Раздевайся, дракон! Попаданке суждено умереть

Бывало ли у вас страстное желание просунуть руку сквозь страницы книги, схватить героев за шиворот и встряхнуть хорошенько? И для надежности проорать на ухо: вам голова дана не только для того, чтобы в нее есть!

О, это чувство меня часто посещало, особенно в последнее время. Я редко перечитываю книги, но одна особенно сильно задела струны ярости в моей душе. Я снова и снова возвращалась к истории, меняла ее в своей голове, крутила так и эдак, пытаясь придумать, как бы все могло сложиться, если бы герои не вели себя, как последние идиоты.

Молчаливые идиоты.

И не могла найти выхода.

Героиню ждала неминуемая смерть, хотела она того или нет, а герой так и оставался в неведении, что у него под боком любовь всей его жизни. Наверное.

Любовь ведь так и не смогла признаться, даже на смертном одре.

Невыносимая тоска, вот что я ощутила, закрыв последнюю страницу и поставив книгу на полку. В комнате было темно, только настольная лампа немного разгоняла подступающий мрак. В распахнутое окно то и дело залетали порывы прохладного ветра, принося с собой запахи цветущей вишни, влажной земли и близкого дождя.

Тихонько открыв дверь, я выскользнула в утонувший в глубоких тенях коридор и прокралась на кухню. Не знаю, зачем мне вообще красться, ведь в квартире кроме меня и нет никого, но привычка, впитанная с раннего детства въелась так глубоко, что теперь и кислотой не вытравить.

Поставив чайник, я уселась на табуретку и уставилась на синие огоньки пламени.

Я бы все сделала по-другому. Взяла бы этого охотника Дана за шкирку, встряхнула бы хорошенько и высказала все, что думаю! Где это видано, чтобы напарники, прошедшие огонь, воду и медные трубы, мялись, как школьники и изредка бросали друг на друга многозначительные взгляды?

– Какая дурость! Авторы вообще свои книги перечитывают? У них все хорошо? Кто такие финалы пишет?

Я бы все исправила!

Нашелся бы способ и выжить, и свадебку сыграть, а там и детишки бы получились.

От такого мужика грех детишек не завести.

Я закатила глаза, ругая, на чем свет стоит авторскую глупость.

Вечно им драмы нужны, чтобы сердце вдребезги, слезы по щекам, а потом несколько дней страданий и душевной борьбы.

Чайник тихо засвистел, и я, тяжело поднявшись, насыпала в чашку растворимый кофе и добавила немного молока. Подумав, решила, что сегодня требуется немного подсластить тленность бытия, и потянулась за сахарницей.

Была бы такая машина, что переносила бы читателя прямо на страницы книги. Раз и ты там! Размахиваешь мечом и решаешь все их странные проблемы с социализацией и неумением говорить.

Я бы точно справилась!

Сделав большой глоток, я зажмурилась от удовольствия. Да, сахар определенно был нелишним. Повернувшись к столу, я застыла на несколько бесконечных мгновений. Прямо передо мной лежала книга, которую я только что поставила на полку.

Точно она, никаких сомнений.

Красная обложка, золотой узор, который издалека походил на дракона. Из его распахнутой пасти вылетало пламя и позади сверкали изогнутые молнии.

– И что ты тут делаешь? – я могла о чем-то забыть, правда ведь?

Книги сами по себе не ходят, и по воздуху не летают.

Нахмурившись, я подхватила увесистый томик и вернулась в комнату.

– Твое место на полке, ясно?

Допив кофе, я не стала возвращаться на кухню. Когда живешь один, никто не будет ругать тебя за разбросанную одежду или чашку, оставшуюся на столе в комнате. Нырнув под теплое одеяло, я потянулась к лампе и погрузила комнату в мягкую, обволакивающую темноту.

За окном стрекотали сверчки, полная луна, похожая на круг сыра, как раз висела напротив окна, отчего на ковре у кровати появилась бледно-желтая дорожка.

Закрыв глаза, я продолжала думать о книге и всех возможных вариантах событий.

В конце концов, не зря же придумали фанфики. Раз уж автор не удосужился подарить героям нормальную жизнь, то кто-то другой может взять на себя эту благородную миссию.

Стоит поискать завтра.

Ухватившись за эту мысль, я погрузилась в полудрему, а затем и полностью погрузилась в сон. Откуда мне было знать, что в этот самый момент книга, до этого смирно стоявшая на полке, дернулась и свалилась на пол. Страницы задрожали, книга раскрылась, и лунный свет мазнул по строчкам текста.

***

Проснулась я от холода. Странно, весна в наших краях не такая уж и холодная, я никогда не закрывала окно ночью, а теплое одеяло спасало от любых сквозняков.

Приподнявшись на локте, я сразу почувствовала неладное. Во-первых, где моя пижама со слониками? Почему я лежу на какой-то жесткой деревяшке?

И где мое одеяло?

Сонливость как рукой сняло. Вокруг темно, хоть глаз выколи, ничего не видно! И я не слышу ничего! А ведь в открытое окно всегда залетал ветер, и луна так ярко светила…

Попытавшись подняться, я откинула в сторону незнакомое покрывало и попыталась нащупать ногами пол, но там ничего не было. Будто кровать висела в воздухе, посреди ничего.

Да не может такого быть! Это все сон какой-то, да? Значит, если сон, то и бояться нечего, нужно просто прыгнуть. Глядишь, проснусь дома, в знакомой постели, как обычно бывало. Если упасть во сне с большой высоты, то ты всегда просыпаешься перед самым столкновением.

Всегда…

Резко выдохнув, я соскочила с края и уже приготовилась провалиться в ничто, но пол встретил меня треском и болью в лодыжке. Вскрикнув, я повалилась на землю, больно ударившись локтем.

– Ай-яй-яй! Чтоб тебя…

Рядом что-то загрохотало, ослепительная вспышка света ударила по глазам, вынудив зажмуриться.

– Ты что делаешь?! – раздался над головой незнакомый голос.

Подняв голову, я с трудом приоткрыла один глаз и приложила ладонь ко лбу, чтобы защититься от слепящего света. Первое, что увидела - высокую тень.

И кончик меча, направленный точно мне в грудь.

– Ты кто такой?!

– Это ты кто такая?!

Свет был слишком ярким, чтобы рассмотреть незнакомца. И почему он на меня орет?! Это я должна возмущаться и звать на помощь, а не сидеть и оправдываться перед каким-то мужиком с мечом!

И кто вообще таскает с собой мечи в наше время?

Если меня похитили из квартиры, то какой похититель в здравом уме не свяжет свою жертву?

– Кто ты такая? – в голосе звучала такая отчетливая угроза и холодная ярость, что кровь стыла в жилах. – И куда дела Эли?

Эли?

Какую еще Эли?!

Что-то в голове зашевелилось, закрутились шестеренки, воспоминание, которое я никак не могла ухватить за хвост. Да и как тут сосредоточиться, когда я непонятно где, непонятно в чем, и какой-то чужак направил на меня оружие?

Внутри поднялась волна злости.

Я, конечно, видела раньше реалистичные сны, но чтобы до такой степени…

Никогда!

Это не пугало, а злило до дрожи. Я хотела обратно в теплую постель, а мой мозг решил станцевать танго, и притащить меня в самый дурной из возможных снов, просто забавы ради!

И раз это сон, то лучше бы этому мужику держаться подальше, потому что я могу и наподдать хорошенько. Во сне все так могут! Люди летают, забираются по отвесным стенам и кидаются фаерболами в чудовищ, так что лучше ему держаться подальше.

– Убери ты от меня эту железяку! – я хлопнула ладонью по мечу и, кажется, незнакомец не ожидал от меня такой глупой выходки. – Не знаю я никакой Эли. И хватит светить мне в глаза, больно же!

Он не шевелился, и свет не погасил.

Подождите…

Эли?

Щелчок раздался только у меня в голове, но я была уверена, что вся округа его услышала.

Эли, Эли…

Так звали фамильяра из книги! Ну ту дуру, что никак не могла в чувствах герою признаться. И его ведь звали…

– Дан?

– Откуда ты знаешь мое имя? Ты не тот дух, которого я призвал!

Нет, это уже слишком. Говорила мне мама в детстве, не читай на ночь, будут потом кошмары сниться.

С трудом поднявшись, все еще держа руку перед лицом, чтобы заслониться от слепящего света.

– Да выруби ты лампочку свою!

Наконец, решив, что я все равно даже в темноте со взрослым мужиком не справлюсь, незнакомец приглушил свечение, отчего перед глазами сразу же поплыли красные пятна.

Нет, не незнакомец.

Дан.

Часто заморгав, я попыталась рассмотреть его, но глаза, обалдев от резкой смены освещения, решили предать меня в самый ответственный момент и показывали только разноцветные фракталы, плясавшие по всей комнате.

Хотя, если это и правда был тот, о ком подумала, мне не нужно было ничего рассматривать. В книге описание было и так предельно подробное.

– Ты не ответила на вопрос.

Дан крепко сжимал меч в руке, готовый в любой момент снести мне голову с плеч.

Нервно хохотнув, я потерла глаза и когда зрение немного восстановилось, заозиралась по сторонам в поисках зеркала. Самый старый из всех возможных способов описать персонажа вот прямо сейчас должен воплотиться в жизнь. 

Героиня будет пялиться на себя в зеркале и подробно сама себе рассказывать, какие у нее шикарные волосы, тонкие черты лица и узкая талия.

По крайней мере, я надеялась, что у меня все это будет, ведь если вспомнить, как выглядела та самая Эли…

Фамильяр Дана. Его помощница, призванная из-за Вуали, чтобы следовать за своим хозяином. Это случилось еще в самом начале истории, и я часто посмеивалась над внешностью девчонки, считая, что автор намеренно создал ей максимально уязвимый вид.

Вот и зеркало: маленькое, немного мутное, но лучше, чем ничего.

Резко выдохнув, я уставилась на свое отражение, и все было так, как я и предполагала: длинные, огненно-рыжие волосы, белая куртка, с разрезами на плечах, широкие штаны-шаровары и красный крученый шнур вместо приличного пояса. Яркие, зеленые глаза будто светились в темноте и сильно выделялись на бледном, почти детском личике.

– Ну прекрасно. Теперь я и правда полторашка.

Понятно, почему я упала с кровати. Да во мне роста, как в девочке двенадцати лет, я просто не достала ногами до шершавого пола!

Какой позор.

Мне придется ставить стул, чтобы забраться на лошадь, что ли?!

Подождите. Какая, к черту, лошадь?! Это все сон, и я хочу вернуться в свое тело немедленно. Хочу теплую постель, хочу утром заварить кофе, хочу сериальчик посмотреть. У меня еще два сезона Бриджертонов не смотрены. А в понедельник мне вообще на работу! Если не явлюсь, то вылечу, как пробка от шампанского.

О боже.

А если я вообще умерла во сне? Вдруг меня никто не хватится, и меня найдут, недели спустя, в собственной постели?

Твою мать!

Я опустилась на корточки и вцепилась руками в волосы. Дернула изо всех сил, поморщилась от боли. Хватив кожу над локтем, ущипнула что было сил, но ничего кроме боли не получила. Вокруг была все та же комната, то же зеркало, и за спиной дышал этот мужик, которого я только по книжке знаю!

Мамочка, роди меня обратно!

К моему удивлению, Дан не пытался приблизиться, схватить меня и ничего не спрашивал, но я спиной чувствовала его взгляд.

– Знал ведь, что духам доверять нельзя, – в его голосе отчетливо звучала сталь и холод.

И не удивительно, но какое мне дело до его доверия? Я, вообще-то, не местная, и хочу проснуться немедленно!

– Ты хотя бы у себя дома, а вот мне ой как несладко, знаешь ли.

– Такие, как ты должны знать дорогу обратно через Вуаль.

– Такие, как я?

Обернувшись, я встала на ноги и уперла руки в бока.

– Какие это “такие”?! Я обычный человек, спала у себя дома, а в следующую секунду оказалась в этом теле! Может быть, это твоих рук дело? Один дух не устроил, и ты решил другого призвать, да силенки не рассчитал? Верни меня обратно!

Едва ли это была его вина, но какое мне дело? Я хотела хоть на ком-то сорвать кипевшие внутри злость и напряжение.

Я совершенно ничего не понимала и не хотела понимать.

Книжный персонаж или нет, но кто знает, какими грязными делишками герои книг занимаются, когда ни создатель, ни читатели за ними не наблюдает? Вдруг они воротят что хотят, а потом такие, как я, страдают!

Дан выглядел предельно оскорбленным. Из-за того, что свет уже не бил в глаза, я могла лучше его рассмотреть. Провести сравнительный анализ, скажем так. Прикинуть, насколько хорошо мое воображение смогло представить то, что написано в книге.

Я мысленно поставила себе четверку с минусом.

Дан повторил мою позу, и теперь мы стояли, друг напротив друга и откровенно пялились. Мужик выглядел всклокоченным, длинные темно-синие волосы - ох уж эти авторские приколы с разноцветными волосами героев, прямо как в старом добром аниме про избранность - рассыпались по плечам, тонкая, черная безрукавка обтягивала широкую грудь и очерчивала каждый чертов кубик пресса.

Их что, восемь? А так бывает вообще? Интересненько.

Он специально такую одежду носит?

Авторский замысел, наверное. Чтобы сразу было понятно, кто здесь главный герой.

Черные штаны-шаровары, почти такие, как и на мне, перехватывал широкий, шелковый пояс, густого, винного оттенка.

– Я никого не призывал! – алые глаза Дана вспыхнули. В одном из них, прямо вокруг зрачка появился тонкий, золотой узор, превратившийся во что-то похожее на магическую печать. 

По крайней мере, в книжке это была печать. Она позволяла ему видеть мир по ту сторону Вуали. Заглядывать к духам “в гости”.

– Мне и одного фамильяра было много, не стал бы я силы тратить на новый призыв, – его раздраженное фырканье прозвучало, как щелчок кнута.

– Но кто-то же притащил меня сюда! И раз это не сон, а синяк у меня на руке это подтверждает, то кто-то должен отправить меня домой!

Дан молчал, и мне очень захотелось врезать ему хорошенько.

Вот только с моим ростом, я могла разве что пнуть его по коленке. Или искать табуретку, чтобы дотянуться до слишком уж спокойного лица.

– Ты не связана ни с каким другим миром, – вдруг сказал он. – Куда тебя возвращать, если следов никаких нет?

На секунду я потеряла дар речи.

Как это никаких следов? Он говорит про связь, которая всегда тянется за душами, призванными из-за Вуали. Об этом в книге говорилось, что Эли, та книжная Эли, всегда могла перемещаться между мирами, потому что у нее был “хвост”, прочная нить, соединявшая ее с местом рождения. 

Но я здесь чужая! Я обычный человек, который живет в обычном мире, где никакому волшебству, духам и чудовищам нет места.

У меня дом есть…

И родители, друзья. Моя работа, мое место!

Я легла спать в своей постели, должна была проснуться по будильнику, в магазин сходить, подготовиться к новой рабочей неделе. Жить обычной жизнью.

Перед глазами все поплыло, нахлынула дикая слабость, отчего мне пришлось вцепиться в спинку стоявшего рядом стула изо всех сил, только бы не бухнуться на пол.

– Я что и правда умерла, да?

Дан ничего не ответил, стоял себе молчаливой скалой и продолжал меня рассматривать.

– Где мы сейчас? – этот вопрос первым пришел на ум. Я должна понять, в каком моменте истории я оказалась, ведь от этого многое зависело.

Моя жизнь, например.

Насколько длинной она будет.

Ведь я прекрасно помнила, что случилось с настоящей Эли на страницах книги.

Дан все еще хранил упорное молчание, но я почти слышала, как крутятся шестеренки в его голове.

Светящийся шарик погас, погрузив комнату в кромешную темноту, и холодные мурашки побежали по спине. Дан решил от меня избавиться, здесь и сейчас? Когда холодная рука сжала мое плечо, я вскрикнула и попыталась вырваться, но хватка была крепкой, даже болезненной.

Меня толкнули к окну, и через несколько секунд я почувствовала давление на плечи.

– Садись, – голос ясно давал понять, что никакие возражения не принимаются.

Опустившись на стул, я с трудом могла собрать в кучу собственные мысли. Боль в руке не давала забыть, что, даже если все это сон, он не собирался меня отпускать. В голове снова и снова прокручивался последний вечер дома, паника сменялась глубокой апатией, и снова возвращалась, когда я пыталась привыкнуть к темноте и понять, что делать дальше.

Что если я умерла?

В своей постели, без причины. И кто-то там наверху решил наказать меня самым изощренным образом, засунув в историю, где не ждало ничего хорошего.

Из горла вырвался нервный смешок, который быстро превратился в неудержимый, истеричный хохот.

Какая умора!

Сколько читателей мечтало попасть в любимую книгу?! Многие представляли себя на месте героинь, совершенно уверенные, что вот они бы точно сделали все лучше, быстрее, умнее! Были бы хитрее и сразу тучи развели руками, мир спасли по щелчку пальцев и уж точно не позволили бы горю приключиться по дороге к счастливому финалу.

Все мы умные, когда дома сидим, потягиваем чай и крадемся по страницам истории, которая происходит не с нами.

И сейчас я сидела в темноте, неизвестно где и ждала приговора. Дан мог убить меня, он призвал духа, а вместо помощника получил неизвестную женщину.

И я понятия не имела, на что это тело способно. Фамильяр должен защищать хозяина, Эли обладала магическими силами, она была полезным помощником, могла разговаривать с существами из-за Вуали, видела больше, чем любой человек, и в итоге став близким другом и товарищем Дана.

В глубине души я чувствовала вину, потому что хоть и не хотела этого, но все равно вмешалась в естественный порядок вещей. И теперь застряла здесь, без малейшего понятия, что делать дальше и как вернуться к привычной жизни.

И то, как жизнь Эли закончилась…

Неужели меня ждет то же самое? Насколько можно изменить “сюжет”, если история уже написана?

Наклонившись, я сжала голову руками и почувствовала лбом приятную прохладу стола. Прижавшись щекой к шершавой крышке, я несколько секунд не двигалась. Не хотелось шевелить ни единым мускулом.

Рядом вспыхнул огонек. Теплый, оранжевый язычок пламени заплясал на фитиле свечи. Дан поставил маленькую, глиняную плошку на стол и сел напротив не сводя с меня пристального взгляда.

– Даже если я поверю в твою историю, – он говорил медленно, аккуратно подбирал слова, и я понимала почему. Полное безумие, с какой стороны ни посмотри! Меня не должно было здесь быть. – Я не могу помочь. Если нет связи ни с каким другим миром за Вуалью, то тебе некуда возвращаться.

Это было больно слышать, в груди появилось неприятное чувство звенящей пустоты. Будто меня вырвали из родного мира и выбросили в неизвестность. Я представила себя деревцем, лишенным корней, которое даже не могло бороться за жизнь, потому что не осталось ни одного корешка, чтобы уцепиться за привычную, стабильную почву.

– Но мне идти некуда, – мое бормотание больше походило на писк придушенной мыши.

– Ты не можешь уйти, – отчеканил Дан.

Он откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди, отчего под бледной кожей заиграли крепкие, тугие мускулы. Дан умудрился в темноте подвязать и привести в порядок волосы, перехватив их тонким, кожаным шнурком.

– Фамильяр телом и духом привязан к призывателю. Даже если душа уже не та, то тело все еще здесь, так что тебе не удастся отойти от меня. Если попытаешься сбежать, то последствия будут…болезненными.

– Да куда мне бежать?! – я вскочила на ноги и уперлась ладонями в крышку стола, пытаясь найти хоть какую-то опору. – Меня вообще не должно было здесь быть! И что теперь прикажешь делать? Таскать за тобой и приказы выполнять?

– У тебя есть другие предложения?

Его спокойствие потрясло меня до глубины души.

Другие предложения?!

– Найти способ вернуть меня домой, вот какое у меня предложение!

– Это меня не касается, – Дан усмехнулся. – Ты все равно не сможешь повернуться и уйти. Или можешь попробовать...

Он пожал плечами.

– И посмотреть, что будет.

– Вот и посмотрю!

Я резко поднялась и в несколько шагов добралась до окна. Распахнув деревянные ставни, я впустила в комнату порывы холодного ветра, и те сразу вцепились ледяными, невидимыми пальцами в кожу и дернули за волосы.

Если уж опираться на книгу, то это совершенно точно не тот момент, когда мне суждено умереть. Значит, и хребтину я себе не сломаю при прыжке веры со второго этажа.

– Пойду прогуляюсь! – встав на подоконник, я искоса посмотрела на Дана. Тот не шевелился, так и сидел, скрестив руки на груди и закинув ногу на ногу.

– Кричи, если что, – скучающим тоном сказал он.

А потом еще и зевнул!

Он зевнул!

– Облезешь, – прошипела я и без страха сиганула вниз.

Я приготовилась к удару и боли, но вместо этого мягко коснулась босыми ногами грубого камня и затаила дыхание на несколько секунд.

В голове прокручивалось все то, что я помнила об Эли. Во время боя она и правда скакала, как кузнечик. Ну, типичная для фентези героиня, которая может пролететь двадцать метров, врезаться в землю и при этом даже коленку не оцарапает.

В конце концов, она не была человеком, Эли притащили из-за Вуали, а там свои законы.

– Хе-хе, мне это может понравиться. Совсем чуть-чуть.

Отряхнув куртку, я уперла руки в бока и осмотрелась.

Знакомая деревенька. Деревья эти здоровенные, с красными листьями, походившими на стеклянные в свете луны. Вон там, на горе должен быть храм. В книге к этим землям медленно приближалась зима, и я отчетливо ощущала ее дыхание.

Дух или нет, а в этих тряпках было холодно!

И как только Эли расхаживала в этом непрактичном шелке? Притворялась, что ли?  Хотя…

Скорее всего, я еще не могла пользоваться всеми ее способностями. Просто не умела, и это большая проблема.

Эли не просто видела мир духов, что иногда проникали в земли смертных сквозь Вуаль, но и отменно сражалась.

И как я должна драться, если никогда ничего тяжелее сумки в руках не держала? Я даже физкультуру в школе пропускала, потому что считала спорт жутко скучным занятием, а тут придется пешком ходить, очень много ходить.

– И почему меня не закинуло в какую-нибудь фантастику? Ну там про космос, телепортацию, летающие машины и антигравитационные подвески?

Мое ворчание было совсем тихим, я не хотела привлекать лишнее внимание, хотя деревня стояла темная и молчаливая. Все давно спали под охраной массивных деревянных дверей и плотно закрытых ставен.

Если быстро не разберусь с этим телом, моя смерть может случиться куда быстрее, чем в книге, хоть я все еще и не знаю, можно ли влиять на “сюжет” или он будет идти так, как задумано.

Авторы ведь жалуются, что герои у них начинают сами плести свою судьбу, но если книга уже написана, возможно ли раздвинуть жесткие рамки?

И если да, то как сильно?

Без особой цели я зашагала вдоль домов к деревянному мосту, перекинутому через узкий ручей. Издалека я слышала плеск воды и тихий треск, когда на поверхности появлялась и сразу ломалась тонкая корочка льда. Ноги обжигало холодом, но я старалась не обращать внимания. Духа нельзя ранить, пусть он и принимал человеческий облик. Даже если отморожу что-нибудь, все быстро пройдет.

Я чувствовала каждую трещинку в мощеной камнями дороге и изредка поглядывала по сторонам. Если все верно, то в этой деревне хозяйничал злой дух, потому Дан сюда и явился. Работа у него такая, озлобленные души отправлять обратно за Вуаль.

К сожалению, я никогда не отличалась хорошей памятью. Часто забывала даты, имена, лица, а уж когда речь заходила о книгах, то могла вспомнить только самые яркие моменты и больше могла описать ощущения от книги, чем ее сюжет.

И если смерть Эли отпечаталась в моем сознании как самая большая в мире несправедливость, то какой именно дух наводил ужас на местных жителей - хоть убей, не вспомню.

Прищурившись, я рассмотрела на каждой двери нарисованный мелом магический круг. Даже у дверей здесь были свои духи-хранители. Если задобрить их и помочь капелькой простой магии, то они не впустят зло. По крайней мере, люди в это верили.

Добравшись до моста, я закашлялась. Не хватало воздуха, хоть я и прошла всего ничего. Болезненное давление в груди нарастало с каждым шагом, вынудив остановиться и опереться руками на хлипкие перила.

Вода внизу поблескивала и испускала призрачное, голубоватое свечение. Звезды над головой горели неестественно ярко, лучи их света тянулись вниз, к горизонту, переплетаясь и затягивая темный небосвод сверкающей паутиной. Наклонившись, я жадно глотала морозный воздух и никак не могла отдышаться.

Дан об этом говорил? Какой бред, я же и пятидесяти метров не прошла! Это что теперь, я буду к нему привязана вот так? А если захочу в другой комнате жить? А если надо будет в кустики отойти, нужду справить?

Не уверена, что духам нужно в кустики, но все же!

Тихий шелест привлек мое внимание и заметила внизу, у самой кромки воды размытый силуэт. Высокая женщина покачивалась из стороны в сторону, перебирая пальцами край полупрозрачного рукава. Юбка белоснежного платья подобно дыму стелилась по земле, а темные, длинные волосы женщины поднимались над ее головой, точно змеи.

Я уже хотела медленно отойти, но что-то обхватило мои плечи и зажало рот.

Вздрогнув от страха, я запрокинула голову и увидела напряженное лицо Дана. Глянув мне в глаза, он нахмурился и всем своим видом показал, что я не должна двигаться.

И не смею издавать ни единого звука.

Дух не смотрел в нашу сторону, был слишком увлечен попыткой рассмотреть свое отражение в поверхности воды. Женщина издавала странные, рокочущие звуки. Она плакала и просила о чем-то…

Даже если книгу не читал, то несложно угадать, чего хотела эта заблудшая душа.

Освобождения. Как и все призраки.

Вопрос только в том, захочет ли дух отпустить земную жизнь добровольно или будет отправлен за Вуаль силой.

Дан обхватил меня свободной рукой за талию и немного приподнял. Для него, наверное, тело фамильяра ничего не весило, пальцами ног я почувствовала, что он поставил меня на носки своих сапог. Горячее дыхание обожгло ухо.

– Не сопротивляйся, – прошептал Дан. – Я буду двигаться медленно и отпущу, как только мы отойдем от реки.

“Медленно”, ага. Мне показалось, что парень превратился в порыв ветра, и я едва удержала испуганный крик, готовый вырваться на свободу. Зажмурившись, я вцепилась пальцами в его руку изо всех сил. Наверное, я причиняла ему боль, но Дан не издал ни одного лишнего звука.

Когда мы оказались у ближайшего дома, он прижался спиной к стене и разжал объятия, позволяя мне соскользнуть на землю. Отсюда призрака было не видно, и я вздохнула с облегчением. Пока что.

– Мы ведь сюда за ней пришли, да? – стараясь не повышать голос, я бросала косые взгляды на реку.

– Для не призванного мной фамильяра ты неплохо осведомлена. И не боишься, – Дан, стоявший за спиной, сжал мои плечи руками, но в этом жесте не было ни капли тепла. Он не пытался успокоить и ободрить, скорее решал, какое решение принять.

Свернуть мне шею прямо сейчас и призвать другого духа для помощи, или выслушать, что я могла сказать.

Хватка у Дана была крепкой, даже болезненной, я даже с места сдвинуться не могла.

Но, если быть совсем уж честной, я не боялась его. Страха во мне вообще не осталось, только злость и чувство неопределенности.

В жизни у меня было достаточно проблем, как и у любого другого человека, но с ними я могла справиться. В моем мире речь не шла о каких-нибудь чудовищах, духах и прочей чертовщине!

И теперь я, современный человек, привыкший к удобствам нормального мира, застряла в книге и ничего не понимаю.

Точно не узнать, вернусь ли я домой, если погибну. Вообще ничего точно об этом мире не сказать, и не было смысла строить догадки.

– Ты всего лишь книжный персонаж, – слова было не остановить. Они лились с такой легкостью, что я испугалась охвативших меня чувств. – Все это чья-то чужая история, куда меня затащили насильно, во сне, не спросив разрешения! И знаешь что? – я дернулась, пытаясь стряхнуть руки со своих плеч. – Знаю я, чем эти ваши приключеньки закончатся. И знаю, чем ты занимаешься и зачем фамильяра призвал! Много чего знаю. Потому что все это уже написано.

– Даже боги не знают, как у человека жизнь повернется, – голос Дана неуловимо изменился, зазвенел от злости.

– Автор этой истории - ваш бог. И ты будешь делать то, что написано, потому что ты всего лишь придуманная сущность. Вся твоя жизнь - чья-то чужая фантазия.

– Значит, если я решу убить тебя прямо сейчас, у меня ничего не выйдет? – только когда его пальцы сжали мое горло, я на секунду заткнулась. – Если я всего лишь чей-то “персонаж”, то не могу пойти против воли творца? Что случится? Небеса разверзнутся и меня поразит молния? Дух, что сейчас стоит у реки, вмешается и нападет, вынудив меня позабыть о тебе?

Он не мог пойти против “сюжета”! Это немыслимо. Если книга уже написана, то как можно переделать ее после того, как последняя точка поставлена?

Дан не мог…

Это просто невозможно, ведь я попала в книгу, уже завершенное произведение.

– Ты меня не убьешь! – просипела я, с трудом хватая воздух пересохшими губами. – Моя смерть предрешена, знаешь ли.

Что-то не чувствовала я уверенности. Лица Дана не видно, но можно было понять, что слова про персонажа и судьбу резанули слишком глубоко.

– Готова поставить на это собственную жизнь?

Крепкие пальцы сжались сильнее, отчего перед глазами поплыл красный туман. Из такой хватки не вырваться, я была полностью обездвижена.

Не дождавшись моего ответа, Дан усмехнулся.

– Как я и думал, – толкнув меня вперед, он бросил быстрый взгляд на реку и поняв, что дух пока не заметил наш небольшой спор, удовлетворенно кивнул. – Не знаю, откуда ты пришла, за Вуалью много миров. Не знаю, какие там у вас законы, пишете ли вы чужие судьбы, как вздумается, управляете ли жизнями, но хочу, чтобы ты запомнила…

Он повернулся ко мне, припечатал к земле обжигающе холодным взглядом.

– Я только что не свернул тебе шею, потому что сам так решил. У меня нет ни сил, ни возможности, ни времени призвать нового фамильяра, так что ты здесь застряла надолго.

Кривая усмешка снова появилась на его губах, и от нее стало откровенно не по себе.

– Да тебе и некуда возвращаться. И раз уж мы действительно всего лишь игрушки в чужой истории, то, рано или поздно, сама судьба разведет нас в разные стороны, правда?

Всю дорогу обратно Дан молчал, а я могла поклясться, что слышу, как шестеренки скрипят в его голове. Дом, откуда я так беспечно выскочила, был на самом краю деревни и выглядел заброшенным, на что я вначале не обратила внимания. Входная дверь держалась на честном слове, а на первом этаже почти не осталось никакой мебели, кроме парочки сломанных шкафов и трехногого стола, стоявшего только с помощью какой-то магии, не иначе.

Очаг давно никто не разжигал, но комнатка на втором этаже выглядела прилично. Свеча не справлялась с темнотой, но то, что я видела, походило на обычную комнату в любом книжном постоялом дворе: парочка кроватей, вместо покрывала на моей лежал плащ. Я сразу подумала, что он принадлежит Дану, слишком уж длинный.

Как мило, укрыть фамильяра собственным плащом. Почти романтика, если бы не все, что произошло дальше.

– Как я смогу тебе помочь, если я не Эли?

Дан подошел к окну, подставил лицо холодному ветру и несколько секунд не двигался. Медленно закрыв ставни, он тяжело опустился на стул, потер шею и зарылся пальцами в волосы, пытаясь привести мысли в порядок. 

Его плечи поникли, придавленные невидимой для меня тяжестью. Я не могла винить Дана. Фамильяров призывают для помощи. В книге о них часто говорили, как о продолжении призывателя, буквально как о “правой руке”, способной использовать силы, полученные за Вуалью, чего не мог делать обычный человек.

И вот теперь Дан этой руки лишился.

– Ты все еще Эли, – тихо ответил он. – Когда дух приходит из-за Вуали, он принимает тот облик, какой ему нравится. Даже если часть Эли, что хранила ее воспоминания теперь неизвестно где, ее тело само по себе оружие. Оно “помнит” все, даже если ты нет, и тело все еще связано с Вуалью.

– Но на обучение у нас времени нет, да?

– Нет, – припечатал Дан. – Я не обучаю духов, они приходят в этот мир со своими способностями, готовые работать с призывателем. Будешь вспоминать по ходу дела. Как говорится: жить захочешь - травой начнешь отбиваться. 

Замечательно. Просто прекрасно!

Значит, я могу отъехать в мир иной в любой момент, потому что и обучать меня некому. Господи, за что ты так со мной? Клянусь, я больше никогда не буду даже в мыслях считать, что могу сделать что-то лучше книжного персонажа! Я никогда больше не буду говорить, что вот я на месте вон того дурачка справилась бы лучше!

Да все, что я могу - это штаны от страха обмочить.

Заберите меня отсюда, пожалуйста…

Разумеется, никто не ответил на мои молитвы. Если это такое наказание, то придется принять его в полном объеме, испить до дна, зачерпнуть большой ложкой.

– В полнолуние дух слишком силен, так что придется подождать.

– Не хочешь рассказать, как ты планируешь его изгонять?

Дан хохотнул.

– Ты же все об этой “истории” знаешь, даже будущее свое. Зачем мне что-то рассказывать?

Да потому что сидеть в тишине невыносимо. Может быть, мне страшно? Может, я умру завтра? А он только огрызается!

Есть в этом и моя вина, конечно, нужно было держать себя в руках, но как тут удержать, если все вокруг чужое, весь привычный мир остался неизвестно где и непонятно, как дальше “сюжет” повернется?

Смогу ли я попасть домой? Останусь ли здесь навсегда?

Или меня ждет только смерть и забвение?

Помявшись у двери и не добившись от Дана ничего, кроме молчания, я побрела к кровати и, завернувшись в теплый плащ, легла, подтянув колени к груди.

Ситуация была странная, ничего не скажешь. Решив, что Дан не удостоит меня вниманием, я принялась крутить в голове все, что помнила из книги. Первое изгнание почти не отложилось в памяти, но я помнила, что найти духа недостаточно. Требовалось определить, что именно заставило его пересечь вуаль и задержаться в мире живых. И это вам не какой-нибудь Каспер, дружелюбное привидение, которое бродило по округе и пугало детишек.

Духи не оставались среди живых, чтобы беседовать с ними где-нибудь на холме, глядя на красивый закат. Они не приходили нянчиться с детишками и сопровождать вас на прогулке.

Они охотились, и порой их облик менялся до неузнаваемости. Из-под личины, привычной им во время жизни, выбиралось чудовище, с клыками, когтями и шипами, готовое поживиться не только вашей душой, но и плотью.

Духи могли нанести реальный, физический вред, особенно в полнолуние, когда граница между миром смертных и реальностью по ту сторону Вуали становилась тоньше паутинки.

– Это ее брат, – сказала я, наконец, решив, что стоит поделиться своими воспоминаниями с Даном. – Это он ее убил.

Разумеется, он не собирался верить мне на слово. Не удивительно.

Он поднялся, достал из-под своей кровати сумку, больше похожую на обтянутый кожей сундучок с массивной, медной пряжкой и длинным, широким ремнем. Устроившись за столом, он открыл сумку и достал оттуда несколько свертков.

– Как мне тебя называть? – спросил Дан.

Он на меня не смотрел, но его голос немного смягчился, что можно считать хорошим знаком. Наверное.

– Аня.

– Аня? Хорошо. Мое имя ты уже знаешь, – насмешливые нотки меня ни капли не задели и хитро улыбнувшись, я перевернулась на спину и уставилась в темный потолок.

– Знаю, конечно, но я придумаю что-нибудь веселое. "Дан" звучит скучно.

Вскоре, согревшись под плащом, я перевернулась на бок и наблюдала, как Дан возится с какими-то инструментами, бумажными талисманами и травами. Тихое постукивание и сладковатый запах настоек успокоили меня, и, сама этого не заметив, я провалилась в глубокий сон.

Я надеялась, что хотя бы во сне все будет спокойно и понятно, что отдых очистит мои мысли и заберет с собой хотя бы часть волнений, страхов и неуверенности, охвативших меня.

Но сны принесли только больше вопросов.

Неясные образы преследовали меня сквозь миры, искаженные и чужие, наполненные одновременно огнем и холодом. Бесконечные скованные льдом поля давних сражений, истыканные черными копьями, усеянные вмерзшими в землю доспехами, окаменевшие сады, где деревья застыли, недвижимые и величественные, и никакой ветер не мог потревожить их покой.

Разрушенные ажурные дворцы, принадлежавшие неизвестному народу, высокие горы, выжженные солнцем пески бесконечной пустыни, где ничто не могло выжить, кроме крючковатого, низкого кустарника и серых ящериц.

Новые и новые земли проносились мимо, я потеряла счет многочисленным пейзажам, которые появлялись так же быстро, как и растворялись в густом тумане.

Проснулась я неожиданно, в холодном поту, с трудом хватая ртом холодный воздух.

Приподнявшись на локте, я потерла свободной рукой глаза, пытаясь отогнать противное липкое чувство, захватившее все мое тело. Я не чувствовала себя отдохнувшей, скорее наоборот - разбитой, обессиленной и неготовой выйти в реальный мир.

Реальный ли?

Помнится, я засыпала в “реальном мире” и оказалась здесь, в чужом теле. Где-то в глубине души я боялась, что какая-нибудь высшая сила не успокоится и теперь каждое мое пробуждение будет сюрпризом.

Я боялась, что начну прыгать из тела в тело, не имея контроля над собственной душой.

Но присмотревшись, я немного успокоилась. Все та же комната, тот же теплый плащ, немного сбившийся и перекрученный, но все еще защищавший тело от пронизывающего дыхания близкой зимы.

Дана нигде не было. Я не ожидала, что он оставит меня одну в комнате, думала, будет следить, глаз сводить не будет, опасаясь, что новый дух может выкинуть какую-нибудь глупость, но нет.

Его в комнате не оказалось.

Спрыгнув с кровати, я увидела на столе дымящуюся чашку и несколько плоских лепешек. Ушел, но оставил еду? Едва ли он оставил ее для себя, но откуда Дан мог знать, что я проснусь и чай, или что он там приготовит, не остынет?

Издав короткий смешок, я подошла к столу, морщась от соприкосновения холодного пола и босых стоп.

Присев на краешек стула, я обхватила чашку и осторожно принюхалась. Не кофе, конечно. Откуда ему тут взяться? Больше похоже на крепкий зеленый чай со слабым, цветочно-медовым запахом. Сделав маленький глоток, я зажмурилась от удовольствия. Сладко! Но не настолько, чтобы запершило в горле. Горячий чай быстро меня согрел, но я все равно вернулась к кровати за плащом и, завернувшись в плотную, теплую ткань, забралась на стул с ногами.

Пусть в этом доме никто давно не жил, но Дан, к моему удивлению, постарался сделать все возможное, чтобы спокойно провести ночь.

Завтрак оставил. Очень мило.

Взяв одну лепешку, я впилась в нее зубами и удивленно ойкнула.

Обычный, на первый взгляд, хлеб тоже был сладким и больше походил на сдобное печенье. Я не смогла съесть лепешку целиком, слишком уж сытно, потому справившись с половиной, я завернула все остальное в плотную бумагу, лежавшую тут же на столе, и отложила в сторону.

Сделав еще глоток чая, я попыталась собрать в кучу все разбежавшиеся мысли.

Будущее выглядело туманно. Никаких знаний, никакого опыта в борьбе с духами и никого, кто мог бы подсказать, как и что нужно делать. Не скажу, что на работе мне не поручали сложные задачи, но от их выполнения не зависела моя жизнь.

Финал истории неизвестен. Возможно ли вмешаться в “сюжет” - неизвестно.

Дан…

И как только Эли могла в него втюриться?! За завтрак спасибо, конечно, но я просто так не забуду крепкую хватку на горле и заявление, что в любой момент я могу лишиться головы.

Никакого тебе сочувствия!

Недовольно буркнув чаем, я поежилась в теплом коконе.

Если предположить, что меня ждет неизбежная смерть, то есть ли смысл переживать, мяться и бояться? Если “сюжет” пойдет, как написано в книге, то до судьбоносного боя далеко, и я застряла здесь с непробиваемой каменной статуей. Понятно, почему Эли так и не призналась Дану в чувствах! Он бы даже не понял, о чем она говорит.

Но я не Эли.

Она была спокойной, тихой, надежной. Ее единственной связью с миром был Дан.

Что если, попробовать все это переменить?

Придется всем познакомиться не с тихим, милым, молчаливым и исполнительным духом, а со мной. Эли больше нет, теперь я за нее.

– Бедный Дан, – мои губы растянулись в хитрой усмешке. – лучше бы он призвал другого фамильяра.

Ха! Нет ничего опаснее женщины, которая точно знает, где заканчивается ее жизненный путь, ведь тогда она становится абсолютно свободной от любых условностей.

За спиной хлопнула дверь. Я резко обернулась, едва не выронив чашку с остатками чая, сжалась и приготовилась бежать в любой удобный момент, но это был Дан. 

Он бросил на меня короткий взгляд, поставил на пол сумку и, преодолев расстояние между дверью и окном за несколько широких шагов, распахнул ставни, впуская в комнату свежий воздух.

– Как тебе завтрак? – я прислушивалась к малейшему изменению интонации в его голосе. Я могла представлять, как персонаж “звучал”, но это такое странное чувство, когда ты сталкиваешься с героем лицом к лицу и на самом деле слышишь, как он разговаривает.

И голос у Дана был очень даже приятным: низким, вибрирующим, спокойным, полным уверенности. Казалось, ничто не могло вывести его из себя.

Он повернулся спиной к окну и скрестил руки на груди, ожидая ответа.

– Спасибо, очень даже хорошо. Жаль, что кофе здесь нет, – я слабо улыбнулась, пытаясь немного расслабиться.

Выходило плохо.

От Дана во все стороны расходились невидимые волны. Он будто заполнял собой все пространство небольшой комнатушки, его присутствие чувствовалось кожей. Я сразу представила сотни невидимых пальцев, касавшихся меня одновременно, и зябко поежилась. 

Одно дело, когда ты читаешь об этом в книге, и совсем другое, когда чувствуешь на себе. Эли, разумеется, не боялась призывателя, она воспринимала его, как хозяина, который позволил ей ненадолго выбраться из-за Вуали.

Я же оказалась здесь не по своей воле и теперь пыталась понять, как ужиться с этим человеком. Опасным незнакомцем.

Хотя зачем отрицать очевидное?

Дан был очень хорош собой, прямо по-книжному хорош. Безупречная, живая статуя, созданная неизвестным скульптором, чтобы красоваться перед читателями.

Ночью было не до разглядываний, но сейчас время есть. Он явно никуда не спешил, ничего не говорил. Уж если пора будет охотиться на духов, то Дан сообщит, а сейчас пришло мое время откровенно пялиться.

Если человека встречают по одежке, то первое впечатление было сногсшибательным. Высокий, широкоплечий, лицо точеное. Острый подбородок, тонкий изгиб губ, миндалевидные глаза, ресницы — зависть любой девчонки, густые и темные, прямой нос. Не слишком длинный, идеальный. Одежда не скрывала ни единого изгиба крепких мускулов, сразу понятно, что перед тобой воин.

Я никак не могла понять, какого цвета длинные, шелковистые волосы, аккуратно собранные в хвост. Ночью при свете свечи они отливали темной синевой, сейчас я бы сказала, что они куда ярче. Как спелая черника.

Молчание затягивалось, а в алых глазах заплясали золотые искры.

– Раз уж ты позавтракала, то нам пора браться за работу, – смущенно кашлянув, Дан кивком указал на улицу. – Сегодня ночью мы должны изгнать духа и двигаться дальше.

– Я там насмерть замерзну, – натянув плащ на голову, я недовольно надулась.

– Ничем не могу помочь, – мне казалось, что Дан врет, но доказать это я не могла. У Эли в книге не было проблем прогуливаться босиком по снегу, так что и просить помощи не приходилось. – Тебе нужно учиться контролировать новое тело.

Легко сказать, “учись контролировать”! Знать бы, с чего начать.

– Мы должны найти место смерти призрака, от этого и будем отталкиваться.

Ну, это просто. С этим я могу помочь.

– Тебе нужно проверить старый колодец на границе леса.

Соскочив со стула, я подошла к окну и высунулась наружу. Прищурившись, я пыталась в голове сложить, как был описан этот самый лес в книге и есть ли поблизости что-то похожее.

Лес был. Вот же он! Прямо за мостом узкая грунтовая дорога ныряла в просвет между высокими деревьями и пропадала в лесном сумраке.

– Вон там!

Я не была уверена на сто процентов, но в книге Эли и Дан искали именно колодец в лесу. Это врезалось в память, потому что напоминало всякие ужастики про девочку, вылезающую из телевизора.

– Я почти уверена, что колодец там! – повернувшись к Дану с широкой, радостной улыбкой, я увидела недоверие и замешательство. Он хмурился и что-то усиленно обдумывал. – Что, все еще не веришь мне? Напрасно! Тебе ничего не стоит мои слова проверить.

– И правда, ничего не стоит, – ответил он медленно. – Ты пойдешь со мной.

– Холодно же…

– Привыкай, – отчеканил Дан. – Поговаривают, что в опасной ситуации способности быстрее раскрываются.

– Если я отморожу себе ноги, то тебе меня лечить придется.

Дан усмехнулся и хлопнул меня по плечу. Несильно, но я ойкнула от неожиданности, будто меня палкой огрели.

Кому-то нужно силы свои рассчитывать!

– Плащ накинь, – бросил он, закидывая сумку на плечо.

– А как же ты?

Дан удивленно моргнул и раздраженно махнул рукой.

– Не так уж здесь и холодно.

Врал ведь, очень даже холодно, но попытку заботы я оценила. Все-таки не такой уж он и непробиваемый.

На улице было зябко. Рассвет только-только разгорался, краешек солнца едва показался из-за крыш домов и почти не грел, а на траве у крыльца поблескивал белый налет изморози. Ледяные завитушки обметали камни дороги, и становилось холодно от одного только вида белоснежных узоров, стелющихся по земле.

Я все думала, что случится быстрее: обморожение или мое тело вспомнит, что оно, вообще-то, принадлежит духу и решит избавить хозяйку от долгого и болезненного лечения.

Дан смотрел на меня со смесью жалости и раздражения, маска спокойствия медленно сползла с красивого лица, но только на мгновение.

– Духи должны помогать призывателям, вообще-то, – пробормотал он и подхватил меня одной рукой, с легкостью оторвав от земли. Я устроилась на сгибе локтя, совершенно сбитая с толку, удивленная и не в силах издать ни единого звука. Вцепившись пальцами в плечи Дана, я несколько секунд беспомощно ерзала и болтала ногами.

– Только пока не доберемся до колодца, – проворчал Дан. – Назад сама пойдешь.

– Хорошо, – пискнула я и замерла, чтобы он не передумал.

Дан нес меня с такой легкостью, что я не могла поверить своим глазам. Может, тела духов весят меньше, чем обычные человеческие? Когда я выпрыгнула из окна, я едва почувствовала боль в ногах от столкновения с землей, приземлилась, как облачко.

Но все равно ощущения были странные и даже приятные. Будто я маленькая пушинка, которую можно без труда держать на ладони. Я не считала себя слишком тяжелой в родном мире, но не могу вспомнить ни одного случая, чтобы какой-нибудь парень без труда держал меня на руках, а уж тем более куда-то нес.

– Тебе не тяжело?

– Раз несу, значит, не тяжело, – просто ответил Дан.

Деревня вокруг медленно оживала, на улице показались люди. Парочка женщин с простыми глиняными кувшинами спешили к загонам, откуда раздавалось коровье мычание, над крышами поднимались завитки белого дыма. В нашу сторону они старались не смотреть, а когда маленькая девочка лет пяти, в теплой курточке и меховых сапожках указала на нас пальцем и спросила что-то у мамы, та грубо одернула ее и увела обратно в дом.

Шаги Дана разносились по округе звонким эхом, с деревьев медленно падали на землю красные листья. Очень скоро деревеньку отрежет от внешнего мира суровая зима.

Даже жаль, что я этого не увижу. Я любила зиму: высокие, белоснежные сугробы, хруст льда под сапогами, чистый, звенящий воздух, такой холодный, что становилось немного больно при каждом вдохе, а  мороз прихватывал нос и щеки, предупреждая, что лучше не задерживаться на улице слишком долго.

Когда мы прошли мимо очередного дома, я услышала, как хлопнули ставни.

– Не слишком-то люди нам рады.

Дан безразлично пожал плечами.

– Призывателей нигде не жалуют. Мы болезненное напоминание, что люди не безгрешны. Особенно когда выясняется, что дух пришел за близким членом семьи. Как с таким справиться?

Он повернул голову и посмотрел на меня сверху вниз.

– Ты сказала, что знаешь убийцу. Предположим, что я хочу выслушать твои догадки.

– Предположим, – я серьезно кивнула и немного поерзала в объятьях Дана, пытаясь устроиться удобнее. Его хватка на моем бедре стала крепче, заставив меня утихнуть. – Я не помню всего, так что не вздумай смеяться и закатывать глаза. 

Замолчав, я пыталась собраться с мыслями и выудить из спутанных воспоминаний все, что можно. Эх, жаль, что я не как те читали, кто делал пометки в отдельной тетрадке, разбирая по кусочкам каждый клочок текста! Так было бы намного проще запомнить, а не копошиться в спутанных обрывках из разных книг, а уж их было прочитано немало.

– У Майли был жених, они хотели сбежать вместе, потому что ее родители не дали согласия на брак. Брату это не нравилось, потому что он считал, что никто не сможет любить сестру так, как он…

Дан поморщился.

– А я уж надеялся, что здесь замешана случайность.

– Почему?

– С духами, порожденными чужой ненавистью, завистью и ревностью работать сложнее всего. Будь это несчастный случай, жертву бы похоронили, как положено, вызвали Проводника, который открыл бы дорогу за Вуаль. Даже если бы брат был случайным убийцей, его раскаяние и горе, наоборот, помогло бы девочке уйти, примириться со смертью. Но порождения насилия чаще всего превращаются в чудовищ. Их ведет только жажда мести, и она не ограничится убийцей, гнев таких духов слеп и беспощаден. Всю деревню приговорят к смерти.

– Но они не виноваты! Здесь же дети…

– В ее глазах виноваты, – отчеканил Дан. – Не защитили, не наказали виновного, не похоронили правильно, никакого проводника здесь не было, я бы знал. Как я и сказал - это слепая ярость, у нее нет правых и виноватых.

Усмехнувшись, он продолжил:

– Вроде ты должна это знать, – золотистые огоньки снова заплясали в его глаза.

– Истории пишутся по-разному, – фыркнула я. – Все показывалось глазами Эли, а зачем ей описывать тонкости ремесла, если она и так “знала”, что к чему. Это выглядело бы странно, как если бы призыватель вдруг в разговоре с другим призывателем начал рассказывать, как и откуда духи появляются. Вы ведь и так это знаете.

– Очень удобно.

– Удобно, если бы мне не пришлось торчать в ее теле! Воспоминания, к сожалению, в комплект не вошли.

– И что ты скажешь, если мы не найдем ничего в колодце? Или если убийцей окажется не брат?

– Скажу: “ой, как интересно получилось”!

Я хоть и не видела, но почувствовала, как Дан закатил глаза. Смысл убеждать его в чем-то, если можно просто проверить на практике?

Мы перешли мост и углубились в лес. Деревья стояли довольно плотно друг к другу, на стволах поблескивали темные, почти черные капли застывшей смолы, а ветки плотно переплелись над нашими головами, укрывая от и без того слабого солнечного света.

Сколько мы шли я не знала, но когда впереди показался каменный колодец, немного в стороне от дороги, я поежилась, и сама того не заметила, как крепче прижалась к плечу Дана.
Дорогие читатели! С этого дня мы переходим на привычную выкладку через день :) Спасибо всем за поддержку, ваше внимание очень важно для меня :)

– Можешь меня поставить, – сказала я. – Надо же как-то привыкать к новому телу.

Дан остановился и позволил мне соскочить на землю, о чем я сразу же пожалела. Холод обжег ноги, впился в кожу сотнями острых, ледяных иголок, но я только стиснула зубы и постаралась не застонать.

Я не могу постоянно надеяться, что Дан будет таскать меня на шее. Нужно разобраться с новым телом как можно быстрее, а не откладывать в долгий ящик и не надеяться на лучшее.

Так можно ждать до конца времен.

Я попыталась сосредоточиться на колодце, прислушивалась к себе, надеясь, что хоть что-то почувствую. Даже не знаю, чего я ждала, может, какой-то подсказки от духа.

Дан потянулся к сумке и достал оттуда маленькую пирамидку из синего камня, исписанную незнакомыми мне символа и узорами.

Точно, я сразу об этом и не вспомнила.

Дух жертвы навеки привязан к месту смерти. Это не как в фильмах, где наполненный яростью и жаждой мести призрак преследует своего убийцу, куда бы тот не бежал.

Здесь, не в силах уйти за Вуаль, запертые в мире смертных духи бродят по округе, не отходя далеко от места смерти. В полнолуние, когда сила духа особенно велика, он мог напасть и уничтожить своего обидчика.

Странно, что деревня до сих пор не превратилась в руины, но, как Дан и сказал, духу нужно было накопить силы для решающего удара, потому действовать придется сегодня ночью.

На несколько долгих минут я забыла о холоде, не чувствовала уже ни боли, ни покалывания. Все мое внимание поглотил Дан. Он подошел к колодцу и закрыл глаза, сжал камень в ладони. Под его ногами в разные стороны поползли тонкие, белые линии. Они выписывали на земле затейливые зигзаги, медленно превращаясь в сложное заклинание памяти.

В книге он его тоже использовал. Это верный способ показать призывателю последние мгновения жизни жертвы, если, конечно, призыватель нашел останки. 

Иначе вся эта возня со сложным заклинанием будет бессмысленна, Дан только силы зря потратит.

Я очень надеялась, что все помнила правильно, и именно этот колодец — тот самый.

Дан поднял руку и бросил пирамидку в колодец, а я, затаив дыхание, ждала, когда заклинание сработает. Линии на земле мерцали, вибрировали и изгибались, будто пытались вырваться из-под контроля призывателя.

Секунды складывались в минуты, а внутри медленно нарастало напряжение, и мозг лихорадочно работал, пытаясь воскресить все то, что я помнила из книги. Получалось плохо.

Переминаясь с ноги на ногу, я переводила взгляд с Дана на колодец и обратно, в любой момент готовая отхватит по первое число за ошибку.

Я хотел нарушить затянувшееся молчание, но тут почувствовала неладное. Это было необъяснимое, неприятное давление в голове, точно кто-то безжалостно сжимал руками виски, да так усердно, что я испугалась, как бы черепушка не треснула.

Воздух вокруг нас загустел, как кисель. С ветки над головой сорвался листок и, не долетев до земли, повис, будто запутался в невидимой паутине, звуки исчезли.

Земля под ногами задрожала, пошла мелкими трещинами, а из темного провала колодца вверх ударил поток ослепительного белого света. Я охнула, отшатнулась и прикрыла глаза руками, боясь, что прямо сейчас ослепну и останусь в кромешной темноте. По телу прокатилась волна крупной дрожи, теплая волна ударила в лицо, ноздри защекотал запах полевых цветов и мокрой травы.

Мир вокруг поплыл, вместо снега вокруг появилась яркая зелень, в ветвях запели птицы, а у колодца застыли две неясные, сплетенные из тумана тени. Я не видела их лиц, могла только сказать, что это парень и девушка.

– Вот сейчас и посмотрим, как ты оказалась в колодце, – пробормотал Дан.

Внутри меня вспыхнуло непреодолимое желание коснуться призрачных фигур, погрузить руки в плотную дымку. Потребность была настолько сильна, что я не могла ей противиться и шагнула к неясным образам, застывшим у колодца. Дан не пытался меня остановить, он наблюдал, позволяя мне делать все что вздумается.

Для этого и существовали фамильяры, одного заклинания памяти недостаточно, нужно еще заставить его показать то, что спрятано за зыбким туманом, заставить фигуры двигаться, как в кукольном театре.

Дернуть за невидимые нитки.

Когда пальцы погрузились в одну из полупрозрачных фигур, мир вокруг взорвался звуками и запахами. Я закрыла уши руками и зажмурилась, придавленная к земле невыносимой тяжестью обрушившегося на меня ведения.

С трудом приоткрыв один глаз, я увидела, что вокруг бушевало лето. Над головой шелестели густые, изумрудные кроны, а теплый ветерок покачивал высокую траву и играл с крупными, пушистыми головками белых цветов. В воздухе стоял густой запах древесной смолы, влажной после дождя земли и цветущего разнотравья. Две фигуры задвигались, марионетки разыгрывали спектакль, подчиняясь заклинанию памяти, а я не могла отвести взгляд от них.

– Неправильно это все, – девушка говорила тихо и расхаживала из стороны в сторону, нервно теребя рукав простой белой рубашки. 

Она была чудо как хороша.

Я уловила слабое сходство с духом, стоявшим ночью у реки. Те же черные волосы, большие, карие глаза, взгляд взволнованный, наполненный сотней мыслей, которые, наверное, не давали ей покоя даже во сне.

– Это наш единственный шанс! – молодой человек был высоким, широкоплечим, и когда-то, возможно, красивым, но проблемы последних дней - или месяцев - оставили свой отпечаток. 

Темные круги залегли под черными глазами, вся его фигура напоминала вопросительный знак, будто на плечи давила неподъемная тяжесть и скоро позвоночник не сможет ее удерживать.

– Мы убежим, – сказал он, запустив руку в густые, каштановые волосы. – Так далеко, как сможем! Нам не будет здесь покоя, твои родители никогда не позволят тебе быть счастливой, принимать решения. Неужели ты не видишь?

О, она видела. Она знала.

Красивое, почти кукольное лицо исказилось, в глазах плеснулась глубокая печаль, сделав их почти черными. Поджав губы, девушка долго не могла подобрать нужных слов, и когда, наконец, открыла рот, парня обрушился поток вопросов.

– И что нас ждет впереди? Куда мы пойдем? А если отец решит нас искать? Если наймет кого-нибудь, чтобы отомстить за стыд и унижение, которые принесет мой побег?

– Мы доберемся до Инжина, если потребуется. У меня есть там родня, они примут нас и дадут время, чтобы встать на ноги, – он порывисто шагнул к девушке и сжал в ладонях ее дрожащие руки. – Ты уже пошла против воли отца, столько раз противостояла ему. Осталось сделать только один шаг к свободе!

На ее лицо упала густая тень, и мне стало понятно, что несчастную разрывают сомнения. Девушка не была какой-то легковерной влюбленной дурочкой, готовой с головой броситься в омут, без плана, без мыслей о будущем.

Один шаг, да? Звучит очень просто, но сколько этих шагов будет на самом деле? Оставить за спиной собственный дом и родителей, которые хоть и не одобряли выбор дочери, но все еще были ее родителями.

Это, конечно, очень романтично - сбежать в ночь, слоняться по холмам и грунтовым дорогам, в поисках счастья и свободы, но как долго хрупкий цветок сможет выносить тяготы такой жизни?

Ради любви ты можешь пожертвовать всем?

Это лишь красивые слова и не больше. Эгоистично или нет, но ты должен думать о себе, о своих нуждах, правильно оценивать силы.

Это читалось во взгляде девушки, и ее возлюбленный все чувствовал.

– Я могу сделать тебя счастливой и свободной, – заявил он, держа ее за руку. – Если только у тебя достаточно смелости, чтобы сражаться за эту свободу и счастье.

Отпустив девушку, парень отступил на шаг и опустил голову.

– Это тянется месяцами, Майли. Твои родители, рано или поздно заберут тебя и отдадут тому, кого посчитают “достойным”. И если ты сейчас останешься, то навсегда потеряешь право выбирать собственную судьбу.

Девушка закусила губу. Слова царапнули по живому, а еще в них отчетливо звучала угроза. Мрачное обещание, что-либо она идет с ним, либо он покинет деревню один.

– Я буду ждать тебя здесь в полночь, – заявил он. – Сегодня же. Если не решишься…

– Ты меня бросишь здесь…

– Я люблю тебя, Майли! Но этого недостаточно, чтобы избежать проклятий от твоей семьи. Я знаю, на что они способны, и ты знаешь. 

Девушка кивнула и резко развернулась. Не сказав больше ни слова, она зашагала прочь, в сторону деревни.

– Вот тебе и любовь, – пробормотала я. – Не могу ее винить, парнишка ведь ничего конкретного не обещает. Сбежим, будем жить неизвестно где, неизвестно у кого и непонятно как долго. Я могу только позавидовать ясности ее мыслей.

– Все просто бывает только в легендах, – раздался над головой голос Дана. – Там люди действуют не раздумывая, хватаются за любую возможность, “слушают сердце”. В семье Майли из поколения в поколение передавался дар целителя, ее отец никогда бы не допустил, чтобы дочь досталась кому-нибудь без дара. И сама Майли воспитывалась, как будущий целитель, в страхе перед богами-покровителями семьи. Они не оберегают тех, кто бездумно отказывается от их даров и милости.

Мир крутанулся, отчего меня затошнило, к горлу подкатил горький комок, и мне пришлось несколько раз глубоко вдохнуть, чтобы успокоить разбушевавшийся желудок.

День сменился на темную ночь, где-то закричала птица, а в траве в один голос стрекотала целая сотня сверчков.

Снова колодец, но только теперь Майли стояла перед ним одна. Она нервно переступала с ноги на ногу, держа в руках небольшую сумку.

Решилась все-таки.

Но я сразу поняла, что рядом есть кто-то еще.

Все произошло стремительно, я даже не успела глазом моргнуть. Невидимая до этого тень отделилась от толстого древесного ствола. Она сжимала в руке короткий охотничий нож с тяжелым навершием.

Взмах и рукоять опустилась на затылок девушки. Та коротко вскрикнула и упала на колени. Второй удар был таким же безжалостным. Майли повалилась на землю, дыхание рваными толчками вылетело из ее груди.

Тень медленно обрела плоть, и я услышала тихое ругательство, сорвавшееся с губ Дана.

– Брат все-таки.

Он встал над своей жертвой и перевернул ее на спину. Острие клинка прижалось к нежной коже шеи.

– Я же сказал, что ты будешь только моей, – его свистящий шепот напоминал шипение змеи. – Только я буду владеть тобой!

Треск ткани прозвучал оглушительно.

Я не могла смотреть.

Нет, это не происходило на самом деле! Не могло этого быть.

Сдавленное, почти животное рычание наполнило уши. Майли, кажется, плакала. Всхлипы и стоны мешались с мольбами о помощи, просьбами остановиться и короткими, рваными “нет”.

Когда я все-таки решилась посмотреть, парень уже держал Майли на руках. Изодранное платье лохмотьями свисало с бледного тела, на горле медленно расцветали следы от грубых пальцев, а из глаз пропал любой намек на жизнь.

– Никто больше тебя не получит.

Он бросил ее тело в колодец с такой легкостью. Без тени сомнений, ни секунды не поколебавшись.

– Ее никто не искал, – голос Дана звучал издалека. – Братец, скорее всего, забрал вещи и сказал, что нашел их в лесу. Любовник, не дождавшись Майли ушел. Подумал, что таково ее решение. И раз он исчез, семья решила, что и дочь их он забрал с собой. Только когда появился дух, начались неудобные вопросы, в семье проросли семена сомнения.

Мир вернулся в исходную точку. Холодный ветер трепал мои волосы, дергал за одежду, и, отойдя от колодца несколько шагов, я согнулась пополам, не в силах побороть тошноту.

Я почувствовала ладонь Дана на спине, как он аккуратно придерживает мои волосы.

– Ничего, иномирянка. Ты привыкнешь.

Неплохо, конечно, но хотела ли я этого?

Разве можно к такому привыкнуть? А если и можно, то останусь ли я после этого нормальным человеком?