Рассвет после

Франция, Париж

Незаконнорожденная Луиза появилась на свет в первый день весны в четыре часа утра. Ее мать, измученная родами, так и не взглянула на дочь, и, успев шепотом произнести ее имя повитухе, скончалась тихо и быстро. Повитуха вышла из комнаты, бережно держа девочку на руках. Она направилась в кабинет, где уже несколько часов отец роженицы ждал ее.

— Ваше сиятельство, — поклонилась женщина суровому герцогу.

— Как она? — спросил новоявленный дед.

— Моя сила зрячей не смогла помочь. Ваша дочь не хотела жить. Простите.

Герцог тяжело вздохнул. Его сын, наследник, трагически погиб на охоте. Дочь умерла, подарив жизнь никому не нужной девочке. Редкая магия убеждения теперь достанется незаконнорожденной, единственной наследнице дара, но оставлять малышку в семье нельзя, иначе не избежать позора. Девочка тихо лежала на руках повитухи, словно знала, что сейчас решается ее судьба. Дед даже не взглянул на внучку, кинул на стол большой кошелек. Золотые монеты жалобно звякнули.

— Ты знаешь, что делать. Они ждут вас, — хмуро произнес герцог.

Женщина кивнула, взяла деньги и вышла из кабинета. Мужчина поднялся, подошел к закрытому окну: повитуха с ребенком сели в фиакр. Его сиятельство не признал незаконнорожденную внучку, хотя ее отцом являлся граф. Мерзавец просто поиграл с его дочерью, а эта дура влюбилась и впустила соблазнителя в спальню. Теперь придется постараться, чтобы никто не прознал о ребенке, и как бы ужасно это ни звучало, смерть дочери — это наилучший выход избежать позора.

Девушка с редким даром — словно магнит для жаждущих власти мужчин. Убить ребенка было бы лучше всего, чтобы дар передался законным наследникам, но отдать такой приказ герцог не смог. Он решил наблюдать за девочкой и устроить ее жизнь, как только внучке исполнится восемнадцать. А ему нужно снова жениться, чтобы не прервался род де Ла Треймоль.

Повитуха подъехала к дому купца Шарби. Ей не пришлось долго ждать, дверь открыл сам хозяин. Его жена с накладным животом стояла возле окна и с нетерпением ждала, когда муж отдаст ей ребенка. Шесть месяцев назад супруги заключили договор с герцогом, что возьмут незаконнорожденного младенца себе, но с условием признать ребенка своим и поклясться молчать до самой смерти. Жена купца была только рада. Они с мужем любили друг друга, но Создатель не дал им детей. Поэтому пришлось разыгрывать целый спектакль перед соседями и знакомыми. Шесть месяцев ходить с накладным животом, постепенно увеличивая его. Наконец—то женщина дождалась — младенец в их доме, и это девочка.

— Ее мать умерла, но перед смертью назвала имя дочери, — рассказала повитуха.

Купец осторожно взял ребенка на руки.

— Мы исполним последнюю волю умершей. Дадим имя девочке, как хотела мать.

— Луиза — так она назвала дочку.

Супруга подошла к мужу, она сразу полюбила малышку. Да и как можно остаться равнодушным, когда такая милая крошка смотрит на тебя желто—карими глазками и улыбается?

— Она ангел, — шепотом прошептала купчиха, все еще не веря, что этот маленький комочек теперь только ее.

Женщина взяла ребенка у мужа и бережно прижала к груди.

— Красавица моя, Луиза Шарби.

Повитуха пожелала малышке расти здоровой и оставила счастливую семью. Она вышла из дома, села в фиакр, не замечая тени двух мужчин, которые прятались за углом дома.

— Итак, замыкающая круг рождена, как и предсказывал вещатель. Теперь осталось только ждать и наблюдать за девчонкой. Но все равно продолжайте искать других замыкающих, — тихо приказал высокий маг.

— Да, монсеньор, — произнес второй аристократ.

— Кто—то из них должен выполнить свою задачу во что бы то ни стало.

И в глазах монсеньора блеснул желтоватый огонь убедителя.

Спустя девятнадцать лет

Англия, Лондон

Луиза

В Лондоне я прожила три месяца и три дня. Этот город так сильно отличался от моего любимого солнечного Парижа. Улицы часто покрывались туманом, или шли дожди. В такие дни я не выходила из дома, боялась затеряться в серой мгле и не отыскать дорогу.

Каждое утро я просыпалась от запаха свежеиспеченного хлеба. Жаль, что пекарь не готовил мои любимые круассаны, но его булочки с корицей и маком тоже ничего. Денег не было, и если бы не моя магия, позволявшая внушать людям, что я заплатила за еду, то не сидела бы я живой и сытой в Лондоне, пусть и в маленькой комнатке.

Редко, но и в столице Англии бывали солнечные дни. Тогда я выходила прогуляться и радовалась своей ординарной внешности: невысокая, худенькая со светлыми волосами девушка не особо привлекала внимания. Но для защиты я все равно пользовалась магией и часто становилась невидимой для горожан.

Сегодня был именно такой хороший день, и я, греясь в лучах осеннего солнышка, разглядывала в закрытое окно мальчишку. В одной руке он держал стопку газет, а другой размахивал, что—то крича. Неужели новое похищение? Страшные картины воспоминаний вновь замелькали перед глазами. Обхватила себя за плечи, почувствовав, как внутри зарождается приступ паники. Спастись от ужасов черной магии, чтобы снова увидеть ее? Нет! Не хочу!

К мальчику подходили прохожие и покупали газеты. Я приоткрыла окно и услышала звонкий голос:

— Похищена девушка! Это уже третья жертва маньяка! Леди Бренда Болл!

Неужели и Лондон скоро захлестнет темная волна людской злобы? Снова придется бежать из города, из страны? Замерев у окна, я погрузилась в жуткие воспоминания.

Я хорошо помнила, словно это было вчера, как обернулась и увидела родной город, покрытый черным туманом. Тьма окружала Париж со всех сторон, слышались крики магов, людей. Что происходило в городе, который считался центром просвещения и законодателем моды? Я могла лишь догадываться, какое зло проникло в сердца людей, превратив их в жестоких убийц. Меня до сих пор колотило от страшной картины, которую мы наблюдали с Филиппом, спрятавшись в чужом доме на чердаке. Нам повезло там укрыться и переночевать. Хозяева отсутствовали, скорее всего, отправились на площадь Революции, где второй день проходили казни. На центральной улице с двух сторон стояли обезумевшие люди. Толпа со злобой выкрикивала оскорбления, плевала и кидала камни в магов, которых стража сопровождала на эшафот.

Один человек подскочил к девушке и ударом рукояти сабли сбил с ее головы шляпку, длинные белокурые волосы рассыпались по плечам. Я зажала себе рот, чтобы не закричать, узнав в ней самую красивую фрейлину королевы. Уличные музыканты посвящали ей песни, а мужчины сражались за ее любовь.

— Не смотри, — прошептал Филипп и прижал мою голову к своей груди.

Мое сердце билось так часто, что я начала задыхаться, когда услышала восторженные крики толпы. Я ведь тоже могла не спастись, если бы не сыщик, которого послал мой дед.

— Нужно идти.

Мы поднялись. Я бросила прощальный взгляд на чердачное окно, и меня затошнило. Бедное тело девушки терзали саблями и протыкали пиками. Насилие и кровь опьянили толпу, она бросилась на других арестованных.

— Быстрее! — Не обращая внимания на мое состояние — а я ничего не видела перед собой, — сыщик схватил меня за руку и потащил вниз.

— Пока они там беснуются, мы можем идти дальше.

Мы покинули пустой дом через черный ход. Центральную улицузаполнила озверевшая толпа. Все двигались к эшафоту, а я и Филипп бежали в противоположную сторону — к Сене. Держались мы ближе к домам, чтобы успеть спрятаться в случае опасности. По пути нам попадались люди небольшими группами, но моя магия и шпага Филиппа защищали нас. Город не обезлюдел, просто все жители смотрели на казни, поэтому узкие улочки пустовали.

«Еще немного», — уговаривала я себя.

Берег Сены уже виднелся вдали, когда навстречу из—за поворота вышли несколько человек. С тихим ужасом я приказала людям:

— Вы не видите нас! Не видите нас!

Магия серебряным хлыстом ударила по головам мужчин. Они прошли мимо: для людей моя сила сделала нас невидимыми. Один из них тащил обезглавленный труп, к ногам которого привязали веревки. Другой нес на острие пики голову со слипшимися от крови волосами. И лица людей, пугающие хладнокровием, наводили на мысль: «В своем ли они уме?» Меня снова затошнило, и я отвернулась.

— Дыши глубже, дыши, — услышала шепот Филиппа и сделала глубокий вдох.

— Что происходит? — хрипло спросила я сыщика.

— Это черная магия. Посмотри наверх.

Я подняла голову: серый туман скрывал небо так плотно, что солнечные лучи с трудом пробирались к земле.

— Идем.

Сыщик крепко держал за руку, а у меня слегка кружилась голова: слишком много магии я сегодня истратила.

Мы подходили к Сене, и уже четко виднелись лодки, качающиеся на воде. Людей здесь тоже не было: никто не хотел пропустить кровавых зрелищ.

— Смотри! — показала Филиппу на двух девушек и юношу.

То, что это маги, сразу стало понятно, когда одна из аристократок создала шпагу и передала ее молодому человеку. Маги осторожно подбирались к берегу реки с другой стороны. Заметив нас, беглецы замерли.

Не обращая на них внимания, Филипп быстро двинулся дальше и позвал меня за собой. Не успела я сделать пару шагов, как услышала крики и свист. Не выдержав, оглянулась. С той стороны, откуда появились молодые аристократы, показалась толпа — около десяти человек. Мужчины, размахивая пиками и топорами, бросились в погоню. Один из них кинул пику, и оружие точно попало в отставшую беглянку. Я замерла, не в силах бежать дальше, и смотрела, как другой преследователь с разбегу сносит девушке голову топором. Я закричала, и этот страшный человек остановился на мгновенье, а затем побежал в мою сторону. Меня словно парализовало, ледяной пот покрыл все тело.

В чувство меня привел Филипп: ударил по щекам, переключив внимание на себя. Потянул за руку, и мы снова побежали к реке. Я молча плакала. Неужели эти ужасы никогда не закончатся?

Жуткие крики людей подгоняли, мое сердце бешено билось, не хватало воздуха, шум в ушах становился все сильнее, но я бежала. Если бы упала, то уже не встала бы. Никогда.

Я боялась оглянуться, помогая Филиппу столкнуть лодку в воду. Вздрогнула и тихо заскулила, когда услышала душераздирающие крики сначала юноши, а потом другой девушки — люди настигли их.

— Не оглядывайся! — закричал Филипп, когда я забралась в лодку.

Зажмурилась, руками закрыла уши. Меня снова замутило, и я затряслась от страха. Сыщик взялся за весла и начал грести. Неожиданно лодка остановилась, Филипп дотронулся до моего плеча, успокаивая.

— Луиза, все хорошо. Мы успели, мы спас…

Он замолчал. Я быстро повернулась к нему и пронзительно закричала. Из живота Филиппа торчала пика, а взбешенный человек, стоя на берегу, выкрикивал мне угрозы.

Подбежали другие мужчины. Они стали спускать лодки, намереваясь догнать меня.

— Нет, я не позволю вам, — зашептала. — Не позволю.

Тихо плача, забрала весла у мертвого сыщика и начала грести, стараясь не смотреть на остекленевшие глаза Филиппа. Еще раньше он спас меня от мужа и монсеньора, потом мог бросить в доме деда, но вернулся за мной. И вот сейчас я жива, а он мертв. Филипп!

Люди подбирались все ближе. Некоторые из них остались на берегу, а трое отправились в погоню. Я собрала последние частички магии, подождала, пока они ближе подплывут к лодке. Мужчины пожирали меня обезумевшими взглядами, их глаза заплыли тьмой. Они угрожали мне топорами и выкрикивали оскорбления, а я молила свою силу: «Пожалуйста, помоги мне. Еще немного — и мы отдохнем». И когда весла людей задели мою лодку, когда мужчины протянули ко мне руки, я приказала им спрыгнуть в воду и погрузиться на дно.

Сначала магия молчала, но, когда один из преследователей уже закинул ногу на борт моей лодки, выстрелила серебряной нитью прямо в голову каждого человека. Мгновенье — и все повалились в воду.

А я без сил упала на дно лодки и позволила течению нести меня. Сколько я так лежала без движения, не знаю. Я провалилась в сон и очнулась только вечером. Вокруг стояла тишина. Пришло время прощаться с Филиппом, горько заплакала и столкнула его тело в воду. Взялась за весла и неумело стала грести.

Хотя одной плыть страшно, все же я приняла решение остаться в лодке. Казалось, что здесь я в относительной безопасности. Хорошо, что стояло лето и ночи были теплые. Глядя на звездное небо, я незаметно уснула. Разбудили меня разговоры и ржание лошадей. Медленно приподнялась и осторожно стала наблюдать за теми, кто отдыхал на берегу.

Разглядела две кареты, троих детей и две пары магов. В том, что это маги, а не люди, сомнений даже не возникло, когда одна из женщин на моих глазах создала веранду со столиком и скамейкой. Аристократы развели костер и стали жарить мясо, а мне оставалось глотать слюни от аппетитного запаха, который принес ветер.

Неожиданно один из магов резко поднялся. Он бросился к берегу, и я, испугавшись, схватилась за весла, но тут услышала крик мужчины:

— Подожди! Луиза!

Откуда незнакомец знал мое имя?

— Не бойся! Мы не причиним тебе вреда!

И я поверила. Все—таки с аристократами были дети. Незнакомец оказался зрячим, и когда я выбралась на берег, то всем поведал, что его ангел—хранитель попросил спасти несчастную девушку в лодке.

С магами я добралась до Ла—Манша и села на корабль. До сих пор с благодарностью вспоминала сердечных аристократов, которые не отвернулись от меня, а помогли и отнеслись по—доброму. Они отправлялись не в Лондон, а дальше, к родственникам. Я так надеялась, что маги пригласят и меня с собой, но зрячий сказал:

— Мне страшно оставлять тебя здесь одну, Луиза, но мой ангел—хранитель велит это сделать, а он плохого никому не желает.

В Лондоне вместе с другими беженцами я прибыла в церковь, где можно было переночевать, а затем отправилась на поиски дома. Так я шла и проклинала ангела зрячего, который вдруг решил, что в Лондоне мне будет лучше всего, и наткнулась на миссис Бенсон.

— Ох, простите мадам. — Я извинилась, рассматривая полную розовощекую женщину.

— Вы беженка? — грудным голосом поинтересовалась англичанка. Ответить я не успела, как мадам продолжила: — Я сдаю комнаты. Одна как раз сейчас свободна. Могу предложить вам за неплохую цену. Дешевле вы вряд ли найдете.

Мои карманы были пусты, и я совершенно не знала, что делать, вот тогда решила воспользоваться магией убеждения.

— Где ваша семья, мисс? — поинтересовалась миссис Бенсон.

— Я вдова, — склонила голову и горестно вздохнула. — Моя семья погибла в Париже.

— Ах, бедняжка! Идемте, вам у меня понравится.

Глаза женщины алчно горели, когда она рассматривала мою одежду, которую любезно подарили мне маги: теплое платье из дорогой ткани, шерстяное пальто и шляпку с широкими полями.

— А кто еще живет с вами? — нерешительно поинтересовалась я, следуя за миссис Бенсон.

— Муж сейчас гостит у сестры и вернется нескоро. Одна молодая пара снимает комнату, и все.

«Меньше людей, меньше истрачу силы», — довольно подумала я в тот момент.

Так я очутилась в доме четы Бенсон. Внушила хозяйке, что заплатила ей за два месяца, и спокойно наслаждалась жизнью. Гуляла по Лондону, посещала театры, пока не вернулся муж миссис Бенсон. Вот тогда моя спокойная жизнь и закончилась.

Днем я видела, как толстяк смотрел на меня, как его глаза изучали мое тело. Для мистера Бенсона я жалкая беженка, не англичанка, рядом со мной нет мужчины, чтобы защитить. Значит, можно безнаказанно пялиться и распускать руки. Каждый день я окутывала себя серебряными нитями дара. Магия сильна, но даже ей необходим отдых.

Все больше времени я проводила в поисках нового жилья, потому что в доме миссис Бенсон теперь стало небезопасно. Но все оказалось тщетно. Беженцы до сих пор прибывали из Франции, и свободную комнату теперь невозможно было найти.

Каждую ночь со страхом ожидала мистера Бенсона. Боялась, что в конце концов мужчина придет. Спать ложилась одетой, просыпаясь от каждого шороха. Дверь в моей комнате закрывалась на ключ, но это не было преградой для мистера Бенсона: запасные ключи находились у его жены. «Сегодня твоя последняя ночь здесь, — прошептала себе. — Завтра нужно найти другое жилье, иначе толстяк придет к тебе»... И он пришел.

Сквозь сон услышала скрип открываемой двери. Не успела вскочить, как оказалась прижатой к кровати тяжелым телом. Мужчина зажал мне рот потной рукой, от него воняло алкоголем и чесноком. «Глупая, какая же ты глупая», — ругала я себя, пока широко открытыми глазами смотрела на мистера Бенсона. Отвращение охватило с ног до головы, когда представила, как жирные пальцы будут дотрагиваться до меня. Магия трепетала от возмущения, но я приказала ей успокоиться. Пока рано, да и слаб сейчас мой дар. Слишком много сил я тратила на поиски нового дома, плохо спала. Поэтому нужно подловить удобный момент и действовать.

— Не шуми, — зашептал мужчина. — Проведем веселенькую ночку? Ты ведь не девственница, не убудет.

Он начал судорожно сдирать с меня одеяло.

— Не будешь кричать? — поинтересовался мистер Бенсон.

Я часто замотала головой, и насильник медленно убрал руку. Постаралась заглушить чувство омерзения и просто играла свою роль.

— Я знал, что ты тоже хочешь меня. — Мистер Бенсон довольно захрюкал. — Что—то на тебе много одежды, — недовольно забурчал он, сжав мою грудь.

Меня же начало подташнивать от страха. Ритм сердца стремительно ускорялся. Главное — не паниковать.

— Ну давай—ка, помоги мне. — Толстяк привстал, я тоже приподнялась. Мистер Бенсон с трудом перевернулся на спину, а меня посадил сверху.

— Ну, долго ждать?

Мистер Бенсон захрипел от нетерпения, продолжая тискать мое тело. Стало страшно: вдруг магия так слаба, что не справится с насильником? Я подняла руки, сделала вид, что расплетаю косу. Мистер Бенсон начал расстегивать пуговицы на моем жакете.

— Тебе холодно, моя сладкая? Да, проклятая баба экономит. Ну ничего, сейчас согрею.

Выдержка подвела, и я велела силе напасть на мужчину. Серебряные нити окутали мистера Бенсона.

— Не двигайся, — приказала я, осторожно слезая с кровати.

Толстяк молчал, но со злостью глядел на меня.

— Хочешь что—то сказать? — слегка позволила магии ослабить хватку.

— Дрянь, — зашипел мистер Бенсон.

— А ведь я могу заставить тебя пройти голым по улицам Лондона.

Его глазенки испуганно забегали.

— То—то же. Спать.

Мистер Бенсон провалился в сон. Пусть женушка найдет его здесь.

Схватила сумку и как можно тише стала спускаться по лестнице. Деревянные ступеньки скрипели, и я каждый раз останавливалась, прислушивалась к шорохам дома. Невольно усмехнулась, когда представила, как миссис Бенсон обнаружит своего муженька в чужой постели.

Нужно было торопиться. Открыла засов на двери и с трепещущим сердцем выбежала на улицу. Холодный воздух тут же обжег лицо. Слава Создателю, на мне шерстяные чулки и теплые юбки. Жакет и плащ, подбитый мехом, хорошо спасали от легкого ночного морозца. И снова проклятый туман. Как же я его ненавидела! Закуталась в плащ и покинула дом, который был моим временным убежищем. Примерно я предполагала, где находился храм, и уверенно зашагала в ту сторону. Решила переночевать под покровом Создателя, а там что—нибудь придумаю.

С радостью заметила, что туман не такой плотный и видно довольно далеко. Пару раз серебряные нити магии спасали меня от воров, которые прятались за углом. Я старательно обходила все шумные места и скрывалась от людей.

Чем ближе я была к храму, тем тревожней становилось на душе. Предчувствие беды давило и сжимало горло. От каждого шума я замирала и, прежде чем двигалась дальше, терпеливо ждала. Прислушивалась. Неожиданно метка на левом запястье так зачесалась, что захотелось впиться в нее зубами, чтобы прекратить раздражающий зуд.

Остановилась в темном переулке, чтобы немного передохнуть, и напротив через дорогу заметила резные ворота, за которыми скрывался большой дом. Послышалось цоканье копыт, из тумана выплыл кэб. Он остановился около богатого особняка, свет фонаря озарил мужчину, вышедшего из него. Джентльмен замер возле ворот и не двигался. Я тоже не шевелилась, боясь выдать себя.

Через некоторое время открылась калитка, и появилась женская фигура в плаще, мужчина помог леди сесть в экипаж, а сам остался стоять, осматриваясь по сторонам. Фонарь ярко осветил лицо незнакомки, вдруг появившееся в окне кэба. Глаза девушки с диким ужасом смотрели прямо на меня. Она закричала, но ни звука не вырвалось из ее уст. Что происходит? Я попятилась, от страха не услышала, как два бандита подкрались ко мне сзади, и от неожиданности вскрикнула, когда схватили грубые руки.

— Какая миленькая пташка попалась в наши сети, — произнес один из них.

Я чуть не задохнулась от резкого запаха алкоголя. Моя магия разъяренно зашипела. Не сдерживаясь, приказала бандиту отпустить меня и напасть на товарища, а сама отскочила в сторону, подальше от бросившихся друг на друга мужчин. Что за ужасный город? Люди только и думают, как напасть, ограбить, убить любого.

Я прижалась спиной к каменной стене, с трудом соображая, что делать дальше, когда услышала звук шагов. Обернулась: ко мне бежал джентльмен из кареты. Нервы сдали, сердце ускорило стук. Я не раздумывая приказала незнакомцу остановиться. Он замер посередине дороги, как статуя в дедовском саду. Моя магия тихо застонала, сила утекала, много я потратила ее сегодня. Неожиданно кучер спрыгнул на землю, и я насторожилась. Его походка, силуэт напомнили о самом ужасном маге, которого я встретила в Париже. Мужчина подошел к застывшему джентльмену, метка на запястье вспыхнула огнем, и кучер рванул ко мне.

— Стоять! — закричала я, но возница ускорился.

Сзади послышался сдавленный хрип: бандит зарезал напарника, тогда я приказала негодяю напасть на кучера, а сама развернулась и помчалась в туман. Возница не подчинился моей силе, значит, он либо маг, обладающий сходной с моей силой, либо… Неужели кошмар, преследующий меня каждую ночь здесь, в Лондоне, теперь переместился в реальность? Ледяной ужас сковал сердце, только одна мысль крутилась: «Бежать! Бежать как можно дальше». Повернула за угол и буквально врезалась всем телом во что—то твердое и металлическое. Голову, как молния, пронзила сильная боль, и я потеряла сознание.

Голова раскалывалась от жуткой боли, и при каждой встряске кареты хотелось посильнее зажмуриться. Запястья оказались крепко связаны, а саму меня закинули в угол экипажа. От неудобной позы затекла шея, невольно вырвался стон. Страх молниеносно обхватил меня противными липкими лапами. Я подумала о преследовавших магах: неужели поймали? Затаив дыхание, медленно приоткрыла глаза, чтобы изучить похитителей.

Первое, что бросилось в глаза, — это блестящий черный шлем на голове незнакомца. Худощавый мужчина с тонким длинным носом напомнил сторожевую собаку. Рядом сидел молоденький парнишка в таком же шлеме, из—под которого торчали рыжие волосы. На конопатом лице светилась дерзкая усмешка. С возрастающим волнением наблюдала, как маги с любопытством разглядывали меня. То, что передо мной искатели, сразу поняла. Такие яркие, зеленые глаза были только у них. Искатели могут найти любую вещь, человека или мага. Как правило они работали сыщиками или военными. Я собрала оставшиеся крохи дара и направила его на старшего в надежде, что с рыжим справлюсь и так.

— Развяжи меня, — шепнула я. Серебряные нити магии яростно врезались в голову мужчины и тут же, жалобно сжавшись, быстро вернулись к хозяйке, а по металлу прошла едва заметная рябь.

— Ух ты! Гарри, работает! — восторженно воскликнул парнишка.

— Еще бы! Такие маги его создали. — Гарри довольно потер правой рукой шлем. — Сиди смирно, убедительница!

— Скажите хотя бы, куда везете? — охрипшим голосом задала волнующий вопрос.

— На Боу—стрит. Слышала про такое место?

Кивнула. Еще бы не слышала. Боу—стрит — это территория сыщиков и судей, там вершились судьбы людей, магов и не было никакой справедливости.

Остальной путь мы провели в молчании. Искатели не прерывали моих раздумий и строго следили, а я незаметно изучала их. Итак, эти проклятые шлемы защищали от воздействия магии. А если все сыщики их носят? Тогда сбежать не получится, придется действовать по обстановке. Мне не впервой.

Экипаж остановился, Гарри аккуратно помог мне выйти, но крепко держал за связанные руки.

— Может, развяжете? — попросила я, не слишком надеясь на положительный ответ.

— Таков порядок, мисс. Потерпите немного, скоро сниму.

Не удержалась и фыркнула, повернувшись к серому трехэтажному зданию. Сразу вспомнила это место. Недавно я гуляла по площади и удивлялась соседству цветочного рынка, театров, винных лавок и здания суда. Разве могла предположить, что окажусь внутри неприметного дома, которого боялись все жители Лондона?

На входе дежурили двое сыщиков, от их пронзительных и настороженных взглядов стало не по себе. Темный коридор, по которому мы с Гарри шли, пугал, и моя уверенность таяла с каждым шагом. Искатель вел меня, сворачивая то вправо, то влево, как в лабиринте. Потом остановился возле двери и постучал три раза быстро, два медленно и два снова быстро. С той стороны дверь открыл еще один сыщик, он тихо поприветствовал моего сторожа. Мы спустились по лестнице, прошли через еще одну дверь, где был другой опознавательный стук, и оказались в коридоре с множеством входов. Камеры! Сердце застучало еще быстрее. Как же глупо я попалась!

Искатель остановился перед одной из дверей, убрал засов и открыл камеру. Я невольно сделала шаг назад, но меня сильно толкнули внутрь. Обернулась и униженно попросила:

— Нет, пожалуйста!

— Посидишь здесь до утра, — жестко предупредил Гарри.

Он подошел и развязал мне руки.

— Подождите, почему вы меня арестовали? Я ничего плохого не сделала.

— Порядочные люди, мисс, ночью сидят дома, и у них нет метки дьявола, — пояснил искатель.

Один из охранников поставил на пол железную кружку с водой, и дверь со щелчком закрылась. Я вздрогнула, замерев посередине камеры, взглянула на свое клеймо — заломленную молнию. Как бы искатели не обвинили меня в преступлениях, что происходили сейчас в Англии.

Сыщик давно ушел, а я все стояла и с отчаяньем разглядывала серые стены камеры, которые освещались лишь тусклым магическим светящимся шаром. Окна отсутствовали, а в углу висела рваная занавеска, за ней оказался туалет в виде железного ведра, постелью служила куча соломы. И все. Нет, еще запах — затхлый, сырой.

Со страхом осматривала стены. Только бы не было здесь пауков! Я боялась их, после того как в детстве с братом исследовала подвал дома и на меня упало целое семейство. Жутковатые и неприятные ощущения, когда ножки насекомых передвигались по моей коже, запомнились навсегда. Но вроде восьмилапых не обнаружила. Облегченно вздохнула и с подозрением посмотрела на импровизированную постель. Спать на ней я точно не стану. Подошла к двери, опустила голову, ощутив, как силы покинули меня. Мысли вернулись к воспоминаниям о кэбе, девушке и кучере. Он не подчинился моему приказу, значит, был убедителем. Маги с одинаковой силой не могли воздействовать друг на друга. Кучер просто не мог быть тем, о ком я подумала сначала. Потому что он остался во Франции, а выбраться из Парижа, охваченного разозленными горожанами, было уже невозможно.

Страшные воспоминания ворвались в мысли: толпа, жаждущая уничтожить всех магов. Я опустилась на пол, уперлась спиной в дверь и заснула лишь под утро, измученная кошмарами. Мне снова снился Филипп, снова мы бежали из города, снова искатель спасал меня и погибал. Я проснулась от звука открывающегося замка и не сразу поняла, где нахожусь. Во рту пересохло, и на лбу ощущалась здоровенная шишка. С трудом разлепила веки, стараясь не думать о плохом. Скорее всего, меня поведут на суд, где старый маг в белом парике будет решать мою судьбу. А так как заступиться за меня некому и денег нет, чтобы откупиться, то запросто посадят в тюрьму.

Я чудом спаслась во Франции и спокойно протянула три месяца в Лондоне, умирать страшно не хотелось. Хотелось жить и не верилось, что через несколько минут мне объявят приговор. Но надежда, глупая надежда все еще теплилась в сердце и не давала опустить руки. Я поднялась и слегка поморщилась, мышцы затекли от неудобной позы. Очень хотелось пить, и, не глядя на вчерашнего стражника, что стоял в дверях, я быстро схватила кружку и жадно выпила воду, забыв про брезгливость.

На голове мужчины красовался проклятый железный шлем. Создатели придумали отличную вещь для защиты от убедителей. А я так надеялась на побег, но, видимо, удача сегодня не на моей стороне. Удивилась, что вместо связывания рук стражник надел мне на правое запястье широкий браслет. Я вздрогнула от несильной боли, когда что—то острое впилось в кожу. С любопытством стала рассматривать «украшение»: блестящий красный металл. Дотронулась до него. Крепко сидел подлец, впился, как пиявка.

Сыщик повел меня наверх, где ждали Гарри и конопатый. Они были без защитных шлемов, и я, еле сдерживая волнение, тихонько зашептала приказы, но магия словно уснула. Ужасное чувство потери и беззащитности обрушилось на меня. Опешив, потерла запястье с браслетом. Создатели снова постарались. Я лишь слышала о таких «украшениях», но сама впервые ощутила их воздействие.

Мы молча шли по коридору, иногда навстречу попадались искатели. Моя охрана со всеми здоровалась или перекидывалась парочкой слов. А я продолжала думать о предстоящем суде и о том, что буду говорить на нем. Сочиняла различные объяснения ночной прогулки. Одно чуднее другого. «Ну вот и все», — промелькнула мысль, когда искатели остановились. Гарри открыл дверь, вошел первым, Конопатый толкнул меня внутрь, и я с удивлением оглядела кабинет. У закрытого окна стоял не старый маг в белом парике, а темноволосый, высокий и статный мужчина. Он повернулся, глаза насыщенного темно—зеленого оттенка встретились с моими. От мага исходил мощный поток внутренней силы, которую невозможно было не ощутить. Чувствовалось, что он привык отдавать приказы.

— Граф Джеймс Хертфорд, — представил незнакомца Гарри.

Серебряные нити моей силы встрепенулись, и, к моему изумлению, я увидела магию графа, такие же тонкие нити. Они осторожно приблизились к моим, словно присматривались. Потом вдруг переплелись и разъединились. Я завороженно смотрела на заигрывания магии, затем взглянула на графа, на его губы. Невольно заметила, что нижняя полнее верхней. Одно желание сейчас билось, как венка на шее — поцеловать. Прикоснуться к мужчине, которого выбрала моя магия. Сделала несколько быстрых шагов, встала на носочки и, прикрыв глаза, прижалась к мягким, сухим губам мужчины. Несколько секунд восторга — и вдруг сильные руки грубо встряхнули меня.

— Если моя магия выбрала тебя, это еще ничего не значит, — жестко произнес маг, Гарри дернул меня назад. Зеленые глаза графа сверкали гневом и удивлением.

— Займи свое место, арестантка.

Щеки обжег стыд, когда я осознала, что нарушила все приличия и поцеловала незнакомца. Да как! Совершенно не стесняясь двух сыщиков. Гарри помог присесть на стул, и мой допрос начался.

Джеймс

Сегодня утром граф не намеревался посещать суд, но Гарри передал ему послание, и пришлось заменить утреннюю прогулку с Кэтрин на допрос. Не прислушаться к искателю никак нельзя: Гарри являлся наставником графа и опытным сыщиком. Много раз ему предлагали прокурорское место, но барон Тейлор постоянно отказывался. «Закисну я в кабинете», — всегда отвечал Гарри.

— Что за срочный допрос? Без меня нельзя разобраться? — проворчал Джеймс.

Через два месяца он собирался жениться, и мысли о невесте заполняли все свободное время.

— Ваше присутствие необходимо, — спокойно произнес Гарри. — Арестованная — француженка, и у нее метка дьявола. К тому же я пока не разобрался, какой магией владеет заключенная. Больше склоняюсь к убедителю.

— Француженка? Метка? — Граф Хертфорд задумчиво потер подбородок. Если еще и убедительница, то вопросов к ней будет много. — Ты полагаешь, арестованная может что—то знать?

— Надеюсь. Не секрет, что черная магия окутала Париж после громких похищений девушек. Но кто стоял за всем, до сих пор неизвестно.

— Думаешь, что похищение английских аристократок как—то связано с черной магией?

— Да, — просто ответил Гарри.

— Во Франции было много недовольных правлением короля. Поэтому никто не удивлен, что там произошло организованное восстание, которое, кстати, подавили, и к власти снова пришли маги. Я больше склоняюсь к тому, что похищения девушек и черная магия — просто совпадение.

— И какая у вас версия? — Гарри опустился на стул напротив графа. В глазах сыщика вспыхнул интерес.

— Маг с наклонностями садиста бежал из Франции. Он не смог сдерживать свою преступную тягу и принялся похищать англичанок. Заметь, похищения начались после первого потока беженцев.

— Я бы все равно посоветовал вам провести допрос. Вдруг мы узнаем что—то новое, — продолжал настаивать Гарри. Граф Хертфорд и сам уже понимал, что ему необходимо увидеть арестантку.

— Ладно. Будем надеяться, что француженка видела маньяка или хотя бы слышала о нем.

Гарри кивнул и вышел из кабинета, а Джеймс погрузился в размышления. Он на самом деле сомневался, что в Лондоне действовал один маг—садист, скорее, это была группа магов. Если в Париже люди взбунтовались и казнили короля с королевой, а также многих аристократов, и власть во Франции сменилась, то в Англии правление Георга Третьего всех устраивало.

Услышав, как открылась дверь, Джеймс повернулся и замер. Француженка оказалась невысокого роста, худенькой, светлые волосы заплетены в косу, которая растрепалась. Сколько ей лет? Не больше двадцати. Миндалевидные глаза испуганно смотрели на Джеймса, и граф вдруг потерялся в янтарных очах, а потом произошло чудо, о котором рассказывала мать. Он увидел серебряные нити арестантки, и его магия с восторгом кинулась к француженке. Джеймс ощутил огромную радость, вдохнул побольше воздуха, потому что от счастья закружилась голова. Как он раньше жил без нее? До нее? Желание дотронуться оказалось таким сильным, но девушка опередила и первой коснулась его губ. Вокруг все замелькало разноцветными красками, мысли были лишь о француженке, которую выбрала магия. Спас его Гарри. Сыщик грубо оторвал девушку от Джеймса и жестко встретил взор мага. Граф тряхнул головой, пытаясь скинуть наваждение.

Принять отстраненное выражение лица было сложно, но необходимо, чтобы скрыть бушующие внутри страсти. Прижаться бы вновь к этим нежным губам и никогда не отрываться от них… Только силой воли граф заставил магию успокоиться, а еще неожиданно появилась злость. Почему его дар выбрал француженку? Кэтрин! Что теперь будет с ними? Редко, но случались встречи парной магии, его родители — подобный пример. Граф одно время сам грезил о таком подарке судьбы, но когда познакомился с леди Кэтрин Холланд, то мечта ушла на второй план. Его невеста — создательница, воспитанная и достойная леди. Такой и должна быть жена графа, одного из лучших прокуроров Англии.

Джеймс перевел взгляд на арестантку: напротив сидела испуганная девчонка. От смущения она раскраснелась и опустила голову, спрятав красивые глаза.

— Смотреть на меня, — строго приказал граф.

Девушка испуганно подняла взгляд, и ее щеки разрумянились сильнее. «Глаза у нее, вроде, темные, но не как у магов—чтецов». Граф слегка наклонился вперед, чтобы ближе рассмотреть. Сейчас глаза золотистые, но стоило отдалиться, как они словно меняли цвет и темнели.

— Имя? — спросил Джеймс.

Небольшая заминка, будто незнакомка размышляла.

— Мадам… мадам Луиза Шарби.

«Врет», — сразу определил граф. Вон как напряженно пальцами сжала платье на коленках. А может, пытается сдержаться, чтобы снова не кинуться к нему с поцелуями? Он ведь тоже сжимал кулаки за спиной, стараясь не обращать внимания на собственную магию, которая стремилась окутать француженку в кокон, чтобы защитить, успокоить. Неожиданно граф разозлился. И где, ее супруг? Как он мог позволить молодой женщине бродить по ночному Лондону? А может, не такая она и беззащитная? Рядом с француженкой нашли мертвого бродягу.

— Где ваш супруг? — продолжил допрос граф.

— Убит людьми… в Париже, — тихо ответила арестантка. В янтарных глазах мелькнул страх, и Луиза обхватила себя за плечи.

— Покажите левое запястье.

Граф с трудом говорил строго: эмоции бурлили от встречи с парой, и лишь многолетняя выдержка помогала не сорваться. Луиза сжала губы, но протянула руку. Джеймс ощутил тихий восторг магии, когда прикоснулся к нежной коже, но заставил себя не обращать внимания на серебряные нити дара, а они стали кружить над француженкой.

Граф отодвинул рукав и рассмотрел клеймо. Ломаная молния — знак демона. Маги с такой меткой есть и в Англии. Клеймо ставилось не просто как знак, что ты вхож в клуб сатанистов, но и как защита. Сатанисты не могли влиять друг на друга своим даром.

— Миссис Шарби, многие из магов с такой же меткой причастны к преступлениям в нашей стране. Вы приехали из Франции, где совсем недавно происходили страшные события. Вас случайно обнаружили сыщики, когда вы бродили по ночному Лондону. Рядом нашли убитого человека. Что вы делали на улице в такое время?

— Я шла к церкви, — тихо ответила арестантка. Она избегала смотреть на Джеймса, втянула голову в плечи.

— Ночью? — удивленно приподнял брови граф, вернувшись за стол. Джеймсу необходимо было сосредоточиться, а француженка отвлекала. — Объясните мне, как такая хорошенькая миссис могла спокойно гулять по ночам, не страшась нападения в ночном переулке?

— Я обходила все злачные места и скрывалась от людей, — пояснила она, пряча взгляд.

— При вас не обнаружены никакие документы, — продолжил Джеймс. Он внимательно изучал Луизу. Желание знать о девушке как можно больше росло с каждым биением сердца. — Надеюсь, вы правдиво ответите на мои вопросы.

Француженка вскинула голову, напряженно выпрямив спину. Гарри обмакнул перо в чернила и приготовился записывать допрос.

— Где вы родились? — Самый лучший способ усыпить бдительность подозреваемого — это начать с простых вопросов, чтобы в нужный момент задать главный.

— В Париже, — тихо ответила Луиза.

— Сколько вам лет, назовите день рождения.

— Первое марта, мне девятнадцать лет. — Арестантка начала успокаиваться. Джеймс заметил это по тому, как опустились ее плечи.

— У вас есть братья или сестры? — Граф спрашивал спокойным голосом, словно они сидели в кафе и беседовали за чашкой чая.

— Три брата, — был дан ответ. Прокурор заметил, что в глазах Луизы снова мелькнул страх.

— Чем занимался ваш супруг? — поинтересовался граф, а сам подумал, что ему совершенно плевать, кто был мужем француженки. Арестантка упрямо поджала губы. Надо же. Не хочет отвечать? — Какой магией обладал?

Луиза продолжала молчать, лишь побледнела еще сильнее, да глаза потемнели от волнения.

— Как он умер? — наконец спросил Джеймс, но и на этот вопрос француженка промолчала. — Мне нужны ответы.

— Я не хочу отвечать на эти вопросы, — еле слышно произнесла арестантка.

— Вам придется, — предупредил прокурор. Он физически ощущал страх, который испытывала Луиза. Необходимо было вызвать в ней сильные эмоции, чтобы она не сдержалась.

— Это не ваше дело! — дерзко воскликнула Луиза, вскакивая с места.

— Вы же все видели во Франции, так? Вы знаете, что там произошло. — Граф не спрашивал, он утверждал, провоцируя арестантку.

— Нет! — прошептала она, задрожав.

— То, что происходит сейчас в вашей стране, говорят, последствия черной магии. И вы, миссис Шарби, что—то скрываете. — Жесткий голос Джеймса как лезвием ножа разрезал воздух. Луиза испуганно ахнула, выдав себя с головой, и рухнула на стул.

— Какой магией вы обладаете? Говорите! — Граф подался вперед, пугая француженку, но она оказалась крепким, упрямым орешком.

— Я не обязана вам отвечать! — Арестантка побледнела, прикусив нижнюю губу, в янтарных глазах засверкали слезы.

— Тогда я прикажу вас высечь! — тихо, но жестко произнес Джеймс.

Глаза Луизы расширились от страха. Француженка не выдержала и с рыданиями спрятала лицо в ладонях. Граф переглянулся с Гарри. Сыщик был прав: Луиза что—то знала.

— Если вы хотите, чтобы вас освободили, а не отправили к судье, то расскажите всю правду, — сурово добавил Джеймс.

— Какую правду? — Луиза подняла заплаканное лицо. — Как сама не понимаю, каким чудом вырвалась из охваченного озверевшей толпой Парижа? Как добралась до Англии? Какую правду вы хотите? Как сняла небольшую комнатку, и хозяин, мистер Бенсон, пришел вчера ко мне ночью? Я бежала к церкви в поисках убежища! А вы… вы!

Француженка, задыхаясь, снова вскочила со стула. Глаза ее вдруг стали золотистыми от переполнявших ее эмоций.

— А знаете, что делается на улицах Лондона? — воскликнула Луиза.

— Расскажите. — Внешне граф казался спокойным, но внутри происходила борьба. Так хотелось прижать к себе несчастную, успокоить, а после найти мистера Бенсона и арестовать. Нет, сначала хорошенечко разукрасить ему лицо.

— В кэб сажают девушек, у них испуганные глаза, и они кричат от страха. Понимаете?! Кричат! Но их никто не слышит! — Луиза буквально упала на стул, ее всю трясло то ли от рыданий, то ли от ужаса. Гарри сделал графу знак обождать и подошел к Луизе.

— Ну же, миссис Шарби, вам никто не желает зла.

Француженка лишь сильнее заплакала. Джеймс поднялся, прошел мимо сидящей на стуле Луизы и, открыв дверь, позвал Билли.

— Принеси чай с мятой, да поскорее.

— Граф Хертфорд, произошло еще одно похищение, — шепотом сообщил ему паренек. — Сейчас в соседнем кабинете у Вильяма папаша пишет заявление.

— Чай с мятой принеси, а потом Вильяма ко мне, как уйдет посетитель.

— Посетитель требовал вас.

— Чай, Билли, — напомнил Джеймс, и паренек бросился со всех ног выполнять приказ.

Граф закрыл дверь и повернувшись посмотрел на арестантку. Она сидела, обхватив себя за плечи. Тонкие пальчики отчаянно мяли ткань дорогого пальто. Магия ласково прижималась к хозяйке, и Джеймс чувствовал, как его сила рвалась защитить, успокоить серебряную душу. «Кто ты? Свидетельница или преступница?» — невольно подумал граф, стараясь заглушить желание прикоснуться к арестантке, вдохнуть аромат ее волос, кожи... Но лишь сильнее сжал кулаки и продолжил расспрашивать Луизу, как только она выпила чая с мятой и немного пришла в себя.

— Миссис Шарби, где вы видели кэб с девушкой?

— Недалеко от того места, где меня… схватили. — Она кивнула в сторону Гарри, который продолжил записывать показания.

— Вы видели еще кого—нибудь? — продолжал выпытывать Джеймс, он, словно гончая, учуял след и боялся его потерять.

— Там было двое мужчин.

Луиза начала успокаиваться. Ее глаза потемнели, как ночное небо перед бурей, щечки разрумянились после горячего чая. Главное, держать себя в руках и не сорваться. А так хотелось встряхнуть эту маленькую дурочку. Ночной Лондон небезопасен для прогулок одинокой молодой женщины. Шестое чувство подсказывало, что Луиза непричастна к исчезновениям девушек. Врать француженка не особо умела, поддалась на провокацию, да и не похожа на преступницу, несмотря на метку дьявола. Слишком невинным был взгляд. Единственное, что ставило в тупик Джеймса, — его магия и магия француженки приняли друг друга. Сейчас, когда он немного пришел в себя от встречи истинной пары, то вдруг осознал, что не хочет менять уравновешенную невесту на истеричную незнакомку.

— Я испугалась и побежала. Потом наткнулась на одного из сыщиков, почувствовала сильную боль и потеряла сознание, — рассказывала Луиза.

— Вы можете описать тех мужчин?

— Нет, — ответила задумчиво она. — Было темно, и я так испугалась, что ничего не помню.

Француженка потупила взгляд, сжав в руках пустую чашку. Магия Джеймса без разрешения хозяина устремилась к арестантке. Укрыла серебряным платком, и Луиза тихо вздохнула, будто ощутила тепло на плечах.

— Гарри, отведи миссис Шарби к Джейкобу, — приказал Джеймс, стараясь вернуть себе контроль над магией. Услышав слова графа, Луиза встрепенулась.

— Я никуда не пойду, — тихо произнесла француженка и уже громче добавила: — Отпустите меня!

— Миссис Шарби, я не могу вас отпустить. Не на все вопросы вы еще ответили, — мрачно заявил граф, раздумывая, что теперь делать с Луизой.

— А это когда снимете? — Арестантка подняла руку с браслетом.

— Когда смогу вам доверять, — спокойным голосом ответил Джеймс.

Она сверкнула янтарными глазами, и не успели маги среагировать, как Луиза неожиданно вскочила со стула, бросилась к двери и, распахнув ее, выбежала в коридор. Гарри бросился за француженкой, а граф раздраженно подумал. «Придется вести Луизу к себе домой. Не оставлять же ночевать в камере». К тому же арестантка могла оказаться ценным свидетелем. Что будет дальше, Джеймсу не хотелось думать, потому что его ждал тяжелый разговор с Кэтрин. Как поступить, если выбор за тебя сделан? Сердце искателя принадлежало создательнице, а француженка уже медленно заполняла мысли. Ее лицо с янтарным взором появилось перед глазами. «Какой магией ты владеешь, Луиза? Если той, о которой я подумал, то ты благословение небес для любого мага».