Расскажи, Снегурочка, где была?!

— Если снежинка не расста-а-а-ает,

В твоей ладони не расста-а-а-ает!

Пока часы двенадцать...

— Hjælp! На помощь!

Пронзительный вопль перебил моё мирное мурлыканье. Я замолчала и остановилась. Уже давно стемнело — в Дании зимой темнеет рано. Улица пустынная — я живу, что называется, на краю Ойкумены... а вопль повторился:

— Red mig!!

Голос как будто подростка… И чего его носит невесть где в такой час? Вроде бы в конце переулка мелькнули тени, послышались грубые голоса и тихий плач.

— Да какого... — выругалась я и заскользила на высоких каблуках по снегу в направлении, откуда слышались плач и голоса.

На ходу выудила сотовый, собираясь вызвать полицию, но тут раздался новый истошный вопль:

— Нет, пожалуйста! Не трогайте меня, нет!!

И я, забыв и о полиции, и о сотовом, чуть не падая, понеслась вперёд. Убивают его, что ли?! И резко затормозила. Их было пятеро — грузные, бандитского вида. Я уже полгода в Копенгагене, но таких отморозков не видела ни разу. А у самой стены в жалкой позе съёжился худенький светловолосый мальчуган лет двенадцати. Зажимает разбитый нос и всхлипывает так жалобно, что у любого нормального человека сердце дрогнет. Но окружившие его нормальными, судя по всему, не были. Один грубо схватил мальчугана за плечо, замахнулся и...

— А ну, отпусти его, урод! — вопль вырвался у меня внезапно, громко и немного визгливо.

Амбалы, как один, обернулись, смерили меня угрожающими взглядами... и расхохотались. В какой-то мере можно понять: вид у меня тот ещё! Коротенькая шубка с белой оторочкой из искусственного меха, легкомысленные розовые сапожки, не менее легкомысленная шапочка и фальшивая белая коса с пышным розовым бантом — мои собственные волосы чернее угля. Шла я, вообще-то, с русской вечеринки, на которой изображала Снегурочку — подработка иностранной студентке никогда не помешает. Деньги, вдруг мелькнуло в голове, уже выплатили, и они сейчас со мной... Что, если эти уроды их заберут?! Страх за заработанные кроны пробудил во мне агрессию. Зачерпнув горсть снега, я запустила плохо слепленным снежком в ближайшего ко мне амбала и с вызовом крикнула:

— Что смешного? Думаешь, не врежу?!

И что только несу? Если и врежу, он не поморщится, но если врежет он... Амбал стряхнул снег с волос — снежок попал ему в макушку, и угрожающе двинулся ко мне. Я попятилась, но тут отморозок, стоявший возле всхлипывающего мальчугана, сильно тряхнул бедолагу и приложил его о стену. Паренёк зашёлся в рыданиях, упал на снег... и я решилась. Сдёрнув с плеча рюкзак, с диким воплем «Ура-а-а-а!» шарахнула им двигавшегося на меня амбала, увернулась от кулака другого, но, когда подскочила к пареньку, выигранное неожиданностью преимущество закончилось. Третировавший мальчугана урод схватил меня за волосы, чуть не вырвав с корнем и фальшивые, и мои настоящие. Пискнув от боли, я попыталась съездить ему коленом в пах — не дотянулась, попробовала расцарапать лицо — он увернулся... Оставалось лишь укусить, и я не стала сдерживаться. От рёва укушенного мною датского «шкафа» задрожал морозный воздух. Он с силой толкнул меня наземь, явно был не прочь вбить в снег ногами, но тут раздался спокойный повелительный голос:

— Довольно. Оставь её.  

И амбал, на мгновение застыв как статуя, тотчас почтительно поклонился... неспешно поднявшемуся на ноги подростку! Забыв закрыть рот, я смотрела, как только что всхлипывавший жалкий паренёк выпрямляется и увеличивается в размерах на глазах. И вот уже вместо щуплого мальчугана на меня сверху вниз взирает парень лет двадцати с небольшим. Очень светлые глаза со светлыми ресницами, серебристо-белые волосы собраны в хвост. И одет, будто тоже только что с костюмированной вечеринки. Присев передо мной на корточки, он секунды две разглядывал меня, слегка склонив голову набок, и, наконец, кивнул:

— Сойдёт! — поднялся на ноги и махнул амбалам. — Забираем!

— К-куда? — выдавила я. — Хотите выкуп? Я не...

Парень расхохотался.

— Выкуп? Сам тебя озолочу, если сделаешь то, о чём попрошу.

Снова наклонившись, дунул мне в лицо... и я, захлебнувшись, будто окунулась в ледяную воду.

***

Очнулась от того, что по всему моему телу тыкали чем-то маленьким и холодным. Открыв глаза, приподняла голову... и с визгом вскочила, стряхнув с себя с десяток белых грызунов. Возмущённо попискивая, они бросились врассыпную, стуча коготками по полу. Я ещё рассмотрела на их спинках переливающиеся горошинки, похожие на капли росы, как вдруг невесть откуда выскочил огромный зверь с длинной белой шерстью и тонкими чёрными рожками. Зарычав, он бросился за улепётывающими грызунами, с жадным урчанием цапнул одного... но тут, словно почувствовав мой ошарашенный взгляд, повернул голову и — клянусь! — неловко хихикнул. Я нервно огляделась в поисках путей отступления, но вокруг — лишь деревянные стены, словно я в избушке Бабы-Яги. Зверь между тем выплюнул грызуна, тотчас унёсшегося восвояси, и прыгнул за обшарпанную ширму в другом конце комнаты. А я, спотыкаясь, понеслась к двери. Только успела схватиться за ручку...

— Куда, интересно, собралась?

Я настороженно оглянулась. В двух шагах от ширмы стоял тот самый парень с собранными в хвост волосами.

— Т-ты... — заикаясь выдала я. — Ты...

Но на этом слова закончились, и я просто ткнула в него пальцем.

— Эйнар, — представился он, церемонно склонив голову. — А ты?

— С-снегурочка, — промямлила я. — Как я здесь...

Но глянула на мелькнувшего из одного угла в другой грызуна, на ширму и, понимая, что несу совершеннейший бред, уточнила:

— Это... был ты?

— Кто привёл тебя сюда? Да! — самодовольно отозвался парень.

— Нет, то животное, которое было здесь только что.

— Животное? — возмутился парень. — Это — драколь! Между прочим, в некоторых провинциях считается священным!

— Провинциях? — растерялась я. — Здесь в Дании?

— Здесь, в Империи Тебит! — отрезал парень и снова негодующе фыркнул:

— Животное, надо же!

Чувствуя, как плавится мозг, я решила в поисках истины начать с малого и идти по нарастающей: для начала прояснить вопрос со «священным» животным:

— И куда же делся этот твой дракорь?

— Драколь! Никуда не делся! Просто... — он замялся.

— Значит, это всё-таки был ты?

— Ну... — парень смутился ещё сильнее. — Обычно я так не выгляжу…

— Значит, не ты.

— Скорее я, — он кашлянул.

— Ты псих?

Парень задохнулся от возмущения.

— Кто дал тебе право так со мной разговаривать?! Ну, погнался за снежными мышами, и что?! Не съел же их! Просто сработал охотничий инстинкт!

— Точно псих...

Мне вдруг перехотелось выяснять истину — захотелось бежать отсюда без оглядки. И я не стала сдерживаться. Схватившись за ручку, всем телом навалилась на дверь. В раскрывшуюся щель успела заметить слепящую белизну снега, в лицо ударил морозный воздух. Но, как всегда при выходе из тепла на холод, у меня до боли защипало в носу, я замешкалась, и «псих» в то же мгновение налетел со спины. Подхватив меня поперёк туловища, поволок обратно внутрь, но я, осыпая его русскими ругательствами вперемежку с датскими, лягалась и вырывалась что было сил.

— Да уймись уже! — возмутился он. — Я не причиню тебе... Боги, что это?!

Хватка, державшая меня словно обручами, ослабла, и я мгновенно воспользовалась этим, чтобы освободиться. Отскочила от похитителя подальше, опасливо оглянулась… и, не удержавшись, расхохоталась. Парень стоял посреди комнаты, сжимая в руках мою отцепившуюся в потасовке фальшивую косу с видом, будто случайно оторвал мне голову. Мои угольно-чёрные локоны беспрепятственно рассыпались по плечам. Откинув со лба растрепавшуюся прядь, я демонстративно вытерла якобы набежавшую от смеха слезу и поинтересовалась:

— Никогда не видел парика? В вашей «империи» таких нет?

Но парню было явно не до смеха.

— Ты... — с косы он перевёл полный ужаса взгляд на меня, — не светлокудра?

Хрюкнув от нового приступа смеха, я развела руками.

— Уж извини.

— Но... — он тряхнул моей косой, будто надеялся, что она магическим образом прирастёт обратно. — Твои глаза... как это возможно?!

Глаза у меня светлые, иногда кажутся голубыми, иногда зелёными, в зависимости от цвета одежды и окружающей среды.

— Ну... как-то так, — снова развела я руками. — А что?

Растерянность парня внезапно прошла. Стиснув косу, он угрожающе двинулся ко мне.

— Так быть не должно! Ты должна быть светлокудрой, иначе заклинание не подействует! Как ты посмела меня обмануть?!

— Совсем спятил?! Кто тебя просил похищать меня, даже не рассмотрев?!

— Откуда мне было знать?!

— Поговорить с человеком не пробовал? — я возмущённо ткнула в него пальцем. — Почему было просто всё не объяснить? Зачем тащить невесть куда, чтобы...

— Ты хотя бы невинна? — перебил меня он.

— Что? — растерялась я. — В смысле... А! Ну...

— О боги! — он ткнулся лбом в мою косу. — Ещё и развратница...

— Почему сразу «развратница»? — оскорбилась я. — Просто у меня был парень и...

— Не продолжай! — театральным жестом он выставил перед собой ладонь. — И на это я потратил драгоценные минуты, на которые распахнулись врата! Снова открыть их у меня не хватит магии! Хотя бы понимаешь, что натворила?!

— Я натворила?

Но тип уже швырнул мне под ноги косу и, махнув рукой, отвернулся.

— И смотреть на тебя сейчас не могу!

— Так и не надо! Просто... что ты сделал?! — я попыталась дёрнуться, но руки и ноги словно стянули невидимыми путами. 

А тип продолжал рассуждать, будто меня рядом уже не было.

— Куда её теперь деть? Оставлю пока здесь. А потом... — неприязненно покосился на меня и только что не оскалил зубы.

— Оставлять здесь не вздумай! — на всякий случай предупредила я. — Лучше верни обратно! Обещаю, никому ничего не...

Но его лицо вдруг начало заостряться и покрываться шерстью, глаза — увеличиваться, а изо лба «проклюнулись» чёрные рожки. Секунда-другая — и передо мной снова стоит мохнатое чудо-юдо с длинной белой шерстью, недавно гонявшееся за грызунами. Фыркнув, оно махнуло пушистым хвостом и унеслось в словно по волшебству распахнувшуюся дверь, как порыв метели. Не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой, я просто смотрела, как на пол опускается несколько снежинок и с деревянным стуком захлопывается дверь.

Вот это влипла! Точнее, вмёрзла... По телу расходился холод, и я, наконец, рассмотрела причину моей неспособности двигаться: очень тонкие ледяные цепи, опутавшие меня, как паутина Шелоб — Фродо Бэггинса. Очевидно, наложивший их умеет не только прикидываться подростком! Но что он говорил про какую-то «империю»? Неужели я уже действительно не в датском королевстве?! Но говорил-то похититель со мной на датском! Хотя и с довольно странным акцентом... Всё это не укладывалось в голове. Цепи изо льда, парень, превращающийся в рогатое чудо... Может, в потасовке меня всё-таки приложили кулаком, и я потеряла сознание? Но нет. Холод от цепей слишком уж ощутимый! Будь это морок, точно пришла бы уже в себя. Значит... Я напряглась, стараясь разорвать путы — безрезультатно. Попыталась шагнуть к двери — получилось что-то среднее между крохотным шажком и прыжком. Воодушевившись, прыгнула ещё разок, но тут непослушные ноги подкосились, и я рухнула на деревянный пол...

Наверное, стукнулась головой и ненадолго потеряла сознание, а когда очнулась, вокруг меня и на мне опять толпились грызуны со светящимися спинками. Взвизгнув, я попыталась подскочить... и вдруг поняла, что могу свободно шевелить одной ногой! А бросившиеся врассыпную грызуны... облизывались! Неужели это они частично сгрызли спутывавшую меня цепь? С загоревшейся надеждой я снова вытянулась на полу и ласково защебетала:

— Маленькие, не уходите! Сюда! Гули-гули-гули...

Наверное, моя одежда пропиталась ароматами выпечки с праздника, на котором я изображала Снегурочку, вот грызунов ко мне и потянуло! А тут ещё и хрустящие звенья ледяной цепи, как не погрызть? Но после моих истеричных воплей пушистики относились ко мне настороженно. Я перебрала всё — от «кис-кис-кис» до «цып-цып-цып», пока маленькие спасители, наконец, снова решились ко мне приблизиться. Не прошло и пяти минут, как цепь с тихим звуком распалась. Мои освободители с задорным писком устремились за раскатившимися по полу звеньями, а я осторожно, чтобы их не напугать, поднялась на ноги. Свобода!

— Спасибо, мои маленькие! — послав грызунам воздушный поцелуй, я заторопилась к двери.

Хорошо бы убраться отсюда, пока похитивший меня недоумок не объявился! На ходу подхватив сорванный с меня парик, я огляделась в поисках сумки, шапки и тихо выругалась. Ни шапки, ни сумки с заработанными мною кронами! Ну и достанется же «драколю», как только до него доберусь! А пока... Снова натянув парик — всё же какая-то защита от холода, я распахнула дверь и шагнула за порог.

Что ж… это точно не Копенгаген! Кругом только ёлки и снег, снег, снег... Поёжившись, я оглянулась на избушку, теперь вовсе не казавшуюся такой уж неприглядной. Но врождённое упрямство и приобретённое раздражение на похитителя взяли верх. Поправив парик, я двинулась вглубь чащи. Шла довольно долго, увязая в снегу по самую шубку. Вокруг — безмолвие, даже ветка не шелохнётся. И местность холмистая, приходится то карабкаться вверх, то чуть ли не скатываться вниз. Пыхтя и ёжась от набившегося под шубку снега, я была вынуждена признать, что, уйдя из избушки, совершила невероятную глупость. И на что только надеялась?! Что меня подберёт дедушка Мазай? Или Морозко одолжит салазки? Забравшись на очередной пригорок, шумно выдохнула, выпустив в морозный воздух облачко пара... и решила вернуться, пока не поздно. Обвела безнадёжным взглядом выстроившиеся вокруг ёлки... и похолодела, мгновенно забыв об усталости. Застыв меж стволами, на меня таращилось существо, по сравнению с которым даже мохнатый драколь казался игрушкой. Похожее на человека, но бледное, как лежавший вокруг снег, с длинными не то ушами, не то рогами и ярко светящимися голубыми глазами. Снежный человек? Король ночи из «Игры престолов»?! Хотела было завизжать, но вместо этого развернулась... и понеслась прочь, не разбирая дороги. Убежала, правда, недалеко. Торопясь, обо что-то споткнулась, не удержалась на ногах и плашмя растянулась на снегу. Но и тут не повезло. Снежный пласт ухнул куда-то вниз, увлекая меня за собой. Не удержавшись-таки от визга, я покатилась по склону, как снеговик, и со всего маху налетела на что-то твёрдое, видимо, ствол ёлки. Столкновение вышибло из меня остатки воздуха, а ёлка оказалась хлипкой и... слабонервной. Мало того что подалась и рухнула под тяжестью моего тела, так ещё и завопила басом:

— Эй! Что за... откуда это здесь?!   

Кашляя и ничего не видя из-за облепившего лицо снега, я силилась отдышаться. Но меня довольно грубо встряхнули, поставили ноги и приказали:

— Отвечай, кто ты и откуда!

С трудом проморгавшись, я смахнула рукавом снег с лица и слегка оторопела. Меня окружили несколько вооружённых и явно агрессивно настроенных... человекоподобных волков в блестящей броне! Один облеплен снегом — наверное, та самая заоравшая басом «ёлка». А передо мной, гордо выпрямившись на белоснежном коне, восседал похитивший меня тип! Только сейчас он преобразился. Па плечи накинута роскошнейшая белая шуба. Серебристо-белые волосы спускаются чуть не до седла мерцающими прядями. Светлые глаза отливают голубизной, словно в них отражается небо. Правда, смотрел он на меня, будто перед ним стояла прямоходящая гусеница, которую он почему-то не раздавил и теперь этому удивлялся.

— Это в самом деле... — начала я, но волк, которого вываляла в снегу, рявкнул:

— Как ты смеешь так глазеть на Ледяного Императора?! 

— Император? — не поверила я. — Он — Император?!

— Как ты смеешь... — снова возмутился волк, но «император» его перебил:

— Довольно, Тор. Ты сам мешаешь ей ответить, — и обратился ко мне. — Говори. 

Голос — холоднее северного ветра, взгляд — ледяной, и меня охватила злоба. Сначала тащит на край Антарктиды, бросает в какой-то избушке, а теперь появляется здесь с когортой говорящих волков и делает вид, что впервые меня видит! Да ещё и разговаривает, будто не он задолжал мне две с половиной тысячи крон, а я ему! 

— Что я здесь делаю? — с вызовом шагнула к нему. — Может, сам и ответишь? Мне тоже интересно!

— Как ты смеешь! — уже в третий раз возмутился волк с именем скандинавского божества. — Немедленно пади ниц и моли Императора простить тебя за такую дерзость!  

— Ну да, — фыркнула я. — Ещё у гоняющегося за мышами драколя в ногах не валялась!

Кажется, от подобного заявления растерялись все, включая Императора. Но только на секунду. Уже в следующую лапа Тора метнулась ко мне с явным намерением вдавить в снег. Я увернулась, но он, всё же умудрившись схватить меня за многострадальную косу, сорвал её с головы. Мои угольные кудри рассыпались по плечам... и произвели настоящий фурор! У волков вырвался дружный возглас не то удивления, не то ужаса, а конь моего похитителя с громким ржанием встал на дыбы, чуть не выкинув из седла седока. Но тот, сверкнув глазами, натянул поводья, и — только роскошная шуба взметнулась за спиной, как плащ. А конь, мгновенно присмирев, замер, будто обратился в снежную статую.

— Ч-что ты? — с явным испугом покосился на меня Тор.

— И это спрашивает у меня говорящий волк? — оскорбилась я.

— Воргул, не волк, — холодно поправил меня Император и повелительно кивнул Тору. — Ты, Орм и Скегги доставите её в Чертог. Остальные — за мной.

Я только глазами хлопнула, когда Император, пришпорив белоснежного коня, унёсся прочь, словно порыв ледяного ветра. Волки, кроме Тора и ещё двух, брыкнулись на четвереньки и помчались за ним. А Тор, вздыбив шерсть на загривке, повернулся ко мне.

— Ты ведьма?

— Почему сразу ведьма? — возмутилась я.

— У тебя волосы, как крылья каркуна, это — противоестественно, — поморщился волк и слегка прижал уши. — Ты ведь не наведёшь на нас порчу?

Я с трудом сохранила серьёзное выражение лица.

— Ещё не знаю. Посмотрю, как будете со мной обращаться.

Тор прижал уши сильнее. То же сделал и ещё один волк из приставленной ко мне троицы. Но третий лишь небрежно фыркнул:

— Неужели вы, воины Его Ледяного Величества, победившего диких снежных альфров, и правда боитесь этого существа? Против магии Императора оно бессильно, а значит, и нам вреда причинить не может!

— «Оно»? — разозлилась я. — Если уж кого-то и называть «существами»...

Но осмелевший Тор меня перебил:

— Ты, как всегда, прав, брат Орм! Её сила — ничто перед мощью Императора! Может, тогда и понесёшь её? У меня от одного её вида лапы сводит!

Его до сих пор молчавший собрат активно закивал, а Орм досадливо развёл лапами.

— Ну вы и трусы! А ещё называете себя воинами Императора! — и, повернувшись ко мне, неприязненно бросил:

— Забирайся на спину. Но сомнёшь шерсть — ничто не защитит от моего гнева!

На мгновение я лишилась дара речи, и только растерянно посмотрела на него. Орм раздражённо рыкнул:

— Ведёт себя, как заиндевевшая улитка! Брат Тор, брат Скегги, закиньте её мне на плечи!

Волки с явной неохотой двинулись в мою сторону, но я уже отмерла.

— И не думайте ко мне прикасаться! Сама могу идти!

Деловито огляделась... и не успела даже охнуть, как мохнатые лапы, подхватив меня в охапку, закинули на не менее мохнатую прикрытую бронёй спину.

— Не шевелись! — предупредил мой возмущённый возглас Орм. — Скоро стемнеет, и на охоту выйдут альфры. Эти с тобой церемониться не будут! Снимут кожу, а из волос сплетут талисманы для своих диких обрядов!

— Кто такие... — начала я.

Но Орм уже бухнулся на четвереньки, и я, чувствуя себя Иваном-царевичем или Еленой Прекрасной, прижалась к его холке.

— Не липни так, — проворчал волк. — Не упадёшь!

Я оглянулась на его собратьев, поспешивших за нами, и вернулась к интересовавшему меня вопросу:

— Так кто такие альфры?

— Откуда ты взялась, что даже об альфрах не слышала? — покосился на меня Орм.

— Жуткие существа, ещё страшнее тебя! — влез Тор. — Eсли бы не Император, всё, что ты видишь, уже бы давно превратилось в ледяную пустошь по их милости!

Я посмотрела на бесконечные заснеженные ёлки и мысленно хмыкнула: если сейчас это не пустошь... Но ту же похолодела от внезапной догадки: что если...

— Как выглядят эти ваши альфры?!

Волков вопрос явно удивил.

— Как, как... — буркнул Орм. — Жутко! Их кожа — белая, как лунный свет, а глаза светятся, как звёзды...

— И длинные торчащие уши? — не выдержала я. — Получается, я видела одного, пока бродила по лесу…

— И до сих пор жива? — не поверил Орм.

— Говорю же — ведьма, — как бы про себя рыкнул Тор.

— Может, и Императора нашего околдовала? — подал голос молчаливый Скегги. — Иначе с чего бы он приказал доставить её в Чертог?

— Ваш Император сам кого хочешь околдует! — хмыкнула я. — Кстати, что такое чертог?

— Это — самое прекрасное строение в империи! — волки издали короткий восторженный вой в унисон. — Скоро увидишь, мы почти на месте!

Я в очередной раз огляделась. Вроде бы ёлок уже меньше. И на самом деле темнеет. Но сумерки необычные, голубоватые, а вдалеке мигают золотистые огоньки, будто облепившие высокую снежную скалу.

— Это — Чертог! — гордо выдал Орм. — Видишь, впереди?

— На скале? — прищурила я глаза.

Снова приблизившийся к нам Тор презрительно фыркнул:

— «На скале»! Чертог — и есть скала!

Высившееся впереди сооружение поражало воображение. Это действительно была скала полностью изо льда. Казалось, она светится и мерцает в мягком свете луны необычного голубоватого цвета. Гордые шпили, узорные окна, колонны... Вокруг нас ёлки уже закончились, их сменили сотни ледяных статуй, застывших, словно восковые фигуры в музее Мадам Тюссо. От людей до самых невообразимых существ с иглами, копытами и щупальцами, здесь будто выставили всю флору и фауну этого мира!

— А это что за кошмар? — поёжилась я. — Гости столицы?

— Нежелательные гости, да, — ехидно поддакнул Тор. — Враги, покушавшиеся на нашу Империю!

— Хочешь сказать, эти статуи на самом деле были живыми существами?!

Волки хором закашлялись — не сразу поняла, что они смеются.

— Конечно, были! — ответил за всех Орм. — Но теперь их место здесь, в Ледяном Саду Императора.

— Ну и порядки в вашей деревне... — пробормотала я.

— Империи! — оскорбился Тор. — Нет слишком жестокого наказания для врагов Великого Тебита! И вообще, смотри вперёд!

Мы как раз пронеслись сквозь высоченную арку, и Орм не без гордости объявил:

— Добро пожаловать в Исток Мира, величайший город великой империи Тебит!

Мания величия здесь явно в чести. И мой похититель тоже хорош! Имея в своём распоряжении огромный дворец-скалу, притащил меня в заброшенную избушку на краю света! Тем временем мы вылетели на просторную площадь, и у меня разбежались глаза. Ряды маленьких лавочек со всевозможными товарами, между которыми прогуливались покупатели... и я, наконец, поняла причину такой реакции волков и Императора на цвет моих волос. Абсолютно все здесь были светловолосыми! Оттенки от серости вчерашнего снега до золотистой спелости пшеницы. Мои угольные кудри тут действительно та ещё диковина! Я даже порадовалась, что снова водрузила на голову парик. На меня и так глазели, как на цирковую акробатку — наверное, нечасто видели нелепо одетых девиц верхом на волке. Кстати, местные одеты, как полярные куропатки — в белые одежды. И ездят тут совсем не на волках! Навстречу нам двигались стражники верхом на белых, похожих на тигров хищников с пушистыми хвостами и острыми клыками, торчащими из пасти, как смертоносные клинки. Стражники с ног до головы покрыты полупрозрачной, словно изо льда, бронёй. Увидев их, Тор и Скегги поспешно встали на задние лапы, а Орм без церемоний скинул меня прямо в снег и, горделиво выпрямившись, произнёс:

— Стража Лунной Тени. Император послал вас нам навстречу?

Один из стражников, видимо, главный, окинул моих провожатых суровым взглядом и как бы нехотя склонил голову.

— Да, хольд Орм. Нам велено доставить пленницу к Его Ледяному Величеству. Он сам допросит её и...

— Пленницу?! — подскочила я. — Вообще-то, он похитил меня, приволок в какую-то избушку, а теперь...

— Замолчи, во имя всего, что тебе дорого! — прошипел Орм. — Иначе кожу с тебя снимут прямо здесь!

«Саблезуб» под главным стражником заволновался и угрожающе оскалился. А стражник, окинув меня пренебрежительным взглядом, полуобернулся к одному из воинов, стоявших по правую руку от него. Но прежде чем успел отдать распоряжение, из глубины ведущей на площадь улочки послышались шум, крики, стоны, и он с ненавистью процедил:

— Кажется, схватили ещё одного.

— Кого? — с любопытством спросила я.

Стражник ничего не ответил, и я снова посмотрела в сторону, откуда слышался шум. Несколько обнажённых до пояса татуированных воинов тащили окровавленное, отчаянно упирающееся существо. Никак не могла его рассмотреть — светлокудрые, смахивающие на ангелочков местные кружили вокруг несчастного, как озверевшие гарпии. Швыряли в него острыми сосульками и сбитым в камень снегом, плевали и выкрикивали проклятия. Тащившие пленника воины даже не пытались их отогнать, а когда существо падало на снег, ещё и били его ногами.

— Что за зве... — начала я и недоговорила, наконец, рассмотрев пленённое существо.

Мертвенно-бледная кожа, тёмные пятна крови на лице, ярко-голубые светящиеся глаза и длинные заострённые уши...

— Это один из альфров?! — повернулась к волкам.

— Прóклятая раса, — с отвращением процедил Орм.

Несчастного альфра как раз проводили мимо, и, видимо, силы оставили его окончательно. Почти поравнявшись с нами, он с глухим стоном рухнул в снег, а полуголые амбалы начали с видимым удовольствием избивать его. Как же эта сцена напомнила другую, из-за которой я оказалась здесь! Прошлое моё вмешательство ни к чему хорошему не привело. Сейчас тем более не следует вмешиваться. Если влезу, всё равно ничего не смогу изменить, но... Даже не поняла, как оказалась возле поверженного альфра. Не соображая, что делаю, оттолкнула одного из пинавших его амбалов и выкрикнула:

— Остановитесь! Вы же убиваете его!

На мгновение все словно превратились в Ледяной сад перед Чертогом, даже толпа перестала закидывать пленника сосульками и снежками. Но, не успела я повернуться к альфру, один из амбалов «отмёрз» и грубо гаркнул:

 — Защищаешь это животное?! Совсем жизнь не дорога?!

Толпа тоже очнулась и возмущённо загудела. Я видела угрожающие лица, сжатые в кулаки руки, видела, как ко мне пытаются пробиться волки и Лунная стража... И, сделав глубокий вдох, сдёрнула с головы парик. Мои волосы рассыпались по плечам... и произвели уже ставшее привычным впечатление: округлившиеся глаза и испуганные возгласы. А я, тряхнув фальшивой косой, объявила: 

— Я пришла из... далёкой Дании! Могущественного королевства с собственным флотом!

Это же надо нести такой бред...

— Пленник под моей защитой!

Возмущённое шипение, ярость на лицах, и я решилась:

— На любого, кто его тронет... напущу порчу!

— С ума сошла?! — рыкнул подоспевший Орм и обратился ко всем:

— Не обращайте внимания, она не отсюда!

— А откуда? — главарь татуированных с отвращением поморщился. — Может, составит компанию этому животному, если уж...

Закончить фразу не успел. Раненый альфр внезапно поднялся с окровавленного снега и, вцепившись в меня со спины, приставил длинные когти к моему горлу. Я даже не пискнула, только стиснула зубы, выронив косу. Так и знала, что не следовало вмешиваться!

— Животное завладело человеком! — пронёсся по рядам полный ужаса вопль.

— Отпусти её, отброс! — рыкнул подоспевший Тор.

Но альфр что-то забормотал на неблагозвучном языке... и я невольно прислушалась. Язык как будто древний скандинавский. Не все слова поняла, но в общий смысл сводился к одному: «Не приближайтесь, иначе разорву ей горло!» Вот и делай после этого добро!

— Так-то ты платишь за заступничество! — яростно прошипела ещё крепче стиснувшему меня альфру. — Может, они правы, называя тебя животным!

С надеждой воззрилась на волков, но их опередил татуированный главарь.

— Разрывай! — разрешающе кивнул он альфру. — Тогда это не придётся делать мне! Но после...

— Что здесь происходит?

Знакомый, похожий на порыв северного ветра голос — и толпа, шустро расступившись, тотчас замерла, как разделённые Моисеем воды морские.

— Прости нас, господин! — тут же возопили волки, добавив к мольбе короткое завывание. — Мы недосмотрели, и твоя пленница оказалась пленницей снежного альфра! Покарай нас! Мы достойны смерти!

Император даже не глянул на волков, не сводя немигающего взгляда с меня, и я почувствовала, как по венам бежит холодок… В его глазах вдруг прорезался вертикальный зрачок. Они стали очень светлыми... и альфр вдруг с силой толкнул меня вперёд — навстречу Императору и вырвавшимся из его глаз молниям. Словно ледяная волна окатила меня с головы до ног, я судорожно вдохнула морозную пыль... Ещё успела подумать, что теперь наверняка превращусь в экспонат для Ледяного сада... и отключилась.

Что-то легко копошилось в моих волосах, потом щекотнуло по щеке. До слуха донеслось тихое урчание, и плечо как будто тронула мягкая лапка. Наверное, Наташкин кот Шельма опять приполз ко мне под утро, как делает всякий раз, когда я ночую у подруги... Махнув рукой, я сонно пробормотала:

— Отстань, Шельма, а то убью!

Собралась перевернуться на другой бок, но кот, обычно начинавший топтаться по подушке с видом «Наташа, вставай, мы там всё уронили!», вдруг жалобно пискнул и бухнулся на пол, будто весил не меньше пятидесяти килограммов. Недоумение пробилось сквозь дурман небытия, я приоткрыла один глаз... и, взвизгнув, скатилась на пол так, что ложе, на котором я только что лежала, оказалось между мной и «котом». Воцарилась напряжённая тишина, нарушаемая только моим дыханием и учащённым сопением «кота», тоже не двигавшегося с места.

— Ты, вообще, что? — с вызовом поинтересовалась я.

Лучший способ скрыть собственный страх — попытаться запугать того, кто его внушает! Но существо, видимо, было запугано и без моего воинственного тона. Тихо всхлипнув, оно пропищало:

— Пожалуйста, не убивай меня... Можно я уйду?

Я, наконец, набралась смелости выглянуть из-за кровати и… протёрла глаза. На полу, сжавшись в жалкий испуганный комочек, сидело... нечто. По фигуре оно напоминало девушку, но в белой с тёмными полосками шёрстке, с мохнатыми ушками и кошачьей мордочкой с человеческими глазами желтоватого цвета. Образ дополнял пушистый хвост, которым она почти обмоталась, видимо, пытаясь от меня защититься. Выбравшись из-за кровати, я уже более миролюбиво спросила:

— Почему ты решила, что я тебя убью?

— Т-ты так сказала... — пролепетала тигродева. — А Люди Ночи всегда исполняют свои обещания...

— Какие люди?!

Я поднялась на ноги, и существо, снова запищав, кажется, попыталось забраться под пол:

— Прости! Я не собиралась тебе вредить! Меня просто послали присматривать за тобой, я не смела отказаться! Пожалуйста, пожалуйста, не убивай... 

— Да не буду я тебя убивать! — разозлилась я и, подойдя, протянула ей руку.

Она недоверчиво смотрела на меня, на длинных ресницах застыли слезинки.

— Как тебя зовут? — спросила я.

— В-вивека... из расы лауру.

— Хорошо, Вивека из расы лауру, поднимайся!

Она не решилась дать мне лапку, но встала.

— Снегурочка, — представилась я. — Что за «люди ночи»?

— Рождённые в Ночь Свирепой Стужи, которая длилась целое поколение, — Вивека странно махнула лапками, видимо, очертив защитный символ. — Могущественные колдуны, жестокие и холодные, как породившая их ночь. И у них, и у их потомков волосы цвета крыла каркуна... как у тебя.

— Я родилась в день летнего солнцестояния в полдень — днее и летнее не бывает. Колдовством не владею совсем. Я не одна из них. А что грозилась убить... прости, думала, ты — питомец моей подруги... И его бы не убила, так просто говорят... иногда, — и кашлянула, понимая, что несу чушь.

Но странное существо вдруг повеселело.

— Обещаешь, что не убьёшь? —  уже окрепшим голоском уточнила она. — Даёшь слово?

— Честное пионерское! — приложила я руку к груди. — А где...

Договорить не успела. Будто вырезанная изо льда дверь распахнулась, и в «опочивальню» командирским шагом вошёл недавний начальник стражи, встретивший нас с волками у ворот. Смерил недовольным взглядом меня и отрывисто бросил:

— Тебя хочет видеть Его Ледяное Величество. А ты, — суровый взгляд на Вивеку, — распорядись, чтобы, пока её не будет, здесь провели очистительный ритуал!

— Какой ритуал? — растерялась я.

Но стражник лишь обвёл комнату подозрительным взглядом, на мгновение задержался глазами на моих волосах и, неприязненно хмыкнув, направился к двери. А я неуверенно покосилась на тотчас закивавшую Вивеку и, постаравшись втянуть глазные яблоки обратно в глазницы, последовала за ним.

***

Какое всё-таки странное место! Стены-двери-пол изо льда разной степени прозрачности и плотности. На стенах — ледяные узоры, а потолка не видно за северным сиянием, отбрасывающим на всё, что под ним, зеленоватые, пурпурные и голубоватые отблески. И при этом совсем не холодно. В ледяном баре Копенгагена, куда одногруппники затащили в первую же неделю моего пребывания в Датском королевстве, я чуть не отморозила пальцы на руках и ногах! А здесь...

— Зима-холода, одинокие дома,

Моря, города — всё как будто изо льда... — напела я строки из одной старой песенки.

— Что ты бормочешь? — тут же набросился на меня стражник.

— Напускаю порчу, — небрежно проронила я. — Но, если скажешь, что произошло на площади после того, как я отключилась, так и быть, всё отзову!

— Здесь твоя магия не имеет силы, — буркнул он, но, помолчав несколько секунд, как бы нехотя добавил:

— Из-за тебя проклятый альфр сбежал, его ищут. А тебя наверняка накажут за то, что помогла этому животному!

После едва заметного колебания он проделал манипуляции ладонями, похожие на те, что делала Вивека — видимо, тот же защитный символ. И выжидательно уставился на меня, давая понять, что пора снимать с него порчу. Неужели они здесь действительно настолько суеверны? Улыбнувшись, я протянула:

— О-о-о, всё, что было прошло,

Снегом следы навсегда замело! Всё, порчи нет!

Он тихонько выдохнул и через несколько шагов остановился перед отливавшей серебром двустворчатой дверью. По обеим её сторонам стояли мои старые знакомые Орм и Тор. Но только я собралась их поприветствовать, стражник грубовато рявкнул:

— С личной охраной Императора разговаривать запрещено. Заходи!

Орм, делая вид, что меня не знает, распахнул створки двери, и стражник придал мне ускорение, толкнув внутрь. Если до сих пор Чертог походил на ледяной бар, то зал, где я оказалась сейчас, мог бы сойти за покой Снежной королевы. Сводчатый потолок, на стенах — множество барельефов. Настоящее ледяное кружево! А на высоком троне в той же роскошной белой шубе, что и прежде, расположился Его Величество Император.

— Пади ниц! — снова толкнул меня стражник, но я лишь хмыкнула:

— С чего бы?

— Можешь идти, Карл, — распорядился Император, не сводя неподвижного взгляда с меня. — А ты приблизься.

Чуть вскинув голову, я поплыла к трону. Только подойдя ближе, рассмотрела ещё одно присутствующее лицо — пожилую даму в белоснежной одежде и с длинными белыми волосами, замершую справа от трона. Августейшая императорская бабуля? Советчица? Серая кардинальша? Но Император прервал мои измышления, высокомерно поинтересовавшись:

— Так кто ты и откуда здесь?

Может, передо мной всё-таки не похитивший меня тип? Этот ведёт себя совершенно иначе, и, кажется, на самом деле меня не знает... Но если это не он, разве бывает такое сверхъестественное сходство между разными людьми? Решив раз и навсегда всё прояснить, я уточнила:

— Тебя ведь зовут Эйнар?

— Как ты смеешь обращаться к Его Ледянному Величеству так фамильярно! — дала о себе знать «бабуля». – Немедленно проси...

— Довольно, — пресёк её причитания Император. — Да, это моё имя. Откуда оно тебе известно?

— Значит, это всё-таки ты... — я сложила на груди руки. — Притащил меня сюда, представился Эйнаром, сокрушался, что я не блондинка, запер в избушке на краю цивилизованного мира... А теперь срашиваешь, откуда мне известно твоё имя и зачем я здесь?!

Светлые глаза Императора сузились.

— И откуда же я «притащил» тебя?

— Совсем ничего не помнишь? Из Копенгагена!

— Где это?

— В Дании.  

— В этом мире нет такой страны.

— Надо же! — съязвила я.

Император меня будто не слышал, как бы про себя протянув:

— Но ты не светлокудра, значит, не подходишь для ритуала... — и бросил острый взгляд на старуху рядом с троном.

— О Небеса, неужели всё вспомнил! — снова не удержалась я от ехидства. — Теперь, может, вернёшь меня в мой мир? А в следующий раз, похищая человека, будешь внимательнее к цвету его волос!

Император чуть подался вперёд, вновь устремив на меня пронизывающий взгляд.

— Несмотря на цвет волос, магии в тебе нет. Странное и довольно бесполезное существо. Но в одном всё же можешь пригодиться, — и, не успела я возмутиться таким пренебрежением, махнул рукой.

В тот же миг створки двери распахнулись сами собой, и в зал влетел провожавший меня стражник.

— Отведи её обратно, Карл, — приказал Император. 

— Обратно в мой мир? — с надеждой переспросила я.

— Обратно в твой покой, — отрезал он. — И ни слова больше, иначе вообще лишу способности говорить. Орм! Тор!

Волки ворвались в зал, будто намеревались спасти хозяина от разгорающегося пожара. А Карл, не церемонясь, подхватил меня за шиворот и, не обращая внимания на попытки освободиться, попросту выволок из зала.

— Отпусти, наконец! — я вырвалась, когда створки двери за нами захлопнулись.

— Иначе напустишь порчу? В тебе нет магии, я слышал Его Ледяное Величество! Навредить мне ты не сможешь!

— С каких пор для того, чтобы навредить, нужна магия? — хмыкнула я. — Эх, Карл!

Лицо стражника мгновенно помрачнело.

— Не смей произносить моё имя! — буркнул он. — Идём, пока не стала одной из статуй Ледяного сада!

Значит, опасность пополнить садовую коллекцию всё же существует... Я тут же передумала проявлять характер и послушно засеменила за стражником. Но, пока шли по переходам, всё же успела немного узнать о мире, в который меня занесло. Он оказался… не очень благополучным. Совсем недавно здесь произошла крупная и очень кровавая потасовка между «дикими альфрами» и подданными Его Ледяного Величества, чуть не закончившаяся грандиозным поражением последних. Император спас ситуацию, в последний момент свирепо бросившись в гущу одерживавших верх врагов и разметав их, как стог сена. Увидев бесстрашие и мощь вождя, почти обратившиеся в бегство воины, ударили по врагу и окончательно закрепили победу за Императором. А «остроухие твари» бежали в неприступные горы, где им «самое место». С тех пор их усиленно отлавливают и уничтожают. И тут я со своей добротой! Вообще, мне ещё повезло, что за помощь «этому извергу» меня не побили сосульками!

— А зачем уничтожать альфров? — недоумённо переспросила я. — Теперь же они никого не трогают.

Карл посмотрел на меня, как на слабоумную.

— Альфры самые кровожадные из всех зверей Тебита! Ночь Свирепой Стужи, длившуюся целое поколение, наслали на нас они! Если бы не Император, эти животные уничтожили бы нас всех до единого! А ты заступаешься за одного из них и позволяешь ему сбежать! — он неодобрительно фыркнул и кивнул перед собой. — Заходи!

И не заметила, что уже стою перед дверью в отведённые мне покои. Карл приглашающе распахнул её и по своему обыкновению не стал дожидаться, пока я сама войду внутрь. Толчок — и я уже по ту сторону двери, тотчас захлопнувшейся за моей спиной.

— Ну и грубиян! — я с чувством топнула слегка размокшим от снега розовым сапожком и поспешно обернулась, услышав тихое:

— Г-госпожа...

Откуда-то сбоку ко мне выплыла Вивека с объёмным свёртком в лапках.

— Я принесла одежду... и еду, — она посмотрела на небольшой столик у стены.

На нём стояла миска, от которой шёл пар, белая непрозрачная бутыль и плоская металлическая чаша.

— А очистительный ритуал уже провели? — поинтересовалась я, забирая у неё свёрток.

— Шаман ещё не пришёл... — Вивека виновато потупилась.

— Теперь уже, наверное, и не придёт...

Всё же жаль, что Карл подслушал Императора, и теперь не получится пугать местных наведением порчи. Вздохнув, я развернула свёрток. Одежда — белая, как и всё здесь, но на вид тёплая. С готовностью выскользнув из порядком надоевшей снегурочкиной шубки, я стянула с себя свитер. Но только собралась накинуть сорочку из тонкой, похожей на кашемир ткани, дверь в мою обитель распахнулась, заставив нас с Вивекой взвизгнуть в унисон. На пороге стоял... Император.

Волосы собраны в хвост, без роскошной шубы и, судя по выражению лица, в отвратительнейшем расположении духа.

— Ты! —  ткнув в меня пальцем, он с силой захлопнул за собой дверь. — Почему покинула место, где я тебя оставил?! За каким снежным демоном притащилась сюда?!

Перепуганная Вивека со стоном «Ваше Ледяное Величество!» пала ниц, но Император лишь раздражённо рявкнул:

— Посмотри на меня! Живо!

Та недоумённо подняла перепуганную мордочку. Император, чуть наклонившись, дунул на неё, и тигродева, захлебнувшись, рухнула без чувств на пол.

— Вот же гад! — возмутилась я. — Ты ведь и со мной такое проделывал! А потом ещё и прикидывался, что впервые меня видишь!

— Не вопи! — он смерил меня хмурым взглядом и фыркнул:

— Хотя бы оделась!

Уже и забыла, что на мне, кроме нижней маечки, лосин и сапожек — ничего...

— Здесь тебе оставаться нельзя, — продолжал между тем Император. — Пойдёшь со мной в...

— С места не сдвинусь, пока не объяснишь, во что меня втянул! — вынырнула я из мягкого ворота одеяния. — Там в тронном зале твой злой брат-близнец? Или у тебя раздвоение личности?

Просто съязвила, но Император вдруг смущённо кашлянул.

— Скорее второе... Как ты узнала?

Потянувшись к похожим на угги сапожкам, тоже принесённым Вивекой, я так и застыла с вытянутой рукой.

— Ты это... серьёзно?

Он замялся, но, видимо, решив идти до конца, выдал:

— Мы сейчас, как два разных человека... Но на самом деле он и я — две части одного целого. Всё из-за проклятых альфров! Если бы не они...

Бабах! Дверь распахнулась, чуть не слетев с петель, и в комнату, словно гончие Дикой охоты, ворвались Орм, Тор и ещё несколько волков. Император вызывающе вскинул голову.

— Как вы посмели сюда ворваться, пока я беседую с пленницей?! Немедленно...

— Мы знаем, что ты самозванец! — рявкнул Орм. — Взять его!

Я вообще перестала что-либо понимать, лишь растерянно смотрела, как стая «серых братьев» шустро окружает моего похитителя. Тот не стал дожидаться, пока его возьмут в кольцо. Увернувшись, молнией бросился ко мне, я — к столику с едой, волки — к нам. А потом… всё по цепочке. Волки попытались схватить лже-Императора, он уже вцепился в меня, я — в стоявшую на столе бутыль, которой собиралась его огреть... Но воспользоваться «оружием» не успела. Продолжая держать меня мёртвой хваткой, Император молнией выпрыгнул в окно, и я задохнулась от так и не вырвавшегося из горла вопля, когда под нами разверзлась чернильная темнота ночи. Не помня себя, притиснулась к похитителю, но ощутив под руками пушистую шерсть вместо человеческого тела в одежде, приоткрыла глаза... Вокруг — освещаемое всполохами северного сияния небо, а я распласталась на спине загадочного драколя, разогнавшего всех снежных мышей в избушке. Чувствуя себя аватаром Аангом верхом на летающем бизоне Аппе, я чуть приподнялась... и, не выдержав, завопила, что было сил:  

— Да что же это, в конце концов?!

— Сколько от тебя шума! — рыкнули подо мной голосом похитителя. — Прижмись к моей шее, иначе упадёшь! А ловить тебя я не...

Пронзительный свист, что-то тонкое и гибкое, чуть не задело меня по лицу. Я мгновенно впечаталась в спину драколя и только что не зарылась в его мех. Но свист раздался снова, и мой «Летучий корабль» покачнулся, чуть не сбросив меня вниз.

— Что происходит?! — взвизгнула я.

— Кажется, я в западне... — простонал драколь.

Опять свист.

— Ты должна бежать, поняла? Ни за что не оставайся в Чертоге! Найди Ульва, он поможет и всё объяс...

Сильный толчок, и драколя просто выдернули из-под меня. Словно герой диснеевского мультика, ещё не понимающий, что под ним внезапно разверзлась пустота, и потому не сразу падающий в пропасть, я на мгновение зависла в воздухе... и с жалобным воплем полетела вниз. Ещё видела драколя, пытавшегося вырваться из обвивших его пут, и ухнула прямиком в сугроб.

— Ох-х-х...

Мой вопль перешёл в придушенное хрипение, и я закашлялась, одновременно старясь определить, осталась ли во мне хотя бы одна целая кость. Но тут что-то с размаху шлёпнулось рядом в снег, и я, испуганно пискнув, резво откатилась в сторону. Покачиваясь, встала, стряхнула с лица снег... Чуть не прибившим меня «снарядом» была бутыль, которую я прихватила с так и не состоявшегося ужина в отведённой мне комнате. Наверное, выронила её, когда летела вниз. Драколя уже не видно, но ещё слышно, что где-то рядом идёт потасовка — свист хлыстов, звон оружия, крики. Я... видимо, в одном из внутренних двориков. Но как отсюда выбраться? Где искать этого Ульва, а главное — зачем? Сможет ли он вернуть меня в мой мир? Хруст снега под множеством ног... кажется, идут сюда! Подхватив бутыль, я поковыляла к ближайшему арочному переходу. Может, удастся выбраться из этой ледяной мышеловки? Хруст снега всё ближе, я попыталась ускориться, но получилось не очень — снег доходил до самых бёдер. Уже слышны голоса... и вдруг что-то ухватило меня за плечи и буквально вдавило в снег за ближайшим кустом. Я хотела закричать, но неведомое нечто зажало мне рот, что-то прошипело на древнескандинавском... и мне стало совсем нехорошо. Надо мной нависли окровавленное лицо и длинные уши сбежавшего по моей вине альфра! Это его лапа зажимала мне рот, его тело навалилось на моё, вдавливая в снег. Не помня себя, я попыталась освободиться, но он только сильнее стиснул лапищей моё лицо и, приложив когтистый палец к своим губам, резко качнул головой. А уже в следующее мгновение во дворик ворвались стражники — я узнала голос Карла, раздававшего команды:

— Она упала сюда, ищите! Его Ледяное Величество велел доставить её живой или мёртвой!

Я похолодела. Вот же урод это Ледяное Величество!

— Хольд Карл, сюда! — раздался голос совсем рядом. — Здесь снег взрыт...

— И здесь тоже! — другой голос чуть поодаль.

— А там в переходе на стене кровь! — третий голос ещё дальше.

До меня вдруг дошло, что альфр вдавил в снег не только меня, но и себя. Мы оба полностью покрыты сугробом. Найденный стражниками взрытый снег — наверняка место, где я упала. А кровь, скорее всего, альфра…

— Если кровь, значит, ранена и далеко уйти не могла! — подвёл итог Карл. — За ней, живо!

Удаляющийся хруст снега, и альфр резко выпрямился, вырвавшись из сугроба и выдернув из снега меня.

— Отпусти! — оттолкнув его лапу, я постаралась отдышаться. — Ты меня спас или собираешься убить?

Альфр посмотрел на меня, как на надоедливое насекомое, и что-то буркнул на своём языке. 

— Не поняла, — призналась я. — Но... тогда пойду, ладно? Никому не скажу, что тебя видела!

Поднявшись, качнулась в сторону арочного перехода, но альфр, подскочив следом, грубо вцепился в моё плечо.

— Да что тебе... — начала я, но он снова приложил палец к губам и качнул головой на стену.

— Собираешься взобраться по ней? — растерялась я. — Она выше, чем Стена в «Игре престолов»! Или у тебя в роду были ящерицы?

Альфр снова что-то буркнул и, не церемонясь, дёрнул меня за собой.

— Отстань! — возмутилась я. — Никуда с тобой не пойду!

С силой выдернулась из его хватки и, не удержавшись, шлёпнулась в снег, наткнувшись на что-то холодное и гладкое — бутыль, которую обронила, когда альфр дёрнул меня в сугроб. Тут же вцепилась в неё — какое-никакое оружие. Но альфр, зарычав, ухватил меня за шиворот и поднял вверх, я не успела и замахнуться. А потом обхватив за плечи так, что я могла только болтать ногами, сила у него поистине звериная, потащил к стене. 

— Да зачем я тебе? Не съесть же меня собираешься?

Молчание. Только сопение и скрип снега под ногами моего похитителя № 2... Я попыталась лягнуться раз-другой, но замёрзшее тело не слушалось, и альфр даже не замедлил шага. Подойдя к стене, поставил меня на ноги, отбил от стены осколок льда и, схватив за руку, без предупреждения шарахнул острым краем по ладони. Я взвизгнула не столько от боли, сколько от вида собственной брызнувшей крови. Но он молниеносно зажал мне рот когтистой пятернёй и качнул головой. И тогда я, не сдерживаясь, впилась зубами в его пальцы! Но... похоже, в этом существе действительно больше от животного, чем от человека — он даже не поморщился и не убрал ладонь. Просто кивнул на арочный проход, куда унеслись стражники, на меня и резко сжал в кулак свободную лапу, видимо, демонстрируя, что со мой будет, если я останусь. Потом отобрал у меня бутыль, заткнул её себе за пояс и, брызнув моей кровью на стену, начертил какой-то символ. Я снова попыталась вырваться, но, наверное, сказывались переохлаждение и потеря крови — начала кружиться голова, и я чуть не рухнула в снег. А остроухий, не обращая ни малейшего внимания на моё слабое сопротивление, ловко примотал мои запястья друг к другу рукавами моего же одеяния и, продев голову в «петлю» из моих рук, закинул меня на спину, как мешок с тряпьём.

— Ты пси-и-их... — простонала я. — Чтоб тебя каркуны заклевали! И зачем только за тебя заступилась?! Ты действительно изверг!

Никакой реакции. Подпрыгнув, он уцепился когтями за лёд... и пополз по стене, ловко хватаясь пальцами за намёрзшие выступы.

— Точно, ящерица, — прошипела я. — Чтоб тебе...

Но «пожелание» так и не договорила. Внизу послышался шум, крики, и, оглянувшись, я увидела отряд стражников, несущихся к стене со всех ног.

— Видишь? — ткнула коленом в спину альфра. — Всё равно нас поймают! Вислоухий рыцарь!

Показалось, или он на самом деле усмехнулся? Что-то вполголоса забормотал, и стена под нами содрогнулась.

— Что это было? — забеспокоилась я... и, конечно, не получила ответа.

А стена продолжала дрожать, по ней побежали трещины. Я в ужасе глянула вниз и похолодела. Из трещин выползали огромные переливающиеся серебром змеи с алыми глазами. Шипя и раскрывая зубастые пасти, они накидывались на стражников, и я, зажмурившись, уткнулась лбом в спину альфра.

— Почему у них красные глаза? Это что... моя кровь? Ты прикончил их колдовством с помощью моей крови?

Молчание. Альфр даже не замедлился, продолжая быстро карабкаться вверх. А я снова посмотрела вниз, но тут же, содрогнувшись, вернулась в прежнее положение — прижалась лбом к спине альфра. Как высоко... Вокруг лишь снежная пустота, и единственная опора в ней — спина «остроухого изверга», продолжавшего передвигаться по отвесной стене с проворством ящерицы. В какой-то момент мне показалось, тело альфра напряглось, словно перед прыжком — и я невольно притиснулась к нему, когда с коротким выдохом, он вырвался на самый верх стены. Ледяной ветер ударил в лицо, я задохнулась и часто заморгала, пытаясь согнать собравшиеся от ветра слёзы. А мой ушастый похититель просто замер, будто наслаждался открывшимся видом на безбрежную пустоту, освещаемую сполохами северного сияния.

— И чт-то т-теперь? — стуча зубами поинтересовалась я. 

Он забормотал что-то на своём неблагозвучном языке, и я насмешливо фыркнула:

— Молишься перед прыжком?

Бормотание продолжилось. Я раздражённо отвернулась от его уже порядком надоевшего затылка... и мне самой захотелось спрыгнуть вниз. Со стороны Чертога, возвышавшегося за нашими спинами светящейся ледяной громадой, неслось... нечто. Огромное, крылатое, с ярко светящимися глазами…

— Господи... — пролепетала я и лихорадочно ткнула коленом альфра. — Посмотри туда! Оно летит прямо на нас! Это же... это же... Смауг?!

Крылатое чудовище приближалось, и у меня на самом деле не осталось сомнений: к нам «на всех парусах» несётся дракон! Гигантский, серебристо-белый... устрашающий.

— Сделай что-нибудь! — истерично выкрикнула я. — Иначе он сожрёт нас обоих!

Свист крыльев, оглушительный рёв жуткой рептилии, заглушивший мой тоненький визг... Не в силах отвести глаз от этого кошмара, я таращилась в его распахнувшуюся пасть. Уже почти ощутила острые зубы, впивающиеся в моё тело, как вдруг до сих пор совершенно неподвижный альфр просто спрыгнул вниз, на сантиметр увернувшись от драконьего зева.

— Пси-и-и-и-их... — мой визг потонул в свисте ветра и шуме крыльев устремившегося за нами дракона.

Но в пустоте, куда мы с альфром летели, как два камня, мелькнуло что-то большое, белое, похожее на облако тумана. Мгновение — и оно раскинуло полупрозрачные крылья, а мы будто снова погрузились в сугроб. Не помня себя, я притиснулась к альфру, вцепившись в него руками и ногами — теперь он не смог бы меня стряхнуть, даже если бы попытался, и закрыла глаза. Чувствовала, как нас кружит в воздухе, словно осенние листья, слышала рёв дракона и голос альфра, продолжавшего бормотать своё заклинание. А потом нас крутануло особенно сильно, я на мгновение открыла глаза... И последнее, что увидела — белизну сугроба, к которому мы неслись на головокружительной скорости. Бах... и снег принял нас в свои объятия, окутав с головы до ног.

— А теперь снова припев:

Звенит январская вью-ю-юга,

И ливни хлещут упру-у-уго!

И звёзды мчатся по кру-у-угу,

И шумя-я-я-ят города-а-а-а!

Затянув слишком высокую ноту, я закашлялась и, оступившись, чуть не шлёпнулась в снег.

— Эй, подожди! Не видишь, я не успеваю! — мои слова предназначались шагавшему впереди альфру... даже не обернувшемуся и не замедлившему шаг.

— Вот урод! — вырвалось у меня. — Зачем тащил с собой, если собираешься угробить здесь?!

Та же реакция... Сделав глубокий вдох, я заторопилась вслед за «уродом». Когда, спасаясь от жуткой летучей рептилии, мы ухнули в сугроб, я была близка к обмороку, но всё же хорошо помнила, как альфр, обхватив меня поперёк туловища, зарылся в снег, как ящерица в песок. Помню удаляющийся рёв дракона и холод облепившего меня снега. А потом моё тело начало остывать, а сознание отключаться, и последнее, что помнила — сопение склонившегося ко мне альфра и мелькнувшую мысль: мы сбежали, и теперь он наверняка меня здесь бросит... или в самом деле прикончит, чтобы потом съесть. Но я ошиблась. Очнулась утром, перекинутой через его плечо. Заметив, что открыла глаза, мой спаситель-похититель тут же сбросил меня в снег и жестом показал, чтобы шла за ним. Оглядевшись и не увидев ничего, кроме безбрежного снежного «моря», я почла за лучшее последовать за остроухим. Но идти, слыша только скрип снега, скучновато, и я попыталась завязать разговор. Спрашивала, куда мы идём и что он собирается со мной делать. Не удостоившись не то что ответа, даже взгляда, я пожаловалась, что очень проголодалась, красноречиво водя ладонью по животу и клацая зубами. Когда и эта пантомима не вызвала у моего «собеседника» никакой реакции, я потребовала вернуть мне бутыль, до сих пор торчавшую у него за поясом. Альфр снова сделал вид, что рядом с ним беснуется воздух, и я впала в ярость. Зачерпнув снег, слепила снежок величиной с мою голову и «обрушила» его на затылок остроухого. Он явно такого не ожидал. Грозно рыкнув, развернулся с видом, словно сейчас разнесёт меня на атомы. Но я молниеносно выхватила из-за его пояса бутыль и попыталась спастись бегством. Убежала, правда, недалеко, а, оглянувшись, чуть не выронила бутыль... Мой «спаситель» просто повернулся ко мне спиной и продолжил путь. Смачно выругавшись — хитроумный урод прекрасно сознавал, что поставил меня в ситуацию «иди за мной или умри здесь», я поплелась следом, на ходу раскупорив бутыль. Внутри оказалось вино, причём крепкое, и я наливалась им, пока его осталось совсем на донышке. Тогда и начала горланить русские песни про зиму. Не то, чтобы у меня были голос и слух. На семейных торжествах все обычно затыкали уши, когда я затягивала застольные «Ой, цветёт калина», «Ой, то не вечер» и иже с ними. Альфр на мой сольный концерт никак не реагировал, и я спела не меньше полудюжины песен. Но композиция из «Ивана Васильевича» оказалась сложновата в исполнении, и я решила перейти на что-то попроще. Прочистив горло, обхватила почти пустую бутыль ладонями, будто это был микрофон, и завопила:

— Ой, мороз, моро-о-о-о-оз!

Не моро-о-о-озь меня!

Не моро-о-о-озь меня-я-я-я,

Моего коня-я-я-я-я,

Белогри-и-и-иво...

— Во имя Хротгара! Замолчи, наконец!

Я выронила бутыль, растерянно уставившись на обернувшегося альфра.  

— Это... ты сейчас со мной заговорил?

Он бешено сверкнул глазами и рявкнул:

— Ты спасла мою жизнь, я пощадил твою. Но если не замолчишь, клянусь, вырву тебе язык!

Наверное, думал меня напугать, но содержимое бутыли действовало вовсю, и я только захихикала.

— Не нравится моё пение? Странно, конечно, но надо было просто сказать, а не бубнить что-то на своей тарабарщине! Прекрасно же говоришь на человеческом языке!

— Я осквернил себя произнесением грубых звуков этой примитивной речи, — он только что не плюнул в снег. — И всё из-за уродства, которое ты обрушила на мои уши!

— Уродства?! — я возмущённо качнула поднятой бутылью. — А ты попробуй спеть хотя бы один куплет! Посмотрим, как у тебя получится!

Мне показалось, альфр растерялся. А потом глянул на меня так, что, будь я в трезвом состоянии, наверняка бы упала замертво, рыкнул что-то неразборчивое и, резко развернувшись, зашагал дальше. Но я, чувствуя себя загонщиком, готовым добить уже раненное животное, заторопилась следом.

— Куда несёшься, подожди меня! Теперь, может, скажешь, зачем потащил меня с собой? И что значит «пощадил мою жизнь»? Я тебя об этом просила? Да подожди, знаю ведь, что отлично меня понимаешь!

Но альфр только ускорялся, а я уже выбилась из сил, увязая в снегу. Посмотрела на его удаляющуюся спину и, пронзительно вскрикнув, рухнула в снег. Если не ошибаюсь, убивать меня он пока не собирается. Из сугроба выволок, от переохлаждения спас... не хочу знать, как. Даже раненую ладонь перевязал! Приоткрыв один глаз, я покосилась на не очень чистый лоскут, обмотанный вокруг моей кисти. Значит, я ему для чего-то нужна, а если так... Тень наклонившегося надо мной альфра заслонила тусклое северное солнце, и я жалобно всхлипнула:

— Кажется, вывихнула лодыжку...

— И что? — грубо поинтересовался он. — Думаешь, понесу тебя?

— Не надо нести, просто иди помедленней, — я смахнула несуществующую слезинку и посмотрела на него глазами Бэмби. — Поможешь подняться?

Протянула руку, но он, ухватив меня за шиворот, одним рывком поставил на ноги.

— Спасибо, — выдавила я робкую улыбку. — Можно на тебя опереться?

Если сейчас меня не пришибёт, значит, точно для чего-то нужна. Но на мгновение показалось, я ошиблась. Альфр потемнел лицом, раздул ноздри, стиснул кулаки, будто представлял, что держит меня за шею. Но вдруг глянул куда-то поверх меня и, что-то прошипев, стиснул моё плечо, явно намереваясь перекинуть меня через своё.

— Только не так! — отшатнулась я. — Можно покажу, как лучше?

Точно ему нужна — теперь в этом никаких сомнений! Знать бы ещё для чего... Может, тоже думает, что я «человек ночи» и умею напускать порчу? В любом случае только идущие далеко планы могли заставить «дикого альфра» сделать то, что он сделал. Несколько минут спустя мы уже двигались дальше: он целеустремлённо и быстро, как и прежде, я... на его спине, прижав колени к бёдрам и обхватив руками шею. Правда, сдерживаемая ярость альфра ощущалась физически.

— Видишь, так гораздо удобнее, — попыталась немного его смягчить. — И быстрее! Спасибо, что...

— Это не ради тебя, — оборвал меня он. — Нужно добраться к горам до наступления темноты, иначе погибнем оба.

— А что... — начала я, но он снова меня прервал:

— Замолчи, иначе лишу тебя сознания! 

Я замолчала — на несколько секунд. А потом робко поинтересовалась:

— Можно последний вопрос?

Тяжкий вздох, переходящий в рычание, но я продолжила:

— Как мне тебя называть?

Молчание, сопение, скрип снега под ногами, а потом отрывистое:

— Талэк. 

— Спасибо, что спас мне жизнь, Талэк, — медовым голоском поблагодарила я и положила голову ему на плечо.

Снова рычание. Альфр передёрнул плечами, явно пытаясь стряхнуть мою голову. Но я, проворчав «Не дёргайся!», ткнула его подбородком. Видимо, остроухий настолько растерялся, что и не попытался меня приструнить, и я, снова устроив голову на его плече, закрыла глаза. Мерное покачивание в такт шагов альфра, его монотонное сопение... Я отключилась, не успел он пройти и десяти метров.

Проснулась от сильной тряски. Недовольно поморщившись, приоткрыла глаза. Уже смеркалось — долго же проспала! Даже однообразный пейзаж вокруг изменился. Впереди темнели горы, а абсолютно ровную в начале пути долину покрывали заснеженные холмики, похожие на гигантские муравейники. Они возвышались всюду, и альфр лавируя между ними, нёсся вперёд, будто за ним снова гонится разъярённая крылатая рептилия.

— Куда ты так... — сонно начала я, но альфр меня оборвал:

— Не произноси слов!

— Что-то случи... — и замолчала, не договорив.

Показалось или один из «муравейников» справа... покачнулся, будто что-то внутри него шевельнулось? Уже в следующее мгновение мы оставили его позади, но вот покачнулись два «муравейника» слева, а потом ещё три чуть поодаль...

— Что это? — прошелестела я в ухо альфра.

— Замолчи! — рявкнул он. — Иначе убьёшь нас обоих!

Я невольно притиснулась к нему, таращась округлившимися глазами на «муравейники», оживающие вокруг нас, как в кадре фильма ужасов. «Нужно добраться к горам до наступления темноты, иначе погибнем оба!» Значит, к горам альфр несётся так целеустремлённо, и грозящая нам опасность — в этих самых... Вжих! Один из «муравейников» разлетелся, словно внутри взорвалась бомба, и из него вырвалось нелепейшее существо. Похожее на змею с двумя парами полупрозрачных и будто побитых молью крыльев, зубастой пастью и жутковатыми алыми глазами. Вжих, вжих, вжих! Ещё несколько муравейников «взорвались» вслед за первым, и альфр яростно рыкнул:

— Теперь не дыши!

Совсем не дышать? Почему? Как долго? Столько вопросов... Но муравейники продолжали взрываться, тварей становилось всё больше, и, сделав вдох, я задержала дыхание. Слышала, как альфр забубнил что-то на своём языке. Видела, как твари, обнаружив «чужаков», устремляются к нам со всех сторон. И как дыхание альфра облачками пара поднимается вверх. Облачка соединяются и переплетаются, образуя фигуру летящей белоснежной птицы. Она вьётся прямо перед красноглазыми тварями, и те набрасываются на неё, как озверевшие псы на загнанную дичь. Альфр продолжает бубнить, и дыхание, срывающееся с его губ превращается в новых птиц, а твари всё яростнее набрасываются на них, забывая о нас. Горы уже близко, но у меня от нехватки воздуха начинает мутиться сознание. Сердце бешенно колотится, в ушах — усиливающийся звон... Стараясь удержаться и не вздохнуть, я судорожно стиснула плечи альфра. Кажется, он полуобернулся и что-то рыкнул... но звон в ушах заглушил его голос, и я просто обмякла, уткнувшись лбом в его затылок...