Растопи меня

Лерана Огнева стояла у окна своего кабинета в академии «Южный Щит» и смотрела на догорающий закат. Алые лучи солнца касались её лица, скользили по тёмным волосам, запутывались в ресницах, словно прощаясь навсегда. Девушка знала, что этот закат она запомнит надолго, потому что следующий, который она увидит, будет совсем другим, если она вообще его увидит.

— Огнева! — дверь распахнулась без стука, и на пороге появился ректор, грузный мужчина с глазами-щёлочками, в которых плескалась такая лютая ненависть, что ею можно было освещать подземелья. — Ты ещё здесь? Я думал, ты уже мчишься на Север, радуясь своему счастью.

Лерана медленно повернулась к ректору, посмотрела на его левую руку, перевязанную бинтами, на опалённые брови и на красный шрам, пересекающий щёку.

— Да вот, решила напоследок полюбоваться делом рук своих, — улыбнулась Огнева, но не той дежурной улыбкой, которой полагалось улыбаться вышестоящему начальству, а своей: дерзкой, опасной, той самой, от которой у студентов подкашивались колени, а у руководства пригорало всё, включая седалище. — Хорошая работа. Симметрично получилось. Вам идёт.

Ректор побагровел так, что Лерана всерьёз обеспокоилась, не лопнет ли он прямо здесь. 

— Ты хоть понимаешь, что натворила? — прошипел мужчина, приближаясь. — Ты сожгла диссертацию самого министра магии. 

— Я сожгла диссертацию человека, который назвал моего отца предателем, — спокойно поправила Лерана. Голос её звучал ровно, но внутри всё кипело от воспоминаний о вчерашнем дне. — Или Вы хотите сказать, что министр имеет право оскорблять память погибшего героя?

— Заткнись! — ректор рявкнул так, что с потолка посыпалась штукатурка. — Твой отец... твой отец был...

— Кем? — Лерана шагнула вперёд, и её теперь уже бывший начальник отшатнулся, будто перед ним стояла не молодая женщина, а разъярённая фурия. — Договаривайте. Кем был мой отец?

Мужчина молчал. Они оба знали правду. Её отец, Арсений Огнев, был легендой, лучшим боевым магом столетия, человеком, который спас «Южный Щит» во время прорыва демонической орды двадцать лет назад. И погиб он не в постели от старости, а в бою, прикрывая студентов. Министр с его диссертацией о том, как правильно разводить магические цветы в горшочках, посмел сказать, что Арсений был слишком самоуверен и погиб по собственной глупости. И да, Лерана не выдержала и сожгла его работу и кабинет ректора заодно, и папку с личными делами, которая случайно оказалась на столе, а ещё пострадали безвкусные портьеры и хозяин кабинета.

— Молчите? Правильно делаете, — отвернулась преподаватель, давая понять, что аудиенция окончена. — Идите лечите брови, а мне пора собираться.

Ректор потоптался на пороге и бросил напоследок:

— Посмотрим, как ты запоёшь в «Северном Мече». Говорят, там стены льдом дышат, а ты у нас огненная. Надолго ли тебя хватит?

Лерана осталась стоять у окна, провожая взглядом последние лучи солнца и размышляя о ближайшем будущем, о поездке в «Северный Меч». Она слышала об этой академии, об этой цитадели холода, оплоте дисциплины, школе идеальных магов, которые не чувствуют ничего, кроме долга. Говорили, что студенты там ходят строем, преподаватели носят форму с иголочки, а ректор... О нём слагали легенды. Риан Корвус — самый могущественный ледяной маг современности, человек, который ни разу не проиграл ни в одной магической дуэли. Лерана слышала, что он никогда не улыбается, что его сердце похоже на кусок льда и женщины для него существуют лишь как объекты для инспекций и выговоров.

Дорога в новую академию заняла три дня: три дня тряски в присланном с Севера дилижансе, в котором с каждым часом становилось всё холоднее, три дня сменяющихся пейзажей, начиная от цветущих южных долин до пожухлых лесов, от пожухлых лесов до голых скал, от голых скал до бескрайних снежных равнин. На третий день Лерана перестала открывать окно, потому что ветер, врывающийся внутрь транспорта, щипал лицо так, будто множество игл решило поиграть в вышивание по живой коже.

Огнева куталась в плащ, накинутый поверх тёплой дорожной одежды, и смотрела на снежную пустыню за окном.

— Красота, — бурчала она себе под нос, пытаясь согреть дыханием озябшие пальцы. — Прямо рай для любителей побегать в валенках.

Сопроводитель Лераны, седовласый мужчина с добродушным лицом, хмыкнул и сказал:

— Привыкнете, барышня. Тут все привыкают или замерзают.

— Утешили, спасибо. А долго нам ещё ехать?

— Да уж придётся попетлять. Вон к тем башням едем, — махнул мужчина рукой.

Лерана прильнула к окну и замерла. Она видела много академий. «Южный Щит» был прекрасен своими золотыми куполами, мраморными колоннами и садом, в котором круглый год цвели магические розы. Другие академии, в которых девушка бывала для обмена опытом, тоже впечатляли, но «Северный Меч» был другим. Он будто бы впитал в себя вековой холод и стал частью этого сурового края. Острые башни, устремлённые в небо, пронзали облака. Стены из серого камня, покрытые изморозью, казались неприступными, а над главным шпилем реяло знамя: серебряный меч на синем фоне. И всё это великолепие окружала пелена такого плотного тумана, что Лерана невольно поёжилась.

— Магическая защита? — спросила она.

— Да, — кивнул мужчина. — Кто без приглашения сунется — замёрзнет насмерть раньше, чем до ворот доберётся. 

— А ректор какой? — любопытство жгло Лерану сильнее холода. — Страшный? Старый? С бородой до пояса?

Житель Севера хрипло и надсадно расхохотался. 

— Ох и насмешили. Старый, говорите? Бородатый? Да он молодой ещё. Волосы — огонь. Глаза — трава весенняя. А взгляд такой, будто он собеседника насквозь видит и не просто видит, а прикидывает, сколько тот проживёт, если его заморозить.

Лерана моргнула.

— Погодите. Волосы — огонь? Рыжий что ли?

— Рыжий, — подтвердил сопроводитель. — Чистое пламя. Говорят, у него мать с Юга была.

— А глаза зелёные?

— Зелёные.

Лерана откинулась на спинку сиденья и уставилась в потолок дилижанса. Рыжие волосы и зелёные глаза на Севере среди ледяных магов, которые все как один бледные и светлоглазые? Это был нонсенс.

— Интересно, — протянула Огнева. — Очень интересно.

Дилижанс остановился у главных ворот академии, когда солнце уже клонилось к закату. Сопроводитель помог Леране выйти, а сам уехал так быстро, что Огнева даже не успела попрощаться.

Забор учебного заведения был сделан из кованого железа, покрытого инеем, и у входа стояли две статуи: воины с мечами наперевес. Лерана уже открыла рот, чтобы хмыкнуть, как вдруг одна из статуй шевельнулась.

— Пропуск, — произнесла она ледяным голосом.

— Вы живой? — отшатнулась Лерана.

— Замёрзший, — поправил её воин. — Тут все такие. Давайте пропуск.

Лерана вытащила из-за пазухи приказ о переводе и протянула его дрожащей рукой. 

— Лерана Огнева, — прочитала статуя. — Новый преподаватель. Проходите.

Ворота со скрежетом открылись, и Лерана шагнула внутрь, в тишину, которую услышала первый раз в жизни. На Юге всегда было шумно: студенты смеялись, ссорились, мирились, сплетничали, влюблялись. Воздух звенел от эмоций. Здесь же царил покой. Двор был пуст, вокруг были лишь серые мрачные здания с узкими окнами-бойницами и ледяные скамейки, на которых никто не сидел.

Лерана сделала несколько шагов вперёд. Снег скрипел под ногами так громко, что эхо разносилось по всему двору.

— Есть тут кто? — спросила она, но никто не ответил.

Жительница Юга прошла дальше, завернула за угол здания и замерла, увидев неподвижно сидящую на лавочке девушку. Она была совсем юная, лет семнадцати, с белыми волосами и огромными голубыми глазами. 

— Здравствуйте, — осторожно сказала Лерана.

Девушка не шелохнулась.

— Эй! — Огнева подошла ближе. — Вы меня слышите?

Молодая особа медленно повернула голову и взглянула на нового преподавателя пустым взглядом. 

— Слышу, — ответила она. — Вы новенькая?

— Да. Я — Лерана, преподаватель.

— Ирма, студентка четвёртого курса, — отчеканила девушка. — Вам налево, потом прямо, потом в главную башню. Ректор уже ждёт.

Лерана постояла, помялась, потом не выдержала и спросила:

— С Вами всё в порядке?

— Да, — ответила Ирма.

— А Вы всегда так сидите?

— Когда есть свободная минута.

— А почему не улыбаетесь?

Студентка моргнула; впервые за всё время разговора на её лице появилась хоть какая-то эмоция: недоумение.

— Зачем улыбаться?

Лерана открыла рот, закрыла, снова открыла, не зная, что и сказать. Быть может, стоило ответить, что улыбаться можно просто так, что жизнь — это не только долг и учёба и что в семнадцать лет положено чувствовать: влюбляться, страдать, радоваться, ненавидеть? Но Огнева промолчала и направилась в сторону главной башни, похожей на копьё, занесённое для удара. Ступени в башне были мраморными и такими скользкими, что Леране пришлось крепко вцепиться в перила. На стенах висели портреты бывших ректоров: суровых мужчин и женщин в строгих одеждах и с одинаково холодными глазами. На последнем портрете, висевшем напротив двери кабинета ректора, был изображён Риан Корвус, молодой мужчина лет тридцати, от силы тридцати пяти, с волосами цвета ярких осенних листьев и зелёными глазами. Во взгляде не было ни тепла, ни холода, была лишь оценка.

— Насмотрелись?

Голос раздался из-за спины так неожиданно, что Лерана подпрыгнула на месте и едва не свалилась с лестницы. Сердце ухнуло в пятки, а потом возмущённо забилось. 

Огнева резко обернулась. Корвус стоял в дверях кабинета, прислонившись плечом к косяку, и поражал своим внешним видом. Его волосы, которые на холсте казались просто рыжими, в реальности блестели золотом и медью в свете магических светильников. Лерана поймала себя на идиотском желании прикоснуться к прядям и проверить, горячие ли они.

— Я... — сглотнула Огнева, прогоняя непрошеные мысли. — Я — Лерана Огнева, новый преподаватель. Мне сказали...

— Я прекрасно знаю, кто Вы, — перебил Риан. — Заходите. 

Корвус развернулся и скрылся в кабинете, даже не проверив, идёт ли Лерана за ним. Огнева постояла в коридоре несколько секунд и, собравшись с духом, шагнула внутрь.

Кабинет ректора удивлял своим убранством. Стены были обиты тёмным деревом, из панорамных окон виднелись заснеженные пики гор, а в камине весело трещали дрова, и это было единственное тепло, которое Лерана почувствовала за сегодня. А ещё были книги, сотни, тысячи книг. Они заполняли стеллажи, лежали стопками на полу, громоздились на подоконниках. Запах старой бумаги и воска щекотал ноздри Лераны, напоминая о доме.

— Закройте дверь, — сказал Корвус. — Холодно.

Лерана фыркнула и не подчинилась.

— Вы меня ждали? — спросила она, стоя на пороге. 

— Я приказал закрыть дверь.

— А я спросила, ждали ли Вы меня. 

Повисла такая тишина, что Лерана услышала, как скребётся мышь где-то под полом. Риан холодно взглянул на нового преподавателя, но Огнева готова была поклясться, что между ними проскочил электрический разряд. Волосы на затылке вдруг встали дыбом, а в груди что-то сладко заныло.

— Закройте дверь, — спокойно повторил Корвус. — И сядьте.

Лерана послушалась, закрыла дверь и присела в кресло напротив стола. Сиденье было жёстким, неудобным, явно рассчитанным на то, чтобы посетители здесь не задерживались.

Риан обошёл стол и опустился в своё кресло. Теперь двоих разделяла только заваленная бумагами столешница.

— Лерана Огнева, — произнёс ректор, глядя на подчинённую. — Двадцать семь лет, преподаватель боевой магии, специализация — владение огнём высокой интенсивности, три научные публикации, пять благодарностей от ректората, один выговор.

— Два, — поправила Лерана.

Риан выразительно приподнял бровь.

— Что?

— Два выговора, — уточнила Огнева. — Тот, что в личном деле, был за поджог лаборатории. А вчера влепили за поджог кабинета ректора. Вы, наверное, ещё не получили бумаги.

По лицу Риана промелькнуло веселье, но он тут же спрятал его за маской ледяного спокойствия.

— Я в курсе инцидента, — сказал он сухо, — и знаю причины, которые к нему привели.

— Правда? И какие же причины?

— Министр оскорбил память Вашего отца. Вы ответили единственным способом, который сочли достойным.

Лерана моргнула. Она ожидала чего угодно: нотаций, нравоучений, требований соблюдать дисциплину, но уж точно не такого спокойного, почти уважительного тона.

— Вы считаете, я поступила правильно? — осторожно спросила Огнева.

— Я считаю, что Вы поступили импульсивно, — поправил Риан. — Но я также считаю, что министр получил по заслугам. К сожалению, у меня нет полномочий сжигать научные работы, а у Вас, как выяснилось, они есть.

Лерана фыркнула, а потом искренне засмеялась. 

— Вы довольно странный для ректора.

— Это ещё Вам предстоит выяснить, — откинулся Корвус на спинку кресла, — а пока что обсудим детали. Вы переведены в «Северный Меч» без права увольнения по собственному желанию, без права принудительного перевода или отзыва. Это значит, что обратной дороги нет. Будете работать здесь до тех пор, пока я не сочту возможным отпустить Вас в никуда.

— Или пока не замёрзну насмерть, — добавила Лерана.

— Или пока не замёрзнете, — согласился Риан. — Для начала я должен ознакомить Вас с правилами.

Он выдвинул ящик стола, достал оттуда пухлую папку и протянул её подчинённой.

— Здесь сто правил поведения для преподавателей. Изучите и запомните. Нарушать не рекомендую.

Лерана взяла папку, открыла и пробежалась взглядом по строкам: «Пункт первый: не использовать боевую магию вне полигона; пункт второй: запрещено проявлять излишние эмоции в присутствии студентов; пункт третий: форма одежды должна строго соответствовать уставу». На четвёртом правиле Огнева с силой захлопнула папку.

— Сто правил? Вы серьёзно?

— Двести тридцать семь правил, если считать приложения, — уточнил Риан.

— Вы что, прикалываетесь?

— Я никогда не шучу.

Лерана посмотрела на Корвуса долгим внимательным взглядом, оценив идеальную осанку и невозмутимое лицо, на котором не дрогнул ни один мускул.

— Знаете, ректор, — сказала она медленно. — А ведь Вы мне сразу не понравились.

— Взаимно, — ответил новый босс Лераны, не моргнув глазом.

— Но хотя бы честно.

— Честность — единственное, что я ценю.

Они смотрели друг на друга через стол. Искры летели, но никто не хотел отводить взгляд первым.

— Ваша комната расположена в третьей башне на втором этаже, — наконец произнёс Риан. — Завтра в восемь утра жду Вас здесь с планом лекций. И не опаздывайте.

— Я никогда не опаздываю.

— Сегодня опоздали.

— Я знакомилась с портретами, — встала Лерана, прижимая к груди свод правил, — изучала историю академии, проявляла уважение к Вашим предшественникам.

— Вас проводить? — холодно спросил Риан.

— Не надо. Сама найду дорогу. Если что, спрошу у статуй. Они тут разговорчивее студентов.

Лерана уже подошла к двери, когда ректор её остановил. 

— Госпожа Огнева, в «Северном Мече» не принято проявлять эмоции, — сказал он тихо. — Это первое, что нужно усвоить. Мы здесь не чувствуем, а учимся. Если Вы принесёте сюда свою южную экспрессию, то погубите не только себя, но и студентов. Им нужны спокойствие, порядок, лёд, а не пламя. Вы меня понимаете?

Лерана обернулась, посмотрела на Корвуса и увидела то, чего, наверное, не должен был видеть никто. Она увидела, как напряглись его плечи, как побелели костяшки пальцев, сжимающих край стола, как в глазах промелькнуло что-то живое, настоящее, спрятанное глубоко-глубоко.

— Я Вас поняла, ректор, — уважительно произнесла Огнева. — Спокойствие, порядок, лёд.

Лерана сделала нечто, похожее на реверанс, и вышла, плотно прикрыв за собой дверь.

Добравшись до своей комнаты в третьей башне, Огнева позволила себе сбросить туфли и размять уставшие ноги. Девушка осмотрела помещение. Оно было маленьким, холодным и неуютным. Не было ни ковра на полу, ни тёплого покрывала на узкой кровати, ни занавесок на окне, покрытом слоем льда. Лерана опустила сумку на пол, подошла к окну и подула на стекло, пытаясь растопить лёд теплом дыхания. Лёд даже не думал таять.

— Мда уж, — выдохнула Огнева. 

Она закрыла глаза и попыталась представить Юг: солнце, зелень, отцовский дом с кустами роз у крыльца и маму, которая всегда встречала её у калитки, даже зная, что дочь вернётся за полночь. Слёзы вмиг подступили к глазам, но Лерана не позволила им пролиться. Она встала, подошла к маленькому камину с горсткой дров внутри и щёлкнула пальцами, выпуская искру. Дрова весело затрещали, разгоняя тьму и холод, но Огнева понимала, что это ненадолго: огонь догорит, а лёд останется.

Девушка достала из сумки папку с правилами, открыла первую страницу и прочитала вслух: «Не использовать боевую магию вне полигона».

— Вот прямо сейчас и начну нарушать, — сказала Лерана и подбросила в камин искру побольше.

Пламя взметнулось до самого потолка, осветило комнату и на миг прогнало тени. Минут через пять за дверью послышались шаги. Лерана насторожилась.

— Откройте, — услышала она голос Риана. — Немедленно откройте.

Огнева закатила глаза, но дверь открыла.

— Вы что творите? — спросил Корвус, не повышая голоса, но от его тона у Лераны побежали по спине мурашки.

— Греюсь, — нарочито беззаботно ответила преподаватель. — Здесь прохладно.

— Вы используете боевую магию в жилом крыле. Вы в первый же день нарушаете правила. 

— А Вы что, подглядываете за мной? Это есть в списке Ваших личных правил? — парировала Лерана.

Риан шагнул вперёд, и Огнева невольно отступила. Ректор вошёл в комнату, остановился у камина и посмотрел на бушующее пламя.

— Это не игрушки, — сказал он тихо. — Стены пропитаны льдом. Если переборщите с жаром, они треснут, и вся башня рухнет Вам на голову. Хотите погибнуть в первую же ночь?

— Хочу согреться, — огрызнулась Лерана и притушила пламя до безопасного уровня.

— Здесь холодно, я знаю, — спокойно произнёс Корвус. — Но выживают те, кто принимает холод, кто становится его частью.

— Я не хочу становиться частью холода, — с вызовом ответила Лерана. — Я хочу остаться собой.

— Тогда Вам здесь не выжить, — вынес вердикт ректор и вышел из комнаты, тихо закрыв за собой дверь.

— Посмотрим, кто кого победит, — фыркнула девушка и прилегла на кровать. 

Ночью ей приснился странный сон, будто она стояла одна посреди замёрзшего озера, и вдруг подо льдом вспыхнул свет, лёд треснул, разошёлся кругами, а из глубины раздался голос: «Иди ко мне, иди». Лерана сделала шаг, ещё один, остановилась и проснулась. За окном занимался первый день новой жизни на Севере, и Лерана Огнева чувствовала, что будет очень-очень жарко.