Райдер для Принцессы

Июнь. Утро понедельника. Лес. Тишина. Бегу, а в голове ни одной нормальной мысли, только чертовы воспоминания.

Второй курс в Художественной академии дался мне непросто. Я поссорилась с близкой подругой. И мы перестали общаться. Друзей заводить мне всегда было непросто: я не из тех, кого зовут “душой компании”, кто умеет находить язык со всеми или ловко встраиваться в любой разговор. Мне непросто в обществе, хотя, как всегда говорила Мила, — та моя подруга: 

— А по тебе и не скажешь. Таким, как ты, можно даже просто «красиво молчать».

Но мне этого никогда не было достаточно.

С того момента, как мы с Милой поссорились, прошло уже четыре месяца. И сейчас могу уверенно заключить, что теперь я вообще социофоб: только работаю, учусь и… бегаю.

Шаг. Еще шаг. Раз. Два.

Все, кому не лень говорят, что я красивая. И это уже, честно говоря, бесит. В детстве это даже было мило, когда мама называла меня «куколкой» или «принцессой»:

— Ты моя принцесса, вырастешь – толпы от парней не будет! Вон уже сколько женихов! Даже в саду.

Мама меня всегда любила и желала мне только добра, но с возрастом я поняла, что мне не нравится, когда меня судят по внешности. А ведь это продолжается всю мою сознательную жизнь. Но да, я знаю, что я красивая. Что есть, то есть. Природа и гены сделали свое дело. Светлые, чуть волнистые волосы такой густоты, что одноклассницы всегда завидовали мне. Точеная аккуратная фигура, небольшой рост и хрупкость — те женские черты, которые всегда привлекают внимание мужчин. Мало кто знает, конечно, как много я трудилась, чтобы выглядеть именно так. Но об этом позже. У меня голубые глаза и густые ресницы, и мне часто напевали строчки из песни Кустурицы: «Хлопай ресницами и взлетай…»

Правая нога немного болит. Саботирует бег. Но я игнорирую ее.

Но ни одна внешность не гарантирует тебе счастливой жизни. Посмотрите хотя бы на мировых звезд: даже если кажется, что они счастливы, на самом деле, чаще всего, это не так. Взять хотя бы Дженнифер Лопес. Ну а я не звезда вовсе. Ничего никогда не давалось мне просто так в жизни, кроме природных данных, разумеется. Но даже они не помогли мне удержать моего парня. Я рассталась с Андреем почти два месяца назад. И, кажется, я опустилась на самое дно, потому что так не унижалась еще никогда.

Запнулась о ветку. Вот черт! Чуть не расстелилась.

Я умоляла его дать нам еще шанс. Мы были вместе почти все два года, что я учусь в Академии. Симпатия с первого взгляда, всегда садились рядом на всех лекциях, бок о бок — на практике. И через месяц мы начали встречаться. А через год начались проблемы. Мила сказала, что Андрей приглашал ее куда-то без меня, я ей не верила, Андрей отрицал. Были еще звоночки, которые я упорно не замечала. Даже поссорилась с подругой, потому что выбрала его и верила ему. Вот дура. Никогда нельзя делать выбор между лучшей подругой и парнем в пользу парня. А весной увидела его с другой. И нет, чтобы расстаться навсегда, нет… Я засунула свою гордость куда подальше – и думала, что проблема во мне: извинялась перед ним и обещала больше уделять ему внимания. Дура еще раз.

Ускоряю темп. Бегу от этих мыслей. Бегу от той себя. Если бы только это было возможно…

Но Андрей ушел, а я осталась совсем одна. Когда он съехал с нашей квартиры, что мы арендовали вместе, стало пусто. Но это не то слово. Стало удушающе. Хотелось выть на луну. Хотелось просто запереться в четырех стенах и никогда – никогда – больше не выходить на улицу. Сколько я съела тонн мороженого? Сколько пачек чипсов? Сколько глазированных шоколадных вафель с орехами? Столько, что в один момент я почувствовала, что меня тошнит не только от еды, но и от самой себя и этой чертовой жалости к себе. Не выходить из дома, к слову, не получалось: Лаки, мой пес, золотистый ретривер, выводил меня на прогулку по расписанию. Дважды в день.

Какой-то камешек попал в кроссовок, черт. Делаю вид, что его нет.

В один из дней я очнулась ото спячки и поняла, что так жить не хочу. Я хочу ЖИТЬ, а не существовать. И, кажется, я скатилась в стадию «Этот козел меня никогда не заслуживал». Я встала перед зеркалом, взвесилась, недовольно поджав губы и зажмурившись, пытаясь отсрочить правду. Как ни крути, пора возвращаться в свою форму. В тот же день я расчехлила свои кроссовки, которые так долго пылились в коморке, и побежала. Ноги были явно шокированы, а сердце задыхалось – первую пробежку вряд ли я могла бы назвать удачной. Но она состоялась – и это уже был успех. А в свою беговую форму я приду быстро, годы тренировок отложены на подкорке моего тела.

Чертов камешек. Как же ты меня бесишь… Не хочу останавливаться. Вдох – выдох.

Прошел месяц. Семестр и учебный год я закрыла заранее: чем-то же нужно было себя занять. Набрала себе кучу работы на все лето – слава богу, отбоя от клиентов у меня не было! Наладила весь быт без Андр…этого козла. Скинула все наеденное и изменила пищевые привычки. Освоила кучу рецептов. Я забыла, каково это – быть одной. Но каждый день давался все легче. Пару раз я даже выбралась с мамой в кафе, но после ее настойчивых советов из разряда «Я хочу как лучше» и рекомендаций срочно найти нового парня, я решила побыть наедине с собой. Мне не нужны сейчас никакие отношения. Мне и одной прекрасно.

И вот, я бегу и дышу полной грудью этим свежим июньским воздухом и знаю, что все лучшее у меня еще впереди! Поют птички, солнце играет на зеленых листьях, вокруг ни души, в одном ухе наушник и любимый плейлист. Идеально. Если бы только не…

Этот камень! Все-таки придется разуться и убрать его.

Все. Я резко останавливаюсь. Поднимаю ногу, чтобы снять кроссовок, и… Испуганно вскрикиваю. Мимо меня вихрем проносится что-то или кто-то. Большой, черный, шумный. И этот кто-то чуть не снес меня. А еще он орет на меня:

— Подвинься, Принцесса!

Я всегда теряюсь, что отвечать в таких ситуациях, но есть один беспроигрышный вариант:

— ЭЭЭЭЭЙ! Совсем обалдел?!

Это существо резко тормозит «в пол» и разворачивается в мою сторону. Едет ко мне. И только сейчас я могу различить, что это какой-то явно наглый парень, весь в черном, в шлеме и какой-то экипировке, а на ногах у него… Моноколесо. Точнее он едет на моноколесе. Я пребываю в шоке, потому что я оправиться от появления электросамокатов на наших улицах не успела, а тут… вот это. Вытаскиваю единственный наушник.

— Принцесса, ты больная совсем?! Я же мог тебя снести! – наезжает он на меня.

И в буквальном смысле он подъехал так близко, что практически придавил мне тот кроссовок, на котором я пытаюсь балансировать. Я прыгаю на одной ноге, пытаясь принять достойный для такого диалога вид, но сдаваться без боя не готова. Отвечаю:

— А ты, что ли, из Диснеевской сказки прилетел в этот парк? Ногами ходить уже не модно?

Этот наглец явно доволен собой, но, вот в чем проблема: я не вижу его лица. Нацепил шлем – видимо, чтобы скрыть свою невероятную красоту. И, наверное, еще улыбается. Запустить бы в него кроссовком, вот только уверена: он еще прихватит его с собой.

— Принцесса, это не только твой парк. Может, ты не видела, но на входе объявление висело, что здесь проходит подготовка к соревнованиям по моноколесу, — он сложил руки на груди, спрыгивая с колеса.

Очень мне нравится общаться со шлемом!

— Слышь, Шлем, — начала злиться я. — Ты едешь сзади, вот и смотри, куда ты едешь. И я тебе не принцесса.

Он уже было открыл рот, чтобы что-то сказать (я не видела, но чувствовала, потому что за такими, как он, всегда последнее слово), но тут мимо нас промчался еще один парень на моноколесе. Он затормозил и развернулся:

— Фокс, едешь? Или ты познакомиться решил?

— Да это Принцесса тут встала посреди дороги… — он чуть отодвинулся от меня.

Я набрала в грудь воздуха. День точно испорчен. Вот уж лучше бы комплименты делали, чем вот эти разборки.

— Я тебе не Принцесса! Еще раз меня так назовешь…

— Лина?

И подъехавший парень снял шлем.

— Рома, ты?! — удивилась я. — Сто лет не виделись…

Я застыла в изумлении. Приятная встреча! Хоть что-то приятное за эти минуты.

— Я, — довольно улыбнулся тот. — Не ожидал тебя здесь увидеть, но рад. Очень.

Я закивала ему в ответ, полностью игнорируя присутствие другого, Шлема, который так и не снял свой, кстати. Ромка разглядывал меня, не скрывая восторга.

— Ты все бегаешь, да?

— Восстанавливаю форму после долгого перерыва, — уклончиво отозвалась я. — А ты…теперь катаешься на этой штуке?

— Да! Это моноколесо, крутая вещь. Если хочешь, научу и тебя…

— Хватит миловаться, Рем. Погнали. Потом подкатишь к ней на своем колесе, — заявил о себе Шлем.

— Лин, слушай, нам и правда надо ехать, сейчас тут толпа будет, — согласился Рома. —Вечером встретимся? Поболтаем?

— Давай, конечно!

— Ну все, спишемся, — бросил он мне напоследок, надевая шлем обратно.

А потом уехал на этой штуке, оставив после себя поднявшуюся пыль.

— Рем прав, Принцесса, сворачивай на другую дорожку. Иначе тебя кто-то точно собьет.

— Спасибо за заботу, Шлем, — холодно произнесла я, отчаянно желая, чтобы он снял свой шлем, а я сказала ему в лицо все, что о нем думаю.

Когда я поспешно натянула кроссовок, его и след простыл. А через секунды я почувствовала, как завибрировала земля, а сзади появился какой-то гул. Пришлось последовать его совету и свернуть с этой тропы. И все же мне было интересно, что там происходит, поэтому я немного задержалась. Толпа, нет, рой людей на моноколесах неслись по этой извилистой узкой дорожке. Каким-то чудом они не только удерживали баланс на кочках и ямках, но и ловко лавировали друг между другом, обгоняя и подтрунивая. Это все выглядело так, будто инопланетяне спустились на нашу планету и развлекаются здесь: футуристично, аномально и слишком громко для такого парка. Это, похоже, целое комьюнити, которое я никогда не смогу понять.

Несмотря на все это неприятное происшествие, я улыбалась всю оставшуюся тренировку, хотя и избегала узких троп. Ромка Ремов. Теперь, похоже, его зовут Рем. Пять лет за одной партой в школе, один из главных красавчиков параллели, добрый и общительный парень, спортсмен. Мы даже были друзьями, пока он не переехал в другой город и не перевелся в какой-то модный лицей. Кудрявый, светловолосый, жизнерадостный. Голубые глаза, в которые я когда-то так сильно была влюблена. Да что я… половина школы! Прошло пять лет, но его все так же легко узнать по родинке на правой щеке и милой ямочке при улыбке.

Уходя с парка через главный вход, я специально посмотрела на доску объявлений. И, действительно, новая надпись гласила: «Внимание! Два дня, с 7 по 8 июня, на территории парка будет проходит подготовка к соревнованиям по моноколесному спорту. Просим вас быть внимательными и осторожными, а также не использовать любые средства аудиовопроизведения. По возможности, рекомендуем воздержаться от прогулок в парке в эти даты или выбирать главную аллею. Спасибо за понимание!»

После обеда Ромка написал мне и пригласил в бар. Я так давно никуда не выбиралась, особенно – в бары, где шумно и много людей, но… ради этой встречи со старым другом я готова выйти из зоны комфорта. Я просто схожу на встречу с ним, вспомню прошлые времена и ничего больше. Андрей никогда не поддерживал мое общение с другими парнями, даже с однокурсниками, даже просто по теме занятий. И сейчас я понимаю, как это было эгоистично с его стороны, и как мне нужна все-таки была эта свобода общения. В конце концов, хотя бы сейчас я могу позволить себе взять от жизни все. Особенно сейчас.

Весь остаток дня я провела за работой и, конечно, за подготовкой к вечеру, ощущая какое-то приятное предвкушение чего-то нового. Только вот я не знала, что Рома придет не один и этот вечер будет совсем не похож на то, что я уже нарисовала себе в голове.
Друзья, вы прочитали первую главу и, если вам понравилось, уже можете оценить книгу сердечком и подписаться на меня. Также приглашаю вас в свой телеграмм-канал, где рассказываю о текущей работе и выкладываю красивые иллюстрации по всем моим книгам. 
Ханна Сэнс Автор

Все, что я бы я не надела, не проходило контрольной проверки на звание наряда этого вечера. Льняной комбинезон казался не подходящим для бара, зауженные брюки и блуза с рукавами-воланами – слишком вычурными и офисными, а белое легкое летящее платье – вообще свадебным. Как будто я иду туда с единственной целью: женить на себе Рому. Цели такой у меня, конечно, не было, и мне не хотелось, чтобы кто-то так вообще подумал. Да, я всегда считала, что гардероб – дополнение образа, то, что может рассказать о тебе без слов. Я часами могла лазать по Пинтересту в поисках актуальных капсул на все времена года, а потом скупать нужное в магазинах или онлайн. И мне это нравилось! Своеобразное хобби, которое не только приносит невероятное удовольствие, но еще и пользу.

Вот только почему сейчас все казалось неподходящим? Я вздохнула и опустилась на пол в груду вещей, которые были забракованы. Есть у меня один беспроигрышный вариант, на все случаи. Я достала из дальнего угла гардероба скинни джинсы, которые не носила с… расставания с Андреем. Теперь, кажется, моя попа в них снова уместится. Сверху надела светло-голубую рубашку и подвязала на талии. Волосы я распустила, мягко уложив передние пряди. Макияж естественный – только подчеркнуть достоинства. Мне же не хочется, чтобы Ромка меня не узнал. На ноги можно и туфли на каблуке, но без всяких ремешков – никаких намеков. Я иду на встречу с другом и только.

За те несколько секунд, что мы общались в парке, я успела немного разглядеть его. Рома всегда был хорош собой, но сейчас, за те годы, что мы не виделись, он сильно возмужал. Перестал быть мальчишкой, которого я помнила, а смело перешел в категорию мужчин. Подкаченное тело, сильные руки, какая-то татуировка на правом предплечье. Надо признать, что даже во время этой их «тренировки» он выглядел стильно. Эти годы явно пошли ему на пользу. Интересно, а так можно было бы сказать обо мне?..

Последний раз покрутившись перед зеркалом, я одобрительно кивнула. Насыпала Лаки ужин, погладила его под восторженное чавканье и вышла на улицу.

Наш маленький город вполне можно считать провинциальным. Как говорят все местные, это большая деревня, где так или иначе все друг друга знают. Многие выпускники школ стараются уехать отсюда в столицу, а кто остается – почти всегда жалеют об этом. Но мне город нравился. Я никогда не стремилась к шикарной жизни в Москве или Питере, где ты чувствуешь себя «одним из». Здесь же было уютно и спокойно, до парка подать рукой, любой пункт назначения в часе езды максимум. Сегодня вечером на улице было свежо после прошедшего дождика, поэтому до бара я добралась на такси. И по мере приближения к месту встречи я начинала волноваться и кусать губы. Почему спустя столько лет Рома вернулся сюда? Да еще и не один. При мысли о нахальном незнакомце на колесе я стиснула зубы. Надеюсь, я с ним не встречусь больше никогда.

В баре было многолюдно, несмотря на понедельник. Я здесь прежде не была, но вычислить Рому не составило труда. Вот только … он был не один. Компания мгновенно подняла на меня глаза, когда я, собрав всю волю в кулак, громко поздоровалась:

— Привет!

Правая нога предательски нервно постукивала об пол, благо это не было слышно. И почему я думала, что мы будем вдвоем?! Сесть бы скорее и переключить их внимание на что-то другое, а то эти взгляды смущают.

— Лина, привет! – Рома встал и неловко меня обнял.

Когда я наконец расположилась рядом с ним и подняла глаза в надежде, что ребята продолжат свой разговор, они по-прежнему смотрели на меня.

— Я – Лина, — сказала я и так очевидное, а сама бегала глазами с одного человека на другого.

Помимо Ромы их было трое. Один из парней сидел рядом с девушкой, закинув по-свойски на нее руку. Он явно был азиатских корней, а еще все его руки были усеяны татуировками. Пирсинг на губе и черные волосы, собранные в небольшой хвост. Для нашего города его вполне можно считать неформалом. Девушка рядом была ему под стать: все ее длинные волосы были черными, но она из прядей у лица идеально белая. Наушники болтались на шее, одежда оверсайз и пальцы рук испачканы в какой-то краске – а мы могли бы подружиться, похоже.

Девушка мне улыбнулась и протянула руку:

— Привет, я Влада. Но можешь звать меня Ви. И скоро ты узнаешь, почему, — заговорщически она мне подмигнула.

Руки явно в чернилах, интересно, чем она занимается…

— Только не вздумай теперь говорить, что тебя могут звать Ли, — наклонился через стол ко мне ее татуированный парень.

Повисла пауза. Я взглянула на Рому в ожидании поддержки, но он только улыбался. Тогда я рискнула:

— Вообще-то не очень хотелось сокращать свое имя, но все же… Почему?

Парень откинулся обратно на спинку дивана и довольно усмехнулся:

— Потому что Ли тут один. И это я, — а после протянул мне руку.

Я пожала ее:

— Рада познакомиться, Ли.

— На самом деле, все чуть сложнее, — продолжил он. – Дело в том, что мои родители почему-то решили, что, если назвать азиата русским именем Владислав, то ему будет легче жить на этой земле.

— Боже, — я прыснула. – Прости, правда.

— Так что я Влад, но вообще Ли, — подытожил он. – И, надеюсь, что ты с нами надолго, потому что я терпеть не могу объяснять всю эту канитель!

Я вопросительно взглянула на Рому. Он неловко приобнял меня и сказал друзьям:

— Я так давно ее не видел. И пока не планирую отпускать, — при этих словах мои щеки явно вспыхнули, а потом он добавил: — Ты же не против, Лин?

Я растерялась:

— Да.. нет… Эм… Посмотрим, как пойдет.

Я сама про себя подумала: «Какого черта ты несешь?! Тебе не нужны сейчас никакие отношения!» Но сердце предательски ускоряло темп.

— Тоже надеюсь, что ты тут надолго, Принцесса, — прохладный, не очень дружелюбный тон разрезал повисшую тишину. — Потому что я уже устал от новых знакомств, которые устраивает нам Рем каждый месяц.

Я уже, кажется, догадалась, кто это. Хотя мне и стало неприятно при этих словах, но я прекрасно знала, что я здесь не в статусе девушки Ромы, а его давняя подруга, а это совершенно другое. Но, конечно, пропустить мимо ушей было невозможно для меня.

— О, это ты, Шлем? – задала я риторический вопрос парню и взглянула на него, но тот сидел в телефоне, опустив голову. – Знаешь, если бы ты не ехал с такой скоростью, то вполне мог бы тоже с кем-то познакомиться, а не сидеть с унылым лицом сейчас тут.

Ви и Ли оживились и зашушукались.

— Ооооо, мы что-то пропустили? – задал Ли риторический вопрос и обратился к Роме: – Эти ребята уже познакомились, да?

Ромка поморщился и кивнул.

— Не заинтересован в отношениях, Принцесса, — как ни в чем ни бывало продолжил хам.

— Я тебе не Принцесса, Шлем, — запыхтела я.

Ну все. Это война. Этот наглец поднял на меня взгляд наконец. Как будто это требовало неимоверных усилий. Он, прищурившись и наклонив голову набок, вглядывался в меня – изучал. Я в ответ делала то же самое. Темноволосый парень с щетиной. Чуть вьющиеся волосы явно расчесаны наспех, следы какой-то грязи на правой щеке, грубые руки – он не из тех, кто ухаживает за собой. Ничего необычного, из чего стоило бы делать интригу и не снимать шлем утром. Не мой типаж. Черная футболка и черные джинсы – просто и со вкусом, вынуждена признать. Глаза, правда, спокойные. Слишком спокойные. И это спокойствие наряду с его словами бесит до трясучки.

А потом он, не отводя взгляда от меня, убрал телефон в карман и встал:

— Когда представляешься – называй свое полное имя. Иначе так и останешься Принцессой. Пойду покурю.

И просто ушел. Я ошеломленно смотрела вслед этому наглецу, потеряв дар речи.

— И в этом весь Фокс, — развела руками Ви. – Ты привыкнешь. Но, если вы подружитесь, ты узнаешь его с другой стороны.

— Сомнительно, — парировала я.

Больно надо мне с ним дружить. Я не в детском саду. Но надо было держать себя в руках, я все-таки в чужой компании, даже если в ней и принято так разговаривать. Я откинулась на диван, тихо выдохнула и принялась изучать меню. Вот только глаза застыли на месте, а мысли в голове рождались одна за другой. Что он себя позволяет? И почему его зовут Фокс? Что это за имя вообще? Откуда он узнал, что Лина – это не мое имя? И почему мне кажется, что он от меня не отстанет?..

Рома тем временем наклонился ко мне, сжал руку и прошептал:

— Все нормально?

— Да, — уверенно ответила я, улыбнулась ему, а потом отложила меню и обратилась ко всем: — Что вы мне рекомендуете тут заказать?

Через четверть часа мы уже уплетали тако. Стол был заставлен тарелками с лепешками, начиненными разным мясом и овощами. Я не очень большая фанатка мексиканской кухни, скорее, я консерватор – предпочитаю пиццу или суши. Но, на удивление, еда оказалась потрясной и сочной, а еще она явно растопила лед в нашей компании.

— То есть вы все катаетесь на моноколесах? – уточнила я, закидывая очередную лепешку в рот.

— Да, — ответила Ви, — Но я больше любитель, а не профи. Я не участвую в соревнованиях. Максимум — покатушки для развлечения. А ты?

— Я? Ой нет, я не понимаю все это. У меня есть мой велик и кроссовки – вот мои средства передвижения. Я с техникой на Вы, - засмеялась я.

— Если вдруг захочешь попробовать, я покажу тебе, — моментально откликнулся Рома. – У тебя получится!

Я неопределенно кивнула: не очень горела желанием пробовать эту штуку.

— Я думаю, тебе рано судить, — пытался перекричать музыку Ли. — Ты не приравнивай знакомство с Фоксом к знакомству с моноколесом. Это разные вещи. Дай нам шанс. Дай Рему шанс, — он сложил руку в умоляющем жесте.

— Окей, — улыбнулась я, глядя на Ромку. – Как-нибудь.

Он положил руку на мою, и от неожиданности я замерла не в силах пошевелиться. Мне кажется?

— У нас на днях будут соревнования здесь, — продолжил Ромка, пока его ладонь покоилась на моей руке, а голубые глаза внимательно вглядывались в мои. – Приходи. Посмотришь. Поболеешь за меня!

— Это тебе не поможет, — произнес низкий хрипловатый голос прямо у моего уха. — Я тебя сделаю. Как и всегда.

Шлем стоял позади нас с Ромой, облокотившись на спинку дивана, и попивал какой-то напиток в бутылке. Потом он медленно обошел стол, довольно плюхнулся на диван и отправил в рот три тако подряд. У меня нет слов. Меня закусило, я уже открыла было рот, но Ви жестом остановила меня, словно говоря: «Это не поможет: вечная вражда».

Рома только поджал губы и отвернулся. Это действительно не похоже на дружеский подкол. Но теперь я просто обязана прийти на эти чертовы соревнования и поболеть за Ромку. За Рема.

— Ну а ты, Лина, — перевел тему Ли, — чем по жизни занимаешься?

Уметь себя представлять в компании незнакомых людей – то еще искусство, которым, увы, я не владею.

— Я учусь в Художественной Академии, закончила второй курс, рисую в свободное время на заказ картины и иллюстрации к книгам. Всю жизнь бегала, вот, восстанавливаю форму и сейчас. Как-то так, если коротко.

Шлем комментировать это никак не стал: его рот явно был занят тако под номером двадцать.

— Я думала, ты какой-то имидж-мэйкер, — задумчиво произнесла Ви. – Ты стильно одета. Я бы назвала тебя Девочка-Пинтерест, если бы тебе нужно было прозвище в нашей компании.

— У нее уже есть прозвище, — парировал ей Ли. – И оно получше твоего, детка.

А затем они многозначительно переглянулись, Ви ткнула его пальцем в бок, и они засмеялись. Кажется, не такие уж все серьезные, какими казались на первый взгляд. Вот только мне меньше всего хочется, чтобы это прозвище закрепилось. Лучше уж «Пинтерест», чем «Принцесса».

— Рад, что ты поступила в Академию! – вклинился Ромка. – Помню, что ты давно мечтала, еще в школе. Но помню, что твой отец …

— Не надо, — оборвала его я. – Не будем о прошлом.

— Как скажешь, — согласился он, а его колено еле заметно коснулось моего под столом —случайность ли?

— А ты, Принцесса, не шибко витаешь в облаках, похоже, — вдруг произнес Шлем. – Эти двое тоже художники, но с мозгами набекрень.

Я взглянула на Шлема, но он смотрел на Ви и Ли, которые ему ехидно улыбались. Он казался каким-то не таким. Сильно мрачным. Сильно холодным. Сильно другим. Но при этом каким-то образом идеально вписывался в эту компанию. И это было удивительно.

— Да мы не художники, никакие, брось, Фокс, — засмеялась Ви, а потом пояснила мне: — Мы кто попроще. Я рисую эскизы татуировок, а Ли – воплощает их.

— Чем же не художники? – переспросила я, впервые будучи согласна со Шлемом.

— Ну так… свободные артисты, — отмахнулся Ли. – Самоучки, зарабатываем, как можем.

— Это не важно, Ли, — серьезно произнес Шлем. – Образование сейчас уже не так важно.

Я с интересом повернула голову в его сторону. Он способен выдавать еще какие-то вещи, кроме сарказма? И довольно разумные.

— Говоришь так, потому что сам не выучился, Фокс? – вопрос Ромки резал мне слух: какой-то неприятный, не дружеский.

— Иди ты, Рем, — легко отмахнулся от него Шлем, но в глазах мелькнул стальной блеск. – Речь не обо мне. Сейчас, чтобы быть профи в своем деле, не нужно закончить универ. Особенно творческим людям.

— Ты к ним не относишься, — ответил Рома, и по моей спине пробежал холодок.

Что-то между этими двоими происходит.

— А ты видел, как он накрутил свое колесо, Рем? – пытался свести на нет конфликт Ли. – Это же что-то. Я бы никогда не додумался.

— Я думала, — внезапно для себя начала говорить я, и все воззрились на меня, даже Шлем. — Что вы просто покупаете это … колесо и соревнуетесь на нем, показываете свои навыки скорости и ловкости…

Все засмеялись, даже Шлем. И почему-то его смех не был похож на эту ставшую уже привычной наглую ухмылку. А потом Ви все же пояснила:

— Скорость и ловкость очень важны. Это правда. Но важно еще и то, как соображает твой котелок в электронике и механике, иначе у тебя нет шансов. Это не только соревнования физические, но и мозговые, Лина. Придешь, я тебе все покажу.

Ну теперь у меня не было шансов не прийти. Весь остаток вечера разговор шел об этих моноколесах и то том, что нужно еще подготовить для будущего старта, но здесь я уже ничего не понимала, поэтому просто бегала глазами с одного говорящего на другого, пытаясь ухватиться за какие-то мысли. Ребята выпивали, смеялись и, кажется, все острые углы были сглажены. Хотя бы на сегодня.

На выходе из бара мы попрощались с ребятами.

— Увидимся на соревнованиях! – сказала Ви и обняла меня на прощанье.

— Пока, Принцесса. Ой прости…Алина.

Он издевается?

— Я не Алина, — сухо ответила я, но моя реплика осталась без ответа.

Нахал явно прощупывал почву. Махнул нам рукой и стоял теперь спиной, застегивая свой шлем и вставая на свое колесо. Все у него так просто.

— Он же выпил… — кивнула я на Шлема.

— Не, — отозвался Рома. – Фокс не пьет. Не здесь. На соревах может, да. Но не здесь.

Тот тем временем уже был, наверное, на полпути домой.

Когда мы остались одни, Ромка прошептал мне:

— Я боялся, что ты разозлишься, что мы пришли всей толпой. Перед соревами непросто отделиться от команды, но я так хотел увидеться с тобой.

— Да нет, это ничего, просто я ничего не успела узнать о тебе, Ром, — честно ответила я. — Мы так давно не виделись.

— Знаю, да, но, раз ты придешь на соревнования, то у нас будет возможность еще пообщаться, — ответил он и взял меня за руки: — Я же сказал, я не планирую тебя отпускать, Лина.

Он поцеловал меня в щеку, заправил прядь волос мне а ухо и дольше, чем требовали приличия, смотрел на меня. А потом посадил в такси. Всю школьную жизнь я мечтала, чтобы меня поцеловал сам Рома Ремов. И это наконец случилось. Я не знаю, что вкладывал в этот поцелуй Рома, но моя щека горела, а согретая в этом месте кровь разливалась по всему телу, все больше пробуждая меня ото спячки. Этот вечер точно повернул не туда, куда я планировала… но, может, это и не плохо?

Следующий день я пребывала в своих мыслях. Вчера случилось слишком многое, и, казалось, я задыхаюсь от этой череды событий и информации. Встреча с Ромкой, новые знакомства, перепалка со Шлемом и эти моноколеса, о которых я вообще ничего не знала, кроме как о факте их существования. Все закрутилось, завертелось так быстро, что сегодня утром я уже штудировала интернет с вопросами о моноколесах. Надо же хотя бы немного разобраться прежде, чем идти на соревнования! Иначе я так и буду сидеть и просто смотреть на…А на что? Я вообще понятия не имею, как проходят эти соревнования.

Так, как бы собраться с мыслями и поработать… Хватит витать в облаках, Лина. Взрослые девочки должны зарабатывать себе на жизнь. Хоть тебя и называют «Принцессой» снова, что-то Принца рядом не намечается. Только если Ромка… Очень даже похож. Так. Все. Тебе не нужны сейчас отношения.

Вытаскиваю карандаш из волос, вооружаюсь ластиком и устраиваюсь на диване напротив своего окна. Всегда беру старый добрый карандаш и откладываю планшет, когда что-то долго не удается. Отец тоже был художником и всегда говорил мне:

— Ничто не заменит тебе карандаш. Положи перед собой чистый лист, возьми хорошо заточенный карандаш и отпусти свою голову. Все ответы уже есть в твоей голове, просто позволь им родиться.

Но совсем отпустить мысли я не могу. После расставания с Андреем мне пришлось взять больше работы, чтобы не съезжать с нашей квартиры. Я не готова с ней расстаться! Она маленькая, уютная, совсем рядом с моим парком, а еще у нее одно окно выходит на проезжую часть, а второе — во дворик. А так как я обожаю наблюдать за людьми, так лучше думается, то теперь это любимый вид с моего рабочего места. Особенно по утрам, когда свет мягко падает на мою «студию». Любимые часы для работы. На столе, правда, сейчас царит хаос: разбросанные кисти и краски, маркеры, раскрытый ноутбук с техническим заданием автора книги, а на полу валяются неудачные наброски все для той же книги. И теперь еще и Лаки полюбилось лежать прямо на моих эскизах, а не на своей лежанке, которую я выбирала с большим пристрастием.

Отец был прав. Иногда мне действительно кажется, что карандаш словно сам рисует за меня. Но не сегодня. Лаки упорно смотрит на меня в ожидании, пока я почешу ему пузо.

— Подожди, дружок. Твоя хозяйка пытается работать, — строжусь я.

Несколько дней у меня никак не хочет в голове рисоваться образ одного из персонажей, а книга скоро идет в печать. Да, я рисую не только портреты или апельсины на столе. Об этом чаще всего думают люди, когда я говорю, что я учусь в Художественной Академии. Но это то, что точно всем понятно. А если я говорю, что большую часть времени рисую иллюстрации для книг, сразу возникает куча комментариев:

 — На этом можно заработать? Сколько ты получаешь?

— Все художники обычно бедно живут.

— Что? Не видел ни одной иллюстрации в книге.

Но вам скажу по секрету, наработав клиентскую базу, можно иметь хороший стабильный доход. Сарафанное радио работает здесь «на ура». А так как я рисую еще детства, с техникой у меня нет проблем. Я не могла не рисовать, это невозможно было, когда твой отец — художник. Правда, он никогда не хотел, чтобы я пошла по его стопам. Но именно из-за него я не перестала рисовать. Изменила имя, но не перестала…

В Академии же я скорее изучаю больше историю искусства и новые техники. Поэтому, если успеваешь выполнять свои академические работы в срок, то работай, сколько хочешь. Вот только, когда нет вдохновения, сделать это тяжело. Проблема творческой личности! Интересно, а у Ли и Ви есть такое? Ничего не знаю о татуировках, но вдруг стало интересно. Ведь каждая татуировка что-то да значит. Никогда не задумывалась о том, чтобы сделать себе тату.

Я вздыхаю. Опять мысли не туда.

Встаю. Беру свой дорожный набор для рисования и выхожу из дома. Кофе – то, что нужно, чтобы запустить работу моего беспокойного мозга. На улице солнечно и тепло, о вчерашнем дожде напоминают только небольшие лужи – маленькие отражения неба и облаков на земле. Как же все-таки хорошо утреннее время проводить не на занятиях в Академии, а на улице.

На автомате я дошла до любимого уголка с кофе. Приветливая девушка-бариста Зоя улыбнулась мне:

— Вам как обычно, Лина?

— Да, пожалуйста, капучино без сахара.

Обожаю, когда есть свои люди везде. Так и кофе вкуснее – не знаю, как это работает.

— Тяжелый день? – спросила внезапно Зоя. – Вы уставшая.

— Да нет, просто много мыслей, — отозвалась я, а потом махнула альбомом с карандашом. – И ни одной полезной для работы.

— Кофе поможет, — уверенно произнесла девушка.

— На него последняя надежда! – хихикнула я.

Пока ждала напиток, устроилась на лавочке рядом с кофейней. Вид на улицу – то, что надо. Надеюсь, здесь смогу поработать.

Главный герой книги, над иллюстрацией к которой я работаю, должен быть своеобразным недотрогой: мрачный, немногословный, дерзкий. Привлекает, отталкивая. Мне такие никогда не нравились. И мне даже в голове сложно представить, как такой может вызывать восхищение? Стоит прочитать книгу автора, а не просто читать описание героя из технического задания. Но на это катастрофически нет времени. Попросить у нее несколько картинок парней с Пинтереста, похожих на этого героя? Поищу сама и предложу ей. Гений тот человек, кто придумал этот сайт, я точно вам говорю. Нахожу «плохого парня», проваливаюсь ниже и, вуаля, много похожих картинок: выбирай, не хочу. Нахожу несколько вариантов и сохраняю в памяти. Забираю кофе, делаю глоток и думаю, что все же справлюсь сама. Последняя попытка.

И почему плохие парни обязательно становятся главными героями книг? Не лучше ли влюбляться в проверенных, надежных парней с добрым сердцем? Взять хотя бы Ромку. Я знаю его сто лет в обед, он отличный парень, первый красавчик школы, который украл не одно сердце. И подарил мне вчера поцелуй. Хоть и в щеку. Чем не главный герой? Он понятный и простой, ему можно доверять. Но о нем не пишут книг. А вот взять, к примеру… Шлема. Тот еще мудак. Непонятный, дерзкий, сам себе на уме. Говорит, что думает. И ему все равно на мнение других. В книгах у таких парней обычно есть какая-то глубокая история, которая «сделала его таким». Но это книги. У этого нахала, я уверена, все просто. Он просто… такой. И все тут. Другого не дано.

Вьющиеся волосы, как будто пропитанные морской солью и уложенные ветром, небрежная трехдневная щетина, которая, как ни крути, добавляет брутальности и словно говорит: «Принимай меня таким, какой я есть». Походка льва на охоте: уверенная, неторопливая. Сильные руки с выступающими венами, естественные движения, пропитанные насквозь самовлюбленностью. А еще эта нахальная усмешка и чертов проницательный взгляд карих глаз. Как будто видит насквозь и знает все секреты. А когда слушает, наклоняет голову чуть набок, словно размышляя, стоит ли тратить на меня свое драгоценное время. Сложенные на груди руки в вечном сопротивлении этому миру. И этот острый язык – за словом в карман не полезет.

Но такие нравятся девушкам. Другим. Но не мне. Фыркаю при воспоминаниях о его колкостях в мой адрес.

— Простите, я не помешаю? – вдруг выдергивает меня из размышлений старушка.

— Конечно, нет! Садитесь.

Я рассеянно ей улыбаюсь, потому что, почему-то мне кажется, что она не в первый раз пытается у меня что-то спросить, но я настолько погрузилась в мысли. Я сдвигаюсь ближе к одному из краев лавочки, беру кофе и делаю глоток. А после смотрю на результат полета карандаша. И замираю. Получилось идеально! То, что нужно. Сейчас же пойду домой и перенесу рисунок на планшет. Наконец дело сдвинулось.

Но потом я шумно выдыхаю и закусываю губу, будто этим можно усмирить совесть. Кофе действительно помог — теперь у меня в руках набросок. Набросок, который никто и никогда не должен увидеть. Потому что на меня смотрит… Шлем. Со своей дерзкой усмешкой и взглядом свысока.

Резко захлопываю альбом и мотаю головой.

Завтра мы встретимся снова. Он – с сарказмом на моноколесе и желанием довести меня до белого каления, а я – с твердым намерением во что бы то ни стало выдержать его издевки и выиграть эту холодную войну.

Утро дня соревнований выдалось пасмурным, хотя температура неумолимо росла все выше и выше. Всегда, когда у меня были важные события, будь то какой-то тест, защита курсовой работы или соревнования по атлетике, мне скручивало живот. Да так, что вообще не хотелось никуда выходить. Так организм реагировал на сильный стресс. Вот и сейчас появилось большое желание никуда не идти. Но я представила, как расстроится Рома, и парочка Ви и Ли, которые подумают, что я очередная девушка Ромы, которая взялась из ниоткуда и тут же исчезла. А еще… как самодовольно усмехнется Шлем, теперь полностью уверенный, что победа у него в кармане, раз я не пришла поддержать Ромку. Ну уж нет! Выпиваю таблетку, одеваюсь и выхожу.

Я не узнаю свой парк. Так много людей я не видела даже в праздничные дни и мероприятия. Очень много людей. Слишком много. Некомфортно. Настолько, что сжимает горло. Никогда не любила большие скопления людей… Я оглядываюсь по сторонам в надежде выцепить татуировки Ли или белую прядь волос его девушки. Солнышко выглядывает из облаков, приходится прищуриваться. Я подставляю ладонь ко лбу в надежде хоть кого-то заметить. То тут, то там молодежь в экипировке, на всех стартовые номера. Парни и девушки шумно разговаривают и смеются, кричат что-то и машут друг другу с одного конца стадиона на другой. Я уже и забыла, каково это – быть в спортивной среде. Везде пестрят яркие цвета и принты – каждый выражается, как может. Замечаю судейскую бригаду, которая занимается оргвопросами у маленькой импровизированной сцены. Часть участников соревнований стоят в очереди по соседству за получением своих стартпакетов. Вдруг вздрагиваю, потому что чья-то рука ложится мне на плечо.

— Приветик! — улыбается Ви, а потом оглядывает меня дольше, чем того требуют приличия.

— Привет, Ви! –— отвечаю я, но все же задаю вопрос: — Перебор, да?

Я осматриваюсь вокруг в надежде, что замечу хоть какую-то девушку, которая так же вырядилась, как и я. Но тщетно. Сама Ви одета просто: лосины и длинный белый лонгслив, на поясе сумка, волосы собраны в хвост. Она, видимо, подбирает слова, но потом выдает:

— Да нет, ты точно ходячий Пинтерест! Рем глаз от тебя не оторвет. Да что он, все парни!

— И, кажется, это плохо… — поморщилась я, а сама хотела провалиться под землю или хотя бы начать этот день заново, стоя у гардероба.

Я надела белую юбку-балон выше колен и белую футболку с минималистичным принтом. Я привыкла так одеваться. В мире, где я живу, правят искусство и самовыражение, а здесь миром правят… моноколеса, удобная одежда и экипировка до ушей.

Когда мы подошли к парням, они вовсю были заняты сборами, натягивая защиту на колени, локти и кисти рук. Ли первым увидел нас и присвистнул.

— Быстро ты ее нашла, — улыбнулся Ли и притянул к себе девушку.

— Ее трудно не заметить, — отозвалась Ви по-доброму.

Ромка разогнулся, закончив, и расплылся в улыбке.

— Очарован, Лина, ты прекрасна, — сказал он и мягко приобнял меня. – Не хочу запачкать тебя, ты в белом.

— Ты же натираешь всю броню до блеска, Рем, педант хренов, — сдал его с потрохами Ли.

Ромка только усмехнулся, но продолжил стоять рядом. Шлем же был очень занят чем-то в телефоне, создавалось ощущение, что эти соревнования для него абсолютно по боку: он стоял просто в одежде, когда все вокруг уже почти готовы. Закончив свои невероятно важные дела, он наконец поднял глаза. Я знала, что он не оставит без внимания мой наряд, как и все присутствующие.

— Принцесса, ты точно не на бал собралась?

Он разглядывал меня с ног до головы. Медленно. Долго. Хотелось съежиться, но я только расправила плечи. Я чувствовала себя манекеном на витрине, который не может вымолвить ни слова.

— Она девушка, — развела руками Ви. – Все мы совершали эту ошибку, приходя на соревы к парню первый раз. Тем более она творческий человек, ей можно!

Чувствую, как мои щеки горят. К парню? Да мы не встречаемся с Ромкой! Пока…

— Да я не… — попыталась оправдаться я, хотя понятия не имела, что скажу дальше, и вдруг перевела тему на Ромку. — Ты готов?

— Всегда готов! — моментально отреагировал тот и широко улыбнулся своей ослепительной улыбкой.

Внутри что-то сжалось. Я так давно не видела Ромку, отвыкла от его улыбки, от которой тело всегда покрывалось мурашками. Мне хотелось, чтобы он улыбался только для меня. Всегда хотелось. Но могу ли я рассчитывать на это сейчас, когда вокруг столько девчонок? И значил ли хоть что-то тот его поцелуй?

— Хочешь подержать? — спросил он вдруг, потянувшись за своим моноколесом.

Я напряглась. Эта штука не внушала мне никакого доверия, я даже не знаю, как правильно ее взять…

— Она же Принцесса, она только на велике может красиво педали крутить, — услышала я комментарий Шлема, который, не торопясь, прикалывал к груди номер «10».

— Я хотя бы физической нагрузкой занимаюсь, чтобы себя в форме держать, — брякнула я и, не подумав, выхватила у Ромки колесо за ручку.

Ли и Ви явно наша перепалка только забавляла. Ромка же осторожно поддерживал колесо сбоку.

— Попробуй, прежде чем судить, тут тоже важна физподготовка, — парировал он. – Но, если вдруг тебе интересно, я тренируюсь. По ночам. Не один.

Я поперхнулась, и он наконец взглянул на меня. Многозначительный взгляд из-под густых черных бровей и ухмылочка кота. Мои щеки запылали. Действительно ли секс он имел в виду? И вообще...Что он себе позволяет?

— Избавь нас от подробностей, — холодно произнес Ромка.

Шлем только довольно хмыкнул, но Ромка уже переключил свое внимание на меня:

— Это мой Ветеран, — я в непонимании воззрилась на него. – Мы не называем колеса «моноколесом» или «колесом», чаще по модели и бренду. У меня это Ветеран Паттон. Между собой Батон. Батон, это Лина. Лина, это Батон.

— Приятно познакомиться… Батон, — неловко произнесла я, пытаясь сконцентрироваться на его колесе, а не на реплике Шлема.

Этот Батон реально оказался очень тяжелым. Даже, если учесть, что я не пыталась его поднять, а просто старалась держать вертикально. Но он то и дело заваливался из стороны в сторону. Я почувствовала, как руки начинают дрожать, и Ромка тут же перехватил его.

— Давай-ка я. Как тебе?

Я смотрела на Батон. И он выглядел совершенно незнаком, не был похож ни на один вид транспорта. Если ты не знаешь, что это колесо внутри, то и не догадаешься, столько всего было приделано поверх него. Батон был глубокого синего цвета, кое-где были видны царапины и потертости, но было видно, что Ромка ухаживает за ним.

— Название странное, — засмеялась я. — Выглядит интригующе, но я совсем ничего не могу тут понять. Как этой штукой вообще управлять?

— Разберешься со временем, — заверила меня Ви. — Объяснять бесполезно, надо пробовать.

— А то, что ты ничего не можешь понять — это нормально. Я тоже ничего не понимаю в Батоне Рема. Но почти все, что ты видишь сейчас, — это сплошь обвес, — пожал плечами Ли, широко улыбаясь. – Вот и все.

— Иди ты, я просто люблю тюнинг, — отмахнулся Ромка.

— Ты-то дааааа, эстет, а вот Фоксу вообще насрать на это, он же лютый колхозник.

— М? Что это значит? – вклинилась я в их разговор.

— То, что мне все равно на внешний вид своего Шмеля, — коротко ответил Шлем, копаясь в своем рюкзаке. – Важно не то, как выглядит твое колесо, а то, что внутри.

— Фокси, ты говоришь как олды — статусами из ВКонтакте, – подколола его Ви.

Но тот только показал ей средний палец и снова продолжил копаться в рюкзаке в поисках чего-то. Держу пари, у него и там бардак. Я бросила взгляд на его колесо: черное, заметно потертое, огромная царапина прямо по центру. Явно не такое навороченное, как у Ромки. Протер бы хоть…

Раздался первый сигнал, оповещающий о скором начале заезда.

— Пойдем, — взяла меня под руку Ви и потянула к трибунам. – Скоро все начнется. Займем хорошие места.

Я мгновение раздумывала, но все же быстро подбежала к Ромке и чмокнула его в щеку ровно перед тем, как он надел шлем.

— Удачи, — прошептала я, чувствуя на себе взгляд не одной, а двух пар глаз. – Желаю победы и… легкой катки.

Блеснула своими знаниями. Уходя от Ромки, я все же успела уловить слова, брошенные Шлемом:

— Ты уже проиграл, Рем. На каждом чертовом круге ты будешь смотреть только на нее.

Я не слышала, что ответил Рома. Ускорила темп и поджала губы, чувствуя, как сердце стало биться быстрее. Шлем подначивает Рому. Провоцирует. Но я тоже хороша: хотела поддержать, а теперь, получается, мешаю и могу вообще все ему испортить? Я заняла место рядом с Ви и замолкла, погрузившись в свои мысли. Только постоянно дергала юбку, желая, чтобы она стала чуть длиннее.

Я смотрела, как парни и девушки быстро занимают свои места для старта передвигаясь по площадке как муравьи. Их было не сорока человек. Вот уж не думала, что наш маленький городок способен на то, чтобы собрать спортсменов со всей России. А пьедестал разделят лишь трое… Я вдруг вспомнила свои чувства перед стартом, пока занималась атлетикой: мышцы в боевой готовности, нервы натянуты до предела, а все внимание обращено в слух, чтобы стартануть быстрее всех. И это был самый сложный момент для меня. Когда ты уже бежишь, ты как рыба в воде, ты делаешь то, что хорошо умеешь и знаешь, расставляя свой личный баланс силы и темпа. Но вот этот момент «до» — самый волнительный из всех. И он тянется бесконечно долго.

— И это все моноколесисты-профессионалы? – спросила я у Ви, разглядывая участников.

— Раз уж мы начали вводить тебя в курс дела, скажу сразу: не моноколесисты, а моноколесники. Даже лучше райдеры, иначе долго выговаривать. И нет, тут далеко не все профи.

— Но… — начала было я, но Ви меня опередила.

— Рем и Фокс – профи. Ли – любитель, он просто кайфует от процесса, вон погляди, — она показала мне куда-то в толпу.

И действительно, я заметила неоново-зеленую куртку Ли и такой же шлем на нем. Обвес на его колесе тоже был ярко-зеленым, а еще на нем было много каких-то наклеек, видимо, любимых персонажей комиксов или сериалов. На шлеме тоже была какая-то картинка, кажется Рик из «Рик и Морти».

— Он тащится от самого процесса, не гонится за деньгами, — пожала Ви плечами. – И это самое крутое, считаю. Когда хобби не превращается в заработок. Правда, высасывает все деньги, но фанатики – все такие.

Я нашла глазами в толпе Рому и Шлема. Они стояли неподалеку друг от друга. Ромка вызывал у меня дикий восторг: как ни крути, экипировка ему шла – синий комбинезон, на шлеме, который закрывал все лицо, был нарисован Веном. Жутковато и должно пугать соперников, видимо. Шлем же наконец полностью экипировался и тоже стоял в готовности на старте. Черная куртка с шипами, колючая, как и он сам, черные джинсы с дырками и разрезами, черное колесо. Только минималистичная неоновая красная полоска на шлеме и верхушке колеса. Если Ромка выглядел притягательно, стильно и походил на спортсмена, то Шлем был максимально прост, но в то же время он явно не планировал уступать первое место никому. Интересно, о чем они оба думают сейчас? Эти чертовы шлемы полностью скрывают лица.

— На кого ты смотришь? – спросила вдруг Ви и нахмурилась. – Не похоже, что на Рема. На Фокса?

— А он фанатик?  — задумчиво ответила я.

— Фокс — это Фокс. Он фанатик, но никогда не даст тебе это понять. Он холодный и расчетливый, но внутри горит огонь желания победить. И это им движет.

— Призовой фонд им движет? – с сарказмом спросила я.

Наверное, тут неплохие деньги получают за призовые места.

— И да, и нет. Деньги для него не главное. Деньги – средство для достижения своих целей, — Ви достала телефон и принялась щелкать камерой. – Он не из тех, кто кутит. Цели Фокса сильнее любой другой мотивации для него.

Я нахмурилась, но уточнять уже не стала. Мы знакомы пару дней, не стоит пытаться разузнать подробности жизни друга Ви.

— Я ему не скажу, что ты его разглядывала, — подколола меня Ви.

— Ой можешь сказать, что я посылала ему проклятия отсюда. Он поверит, — парировала я и добавила: — Не нравится он мне.

Но Ви только отмахнулась:

— Когда человек не нравится, ты его не гипнотизируешь.

Как много мне хотелось возразить, но прозвучал сигнал о готовности и на сопровождающем табло начался обратный отсчет. Я затаила дыхание. Сейчас все начнется. Музыка резко стихла, на поле воцарилась гробовая тишина, которую нарушал легкий гул.

— Моторы поют, — с любовью прокомментировала Ви, а потом сложила ладони вместе в ожидании начала гонки.

Три. Два. Один.

Моноколесники резко наклонились вперед, выбрасывая прямо обе руки, и ринулись по треку. Такого зрелища я точно никогда не видела! Почти сразу же я потеряла из виду наших парней: они уехали далеко вперед, ловко лавируя. Но большая часть участников осталась. Я непонимающе перевела взгляд на Ви:

 — Волновой заезд, когда участники гонки запускаются интервально, чтобы не толкаться, - пояснила она.

После этого раздался еще один сигнал старта. Часть моноколесников посыпались при старте, создавая столпотворение для тех, кто позади. Но упавшие резко вставали, запрыгивали на свои колеса и двигались дальше.

Когда все участники наконец стартанули, резко стало тихо. Я ожидала, что наши парни сейчас уже появятся в этой части стадиона, заканчивая круг, но Ви показала на мониторы, которые явно установили специально для этих соревнований.

— Смотри, наши уже в лесу! – прокомментировала она.

— В лесу? – переспросила я, а сама пыталась вглядеться в мелькающие на мониторах фигуры спортсменов.

— Да, Пинтерест. Не по беговым дорожкам же им кататься. Это никому не интересно.

— Это трасса оффроуд? — уточнила я, пытаясь показать, что как-то готовилась, хотя экзаменовать меня никто не планировал.

— Ага. Кочки, ямы, грязюка, пыль, песок, сухие ветки и гравий – наше все.

Теперь соревнования выходили на совсем другой уровень в моей голове. Кататься по полностью оснащенной трассе – одно. Едешь да едешь себе, изредка поворачивая, вырисовывая круги, а тут – бездорожье с полосой препятствий. И ты верхом на этой штуковине, держишь баланс и…

— Ой! – воскликнула Ви. – Держись, милый, непростой этот участок. Тебе только надо его преодолеть, а дальше как по маслу будет!

Ви мне нравилась. Она искренне переживала за своего парня. Она прямолинейна, честна и оптимистична. И хоть она и девчонка, среди этих парней она своя. Интересно, смогу ли я когда-то вписаться в эту компанию? И хочу ли? Но я точно знала, что буду только «за», если мы с Ви подружимся. При этой мысли я вспомнила о Миле и миллионах моих смс без ответа. Надо обязательно ей написать на днях в очередной раз. Но, может, на это сообщение она ответит, если я приложу ей несколько фоточек этих симпатичных моноколесников?..

Комментатор озвучивал основные события на трассе, называя номера участников. Оказалось, Ли, номер тридцать пять, запнулся на кочке и слетел со своего колеса. Но тут же продолжил движение, хотя эти чертовы миллисекунды в спорте так много решают – знаю не понаслышке. Номера десять и пятнадцать, Шлем и Ромка, уже вот-вот должны приблизиться к какому-то мостику. Я только собиралась задать вопрос, но Ви меня опередила с пояснениями.

— Мостик смерти – узкий участок трассы, под ним вода. Одно неловкое движение — и ты открываешь купальный сезон райдеров.

И теперь, пожалуй, я начала переживать за Ромку. Но, похоже, зря. Друг за другом они ловко проехали по мостику в первый раз. Я даже с легкостью могла представить какую-то перепалку между напарниками (или соперниками?). Когда наконец они появились в поле зрения, то уже заметно отделились от общей массы, выбившись вперед. Я достала телефон. Сфоткала Ромку на его Зле. Вот это стиль, вот это эстетика! Ну и… Шлема, так и быть. Перешлю Миле. Такие в ее вкусе.

Парни быстро промчались мимо нас и исчезли из виду. Мои волосы развевались на ветру, лезли в рот и глаза, и я собрала их в хвост. Не так красиво, но тут никто и не смотрит. Надеюсь, Ромка тоже был сосредоточен на трассе, а не на мне, как прогнозировал ему Шлем. Через пару минут мимо проехал и Ли, но он все же помахал Ви.

— Сколько таких кругов будет? – спросила я, когда был спокойный момент.

— Три круга, двенадцать километров. Один позади, — выдала сводку Ви.

— А у них это давно? – задала я вопрос, который вертелся на языке. – Соперничество.

Ви хмыкнула и почесала затылок, раздумывая над ответом.

— Рем пришел в нашу команду два года назад, а мы катаем уже… года четыре, получается.

— Сразу с выпускного сели на колеса, что ли? – попыталась пошутить я.

— Ну… — Ви чуть погрустнела, и я испугалась, что мой вопрос оказался неуместным. – Мы с Ли сели на колеса в шестнадцать. Мои предки были против, конечно. А Ли всегда был свободным в принятии решений. Так что, мы не старики, Лина, нам только двадцать.

И она снова заулыбалась. От грусти не осталось и следа, хотя там точно была какая-то своя история.

— Фокс взял нас под свое крыло. Он катает уже лет шесть, наверное, — она заметила мой удивленный взгляд. – Ну он и постарше нас. Ему двадцать три.

— А ведет себя так, будто ему десять, — оставила я свой комментарий, ища глазами знакомые куртки на мониторах.

— Да он так, подогревает атмосферу, ничего серьезного, Лина, не обращай внимания. Никто не обижается на него.

— Так, а Ромка?

— Он единственный, кто живет не здесь. Мы познакомились на одних соревах в Питере. Сдружились, пока гоняли там. И заобщались. Ну его, конечно, задевают иногда подколы Фокса. Ну у них приоритеты и ценности разные, вот и сталкиваются лбом.

 Ви из рюкзака банку газировки и открыла. Этот звук пшикающей банки моментально разжег во мне жажду. Я с завистью глянула на банку.

— Будешь? – предложила Ви и протянула вторую.

— Да, жара невероятная. Спасибо.

Мы стукнулись друг с другом банками и расхохотались. Я явно сбрасывала напряжение от всего. Сижу здесь на трибунах, наряженная явно не по дресс-коду, пью колу, которую не пила сто лет, потому что следила за питанием, смотрю на моноколесников и болею за парня, которого не видела пять лет.

— Ну так вот, — продолжила Ви, посматривая на экраны с трансляцией. — Рем, Ромка твой, развлекается на колесе. Это для него кайф. Его не волнуют деньги, у отца бабок много, как я поняла…

— Да, — вспоминала я. — Вроде у него сеть автосервисов по стране или что-то в этом роде.

— Ну вот, видишь. Он по кайфу катает, но Батон свой модифицирует только так, накручивает че-то новенькое постоянно. Покупает дорогущие детали. И места ему важны. Он любит первым быть. Для себя, не для денег. А тут Фокс, — она неопределенно развела руками. – Он свое первое никому не отдаст, вгрызется в глотку, если надо будет. Для него это вопрос жизни и смерти. Вот они и делят пьедестал постоянно.

Я вздохнула. Относительно Ромки все было так, как и говорила Ви. Пока мы вместе учились, он всегда и везде хотел быть первым. Ну а кто не хочет?

— Ну Ромке двадцать, как и нам, его можно понять, — попыталась я оправдать друга. – Максимализм, все дела.

— А это не от возраста зависит, Пинтерест. Это то, что в крови. Возраст этого не изменит.

Может, она и права. И это было то, что объединяло этих двух совершенно разных, на первый взгляд, парней. Желание быть первым.

Тем временем часть участников уже отвалилась и выбыла из соревнования. Кто-то устало плелся, волоча колесо рядом с собой, кто-то просто сидел на краю трассы.

— Многие приходят покрасоваться, потусить, побыть в этой атмосфере, — пояснила Ви. — Почувствовать ее. Они в общем рейтинге позади и к топчикам не лезут, потому что знают – мало не покажется. И обычно одного круга их хватает. Потом они сами понимают, что трасса не по зубам и отваливаются.

— Поэтому ты не участвуешь?

Мне действительно было интересно, почему Ви сидит тут, а не катает.

— Я люблю покатушки в свое удовольствие, без достигаторства. А этим я могу и в свободное время заняться, не загружая трассу для соревнований. Смотри, смотри, заходят на последний круг!

Я искала глазами Ромку и Шлема. Ехали рядом и, можно было бы подумать, что они друзья. Но теперь я знала, что этот круг решит все. Места для дружбы тут нет.

— Ну а ты, — внезапно переключила тему на меня Ви. – На что ты рассчитываешь относительно Рема?

— Вот так вопрос! – сконфузилась я, краснея и думая, что ответить. – Ну… ни на что вообще-то.

Кому я вру?

— Мы встретились спустя пять лет. У каждого своя жизнь. У меня восстановление после долгих трудных отношений, поэтому я просто хорошо провожу время. Живу для себя.

— Окей, — девушка заправила белую прядь за ухо и тронула меня за плечо, в глазах блеснуло понимание. – Надеюсь, что так. Рем не спутник на всю жизнь, Лина.

Я поджала губы. Почему она считает, что знает Ромку Ремова лучше меня? Они знакомы всего два года.

— Так, кажется, Ли выбыл… — заметила я зеленую куртку, съезжающую с трассы в нашем направлении, и поспешила сменить тему.

— Похоже, — расстроенно ответила Ви и помахала Ли. — Наверное, опять воблинг словил. Все не слава богу.

— Воблинг?

— Да… — задумалась Ви. – Когда колесо начинает вибрировать и качаться из стороны в сторону.

Ли подъехал к нам, спрыгнул с колеса и, оставив его внизу, пробрался к нам. Он явно был опечален, но старался не подавать виду.

— Что случилось? – спросила Ви.

— Потом расскажу, — расстроено проговорил Ли и нервно затеребил пирсинг на губе. — Давайте смотреть, где там наши.

Я увидела, как на одной из камер несется синяя куртка, а позади черная, приближаясь к узкому месту трассы.

— Мостик смерти, — прошептала я в напряжении.

Мы замерли, наблюдая. Казалось, что они так и проедут друг за другом этот участок, но Шлем в последние метры сделал рывок и опередил Ромку, заехав на мостик первым. Я ахнула, когда Ромка чуть качнулся в сторону. Я боялась, что он вот-вот потеряет равновесие и свалиться в воду, поэтому прижала ладони ко рту и зашептала: «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…». И Рома восстановил равновесие и пересек благополучно этот чертов мостик. Я выдохнула.

— Было касание, думаю, — подытожил спокойно Ли. – Фокс задел обвес Рема. Но там поганый участок, может, все же просто мотануло.

Я стиснула зубы. Еще чуть-чуть, и Ромка мог улететь в воду, полностью выбывая из соревнований. Я уверена на сто процентов, что дело вовсе не в участке.

Шлем приехал первым. На вручении наград он всегда был фулфуэйс – полностью в закрытом шлеме, как мне уже пояснила Ви. Я смотрела на празднование и Ромку, занимающего второе место, и даже не замечала, как нога нервно постукивает. Я всегда была борцом за справедливость. Сама, когда участвовала в соревнованиях, никогда не «играла грязно», потому что знала бы, что не смогу спокойно спать потом, понимая, что это не полностью моя победа.

Ромка раскинул руки, чтобы обнять меня, когда церемония закончилась. Он плохо скрывал разочарование. Я вдохнула глубоко, сделала радостное лицо и обняла его в ответ крепко-крепко, восклицая:

— Я почти ничего не поняла, но ты молодец! Я тебя поздравляю, Ром! И ты шикарно выглядишь с этим кубком в форме.

Когда его внимание переключилось за Ли и Ви, толпа девчонок с восторгом окружила его, я сделала несколько шагов в сторону. Наверное, я должна была остаться рядом с Ромой, особенно сейчас, когда ему оказывали внимание столько разных девушек, которые разбирались в моноколесах в разы больше моего. Но я не могла так поступить с собой. Я целеустремленная. И моя цель сейчас – Шлем.

— Меня тоже планируешь обнять? – нахально спросил он, когда я уверенно подошла к нему.

Опять не вижу его лица. Как же это бесит.

— Сними шлем.

— Поцеловать хочешь за первое место, Принцесса? – спросил он, но шлем открыл.

Реально надеется, что ли? Вот придурок.

— Хочу высказать тебе все, что я думаю, — процедила я сквозь зубы.

На долю секунды в его глазах мелькнуло серьезное выражение лица и какая-то взрослость, но потом он снова надел маску сарказма.

— Мое правило номер один: в любви и в спорте все средства хороши.

— Пословица не так звучит, — осадила его я.

— Моя звучит именно так, Принцесса.

Почему-то мне стало интересно, что в его пословице не только спорт, но и любовь. А может, приплел просто так, заодно.

— Ты такими методами первые места собираешь? – рассердилась я и интуитивно сжала руки в кулаки. — Тогда грош цена твоим победам, Шлем.

— Не зови меня Шлемом. Мое имя — Фокс. И вообще, я играю по правилам, — серьезно сказал он.

Он почему-то не выглядел таким нахалом сейчас. Отвечал спокойно. Я осадилась. Может, я чем-то задела за живое? Не перегибаю ли я палку? Хотя то, как человек ведет себя в спорте, — отличный показатель того, какой он в жизни.

— Представляясь, называй свой полное имя, — вернула я ему его же фразу, но добавила уже более мирно: – Иначе так и останешься Шлемом.

— В моем имени вовсе нет никакой тайны, Принцесса, — ответил Шлем, глядя на меня невозмутимым взглядом.

И теперь стало реально интересно, как же его зовут. Но я не собираюсь сейчас его спрашивать о настоящем имени. Он словно прочитал мои мысли и высунул язык:

— Но теперь я тебе его не скажу, Полина.

Чтоб его! Я добьюсь того, что он сам скажет мне свое имя. Чего бы это мне ни стоило! Я подошла ближе. Почти вплотную. И прошипела:

— Я Ли-на.

— А я Фокс.

Мы смотрели друг на друга и гневно молчали: я — гордо задрав подбородок в попытке хоть немного дотянуться до его роста, он –- уверенный, что последнее слово будет за ним.

— Можно сделать ваше фото? — вдруг спросил какой-то парень с фотоаппаратом. — Для нашей местной группы. Твой проезд был шикарен, Фокс, каждому есть, чему поучиться у тебя!

Я фыркнула. Поучиться чему? Грязной игре?

— Сделаем фото с твоей девушкой? — не унимался парень.

У меня глаза на лоб полезли, а живот опять стало скручивать.

— Я не его девушка! — начала пыхтеть я. –- Я его …

«Терпеть не могу!» — хотела закончить я, но Шлем опередил меня:

— Преданная фанатка.

Ага. Иди в задницу, самовлюбленный нахал. Я уже развернулась в твердом намерении оставить этого актера без Оскара одного, но Шлем крепко схватил меня за руку и притянул к себе.

— Щелкай, быстро! — бросил он парню.

Мы были слишком близко друг к другу. Он властно обнял меня за талию и притянул к себе еще ближе, и я буквально прижалась к его груди спиной. Я почувствовала горячее дыхание и запах пота с сигаретами, а еще запах… моторного масла. А потом он тихо сказал мне, а его слова мурашками отдались на коже:

— Моя же фотка у тебя есть. Это нечестно.

Резким движением Шлем опустил визор, и тут же сработала вспышка.

Честно, я пыталась изобразить какое-то нормальное лицо, но, меня настолько распирало от ненависти к этому парню, что вряд ли это получилось. Он заметил, что я его снимала на трибуне? Да как это вообще возможно? Я пожалела, что у меня не было шлема, чтобы скрыть свои эмоции, в отличие от того, кто стоял позади меня.

— Скинь потом мне фотки. Поставлю на аватарку свою Принцессу.

Я наспех попрощалась со всеми и ушла со стадиона, решив, что с этим самовлюблённым придурком мы больше не встретимся никогда. И плевать мне на его чертово имя.

Вечером я занималась своим последним проектом. Слушала музыку, полностью погрузившись в процесс, но в один момент пришло оповещение. Ви прислала мне пост из местной группы моноколесников с комментарием «Рему это не понравится, Пинтерест». Я настороженно открыла пост.

Совместное фото со Шлемом. «Фокс и его Принцесса. Победа за лучшим!» — гласила надпись под фото. Я получилась довольно мило, хотя в моменте думала только о том, как придушу Шлема. Я зашла в комментарии, а там люди только и обсуждали то, как мы хорошо смотримся. Это шутка?!..

Я ответила Ви коротко:

 «Черт. Надеюсь, он этого не увидит. Это не я.»

Ответ пришел сразу:

«Уже увидел, и он это так не оставит, поверь))) И я знаю, что это не ты, Пинтерест.
PS. Я говорила, что в этом весь Фокс. Ему везде нужно быть первым.»

Я задумалась и еще несколько минут разглядывала это чертово фото. А потом поймала себя на мысли, что вообще-то разглядываю не от себя. Его. Даже при условии, что его лицо закрыто шлемом.