Разорванная пара

Татьяна

— Согласен ли ты, Руслан, взять в законные жены Татьяну, — раскатистый голос работницы ЗАГСа пронесся по залу, вытряхивая меня из нервного транса.

— Согласен, — Бекетов, не глядя на меня, кивнул, отвечая со всей серьезностью.

— Согласна ли ты, Татьяна, взять в законные мужья, Руслана, — вопрос, обращенный ко мне.

Букет в моих руках затрепетал, да и сама задрожала, как лист на ветру. Голос перехватило на миг, и я испугалась, что сейчас начну мычать. Тихонько кашлянув, ответила:

— Согласна.

Самые важные слова в моей жизни, которую хочу провести рядом с этим мужчиной. Только с ним, только вместе. Украдкой бросила на него взгляд: высокий, статный, уверенный в себе. Тот, ради кого готова на все: и жить, и умереть.

— Жених может поцеловать невесту, — слышу очередную фразу и забываю, как дышать, когда Руслан разворачивается ко мне.

Сердце в груди бьется как заполошное, гудит, раскатисто грохочет, и каждая клеточка рвется к нему. Глаза в глаза, не замечая никого вокруг: ни гостей, ни фотографа, настойчиво щелкавшего камерой чуть ни перед самым носом — только мы с Русланом во всей Вселенной, и больше никого не надо. Склонившись, он целует, осторожно касаясь моих губ. Знаю, что еле держится, что сходит с ума, как и я сама. Нас тянет магнитом друг к другу. Связаны навсегда, и дело вовсе не в подписях, что ставим в большой книге.

Дело в предназначении.

Мы предназначены друг другу судьбой. Истинная пара, нерушимая, крепкая. Раз и на всю жизнь. Переплетены так крепко, что не разорвать, растворились друг в друге, утонули, отдавая все, что есть, не прося ничего взамен. Наша связь идеальна, кристально чиста. Мужчина, женщина. Волк, волчица. Совершенное слияние.

Когда рассказывали о том, что испытываешь, встретив свою пару, я не верила. Сомневалась, что такое возможно, что такое бывает. Оказалось зря. Безупречная связь, четыре звена переплетены воедино, и каждое из них делает нас сильнее.

Гости обступили со всех сторон, засыпая поздравлениями, пожеланиями, напутствиями. Я слушала их, счастливо улыбалась, не веря, что все это происходит со мной. Руслан стоял рядом, приобняв меня за талию, не отпуская от себя ни на миг. Мой любимый собственник.

Свадьбу решили сыграть по всем правилам. На росписи присутствовали самые близкие: отец Руслана, дядя с женой, сестра Наталья, Кирилл — бета клана Черных Тополей и лучший друг Руслана, а с моей стороны только Алиска — подруга, с которой сошлись после того, как я переехала к Руслану.

После официальной церемонии отправились в лучший ресторан города, где нас ожидало торжественное застолье. Здесь уж собрались все: и члены стаи, пришедшие поздравить своего альфу, и представители дружественных кланов, прибывшие выразить почтение Бекетову, ну и мне заодно. Хотя многие из них недоумевали, как он мог связаться с такой, как я, почему связь образовалась именно между нами? Ведь единственное, что во мне было примечательное — это масть волчицы. Редкая, грифельно-серая, с подпалинами. Руслан всегда говорил, что моя волчица — самая прекрасная из всех, которых ему довелось видеть. Я ему верила. В остальном совершенно обычная, среднестатистическая девушка.

И он.

Мало того, что альфа клана, так еще и прайм, чья воля сильнее любого волка. Неприкосновенный. Его слово — закон. Его взгляд — приговор. Сильный, по-звериному гибкий. Брюнет с глазами цвета янтаря. С врагами — безжалостный, с подчиненными — хладнокровный и требовательный, со мной... со мной он другой. Настоящий, любящий, надежный. Я бы сказала, что он — моя половина, но это не так. Он — мое все. Моя пара, моя любовь, моя жизнь.

Руслан разговаривал с кем-то из важных гостей. Если честно, большую часть народа я не знала. Кто все эти люди? Хотя... людей-то тут как раз и нет. Ни единого. На такие мероприятия простых смертных не пускают. Даже официанты и те оборотни, хоть и низшего звена.

Однако скучала я недолго. Рядом со мной очень быстро нарисовались две мои закадычные подруги.

— Танюш, ты сегодня такая красивая! — проворковала Наташа Бекетова, обнимая меня за плечи.

— Можно подумать, обычно она страшная, как атомная война, — усмехнулась Алиса, подмигивая мне.

— Ну тебя! — Наталья в шутку толкнула ее локтем в бок. — Ну что, девочки? Сегодня, одна из нашей могучей троицы распрощалась с вольной жизнью и связала себя узами брака с моим несносным братом!..

Несмотря на такое заявление, мы прекрасно знали — Наташа своего старшего брата просто боготворит, в рот ему заглядывает и ревностно относится ко всему, что с ним связано.

— …Теперь он запрет тебя в своем доме и будет выпускать лишь по праздникам, чтобы показать, что ты еще жива, и что он… не залюбил тебя до смерти. Но! — она подняла кверху указательный палец, призывая к вниманию. — Наша дружба будет нерушима!

— Конечно, — мне было так тепло и уютно. — Девчонки, как мне с вами повезло!

Обняла их обеих, прижимая к себе, чувствуя, что еще немного — и разревусь, как сентиментальная дурочка. У меня никогда не было семьи, а в приюте, где росла, с друзьями сложилось. Сначала хотелось, но меня почему-то не принимали, сторонились, а в тринадцать лет, когда впервые обернулась, сама уже не искала дружбы, опасаясь саму себя и свою едва проснувшуюся волчью сущность. Так по жизни и шла, держась от всех в стороне, пока в один прекрасный день судьба не столкнула меня с Бекетовым. Так я обрела друзей, дом и семью, о которой могла только мечтать. Так началась новая жизнь, в которой, оказывается, я могла быть любимой, не одинокой, самой собой.

— Предлагаю на этой неделе устроить девичник! — предложила Алиса, запихивая в рот канапе.

— Так у нас был девичник. Вчера! — я сочла своим долгом напомнить ей этот поразительнейший факт.

— Девичников много не бывает, — категорично заявила подруга.

— Это точно, — Наталья с готовностью ее поддержала, — все, решено! Собираемся в пятницу и идем отдыхать. Компания чисто девчачья, никаких мальчиков! — и очень выразительно посмотрела на меня.

Что я сделаю, если оторваться от него не могу? Если секунда без него дольше года тянется?

— Опять затеваете какую-нибудь авантюру? — к нам неслышно подошел Руслан, улыбаясь той самой улыбкой, от которой дух захватывает.

— Да! — сестрица гордо вскинула подбородок и с вызовом посмотрела на брата. — И тебе, большой страшный волчище, мы ничего не расскажем.

Обычная игра: она делает вид, что готова сражаться с ним, отстаивая свою точку зрения, он делает вид, что сердится на нее, и все это прекрасно понимают и знают — альфа души не чает в младшей сестре и иначе как «мелкой егозой» не называет,

— Мне даже страшно подумать, что вы тут замыслили, — он обвил мою талию руками, прижимая к себе и целуя в макушку.

— Так! Давайте-ка без своих телячьих нежностей! — проворчала Наталья.

— Ничего не знаю, — Руслан чуть сильнее сжал меня, — она моя законная жена, так что имею полное право делать с ней все что захочу, где захочу и когда захочу!

— Слышала, Тань? Ты попала в лапы к настоящему тирану! Диктатору и самодуру!

— Кто-то сейчас получит по своей мелкой наглой заднице, — проворчал Рус, на что Наташа показала ему язык, скорчив смешную мордочку, а я рассмеялась. Как же мне нравилось вот это семейное подтрунивание друг над другом.

— Потанцуем? — склонился ко мне, прошептав чуть ли не на самое ухо.

По телу дрожь, и мысли кружатся в бешеном хороводе. Дурею от его близости, теряя себя, растворяясь в нем. В своих чувствах к нему. Волчица внутри довольно заворчала, потянулась за своей парой.

— Давай, — согласившись, вложила в его раскрытую ладонь свою маленькую руку и доверчиво последовала за мужем.

— А сейчас, дорогие гости, самый романтичный момент этого вечера. Наполненный обжигающей страстью и щемящей нежностью. Вашему вниманию представляем танец молодых!

Тут же почувствовала, как по телу прошелся миллион острых иголочек — чужие волчьи взгляды. Пристальные, выхватывавшие каждую деталь, ловившие каждое движение. На миг я растерялась от того, что придется танцевать перед всеми ними, но Руслам ободряюще улыбнулся, одними губами беззвучно прошептал «я тебя люблю», и паника рассыпалась на миллион осколков. Мне нечего бояться или смущаться, потому что он со мной, держит в своих сильных руках, как ценнейшую драгоценность.

Мы начали танцевать. Из динамиков лилась прекрасная музыка, от которой сердце замирало, и душа дрожала, все взгляды прикованы к нам. Двигались в центре круга как единое целое — он начинает, я продолжаю. Я как гибкая лоза, а он — надежная скала, опора. Без страха откидываюсь назад, прекрасно зная, что удержит. Не даст упасть. Никогда.

Когда танец закончился, мы замерли, схлестнувшись полыхавшими взглядами, а вокруг бушевали аплодисменты, одобрительные крики. Я ничего не видела, все смешалось в пеструю массу: звуки, краски, запахи. Безумная карусель, подхватившая меня внезапным вихрем. Но в центе всего — Руслан, занимающий весь мой мир.

Тяжело дыша, смотрели друг на друга, не в силах насмотреться. Кровь внутри закипала, пульсировала на кончиках пальцев. Грифельная волчица рвалась на свободу, к своему волку. Руслан, хищно прищурившись, смотрел на меня, мои губы, и этот взгляд обещал ночь, которую никогда не забуду. Смущенно отвернулась, чувствуя, что становится немного легче дышать — наваждение отступало.

Не верю в свое счастье.

После танца мы вернулись на свое место во главе стола. Я жадно пила минералку из красивого бокала, пытаясь загасить пожар. Не скажу, что полностью получилось, но легче стало. Тем временем рядом с нами появился мужчина лет сорока, среднего роста, крепко сбитый, с блестящей гладко выбритой головой. 

— Руслан Андреевич, — отстранено, но с почтением произнес он, — поздравляю.

Бекетов даже не подумал встать, что поприветствовать поздравляющего. Смерил его равнодушным, оценивающим взглядом:

— Что, у альфы клана Штормовых нашлись более важные дела? — спросил надменно, и мне захотелось его толкнуть. Такой хороший вечер, зачем его портить?

Мужчина сдержанно улыбнулся:

— Он приносит свои извинения за отсутствие. У его сестры сегодня первый ребенок родился...

— И что? Сестра — не жена. Там счастливый муж должен сидеть и за руку держать. Мы могли и не присылать приглашение, позвали бы кого-нибудь другого, раз он не в состоянии свой клан достойно представить.

Ну началось! Сейчас он опустит беднягу ниже плинтуса, задавит своей железной энергетикой. У того аж лысина еще больше заблестела, покрывшись мелкими капельками пота. Надо спасать ситуацию.

— Руслан, налей мне, пожалуйста, шампанского! — попросила, ласково заглядывая в глаза, а рукой под столом, так чтоб никто не видел, по бедру провела, шаловливо перебирая пальчиками.

Янтарный взгляд потеплел, в нем зажглась многообещающая усмешка:

— Конечно, — и потянулся за дорогой бутылкой, отпуская взгляд волка. Тот исподтишка облегченно выдохнул и поспешил прочь, подальше от прайма.

— Ты зачем к бедняге прицепился? — шепчу на ухо мужу.

В ответ он лишь пожал плечами и невозмутимо, без тени смущения, ответил:

— Ничего страшного. Пусть знает свое место.

— Да ладно тебе! Все и так знают, что ты большой страшный серый волк. Незачем демонстрировать это сейчас, на нашей свадьбе.

Он притянул мою руку к губам и легонько поцеловал, отчего по коже побежали мурашки — по руке и шее к волосам.

— Хорошо, — подмигнул лукаво, прекрасно зная, как его прикосновения на меня действуют, — только ради тебя.

— Спасибо, я польщена, — склонила голову, а сама из-под ресниц смотрела на него игриво и насмотреться не могла.

Вечером, когда веселье было в полном разгаре, Руслан незаметно вывел меня в коридор, туда, где никого не было:

— Сбежим? — янтарные глаза полыхали, и мне хотелось в них раствориться, сгореть дотла.

— Как же гости? — в нерешительности оглянулась. В зале было шумно, играла музыка, ведущий зажигал толпу, народ веселился, не замечая нашего отсутствия.

— Пусть сами развлекаются, — пренебрежительно отмахнулся Руслан, притягивая к себе собственническим жестом, — поехали домой.

— Руслан! Они все к нам пришли! Это же наша свадьба.

— Вот именно — наша! Это наш день. Наш праздник. И я не собираюсь ни под кого подстраиваться.

— Руслан!

Губами впился, стирая мой протест, придавил к стене, сжимая сильными руками бедра. О, Боги! Перед глазами темнело, в крови разгорался огненный шторм — тело моментально откликнулось на его ласку. Бекетов отстранился, насмешливо глядя на меня, и невинно поинтересовался:

— Все еще хочешь остаться здесь? — рисовал пальцами замысловатый узор на моем плече. Каждое его прикосновение как разряд электричества, пронизывающий до самых костей. — Или поедем домой?

— Поехали, — встав на цыпочки, сама легонько его поцеловала и тут же игриво вывернулась из объятий.

— Таня, — многообещающе протянул он, делая шаг ко мне, — от меня не убежишь.

— А я все-таки попробую! — подхватив длинный подол белоснежного платья, побежала, звонко цокая каблучками. Только побег мой длился недолго — Руслан в два шага настиг, подхватил на руки и закружил, прижимая к себе.

— Маленькая чертовка.

Дыхание перехватило от его близости.

— Я тебя люблю, — прошептала, нежно проведя кончиками пальцев по гладкой щеке.

— И я тебя, — он поймал мою ладонь, поцеловал и поставил меня на ноги, — пойдем отсюда.

Как два шпиона, мы выскользнули из ресторана, не оглядываясь, добежали до машины, припаркованной неподалеку, и уехали, ни о чем не жалея.

Руслан, конечно, самодовольный эгоист, но в чем-то он прав — у нас свой мир, свой праздник. Он только наш. Его и мой.

По темным пустынным улицам мы добрались до окраины города, вывернули на трассу и понеслись стрелой. Проскочили мимо указателя, обозначающего дорогу к Черным Тополям — закрытому коттеджному поселку, где проживает клан Бекетова. Дальше до развилки — на узкую дорогу до Синеборья, принадлежавшего нашей стае.

Боги! Наша стая! Сама себе не верила! Я теперь не одиночка, а часть этой стаи, такой же, как и остальные. Они приняли меня, признали своей, и мне плакать от этого хотелось. Я о таком и мечтать не могла!

К усадьбе подъехали уже было к полуночи. Машина уютно шелестела шинами по дорожке, когда въезжали на частную территорию, и охранник закрыл за нами ворота. В этот момент на телефоне мужа заиграла веселая мелодия.

— Глянь, кто там, — Руслан просто кивнул на мобильник, лежавший на панели.

— Кирилл, — отозвалась, глядя на фотографию друга.

Красивый жгучий брюнет с зелеными, как весенняя листва, глазами. Хорош собой, уверенный, спокойный. И когда улыбается, на щеках появляются ямочки. Он бы непременно мне понравился, если бы не была давно и беспросветно влюблена в супруга. По уши, неизлечимо, до конца дней своих.

— О, хватились, наконец! — рассмеялся Руслан, метнув на меня озорной взгляд. Как мальчишка! Сил нет, как хотелось к нему прикоснуться. Но я сдержалась, понимая, что тогда из машины мы точно не выберемся. — Ответь ему.

— Слушаю! — произношу, давясь хохотом.

— Вы куда пропали, молодожены? — подозрительно поинтересовался бета. На заднем плане играла музыка, шумели разномастные голоса. — Мы вас потеряли!

— Мы уехали, — просто призналась, наблюдая, как Руслан паркуется.

В усадьбе машины доезжали только до просторной парковки, а дальше — пешим ходом. Здесь не было места технике. Особняк, построенный в конце девятнадцатого века, утопал в девственной зелени. Лес подступал к самому крыльцу. Свежий, дикий, прекрасный в своей необузданности. Это рай для волков. Для тех, кто хотел быть ближе к природе, кто устал сдерживать свои звериные порывы, кто хотел выпустить себя на свободу.

— Как уехали? — изумился Кирилл.

— Вот так!

Руслан припарковался и теперь дразнил меня — нырнув рукой под юбку, медленно вел по бедру. По спине мурашки, и голос дрожал. Проклятье! Нашел момент! Попыталась отстраниться, оттолкнуть наглую лапу, но он лишь тихо рассмеялся и продолжил свою диверсию.

— Ты говори, говори, — прошептал, а в глазах скакали веселые бесята.

— И куда же вы уехали? — Кир не унимался и, судя по звукам, пытался отвязаться от какого-то настырного гостя или, скорее, гостьи.

— В Синеборье! — созналась, чуть не охнув в голос, когда ловкие пальцы добрались до кружевного белья.

— Ну вы даете! — присвистнул Кирилл. — И что мне тут с гостями делать? Они сейчас вспомнят о вашем существовании и ринутся на поиски.

— Девчонок подключи. Они мигом толпу построят, — предложила я, тяжело дыша.

— Ладно, разберемся, — вздохнул Кирилл, — отдыхайте.

— Спасибо, — поблагодарила и сбросила звонок.

В тот же миг Руслан притянул к себе, приник губами, нетерпеливо лаская, доводя до беспамятства.

— Рус… Руслан, — выдохнула, еле отстранившись, — стой! Остановись! Прекрати!

— Почему? — голос с хрипотцой, глубокий, затрагивающий что-то внутри меня.

— Давай не будем нашу первую брачную ночь проводить в машине? — усмехнулась, иронично подняв брови. — Не об этом твоя невеста мечтала!

— Жена! — поправил меня серьезно и отпустил. — Пойдем.

Ночной воздух был наполнен миллионами запахов: ночных цветов, раскрывших нежные бутоны, рекой, что протекала в километре отсюда, полночной влажной землей. И звуки доносились со всех сторон тихие, наполненные жизнью. Вот где-то среди ветвей расправил крылья старый филин, сорвался с ветки, раскатисто ухнув, и полетел прочь. Настороженно принюхиваясь, близко к дому подошла робкая полевка. Журчание ручья, пробивающегося среди камней, смешалось с ленивым шелестом листвы.

— Идем.

Руслан протянул мне руку, я без раздумий вложила в нее свою ладонь, и тут же меня окутало ощущением надежности, защищенности. Ощущением того, что мой мир, наконец, стал цельным, обрел смысл, сделав меня самой счастливой из женщин, из волчиц. Муж повел меня по дорожке, но не к дому, а в лес, туда, где между кустами жасмина виднелся проход. По едва заметной тропочке мы брели вперед, сохраняя тишину. Руслан лишь изредка немного крепче сжимал мою ладонь, и я ему отвечала тем же. Наконец, мы вышли на небольшую поляну, залитую голубоватым таинственным светом полной луны. Наше любимое место. Бекетов без слов притянул к себе, ладонью зарылся в волосы, вытаскивая шпильки из высокой прически. Тут же локоны разметались по плечам шелковистым водопадом. Он снова поцеловал, в этот раз медленно и нежно, смакуя каждый момент, каждое прикосновение.

— Скажи, мы будем счастливы? — внезапно спросила я и осеклась, не понимая, откуда такой вопрос вообще взялся. Я уже счастлива! И каждый новый день с ним как подарок судьбы.

— Конечно, будем, — Руслан ответил со всей серьезностью, обхватив мое лицо ладонями и заглядывая в глаза.

Взгляд прайма пробирал до самых костей, проникал в каждую клеточку. От него ни спрятаться, ни скрыться. Да я и не хочу, наоборот — открываюсь ему навстречу, полностью отдаваясь во власть чувств. Пусть видит, как сильно я его люблю.

Бекетов

Утренний свежий ветер мазнул легкими порывами по спине, заставляя ежиться, выныривать из сна. Наша поляна, усыпанная алмазными брызгами утренней росы. Солнце, пробивавшееся сквозь резные кроны берез. И мы с Татьяной. Она свернулась калачиком у меня под боком, забавно подложив ладонь под щеку. Я не спешил ее будить, наслаждаясь утренней тишиной, рассматривал ее. Длинные, трепетавшие во сне ресницы, красиво очерченные брови, узенький аккуратный носик, пухлые губы сочного цвета дикой малины. Так и хотелось приникнуть к ним, поцеловать, провести языком, проникая внутрь. В длинных русых волосах запутались травинки. Осторожно, чтобы не разбудить, прихватил одну из них, потом следующую. Не могу остановиться — пропускаю шелковистые пряди через пальцы.

Она во сне улыбается и еще плотнее прижимается ко мне. С ума схожу от ощущения гладкой кожи, мягкого податливого тела рядом с собой. Это не просто страсть, это что-то другое — пронизывающее до кончиков пальцев, не дающее шансов уцелеть. Я сражен, сдался без боя. Она делает меня сильнее, и в тоже время перед ней я беззащитен, полностью открыт. Сладко и страшно одновременно. Такое бывает только со своей парой, с той, которая идеально подходит, словно мы детали одного пазла.

Наслаждаясь каждым мигом близости, провожу кончиками пальцев по плечу, и ее кожа тотчас покрывается мурашками. Прикасаюсь губами к шее, целую, чуть прикусывая. Девушка сонно бубнит мое имя, не раскрывая глаз, оборачивается ко мне, подставляя сладкие губы для поцелуя. Нежные, припухшие после ночи, проведенной со мной. Я целовал ее то медленно, то жадно, будто путник, добравшийся до воды, пытавшийся утолить жажду.

— Руслан, — простонала она чуть позже, когда довольные и счастливые начали собираться домой.

— Да?

— Ты посмотри, что мы натворили! — она подняла с земли платье, которое еще вчера было ослепительно белоснежным, а сегодня представляло собой жалкое зрелище. Смятое, в пятнах от травы, разодранное сбоку так, что не исправишь.

— Бывает, — пожал плечами.

Тряпкой больше, тряпкой меньше, но девочки трепетно относятся к свадебным платьям. Вот и Таня стояла напротив меня, сжимая в руках испорченную вещь, и у нее от волнения дрожала губа.

— Руслан, ты не понимаешь! Это примета плохая. Разорванное свадебное платье — это к...

— К тому, что у нас была безумная, страстная, обжигающе горячая брачная ночь, — перебил ее панический монолог, — и я тебя уверяю, оно еще легко отделалось, я вполне был готов его на лоскуты разодрать, лишь бы до тебя добраться. Если тебе его так жаль, можем устроить пышные проводы.

— Тебе все шуточки, — ворчит она, — а домой мне, по-твоему, голой идти?

— Оборачивайся, и никто не узнает, что моя дорогая жена сверкала голой попой в лесу.

— Ты невыносим, — она закатила глаза, отступая в сторону.

Попробовала надеть платье, прикрыть разорванное место руками, но все бесполезно — оно расползалось, обнажая красивую грудь, от которой взгляд невозможно оторвать. Поняв тщетность попыток, махнула рукой и бесцеремонно отобрала у меня пиджак, накинула на плечи, едва не утонув в нем, и довольно улыбнулась. Практически в тот же миг раздалось гудение телефона в кармане. Она нащупала его, достала и не глядя протянула мне. Увидев на экране Кирилла, порывисто ответил:

— А еще раньше позвонить нельзя было? Часиков так в пять? — с изрядной долей иронии поинтересовался у него.

— Еще один объект сгорел. Я на месте, разбираюсь, что к чему, — без предисловий начал бета.

Твою мать!

— Сейчас приеду, жди, — отключился и начал быстро одеваться.

— Что случилось? — молодая жена обеспокоено заглядывала в глаза.

— Проблемы на работе, срочно надо ехать, — произнес сдержанно, мыслями уже в проблеме, и, взяв ее за руку, быстрым шагом направился к усадьбе.

Танюша сникла, расстроено опустила плечи и без лишних вопросов последовала за мной.

— Солнышко, не расстраивайся, я приеду сразу, как все улажу. Не переживай.

— Я не переживаю. Мне просто не хочется с тобой расставаться.

— Мне тоже. Я постараюсь вернуться как можно быстрее.

— Постарайся.

***

— Второй объект! — хлопнул ладонью по столу так, что стоявшие напротив заместители дружно вздрогнули. — Кто-то запарывает нам второй объект за последние три месяца. И вы не знаете кто это?!

Глаза в пол, хвосты поджали, молчат. Правильно делают! Оправдания и пустые слова мне не нужны! Мне нужен результат!

— Куда служба безопасности смотрит, а? — смерил главного безопасника яростным взглядом. Он нервно поправил воротник рубашки, на лбу появились капельки пота. — Не слышу ответа?

— Мои люди всегда на местах...

— На каких? Злачных?

Он покраснел не то от возмущения, не то от обиды, но взгляд от пола не поднял. Знал, что если поймаю — сомну к чертям собачьим так, что потом неделю в себя приходить будет.

— А чем мой бета занят, если все из-под контроля вырвалось? Прохлаждается, положив болт на свои обязанности? — перекинулся на Кирилла.

Тот держался более достойно: руки за спину, челюсти стиснуты так, что желваки ходят, взгляд на уровне моего плеча — выше не поднимает, опасается. Молчит, не смеет прилюдно перечить, хотя вижу, что распирает. Нехер! Налажал, все проворонил, теперь пусть заткнется и обтекает.

— Набрал бездарей! Толку никакого, хоть сам все делай!

Я в сердцах поднялся и отшвырнул кожаное кресло в сторону. Подошел к окну и, сунув руки в карманы, долго смотрел на город, простилающийся внизу.

Как же меня все бесит!

Терпеть не могу, когда кто-то ломает мои планы, вставляет палки в колеса, да еще вдобавок трусливо прячется, выжидая удобного момента для укуса исподтишка. Еще эти, стоят как бараны тугие, глазами хлопают. Может, разогнать всех нахер? Пусть валят, я на их место быстро замену найду, порасторопнее.

Кто же решился дорогу мне перейти? Загорский? Вряд ли. У нас перемирие, он мужик умный и нарушать его не станет… до поры до времени. Семеновские? Там альфа ушлый, пронырливый, но не думаю, что решит в мою сторону тявкать. Кто еще? Не знаю. У остальных ни сил, ни храбрости, ни возможностей. Это надо быть либо отмороженным настолько, чтобы берегов не видеть, либо бессмертным, потому что расправа будет жестокой. Надо искать. Землю носом рыть, ведь не могло вообще следов не остаться.

— В общем, как хотите, но чтоб к пятнице у меня на столе лежал полный перечень лиц, задействованных в этом дерьме, — произнес не оборачиваясь, — понятно?

— Да, — ответил нестройный хор голосов. Точно бараны! Пока хвосты не накрутишь, работать не начнут.

— Все свободны. Кирилл задержись!

Все оборотни, кроме беты, покинули кабинет. Я прямо чувствовал, как они стремятся оказаться подальше от меня. Слабаки! Нечаев с места не сдвинулся. Я его взгляд спиной чувствовал, знал, что он сейчас не смолчит. Кроме того, что он бета клана, Кирилл еще и мой друг с самого детства. Единственный, кому позволено перечить. Наедине. Прилюдного неповиновения я не потерплю даже от него.

— Что скажешь? — интересуюсь, не скрывая сарказма.

— Какого черта ты на всех наехал?

— Мне следует закрыть глаза на вашу нерасторопность? На выполнение обязанностей спустя рукава?

— Ты же знаешь — это не так! — твердо произнес он, подходя ближе. — Все делают то, что должны. Клан работает как часы!

— Серьезно? — хмыкнул. — Тогда объясни мне, как мы просрали два объекта за столь короткий срок?

— Не знаю, — он встал рядом и тоже уставился на город, — первый раз не нашли никаких следов и решили, что случайность.

— Молодцы! Что я могу еще сказать?! Просто молодцы!

— Исправимся. Теперь мы их найдем.

— Конечно. Сначала дождемся, когда гром грянет, получим миллионные убытки, а потом пойдем исправлять. Отличный подход!

Он промолчал. А чего тут скажешь? Результат на лицо.

— К пятнице у тебя будут имена тех, кто за этим стоял.

— Не сомневаюсь, — кивнул, отпуская его, и бета бесшумной тенью удалился, оставив меня в гордом одиночестве.

Еще немного постоял, подумал о внезапно нарисовавшейся проблеме. Неприятно, но не смертельно. Разберемся. Виновных найдем и покараем, убытки отобьем — впервой, что ли, с проблемами в бизнесе сталкиваться? Все это суета, пора возвращаться домой, туда, где меня жена молодая ждет — вот что важно, а не эти провалы на объектах.

Воспоминания о Татьяне светлым лучиком разогнали хмурое настроение. Подхватив пиджак со спинки кресла, я вышел из кабинета и направился домой, к Тане. По пути заехал в салон цветов и купил огромный букет белоснежных роз, от которых она без ума. Все что угодно ради ее улыбки, ради восхищенного взгляда, наполненного обожанием.

***

— Тань, давай в Питер махнем? — предложил своей волчице, пританцовывающей у зеркала в новом летнем платьице.

— В Питер? — недоверчиво посмотрела на меня. — Когда?

— Прямо сейчас, — мне нравилось ее удивлять, нравилось, как она озадаченно замирала, хмурилась, пытаясь понять, шучу или нет. Такая забавная.

— Сейчас? — уточнила, подняв бровь.

— Конечно.

А почему бы и нет? Почему мы не можем сделать это прямо сейчас? Можем! Тем более рейс до Питера через пару часов! Подхватился с места, подошел к ней в два шага и притянул к себе. Впился в губы жадным поцелуем. Таня подалась навстречу, обвила шею руками, прижимаясь гибким телом. Не дал себе воли — оторвался, хоть и хотелось продолжения, за руку ее схватил и потащил за собой к выходу

— Руслан! — только пискнула она, едва успевая ноги переставлять. — Ты чего? Стой… — Я только улыбнулся и сильнее сжал теплую ладошку. — Куда ты меня ведешь? — упиралась она, не приняв всерьез мое предложение.

— В Питер, — односложно ответив, сам схватил ее сумочку с тумбочки в коридоре.

— Ты... ты серьезно?

— Серьезнее не бывает!

Спустя три минуты, мы уже выезжали из Черных Тополей в аэропорт.

— Чем мы будем заниматься Питере? — поинтересовалась она, недоверчиво поглядывая на меня.

— Чем захочешь. Погуляем. Покатаемся по каналам. Махнем в Петергоф. Или чем там еще в северной столице занимаются?

У нее от волнения щечки зарумянились, и в красивых глазах зажегся огонь предвкушения.

— Петропавловка?

— Да.

— Разводные мосты?

— Да.

— Дикий секс у фонтанов? — поинтересовалась, игриво стрельнув глазками.

Она тоже умела удивлять, и за маской послушной скромницы скрывалась игривая, раскрепощенная соблазнительница, умело игравшая на моих слабостях

— О, да!

— Вот и договорились, — кивнула серьезно, а потом не выдержала и рассмеялась. И я следом за ней.

Машину мы оставили на платной стоянке и отправились внутрь огромного блестящего здания аэропорта. Багажа у нас не было, зато был статус вип-клиента, поэтому регистрацию прошли быстро у отдельной стойки. Небольшой самолет внутренних авиалиний был наполовину пуст, а в первом классе, которым мы летели, вообще ни единого человека, кроме нас с Таней. Едва успели устроиться в удобных креслах, как рядом с нами нарисовалась стюардесса. С четко выверенной безупречной улыбкой поинтересовалась, чего мы желаем, всем своим видом показывая, что готова на все, лишь бы удовлетворить запросы взыскательных пассажиров. Вернее, пассажира. Это я чего-то все требовал, а Таня сидела на своем месте, скромно сложив руки на коленях, вежливо отказываясь от всего, что предлагала стюардесса.

Жена так не похожа на девиц, с которыми встречался ранее. Она скромная, не для вида, не для игры, а по-настоящему. И ей действительно нужен только я, а не деньги или красивая жизнь. От этого еще больше хочется положить к ее ногам все, что имею.

Стюардесса пожелала нам приятного полета и оставила наедине.

— Ты летала когда-нибудь на самолетах? — спросил, наблюдая за тем, как пристально она смотрит в иллюминатор, как в сотый раз проверяет, застегнут ли ремень безопасности.

— Нет, — улыбнулась смущенно, по-детски, с восторгом, затаившимся в серо-голубых глазах.

— Боишься?

— Ни капли, — решительно покачала головой, — но это так волнительно.

Не врала. Она никогда не врала. Ее эмоции как на ладони. Страха действительно нет — не чувствую его. Лишь детская непосредственная радость.

— Тебе понравится, — сжал прохладную, чуть подрагивавшую ручку.

— Я знаю, — Таня кивнула и снова приникла к иллюминатору, потому что самолет начал свое движение.

С ней все как в первый раз. Будто мир заново открываю. В моей жизни было если не все, то очень многое, а для Тани все в новинку. Мелочи, на которые и внимания не обратил бы, для нее целое приключение.

***

Питер нас встретил своим фирменным свинцово-серым небом и накрапывавшим дождем. Проклятье! Я рассчитывал на хорошую погоду, а тут, как всегда. Думал, Таня расстроится, а она лишь в ладони захлопала восторженно, со словами «тут дождь особенный, породистый». Надо же. Дождь породистый. Скажет, так скажет.

Впрочем, из-за плохой погоды долго переживать не пришлось, буквально через час после нашего прибытия тучи словно кто-то стер с неба, и выглянуло ласковое солнце. Первым делом мы отправились гулять по городу. Конечно же, Таня захотела увидеть Невский проспект. Оттуда наше путешествие и начали. Побродили возле Казанского собора, перекусили в уютном кафе, а уж когда Таня обнаружила Дом Книги, предела восторгам не было. Она обожает читать. Часами может провести за книгой, сосредоточенно закусив губу от волнения, смеясь над забавными местами или обливаясь слезами на особо трогательных моментах. И тут, попав в книжное царство, она просто потерялась. Бегала между стеллажей, зависая то у одной полки, то у другой, листая шелестящие страницы, дергая меня за рукав со словами «Руслан, ну посмотри же, какая прелесть!» М-да. У кого-то женщины так по магазинам с одеждой бегают, пища при виде новых шмоток, а моя в книжном залипает. Еле увел ее оттуда, прихватив собой увесистый пакет книжных новинок, которых она все-таки набрала...

Ужинали в ресторане с видом на Неву, наперебой делясь впечатлениями и мыслями. Особо болтливым никогда не был, а с ней превращался в беспечного пацана. От ощущения свободы голова шла кругом, и с каждым мигом любил ее все больше.

Потом был калейдоскоп развлечений. Водная прогулка по ночным каналам, разводные мосты, утро над гордой рекой. Уставшие, но счастливые, сняли номер в первой попавшейся гостинице, поспали несколько часов и отправились дальше впитывать красоту Северной Столицы. Мы были в музее, в парке, покатались на огромном колесе обозрения, с которого открывался изумительный вид.

На метеоре — в Петродворец, чтоб погулять по шуршащим дорожкам. С детьми вместе бегали у фонтана в поисках волшебного камня, включающего воду. Поцелуи украдкой под Грибком, не желавшим выпускать из водного плена. Хот-дог горячий из палатки. Все эти мелочи складывались в самый прекрасный день в нашей жизни.

Вечером отправились в один из питерских ночных клубов, где танцевали до упаду, целовались, как сопливые подростки, прижимаясь друг к другу в разгоряченной толпе.

Не обошлось без небольшого инцидента. Едва я отошел к барной стойке за водой, как к Тане подвалил какой-то гопник:

— Детка, давай потанцуем.

Я был в стороне, но услыхал сквозь какофонию звуков его противный голос и Танино категоричное «нет».

— Че ты ломаешься? — не отставал от нее урод.

Волк моментально взвился и ринулся на защиту своей самки.

— Вали отсюда, — процедил сквозь зубы, подходя к ним. Таня тотчас же прильнула ко мне, ища поддержки, обвила мою талию худенькими руками.

— А то че? — нарывался он, явно находясь под воздействием какой-то дряни.

— Ничего, — перехватил руку, которую он неосмотрительно протянул к моей жене, намереваясь ущипнуть за бедро. И сжал. Крепко, не по-человечьи. Остановившись на грани. Еще чуть больше усилий — и кости я бы ему раскрошил.

Идиот охнул, дернулся, но я его держал.

— Сука, да я тебя... ай!

Я сжал еще сильнее, выворачивая ему кисть.

— Что ты сказал? Я не расслышал, — поинтересовался у него с участливой улыбкой

— Все хорошо, — выдавил он сквозь стиснутые зубы, — мне пора.

— Вот и славно, вот и молодец, — отпустил, по-дружески по плечу потрепал и, склонившись ближе, по слогам отчеканил, — проваливай на хрен. Чтоб духу твоего не было.

Уродец, прижимая руку к груди, метнул на меня испуганный взгляд и растворился в толпе. Кретина кусок.

— Ты его напугал, — мягко произнесла Таня.

— Ему повезло. Легко отделался, — привлек ее к себе.

— Да, ладно. Милый парень, мне понравился, — чертовка злила меня, игриво стреляя глазками, — будь я здесь одна...

— Таня, — протянул предупреждающе, — не дразни меня.

— Даже не думала, — невинно хлопала глазками.

— Ты моя! — прорычал, прижимая плотнее к себе, скользя по ее лицу полыхавшим взглядом.

— Твоя, — улыбнулась и, встав на цыпочки, поцеловала в губы, — кстати, кто-то зажал бурный секс у фонтана.

С ней моментально переключаюсь с одного на другое. Секунду назад злился, а сейчас судорожно пытаюсь придумать, где взять фонтан. Она с ума меня сведет!

***

Это были прекрасные три дня, проведенные в Питере, наедине друг с другом. Мы наслаждались нашим маленьким мирком на двоих. Масса положительных эмоций, новых впечатлений, но время неумолимо бежало вперед, и настала пора возвращаться домой. Мысленно обещал себе взять отпуск недели на две, скинув все заботы на замов, и увезти ее к морю, туда, где тепло, где ласковое солнце и золотистый песок, где шум прибоя и крики чаек над волнами. Это будет. Непременно. Но чуть позже. Сейчас надо разобраться с неотложными делами. Надеюсь, Кирилл вместе со службой безопасности нарыли информации о тех, кто причастен к диверсиям на объектах. Надо решать проблему пока она не разрослась еще больше. Придавить гадов, посмевших сунуться в мои дела.

Едва мы вернулись домой, как позвонил Нечаев, словно почувствовав мое присутствие в городе:

— С возвращением, — по-деловому произнес он.

— Спасибо.

— Как отдохнули?

— Прекрасно. Есть новости?

— Новостей хоть отбавляй. Мы нашли их.

— Загорские? — сразу озвучил свои подозрения относительно главных конкурентов.

— Нет. Мелкие шавки, решившие поиграть в большие игры, — пренебрежительно фыркнул бета.

— Ладно, завтра разберемся, сегодня я еще дома, с женой.

— Как скажешь.

— Все, давай, до встречи.

— Пока, Тане привет, — он всегда передавал ей привет, убежденный в том, что мне повезло с парой. Впрочем, так и есть, она лучшая, любимая, моя.

Татьяна, до этого времени смотревшая в окно, обернулась ко мне и встревожено спросила:

— Все в порядке?

— В полнейшем, — ободряюще сжал ее руку, — лучше не бывает.

Уродов этих прижмем, так, чтобы надолго запомнили, и вообще все замечательно будет.

Бекетов

На следующий день, спозаранку я пришел на работу, где меня уже ждал Кирилл с полным отчетом о проделанной работе. Уроды, устроившие нам две диверсии подряд, были уверенны в своей безнаказанности. Полагали, сунутся, сорвут мне планы и выйдут чистыми из воды? Думали, не доберусь, не стану тратить время на мышиную возню? Зря. Хочешь быть на вершине, следи даже за самым мелким дерьмом. Это мой принцип по жизни. К их большому сожалению, они этого не знали. Думали, добрый? Спущу на тормозах? Поругаю и оставлю в покое? Это не про меня. Хотя шаг к мирному урегулированию конфликта я все же сделал — отправил посыльного с требованием явиться ко мне в офис.

Не пришли, проигнорировали, предпочли попытаться спрятаться. Кретины. Я не терплю неповиновения и не люблю, когда меня разочаровывают, а они своим отчуждением лишь приговор себе подписали. Злость требовала выхода, поэтому не стал своих волков одних посылать на разборки, отправился с ними, предвкушая хорошую охоту.

Мы нагрянули к ним в деревню ночью, но застали лишь пустые дома — шакалы сбежали, решили, что спрячутся, только не знали, как далеко простирались щупальца моей власти. У меня по ним вся информация: кто, где, куда. Полный анамнез. Обнаружив безлюдное жалкое поселение, не откладывая, бросились к заброшенным складам на окраине города, где их стая обосновала временное логово.

Они были так уверены в своей неуязвимости, в том, что их не найдут, что, сидя у полыхавшего в проржавевших бочках огня, распивали водку и смеялись над плоскими шутками, считая свой побег тринадцатым подвигом Геракла и не замечая того, что окружены, а все пути для отступления отрезаны. Я даже снизошел до того, чтобы пять минут послушать их бред. О том, как они круты, как они вертели на херу всех вокруг, а в особенности меня. Бунтари, твою мать! Разрушители системы. Я бы еще понял, если бы во главе этого сброда стоял молодой амбициозный волчара, сражавшийся против всего мира из-за отсутствия ума и опыта. Но здесь! Обрюзгший блохастый неудачник в окружении таких же недооцененных гениев современности. Отвратительные своей расхлябанностью, грязные, не вызывавшие ничего, кроме тошноты.

Я наблюдал, как их альфа, которого все почтительно звали «батей», стоял в центре круга, изрыгал из себя потоки ереси, приправленные похабными шутками о том, что они всех прогнут, нагнут и по самые яйца натянут. У него на руке висела полупьяная бабища, громко вульгарно смеясь над каждой плоской фразой, будто это — венец остроумия. Она прямо млела от «бати», не стесняясь, при всех наглаживала вздыбленную ширинку.

Кир, притаившийся рядом, скорчил брезгливую гримасу, наблюдая за этим дерьмом. Все довольно. Насмотрелись, прониклись — пора прикрывать лавочку. Кивнул еле заметно, и все мои приготовились, подобрались, готовые ринуться на противника.

Поехали!

Все как по команде ворвались внутрь: через окна, двери, проломы в обвалившейся стене. Горе-революционеры заметались в панике, побросали дешевое бухло, разорались, бросились врассыпную. Кто-то повалился на пол, запутавшись в своих пьяных ногах, кто-то перекинулся, а мои драли всех без разбору. Не до смерти, а так, чтобы обездвижить, размазать. Мне было противно мараться об этих недооборотней. Одного сбил, налетев грудью, полоснул зубами по боку, раздирая шкуру. Мне нужен их главный.

И тут грянул выстрел, эхом разнесся по пустынному заброшенному складу, а следом визг раненого волка.

Моего!

И голос их предводителя:

— Так их, братцы, застрелим, как свиней!

Кровавая пелена перед глазами. Никто не смеет причинять вред моей стае! Ринулся, на стрелявшего, уже целившегося в другого волка. Вцепился зубами и оторвал кисть вместе с оружием, потом в рожу вонзился, превращая в месиво. Вкус чужой крови окончательно пробудил зверя. Лютого, голодного, безжалостного, рвущего без сомнений и раздумий, ловящего дикий кайф, когда зубы впиваются в чужую плоть.

Кто-то из противников содрал решетку с люка, пытаясь улизнуть от расправы, но его мои парни настигли, разодрав в клочья за считанные секунды, отбросив в сторону первоначальную сдержанность. Они видели меня, чувствовали меня, поддавались моему безумию, превращая карательную миссию в дикую бойню.

— Главного не трогать! — прорычал на весь зал. — Он мой!

Мужик, обернувшись крупным седым волком, кое-как отбивался, ряды его приспешников с каждым мигом редели. Наконец, раскидав всех, проложил дорогу к этой сволочи и, оскалившись, пошел на него. Он спину выпрямил, окинул меня гордым, но мутным взглядом. Дебил. Прайму не смотрят в глаза, потому что если он взгляд поймает, то уже не вырваться, как ни дергайся. Жирный боров этого не знал. Все, сука, знают, а он не знал! Зарычал и на меня бросился, да через шаг на пол завалился, скуля от боли, лапами царапая бетон, залитый волчьей кровью. Остатки его людей замерли, не понимая, почему предводитель катается по полу и скулит, как дворовая шавка.

Все. Игры закончились.

Обернувшись человеком, шагнул к нему и, пренебрежительно пнув в бок, приказал:

— Оборачивайся, живо!

Он перекинулся через силу, еще пытаясь сопротивляться, конвульсивно дергая лапами. На четвереньках еле удержался, потом поднялся, прижимая руку к разодранному боку, вперился в меня взглядом, полным ненависти, с каждым мигом все больше власти над собой давая.

— Как вы нас нашли? — прохрипел он, дыхнув смрадным запахом перегара.

— Легко. Мозгов спрятаться нормально вам не хватило.

— Мы — гордый клан! Мы не прятались! Нам нечего бояться. Мы здесь не для этого.

— Так и я пришел не для того, чтобы в остроумии упражняться. Ты и твои отморозки два моих объекта псу под хвост спустили.

— Твои объекты на моей земле стояли!

— Да? — протянул с деланным изумлением. — Вот это новость.

— Ты захватил силой то, что тебе не принадлежало!

— Кто-то застрял в лихих девяностых? Рейдерские захваты в прошлом. Землю, о которой ты говоришь, я у банка выкупил. Ее забрали у прежних владельцев — пьяниц, за долги. Хм, не знаешь, кто бы это мог быть? — окатил презрением этот жалкий комок навоза.

Он дернулся, кулаки сжал:

— Сученок! Кем ты себя возомнил? Да я таких молокососов пачками жрал. Думаешь, деньги есть, рожа смазливая — и все, король мира? Круче всех?

Нет. Я круче всех совсем по другой причине. Волей своей ворвался, надавил, кишки в узел скручивая. Он заорал дурным пропитым голосом, задергался, снова упав на пол. Я еще раз сдавил, доводя до конвульсий, а потом отпустил. Присел рядом с тяжело дышавшим и стонавшим мужиком и участливо поинтересовался:

— Больно?

— Сука ты...

Опять сдавил, нанося непоправимый урон — живым ему не уйти, буду рвать, пока не напою своих демонов чужой кровью.

— Мне вот интересно, ты действительно так туп, что думал, мы не найдем тебя?

— Пошел ты! Я ничего не скажу...

— Да и нахер надо, — согласился с ним.

Действительно, чего время тратить на пустые разговоры? Финал известен.

Мужик, скорчившись на полу, блевал кровью, из последних сил пытаясь не упасть лицом в темную лужу. Престарелый альфа занюханного клана, возомнивший о себе Бог весть что. Пощады не будет. Смял, превращая его внутренности в кровавое месиво. Он захрипел, выгнулся и бесформенной тушей повалился на пол.

Остальные притихли, видать, наконец, осознав, что вляпались по полной. На меня смотрели настороженно, не понимая, как с альфой их разделался, даже пальцем не коснувшись. Поздно. Выяснять детали надо было раньше, до того, как сунулись в мои дела.

— Никого живым не отпускать! — хладнокровно отдал приказ и обернулся.

Зверь еще не успокоился, рвался вперед, подгоняемый жаждой крови, и я не стал его сдерживать.

***

Глядя на полыхающее старое здание, я чувствовал, как отпускает, как успокаиваюсь, как адреналин в крови затихает. Что ж, одной проблемой меньше.

— Как думаешь, никто не ушел? — спросил Кирюха, стоя рядом со мной. Глаза горящие, звериные, весь в крови, как языческий идол. Впрочем, я и сам не лучше.

— Нет. Наши все контролировали. Ни одна волчья морда не просочилась через заслон. Тех, кто пытался сбежать — разодрали на выходе. Но пусть еще раз проверят.

Нечаев кивнул и растворился в темноте, а я продолжал наблюдать за багровым пожаром, стиравшим следы ночной бойни.

— Что ж, одним кланом меньше, — с этими словами бета снова появился рядом со мной.

— Невелика потеря, — пренебрежительно скривившись, сплюнул на землю.

В принципе, все прошло гладко. На мне самом несколько царапин, которые к утру затянутся. Никто из парней сильно не пострадал, и даже тот, в кого стреляли, стоял на ногах, слегка пошатываясь. Оклемается. Волк и не такое может выдержать. От противника место сырое осталось. Хотя нет — ни хрена не осталось, горстка пепла, которую ветер разнесет. Мы снова на коне, а для остальных это будет показательным примером. Теперь любой кретин, который захочется к нам сунуться, сто раз подумает, прежде чем сделать роковой шаг и подписать себе приговор. Все знают — Бекетов не прощает, он наказывает. Жестоко, хладнокровно, без суда и следствия.

— Пора возвращаться, — Нечаев вздохнул глубоко, пытаясь успокоиться. В нем еще полыхал огонь битвы.

— Пора, — кивнул рассеянно. — Я сначала к тебе. Если приду домой в таком виде, Таня меня и на порог не пустит.

— Ты ей не говорил, чем собираешься заняться? — Кирилл удивленно посмотрел на меня.

— Нет, конечно. Она же мягкая, как облако, нежная. Жалостливая. Незачем ей знать о таком, — кивнул в сторону языков пламени, отчетливо видимых на фоне ночного неба. — Пусть и дальше считает, что наша жизнь безоблачна.

— Хочешь удержать ее в неведении?

— Нет. Хочу уберечь. Незачем ей в грязи мараться. Она светлая, и я не хочу этот свет омрачать.

— Боишься, что разочаруется, если узнает, каким можешь быть? — друг, как всегда, смотрел в корень, видел самую суть.

— Боюсь, — нехотя признался, устало потерев переносицу, — с ней я другой. Лучше.

— Тебе повезло.

— Повезло, — согласился без колебаний.

Таня, как солнышко нежное. Она не поймет некоторых моих поступков. Ей не докажешь, что для того, чтобы удержать власть, нужны ежовые рукавицы. Мир оборотней суров, жесток, и слабакам здесь нет места. Либо ты, либо тебя. Если бы я не уничтожил этот клан сегодня, он бы доставил мне проблемы завтра. Ей незачем знать эти подробности моей жизни.

— Все, парни, уходим! — я отдал приказ и, обратившись, устремился в лес, прочь от догорающих развалин, а стая беспрекословно последовала за мной.

***

Татьяна

— И как тебя мой сумасшедший влюбленный братец отпустил? — поинтересовалась Наталья, забирая меня от дома.

У нее маленькая белая машинка — кабриолет, и летом подруга просто обожала ездить с откинутым верхом, убежденная, что волосы, трепещущие на ветру — это очень сексуально.

— Он позвонил, сказал, что на работе завал полный, и ему придется остаться на ночь.

— На ночь? Ты ему спуску не давай! Кто его знает, что там за работа! Может, у нее сиськи третьего размера и трусы отсутствуют.

Я лишь рассмеялась. Руслану я верила. Полностью, безоговорочно. Нет там никаких сисек и чужих трусов. Никого нет, кроме меня. Если говорит, что работа, значит — работа. Я не знаю, как объяснить это доверие. Просто знаешь и все. Твоя пара не предаст, никто другой не нужен. Ни ради разнообразия, ни ради поднятия настроения, только тот, кто в крови сидит, в сердце живет. Поэтому относительно ночных дел Руслана я не волновалась совершенно. Надо, значит надо. Тем более, судя по обрывкам разговоров, которые до меня доходили, в бизнесе какие-то проблемы. Что-то с объектами случилось. Не знаю, что именно — я у мужа не спрашивала, справедливо рассудив, что незачем с расспросами приставать. Захочет — сам расскажет, не захочет — нечего и надоедать.

— Алиску заберем в городе, она как раз через час должна закончить, а потом в торговый центр. Там сегодня ночь распродаж! — у подруги глаза от восторга горели, я же воспринимала будущий забег по магазинам скептично. Для меня это повод с подругами пообщаться, время хорошо провести, а никак не обязательная закупка барахла. Когда Руслану сказала, что собираюсь с девчонками по магазинам прошвырнуться, он кратко ответил «бери что хочешь», соглашаясь на любые траты, но это не значит, что буду хватать все подряд.

Подпевая веселой песне, льющейся из динамиков, мы неслись по лесной дороге в сторону города, смеялись, шутили, и я чувствовала себя такой счастливой, что даже больно в груди становилось от распиравшего чувства, заполнявшего меня полностью. Спасибо небесам за то, что свели меня с этими людьми, ставшими мне семьей.

Алису забрали возле огромного фитнес-клуба, в котором можно было найти занятие себе по душе от бассейна до тенниса, от тренажерки до стрип-пластики. Что угодно. Любой каприз за ваши деньги.

— Вот скажи, Алис, зачем ты столько времени здесь проводишь? — поинтересовалась Наталья, отъезжая с парковки. — Зачем столько сил тратить, если у тебя даже парня нет?

— Будет, — убежденно произнесла подруга

— Когда? Ты ж все время на тренировках. Попа уже как орех!

— Завидуй молча, — усмехнулась Медведева.

— Чему? Тому, что ты каждый день потеешь, как лошадь, и выматываешь себя?

— Спорт — это жизнь, — меланхолично ответила Алиса, — к тому же с такой попой, как у меня, мужика найти гораздо проще, чем с унылыми булками.

— Эй, ты на что намекаешь?

— Ни на что, — отмахнулась любительница тренировок.

— Да у нее там знаешь сколько парней вокруг вьется? — я не удержалась и вставила свои пять копеек. — В тренажеке ведь проще всего познакомиться!

— Ах, ну да. Как же я забыла, что вы с Русланом так и познакомились, — Наталья покачала блондинистой головой, — в общем, вы как хотите, а я лучше Наполеон съем.

Она из тех счастливых людей, что едят, не думая о количестве, лишь бы вкусно было, и при этом не набирают ни грамма лишнего жира.

Вскоре мы притормозили у торгового центра:

— Ну что, девчули, готовы оторваться? — Алиса кровожадно потерла лапки и выскочила из машины, Наталья вприпрыжку за ней, и я следом, обреченно закатив глаза.

— Держись, модный шопинг, мы идем! — с этими словами мы и ворвались внутрь торгового цента, тотчас вливаясь в толпу таких же безумных охотниц за скидками.

Дальше началось веселье. Мы бегали из магазина в магазин, примеряли все подряд, угорали так, что от смеха щеки заболели. Алиса с Наташей набрали целые пакеты одежды, я ограничилась лишь новым бельем, маленькими сексуальными шортиками, чтобы перед Русланом щеголять, и красивым платьем: бело-голубым, с шитьем по подолу и рукавам. Несколько раз, утомленные примерками, прерывались, заскакивая в кафешки.  Капучино и пирожное. Так вкусно, что даже Алиса, озабоченная, состоянием свей пятой точки, присоединилась к нашему празднику живота.

— Тань, колись, что ты собираешься дарить Руслану на день рождения? — насела на меня Наталья во время очередного перерыва на перекус.

— Не знаю пока, — до дня рождения еще месяц целый, что-нибудь придумаю.

— Что-нибудь жутко пафосное и дорогое? — Алиса мечтательно глаза прикрыла.

— Нет, — я торопливо отмахнулась, — откуда деньги на пафосное и дорогое?

— Братец зажал тебе золотую карту?

— Нет. Не зажал.

— Тогда в чем проблема?

— Ты предлагаешь купить ему дорогой подарок на его же деньги? — усмехнувшись, кинула на младшую Бекетову насмешливый взгляд.

— Эээ, ну да, некрасиво получится, — сникла подруга.

— Вот и я о том же. Своих денег у меня практически нет, я сейчас не работаю — Руслан категорически против этого, — произнесла с сожалением и поморщилась.

— Разве это плохо? — удивилась Алиса.

— Это скучно.

— Мне не понять. Мужик от и до обеспечивает, а ей без работы скучно. Тут радоваться надо. Петь, танцевать и бить в барабаны. Чудная ты.

— Уж какая есть, — развела руками, — поэтому буду выкручиваться малыми средствами. Сделаю ему открытку.

— Цветочки нарисуешь, как в детском саду? — рассмеялась Алиса.

— Между прочим, зря смеешься, — поддержала меня Наташа, — у нее руки золотые. Таня такие вещи красивые умеет делать. Загляденье! Ей можно свой магазин красивых штучек открывать — от клиентов отбоя не будет.

— Да ладно тебе! Скажешь еще, — смущенно взгляд опустила.

Хотя, конечно, приятно, когда хвалят. Рукоделие — мое хобби, и в свободное время я с удовольствием занималась скрапбукингом, декупажом, вязала, плела, вышивала. В общем, на все руки от скуки.

— Ладно, девчонки, не пытайте меня с этим вопросом. Я еще не придумала ничего. Как только идея снизойдет, обязательно с вами поделюсь.

***

Мысли о подарке Руслану не давали мне покоя. Действительно, что подарить человеку — надо сказать, весьма не бедному — если у самой нет каких-то значительных финансов? Банальный вариант — перевязать себя ленточкой и украсить бантиком? Это еще скучнее, чем новые носки. Я каждый день дарю себя ему, для этого не нужен повод. Так что остается вариант с подарком своими руками. «Как в садике», — по словам Алисы.

Утром, едва проснувшись, загорелась этой идеей. Пока завтракала, прикидывала, думала, фантазировала. Связать свитер? Ну, не знаю. Разве что по дому ходить, ибо на работе он в костюмах, а в свободной обстановке предпочитает спортивный стиль. Да и не смогу нормально связать без примерок, а с примерками какой сюрприз? Нет сюрприза. А хочется. Может, открытку? Или совсем глупо? А вообще, прежде чем думать о вариантах, надо посмотреть, что у меня есть из материалов — я в последнее время много штучек делала, возможно, запасы истощились и пора из обновить.

Я достала из-под кровати большую красивую коробку, в которой лежали мои сокровища, и начала перебирать. Как всегда, увлеклась и вместо того, чтобы быстрым взглядом оценить состояние запасов, начала любовно перекладывать пакетики, папочки, конвертики...

За этим занятием меня и застал Руслан. Бесшумно появился на пороге, так, что до последнего момента я его и не замечала, а когда заговорил — вздрогнула, испугавшись:

— Опять творишь? — спросил с улыбкой, от которой сердце загрохотало.

— Привет, — тоже улыбнулась, — пока нет, просто разбираюсь. Как дела? Как работа?

— Все хорошо, — муж отстраненно плечами пожал.

— Проблемы решились?

— Более чем.

— Устал?

— Есть немного, — отмахнулся, словно несущественно все это. Он подошел ко мне, склонившись, поцеловал в губы и сел рядом, с опаской глядя на мои залежи великой рукодельницы. — Зачем тебе столько всего? — покрутил в руках пакетик с бисером.

— Ты что! У меня мало всего! — всплеснула руками. — Я уже целый список составила того, что необходимо докупить.

— Таня, ты маньячка! — рассмеялся муж. — А, это что?

Взял пластиковый конверт, в котором хранились фотографии, вырезанные из глянцевых журналов и рекламных буклетов.

— Это места, в которых я хотела бы побывать.

— Да? — он задумчиво их рассматривал. — Здесь нет ни одного известного.

— Нет, — согласилась и подсела ближе, прижимаясь щекой к его плечу, — здесь такие места, куда не рвутся толпы туристов. Они спрятаны от посторонних глаз. Настоящие, чистые. Вот это — дом в деревне, расписной, резной, как игрушечный. Смотришь на него, и настроение повышается. А вот маяк в маленьком прибрежном городке. Если бы мне хотелось спрятаться от всего мира, я бы ушла туда. А вот сквер, в одном из городских дворов, украшенный фигурками сказочных персонажей. Жители сами все делали, и ощущение такое, будто сказку своими руками сотворили. А вот ферма, где разводят пестрых курочек...

Руслан рассмеялся.

— Что? — смущенно посмотрела на него. — Чего ты смеешься?

— Ничего, — покачал головой, — Наташка вон о Миланах и Парижах грезит, а ты о курочках.

Невольно покраснела, почувствовав себя полной дурочкой:

— Это так плохо?

— Это здорово, — притянул к себе, целуя нежно в висок, — ты не такая, как все. Видишь прелести там, где другие ничего не замечают.

— Мне иногда кажется, что я на твоем фоне деревенская простушка.

Так оно и было. Холеный Бекетов, снисходительно посматривающий на мир, и я — готовая по лугу бегать и одуванчики собирать, как маленькая.

— Глупости не говори, — хмыкнул он строго, — лучше тебя нет никого.

Засмущалась. Я всегда смущаюсь, когда он так смотрит. Пронзительно, проникая под кожу, и нет сил оторвать взгляд от его глаз — янтарных, с золотистой каемочкой вокруг зрачка. Такие только у него — это отличительная черта прайма.

— Ты, наверное, проголодался? — на ноги вскочила, внезапно вспомнив, что мужика сначала накормить надо, а потом уже беседы беседовать.

— Да, как волк, — с улыбкой ответил Руслан.

Как я люблю его улыбку!

— Пойдем, покормлю, — взяв за руку, потянула его за собой.

— Кстати, к нам сейчас Кирилл придет, — поставил меня перед фактом.

— По делам или просто так?

— Я его на завтрак пригласил.

— Что, беднягу никто не кормит?

Мы спускались по лестнице на первый этаж, когда раздался звонок, оповещая о приходе беты.

— Нечего его кормить, пусть в лес идет, оленей ловит, — усмехнулся Руслан, распахивая дверь.

— Между прочим, я все слышал! — проворчал Кирилл, заходя в дом. — Танюш, привет.

— Привет, мистер Деловой, ты как раз вовремя.

Он, как всегда, собран, одет строго. Даже сейчас, утром, в брюках и белоснежной рубашке. Кирилл тихо рассмеялся и прошел следом за нами на кухню.

Пока они сидели за большим столом, лениво обсуждая дела, я включила телевизор, поставила чайник на плиту и по-быстрому развела жидкое тесто. Что может быть лучше с утра, чем горяченькие оладьи с джемом или сметаной? Правильно — ничего! Подумав, достала вторую сковородку — так быстрее. Мне все-таки не одного, а двух взрослых голодных волчищ накормить надо.

Завтрак проходил в непринужденной обстановке, я только успевала печь, да подкладывать горячие оладушки на большое блюдо, стоявшее перед ними, а они развлекали меня разговорами. Так здорово! Обожаю семейные завтраки.

Тем временем по телевизору начались местные новости. Красивая дикторша в темно-красном платье с глубоким декольте вещала о проблемах и радостях — ничего важного. Только к концу один сюжет заинтересовал — о пожаре, случившемся ночью на заброшенном складском комплексе. Показывали кадры пепелища, оставшегося после разгула огня — страшное зрелище, но жертв и пострадавших нет... среди людей. Стая одичавших собак не смогла спастись, то ли завалило их, отрезая путь к отступлению, то ли угорели.

— Бедные, — сокрушенно покачала головой.

Руслан лишь одарил непонятным взглядом и повел пренебрежительно плечами, а Кирилл и вовсе в тарелку уткнулся, глаз не поднимая.

— Вам их совсем не жалко? — спросила с мягким укором.

— Было бы кого жалеть, — проворчал муж недовольно, — без них на земле чище стало и спокойнее.

— Угу, — только промычал Кирилл, набив полный рот.

Моего сочувствия к бедным дворняжкам эти упертые оборотни не разделяли. Для них все это несущественные мелочи, превратности судьбы.

— Злые вы! — пробубнила себе под нос и отвернулась. Только спиной почувствовала, как смотрят на меня пристально, въедливо.

После завтрака Кирилл просидел у нас еще не меньше часа, а потом, поблагодарив за гостеприимство, ушел по своим делам, оставив нас с Русланом наедине. И, судя по горящим глазам мужа, оставлять меня в покое он не собирался, решив компенсировать свое ночное отсутствие прямо здесь и сейчас. Да я и не против. Соскучилась по нему так, будто вечность не видела.
***
Дорогие читатели! Добро пожаловать в историю Руслана и Татьяны. Очень непростая книга, будет много нервов и слез. Так что запасайтесь носовыми платками и успокоительным. Как всегда буду очень признательная поддержке — комментарии, сердечки — это то, что помогаем Музу творить больше и быстрее.
Если вы еще не подписаны на меня, не забудьте это сделать, чтобы не пропустить обновления.

Ваша Марго.