Разлученные бывшие. Не проси простить

Мои пальцы стучали по клавиатуре ноутбука быстрее, чем мысли успевали складываться в слова. Ещё одна жалоба в администрацию, ещё десяток писем от имени жителей посёлка, ещё один протокол собрания жильцов, ещё одна попытка доказать, что мы — люди, а не пустое место на карте для жадных застройщиков.

Вся моя жизнь в последние несколько месяцев превратилась в сплошную борьбу.

Я щёлкнула «отправить» и откинулась на спинку стула. В этот момент из распахнутого настежь окна послышался шум моторов. Я нахмурилась и выглянула на улицу.

Из-за поворота на нашу узкую улицу медленно выехала колонна чёрных машин. Дорогие, блестящие, с одинаковыми тонированными стёклами, они надвигались на поселок как захватчики.

— Ну я им сейчас такое устрою, — процедила я сквозь зубы и выскочила на крыльцо.

Пусть только попробуют сунуться — устрою скандал на всю округу. Пусть знают: здесь живут люди, которые свое не отдадут.

Я рванула на улицу, хлопнув дверью. Лёгкий ветер растрепал мои волосы, а солнце резануло по глазам, но я шла быстро, решительно. Мне нужно было показать этим «важным господам», что мы ничего не боимся и можем дать отпор. Мы не дадим им распоряжаться нашей землёй!

Несколько мужчин в дорогих костюмах вышли из машин и уже шли по нашей улице с видом хозяев.

— Вам сюда нельзя! — крикнула я из-за забора. — Территория частная, въезд запрещён!

Мужчины переглянулись с усмешкой. Один из них выступил чуть вперед и неспеша направился ко мне с видом человека, который привык брать, не спрашивая разрешения. Лёгкая улыбка скользила по его губам — самоуверенная, холодная, колкая. Он шёл первым, остальные мужчины сопровождали его, держась чуть позади, как охрана или свита. Он был таким уверенным, будто эта улица уже принадлежала ему. Будто весь мир принадлежал. И я тоже.

Я увидела его и на секунду перестала дышать.

Мир качнулся. Земля ушла из-под ног.

Как удар током, как ожог. Черты лица — резче, жёстче, взгляд — тяжёлый, безжалостный. Хищный, самоуверенный, холодный.

Он. Моя первая любовь…

Нет, даже не так — любовь всей моей жизни!

Десять лет прошло, а я узнала бы его из тысячи. Да, что там говорить — я узнала бы его и в темноте. Узнала бы аромат его кожи… Я зажмурилась. Десять лет, а я помню нашу ночь, как будто это было вчера. Ничто не забыто. За что мне эта проклятая любовь?

Я собралась с силами, открыла глаза и посмотрела на него в упор, за этим вызывающим, колючим взглядом скрывая свою боль и горечь. Он сильно изменился, стал взрослее, суровее, мужественнее, но что-то все же осталось в нем неизменным. Чёткая линия скул, глаза цвета стали. И это лёгкое движение губ, когда он улыбается.

Я вцепилась пальцами в забор, потому что голова закружилась от нахлынувших воспоминаний. Те летние вечера. Его руки, его голос, его обещания. И та ночь, когда я осталась одна — со своей болью и тайной, о котором он даже не успел узнать.

Его взгляд скользнул по мне холодно, оценивающе.

Не узнал. Он смотрел на меня со смесью насмешки и негодования, как смотрел бы на любого, кто встал у него на пути.

— Вы что здесь, охранником подрабатываете? — голос его звучал издевательски.

У меня внутри всё сжалось от ярости.

— Это моя земля, — ответила резко. — И вы на неё не пройдёте!

— Моя земля… — повторил он с лёгким смешком, словно пробуя слова на вкус. — Какая ревнивая хозяйка. Интересно, кто вы такая, что позволяете себе так разговаривать?

Он остановился напротив, глядя прямо в глаза.

Мир вокруг словно сжался в одну точку. Все звуки исчезли, даже ветер будто затих. Осталась только мы. Я — и он. Тот, кто однажды сломал мою жизнь.

Я вспомнила, как несколько недель назад соседки рассказали мне о смерти его отца. "Теперь сын вернётся, наследует всё", — говорили люди. Я тогда только отмахнулась, не желая ворошить прошлое. А вот он стоит передо мной. Вернулся. Не слухи, не догадки — правда.

Он приближался ко мне, уверенный, самодовольный, наглый. Властный. Таким я его и запомнила. Только тогда я смотрела на него с восхищением, а теперь — с тем самым затаенным страхом, который прячется глубоко под кожей.

Шрамы памяти рванулись наружу: то наше лето любви и горечь расставания. Тайна, которую я унесла с собой. Лестница. Боль. Кровь.

— Я приехал поговорить, — сказал он низким голосом. — С вашим… объединением.

— Со мной говорите, — отчеканила я. — Я — глава.

Его взгляд стал внимательнее, но в нем не мелькнуло узнавания. Я была уже не та, совсем не та. Десять тяжелых лет сделали из наивной девчонки женщину.

— Вы? — интонация была почти насмешливой. — Честно говоря, я ожидал кого-то… посолиднее.

— Ваши ожидания это ваши проблемы, — отрезала я.

— Что ж, так даже лучше. Приятно увидеть женщину. Думаю, нам с вами будет намного проще договориться.

— Вы даже не представляете себе, насколько сильно вы ошибаетесь! — язвительно процедила я.

Он нахмурился.

— Я хотел поговорить….

— Вы хотели не поговорить, а захапать нашу землю под строительство очередного «человейника»! — перебила его я. — Но вы не получите этой земли! Вы пришли сюда зря. Люди не продадут вам землю. И я свою тоже не продам.

— Всё продаётся, — перебил он спокойно, без малейшей тени сомнения. — Вопрос только в цене.

— Ошибаетесь, — отрезала я. — Не всё.

Он сделал шаг ближе, навис надо мной, и теперь я ясно чувствовала запах его парфюма — резкий, дорогой, такой же вызывающий, как он сам. Я сжала зубы, чтобы не сорваться. Его голос был тем же — чуть насмешливым, бархатным, с этой ленивой интонацией, как будто он играет в игру, правила которой придумал сам же.

— Вы говорите так уверенно… как будто у вас есть что-то сильнее моих денег.

— Есть, — мой голос дрогнул, но я держалась. — Принципы.

— Принципы не спасут вас, когда вокруг начнётся стройка. Когда у вас под окнами пойдут бульдозеры. Тогда ваши соседи сами прибегут к нам и будут умолять купить их хибары. Надо только немного подождать. А я умею ждать.

Я подняла подбородок.

— А я умею бороться.

Несколько бесконечно долгих секунд мы сверлили друг друга глазами.

А потом он сказал тихо, почти интимно:

— Знаешь, мне нравится твой огонь. Но я сломаю тебя. Так или иначе.

У меня на губах появилась холодная улыбка.

— Ты уже однажды пробовал. Помнишь?

Он напрягся. Несколько секунд вглядывался в мое лицо, словно пытался вспомнить.
А я сама испугалась своих слов. В мои планы совершенно не входило напоминать ему о себе. Мне это совершенно ни к чему сейчас. Это только все осложнит. 
Но эти слова сами вырвались прежде, чем я успела включить благоразумие.
— Что ты только что сказала? — спросил он, прищурившись. 
— Ничего, — бросила я. — Я ничего тебе не сказала! Кроме того, что тебе пора домой. Здесь ты ничего не добьешься. 
Мы сцепились взглядами, как в поединке. Он слегка склонил голову набок, будто что-то высчитывал. На мгновение в его лице мелькнуло сомнение.
— У тебя глаза такие… странно знакомые, — сказал он. — Такое ощущение, что мы уже где-то встречались. 
Я похолодела. Хотелось отвернуться, убежать, спрятаться в доме, но ноги будто вросли в землю.
— Ошибаешься, — выдавила я. — Мы не знакомы.
— Неужели? — в голосе явно слышалось недоверие. Насмешка на его лице уступила место внимательному, цепкому интересу. — У тебя такое… знакомое лицо.
Я молчала. Рот будто пересох, язык прилип к нёбу. 
"Не узнает, — мелькнуло в голове. — Десять лет прошло. Он не узнает... Не должен узнать."
— Нет… — он качнул головой, приближаясь. — Я совершенно точно тебя где-то видел. Так и есть, — его голос стал ниже, серьёзнее. — Мы встречались раньше. Не так ли?
Его взгляд цеплялся за каждую черточку моего лица. И я поняла: ещё немного — и он догадается.
Я сделала над собой усилие, чтобы улыбнуться, но улыбка вышла натянутой.
— Наверное, путаешь меня с кем-то. Запутался в своих многочисленных женщинах?
Он хмыкнул.
— Сомневаюсь. У меня память хорошая. На такие лица… — он задержался на последнем слове, и я почувствовала, как у меня дрогнули колени, — я никогда ничего не забываю.
Его голос бил по и без того натянутым нервам. Я едва удерживалась, чтобы не сорваться, не закричать. Мне хотелось убежать в дом и спрятаться, чтобы перестать чувствовать его испытывающий взгляд на моем лице.
— В дом ты не войдёшь. На участок тоже, — я резко выдернула его из тумана воспоминаний, в котором он сейчас прибывал. — Возвращайся в машину и проваливай отсюда, хозяин жизни! Здесь тебе делать нечего.
Он подошел вплотную к забору. Теперь только он нас и разделял. Высокий, он навис надо мной, будто нарочно проверяя, отступлю ли я. Но я не отступила. Сердце билось где-то в горле, но я стояла, хоть внутренне вся тряслась.
— Смелая, — протянул он, прищурившись. — Таких, как ты, обычно быстро обламывают.
— Ну попробуй, — прошипела я. — Попробуй обломать меня… 
В этот момент за моей спиной хлопнула дверь.
— Мам? — послышался встревоженный голос сына. — У тебя все нормально?
Я вздрогнула, обернулась. Мой мальчик стоял босиком на крыльце. Волосы растрёпаны, глаза — похожие, слишком похожие на те, которые смотрят сейчас на меня по другую сторону забора. Я словно оказалась под перекрестным огнем этих одинаковых взглядом. 
— Иди в дом! Быстро! — крикнула я сыну. 
В ту же секунду я кожей почувствовала, как мужчина напротив меня сильно напрягся. Его взгляд метнулся от меня — к ребёнку. И снова на меня. 
Напуганный моим резким окриком, сын все-таки сорвался с порожков и бросился к нам. 
Я судорожно рванулась к нему, схватила за руку, прижала к себе, заслонила своим телом. Он не должен увидеть его. Не должен увидеть моего ребенка.
— В дом, — прошептала я почти умоляюще. — Иди в дом, мама сейчас вернется!
Но упрямец не отступал. Боже, какой же он упрямый! Сын высунулся из-за моей спины и смело бросил в лицо незнакомцу: 
— Что вам здесь нужно? Убирайтесь из нашего поселка!
Я почувствовала, как он замер. Его глаза медленно скользнули к мальчику, потом — снова ко мне. Взгляд стал холоднее, сосредоточеннее.
Я чувствовала, как его глаза впиваются в нас обоих, прожигая, пронизывая насквозь.
Моё сердце затрепетало в панике. Я резко схватила сына за руку, прижала к себе, снова спрятала за спину. Мне казалось, что этот мужчина может одним взглядом отнять его у меня.
— Интересно, — сказал он, и в его голосе прозвучали тревожные нотки. — У тебя есть сын… Смелый мальчик. 
Он медленно выдохнул, губы изогнулись в холодной усмешке.
— Мы должны поговорить.
— Я тебе ничего не должна, — отрезала я. — Убирайся!
Моя рука дрожала, но голос я удержала ровным. Я не позволю ему увидеть, насколько сильно меня трясёт.
Тут его взгляд скользнул по моему лицу, и я почувствовала, что сердце готово вырваться из груди от волнения. Потому что в этом взгляде было слишком многое... Узнавание. Удивление. Растерянность. И что-то ещё, от чего я всегда теряла почву под ногами.
Он молчал. Но его глаза метались по моему лицу, словно искали ответы.
— Значит, мы с тобой когда-то все-таки встречались… — произнес он холодно. 
Я усмехнулась — коротко, горько.
— Когда-то. Но это было очень-очень давно.

Я сидела на веранде, устроившись в своём любимом плетёном кресле, которое уже слегка протёрлось по краям. Передо мной стояла чашка мятного чая — моя попытка успокоить нервы. Хотя сейчас мне не помог бы и литр успокоительного.  

День выдался тяжелым. Несмотря на утренний раздрай, мне нужно было включаться в работу. Да, удаленка давала определенную свободу — я могла сама выбирать ритм, вставать позже или, наоборот, работать до ночи, могла совмещать это с воспитанием ребенка. Но очень часто граница между «работой» и «домом» просто стиралась.

Я сделала глубокий вдох и прикрыла глаза. Воздух здесь особенный. Чистый, густой, пахнущий травами и сырой землёй. Это место — настоящее чудо. Близко к Москве, но при этом здесь нет ни вечного шума, ни грязного воздуха, ни безумных толп.

Таким прекрасным местом не могли не заинтересоваться застройщики. Они хотят расширить дорогу, построить эти бездушные многоэтажки, где окна смотрят друг в друга, а люди не знают имён своих соседей. «Человейники» — лучше слова и не придумать. Они хотят отнять у нас самое главное — тишину, свежий воздух, возможность жить и растить своих детей без суеты.

В этот момент яркий свет фар ударил по прикрытым векам. Я открыла глаза.

Машина вынырнула из-за поворота, прорезав сумерки. Я напряглась, и, как оказалось, не безосновательно. Машина подъехала ближе и медленно остановилась прямо у моих ворот.

Я сжала чашку в руках так крепко, что пальцы побелели. Горло пересохло.

Он вышел из машины. Закрыл дверь — спокойно, неторопливо. Огляделся.

В несколько шагов я преодолела то расстояние, что нас разъединяло.

— Какого черта, — прошипела я, оглядывая улицу за его спиной — где-то там, у соседей, сейчас бегал и играл с друзьями мой сын. — Какого черта ты снова заявился сюда, Марк?

Впервые за столько лет я произнесла вслух его имя, хотя в мыслях звала его сотни раз.

— Ты изменилась, — сказал он тихо. — Алина…

— А вот ты — нет, — я резко вскинула подбородок. — Ты всё тот же. Приехал забирать силой то, что тебе не принадлежит. Только вот тут — не получится! Я сказала тебе всё еще утром! Нечего сюда ездить. Мне не о чем с тобой говорить!

— Я тебя вспомнил, — перебил он.

Я замолчала, шокированная той смесью ненависти и злости, которая отразилась на его лице на этих словах.

— И что? —  потом рассмеялась нервно. — Ты сначала меня забыл! Ты забыл меня, а теперь вдруг вспомнил? Я что, по-твоему, должна этому обрадоваться?

— Нет, — процедил он сквозь зубы. — На твоем месте я бы этому точно не обрадовался…

Он усмехнулся, и это была страшная, холодная усмешка, от которой у меня побежали мурашки по коже. Я вцепилась руками в прутья забора, будто он мог защитить меня от его слов. Или защитить от него самого… Я не понимала, что происходит, откуда в нем эта жгучая ненависть?

— Я вспомнил тебя, — повторил он. — Но лучше было бы мне не вспоминать о том, что ты тогда сделала…

— Что…? Что я сделала такого?

Он резко шагнул ближе, почти вплотную к забору, и его глаза сверкнули — в них отражалась чёрная бездна.

— Ты прекрасно знаешь что, — процедил он. — Или притворяешься?

Я покачала головой, ошарашенная. Я действительно не понимала, к чему он ведёт.

— Ты пыталась меня обмануть! — в его голосе звенела угроза. — Сказала, что беременна от меня, хотя все вокруг знали, что это от твоего дружка. От этого… как его там… твоего «друга детства».

— Что?.. — прошептала я. — Ты в своём уме?

Он посмотрел на меня с такой злобой, что мне стало по-настоящему не по себе.

— Ты хотела сделать из меня идиота, — продолжил он, — нагуляла ребеночка, и думала, что я женюсь на тебе и решу все твои проблемы. Хотела привязать меня, да вот только не вышло… Мне, к счастью, раскрыли на тебя глаза…

— Как ты смеешь...

— Замолчи, — оборвал меня Марк. — Я не хочу ничего слушать. Каждое твое слово — ложь. Ты — лживая дворняжка.

Я покачала головой. Внутри всё кипело. Мне хотелось ударить его за отвратительные слова в мой адрес, но я была так шокирована услышанным, что просто не могла пошевелиться. Я никогда, никогда не пыталась его обмануть! Но он действительно верит в это. Его ненависть ко мне была настоящей.

Передо мной сейчас стоял не просто мужчина, которого я когда-то любила. Не просто бывший, который когда-то отвернулся от меня и ушёл, оставив одну среди осколков жизни. Нет. Передо мной стоял враг. Опасный. Непредсказуемый. У него есть своя правда — страшная, уродливая, но единственно возможная для него. И в ней предатель — это я.

— Ты даже не понимаешь, — прошептала я. — Всё, во что ты веришь… это ложь.

— Ложь? — он криво усмехнулся. — Ты всё ещё не умеешь врать, Алина. Пытаешься строить из себя невинную овечку, но тебе так не идет…

В его глазах плескалась ненависть. Он носил её в себе все эти годы, взращивал, лелеял, превращая былую любовь в оружие. Теперь это оружие было направлено на меня.

Ведь только те, кто когда-то любил, знает, куда бить больнее всего.

— Пошел вон, — я плеснула ему в лицо содержимое кружки — свой успокаивающий мятный чай. — Подонок!

Марк усмехнулся, вытер ладонью лицо и пошел к машине.

Десять лет назад.

Мы сидела в аудитории колледжа, склонившись над тетрадками. На улице было начало весны, окна распахнуты настежь, и в проёме шумел ветер, гоняя запахи мокрого асфальта и свежей листвы. Я делала вид, что погружена в задачу по программированию, хотя уже давно справилась и теперь просто переписывала на чистовик.

Вдруг совсем рядом раздался тревожный шепот:

— Эй, как там тебя… Алина!… Дашь списать?

Я обернулась и встретилась с ней взглядом. Марго. Красивая, яркая, всегда в центре внимания, с волосами, уложенными в салонные локоны даже к девяти утра, и с последней моделью телефона. Я отметила ее длинные нарощенные ресницы, слишком яркий блеск на губах и то самое вызывающее равнодушие в голосе, какое обычно бывает у тех, кто уверен — мир крутится вокруг них. В её голосе не было просьбы — скорее приказ, но поданный так мягко, что отказать казалось почти невозможным.

— Что именно? — спросила я осторожно.

Она фыркнула и закатила глаза:

— Да всё! Я вообще не понимаю, что здесь происходит. Эти ваши коды, программы…

Я усмехнулась про себя. Для меня это было не «ваше», а моё. Все это вызывало во мне искренний и живой интерес. Я гордилась тем, что поступила сюда сама, без денег и связей.

Но я только кивнула и чуть пододвинула тетрадь так, чтобы ей удобнее было списывать.

Она сразу оживилась, заулыбалась шире и начала строчить.

После пары Марго снова подошла ко мне, хотя могла просто уйти со своими подругами — такими же модными и уверенными, громкими девочками, которые всегда окружали её.

— Слушай, ты же вроде у нас в группе самая умная, — сказала она, и в её голосе снова звучала эта особая интонация: вроде бы комплимент, но с лёгкой снисходительностью. — Ты реально сама всё понимаешь?

— Ну да, — ответила я, пожав плечами. — Мне нравится…

— Везёт, — протянула она. — Значит ты-то мне и нужна. Я ненавижу просить, и мне проще дружить с тобой, чем искать кого-то каждый раз перед экзаменами.

Я опешила. Прямолинейность её слов сбила меня с толку, но вместе с тем во мне что-то дрогнуло. Это был мой шанс. Ведь у меня не было никого по-настоящему близкого в колледже. С Марго я перестану быть такой одинокой. Тем более, что она уже решила, что мы подруги. Вернее, что я — её новая находка, полезная и своевременная.

— Ладно, — ответила я, стараясь скрыть улыбку. — Дружить так дружить.

Она легко приобняла меня за плечи, будто мы были знакомы годами. Её духи ударили в нос — сладкие, дорогие, не детские. Она говорила громко, уверенно, смеялась так, что все оборачивались в след. И я шла рядом, чувствуя себя ее маленькой тенью.

Она потащила меня за угол колледжа, туда, куда все ходили курить. Я растерялась — я никогда в жизни даже не прикасалась к сигаретам. Марго достала пачку, ловко щёлкнула зажигалкой, выпустила первую струю дыма и только тогда соизволила обратить на меня внимание.

— Ты не против? — спросила она лениво, хотя ответ её, кажется, мало волновал. — Главное, чтоб мама не увидела. Ну да, моя мама — директор этого цирка. Представляешь? Вот повезло, а? — она ухмыльнулась, но в её глазах мелькнул страх. — Если она узнает… всё, крышка.

Я сразу поняла, о чем речь. Все в колледже знали: её мать — директор колледжа. И хотя Марго пыталась строить из себя бунтарку, в каждом её движении сквозила настороженность, будто тень матери всегда следила за ней даже здесь, за углом. Она закуривала с видом взрослой, но глаза её бегали — она жутко боялась быть пойманной с поличным.

Мне стало почти смешно: такая смелая, громкая и дерзкая в классе, но стоит вспомнить про мать — и всё, детская испуганность в каждом жесте.

— Ладно, хватит обо мне, — сказала она, глядя на меня прищуренными глазами. — А ты чего всегда одна сидишь? — она жадно затянулась дымом и словно нарочно выпустила его в мою сторону.

Я пожала плечами.

— Как-то не удалось друзьями обзавестись…

— А где ты живешь? У тебя есть кто-нибудь в городе? Родители, родственники? Друзья?

Её вопросы прозвучали слишком прямо, даже грубо. Но я понимала: ей просто любопытно. Я для нее чужая, непривычная.

— Живу в общежитии… — ответила я.

— В общежитии? Серьёзно? Класс! Я всегда хотела побывать в общаге…

— Родственников нет, — продолжила рассказывать я. —  Только приемная мама.

— Приёмная? Серьёзно? — переспросила она с неподдельным интересом. — Прикольно… Надо же. Я так и знала, что у тебя есть что-то странное! — воскликнула она почти радостно. — Я сразу поняла, что ты не такая, как все.

Марго медленно выдохнула дым, и её лицо изменилось — как будто она вдруг поняла, что в ответ на такую фразу надо проявить какое-то сочувствие.

— Вот оно как… — протянула она, уже не смеясь. — Значит, ты одна. Совсем.

Я кивнула.

— Слушай, Алин, приезжай в субботу ко мне, а? У нас будет вечеринка небольшая, человек на двадцать, все свои. Тебе понравится.

Я улыбнулась, но в ответ отрицательно покачала головой. Я не могла представить себя среди её шумных друзей в её шикарном доме. У меня была совсем другая жизнь, и я не готова была так просто входить в чужую.

— Спасибо, Марго, но я не смогу, — тихо ответила я.

Она округлила глаза, будто отказы ей в принципе были незнакомы.

— Почему?

— Я поеду домой. К маме. В область.

Марго замолчала, как будто пыталась переварить то, что услышала. Для неё было удивительным, что кто-то мог отказаться от её компании ради чего-то настолько, как ей, наверное, казалось, скучного.

— В область? — переспросила она, и в её голосе прозвучала смесь недоумения и лёгкой насмешки. — А зачем? Там же, наверное, ничего нет?

Я спокойно ответила:

— Там есть мама. Ей нужно помочь.

Это было всё, что имело для меня значение. Моя приёмная мама, единственный человек, который ждал меня и всегда радовался мне. Ради неё я и ехала — рядом с ней я чувствовала, что у меня всё же есть дом.

Я только улыбнулась в ответ и повторила:

— Может, в другой раз.

Хотя в глубине души знала — никакого «другого раза» быть не должно.

— Слушай, ну тогда пойдем прямо сейчас ко мне в гости, — неожиданно предложила Марго. До нас долетел переливчатая трель звонка, извещающая о том, что следующий урок начался, но моя новообретенная подруга, кажется, не собиралась туда возвращаться.

— Давай свалим из колледжа, а? Ну, давай! Пожалуйста! Я тебя приглашаю! Ты не можешь мне отказать!

Я замялась, но отказывать второй раз казалось мне неприличным. А вдруг после этого она решит, что больше не хочет со мной общаться и я снова останусь совершенно одна?

— Ладно, — согласилась я. — Давай…

В тот момент я, конечно, не понимала, что это решение станет отправной точкой. Что именно Марго окажется рядом в самые важные и самые страшные моменты моей жизни. Что её дружба будет не только спасением от одиночества, но и началом страшной катастрофы.

Если бы я заранее знала, чем все обернется, я бы развернулась и начала бежать. Так быстро, чтобы оказаться как можно дальше от нее и от всей ее семейки.

Марго потянула меня к парковке. Там, среди стареньких иномарок преподавателей и пары ржавых корыт студентов, её машина сильно выделялась своим ярко-красным, отполированный до блеска кузовом. Я не знала марку, но видела, что эта машина под стать своей хозяйке: наглая, самоуверенная, привыкшая смотреть на всех сверху вниз.

— Ну чего застыла? — Марго достала из маленькой блестящей сумочки ключи с брелоком, щёлкнула кнопкой, и машина ожила.

Я неловко провела пальцами по дверце, словно боясь оставить отпечатки, осторожно открыла и села. Когда мы тронулись, заиграла музыка — мелодия заполняла пространство, унося меня всё дальше от привычного. Я поймала себя на том, что не могу оторвать взгляд от отражения в тёмном стекле: я, в этой машине, рядом с Марго… Это выглядело так, словно мне удалось примерить на себя чужую жизнь.

Я не знала, как себя вести. В этой роскошной машине я чувствовала себя очень неуютно.

Когда город кончился, а мы все еще продолжили ехать, я почувствовала, как внутри поднимается тревога. Я никогда не бывала здесь. Как мне добираться обратно?

Я отчетливо помню тот момент, когда мы подъехали к дому Марго, и я впервые увидела его. До сих пор перед глазами стоит эта картина — словно я попала в кино. Ее машина мягко свернула с трассы и медленно покатилась по широкой вымощенной плиткой дорожке.

Когда мы остановились, я вышла из машины и на мгновение замерла. Передо мной возвышался огромный дом — три этажа, светлые стены, широкие панорамные окна. Он не давил своим масштабом, но поражал. Казалось, что в нем найдется место для целой армии людей.

Я шагнула вперед и услышала тихий шелест воды — перед домом раскинулся бассейн. Вода казалась нереально голубой, почти светящейся. Рядом стояли шезлонги. В воздухе витал запах свежескошенной травы и чего-то сладкого, может, жасмина или сирени.

Слева я заметила огромный гараж с массивными воротами, и оттуда выглядывали сверкающие стёкла ещё каких-то машин. Всё это настолько давило своим великолепием, что я почувствовала себя маленькой и случайной гостьей в этом чужом мире.

Марго шла уверенно, вальяжно. Она даже не оборачивалась, а я, идя за ней, чувствовала себя всё более скованной. Я боялась дотронуться до чего-то лишнего, наступить не туда. Сердце колотилось, и я в который раз спросила себя — что я вообще здесь делаю?

Когда мы вошли в дом, я почти потерялась в этом просторе и сиянии — полированная мраморная лестница уходила вверх, окна до пола пропускали свет. Но у входа в гостиную Марго резко остановилась, и я невольно столкнулась с ней плечом.

Я подняла взгляд и увидела его.

На широком диване сидел парень. Внимательные, цепкие, прожигающие насквозь глаза на какую-то долю секунды остановились на мне. Он сидел в расслабленной позе, нога закинута на ногу, а рядом, под его рукой, уютно устроилась девушка.

— Марго? — его голос был низким, чуть хрипловатым, и в нём явно прозвучало недовольство, словно мы им сильно помешали своим появлением. — Какого черта ты здесь? Ты же должна быть в колледже!

Марго фыркнула.

— А тебе самому не нужно быть в универе?

Он ухмыльнулся.

— Поздно. Меня оттуда уже выгнали.

Я посмотрела внимательно — меня привлекла эта его холодная, насмешливая улыбка. В нём было что-то необъяснимо притягательное: острые скулы, выразительные глаза и какая-то внутренняя сила, от которой по спине пробежал ток. Даже сидя в расслабленной позе, он производил впечатление человека, которому тесно в любых рамках.

— Тебя выгнали, потому что ты вечно нарываешься! — резко бросила Марго. — Ты сам рушишь всё, что тебе дают.

Он медленно поднял глаза, и я ощутила, будто этот взгляд прожёг воздух между нами.

— Познакомишь? — бросил он Марго, не отрываясь от меня. — Что за очаровательная спутница рядом с тобой? Я ее раньше не видел.

Марго раздражённо вскинула брови, но под напором его взгляда нехотя пробормотала:

— Это Алина. Моя новая подруга.

— Привет, Алина, — он улыбнулся. — А я — Марк!

Я пробормотала какое-то неловкое «здравствуйте», а девушка, сидевшая рядом с ним, заметно напряглась. Она прижалась к нему ближе, сжала его руку, как будто хотела продемонстрировать, что он уже занят. Её губы скривились в недовольной ухмылке, взгляд стал колким, враждебным.

Марк, казалось, не замечал ни её жеста, ни её обиды. Его глаза оставались на мне, слишком внимательные, слишком оценивающие. Я чувствовала, как этот взгляд пронзает меня насквозь, и от этого становилось ещё более неловко. Он будто не хотел меня отпускать.

— Ну вот и познакомились, — Марго взяла меня за руку, собираясь увести. — Всё, мы пошли…

— Погоди. Я сегодня устраиваю вечеринку. По случаю…

— По случаю того, что тебя выперли из универа? — Марго закатила глаза. — Отличный повод нажраться в хлам, Марк.

Он усмехнулся, как будто её язвительность его только забавляла.

— А что? Надо уметь праздновать даже провалы. Так что, — продолжил он, обращаясь теперь явно не к сестре, а ко мне, — вы присоединитесь.

— Нет, мы не присоединимся, — отрезала Марго. — Алина уедет.

— С чего бы ей уезжать?

— С того, что у неё учёба есть, в отличие от тебя и меня.

— Ничего с ее учебой не случится, если она проведёт один вечер в нормальной компании…

— Алина не тусовщица, — буркнула Марго. — Ей это не нужно.

— Ты-то откуда знаешь, что ей нужно? — Марк прищурился. — Может, как раз это ей и нужно — немного расслабиться.

Я почувствовала, что на меня смотрят оба: и он, и его девушка. Только в её взгляде была колкая ревность, а в его — что-то ещё. Что-то такое, от чего хотелось спрятаться и поскорее отвести глаза.

— Пошли, — Марго резко дёрнула меня к лестнице, уводя от действия его гипноза.

Мы быстро поднялись на второй этаж — Марго шла впереди, а я спешила за ней, спиной чувствуя тяжелый взгляд Марка. Я не могла выбросить из головы его дерзкий прищур, с которым он смотрел на меня, будто изучая.

Только когда дверь за нами захлопнулась, я смогла выдохнуть с облегчением. Попыталась отвлечься, разглядывая обстановку в комнате — она вся была розовая, полная мягких игрушек и фотографий в рамочках, но Марго не дала мне ни секунды тишины.

— Это мой старший братец, — она посмотрела на меня испытующе. — Что он тебе, понравился?

— Нет, конечно, ты что… — ответила я слишком поспешно.

Марго усмехнулась, прошлась к кровати и села на нее, закинув ногу на ногу.

— Да ладно тебе. Я же видела, как ты на него смотрела. Глазки бегают, щёчки горят...

— Неправда!

— Ох, подруга, — Марго покачала головой, — я все видела. Я такие вещи не пропускаю. К тому же, он всем нравится. Марк умеет произвести впечатление, но знай: он бабник. Вечно меняет девушек, ни к одной не относится серьёзно. Играется с ними, и всё ему сходит с рук.

— Я даже и не думала… — я попыталась вставить хоть слова, но Марго перебила меня:

— А у тебя как вообще, парень есть?

— Нет… — пришлось признаться.

Марго сразу же оживилась.

— А кто-нибудь тебе нравится? Из колледжа? Или из этой твоей… Общаги?

Я смущённо мотнула головой.

— А встречалась хоть с кем-нибудь?

— Нет.

— Хотя бы целовалась?

— Ну…

— И… То, что бывает после поцелуев тоже никогда не было? — она произнесла это нарочито осторожно, но в голосе слышалось любопытство, почти азарт.

Я сглотнула, язык прилип к нёбу.

— Нет.

Марго распахнула глаза.

— Да ладно! Серьёзно ничего не было? Совсем-совсем? Подожди, только не говори, что ты…

Я почувствовала себя до крайности неловко, будто меня уличили в чем-то запретном. Но не иметь отношений вроде как пока не запрещено. Почему же меня это смутило? Может из-за реакции Марго — она смотрела на меня так, будто я была последней девственницей на планете.

Марго зависла на секунду, потом все-таки справилась с первым удивлением и широко улыбнулась.

— Так ты у нас значит еще девственница… Ну ничего себе. Я думала, такие уже не встречаются.

Мне хотелось провалиться сквозь землю, но она не унималась.

— О, теперь понятно почему Марк на тебя так уставился, — она прыснула со смеху. — Ну по тебе это сразу видно.

Я покраснела до ушей. Марго, довольная тем, что выудила из меня эту тайну, уже шептала с заговорщицкой интонацией:

— Нужно срочно найти тебя парня. Кто тебе вообще нравится? Просто по внешности, — спросила она и потянула за телефоном. — Какой у тебя типаж?

Я пожала плечами.

— Не знаю. Я никогда даже не задумывалась…

Она начала показывать мне профили в соцсетях ее знакомых парней, при этом комментируя каждого, рассказывая все, что знала о нем. Заметив отсутствие интереса с моей стороны, она вдруг решила, что прежде, чем приступать к поискам парня, мне стоит измениться самой. Я едва успела открыть рот, чтобы ей возразить, а она уже вскочила с кровати и распахнула дверцу шкафа. Платья полились наружу — яркие, короткие, совсем не такие, какие обычно носила я. Она с азартом вытаскивала одно за другим, прикладывала к своим, потом к моим плечам.

— Вот это! И это! — она бросала их на кровать, заваливая меня этой бесконечной горой. — Давай, примеряй!

Под её напором я уступила и натянула одно из платьев — слишком короткое, слишком открытое. Мои щеки горели, пока она крутила меня перед зеркалом.

— Смотри на себя! Ты совсем другая. Так, а теперь губы…

Она достала помаду — ярко-алую, броскую. Я никогда такой прежде не пользовалась. Марго нанесла её мне сама.

— Ну вот. А теперь пройдись, — она ткнула пальцем в середину комнаты. — Покажи, как ты умеешь.

Я сделала несколько шагов и растерянно посмотрела на неё.

— Не так, — засмеялась она. — Спина ровнее. Бёдрами, Алина, бёдрами!

Я попробовала снова, хотя от смущения хотелось провалиться сквозь землю.

Для Марго это была забава, игра. Она смеялась, хлопала в ладоши, подсказывала. А для меня это было почти пыткой. Но где-то глубоко, под слоем смущения, стыда и страха, во мне просыпалось любопытство. Мне хотелось узнать, что будет дальше, как далеко я могу зайти в этой странной игре. Я будто примеряла не платье, а какую-то неизведанную доселе сторону самой себя.

 — Я не умею, — наконец я окончательно сдалась и рухнула в груду платьев, лежащую на кровати.

— Ну тогда учись.

Марго включила музыку громче, небрежно откинула волосы назад и сказала:

— Смотри, вот так надо.

И, гордо подняв голову, продефилировала по комнате.

— Видишь? Ты должна не просто идти, а нести себя так, чтобы на тебя все смотрели!  — Марго повернулась ко мне, и её глаза блестели озорством. — Медленнее. Не торопись. Представь, что ты идёшь на вечеринку, и все парни только тебя и ждут.

— Я так не смогу…

— Сможешь, — отрезала она. — Давай, вставай.

Мне казалось, что я выгляжу глупо, но я всё равно попробовала ещё раз. Я шагала, стараясь точно повторять все её движения.

— Вот, уже лучше, — сказала Марго и хлопнула в ладоши. — Видишь? У тебя получается.

В этот момент дверь распахнулась, и в комнату ввалился Марк.

— Что вы тут делаете?

Я едва не подпрыгнула на месте. Он зашёл так неожиданно, буквально застал нас врасплох. Увидел меня в этом дурацком коротком платье, с этой помадой на губах...

Марго, не замечая моей паники, с готовностью поделилась с ним:

— Мы тут обсуждаем, что Алине давно пора найти себе парня. Поэтому мы тренируемся в искусстве соблазнения, так сказать.

Я оцепенела.

— Парня найти, говоришь? — Марк прищурился, опёрся о дверной косяк. В его голосе было что-то лениво-ироничное, но взгляд — цепкий, пристальный. — Отлично совпало. Я как раз сегодня позвал в гости друзей. Так что у тебя будет широкий выбор.

От этих слов мне стало совсем дурно. Жар бросился в лицо, а внутри всё сжалось ледяным кольцом. Познакомиться? С кем? В таком виде?

— Ой, перестань, — рассмеялась Марго, обнимая меня за плечи. — Не смущайся так. Мы же просто болтаем.

Но смущение уже горело во мне костром.

Марк шагнул внутрь, и от этого движения комната словно сузилась. В его взгляде было что-то такое, что я не могла объяснить. Не просто насмешка, не просто лёгкий интерес — в нём тлела искра.

Он явно заметил моё смущение, мою неуверенность, мой румянец. Ему это нравилось.

— Пошли вниз, к ребятам. Познакомлю.

Он сказал это как-то слишком уверенно, будто все уже решил за меня. Будто у меня даже нет права выбора.

Я заметила, как Марго оживилась, подхватила его идею на лету:

— Там весело будет, пойдём!

Я машинально провела пальцами по губам, размазывая помаду, будто отказываясь от той роли, которую мне пытались навязать. И вдруг услышала свой собственный голос — уже не тихий, не мягкий, а какой-то резкий, уверенный:

— Мне пора домой.

И этими словами я будто поставила границу, которую никому не позволю пересечь.

Марго застыла, Марк приподнял брови, скривил губы в полуулыбке. Он сделал шаг ко мне, и я отшатнулась, хотя он даже не коснулся.

— Странно, — медленно сказал он, — только что тебе вроде было весело… А теперь ты решила испортить нам вечер?

Его голос не был злым, в нём сквозила только мягкая насмешка. Но где-то внутри меня уже проснулся ярый протест. Я не могла объяснить, откуда взялось это упрямство, но оно захлестнуло меня.

— Я не хочу никуда идти, — твердо сказала я. — И вообще… С меня хватит.

Марго попыталась сгладить:

— Ой, да ладно тебе, чего ты сразу в позу? Мы просто спустимся, поболтаем немножко…

Но я уже не слышала её. Смотрела только на Марка. Ему явно не нравилось, что я вырываюсь из роли, которую он успел мне придумать.

Слишком уверенный, слишком дерзкий, с той наглой ухмылкой, которую я уже начинала ненавидеть. В руках он держал бокал, на губах блестело вино, а в глазах было что-то опасное — словно ему принадлежало всё пространство вокруг, включая меня.

Я подошла к зеркалу, схватила салфетку и с силой смазала губы. Салфетка окрасилась в красное, будто в кровь. Сдёрнула с себя платье — слишком тесное, слишком чужое. Сдернула с кресла свою простую серую кофту, торопливо натянула джинсы.

— Я ухожу, — повторила я твёрдо.

В комнате повисла тишина. Марго застыла с открытым ртом. Марк, такой громкий, самоуверенный, будто потерял дар речи.

Марго тут же вмешалась, торопливо, почти с заботой:

— Алина, ну как же ты уйдешь? Как ты вообще до дома доберёшься?

— Пешком, — бросила я, не оборачиваясь.

Я сама удивилась тому, насколько твёрдо прозвучали эти слова. Внутри, конечно, кольнул страх, но вместе с ним появилась какая-то странная лёгкость.

— Пешком? — с усмешкой переспросил Марк. — Ты с ума сошла?

Я уже шагнула к двери, но он вытянул руку, перекрывая путь. Его тень упала на меня.

— Не пропущу, — сказал он тихо, но жёстко.

В голове у меня мелькнула мысль: «Ну и ладно. Я всё равно выберусь. Через окно, через лестницу, через что угодно. Главное — выйти отсюда».

— Отойди, Марк, — сказала я твёрдо, сама удивляясь, что могу звучать так спокойно. — Мне пора.

Я не знала, что будет дальше, но точно знала одно: я не собираюсь играть по их правилам.

Я резко оттолкнула его и сорвалась вниз по ступеням.

На первом этаже стоял дым — густой и вязкий. Я прошла мимо гостиной, в которой уже собралась большая компания. Музыка била из колонок, пахло табаком и чем-то сладким, пряным. На столе уже стояли бутылки, рюмки, были раскиданы карты.

Я дёрнула на себя тяжёлую дверь и оказалась на улице. Холодный воздух ударил в лицо, и я вдохнула так жадно, будто впервые за долгое время могла дышать по-настоящему.

Прижала сумку к груди и сделала первый шаг прочь от этого дома. У меня не было плана, я даже не представляла, как отсюда выбраться, но внутри было твёрдое: всё равно уйду. Это лучше, чем оставаться здесь.

И тут я услышала торопливые шаги за спиной. Кто-то догонял меня.

Я вздрогнула. С каждой секундой шаги приближались.

Не раздумывая, я бросилась вперёд. Ноги сами понесли меня по дорожке, ведущей прочь от дома. Мне казалось, что вот-вот чья-то рука схватит меня, потянет обратно. Картинки мелькали в голове: как Марк преграждает мне дорогу, как смеётся Марго, как эти чужие лица из гостиной смотрят на меня, как на добычу.

Мне казалось, что, если я сейчас остановлюсь — всё. Меня догонят. Вернут обратно в этот дом, в эту липкую атмосферу, и я уже не смогу вырваться.

Я выбежала из узкого двора на тёмную трассу. Шоссе тянулось впереди как бесконечная лента.

И вдруг за моей спиной вспыхнул свет фар. Машина вынырнула из темноты и последовала за мной. Гул мотора приближался, и я почувствовала, как у меня сжимается горло. Машина двигалась медленно, совсем рядом. Я обернулась на секунду — это он. Марк. Его силуэт в полумраке салона, опущенное стекло и взгляд, который прожигал насквозь.

— Алина, ну что ты как маленькая? — сказал он насмешливо. — Садись, я тебя подвезу. Одна на трассе — это опасно. Ты не дойдёшь пешком, до города ещё километры.

Я ускорилась, делая вид, что не слышу. Но он не отставал. Продолжал ехать совсем рядом, как тень.

— Ну не упрямься, — продолжил он уговаривать. — Я же не враг тебе. Я не кусаюсь... Давай, садись.

У меня перед глазами вдруг всплыло лицо мамы, её строгие глаза. Она всегда повторяла: никогда не садись в машину к незнакомцам! Даже если они кажутся вежливыми и милыми. Даже если улыбаются. Даже если обещают, что «ничего не случится». Я слышу её голос внутри, как будто она идёт рядом со мной и держит за руку: не доверяй ему, иди дальше.

И я зацепилась за эту мысль, как за спасательный круг. Потому что да, я его совсем не знала. Его взгляд, его улыбка, его манера говорить — всё это было завораживающее, но чужое, а значит — опасное.

Но он вроде бы не делал ничего страшного — не хватал меня за руку, не кричал, не принуждал ни к чему. Просто ехал рядом и мягко уговаривал.  

— Алина, — он произнёс моё имя почти ласково. — Ты ведь сама понимаешь, что пешком тебе не дойти. К тому же, это небезопасно — тебя может кто-нибудь сбить или посадить в машину насильно…

Я стиснула зубы и упрямо шагала вперёд, не глядя в его сторону.

И вдруг — раздался визг тормозов. Марк резко выкрутил руль и перегородил мне дорогу. Фары ослепили, я застыла, прижав сумку к груди.

Дверца распахнулась. Марк вышел из машины и остановился в метре от меня. Голос его стал тише, но настойчивей, он будто меня обволакивал:

— Посмотри на себя… Ты вся дрожишь. Ну что ты упираешься? Садись в машину. Я отвезу тебя, куда скажешь.

— Я… я не должна…— еле слышно произнесла в ответ.

— А что ты должна? Идти пешком? Я не отпущу тебя никуда. Садись.

Сердце колотилось, ладони дрожали, но злость поднималась выше страха. Перед глазами у меня все еще стояли лица Марго и парней из компании Марка — их смех, их взгляды. Неожиданная догадка вдруг ослепила меня: она специально притащила меня к себе, чтобы посмеяться.

Я посмотрела ему прямо в глаза и выпалила:

— Я всё поняла. Марго позвала меня не просто так. Решила сделать из меня посмешище, игрушку. Ты и твои друзья должны были позабавиться. — Я сжала зубы, чувствуя, как лицо горит. — Но я не собираюсь играть в ваши игры.

— Ты чего? — он говорил спокойно и уверенно, будто знал, что я всё равно поддамся. — Никто над тобой не смеялся. Просто глупая ситуация. Я отвезу тебя домой.

Он сделал шаг ближе и сказал тихо:

— Алина… я не собирался тебя обижать.

В его взгляде не было ни насмешки, ни злости. И именно в этот момент во мне пошатнулась моя уверенность.

Может, я ошибаюсь? — промелькнула предательская мысль. Может действительно зря бегу по этой дороге, как маленькая?

— Я хочу просто отвезти тебя домой, — мягко сказал он.

Его голос укутывал меня, такой спокойный, уверенный… Мне всё ещё было не по себе, но уже не так страшно.

Марк с этим неожиданно мягким взглядом. Не холодным, не насмешливым, а таким… тёплым. Я прикусила губу. Всё внутри кричало: беги. Но его глаза… они убеждали, что ничего страшного не случится.

Я стояла, не двигаясь. Колебалась. Секунды тянулись мучительно долго.

В этот момент телефон у меня в кармане завибрировал. Мама. Я уже скоро должна быть у неё. Если я сильно опоздаю, она будет волноваться. А у нее такое слабое сердце…

Я прикрыла глаза, ощущая, как дрожат колени. Потом — шагнула к машине. Марк сразу же открыл передо мной дверь.

— Вот и умница, — тихо сказал он и едва заметно улыбнулся.

Я забралась внутрь. Теперь, когда дверь захлопнулась, было ясно, что назад дороги уже нет.