Разведённая ведьма (не) ищет инквизитора

Дисклеймер

В истории будет упомянута другая религия (католицизм), потому что герой – итальянец. Автор с уважением относится к любому вероисповеданию и НЕ ПРЕСЛЕДУЕТ ЦЕЛИ ОСКОРБИТЬ ЧУВСТВА верующих.

Этой весной мы с мужем приобрели участок, и все лето я с упоением занималась любимым делом: высаживала в клумбах яркие бархатцы, нежные петунии и изящные вербены. Пять соток – мой личный островок спокойствия и гармонии.

Долго я уговаривала Пашу вложить наши накопления в эту мечту, но он сопротивлялся. Мой муж – прирожденный домосед. Его и в выходные из дома не вытащить, а я так люблю проводить время на природе: гулять по парку или устраивать пикники у реки Проня.

Но этой весной я наконец смогла убедить Пашу! Конечно, он поставил условие: никаких работ на участке для него. Что ж, мой лодырь - есть мой лодырь. Пришлось пойти на компромисс. В свои сорок пять я вполне справлюсь сама, да и будет, чем заняться в свободное время.

Недавно наша взрослая дочь вышла замуж и уехала в Москву, оставив нас с мужем в Новомичуринске. Квартира опустела, и мне очень хотелось найти себе новое увлечение, чтобы развеять тоску.

И, вот, этот участок с домом стал воплощением моей мечты! Я до сих пор не могу поверить своему счастью! Это не просто дом, это моя сказка, ставшая явью. Одноэтажный, но с такой уютной, широкой верандой.

А сам участок – просто волшебный! Сразу у дома – наша собственная банька, где мы будем смывать усталость после трудовых будней. А в глубине сада манят качели, на которых так и хочется прокатиться, и, конечно, мангальная зона, где соберутся наши друзья и родные за ароматными шашлыками.

Я уже представляю, как будем проводить здесь выходные, наслаждаясь тишиной, природой и общением друг с другом. Этот дом – наше гнездышко, наша крепость, наше место силы. И я так счастлива, что мы нашли его вместе.

Время пролетело незаметно. Сейчас ноябрь, и дачный сезон подходит к концу. Муж уехал на дачу на машине заколотить окна в доме, а я осталась дома. Но, как только он уехал, я вспомнила, что забыла забрать кое-какие вещи. Два часа пыталась дозвониться до Паши – безрезультатно!

Пришлось ехать на электричке. Тридцать минут – и я у автоматических ворот нашего СНТ. Здесь почти никого нет, мало, кто живет постоянно. Иду по тропинке, освещаемой лишь редкими фонарями. Становится немного страшно. Снова набираю Пашин номер, но он по—прежнему не отвечает. Это уже вызывает легкое недоумение.

Вот и наша девятая улица. Издалека замечаю нашу машину и сразу же успокаиваюсь. Значит, муж здесь. Не придется тащиться домой с полными пакетами."

Мое сердце наполняется предвкушением. Я уже представляла себе, как мой муж уже закончил с окнами, и мы скоро отправимся домой, уставшие, но довольные.

Но что-то было не так. Машина стояла у дома, но из окон не доносилось ни звука. Я подошла ближе, и тут мое сердце замерло. Дверь веранды была приоткрыта, и изнутри доносились приглушенные стоны. Не Пашины.

Я осторожно заглянула внутрь. Картина, представшая моим глазам, была настолько шокирующей, что я на мгновение потеряла дар речи. На диване, в объятиях незнакомой женщины, лежал мой муж. Они смеялись, и их смех звучал как насмешка над всем, что я считала нашим.

Они оба были абсолютно голыми. Это был театр абсурда.

— Что тут происходит? – резко спросила я, хотя все и так уже было понятно. Зачем я ждала ответа??

— Таня!? – ахнул муж. – Это не то, что ты подумала.

— Да неужели?

Не было ничего более нелепого, чем сказанная Пашей дурацкая фраза, и не было ничего прозаичнее, чем его голенькое тельце, которое резко засуетилось в попытке прикрыть свою наготу.

— Поздно смущаться. Все свои.

Его барышня даже глазом не повела. Она дерзко улыбалась мне, словно кидала вызов. Так и хотелось запустить в ее лицо чем—нибудь тяжелым. И тут я вспомнила, где я видела эту женщину! Это же наша соседка – Антонина! Вдова! Да она старше меня!

Ладно, бы, мой кобель изменил бы мне с молодухой! Это хотя бы было объяснимо: захотел мужик молоденькую, «седина в бороду, бес в ребро». Но, что он нашел в Тоньке?? На десять лет старше, на двадцать килограмм полнее! А еще говорят, что мужчины пышек не любят!? Мужику все равно, кого юзать. Еще никто из них не отказывался от халявного секса.

Но я наивно полагала, что мой Паша – другой, что любит меня.

Но воз и ныне там.

И чем я ему не угодила? Вроде и красивая, и фигура у меня ладная. В свои сорок пять я выгляжу на тридцать с хвостиком. И скандалов у нас в семье не было. Ну да, отдалились мы в последнее время немного, но так это ничего – обыкновенная рутина.

Странно, что я даже злости не ощутила. Смотрела на мужа своего с шалашовкой этой и не чувствовала ничего. Одна пустота.

— Танечка, прости меня, — виноватый муж опустил голову, как нашкодивший школьник.

— Да ну вас! – махнула я рукой. Не заслуживают они оба моей злости. Даже крыса эта, Тоня! Со своим мышиным хвостиком! И кто в этом возрасте такие прически делает!? Чай не подросток уже! Можно и посолиднее выглядеть!

Я ушла, хлопнув дверью. Осенний ветер обдал меня пронизывающим, холодным дыханием. Я поежилась. Заберу свои вещи и поеду обратно на электричке. А куда возвращаться—то? В общую квартиру не хотелось….

Я прошлась быстрым взглядом по нашему участку. Как же не хочется его делить! Но развод неизбежен. Я не из тех, кто прощает предательство.

Я зашла в хозяйственный блок. Деревянные половицы скрипнули, и я нахмурилась. На следующий год здесь нужен ремонт. Но меня, как будто бы, эти бытовые проблемы больше не касались…

Странно, а это еще, что такое?

Мое внимание привлекла здоровенная, старая на вид, книжка. А листов—то в ней сколько! Словно энциклопедия обо всем на свете! И пыльная какая! Может, осталась от прежних владельцев. И как я не заметила ее при покупке?

Я присмотрелась повнимательнее. Книга была не просто старой, она была древней. Пыль покрывала ее толстым, нетронутым слоем, словно вековой покров. Кожаный переплет, когда—то, наверное, темно—зеленый или бордовый, теперь выцвел до неопределенного, землистого оттенка. Он был потрескавшимся и местами облезлым, обнажая темные, словно обугленные, края.

Я осторожно подняла ее. Книга была тяжелой, гораздо тяжелее, чем казалось на первый взгляд. Ее страницы, казалось, были сделаны из какого—то грубого, желтоватого пергамента, который издавал тихий, шелестящий звук при малейшем движении. Я провела пальцем по корешку, и пыль осыпалась, открывая тисненные, но почти стертые символы. Они были странными, незнакомыми, напоминающими одновременно и древние руны, и причудливые узоры.

С трепетом я открыла первую страницу. Вместо привычного текста меня встретили иллюстрации. Не просто рисунки, а настоящие картины, выполненные чернилами, которые казались живыми. Змеи, обвивающие мистические символы, звезды, расположенные в неестественных созвездиях, и фигуры, окутанные дымкой, словно призраки. А под ними – строки текста, написанные витиеватым, готическим шрифтом, который я едва могла разобрать. Слова были чужими, но в то же время они вызывали странное, интуитивное понимание.

Я перелистнула страницу. И еще одну. И еще. Каждая страница была полна загадок. Здесь были не просто истории, а инструкции. Инструкции к ритуалам, к заклинаниям, к тому, что я могла бы назвать только колдовством. Слова "призыв", "трансформация", "защита" мелькали перед глазами, вызывая одновременно страх и необъяснимое притяжение. Эта книга была не просто старой, она была живой. Она дышала тайной, и я чувствовала, как она тянет меня в свой мир, мир, где реальность переплетается с магией. Я держала в руках не просто фолиант, а ключ. Ключ к чему—то древнему и могущественному, что дремало в пыли веков.

Да нет же! Что я несу! Возомнила себя ведьмой!

Но почему же я понимаю то, что написано в этой книге? Неразборчивые шрифты складывались в тексты, и я непроизвольно начала нашептывать случайные слова, которые бросились мне на глаза. Я понятия не имела, что они значат. Пробубнив их в полтона, я запнулась и прислушалась. Ничего не произошло.

Я покачала головой, насмехаясь над своей разбушевавшейся фантазией, и захлопнула книгу. В этот момент снаружи хозблока что—то бухнуло. А потом я услышала истошный вопль, доносившийся из дачного домика.

 Флоренция, Италия

Холодный ветер, несущий с собой запах влажной земли и предчувствие грозы, трепал полы черного плаща. Мужчина вылетел из массивных, украшенных фамильным гербом дверей особняка, словно загнанный зверь. Лицо его было скрыто под широкополой шляпой, бросающей густую тень, но даже в полумраке можно было уловить напряжение в резких, стремительных движениях. Каждый шаг его был полон неотложности, словно время играло против него, а каждая секунда могла стоить чего-то невосполнимого.

У крыльца его ждал автомобиль – нечто из мира, где магия переплеталась с механикой, где блестящий металл и кожа встречались с таинственными рунами, выгравированными на корпусе. С открытым верхом, готовый в любой момент принять его в свои объятия и унести прочь. Он скользнул на сиденье, чувствуя, как кожа холодит сквозь тонкую ткань плаща. Двигатель взревел, словно пробудившийся от долгого сна дракон, и машина рванула с места, оставляя позади мерцающие огни особняка и тишину, которая теперь казалась оглушительной.

Спортивный автомобиль остановился у старинного здания—музея Палаццо Веккьо. Здание Старого дворца поражало не только снаружи, но и изнутри. Стены и потолки были украшены такой невероятное росписью, что каждый турист замирал в центре зала с запрокинутой головой. Не редко – с открытым ртом.

Но мужчина не был обычным туристом. Он быстро вошел внутрь, минуя билетную кассу, кафе и гардеробную. Некоторые залы были на реставрации, но экскурсоводы с удовольствием рассказывали туристам о днях величия Джованни Медичи и о процветании барокко.

Снаружи начинался ливень. Он стучал по стенам и крыше, придавая готический облик старому зданию. Мужчина поправил полы шляпы и решительно двинулся к лестнице, ведущей на башню.

— Посещение башни в непогоду закрыто, — заявил охранник и перегородил дорогу.

— Меня ждут, — раздался хрипловатый голос, и служитель музея отступил назад.

— Прошу простить, сеньор Моретти. Я не признал вас.

Мужчина не поднялся, а взлетел по высокой ступенчатой лестнице, и оказался на самой высокой точке здания. Отсюда открывался фантастический вид на площадь Сеньории. Ветер к этому моменту разыгрался ни на шутку. Мужчина снял с головы широкополую шляпу и подошел к мужчине, который стоял к нему спиной. Оба человека уставились на площадь, не говоря ничего. В небе промелькнула молния.

— Конец света не за горами, Габриэль. Та самая ведьма, которую мы все давно ищем – пробудилась.

— Где мне ее искать?

— Далеко за пределами Италии. Сила пробудилась в заснеженной, холодной стране.

— Финляндия? Канада?

— Россия.

— Я никогда там не был.

— Не важно, где ты живешь. Не важно, во что ты веришь. Одна дата объединит нас всех....Нас предупреждали об этом. Ты единственный из ныне живущих инквизиторов, кто изучал русский язык и культуру в международном университете Рима. Мне больше некого отправить.

— Не обязательно владеть языком, чтобы исполнить миссию. Ведь, мне даже не придется с ней разговаривать.

— Не стоит недооценивать объект. Тебе надо подобраться поближе; знание языка не будет лишним.

— Когда мне отправляться?

— Сейчас. Время Холодной Луны приближается. К этому моменту ты должен закончить предначертанное нам. Мы долго готовились к этому дню. На кону жизнь всего человечества. Не посрами наше гордое звание, Габриэль.

Мужчина коротко кивнул и провел ладонью по лбу, убирая с него влажные волосы. Его черные глаза сверкнули ярче, чем молния на небесном своде. Нахмуренное лицо устремилось вдаль.

Его собеседник тоже нахмурился и вымолвил:

— Ты думаешь, что это все вечно. Люди, машины, асфальт. Но это не так. Однажды это все исчезнет. Даже небо. Ты готов, сын мой?

— Я не подведу, монсеньор.

Я побежала в дом, испугавшись леденящего душу крика.

Моим глазам предстала картина, переплюнувшая любую из моих фантазий.

У соседки на лбу выросла огромная бородавка, размером с абрикос. Она уродливо свисала ей на глаз, и женщина визжала, как поросенок. Меня это зрелище (не скрою) очень порадовало. Я могла бы вечно смотреть на воду, на огонь, и на то, как эта бородавка портит жизнь моей сопернице. Просто чудо, что за день!

Мой горе-муженек маячил вокруг своей любовницы, причитая и охая. При виде меня он нахмурился.

— Пришла полюбоваться на чужое горе? Лучше помогла бы!

— Чем? – фыркнула я.

— Скорую вызови! Может, это онкология?

Соседка при этом предположении разрыдалась так, словно этот диагноз ей успел вынести не Паша, а квалифицированный специалист.

— И не подумаю. Разбирайтесь сами.

— Сердца у тебя нет, Танька! – посетовал муж и бросился искать мобильный.

— А если меня сглазили? – испуганно шепнула соседка.

— Кто? – растерялся Пашка.

Антонина покосилась на меня, но муж замотал головой.

– Танька-то? Да не-ет, она не верит в эту чушь!

Меня это задело. Если Паша думает, что за долгие годы изучил меня, то его ждет большой сюрприз.

Я усмехнулась, наблюдая за их суетой. Пашка, мой дорогой муженек, всегда был таким наивным. Он думал, что знает меня, но на самом деле видел лишь ту, которую хотел видеть. А эта бородавка... ну, что ж, иногда судьба сама преподносит подарки.

— Сглазили, говоришь? – протянула я, подходя ближе. – А может, и правда, кто-то позавидовал твоей красоте, Тоня? Или, может, твоей... удаче?

Соседка замерла, ее визг сменился испуганным шепотом. Пашка обернулся ко мне, его лицо выражало смесь недоумения и раздражения.

— Танька, прекрати! Не время для твоих игр.

— Моих игр? – я подняла бровь. – А разве это не ты, Паша, всегда говорил, что жизнь – это игра? И что в любой игре нужно использовать все доступные средства?

Я подошла к Тоне, склонилась над ней, внимательно разглядывая злосчастную бородавку. Она действительно выглядела... впечатляюще.

— Знаешь, Тонечка, – прошептала я, – есть такие вещи, которые нельзя просто так вырезать или вылечить. Они растут изнутри. Из зависти, из злобы...

Женщина вздрогнула, ее глаза расширились от ужаса. Пашка попытался оттолкнуть меня, но я легко увернулась.

— Не трогай ее! – прорычал он.

— А почему бы и нет? – я улыбнулась ему. – Ведь это моя игра, Паша. И я решаю, как она будет развиваться. А ты, дорогой, просто пешка на моей доске.

Я отступила, давая им возможность насладиться моментом. Пашка метался между мной и Антониной, не зная, что делать. А я просто улыбалась.

— Я уверена, что твоя жена как-то к этому причастна, — пролепетала соседка.

— А может и я! – игриво ответила я, гордо поднимая голову. – У меня ведь по маминой линии прабабка ведуньей была. Ты не знал, дорогой?

Паша уставился на меня так, словно у меня на лице тоже выросла бородавка.

— Ты не говорила, — пробубнил он.

— А теперь говорю. Так, что, бойтесь меня, голубки! То-то еще будет! А ты, Пашка, смотри, как бы твой стручок не превратился в реальный «стручок»! – хохотнула я и, как не в чем ни, бывало, вышла из дома. Здесь меня больше ничто не держало.

Конечно, про ведьму я пошутила. Не знала я никакой прабабки-ведуньи. Просто хотелось увидеть ужас в глазах супруга. И это было действительно забавно. Моя маленькая месть за предательство.

А, вдруг, бородавка, и правда моих рук дело?

Да, нет! Не может быть. Я скорее поверю в то, что соседке прилетела карма, или ее покарал Бог. Оба варианта меня вполне устраивали. Но я решила на всякий случай забрать из сарая странную книгу. Мало ли что. Если Паша ее найдет, и правда вообразит, что это я. У страха глаза велики. Еще наплодит лживых слухов, что я – ведьма. Зачем мне это?

Я положила книгу в пакет, держа ее кончиками пальцев. Ее бы сжечь по-хорошему или отправить в мусорный контейнер. Ладно, подумаю об этом позже. Если я не поспешу на электричку, то придется ночевать на даче вместе с этими голубками.

Мне повезло. Я успела на последний рейс. В вагоне никого не было. Я поставила пакеты на скамейку рядом с собой и уставилась в окно.

Столько лет коту под хвост. Очень обидно в сорок пять лет начинать жить заново.

Даже не знаю, что именно резало по сердцу больнее: растоптанные чувства или то, что я лишилась стабильности. Любила ли я Пашу? Странно, но сейчас, когда я думала о муже, я не испытывала боли. Я была раздосадована тем, что из-за его поступка, нам теперь светит суд, раздел имущества и душное объяснение с родственниками о том, почему распался наш брак.

Я вздохнула, глядя на мелькающие за окном огоньки. Вокруг меня царила тишина, лишь изредка нарушаемая стуком колес по рельсам. В такие моменты мысли сами собой уводили меня в прошлое, к тем дням, когда все казалось простым и понятным.

— Как же так вышло? – прошептала я, словно кто-то мог ответить.

Вспоминала, как мы с Пашей мечтали о будущем, строили планы, смеялись над мелочами. А теперь? Теперь все это казалось далеким и неуместным, как старые фотографии, которые не решаешься выбросить, но и смотреть на них не хочется.

Я вспомнила, как он всегда смеялся над моими странностями, как пытался понять, почему я не верю в приметы и суеверия. А теперь, когда я сама пошутила о ведьме, он, похоже, не смог воспринять это с юмором. Может, в этом и заключалась вся суть нашего брака – я была слишком яркой, а он слишком приземленным.

В вагоне стало холодно, и я обняла себя руками.

— Может, стоит попробовать заняться чем-то новым? – шепнула я себе, словно искала поддержку в собственных словах. Я всегда любила рисовать, но когда-то давно забросила это увлечение. Может, пора вернуться к холстам и краскам?

Вдруг в голове мелькнула мысль: а что, если я действительно стану той самой ведьмой, о которой пошутила? Не в смысле магии, а в том, чтобы взять свою жизнь в свои руки. И тут же засмеялась своим думам, ведь они показались мне слишком бредовыми, чтобы воплотить им в реальность.

Позади себя за спиной, я услышала тихие шаги. В вагон кто-то зашел. По мере приближения к моему месту, шаги становились все громче, отчетливее. И замерли они лишь, поравнявшись со мной.

Я правой рукой сжала пакеты, продолжив смотреть в окно.

Вдруг, кто-то мягко приземлился напротив меня. Я ощутила, как чей-то взгляд прожигает мое лицо, и мне стало неуютно.

— Пустой вагон, а вы решили сесть рядом!? Зачем? – выпалила я, одновременно поворачивая шею, чтобы посмотреть на незнакомца…..

Первое, что бросилось в глаза – его ботинки. Тяжелые, из темной кожи, с массивной подошвой. Они выглядели так, будто повидали немало дорог, и в них чувствовалась какая—то рок—н—ролльная дерзость, обещание свободы и бунта. Они идеально гармонировали с его штанами – темными, плотно облегающими, но не сковывающими движений. А потом мой взгляд упал на пряжку ремня. Она была огромной, металлической, с каким-то замысловатым узором, словно выкованная вручную. Это была не просто деталь одежды, а заявление.

Не знаю, почему я начала так детально рассматривать этого мужчину. Наверное, потому, что он вызвал во мне внутреннее любопытство, которое я так жаждала удовлетворить. Не часто встретишь столь харизматичных мужчин. И, если он позволил себе такую наглость, вроде этой: в упор смотреть на незнакомую женщину; то, почему я не могла ответить ему тем же!?

Незнакомец распахнул свое черное пальто, и я увидела, что под ним – простая, но идеально сидящая темная рубашка. Пальто было распахнуто так небрежно, что открывалась широкая, сильная грудь, и в этом жесте было что-то невероятно притягательное. В электричке было прохладно, но кожа незнакомца, вопреки этому, не была покрыта мурашками. Зато я обратила внимание на его загар. Его тело, цвета молочного шоколада, как будто прибыло из дальних мест, и это тоже вызывало неподдельный интерес.

С нетерпением я подняла голову, и, тут же, окончательно потеряла дар речи. Лицо. Оно было бесподобно. Явно итальянские корни проглядывали в четких линиях скул, в легкой горбинке носа, в темных, густых бровях. Глаза – глубокие, цвета сумерек, с легкой искоркой, которая говорила о многом. Морщинки у уголков глаз выдавали возраст, но это был зрелый, уверенный в себе возраст, который только добавлял ему сексуальности. Губы – полные, с легкой, едва заметной усмешкой, которая обещала что-то запретное и волнующее. В нем чувствовалась сила, уверенность и какая-то первобытная мужественность, которая заставляла кровь бежать быстрее. Он был не просто красив, он был… опасен. И от этого становился еще более желанным.

Боже, о чем я думаю?

Я хотела улизнуть от его цепких глаз, но это оказалось непросто. Мужчина буквально поймал меня в плен, пристально разглядывая мое лицо, и я никак не могла заставить себя отвернуться. Это была игра, кто дольше продержится. Двое одиноких людей в пустом вагоне сверлят друг друга глазами, и никто не хочет сдаваться.

— Повторяю вопрос, — мой голос прозвучал приглушенно, и я кашлянула, прочищая горло. – Зачем вы сели ИМЕННО здесь? Вагон пустой.

— Мне нужно было кое-что проверить, — мужчина заговорил со мной. Легкая хрипотца его голоса вызвала мурашки. А смесь бархатных ноток и итальянского акцента вскружила бы голову любой женщине. Хорошо, что я не была «любой».

— Проверили? – с ехидной усмешкой поинтересовалась я. – Или ждете, пока пересяду я?

— Вы мне ничуть не мешаете, — лениво произнес мужчина.

Я хмыкнула. А этот незнакомец очень самолюбив! Его магнетическая привлекательность дала трещину, ведь я терпеть не могу снобов и эгоистов!

— Рада за вас. Но я предпочитаю уединение.

Я привстала с места, чтобы покинуть скамейку, но мужчина вытянул вперед ноги, положив их одна на другую. Я начала перешагивать через них и, споткнувшись, полетела вперед.

А этот нахал даже не шевельнулся, чтобы помочь мне подняться!

— Осторожнее, – прозвучал его спокойный голос. Я оглянулась на него и прищурилась. Мужчина не повел и глазом, с интересом наблюдая, как я, краснея от досады и унижения, пытаюсь сохранить остатки достоинства.

"Вот же ж гад!" – пронеслось в голове. Этот самодовольный красавчик, похоже, наслаждался моим конфузом. Его "магнетическая привлекательность" теперь казалась мне не более чем маской, скрывающей цинизм и откровенное издевательство. Я ненавидела таких людей – тех, кто считает себя выше других, кто получает удовольствие от чужих неудобств. Этот странный тип нравился мне все меньше и меньше.

— Благодарю за заботу, – процедила я сквозь зубы, поднимаясь и отряхивая пыль с одежды. – В следующий раз буду внимательнее. Хотя, возможно, вам стоит научиться не блокировать проходы, когда вы так заняты своим самолюбованием.

Он лишь слегка приподнял бровь, не удостаивая меня даже взглядом, который мог бы выразить хоть какое-то сожаление. Вместо этого он медленно перевел взгляд на свои идеально начищенные ботинки, словно оценивая их безупречность после моего неловкого падения.

— Я не блокирую проходы, – наконец произнес он, и в его голосе прозвучала та самая ленивая уверенность, которая меня так раздражала. – Я просто занимаю свое место. А вот вы, кажется, не очень хорошо ориентируетесь в пространстве.

Мои пальцы сжались в кулаки. Это уже переходило все границы. Он не просто был высокомерным, он был откровенно грубым. И самое обидное – он явно получал от этого удовольствие.

— Знаете что? – я сделала шаг к нему, чувствуя, как адреналин бурлит в крови. – Я, пожалуй, найду себе другое место. Место, где люди не считают себя центром вселенной и не превращают общественные пространства в личные троны.

Я развернулась, намереваясь уйти окончательно, но тут его рука, неожиданно быстрая, легла на мой локоть, сдавливая его. Не грубо, но властно.

— Постойте, – произнес он, и на этот раз в его голосе появилась какая-то новая нотка, которую я не могла сразу определить. Мужчина полез в карман и достал влажную салфетку. – Вы запачкали рукава.

Я молча приняла салфетку и принялась оттирать грязь, стараясь не смотреть на этого странного типа.

— Может, все-таки вернетесь на свое место? – любезно предложил мужчина.

Я нехотя села, с опаской поглядывая на него.

Электричка остановилась на какой-то станции, затормозив чуть резче, чем ей было положено, и мой пакет качнулся вперед. Книга со странными заклинаниями выглянула на обозрение незнакомца. Его лицо тут же потемнело.

— Увлекаетесь магией? – тихо поинтересовался он.

«Магией?»

— Я не верю в мистику, — коротко ответила я, запихивая книгу обратно в пакет.

— Зря.

Так. Все. Надо срочно уходить. У этого мужчины явные проблемы с головой. Не хватало еще оказаться жертвой маньяка. И почему электричка сегодня абсолютно пустая??

— Прошу прощения, но мне пора выходить, — я вскочила с места, намереваясь подождать свою станцию в тамбуре.

— Сядьте, Татьяна, — повелительно произнес мужчина, и я уловила в его тоне скрытую угрозу.

«Он знает мое имя?? Я точно влипла!»

— Что вам нужно? – заикаясь спросила я, плюхаясь на свою пятую точку.

— Ваша жизнь.

«Моя? Что?» Я почувствовала сильное головокружение. «Наверное, опять, скачет давление.» В висках застучало, и я потеряла сознание.