Развод 45+. Шаг в новую жизнь

- Агата, давай поговорим, как взрослые люди. Без взаимных упрёков, - муж смотрит на меня строго и мрачно, поджав губы, - успокойся.
- Ире всего восемнадцать, Иван. Она - племянница моей коллеги. Между вами пропасть в тридцать лет. И она беременна. И ты просишь меня быть спокойной? - я едва могла дышать. Муж связался с малолеткой. Вот уж точно, седина в бороду, а бес в ребро.
- Аборт делать поздно. А у ребёнка должен быть отец. Я не оставлю Ирину. Зачем нам разводиться, делить имущество и портить настроение детям, а? Я не хочу развода. Впрочем, ты тоже можешь найти себе кого-то и развлечься на стороне. Я не против. Давай договоримся о свободных отношениях в браке. Это будет лучшим решением.
- Что? - а вот теперь его слова меня просто убили, - в таком случае, Ваня, проваливай к своей девке.
- Как скажешь. Унижаться и просить тебя ни о чём не стану. Ещё чего!
*** *** *** ***
Двадцать семь лет совместной жизни, трое детей, а муж просто так взял и перечеркнул всё это. От предательства мужа больно. Но вдвойне невыносимо выслушивать обвинения от семнадцатилетнего сына, вставшего на сторону отца.

= 1 =

Агата

Рабочий день в клинике сегодня выдался очень насыщенным. Я даже успела устать. Под конец дня чувствовала себя выжатым лимоном.

Через неделю у меня уже будет долгожданный отпуск. Я жду его с нетерпением. Поедем отдыхать к морю с мужем и детьми.

Свою работу люблю. Акушер-гинекологом в клинике репродуктивной медицины “АльВита” работаю уже пятнадцать лет. Но в последнее время подумываю над тем, чтобы сократить ставку.

Жизнь ведь не стоит на месте и приоритеты меняются. Всё-таки скоро появится внук. Старший сын Кирилл недавно женился, создал свою семью. Радостное событие!

А вот младшему, кажется, только вчера пела колыбельные, а на днях ему уже семнадцать исполнилось.

Дочке - пятнадцать, возраст непростой.

Подростки, что тут скажешь! Каждый со своим характером, мечтами и, конечно же, проблемами.

И порой с детьми бывает так сложно договориться. Мне хочется больше времени проводить дома, в семье. Наверное, это нормально, когда дети растут так быстро. Хочется успеть насладиться тем временем, пока они ещё рядом.

Стук в двери привёл меня в чувство, вырвав из раздумий. Это пожаловала последняя пациентка на сегодня.

Об этой девушке замолвила слово наша лаборантка Елена. Лена сказала, что её племяннице срочно нужна консультация гинеколога. Очень просила меня принять племянницу.

С Леной мы в отличных отношениях. Не могу сказать, что мы с ней закадычные подруги, но общаемся весьма близко.

Мне так не хотелось никого принимать сверх отведенного рабочего времени. Но Лена была слишком настойчива.

Я слышала, что племянницу Лена с детства растила как родную дочку, ведь, когда девочке исполнилось пять лет, её родители погибли. Отказать Лене я не смогла.

В кабинете появилась молоденькая блондинка. Симпатичная. Стройная. Длинноногая, с курчавыми волосами. Девушка выглядела очень расстроенной.

Я работаю в частной клинике. В “АльВиту” редко обращаются девушки, не имеющие финансовых возможностей. Наши услуги, к сожалению, не всем по карману.

Лена не богата, но о её племяннице почему-то не могу сказать того же. И это очень удивляет.

- Добрый день, - поздоровалась девушка, - тётя Лена сказала, что вы меня сегодня примете. Мне нужно записаться на аборт, - сразу же произнесла, идя по кабинету, словно королева, держась гордо и даже слегка высокомерно, надменно.

Я сделала вид, что не заметила всего вот этого напускного пафоса. Но со стороны поведение малолетки казалось смешным. Какая-то совсем ещё соплюха, а мнит из себя королеву Вселенной.

Судя по её дорогой одежде и золотым украшениям, девушка при деньгах. У Лены скромная зарплата. Выходит, что эту девчонку кто-то спонсирует или как?

- Аборт? - как всё просто у современной молодёжи.

- Да, - подтвердила девушка, присаживаясь напротив меня.

- В таком случае, я должна тебя осмотреть, сделать УЗИ, после направлю на сдачу анализов. Нужно точно знать срок беременности.

- Хорошо, - неохотно согласилась.

Открыв карту, я выяснила, что моей пациентке восемнадцать лет. Ирина Вадимовна Крылова. Не замужем. Беременность первая.

Осмотрев её, после сделав УЗИ, я поставила срок беременности двенадцать недель. Я не сторонница абортов. Да и врачебный долг обязывает меня поговорить с этой девочкой, отговорить её от столь кардинального шага. Не могу быть равнодушной.

Сейчас важно подобрать правильные слова, не давить, не осуждать, а просто помочь ей увидеть ситуацию с разных сторон.

Многие юные девушки в её положении чувствуют себя загнанными в угол, им кажется, что аборт – единственный выход. Но это не так.

Я вспомнила несколько случаев из своей практики, когда молодые мамы, сначала полные отчаяния, после находили в себе силы и становились прекрасными родителями. Конечно, это трудно, безусловно, требует огромной самоотдачи и поддержки. Но это возможно. И я хотела, чтобы Ирина знала об этом.

Опираясь на жизненный опыт, могу сказать, что в столь юном возрасте такие решения часто бывают спонтанными, подгоняемые эмоциями, даже обидой. Или банальным расставанием с молодым человеком.

Важно, чтобы Ирина осознала все последствия своего выбора, чтобы не пожалела о нём в будущем. Я хочу, чтобы она рассмотрела и другие пути решения своей проблемы.

Я начала говорить с ней мягко, пытаясь объяснить всю важность и последствия её выбора, но девушка меня оборвала на полуслове. Да она словно и слушать меня не хочет. Юная, а уже с комплексом “самой умной”.

- Я уже приняла решение, - твёрдо заявила девчонка, - понимаю, что ваше дело отговорить меня, но у вас ничего не получится.

- Это ведь твоя первая беременность. Последствия могут быть…

- Знаю я обо всех последствиях, - перебила меня самоуверенная девушка, - не нужно пугать меня, что в будущем у меня не будет детей. Будут. Вы просто сделайте свою работу.

- Если решение об аборте твёрдое и обдуманное, то почему ты пришла в клинику лишь сейчас? Срок уже двенадцать недель. На ранних сроках можно было сделать медицинский аборт. Но теперь придётся чистить.

- Я хотела оставить ребёнка, - произнесла внезапно блондинка, надувая губы, - но мой мужчина разгневался, когда узнал о моей беременности.

- Испугался ответственности? Бывает. Часто мнение мужчин после меняется.

- Сказал, что ему не нужны дети. У него своих трое.

- О! - вырвалось у меня.

- Он женат, понимаете! Я думала, что мой любимый уйдёт от своей престарелой курицы и женится на мне. Он ведь всё равно не любит жену. Между ними всё уже давно перегорело. Но он держался за неё только из-за детей, пока те были маленькими. А дети уже выросли. Ведь он меня любит. Только вот… детей заводить больше не хочет.

Мои глаза широко распахнулись. Я с большим интересом уставилась на девушку. Ей всего восемнадцать, а она уже завела себе богатого папика. Женатого. С тремя детьми. Верит в любовь дяди, дурёха!

И почему Лена не объяснила ей таких элементарных вещей?

Или Елена и сама не в курсе как и за чей счёт живёт её племянница?

Да быть того не может. Привольный образ жизни девчонки сразу же бросается в глаза.

Впрочем, в каждой семье у всех свои “тараканы”.

- Важно не то, чего хочет этот мужчина, Ирина, а то, чего хочешь ты, - ответила.

- Я из небогатой семьи, - произнесла расстроенно девушка, - вы и сами знаете. Что может дать мне тётя Лена? Она всю жизнь прожила и не смогла позволить себе почти ничего из того, о чём так мечтала. Работает лаборанткой, муж её бросил и что? Ничего… А мой мужчина очень состоятельный. Балует меня. Заботится. Мы с ним уже на Мальдивы летали три месяца назад. Провели незабываемую неделю у океана среди пальм и белого песка. Я люблю его. Не хочу с ним ссориться из-за ребёнка. Дети у меня ещё будут. А такого шикарного мужчину я могу больше и не встретить.

- Но он ведь женат! - мне искренне было жаль дурочку, которую, судя по всему, безжалостно использовал матёрый зрелый хищник, - и он намного старше тебя, да? - мне хотелось помочь этой девушке. Хотя бы дать ей верный совет.

- Ему сорок семь, но он хорошо выглядит, следит за собой. На руках меня носит. Он дал мне денег на аборт и обещал оставить свою старуху.

- Его жена такая старая?

- Конечно. Ей сорок пять лет! Я ничего не имею против этой курицы, но она уже пожила в комфорте и хватит. Пора давать дорогу молодым. Кроме того, говорю же, что муж её не любит, - в её голосе прозвучала какая-то странная смесь оправдания и уверенности.

Мне стало ещё грустнее. Девчонка не просто заблуждается в ситуации, но и отчаянно верит во всю эту ложь.

- Ты видела жену своего любовника? - решила называть вещи своими именами. Этот мужчина её любовник. И иного эпитета здесь и быть не может.

- Нет. Я её не знаю. И знать не желаю. Не понимаю таких женщин. Она вцепилась в мужа словно та пиявка. И не даёт ему свободу. Или не понимает, что муж её больше не любит? Да он даже не спит с ней.

Я и сама не поняла, в какой момент мне стало противно слушать эту девку.

Поверить не могу, что Лена вырастила такую хищницу!

Девушка явно не блещет умом. Зато её самомнению даже ряженный павлин позавидует.

- Я запишу тебя на послезавтра. Придёшь ко мне. Посмотрим твои анализы, а после примем решение относительно аборта.

- Хорошо. Но я не передумаю.

- Можешь идти, - мне хотелось, чтобы девушка скорее покинула мой кабинет. Противно от неё. Ещё совсем молодая, а уже посмела разрушить чужую семью. Как же это всё гадко. И мужчина её - ничтожество.

Всё-таки, как же мне повезло с мужем. Мы с Иваном живём в любви и согласии почти двадцать восемь лет. У нас два сына и дочь. Я счастлива.

И мне искренне жаль ту женщину, которую блондинка называла курицей.

Никто не заслуживает на такую подлость за спиной.

Домой я вернулась позже обычного. Последняя пациентка отняла у меня прилично времени. Я попыталась не думать о девчонке и о её проблемах. У каждого ведь своя жизнь, своя правда.

Я не смогу под каждого свои руки подстелить и всем помочь. С Леной я поговорила. Объяснила женщине ситуацию с её племянницей. Но Лена отреагировала на всё как-то слишком спокойно.

Неужели мою коллегу устраивает, что Ирина связалась со старым ловеласом-извращенцем? Ведь Ира ей как дочь.

Не понимаю я людей. Или это они меня не понимаю? Не знаю.

Домой приехала позже обычного. Вышла из авто возле ворот. Машину загонять во двор сама не стала. Передала ключи охраннику. Пусть он выполнит свою работу.

А я поспешила в дом. Надеюсь, что мои подростки не разнесли дом. В последнее время сын часто стал задерживаться после школы. Волнуюсь, чтобы в дурную компанию не попал.

А дочку и вовсе перестала узнавать. Моя Даша ходит сама не своя всю последнюю неделю. Не знаю, что с ней происходит. Пыталась разговорить дочь. Но в свои пятнадцать лет она ещё упрямее, чем я в свои сорок пять.

Тихо войдя в прихожую, я сразу же обратила внимание на то, что любимых кроссовок сына нет на месте. А это значит, что Матвея нет дома. Снова где-то бродит. Надеюсь, что к десяти он вернётся домой.

Сейчас поужинаю, поздороваюсь с мужем и после позвоню Матвею. Выясню куда и с кем пошёл.

Решив сначала переодеться, направилась на второй этаж в нашу с мужем спальню.

Поднявшись, услышала голоса из комнаты дочки. Даша ссорилась с отцом. Оба говорили на повышенных тонах.

Странно. Мы в семье всегда жили дружно. А тут ссора. Из-за чего?

Подойдя к приоткрытой двери, услышала как Даша рычит отца.

- Я тебя ненавижу. Не смей больше никогда входить в мою комнату и хватать мои вещи, - едва ли не кричала.

- Тон сбавь, Даша. И дай сюда свой телефон. Немедленно.

- Не дам, - огрызнулась, - пошёл вон, предатель.

Моё сердце бешено заколотилось.

Что происходит? Предатель? Что Ваня мог такого сделать?

Я никогда не видела Дашу такой злой. Сейчас же она готова разорвать отца на части.

Я прислонилась к стене, стараясь дышать ровно. Нужно понять, что случилось. Но как?

Подслушивать дальше?

Это некрасиво.

- Я твой отец, Дарья, - а вот теперь мой муж едва ли не зарычал на дочь, - не смей так со мной разговаривать. Никогда. Ты ещё слишком мала, чтобы вешать ярлыки. Тем более на родного отца.

- Да какой ты отец? Не нужен ты мне. Уходи и больше не приходи. Я до сих пор не понимаю, как ты мог так поступить с нами. Особенно с мамой. Я думала, что мы семья. А ты…, - в голосе дочери сквозило бешеное разочарование, - ты лысый извращенец! - выкрикнула, словно выплеснула последнюю каплю яда.

Я стояла, словно парализованная, наблюдая за этой ужасной сценой. Слова дочери, полные ненависти и обиды, резали слух.

Но я не успела ничего предпринять, не успела остановить надвигающуюся бурю. Мой муж, доведенный до предела, не сдержался. Его рука взметнулась вверх и с силой обрушилась на лицо дочери. Звук пощечины эхом разнёсся по комнате

Я ворвалась в комнату и увидела дочь всю в слезах. Но меня поразил океан ненависти и ярости, плескавшийся в её голубых детских глазах. Она словно линчевать хотела отца.

- Что здесь происходит? - я увидела, как дочь прижала ладонь к ударенной щеке. Буквально испепелила отца взглядом,

В её глазах плескалась боль, гораздо более глубокая, чем физическая. Это была боль преданного ребенка, боль разрушенной веры.

Муж стоял, опустив руку, словно очнувшись от кошмара. На его лице отражалась целая гамма чувств: гнев, стыд, раскаяние. Он хотел что-то сказать, оправдаться, но слова застревали в его горле, превращаясь в невнятное бормотание.

Я видела, как он борется с собой, пытаясь найти хоть какое-то объяснение своему гадкому поступку, но в этот момент любые его слова показались бы бессмысленными и пустыми.

Он ударил дочь. И этого уже не изменить.

Даша посмотрела на меня и выскочила прочь из комнаты так быстро, что я и задержать её не успела.

Прежде мой муж никогда не поднимал руку на детей. Мы с ним не одобряли такой метод воспитания.

- Даша, постой! - я хотела поспешить за дочкой, но муж схватил меня за руку, останавливая.

Сейчас мне самой захотелось ударить Ивана.

- Не знаю, Ваня, что произошло между вами, но ты не должен был поднимать руку на дочь. Отпусти меня! - я очень волновалась. Я должна догнать дочь и поговорить с ней. Да я никогда в жизни не видела свою девочку такой агрессивной, рассерженной.

- Не нужно за ней идти. Пусть успокоится, придёт в себя. Сгоряча ведь можно многое друг другу наговорить, - выдохнул муж, сжимая в кулак пальцы на правой руке, - я не хотел этого, Агата. Сам не понял, как ударил дочь. Она вела себя просто невыносимо. Хамила.

- Что у вас произошло? Из-за чего вы с Дашей поругались? Это ведь не из-за какой-то мелочи. Что-то серьёзное. Что?

Муж с силой сжал челюсти. Уставился на меня, словно я поинтересовалась чем-то запретным.

- Агата, ты не вникай в это. Мы с Дашей сами разберёмся.

- Что значит не вникай? Почему вы поругались с Дашей? Я не понимаю. Даша круглая отличница, в школе её все учителя хвалят. Она не шатается непонятно где, домашняя девочка. Да, у неё сейчас сложный возраст, но в целом, Ваня, она идеальная дочка. За что ты так с ней? Я даже не могу и представить себе причину, которая бы вызвала такие разногласия между вами.

- Милая, я сам с дочкой разберусь.

- Она обозвала тебя лысым извращенцем, Вань. Что это? Как это вообще понимать? - я вообще не понимала, почему дочка так назвала Ивана. Да, у него есть лысина и весьма внушительная, но при чём здесь извращенец?

Если бы Ваня был отчимом Даши и не приходился бы ей отцом по крови, я бы уже ненароком решила, что Иван приставал к дочке. Но этот вариант отбрасываю сразу. У Ивана ведь всё в порядке с головой.

- Агата, Даша слишком молодая, юная и ещё такая глупая. Многие вещи не понимает. Мы с ней помиримся. Я всё для этого сделаю, - муж бросил взгляд на часы, - ты почему пришла с работы так поздно?

- Задержалась. Была клиентка вне графика, - ответила, чувствуя, что моё настроение стало ещё хуже, чем было. Идя домой, я хотела здесь отдохнуть и душой, и телом, а не стать свидетелем семейных разборок.

Да я дышать сейчас спокойно не могу, зная, что моя девочка где-то забилась в углу, как звереныш и плачет.

И хуже всего, что до слёз её довёл не кто-то там, а родной отец.

У меня и аппетит пропал. Ни о каком ужине и речи идти не может. Я должна поговорить с Дашей.

Вышла за двери и пошла в сторону балкона. Знаю, что Даша будет там. В детстве она часто уходила на балкон, когда ссорилась с братьями или обижалась на меня с Ваней. Даша самая младшая в нашей семье.

- Ты правда приедешь, Кирилл? - услышала голос дочки. Она разговаривала по телефону, - Сегодня… Да. Я уеду к тебе… Нет, не нужно меня привозить. Я останусь у тебя на ночь. Не на одну ночь.

- Даша! - я прошла на балкон, чувствуя, что муж дышит мне в спину и недовольно фырчит. Иван и правда не желает, чтобы я беседовала с Дашей. Что же это за странности такие?

- Милая, зачем ты Кириллу позвонила? Он же только женился. Брату сейчас с молодой женой побыть хочется. Мы сами разберёмся со всеми проблемами, - я обняла Дашу, стирая пальцами слезинки с её щёк.

- Я поживу у Кирилла, мама. Брат сказал, что скоро подъедет.

- Конечно же, приедет. Ты же напугала его своим звонком, - вот только беседы со старшим сыном мне сейчас не хватало. Киру двадцать семь лет. И он очень серьезный, требовательный молодой мужчина. Пока душу не вытрясет и всё не выяснит, сын не успокоится.

- Я не буду жить в доме с ним, - Даша кивнула на отца, всхлипывая.

- Даша, что случилось? Расскажи мне. Давайте вместе подумаем, как решить проблему, а? - я волновалась всё сильнее. Гладила дочь по русым локонам и посылала мужу гневные взгляды.

- Даша, зачем ты маму так волнуешь? - упрекнул дочь Иван, жутко нервничая. Поведения мужа вообще бесконечно странное. И он, и дочь… не узнаю обоих, - мама итак на работе устала. Ещё не ужинала. Имей совесть. Не нужно её утомлять глупыми разговорами.

- Я? Совесть? А ты? Где ты свою совесть потерял, папа! Рот мне затыкаешь? Так может не просто ударишь, а и вовсе убьёшь? Потому что иначе ты мне рот не заткнёшь!

Моя рука так и застыла в волосах дочки. Это уже перебор. Да Дашу просто всю трясло. Я всерьез испугалась за эмоциональное состояние дочки.

Что же происходит в этом доме?

Чего я не знаю?

Муж буквально оттащил меня от дочки и едва ли силой не начал выставлять за двери.

- Агата, давай оставим её. Пусть успокоится. Идём, - Иван схватил меня за руку, намереваясь увести прочь.

- Мам, не ходи с отцом. Пусть сам уходит. К любовнице своей! - эмоционально выкрикнула дочь.

- Что? - я замерла, словно громом пораженная. У меня округлились глаза. Бред какой. Мне это ведь послышалось!

- Ты что несёшь? - заорал муж, выходя из себя, багровея от гнева, - заткнись. Немедленно. И не мотай нервы родителям.

- Но это правда. Мам, - голос дочки дрожал от волнения.

Даша посмотрела на меня с такой болью в глазах, что у меня душа наизнанку вывернулась, - он врёт. Завёл себе любовницу и обманывает тебя. Я поверить не могу, что он спутался с моей подругой. А она лишь на три года старше меня.

Я ошалело смотрела на Дашу и могла лишь беззвучно открывать и закрывать рот. Что за чушь несёт дочь?

Я перевела взгляд на мужа. Он стоял, красный как рак, испепеляя дочь взглядом. Но в этом взгляде, помимо ярости, мелькнуло что-то ещё.

Что-то похожее на… страх? Вину?

- Это ложь! - прорычал он, но голос его звучал уже не так уверенно, как раньше, - Даша всё выдумывает! Дочка, как ты можешь такое говорить?

- Я не выдумываю! – взорвалась Даша в ответ, - я видела вас! Две недели назад. На парковке возле фитнес-клуба, который принадлежит тебе! Вы целовались в твоей машине!

В моей груди словно разорвалась граната.

На парковке? Неделю назад? Подруга Даши?

Я попыталась собраться с мыслями, но они разбегались как тараканы. Я должна была что-то сказать, что-то спросить или сделать. Но я стояла, парализованная, не в силах вымолвить ни слова.

- Я тебе сейчас всыплю, глупая, чтобы думала перед тем, как нести чушь! - муж двинулся к дочке, а я наконец-то смогла передвинуть ноги и встать перед ним.

- Довольно! – наконец, выдавила из себя. Голос мой хрипел от волнения, - хватит орать друг на друга. Даша, оставь нас с папой наедине.

- Но, мам!

- Сейчас же! – рявкнула я.

- Но это моя комната!

- Выйди, Даша, - настойчиво произнесла. Потому что я сейчас никуда выходить не в состоянии.

Даша, всхлипнув, убежала в коридор.

Когда за ней закрылась дверь, я повернулась к мужу. Он смотрел на меня, как побитая собака. Всё так странно…

- Объясни, – тихо попросила я, - что это всё значит?

- Милая, Даше пятнадцать лет. Она всё не так поняла.

- Что именно не так? О какой подруге идёт речь? Ваня…

- Ты же знаешь, что Даша два раза в неделю ходит на танцы, - произнёс муж, - а я вечером заезжаю за ней после работы, чтобы она не шла домой поздно вечером.

Я кивнула, внимательно смотря на мужа. Это так. Дочь уже семь лет посещает танцевальный кружок. Это для неё скорее хобби, чем что-то профессиональное. На занятия нужно приходить к семи вечера и уходить в половине девятого. И Ваня действительно часто заезжал за Дашей после занятий, ему ведь по пути.

- И что, Вань?

- Оказывается, одна девушка из группы Даши посещает фитнес-клуб. Мой фитнес-клуб, Агата. В тот день я заезжал в клуб, чтобы проверить кое-какую документацию. А на парковке столкнулся с подругой Арины. Девушка растянула ногу. Еле ходила. Я любезно предложил ей свою помощь, помог сесть в машину и подвёз к дому. Даша увидела нас с ней и раздула из этого вселенскую трагедию.

- Дочь сказала, что ты целовался с этой подружкой, Вань!

- Я склонился к девушке, чтобы застегнуть ремень безопасности. А Даше там что-то показалось. У нашей дочки богатая фантазия. Ты же знаешь.

- Это не так. Даша не страдает фантазиями такого рода, - я внимательно смотрела на мужа, пытаясь понять степень его искренности. Но здравый смысл подсказывал мне, что не может у мужа быть интрижки с подругой Даши. Ведь сколько должно быть лет той девчонке? Шестнадцать или девятнадцать? Вряд ли больше. Если верить Даше, то восемнадцать. Ваня никогда не спутается с малолеткой.

- Милая, хватит уже. Я так устал. Работал весь день. Ещё и дома бабские истерики выслушивать приходится. Да почему я вообще должен вот это всё объяснять? У Даши сложный возраст. Перерастет. Поумнеет.

Я кивнула, но в себя прийти никак не могла. Услышав сигнал машины, поняла, что приехал старший сын.

Вот только Кирилла здесь для полного счастья сейчас не хватало. А ещё нужно выяснить, куда подевался младший сын.

На этот раз я всыплю Матвею, как только тот вернётся домой. Пусть знает, что обязан предупреждать родителей куда и с кем уходит.

Медленно я направилась в холл. Кирилл как раз входил в двери.

Сын сразу же переключил взгляд на зарёванную Дашу. И красный след от удара на её щеке мгновенно привлёк внимание сына.

- Кто ударил тебя, Даша? - процедил таким убойным голосом, словно собрался переломать обе руки тому, кто прикоснулся к его любимой сестрёнке таким образом. Ведь Кир и мысли допустить не может, что это сделал его отец.

Даша сразу же обняла брата и бросила на нас с Иваном хмурый взгляд.

- Кирилл, можно я у тебя поживу? Я не хочу жить здесь, - произнесла Даша.

- Что у вас случилось? Кто тебя ударил? - строго спросил Кирилл.

- Отец ударил.

- Что? - Кирилл шире распахнул глаза, отказываясь верить в такое. И я понимаю сына. Ведь и сама в подобное едва верю. Ваня ведь никогда не бил детей, даже сыновей.

- Папа хотел заткнуть мне рот, чтобы я не успела рассказать маме о том, что он завёл любовницу. Я сказала маме, но она мне не верит, Кирилл. Никто мне не верит. А я знаю, что именно видела.

- Ты и правда ударил её? - Кирилл бросил строгий и осуждающий взгляд на отца.

- Кир, Даша сегодня несносно ведёт себя целый день. На пустом месте устраивает истерики и расстраивает мать. Слушай, и правда, а… Если у тебя есть такая возможность, забери её к себе. Пусть поживёт у тебя. Придёт в себя и остынет, - сказал Иван, а я уставилась на него так, словно впервые вижу.

Это что такое муж надумал? Дочку из дома выставить?

Вижу, как на скулах сына заходили желваки. Кирилл прожигал отца острым взглядом, силясь понять, что здесь происходит.

Кирилл и Иван и прежде не сходились во мнениях. Бывало они между собой ругались. Особенно разногласия между сыном и отцом появились тогда, когда Кириллу стукнуло двадцать четыре года.

Я пыталась выяснить, что происходит у них, но сын и муж дали понять, что сами разберутся.

Напряжение в комнате сгущалось с каждой секундой. И вдруг, словно в замедленной съемке, я увидела, как Кирилл отстранил сестру и медленно, угрожающе двинулся к отцу.

Он остановился прямо перед Иваном, заглянул ему в глаза, и в этот момент я поняла, что сейчас случится что-то ужасное.

Пальцы Кирилла сжались в кулак, и он со всей силы ударил Ивана в челюсть.

Я вскрикнула, когда Иван пошатнулся от силы, с которой Кирилл его ударил.

- Вы с ума все сошли! Господи! - запричитала я, подбегая к мужу. У Вани по губе потекла тонкая струйка крови. Муж взбешённым взглядом уставился на Кирилла.

Я прижала к губе Ивана платок, пытаясь остановить кровь. Руки дрожали. Ярость, клокотала в глазах мужа и пугала меня не меньше, чем внезапный взрыв сына.

Я никогда не видела Кирилла таким. Обычно сдержанный, даже немного отстраненный, сейчас он выглядел весьма раздосадованным и злым.

Что произошло между ними? Что могло довести его до такого?

Иван оттолкнул мою руку, вытер кровь тыльной стороной ладони. На лице его застыла маска ледяного гнева.

- Ваня, что это такое! - спросила я, надеясь, что муж хоть что-то скажет.

- Это не твое дело, - огрызнулся.

- Не мое дело?! - крикнула, не выдержав, - когда наш сын бьёт тебя в нашем доме, это не моё дело?! Что здесь вообще происходит?!

Они молчали. Оба. Словно сговорившись. Два самых близких мне человека, превратившиеся в незнакомцев, готовых разорвать друг друга. Я чувствовала, как внутри меня нарастает паника.

- Кирилл, объясни мне! - я повернулась к сыну, умоляюще глядя в его глаза, - что случилось? Почему ты так поступил?

Он молчал, сжав кулаки так сильно, что костяшки побелели.

Иван шагнул вперёд, преграждая мне путь к сыну.

- Оставь его, - прорычал он. - Это между нами.

- Нет! - я оттолкнула его, - это касается всей нашей семьи! Я не позволю вам разрушить её.

Я снова посмотрела на Кирилла,

- Мама, отойди от этого урода. Он не стоит и толики твоего внимания, - Кирилл буквально оттащил меня от мужа, снова посмотрев на отца, - что, папа? А мне рот затыкать не будешь? Или ты теперь только девочкам по мордам даёшь?

- Кир, что происходит? - снова спросила я.

- Уходи из этого дома, Кирилл, и больше не приходи! - рявкнул Иван.

- Даша говорит правду, мама. У отца и правда есть любовница. Новая или старая… я того не знаю, - произнёс сын, а после снова впился взглядом в моего мужа, - папа, а ты ведь обещал мне три года назад, что такое больше не повторится. Говорил, что поддался мимолетной слабости и больше не будешь по бабам бегать. Или забыл, как просил меня ничего не рассказывать маме? Я не стал. Не посмел вмешиваться в ваши отношения. Ведь вы женаты более двадцати лет. Но теперь, когда ты посмел на Дашу руку поднять и снова о мать ноги вытирать вздумал, обманывая семью, я молчать не намерен. Какой же ты… подонок.

- Заткнись! - взревел муж, - ты учить меня жизни вздумал? Я твой отец!

- Ты потаскун и жалкий врун, - не задержался с ответом Кирилл, а мне показалось, что я сейчас грохнусь в обморок. Это всё… слишком.

Я уже как сквозь туман перед глазами перевела взгляд на входные двери. Домой вернулся мой младший сын.

Матвей скинул обувь и усмехнулся, увидев брата.

- Кирилл! А ты не предупредил, что приедешь! - Матвей подошёл к Киру, а после замолчал, заметив кровь на губе отца и ярость, плескавшуюся в глазах старшего брата.

Даша всхлипывала, а я и вовсе едва дышала, силясь сложить два и два.

- А что случилось? - Матвей внимательно на всех нас посмотрел.

- Отец наш козёл винторогий, Матвей. Всё не угомонится и прыгает с одной козы на другую. Вот что случилось, - прошипел Кирилл.

- Что? - Матвей хмыкнул, подходя к отцу.

- Хватит. Ваня, что говорит Кирилл? - я сама подбежала к мужу, вцепившись в его руку.

Или мои дети с ума посходили… Или Ваня мне изменяет!

Агата

Мы с мужем в законном браке уже двадцать семь лет. В восемнадцать я родила нашего первенца Кирюшу. С Ваней встречаюсь ещё со школьной скамьи. Он старше меня на два года. У нас с ним была и… есть такая большая любовь. Я обожаю своего мужа. Да и он ведь любит меня.

Измена… Не верю. Да как в такое поверить?

Я боюсь ошибиться. Боюсь обвинить мужа в том, чего он не совершал. Ведь если он не виноват, а я усомнюсь в нём, он не простит. Расценит как предательство.

Нужно во всём разобраться. Мои дети юные и вспыльчивые.

Что там в машине видела Даша?

Ей всего пятнадцать. Могло ведь и показаться.

Но вот сын… Он уже женат. Моя невестка на сносях. Скоро Милана подарит Кириллу сына, а мы с Ваней станем бабушкой и дедушкой. Кирилл должен понимать всю степень ответственности.

Кир и Иван всё ещё распалены и злы. Говорить с Иваном о его мнимых или реальных похождениях сейчас нельзя.

Если невиновен - оскорбится, обидится до глубины души, решит, что я ему не доверяю.

А виновен - так солжёт. Ведь если изменял, то совестью там даже и не пахнет. Лучше распрошу обо всём сына. Сын не обманет.

Уж кому-кому, а Киру я доверяю безоговорочно. Он всегда говорит правду, даже если она горькая. Надеюсь, Кир сможет пролить свет на эту мутную историю и помочь мне понять, что же на самом деле происходит.

- Даша, Кирилл, на свежий воздух давайте выйдем.

- С радостью! - фыркнула Даша, спешно надевая куртку и впрыгивая в кроссовки. Дочка буквально стрелой понеслась к машине Кирилла. Уж сильно нетерпелось ей покинуть отчий дом.

- Агата, куда ты с ним пойдёшь? Кирилл должен извиниться за своё мерзкое поведение, - Иван попытался остановить меня. Словно не желал, чтобы я беседовала с сыном.

И само по себе это уже было так странно. Словно Ване есть что скрывать.

Умом понимаю, что Ваня что-то мутит.

Но сердце отказывается видеть истину.

Душа не желает признавать, что мой мир может рухнуть.

- Вань, я поговорю с сыном и вернусь.

- Да он всякий бред будет нести лишь бы очернить меня.

- Хватит, пап! Это уже несмешно. Тебе самому не стыдно, а? Не противно? Так врать. Дерьмом меня поливать, - агрессивно ответил Кирилл, - я устал скрывать от мамы правду. Задолбался давать тебе очередной шанс сохранить семью. Мама должна знать правду. А дальше пусть принимает решение.

- Кирилл…, - зашипел Иван.

- Я когда-то тебя мужчиной считал, папа. Но ты…

- Убирайся прочь из моего дома, щенок. Не позволю так с собой разговаривать.

- Мама, я не буду много и долго разглагольствовать, - ответил Кирилл, а после вытащил из кармана свой телефон, быстро в нём пролистал страницы и сунул мне в руки.

Я увидела фотографии. Не одну. А три. На фотографиях были видны даты, когда сделаны фото. Две из них трехлетней давности. Одно фото сделано два года назад.

На них невозмозможно не узнать Ивана. На первых двух мой муж обнимался и целовался в губы с какой-то брюнеткой. На вид девушке лет двадцать. Не больше.

А на другом одиночном фото мой Иван уже был с рыжей девушкой. И тоже очень юной. С рыжей не просто целовался, а сжал руками её полуобнаженную грудь.

Все фотографии сделаны спортивном комплексе, принадлежавшем мужу.

Дыхание перехватило. Я судорожно вдохнула, пытаясь наполнить легкие воздухом, но получалось плохо. В голове гудело, а перед глазами все плыло.

Я снова и снова смотрела на фотографии, словно надеясь, что они изменятся, превратятся в что-то другое, менее болезненное. Но они оставались прежними, жестокими свидетельствами предательства.

Спортивный комплекс Его гордость. Место, где он проводил большую часть своего времени. Место, которое он строил с таким энтузиазмом, с такой любовью.

И теперь я знала, что это место было не только его работой, но и его тайным убежищем, местом для встреч с другими женщинами.

Я едва не уронила телефон. Кирилл его поймал.

Руки дрожали. Что делать? Как жить дальше?

Я не могла просто сделать вид, что ничего не произошло. Не могла забыть эти фотографии, выкинуть их из головы. Они навсегда останутся со мной, как клеймо, как напоминание о том, что моя жизнь - ложь.

Я всё понимала. И боль, которую я чувствовала, была реальной. Она разрывала меня изнутри, не оставляя места для надежды, для прощения.

Муж молчал, стоял с открытым ртом, наблюдая за моей реакцией.

Неужели и теперь станет оправдываться?

Тишина давила на уши. Я ждала. Ждала правды, какой бы горькой она ни была. Ждала, что он скажет, что это ошибка, что Даша и Кир что-то перепутали. Но Ваня молчал. И это молчание было хуже любых слов.

- Это всё правда, Ваня? Ты изменяешь мне… – последнее предложение не было вопросом, я утверждала истину.

Он поднял на меня глаза.

- Прости, - прошептал он, - я не знаю, как это произошло. Всего лишь невинный поцелуй с молодыми девушками. Ты же знаешь, милая, как их много в спортивном комплексе. И ходят полуголые в своих костюмах. Соблазняют, виснут на мне. Я не сдержался.

Мой мир окончательно рухнул. Всё, во что я верила… Всё, что считала незыблемым, сейчас рассыпалось в прах.

Двадцать семь лет брака. Двадцать девять лет любви. И целая жизнь доверия. Всё это оказалось ложью.

Вижу взгляд Кирилла. Сын не верит оправданиям отца. И я не верю. Слову предателя нет веры.

Кирилл отошёл в сторону, явно не желая вмешиваться в разговор родителей.

- Агата, это был всего лишь поцелуй. Всё. И давно.

- А ты, Вань, за полную дуру меня держишь. Я тебе не верю. Выходит, Даша всё правильно поняла. Ты и прежде питал слабость к юным телам.

- Да Даша чушь несёт.

- Поверить не могу, что ты всё ещё лжёшь. Если не готов сказать правду, то просто уйди. Пошёл вон. Видеть тебя не могу!

- И куда же я пойду?

- Куда угодно. К любовницам. К чёрту. Мне всё равно. Просто уходи.

Но Иван стоял, не двигаясь.

- Я люблю тебя, Агата, - пробормотал он.

Я рассмеялась. Смех получился истеричным и каким-то безумным.

- Любишь? Если бы ты меня любил, ты бы не предал меня. Ты бы не предал нашу дочь, ударив её. Не обвинил бы сына за сказанную правду. Ты бы не разрушил нашу семью.

Иван снова замолчал. Ему нечем крыть.

Потом, тяжело вздохнув, муж повернулся и вышел из холла. Я услышала, как хлопнула входная дверь. Такая же дверь закрылась и в моём сердце.

Боже мой, почти тридцать лет... вместе, рука об руку, через радости и горести. Столько лет вместе. Половина жизни. Посвященная мужу, нашей семье, нашему общему дому.

И вот, как гром среди ясного неба - измена. Да ещё и не первая, как выясняется. Сердце разрывается на части, мир рушится в одночасье.

Я попросила Кирилла уйти и заняться Дашей. Дочка сейчас не хочет видеть отца. И я её понимаю. Пусть Кирилл и Даша уедут к Киру, успокоятся. Не хочу, чтобы Даша находилась в такой нервной обстановке.

Внутри меня боролись самые противоречивые чувства. Гнев, обида, растерянность – все смешалось в единую кучу.

Я чувствовала себя преданной, обманутой, униженной. Но больше всего меня пугала неизвестность. Что будет дальше?

- Мама! - услышала голос младшего сына.

Я обернулась. Матвей стоял у лестнице. Притих. За всеми этими разборками я и не заметила, как он стал невольным наблюдателем всего.

Сын подошёл ко мне, кивнул на двери.

- А папа вернётся?

Я знаю, как сильно Матвей любит отца. Он - папин сын.

Иван всегда с особой теплотой относился к Матвею. Эти двое друг друга великолепно понимали. У Матвея сейчас самый сложный возраст. Переходный период, бунтарство, поиски себя. Он так нуждается в отцовском примере, в мужской поддержке.

Как Ваня мог так поступить с ним?

Как мог разрушить его веру в семью и любовь?

И как теперь нам собраться воедино?

У меня как будто земля ушла из-под ног. Теперь я стояла в пустоте, не зная, куда идти и за что держаться. Идеальный мир, который я строила годами, рассыпался в прах, оставив после себя лишь осколки разбитых надежд и горькое разочарование.

Перед глазами словно вся жизнь пронеслась: вспомнила наше с Ваней знакомство, первое свидание, свадьбу, первую беременность, рождение Матвея, первые шаги Даши, школьные годы Кирилла.

Все эти моменты, наполненные любовью и радостью, теперь казались отравленными ложью и предательством.

Я провела рукой по лицу, пытаясь унять дрожь. Нужно собраться. Ради детей. Ради себя. Нужно найти в себе силы, чтобы пережить это. Чтобы построить новую жизнь, пусть и без мужа. Ведь я не смогу его простить.

Кирилл уже взрослый, у него своя жизнь. Но Даша и Матвей... Они ещё так нуждаются в семье.

Как я объясню им, что их идеальный отец оказался совсем не таким, каким они его считали?

Как защитить детей от боли и разочарования?

- Мама, не прогоняй папу! - сказал сын, хватая меня за руку, - вы помиритесь.

- Сынок, ты уже большой. И всё слышал. Я не…

- Мама, не разводись с ним. Папа ведь не хочет уходить из семьи. Это ты его прогнала.

- Матвей, папа нашёл себе другую женщину.

- Мам, никого папа себе не нашёл. А то, что он проводил время с молодыми женщинами так… Это было и прошло. Тебе же уже сорок пять, мам. А папа мужчина. Ему нравятся красивые и молодые женщины. Разве можно его за это осуждать?

Слова сына меня сразили. Наповал. Они врезались в меня, словно осколки стекла. Больно и неожиданно.

- Матвей, ты что такое говоришь?

- Правду, мам. Мы тебя все любим. Но ты же уже совсем не молодая девушка. Папу можно понять.

- Господи! Что ты несёшь? Папу можно понять…? Серьёзно? Понять? Понять, как можно предать человека, с которым прожил столько лет? Понять, как можно растоптать всё, что было между нами? Понять, как можно причинить такую боль? - я смотрела на Матвея, словно видела его впервые.

В глазах сына не было ни капли сочувствия, только какая-то холодная, рассудительная уверенность в своей правоте, от которой хотелось спрятаться. Мой сын, моя кровинка… говорил так, будто читал лекцию по физиологии, а не о предательстве отца и моей боли.

Мне сорок пять… Да, это не восемнадцать.

Но разве возраст - это приговор?

Разве он отменяет любовь, верность, уважение?

Противно слушать, как сын оправдывает предательство отца моей "немолодостью". Как будто возраст - это индульгенция на измену.

Я всегда старалась быть хорошей женой и матерью. Работала, создавала уют, поддерживала его во всём.

Неужели все это ничего не значило?

Неужели я стала просто старой мебелью, которую можно заменить на что-то более новое и блестящее?

Я чувствовала, как внутри меня поднимается волна гнева и обиды. Хотелось кричать, плакать, разбить что-нибудь. Но я сдержалась. Не хотела показывать Матвею свою слабость. Не хотела, чтобы он видел, как его слова ранили меня до глубины души.

Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Нужно собраться с мыслями, понять, что делать дальше.

Как муж мог так поступить со мной, с нами, с нашей семьей?

Как он мог так легко предать всё, что мы с ним строили годами?

Неужели я действительно стала такой старой и неинтересной?

Неужели я больше не достойна любви?

Эти вопросы терзали меня, словно заноза, не давая покоя, отравляли изнутри.

Мне нужно время, чтобы принять решение. Но одно я знала точно: я не позволю никому, даже собственному сыну, оправдывать предательство.

Разговаривать с младшим сыном после услышанного у меня нет ни сил, ни желания. Да и осознать нужно происходящее. Смириться. Решить, как жить дальше. У нас ведь столько совместного имущества. Дом - полная чаша. Как всё это теперь разрывать и ломать?

Я никогда не думала, что со мной может случиться нечто подобное.

- Папа, а ты где? - услышала голос Матвея. Сын разговаривал по телефону с отцом…. Придёшь?... Когда? …. Мама? …. Она расстроена… Ага, ждём.

Матвей убрал телефон в карман и подошёл ко мне.

- Я позвонил папе. Он сказал, что скоро вернётся домой. Вышел на улицу воздухом подышать.

- Матвей, зачем ты ему звонил?

- Папа очень волнуется, мама. Он о тебе спрашивал, - сын взял меня за руку, а после подвёл к дивану, - хочешь, я тебе воды принесу.

Я лишь отрицательно покачала головой. Мне сейчас так плохо, что и целого океана воды будет мало, чтобы помочь унять бурю, разразившуюся в моей голове. Так больно, обидно и так… непонятно! Как жить дальше?

- Мама, ты же не будешь разводиться с папой из-за такой мелочи, а?

Сын словно добить меня решил.

Разве не видит как мне плохо?

Он отца вздумал защищать?

- Матвей, я не хочу говорить о твоём отце. Он мне изменил с молодой девушкой. Твоей ровесницей почти. Как я поняла.

- Мама, ну ударил папу бес в ребро. Бывает. Мы же все так хорошо живём. Ты не должна разрушать нашу семью. Даша очень расстроится. Ты же видишь какая Дашка психованная. Она на всё так остро реагирует.

- Я не должна? Это я семью разрушаю? - повысила голос, - и не смей называть сестру психованной. Сынок, где ты понабирался всего этого?

- Мама, я не хотел тебя обидеть. Но я хочу, чтобы мои родители жили вместе.

Я прикрыла глаза, едва сдерживаясь, чтобы грубо не послать сына. Матвею семнадцать, он уже взрослый парень. Но почему-то полностью проникся стороной Вани. А в моё положение даже не вникает.

Откуда в нём это полное пренебрежение не только матерью, но и вообще - женщинами?

Неужели Ваня ему всё это внушил?

Посмотрев в сторону входной двери, увидела мужа. Вижу, что Иван недалеко ушёл. Любовница его не ждёт или как?

- Папа! - Матвей подошёл к отцу, взял его за руку, - я только что разговаривал с мамой. Она хочет с тобой развестись. Ты же переубедишь её?

- Матвей, прошу тебя, иди к себе и не лезь в беседу взрослых, - обратилась я к сыну.

- Ты мне всё время говоришь, что я уже взрослый, мама. Поэтому я имею право знать, что надумали мои родители. Если ты посмеешь рушить нашу семью, я уйду вместе с отцом! - заявил с такой уверенностью, что у меня холодок прошёл вдоль позвоночника

В горле стоял ком, и я чувствовала, как подступает истерика. Не от измены, не от развода, а от осознания, что моя семья, мой мир рушится на глазах, и я бессильна что-либо изменить.

- Вот как? И куда же ты с ним пойдёшь, Матвей? Думаешь, молодка отца будет рада тебе? Хотя…

- Хватит! - рявкнул Иван, - Агата, нам нужно поговорить. Всё обсудить. Я не хочу разводиться. И наш сын прав, тебе нужно остыть, а не разваливать семью.

- Вы точно сговорились. Я разваливаю семью? Я? Это ты мне изменил, Вань, а не я тебе.

- Это было и прошло, Агата, - муж посмотрел на Матвея, после снова на меня, - идём в кабинет. Поговорим. Чтобы без лишних ушей, - снова бросил взгляд на Матвея, которому не понравилось, что отец решил выкинуть его из беседы.

Я кивнула. В этом муж прав. Не стоит при Матвее выяснять отношения. Позиция сына мне уже ясна. Поверить не могу, что Матвей сказал всё то, что сказал. С ним я ещё поговорю. Позже. Сын сейчас тоже на эмоциях. Надеюсь, что всё обдумав, он сделает верные выводы.

Оставшись с мужем наедине, я сложила руки на груди и приготовилась слушать. Мне ведь оправдываться не в чем. Пусть говорит Иван.

- Агата, я считаю, что нам разводиться не стоит. Я не хотел, чтобы ты узнала про вот это всё. Впрочем, что это меняет? Живу ведь я с тобой. Детей завёл с тобой. А всё остальное… это просто поиск разнообразия и молодых тел. Годы ведь идут вперёд. И ты не молодеешь. Ты уже не так девушка, на которой я женился.

- Что тебя во мне не устраивает, Вань?

- Ты следишь за собой и выглядишь хорошо для своих лет, Агата. Но сорок пять это ведь не двадцать. Ты же понимаешь.

- Убойная логика. Но и тебе ведь не двадцать, Ваня.

- И что? Я привлекаю молоденьких девушек. И я им интересен.

- То есть, ты думаешь, что во мне нет ничего, чтобы привлекло молодого мужчину? - поверить не могу, что обсуждаю это с мужем. Да я никогда за все годы брака не смотрела на других мужчина. Мой муж был для меня лучшим. Идеальным.

- Я не знаю, Агата. Слушай, зачем нам разводиться, делить имущество и портить настроение детям, а? Я не хочу развода. Ты ведь мне стала родной за эти годы. Но секс, Агата… это другое. Впрочем, ты тоже можешь найти себе кого-то и развлечься на стороне. Я не против. Давай договоримся о свободных отношениях в браке. Это будет лучшим решением.

- Что? - а вот теперь его слова меня просто убили. Если муж добровольно отпускает тебя в постель к другому мужчине, то чувства у него к тебе мертвы и давно. Осталась лишь привычка и комфорт, от которого ему не хочется отказываться.

В комнате повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь моим прерывистым дыханием. Иван, с непроницаемым выражением лица, ждал моего ответа. Его предложение, циничное и расчётливое, эхом отдавалось в моей голове.

Он предлагал сохранить видимость семьи, не разрывать привычный уклад жизни, не делить нажитое.

Всё ради удобства, ради сохранения привычного комфорта. И при этом, муж, как само собой разумеющееся, позволял мне "разнообразить сексуальную жизнь", словно наша семья - это старая вещь, нуждающаяся в обновлении.

Я смотрела на мужа, а в груди поднималась волна тошноты.

Как этот человек, с которым я прожила столько лет, мог превратиться в такого морального урода?

Где тот Иван, которого я любила, которому доверяла?

Его слова ранили, унижали, выставляли меня старой и ненужной.

Муж как-то неприятно морщится, но находит в себе силы продолжить разговор. А я понимаю, почему он сына выпроводил прочь. Не пожелал, чтобы Матвей увидел истинное лицо своего любимого папочки.

- Агата, ты же всё верно понимаешь. Предлагаю оставить наш брак так, как есть. Дом, семья, имущество и дети… Ничего и никого не будем делить. Ты же слышала, что Матвей собрался уйти ко мне. А ты разве сможешь без сына? - гад явно знал на какие точки давить, - Агат, всё будет честно. Ты тоже можешь встречаться с другими мужчинами, чтобы разнообразить свою сексуальную жизнь. Я же понимаю, что один партнёр с годами приедается, надоедает.

- Ты больной, Вань? - я не смогла подобрать иного более правильного слова, - сам бл*дун и меня такой же сделать хочешь? Я никогда не хотела никакого разнообразия. Я мужа любила и меня в тебе всё устраивало. А теперь…. всё это рухнуло. Ты всё разрушил.

- Агата, я уже сказал, что тебе больше не двадцать лет. Женщина редко бывает сексуальной и привлекательной после сорока пяти. Я тебя уважаю, как мать моих детей. Привык к тебе. Но секс - это другое. И ты должна понять меня, - словно не видя моего состояния, продолжил добивать словами.

- Ага, - мои губы скривились от отвращения, - конечно. Мне не двадцать. Растяжки на животе после рождения детей, сиськи обвисли и зад не такой упругий, как у твоих малолеток! - выкрикнула на эмоциях.

А муж даже не подумал ничего отрицать. Молчаливо кивнул, соглашаясь с моими словами, в очередной раз убивая меня своей жестокостью.

Не знаю, а может ли быть больнее, чем та боль, которую я чувствовала сейчас. Я всегда была уверена, что настоящая любовь никак не привязана к груди, заднице или возрасту.

Создавая семью, муж и жена становятся семьёй. И всегда поддерживают друг друга и в радости, и в горе… так я думала… Раньше… Но не теперь...

А мой муж предал меня только из-за того, что ему тела молодого захотелось.

Ваня обесценил всё, что я сделала для него, для нашей семьи. Все бессонные ночи у детской кроватки, все жертвы ради его карьеры, все годы, отданные ему.

Я ощутила слёзы, катившиеся по моим щекам. Я не хотела плакать, не хотела показывать мужу свою слабость, но слова Ивана, словно ножи, вонзились в самое сердце…

Я вытерла слезы тыльной стороной ладони и подняла голову, стараясь смотреть мужу прямо в глаза. В них не было ни любви, ни сожаления, только холодный расчет и самодовольство.

Откуда в моём муже всё это дерьмо?

Да он весь из него состоит. А я слепая. Не замечала.

- Ты прав, Вань, - произнесла, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё кипело, - мне не двадцать. И знаешь что? Я горжусь этим. Я горжусь каждой растяжкой,каждой морщинкой. Потому что они - свидетельства моей жизни, моей любви, моего материнства. А ты… ты просто жалок. Старый кобель, таскающийся за молодыми сук*ми, такими же циничными и расчетливыми, как и ты сам.

Я сделала шаг вперед, приблизившись к нему вплотную. Вот теперь я вижу перед собой реального Ивана, а не тот образ, который сама же и создала.

- Ты предлагаешь мне жить в этом фарсе, в этой лжи? Ты думаешь, я соглашусь на подобный абсурд? Ты ошибаешься, Вань. Я не такая. И слишком уважаю себя, чтобы размениваться на множество похотливых кобелей: молодых или в возрасте, это не имеет значения. Ни одна из твоих малолеток не любит тебя. Ни одна из них ни слюни тебе подтирать не станет, ни горшки в старости не поднесёт Они используют тебя. Вы все друг друга используете. А я тебя любила, Ваня. По-настоящему. Но теперь ты мне не нужен. Нет у тебя больше дуры-Агаты, которая ради тебя была готова на любые жертвы.

- Агата…

- Ты променял женщину, которая тебя искренне любила на дешёвку. Надеюсь, Ваня, это принесёт тебе благо. А меня посылать на другие члены не нужно. И заботиться о моём жизненном, сексуальном или ином разнообразии тоже не надо. А сама разберусь. Но уже без тебя и без твоих гнилых советов.

-Тебе надо успокоиться, Агата. Я понимаю, что сейчас всё это стало для тебя неожиданностью. Ты сама не соображаешь, что несёшь. Делая скидку на твою эмоциональность, я не буду с тобой ссориться. Но мы во всём разберёмся.

- Мы разведёмся, Ваня. И не нужно меня облагодетельствовать.

- Нет. Я против развода. Зачем все эти проблемы! Ты и правда не понимаешь, что развод разрушит всё привычное и устоявшееся?

- А ты планируешь шляться по своим малолеткам и думаешь, что здесь тебе завтраки будут подавать и рубашки гладить? Нет у тебя больше семьи. Как прежде больше ничего не будет.

- Домработница будет всё делать, Агата.

- Прекрасно. Но это без меня. Я подам на развод.

- Не дури, Жена. Мы вместе почти тридцать лет.

- Вместе? Нет, Вань. Больше не вместе. А теперь я вовсе сомневаюсь, а были ли мы хоть когда-то вместе!

- Правда хочешь войны? Не действуй мне на нервы и не заставляй оставить тебя без дома и вообще без всего. Я и детей у тебя заберу, - вот теперь мой муж решил ступить на тропу угроз.

- Ты можешь забрать свой дом, своё имущество, даже своих детей, если думаешь, что они будут счастливы с тобой, если выберут именно тебя,. Силой удерживать рядом с собой я их не буду, - ответила, отворачиваясь, - но ты никогда не заберешь мою гордость, мою честь и мою способность любить. Я уйду отсюда с высоко поднятой головой, и я найду своё счастье. Без тебя. И да, за имущество я буду с тобой судиться, Ваня. То, что нажито в браке, ты у меня не отнимешь.

Я замолчала, давая Ване время осознать мои слова. В комнате снова повисла тишина, но теперь она была другой - тишиной моей решимости и освобождения от предателя.

Я не желаю видеть физиономию мужа сейчас. Ушла в отдельную комнату. Закрылась. Не могу вернуться в спальню. И речи быть не может, чтобы возлечь с Ваней на супружеском ложе. Мне нужно успокоиться, всё обдумать и понять, как жить дальше.

Противно от всего происходящего. Муж приходил ко мне после всех своих малолетних шалав.

Что вообще творится в голове у Ивана?

Когда он до такой степени помешался на юных телах?

Его шлюхи практически ровесницы Даши. Я хочу верить, что с несовершеннолетними Ваня не связывался. Нашей семье только разборок с полицией не хватало. Это же такой позор! Да нас на весь город прославят.

Заставив себя не думать об этом, я пошла в ванную комнату. Быстро приняла душ, а после взяла телефон и позвонила Кириллу.

Младшего же сына в данный момент и видеть не хочу после всех его заявочек. Неужели Матвей не понимает, что очень сильно обидел меня?

Мне так больно от предательства сына. Я ведь всегда жила для детей и семьи. Всё для них и ради них. И вот… получила благодарность…

Кирилл ответил не сразу. Мне пришлось набирать его два раза подряд.

- Кир, как вы? Даша успокоилась?

- Мам, а мы сейчас в больнице, - внезапно ответил, заставив меня поволноваться.

- Почему? С Дашей что-то? - я вскочила с кровати, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Это я виновата. Муж ударил дочь. Наговорил ей всякого. А я… я повела себя слишком холодно с дочкой, потому что и сама растерялась.

- Нет, мама. С Дашей всё хорошо. Милана решила родить сегодня.

- О! Срок у неё через две недели. Но и сейчас роды - это вполне нормально. Я скоро приеду. Почему вы мне не позвонили, а? Я же вела беременность невестки. Кир, Мила обещала позвать меня, как роды начнутся.

- Ма, прости. Но мы же понимаем, в каком ты сейчас подорванном эмоциональном состоянии. Вряд ли ты способна думать о родах или…

- Что за бред! Я сейчас же приеду. Кроме того, мне нужно отвлечься от всей этой домашней грязи. Ты всё рассказал жене о том, что произошло в нашем доме, Кир?

- Не я, а Дашка рассказала. Ты же знаешь, что они довольно близко общаются. Во время их общения у Миланы и отошли воды.

- Кирилл, я еду, - я убрала телефон в сумочку и принялась быстро собираться. Переоделась, заколола волосы, после поспешила покинуть дом.

Я знаю, что в больнице Сурового надёжные врачи. Ведь и сама там работаю уже много лет. Но я волнуюсь. Я так ждала рождения внука. Мне важно, чтобы малыш и мама были здоровыми.

- Ты куда это собралась так поздно? - спросил муж, всё ещё толпясь в прихожей.

- Тебя не касается, Ваня, куда и зачем, - отмахнулась от него.

- Ты моя жена. На дворе ночь. Агата, не дури. Я понимаю, что ты обиделась. Но это же не повод, чтобы сбегать из дома непонятно куда.

- Ещё скажи, что решил, будто бы я напьюсь с горя! - фыркнула, - нет, Ваня, сбегать из дома из-за тебя, напиваться и заканчивать жизнь самоубийством я не планирую. У меня сейчас появились дела. Вот и еду. И с тобой это никак не связано.

- Ты же обманываешь!

- Господи! - вздохнула, - а муж считает себя центром моей вселенной? После всего? - Мне всё равно, Вань, что ты там думаешь.

- Я не отпущу тебя! - муж подскочил ко мне и вцепился в локоть железной хваткой.

- Мам, а ты куда? - услышала голос Матвея. Сын вышел со стороны столовой и подошёл ко мне, - не уходи. Или я пойду с тобой. На улице ведь темно.

- Матвей, иди спать. Я сама разберусь.

- Мам, прости отца. И хватит дурить. Пусть будет всё так, как было прежде. Не нужно всех этих конфликтов.

Я аж рот приоткрыла. Сын говорит фразами своего отца! Это просто за гранью.