мысли. Как и то, что он уже придумал для нее акарину. Как и то, что он чувствовал, когда она касалась пальцами фамильяра — как будто она проводила тонким пальцем по его, Ромея запястью, играя с ним. Будто он видел ее раньше. 

— Луна всегда яркая, если ты не в аду Грайя, — бросил матрос, несущий ночную вахту, — иди в каюту, демон-маг.

— Я не демон, я Гончар, — привычно бросил Левский. Он смотрел на дорожку отраженного света, что чертила на волнах Луна и звезды, и думал о загадочной ныряльщице. Кто она и почему так долго держится под водой? Откуда у нее жемчуг? Как ее найти?

Лами

Я пришла в себя на берегу около вещей. Солнце светило вовсю, рядом стоял Клэм, и теребил меня за плечо сухими от соленой воды руками.

— Эй, ты живая вообще?  

— Да, — я медленно села. Дыхание, стук сердца — вроде все хорошо. Я ведь не помнила, как оказалась на берегу. Может, потому и потеряла сознание, что из-за боли всплыла слишком быстро? 

Клэм угрюмо сверлил меня взглядом. 

— Одевайся и пойдем. 

Он отвернулся, оставляю взгляду разукрашенную изображениям медуз и кораллов спину. 

Не любят меня те, кто в поместье отвечают за обычный жемчуг и перламутр. Им надо нырять по два десятка раз на дню, но находят они куда меньше чем я за одно погружение.

— Не отставай. Что за царапина? Перебинтовать не забудь, а то господин ругаться будет, он не любит когда кто-то поранится, и ты это знаешь. Что ты на море смотришь? Рыбку потеряла? 

Я обернулась, вспомнив ночного ската. Надеюсь, он уплыл. Удивительно, но рука почти не болела, хотя царапина была огромная. Будто кто-то, как тетя в детстве, напел и заговорил рану, но некому было это сделать в океане. 

— Вот скажи мне, — продолжил Клэм, — зачем я за тобой пошел? 

— Лейя приказал? — предположила я, шагая по лесу вместе с управляющим. Днем это место выглядело совсем другим, безумно ярким, шумным и жарким. 

— Да кому оно… Ты опоздала! А Лейя, кстати, уехал в порт встретить капитана Сан Грайя. Интересно, может, капитан ему девочку с Торая привезет, а? Как думаешь? Его Морейну, или как там ее? 

Я разозлилась. 

— Лейя не такой! Морейна — богиня, он сам так сказал! И мы с ним будем вместе, другие ему не нужны!

— Ну-ну, — тораец усмехнулся. — Ты наивная дурочка, раз веришь в эту чушь. 

— Не смей гадости говорить! Лейя не такой! И это — не чушь! Я видела в огне! Он — мой истинный!

Над тропой нависла своими ветвями ивайя, с огромными, полными влаги листьями. Я подпрыгнула, дернула за ветку и на Клэма обрушилась влага вперемешку с липкими соками дерева и какими-то жуками. 

— Ах ты ж трава зеленая! — Он с ругательствами принялся отряхиваться. 

— А нечего гадости говорить про Лейя! 

Он хотел было что-то ответить, но мы уже пришли к поместью. 

Дальше, через двор, стоял небольшой домик, где жгли листья эвалита, и в этом дыму блеск перламутра приобретал особую долговечность и дополнительный радужный отлив. Островитяне не любили это делать: маслянистые листья давали мерзкий дым, от которого у обычных людей жутко болела голова. Но мне было плевать. Дым эвалита был сущей ерундой по сравнению с нашими горными туманами. Небеса потому и одарили жителей гор: мы могли подолгу не дышать; как дельфины в воде, существовать в отравленном горном воздухе. Так что когда Дэл однажды пожаловался на то, что обработкой перламутра никто заниматься не хочет, я радостно вызвалась помогать. 

В дыму я раскладывала раковины на специальные решетки, и мысленно считала удары сердца. Для счета времени у  Дэла были большие, дорогие часы. Но в поместье. Одни — в общем зале, другие в кабинете, и третьи — в спальне. Я так и представляла, как они будут звучать ночью, когда я останусь с ним как жена. Задумалась о Лейя и вдохнула … дым. Махом закружилась голова. Вот же дурочка! Теперь надо отдышаться, и, наверное, на сегодня хватит. Я вышла на улице и уселась в тени. Мокрая от пота рубашка прилипла к телу как вторая кожа. 

— Что, устала? Может, отдохнешь, а? 

— Не надо мне отдыхать! 

Клэм незаметно подошел, чтобы собрать готовый перламутр, и нахмурится. Ну да, выгляжу я не парадно. Мой взгляд словно говорил: нечего меня разглядывать, а то кину чем-то тяжелым! Мужчина вздохнул и отвел взгляд.  

— Ох же ты дурная. Ведь сляжешь — моим ныряльщикам придется больше работать. И нам самим в дыму помирать. Я забочусь вообще-то. 

— Не слягу! Не дождешься, зараза завистливая! 

— Ну да, ну да. — Клэм вдруг замер и посмотрел на мою шею. — А ты не думала, чтоб уплыть отсюда? Где-то на Торае ты бы продала свою жемчужинку, и жила бы свободно как королевишна. 

Я посмотрела на управляющего как на дохлую медузу. Он издевается?

— Как я могу уплыть от господина? Он — моя судьба. 

— Это он тебе так сказал?

— Катись в Грайя Морте! — я скомкала один из валявшихся рядом листьев в комок и кинула в управляющего. Он легко уклонился и бросил на последок:

— Переодеться не забудь… невеста, к Господину гость приехал.

В тени стояло несколько огороженных ширмами зон около бочек с водой, куда рано поутру накачивали воду, и в течении дня можно было лишь открыть кран и помыться. Почему у нас в горах такого никто не придумал? Очень здорово освежиться хоть после работы, хоть после соленой воды. 

Я накинула чистое домашнее платье и поспешила к себе, чтобы достать самую красивую юбку, расшитую перламутром и сандалии из тонких кожаных ремешков. Покрутилась перед зеркалом: да, не красотка по меркам побережья. Они-то все любят миниатюрных, пухлых и смуглых девушек. А я почти ростом с Лейя, худенькая и верткая. И грудь не такая пышная, и даже десяток бус не добавят объема до местных девиц. Но… Но меня это не волнует — ведь Дэл Лейя, мой истинный, обещал на мне жениться, как только мы добудем достаточно звездного жемчуга. Я повертелась перед зеркалом. Главное — хорошо спрятать под узорчатый платок свои зеленовато-лазурные волосы, да полностью закрыть нитками перламутра мягкую вышитую кожаную повязку на шее со звездной жемчужиной.

На кухне Мирайя уже подготовила первую смену блюд и одобртельно цокнула языком.

— Ты красотка, Ламийя. Там сегодня гость, сходи спроси, чего они изволят пить, да приходи за едой.

Старая кухарка коверкала мое имя, соединяя последние слоги в тягучие гласные на манер побережья. Женщина чем-то напоминала бабушек из родного горного народа. Ворчит, пыхтит, ругается, но никогда не злится без серьезной причины, и всегда благодарит меня за то, что ловцы у Лейя работают много меньше, чем у других господ острова.

Я замерла перед зеркалом в коридоре, проверила, не выбилась ли где прядь волос, и, довольная собой, зашла в зал, где рядом с Дэлом сидел чужеземец

Лами

Чувство было такое, словно я снова в родном поселении, и не могу сбежать, потому что некуда, потому что не знаю дороги с гор, а по облакам ходить еще не умею. Беспомощность, обида и злость на свое собственное бессилие. Как сейчас. Я убрала руки от шеи, посмотрела в зеркало. Глаза красные, так не пойдет, если Дэл увидит меня такой, задаст вопросы. А врать у меня выходит паршиво.  

Легко я скользнула на кухню, Мирайя заохала при виде моих красных глаз. 

— Кажется, я сегодня многовато с дымом работала, — честно ответила я на незаданный вопрос. — Умоюсь здесь, ладно? 

Кухарка тут же протянула мне чистое полотенце и баночку с освежающим лосьоном из местных трав. Ну вот, это снова я, милая «влюбленная» Лами. 

— Господа хотят обед, а вино я из погреба принесу, — пояснила я, и поспешила за вином. Лучше вести себя как обычно, пока не сниму ошейник. С острова с таким «украшением» не уйти, это я слышала, но никогда не применяла на себя. Потому как у других рабов ошейники были из грубой кожи с металлической цепочкой и застегивались за замочек с ключом. Морской дьявол, я и вправду считала его украшением! 

Ладно, обдумаю все это по ходу. На всякий случай я взяла бутылку из погреба. Задумалась и прихватила еще одну. 

Капитан Сан Грайя как-то говорил, что чужеземцы любят вино. Лейя к напитку был равнодушен, но ненавидел уступать. И если подливать гостю, то и Дэл крепко выпьет. 

Я быстро вернулась, и остановилась около кухни. Мирайя отнесла подносы с едой и расставляла их в зале. Пристроив бутылки на столе, я с осторожностью взяла угрожающий поварский нож. И чуть не порезала пальцы, но кожаный ремешок остался нетронутым. Вот черт!  Отложила нож, подхватила бутылки и поспешила в зал.

— А вот и моя рыбонька! Ты где пропадала? — последняя фраза у Дэла прозвучала угрожающе. 

— Глаза покраснели после дыма, пришлось умыться. Извините, что задержалась, Лейя, — Я ни капли не соврала, уселась рядом с Дэлом и задумчиво принялась за рагу с креветками. В голове медленно собирались кусочки мозаики из поведения окружающих. Чужеземец оторвался вдруг от застольной беседы и произнес: 

— Меня зовут Ромей Левский, Дэл представил тебя, но не назвал мое имя. Так ты его истинная пара? 

«Улыбайся, Лами, улыбайся!» повторяла я мысленно как молитву. 

— Да, — я театрально прижалась к Лейя и почувствовала, как он вздрогнул, — он — моя любовь! 

На лице чужака появилось странное выражение. Сочувствие? Или оценивает, что с такой дурочкой будет легко управиться? 

— А вы, сударь, вы — маг, да? Волшебник?

— С чего ты взяла? — улыбнулся седовласый, — про это речи пока не было.

— Иначе, думаю, мой Дэл не позволил бы вам сохранить кинжал за столом. Он ведь чтит правила. 

Мужчина внимательно посмотрел на меня.

— Дэлу повезло, что на его стороне такая верная девушка, готовая указать чужаку на законы гостеприимства. Но ты верно подметила, я — маг, и этим ножом сложно навредить человеку, потому что после надреза кровь тут же останавливается. 

— И только? — пробормотала немного разочарованно, а в голове вдруг созрел отчаянный план. 

— Нет, мой кинжал еще может уничтожить то, что было создано из глины.

— Посуду? 

— Магию. 

Дэл налил гостю вина.

— Не обращай внимания, она любопытна, но не способна понять. Лами, не докучай гостю, лучше станцуй нам. 

Я легко вышла из-за стола в центр зала. Мне нравились плавные мелодии гор, но Лейя запустил местную трещетку, создающую резкий ритм, под который прибрежные красотки трясти грудью и бедрами. Он не заметил, как я сверкнула взглядом, так же как и чужеземец не обратил внимания на то, сколько я доливала им вина после. Пейте, господа, после ужина вам непременно нужно крепко поспать.

Ромей

Он провел два месяца в пути, но до сих пор сомневался, не пошутила ли над ним Морена? 

В горах над Фарионом ведьма, кроме священного пламени, показала ему, то, что помогало держать обережный круг над деревней: серебряная цепочка с двумя жемчужинами, будто наполненными светом звезд. И с волнением в голосе произнесла:

— Это альттеа, звездный жемчуг. Его магия огромна, и, если собрать больше, хватит и всю страну укрыть. Мы веками ищем жемчуг, Левский. Капитаны привозят их нам из странствий, лорд ди Мор ищет коллекционеров по всей Орхории, иногда выбирается на Торай и выменивает звездный жемчуг. Мы поем песни и сказки, о том, что ведьмы поведают все секреты за жемчуг, только чтобы найти хоть одну звезду альттеа. Все равно люди хранят и ценят его как драгоценность, не зная о том, что в нем есть сила, время и магия. Ты ведь знаешь, как вырастает жемчуг, Левский? 

Он тогда не знал ответа, а Морена не стала объяснять, лишь вручила стопку свиток, и велела изучить вместе с таинственным Дэлом.

Перед заходом в порт капитан Сан Грайя предупредил:

— Смотри, ты в порту сильно не болтай. Тебе надо встретиться с Дэлом, и не в коем случае не попасть на глаза господина Сана. И платок не снимай. И не спрашивай всех подряд обо всем, как на корабле, — наставлял его капитан.

— Почему? 

— Ну как, а вдруг они чьи-то?

Ромей вздохнул. Вот эта вся ерунда с «они чьи-то» порядком бесила его начиная с Торая. В мировом центре торговли продавали все, в том числе дела, города, страны, и уж конечно людей. Пока он слонялся сиротой по городам родного Чемгана, он тоже всякого насмотрелся, но чтоб люди людей продавали — это его просто  убивало. Руки сами собой сжимались в кулаки, и хотелось разломать что-то. 

И Морена послала его именно к такому человеку. 

Вот что, что ей надо от него? Жемчуг ведьме мог привезти и капитан.

— Это так, — произнес Сан Грайя, — но она обещала передать Дэлу какие-то важные бумаги. Настолько, что нужен маг.

Что, опять же, Ромею понятно не было. Морена могла связаться через огонь с кем угодно и  могла просто рассказать этому Дэлу все, что ему надо. Судя по всему, этот мерзкий рабовладелец магией или разумом освоил выращивание жемчуга. Возможно и альттеа тоже. 

Ромей предложил выкупить девушку — привезти ее в Чемган, отдать в школу, и пусть живет. Нынче во многих гильдиях дамы заправляли. Магам-Гончарам только не положено было женщин к глине пускать, а во всех остальных заведениях — пути открыты. Даже архитекторы нынче способных девиц стали на обучение брать.   

Он смотрел как девушка танцует, и понимал, что этот рванный ритм не подходит ей совершенно. Ему хотелось достать из сумки свою акарину и сыграть что-то спокойное и напевное, под стать гибкому телу и пронзительным зеленым глазам, в которые хотелось погрузиться как в море… 

Дэл в очередной раз не дал додумать и присмотреться к девушке, сменил тему разговора и потребовал Лами долить вина. Ромей пил понемногу и совершенно безразлично к процессу: ни один дурман или вино не сравнится с эйфорией создания магии. А вот  Дэл явно слегка перебрал. 

— Завтра, друг мой Левский, займемся бумагами завтра, — к моему уважению, держался он прямо и сам вышел из-за стола.

— Лами проведет тебя в комнату, а я пойду к себе. 

***

Я долго не мог уснуть. Из головы не шла девушка из океана. И сверкающие зеленые глаза Лами. Да нет, не стал бы Лейя отправлять свою служанку нырять за жемчугом. Наверняка она одна из этих… черт, забыл слово. Как они говорили на Торае? Наложниц, точно. Танцы, принеси вина… И этот дерзкий взгляд — словно вызов судьбы, который невозможно не принять. 

Жара ночью немного спала, и я расслабился, закрыл глаза и позволил себе видеть то, что видел мой скат, паря над облаками — бесконечное море звезд. 

Чьи-то тонкие руки коснулись моего пояса, пытались расстегнуть ремень. Я дернул рукой и уперся в мягкую женскую грудь. Какого черта? 

Лами

Я помогла старой Мирайе убрать посуду.

— Не обязательно, милая, — ворчала кухарка, — лучше отдохни, завтра наверняка нырять пойдешь. 

— Конечно, — улыбнулась я, — напомните пожалуйста, у вас ведь сын в команде Клэма, верно? 

— Ах, ты запомнила, лапушка. Да, мой Тэмми тоже ныряет в глубину. Знаешь, как мы все рады, что ты у господина Дэла есть? У других-то господ вон как рабов-ныряльщиков гоняют!Те ныряют, пока не посинеют! А наши-то, наши! Хоть пожить могут! Потому что Господин Дэл 

Собирая тарелки, задумчиво произнесла: 

— Думала раньше, они мне завидуют. 

— Есть немножко, — дребезжаще рассмеялась кухарка и понесла поднос с посудой на кухню, — Ламийя… Вот ты волосы заматываешь платком, чтоб чужие не увидели,  но других ловцов не обманешь. Вот они и думают, как ты, горянка, попала в рабство, да еще такое… ну, всё-то ты для Лейя делаешь. 

Пока помогала по кухне, в голове назойливыми москитами крутились слова «вот все и думают» и «как ты попала в рабство». Вспомнился Клэм с его «ты наивная дурочка»… А я еще злилась на торайца. 

Ладно, неважно. Если убегать — то сейчас, пока Дэл не продал меня этому магу. И кстати, что кухарка имела ввиду под «всё-то ты для Лейя делаешь?» 

Я осталась на кухне «посидеть и подумать», Мирайя сделала мне чай, обняла и ушла. 

Поместье самого молодого хозяина жемчужной бухты, Дэл Лейя, крепко спало, окутанное глубокой южной ночью. Хорошо, что моим глазам темнота не помеха. Вот только бусы на шее безумно шумят, так я чужеземца разбужу.  Он, конечно выпил, и должен спать крепко… Но рисковать не хотелось. 

Терпеть не могла традицию побережья — женщинам ходить с обнаженной грудью, будто так и надо. Лишь на праздники закрывать огромным количеством бус, или во время работы носить фартук, но в обычное время ходить топлесс. Я всегда надевала платье, как в горах. Сейчас же идти в свою комнату и переодеваться было потерей времени. Так что я сняла длинные, тяжелые нити перламура что с шеи, что с запястий, и оставила их на кухне. И сандалии тоже скинула, чтобы ничем себя не выдать. Остался только ошейник да юбка. Платок я перевязала так, чтоб длинные концы ткани можно было обернуть вокруг шеи — чтоб жемчужина не отвлекла мага своим мерцанием. 

Легким, неслышным шагом, как меня учили в детстве, я прошла в комнату мага. Он безмятежно спал, серебристые волосы разметались по подушке. В отличие от Дэла, у мага волосы короткие, едва ли до подбородка. Этот Ромей выглядел странно знакомым, словно я его видела когда-то. Я осмотрела комнату — кинжала нигде не было. Мужчина вздохнул во сне, развернулся на спину, и на его поясе стало видно ножны. 

Боже, им что, совсем нельзя этот ножик отстегивать? Неудобно же. Но значит, он точно волшебный. И раз может резать магию, наверняка осилит и мой ошейник. Медленно, стараясь не потревожить мужчину, я принялась расстегивать ремень. Думаю, он не обидится, если не заметит — я сразу же положу обратно. Доставать из ножен кинжал прямо на лежащем человеке побоялась: вдруг он дернется во сне, а я его задену? 

Стоило мне справиться с пряжкой, как запястье перехватила крепкая мужская рука, маг повернулся, и вторая рука оказалась у меня на груди. 

От открыл глаза и уставился на меня. 

— Ты чего творишь? Дэл тебя ко мне послал? 

Понятия не имею, зачем бы Дэлу меня послать, но я кивнула. Мужчина убрал руку от моей груди, и принялся рассматривать свою ладонь, будто там след должен был остаться. 

— Вот же подлец… — Маг тяжело вздохнул и сел на кровати. От движения его пояс окончательно расстегнулся. Ура! Я схватила его, отпрыгнула подальше, и, пока только проснувшийся маг приходил в себя, выхватила нож и направила к шее. Но он успел раньше. В одно движение он оказался рядом, выбил у меня нож, схватил за запястья и опустил мои руки вниз, вдоль тела. 

— Ты что творишь? — голос звучал зло и угрожающе. — Смерти хочешь?
— Нет! С чего ты взял! — я дернулась, но вырваться не удалось. Почему сейчас, в руках куда более сильного человека, мне хоть и было страшно, но беспомощности, как давеча, когда я не смогла снять ошейник, не было. Мы смотрели друг другу прямо в глаза. 

— Прикройся, — вдруг произнес он, снял белую рубашку и накинул мне на плечи, — и уходи. И передай своему хозяину, что в таких услугах я не нуждаюсь! 

— Нет, я…! 

— Иди прочь! — от него исходила сила, казалось, еще немного, и меня ударит молнией его гнева, как делали морские скаты. Я выскочила в коридор, забрала свои бусы из кухни, и уперлась руками в стол. Ну что этому магу, жалко ножичек на минутку, а? Мог бы хоть дать договорить! Бесчувственные  создания эти мужики. Хотя… что бы я ему сказала? Дорогой маг, вы вечером хотели меня купить, дайте ваш кинжал чтоб я могла сбежать? Так что ли?  

— Ничего, тебе я тоже отомщу, — пробормотала я в адрес сереброволосого мага.