Рассказ «Казачья романтика»

— Батя, а твой вороной конь — боевой? — спрашивает парень у отца.

— Да, сына, боевой, — отвечает отец, подтягивая подпругу крепче и поглаживая круп ладного чёрного коня, удовлетворённо похлопывая его в одобрении, оценивая его состояние.

Голова статного скакуна повернулась к хозяину, отреагировав на ласку: он сверкнул лиловым глазом с шикарными ресницами и одобрительно фыркнул в ответ, мотнул головой так, что иссиня‑чёрная грива масляным каскадом всколыхнулась на холке и волной прошлась вдоль грациозной шеи. Конь топнул копытом.

— Он — друг мой, чувствует меня, а я его. Раньше, как было: конь и в атаку с умом идёт, от шума выстрела и взрывов не шарахается и в дикий галоп не несёт, слушает направление, не мешает и не подставляется под удар. В походе и согреться возле него можно, в бою — укрыться за ним. А если седока потеряет, домой сам дойдёт и помощь приведёт. Так вот, мой конь обладает всеми этими навыками. Добре, добре, Бальтазар, хороший хлопец!

— Батя, а я буду на нём скакать? — не унимался с вопросами парень.

— Каждому казаку нужен добрый конь. Вот как станешь атаманом, и дончак тебе сгодится. Ты же знаешь: «Коня, саблю и жену — не доверю никому!» В конюшне Принц — в твоём распоряжении. Вот на нём и отрабатывай джигитовку, впитывай науку воинскую, шашкой и нагайкой владеть учись, за конём ухаживай да мамке помогай. Вот как молоко с губ обсохнет — покажешь, что умеешь.

— Я уже большой, батя, всё умею, — сказал парень, показывая рукой свой рост вровень с отцом.

— Любо, Матвей! Увидим на плацу: завтра тренировка к смотру будет. С нашей станицы гости приедут — старейшины с атаманами, казаки. Вот и посоревнуешься с молодёжью, покажешь, что «Казак в бою, как орёл в небе!». Иди, старайся, чтобы в грязь лицом не ударить, раз «дал слово – держи!».

Отец по‑отечески потрепал сына по буйной головушке, скрывая довольную улыбку, но глаза выдавали смешинку: блеском, хитрым прищуром — и лучики морщинок весело разбежались от уголков глаз. Ещё секунда — и отец уже в седле. Он натянул поводья, пришпорил дончака, и тот грациозной поступью двинулся на выход из загона.

А на плацу уже вовсю идёт тренировка. На полосе препятствий гнедая кобыла Птичка так и летает: её хозяйка выверенными и уверенными движениями направляет лошадь к каждому барьеру — кажется, и никаких усилий не прилагает. Чистое единение человека с животным! Птичка парит под чутким руководством наездницы‑тренера, а класс выстроился ровно вдоль ограждения. Все оценивают полосу препятствий: кому‑то малый круг с невысокими барьерами осилить надо, а кто‑то уже на продвинутый уровень идёт — оценивает свои силы и своих коней.

Появление на поле Бальтазара привело животных в волнение. Особо резвые кобылки встрепенулись, мужской молодняк, чувствуя конкуренцию, зафыркал и нервно перетаптывается, прядя ушами. В этот момент надо чувствовать связь с животным, уметь успокоить, внушить уверенность и спокойствие: они ведь, как и человек, — индивидуальность.

Красивый вороной конь пошёл по периметру поля на объездку. Любо‑дорого смотреть, как органично наездник с животным в унисон плавно движутся, ускоряя темп, выходя на заданную скорость разминки.

На соседнем поле тоже идёт тренировка — но уже пеших. Группа подростков с деревянными шашками под руководством наставника осваивает науку фланкировки. Видно, что у них сегодня упражнение — поднятие оружия с земли ногой так, чтобы рукоять легла в руку и была готова к бою. Матвей в их рядах наравне с парнями; есть и девицы.

До слуха атамана донеслись похвальбы:

— Ай да Дарёна, ай да молодец!

— Добро, парень, не посрами наш род! — одобрительно вымолвил отец, разговаривая тихо сам с собой или с конём. — Нынче вот и девки какие бойкие пошли — не хуже пацанов шашкой машут. Кровь с молоком! Да такая и в избу горящую запросто может зайти, да ещё и скоро любого казака за пояс заткнёт — вон как вымахала!

По правде сказать, девушки в соревнованиях казачьих не участвуют. Эти тренировки у них — так, для разминки и ловкости. Зато как пацанов подстёгивают быть сильнее и ловчее!

Разминка Бальтазара подошла к концу. Ещё десять кругов с препятствиями — полноценных, с высокими барьерами, с джигитовкой, обязательным поднятием на ходу с поля папахи — и на отдых, на ближайший луг с сочной зелёной травой.

Добрый конь работает в унисон с всадником: оба доверяют друг другу как продолжение самих себя, предвидя каждое движение. Оба заслужили отдых.

Атаман спешивается:

— Всё, милок, на сегодня работа у тебя завершилась. Завтра готовься к стрельбе из лука и рубке шашкой на скаку, ещё и джигитовку закрепим. Ты молодец у меня! — Обнимая голову коня и похлопывая его, он видит, как умное животное обнюхивает руки, получая лакомство, и фыркает в одобрении, прядя ушами.

Спустя минуту атаман повёл коня к классу фланкировки. Ребята уже выполнили упражнение и в порядке очереди сдавали тренировочные деревянные шашки.

— Матвей, поди сюда! — кличет отец. — Ну как, наука сегодня у тебя идёт?

— Нормально, батя, но у Дарьи лучше получается — она ловчее.

— Нравится она тебе? Вот ты и отвлекаешься.

— Да, батя, люба она мне.

— Добре, сына. Но ты не переживай, сосредоточься и работай, тренируйся чаще. Она‑то на земле ловкая, а тебе ещё и на коне надо быть ловким. Так что учти и дерзай.

Дарья подбежала и, восхищаясь красотой вороного коня, стала гладить его.

— Ну вот вам обоим задание, ученики: коню останавливаться нельзя. Пару кружков вокруг плаца бодрым шагом под уздцы, — ребята закивали в унисон, — потом расседлать, растереть коня так, чтобы насухо, и отвести на дальний луг, закрепить на верёвке. Добре, исполняйте!

— Хорошо, отец! — воодушевлённо отреагировал парень.

Ребята двинулись по заданному маршруту с разминочного поля, разговаривая. А отец долго ещё смотрел им вслед.

— Благословляю, дети мои, в добрый путь! — перекрестив пространство на фоне удаляющихся фигур, он задумался. Разные мысли крутились в голове, но он отогнал их и вздохнул: — Молодость… Эх, где ты, моя молодость? Поля бескрайние, в седле — и как птица свободен… — Махнул рукой, отгоняя тоску по дому, резко повернулся, поправил форму привычным движением и пошёл к инструктору.

— Здорово живёшь! — протянул руку для крепкого рукопожатия. — Доложиться по форме!

— Слава Богу, атаман! — После рукопожатия инструктор по фланкировке вытянулся по струнке, поправил фуражку и набрал полную грудь воздуха для доклада. — Уроки у кадетов проходят по плану. Ребята каждый раз приходят с новенькими — в нашем полку прибывает. Основной костяк устанавливается, учебного материала хватает, но скоро надо будет разбивать на два класса. Ребята в бой рвутся, хотят уже на железных шашках тренироваться. Успехи у ребят заметные, радуют. Только Матвей немного рассеян сегодня — не знаю причину.

— Зато я знаю эту причину — у которой руса коса ниже пояса. С этим мы сладим. А так — добре, порадовал. Хотят, говоришь, уже на железные шашки переходить? Есть, конечно, тренировочные, не заточенные. Но ими тренируются будущие претенденты перед верстанием в казаки — им‑то можно: там парни дюжие, и если с руки сорвётся, друг дружку не зашибут — ну или как слону дробина. Так что пока молодёжь не научится хорошо владеть, железные не видать им как своих ушей. Техника безопасности превыше всего.

Атаман призадумался, глядя вроде на разминочное поле с коробом инвентаря, а вроде — в себя. Через несколько секунд взгляд его упал на помощника:

— А у тебя какие предложения будут?

Помощник атамана — статный мужчина: военная выправка, твёрдый взгляд, атлетическое телосложение при высоком росте, чёрные, немного вьющиеся волосы и приветливая улыбка на открытом, располагающем лице. Предварительно набрав в лёгкие воздуха, он начал излагать свои соображения чётко и ясно:

— Да, имеются некоторые наблюдения. В текущей группе есть ребята, уже виртуозно владеющие шашкой. Их можно выделить в отдельную группу и доверить тренировочные железные макеты шашек — вывести их на следующий уровень, поднять класс владения будущим оружием. И вообще разбить группы на классы по степени владения боевыми навыками.

Первый — начальный уровень: фланкировка, физическая подготовка, знакомство с метательным оружием и огнестрельным (только теория), конный тренинг — амуниция и уход за животным, и Т -Т -Т.

Второй класс — переходим на тренировочное железо, медицинские курсы первой помощи и объездка, и ещё Т -Т -Т.

Третий класс — боевое оружие, стрельбы с мишенями и джигитовка с препятствиями, далее – Т -Т -Т.

Так и до верстания в казаки самых стойких и ответственных доведём. Устроим показные соревнования по рубке шашкой «Казарла», самым ловким — награда. Так-то оно вон как: «За славой не угонишься — сама придёт».

Надо ещё учесть в расписании, что у ребят — лекции по казачьей истории и экскурсии с гидом по памятным местам.

— Отставить «т‑т‑т»! Твои соображения приняты. Добре! «И у атамана не две головы на плечах!». Свои «т‑т‑т» распишешь подробно на бумаге — рапортом, и мне на стол. Историю свою надо знать, чтобы иметь представление, как преодолевать трудности, учитывая достижения и ошибки прошлых поколений, а также иметь представление, что вокруг нас. А то враг вольёт в уши дезинформацию, а по незнанию ты уши развесил — и оглянуться не успел, как без последней рубахи и в рабстве оказался, заглядывая хозяину в рот! И главное — старейшин на лекции приглашай: вот где память истории из первых уст, как говорится!

Кстати, ты свою казачку привлеки на фотофиксацию мероприятий — знаю, у неё талант. А по отчёту можешь в конце недели — я в курсе, у тебя своей мирской работы много. Любо, исполняй!

— Так она не чувствует себя казачкой – не учили, хотя потомственная казачка у меня… Конечно, вы правы, батя. Она всегда со мной и умелая в фотографии. Добре, предложу ей, — говорит помощник атамана, почёсывая затылок, словно разговаривая сам с собой.

— Не чувствует себя казачкой — это ненадолго. Вы же как иголка с ниточкой: друг за дружкой, поддерживаете во всём друг друга. А казачество — это образ жизни. Ваша семья родилась недавно, так что она скоро проникнется душой казачества. Маленькие казачата пойдут — так что сведи её с нашими казачками: пусть быт наш перенимает в полной мере, вливается в наши ряды и не артачится. Где‑то, что‑то — атавизмы, конечно, будем адаптировать, на круге разбирать. Но традиции надо уважать.

— Ну всё, пошёл я — ещё дел много, солнце уже в зените.