Развод. А он того стоил?

Катерина Градова без особого энтузиазма, закрыла антивозрастную сыворотку кремом и отошла от зеркала. Ей всего сорок пять, душа молода, энергична, полна сил, а вот глаза видели лишь физическую оболочку. Последнее время мысли о приближающейся старости всё дольше задерживались в её голове.

Дети выросли. Конечно, они не идеальные. Со своими проблемами и трудностями. Оленька совсем недавно вернулась, отучившись ресторанно-отельному делу. Ей уже двадцать пять. Она красавица и умница. Папина гордость и мамина радость. Достойный наследник сети ресторанов и двух отелей в городе. Кирилл же… С сыном всё было иначе. Ему было глубоко наплевать на семейное дело, которое строил ещё Катин дед. Он нашёл себя в другом. Он видел себя в другом. Несмотря на несерьёзный возраст, двадцать один год, и своеобразный образ жизни, он писал вполне серьёзные книги. Некоторые из них уже даже были изданы. В мирах магии и фантастических, технологически развитых вселенных Катерина находила что-то большее, чем приключения неудачливых героев и буйство фантазии. Она гордилась им и поддерживала. Чего нельзя было сказать о Коле… У мужа с сыном были очень непростые отношения. И недели не проходило без скандалов и ссор. Но и супруга Катерина понимала. Близилась их годовщина. Двадцать пять лет их браку. Двадцать семь лет их отношениям, наполненным и трудностями, и счастьем, и разочарованием. Она рано забеременела. Даже не смогла доучиться в институте, хотя, честно собиралась. Выбора никакого и не стояло. Катя и Коля слишком любили друг друга, чтобы допустить хотя бы мысль о том, чтобы упустить шанс стать настоящей семьёй. Оля родилась уже в браке. И спустя чуть меньше четырёх лет на свет появился ещё и Кир. Мечты о студенчестве и образовании становились всё дальше. Катя понимала… Катя вообще очень многое и многих понимала. Но не себя.

У мужа просто были тяжёлые времена. Управляющий в одном из отелей уволился, а замену пришлось очень долго искать. Помимо этого, близилось открытие ещё одного ресторана. Он очень много времени уделял работе. И Катя понимала. Она гордилась мужем-красавцем и всячески его поддерживала. Но она помнила, что в молодости горячий и амбициозный парень Коля писал ей стихи, мечтал о карьере футболиста, был спортсменом. Ему пришлось оставить в прошлом свою карьеру. Катиному отцу нужен был преемник, а Коле нужно было соответствовать статусу мужа и будущего отца, думать о благополучии своей семьи. 

Может, ему просто нужно напомнить, что он сам в молодости был другим? Тогда и скандалы с сыном сойдут на нет. Будет больше понимания и меньше категоричности. В конце концов, у Оли к этому лежит душа. У неё уже и образование есть соответствующее. Она потрясающе умная и целеустремлённая. Пора бы Коле оставить сына в покое и позволить ему писать в своё удовольствие, реализоваться в том, в чём он хочет. Сейчас ведь для этого самое подходящее время! Молодость — это же… это же так прекрасно!

Входная дверь громко хлопнула. Катерина услышала стук каблуков и вышла из ванной комнаты.

— Оль? — позвала она, выглянув в коридор.

В просторной квартире воцарилась тишина. Ответа не последовало.

Показалось?

Катя всё же покинула их с мужем спальню, проверив комнату дочери. Оли там не было.

Не успела Градова себя накрутить, как входная дверь распахнулась.

— М-милая? — с непонятной тревогой Коля всматривался в задумчивое лицо жены.

— Ты сегодня раньше? — дежурный поцелуй в щёку и ощущение неприятной липкости. — Из спортзала, что ли? Потный весь…

— Нет. А Оля? 

— Что, Оля? Милый, что с тобой? 

— Оля… Она должна была заехать. У меня… у нас встреча завтра. Важная встреча. Она должна была подготовить отчёт. Ты же знаешь, как я сейчас занят. Ресторан, этот чёртов отель…

Коля говорил быстро, сбивчиво, не отрывая взгляда от Катерины. В его глазах плескалась тревога, и Катя не могла понять, чем она вызвана.

— Коль, успокойся. Может, она просто задержалась? Пробки? Позвони ей.

Коля замялся. Достал телефон, что-то быстро набрал и приложил к уху.

Тишина.

— Не берёт, — пробормотал он, смаргивая. — Ладно, неважно. Сам разберусь. А ты… Ты чем занималась?

Катя нахмурилась. Что-то в поведении мужа казалось ей странным, неестественным. Она не успела ничего ответить, как из кухни донеслось громкое и взрывное:

— Оля здесь, папа!

Оля? Что с ней?

— Я сам! — взвизгнул муж, не дав Кате и шагу ступить. — Это рабочие проблемы! Я разберусь.

С чем он разберётся? Она же слышала Олин тон. У дочери явно какие-то проблемы. Она не из тех, кто устраивает сцены без повода и раздувает драму. 

— Иди… иди приготовь мне ванну… Ладно? — запечатлев поцелуй на губах жены, Коля подтолкнул её в обратную сторону. — Устал жутко. 

***

Отставив стакан в сторону, Оля скрестила на груди руки. Она уже столько воды выпила, что живот был полным, а сухость во рту так и не проходила. 

— Не устраивай сцен, я прошу тебя! — отец плотно прикрыл дверь и воровато огляделся. Он говорил «прошу», но он не просил — он приказывал, требовал. — Ты ничего не сказала?

Девушка обхватила себя дрожащими руками и истерично усмехнулась:

— Думаешь, это так просто сказать? Почему тогда сам не сказал? Это же так быстро и просто. — Оля всегда была прямолинейной и лишённой флёра романтизма.

Она считала, что вечной любви не бывает. Теперь-то уж точно. Её отец завёл себе любовницу! Почти её ровесницу! Какая, к чёрту, вечная любовь? Люди меняются, люди сходятся и расходятся. Это всё нормально. Нормально даже в контексте её родителей, как бы больно и обидно ни было. 

— Потому что это ничего не значит, Оль. Она ничего для меня не значит. Пойми, родная… — шептал отец. — Ты ещё слишком молода. Твоя мама… потрясающая женщина. Я её очень сильно люблю. Это… это просто секс. Одноразовый. Ни к чему не обязывающий. Я пошёл на поводу у своей похоти, поддался слабости…

— Избавь меня от этих подробностей! Слышать не хочу! Ты должен сказать маме!

— Да тише ты! — рявкнул Николай, покосившись на запертые двери. — Не о чем говорить. Это была просто продажная девка. Я хотел… хотел почувствовать себя молодым. Хотел себя почувствовать живым! Этого… этого больше не повторится! 

Олю передёрнуло. Ей захотелось зарычать в голос. 

— Мама этого не заслужила… — со стоящими в глазах слезами, произнесла она.

— Я знаю! Я знаю, милая! Именно поэтому я прошу тебя ничего ей не говорить! Не причинять ей боль. Я ошибся впервые за двадцать пять лет…

Сквозь шум льющейся из крана воды пробивалась тихая вибрация телефона.

Градов побледнел, увидев определившийся, как «Админ. Бульвар», номер.

— Милый? Как ты? — голос Дарины звучал искренне обеспокоенно. Девушка нарезала круги по вестибюлю отеля. Она вся извелась за этот час, а звонка от любимого мужчины всё не было и не было. 

— Ты зачем мне так поздно звонишь? — излишне вспыльчиво спросил Николай.

— Что? — девушка замерла. Несколько проходящих мимо неё постояльцев, обернулись и послали вызывающие улыбки.

Эффектная молодая блондинка привлекала внимание противоположного пола. 

— Прости, прости, любимая. — опомнившись, неверный муж сбивчиво забормотал. — Я на взводе. Сама понимаешь. Не знаю, куда себя деть. 

— Куда? Ко мне. Приезжай ко мне, конечно же. 

— И как я это объясню жене? 

Жене? 

Дарина непонимающе нахмурилась, а её сердце пропустило удар. И двух часов не прошло с тех пор, как дочь Коли застала их в кабинете. Её всё ещё била нервная дрожь, а стыд сжирал поедом. 

— Как это понимать, скажи, пожалуйста? — сжав яростно телефон, Муратова стремительно зашагала к выходу из отеля. — Ник? Что происходит? Я здесь себе места не нахожу!

— Ничего-ничего, всё в порядке.

Ничего? Всё в порядке? У кого это «всё в порядке»? У неё точно не всё в порядке. И с головой тоже, судя по всему.

— Да ты издеваешься! — горькая усмешка исказила пухлые губы. — Ты заткнул дочери рот, да? 

— Зачем же так грубо? Мы просто договорились.

— А я?

— А что ты, милая?

— А то, что она меня видела! А то, как она меня только не оскорбляла! — Дарина едва сдерживалась, шагая по оживлённой улице, чтобы не бросаться шаблонными обвинениями всех любовниц. — А то, что ты мне даже не перезвонил! 

— Я собирался заехать к тебе завтра и поговорить лично, Дарь. 

— Да-да, ведь ты сейчас с семьёй. У тебя проблемы. У меня же всё хорошо! — терпение трещало по швам. Заезженные фразы срывались с языка снова и снова. — Я бы никогда с тобой не связалась, если бы ты не говорил, как у тебя всё плохо дома! Я бы не позволила себе полюбить тебя, если бы ты не говорил о том, что готовишься к разводу!

— Я готовлюсь, родная! Готовлюсь. Ты меня пойми сейчас! — Коля шумно сглотнул и заговорил тише. — Теперь развод затянется. Эта история должна забыться. Я столько лет горбатился на Башировых, чтобы после развода остаться ни с чем? Жена мне не простит измену! Она меня с голой задницей оставит.

Дарина заскрежетала зубами. 

— Ты думаешь, мне нужны твои деньги? Ты думаешь, меня это интересует? 

— Нет, конечно, нет. Я не говорил об этом. Они меня интересуют, пойми же! Столько лет прошло, а я…

— А я? — Муратова снова оборвала Николая. — Где опять во всём этом я, Ник? Полтора года… Сколько можно? Мне скоро тридцать! Тридцать, Ник! 

— Я знаю, любимая. Знаю. И я уже купил тебе подарок. — он не понимал её, не чувствовал.

— Да не нужен мне никакой подарок! Мне ты нужен! Ты! Неужели ты не понимаешь? Мне нужно знать, что всё это время я не люблю лжеца! Мне нужно знать, что эти отношения приведут к браку, к свадьбе, к детям, к будущему, нашему совместному будущему! 

Николай чуть в ванну не свалился, услышав о детях.

О нет, это совсем не для него. Он уже дважды это проходил и твёрдо решил, что ему этого более чем достаточно. Тем более сейчас, в его возрасте. Ну куда? Ему почти пятьдесят лет! Сорок восемь, если быть точнее. В какой бы он хорошей физической форме ни был, а возраст берёт своё.

В полтинник возиться с младенцем? Ещё и с его больной спиной? Да у него комплекс тренировок уже не тот, что был два года назад! 

— Дарина, послушай… — начал он осторожно, подбирая слова. — Давай не будем торопить события. Я понимаю твои чувства, твоё желание создать семью. Но сейчас не самое подходящее время. Мне нужно время, чтобы всё обдумать, чтобы принять взвешенное решение. Я не могу сейчас и заикнуться о разводе!

— Время? Тебе нужно время? Полтора года тебе мало было? Ты просто трус, Ник! — в голосе Дарины звенела обида. — Ты играл моими чувствами, обещал золотые горы, а теперь, когда запахло жареным, ты сливаешься!

— Не говори так, Дарина! Я люблю тебя! Просто сейчас… сейчас всё очень сложно. Пожалуйста, дай мне время. Не руби сплеча.

— Я дала тебе полтора года, — выдохнула Дарина, стараясь успокоиться. — Я не дам тебе больше времени. С меня хватит. Просто хватит. Вокруг полно мужчин. И свободных, и молодых, и богатых, и бедных. А я только и делала, что ждала тебя. Врала подругам, боясь даже имя твоё назвать. Но хватит. Всё, хватит.

Николай молча слушал, чувствуя, как в груди нарастает тяжесть. Он запутался в своих чувствах, в своих желаниях. Он хотел молодости, страсти, новых ощущений. Но он не хотел терять свою семью, свою репутацию, свои деньги. Он стоял перед выбором, который мог разрушить всю его жизнь. И он не знал, что ему теперь делать.

— Дарина, пожалуйста, не принимай поспешных решений, — взмолился Градов, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Я всё исправлю. Я что-нибудь придумаю. Только не бросай меня сейчас.

В трубке повисла тишина, прерываемая лишь приглушённым звуками городского шума. Николай замер, боясь даже дышать, ожидая приговора.

— Прощай, Ник, — наконец, прозвучал тихий, но твёрдый голос Дарины.

Связь оборвалась.

Николай обессиленно опустился на край ванны, уронив телефон на кафельный пол. В голове пульсировала одна мысль: «Что же я наделал?». Он вот-вот потеряет всё: семью, любовницу, репутацию. И всё из-за минутного порыва, из-за желания почувствовать себя молодым. Из-за одного ужина полтора года назад…

Дарина же, напротив, расправила плечи, вдохнула полной грудью и, стерев мокрые дорожки со щёк, осмотрелась. Большое здание ночного клуба находилось через дорогу, и шум толпы, ожидающей открытия, потянул её как магнитом.

Сколько уже было пролито слёз? А сколько этих «прощай» было сказано? Она, как последняя идиотка, снова и снова шла к нему, шла за ним, прощала, ждала и была рядом, когда он в ней нуждался. Но его никогда не было рядом, когда он нужен был ей, когда она в нём нуждалась. Сегодняшний день навечно останется в её памяти. И она не может себе позволить, снова предать саму себя, возложить своё время, свою жизнь на алтарь этих отношений, которых и быть никогда не должно было. На этот раз всё просто обязано быть по-другому. И будет!

Наивно было полагать, что буря миновала. Уже на следующий день многим стало понятно, что предыдущий день был лишь её предвестником.

Для Катерины и Дарины утро началось практически в одно и то же время. Обе не выспались, но по разным причинам. И если у Громовой они были размытыми и зыбкими, то у Дари вполне себе чёткими и… позорными. И молодыми, судя по всему!

— Боже… мой… — шумный вдох смешался со звуками дыхания парня, спящего в её постели. 

Первые минуты пробуждения атаковали мозг всевозможными вариациями прошлой ночи, а вот все последующие норовили свести девушку с ума. 

Впрочем, спустя десять минут разглядывания себя, умиротворённого лица спящего парня рядом и их одежды, девушка немного успокоилась. Но так же надолго. Ведь вчера она хотела поставить жирную точку в её отношениях с Градовым. Не столько для него, сколько для себя. В конце концов, тридцать — никакой не приговор! Она молода, хороша собой, умна временами, жильём и работой обеспечена. Вокруг же полно свободных парней! Нужно было себе это напомнить! Нужно было…

Кого она обманывала? Себя? Ей было больно. Она была глупа и раздавлена. Но ещё и зла. Николай — не она, он бы не стал мириться с присутствием в жизни Дарины ещё одного мужчины. Даже того, кто стал бы таковым на одну ночь.

Какая дурость!

— Эй? — толкнув парня, Дарина поправила съехавшее набок платье. — Доброе утро. Тебе пора! — едва густые ресницы затрепетали, Муратова принялась толкать незнакомца. — Быстрее, быстрее, сейчас мой… муж приедет! 

Молодой человек сонно усмехнулся, стоически вынося удары симпатичной девушки:

— Какой муж? Ты же только вчера со своим женатиком рассталась!

У Дарины дыхание сбило.

Он в курсе? Она ему рассказала, что была любовницей… Рассказала? Ему?! Подругам не рассказала, главное, а какому-то типу из клуба — всё выложила!

— Значит, женатик приедет! — нашлась Дарина, толкнув довольно рельефные, мужские руки.

— Как? Уже? А мы ему ещё даже не отомстили! — наигранно проворчал парень, быстро перехватив руки девушки и нависнув над ней.

У Муратовой вся жизнь пронеслась перед глазами! Ей виделись сводки новостей, в которых её данные упоминались с припиской, что она была убита парнем, которого из клуба притащила в свою квартиру, наплевав на все меры предосторожности!

— Да расслабься. Я шучу. — сверкнув белозубой улыбкой, он заливисто рассмеялся. — Ты напилась и отключилась. А я не из тех. Ну, ты понимаешь?

— Слезь с меня! — прорычала блондинка, лягнув ногой его ступню.

— Неприлично на такой красивой девушке лежать и ничего не делать. — с лёгкой хрипотцой в голосе прошептал незнакомец, потянувшись к её губам.

Дарина отвернула лицо, упёршись руками в его грудь. Отвращение волной окатило её. Она позволила себе слабину, дала волю эмоциям, а теперь расплачивалась за это. Захотелось поскорее избавиться от этого наваждения, смыть с себя следы вчерашнего вечера.

— Послушай, — стараясь говорить как можно спокойнее, произнесла она. — Мне действительно нужно, чтобы ты ушёл. У меня важные дела. И да, женатик может приехать в любой момент. Это была плохая идея. Просто забудь об этом. Просто… Ты не в моём вкусе! 

— Зато ты очень даже в моём.

— Надеюсь, тебе есть хотя бы восемнадцать?

— Мне есть все двадцать один. — хохотнул молодой человек, спокойно поднявшись.

«Да плевать! Поскорее бы он убрался!» — подумала Даря.

***

Квартира Градовых же звенела тишиной, и эта тишина давила на плечи Катерине. Даже по мере пробуждения дочери и мужа тишина казалась просто невыносимой. 

Привычный завтрак таковым больше не был. Николай бросал в сторону дочери опасливые взгляды, пытаясь считать её эмоции и настроение. Ольга же была непривычно тихой и ела с неохотой, больше разглядывая мать.

Катерина всё ещё была привлекательной женщиной. Стройной, без особого фанатизма следящей за собой, не расхаживающей по дому в растянутой одежде или “бабушкином” халате. А больше? А дальше?

Оля знать не хотела, что там творится за закрытыми дверями родительской спальни. Ей было неловко даже думать о подобном. Ей было обидно и неприятно. Гадко и мерзко оттого, что отец воспользовался услугами проститутки. 

— Какие планы на сегодняшний день? — устав от давящей тишины, Катерина налила себе очередную порцию кофе. — Вы всё утро молчите…

— А Кирилл всё отсыпается? — Николай мотнул головой в сторону дверного проёма, имея в виду комнату сына, расположенную неподалёку.

— Кирилла нет. — стоило Кате это сказать, как раздался хлопок дверей.

— Прекрасно. Он опять не ночевал дома? — Градов начинал заводиться.

Но в это утро Катерина не стала смягчать острые углы и искать компромиссы. Она ледяным тоном припечатала:

— Ему двадцать один год, Коля. Я в его возрасте уже Олю родила! Оставь нашего сына в покое. 

Николая будто ушатом ледяной воды окатило. Он не ожидал от жены такого ответа. 

— Это не значит, что наш сын готов в этом возрасте стать отцом и нести ответственность за семью. — шумно сглотнув, мужчина всё  же не отступил. — Он о себе позаботиться не может! Бабушкой хочешь стать? Притащит в дом какую-то вертихвостку, и младенца тебе на шею повесит. 

— Если он этого захочет, то я буду только счастлива. 

У Градова челюсть отвисла. Они с женой прежде не особо обсуждали тему внуков. В бизнесе все надежды возлагали на старшую дочь, на Ольгу. От неё внуков ближайшие годы не ждали. Да она и не гуляла ночами напролёт, не прожигала свою жизнь, а прилежно училась, работала и вникала в семейное дело. У неё и молодого человека не было, как такового.

— Мам, пап… Олька. — вошедший в кухню Кирилл схватил со стола сырник, — Доброе утро.

— Какое же оно доброе? Опять шлялся непонятно где. Теперь целый день отсыпаться будешь. — упрямо сведя на переносице брови, Градов недовольно выговаривал. — Не надоело? Когда ты уже за ум возьмёшься? Сколько ещё ты на моей шее сидеть будешь?

Катерина невольно вздрогнула.

«На моей шее» — забилось в её мыслях. Её муж ведь именно так и сказал?

— Ой, всё, не начинай опять одно и то же. — пробормотал младший-Градов, жуя сырник. — Я вот как раз сегодня проснулся и понял, что пора что-то менять. Хочу поработать в одном из наших ресторанов. Пока не знаю, в каком, когда узнаю, скажу. — подмигнув сестре, Кир усмехнулся. — Я переоденусь и присоединюсь. 

Катерина растерянно моргнула и вышла из-за стола, двинувшись следом за сыном. Она с особым цинизмом собиралась сегодня отстаивать личную жизнь сына, но Кирилл удивил её своим заявлением.

— Кир? — войдя следом в его комнату, Катя провела рукой по его растрёпанными волосам. — Что-то произошло? Зачем ты пообещал отцу работать в ресторане? Он же теперь с тебя не слезет. Мы могли бы…

— Ма, всё нормально. — отозвался парень, чмокнув маму в щёку. — Я просто влюбился. И по счастливой случайности она работает в одном из наших ресторанов. Я видел у неё бейдж, правда не рассмотрел, что на нём написано, но он наш. С нашей эмблемой. 

«Это из собственной квартиры она меня смогла выгнать, а вот из ресторана — не выгорит!» — подумал попавший под чары любовницы своего же отца Кирилл.

— Дарина? Дарина Дмитриевна? — одна из официанток, подошедшая к администратору, заискивающе всмотрелась в её лицо. — Вы не слышали? Хозяин приехал. Он вас вызывал.

Дарина мысленно застонала. Будто она не видела, когда приехал Ник! Будто не слышала его просьбы проследовать за ним в кабинет! 

Она не хотела. Просто не хотела, и всё! Женская обида временами была верх над доводами разума. 

Конечно, ей придётся подчиниться. Как иначе? Самый большой босс вызывает её. Никто не знал, что они были вместе полтора года. Никто не знал, сколько раз в этом самом кабинете он признавался ей в любви…

— Я слышала, Аня. Не глухая. — нельзя было вызывать лишних подозрений. — Лучше на гостей внимание обрати. 

От бессилия немели губы. Ноги становились ватными с каждым шагом к заветной двери.

Толкнув дверь, Дарина шумно втянула ноздрями воздух. Запах парфюма любимого мужчины пропитал, казалось бы, всё вокруг.

— Вызывали, Николай Иванович? — взяв себя в руки, Дарина осторожно прикрыла за собой дверь.

— Дарина? Ну, перестань… Ну милая… — девушка и опомниться не успела, как сильные руки обвили её талию. Немного колючая борода, тронутая сединой, коснулась нежной кожи щеки.

— Не надо. Тоналка. — оттолкнув от себя Николая, Даря обхватила себя руками. — У меня была… плохая ночь. Пришлось камуфлироваться. — грустно усмехнулась она.

Градов нахмурился. Он догадывался, что за «плохая ночь» могла быть у Дарины. Ревность кольнула сердце. Он не мог её контролировать, не мог требовать от неё отчёта, но при этом собственническое чувство никуда не делось.

— Что случилось? Кто-то тебя обидел? — в голосе Николая зазвучали угрожающие нотки.

— Ты, — выдохнула Муратова, отведя взгляд. — Ты обидел. И не только меня. Свою семью тоже. Разве тебе не противно? После всего, что между нами было?

Николай отпустил её. Он знал, что причиняет ей боль, но не мог иначе. Семья, долг, привычка — всё это держало его в старой жизни, не давая сделать шаг в новую, где была только она.

— Прости меня, Дарина. Я не хотел… Ты же знаешь, я… Я столько лет угробил на Баширова. На рестораны, на отель… 

Дарина горько усмехнулась:

— Сколько раз мне ещё повторять, что мне не нужны твои деньги!

— Но они нужны мне, милая! Да, нужны. Чтобы сделать тебя счастливой. Чтобы дать тебе жизнь, которую ты заслуживаешь. Чтобы наслаждаться жизнью. С тобой, любимая. Пойми же… Я уже не так молод…

— То деньги, то возраст… — всплеснула руками Дарина. — Ты мной манипулируешь, что ли? Для меня это всё неважно!

— Но для тебя важна семья. Не так ли? — ловко закинул наживку Градов. — Ты хочешь стать матерью. Милая, а ты знаешь, сколько всего нужно ребёнку? 

— Это камень в мой огород? — оскалившись, девушка зло прищурилась. — Да, у меня нет детей. Но я не безмозглая курица! Дети не появляются по щелчку пальцев! Как ты справедливо заметил, ты немолод! Зачать ребёнка, выносить, родить — время, Ник! То самое время, которого у меня больше нет! Ты не понимаешь? 

— Что ты хочешь этим сказать?

— То, что мне тридцать, Коля! Я ещё могу родить, но от тебя ли?! Прости, но это правда. Я хочу семью, детей, любовь и уверенность в завтрашнем дне. А ты мне что можешь предложить? Тайные встречи в этом кабинете, в отеле или у меня дома и обещания о светлом будущем? Нет, спасибо. Я лучше сама.

Дарина отвернулась к окну, пытаясь сдержать слёзы. Ей было больно и обидно, но она понимала, что так будет лучше для них обоих. Она заслуживает большего, чем роль любовницы женатого мужчины.

— Ты права, Дарина. Я старый дурак. — тихо произнёс Николай, подходя к ней сзади. Он обнял её, прижав к себе. — Прости меня. Я просто боюсь тебя потерять. Очень сильно боюсь. Я обещаю, что поговорю с женой… 

Дарина прикрыла глаза, наслаждаясь последними мгновениями близости. Она знала, что должна уйти, но ей было так трудно расстаться с человеком, которого она любила всем сердцем.

— Ты должен был с ней поговорить уже очень давно, Ник. — прошептала она, выскользнув из его объятий. — Ты мог бы вчера… — она замялась, было стыдно и горько вспоминать вчерашний день. — Чёрт возьми, что ты сказал своей дочери? Как подобное вообще возможно? Если бы ты меня любил, ты бы вчера ещё во всём признался своей жене. Но ты, судя по всему, уже сделал выбор. Это же очевидно. Твоя дочь нас застукала! Что ты ей пообещал за молчание? Что порвёшь со мной? Так не нужно. Я это сделала вчера. Сама. Какие у тебя ещё ко мне вопросы?

Николай молчал, опустив голову. Ему нечего было сказать в своё оправдание. Он понимал, что загнал себя в угол, и выхода из него не видел. Он не мог бросить семью, но и потерять Дарину было невыносимо больно.

— Я не знаю, что сказать, Дарина. Я люблю тебя, но я не могу… не могу вот так сразу всё изменить. Мне нужно время.

— Времени нет, Ник. У меня его нет. И у тебя тоже. Ты упустил свой шанс, — Дарина смахнула слезу и направилась к двери. — Прощай.

— Дарина, подожди! — Градов остановил её. — Всё не так… Не так… Оля… Оля, — ложь слетела с его губ непроизвольно, — Оля — умная девочка. Она всё понимает. Между мной и женой давно уже ничего нет. Мы живём, как брат с сестрой, как соседи. Оля… Она ничего не сказала матери именно по этой причине. У нас и так дело идёт к разводу. Она всё понимает. Она папина дочь. Чтобы у нас с тобой была уверенность в будущем и финансовая безопасность хоть на троих детей, мы с её матерью должны расстаться полюбовно. Мирно, милая. Понимаешь?

Дарина медленно повернулась к Николаю. Её глаза были полны недоверия. Слова Градова звучали как оправдание, как попытка удержать её любой ценой. И в глубине души Дарина чувствовала фальшь. 

— Ты не лжёшь? — тихо произнесла она. — Ты готов на всё, чтобы сохранить свою комфортную жизнь, свою семью, свой бизнес. Но я не хочу быть частью этого обмана. Я заслуживаю большего. Уже сейчас. Даже если ты не врёшь, то сколько мне ещё ждать этого подходящего момента?

Дарина сделала глубокий вдох и решительно направилась к двери. Она больше не оглядывалась, не хотела видеть его страдающее лицо. Она знала, что делает правильный выбор, хотя её сердце разрывалось от боли.

У Градова всё валилось из рук. Он был сам не свой после разговора с Дариной. Весь день Николай Иванович ходил как потерянный. Слова Дарины эхом отдавались в голове, не давая сосредоточиться ни на чём. Он механически подписывал бумаги, отдавал распоряжения, но мысли его были далеко, с любимой женщиной. Страх потерять её душил, терзал, заставлял метаться в поисках выхода. Но выход, казалось, был только один — разрушить старый мир, чтобы построить новый, вместе с ней. Но… дело ведь было не только в деньгах, положении и статусе. Ему было привычно и комфортно жить той жизнью, которой он жил. Катерина — отличная хозяйка, замечательная мать и достойная жена. Они практически не ссорились за двадцать лет брака. Всё налажено, отлажено — работает как часы. Зачем же всё это менять? Зачем? 

Почему всё не может остаться как есть? Почему Дарина так на него взъелась? 

Может, ещё перебесится? Может, всё будет как раньше?

Николай лгал самому себе. Всё изменилось в тот момент, когда Ольга открыла ключом номер в отеле прошлым вечером. Он тешил себя иллюзией, что дочь не рассмотрела и не запомнила Муратову, но риск был слишком большой. Оля может узнать Дарину, придя в ресторан и столкнувшись с администратором. Дочь может узнать любовницу отца на открытии нового ресторана, ведь именно Дарина будет им управлять. Этот вопрос уже был решён и решён давно. Его ложь рано или поздно рассыпется как карточный домик.

Будь он последним мерзавцем, всё было бы проще. Забыть о данном обещании, уволить Муратову, пригрозить, отдалить от себя. В конце концов, бумаги ещё не были подписаны. На должность управляющего можно поставить… да хоть кого!

Головная боль усилилась к ночи.

Градов бегло взглянул на часы и поехал к ресторану, где работала Дарина. Пусть он половину дня потратил на то, чтобы напомнить ей о своих чувствах, проторчал  в ресторане, делая вид, что занят бумагами, а вторую — бегал от собственной дочери, но ночью всегда всё менялось. С закрытием ресторана они переставали быть коллегами. Она была его любимой женщиной. Желанной. Обожаемой. Томной. И никто не крутился под ногами. 

Но в эту ночь его ждал сюрприз. 

***

Приехав чуть раньше обычного, Градов из окна машины наблюдал за тем, как посетители ресторана разъезжаются, как гаснут огни на летней площадке, как персонал понемногу покидает заведение… И как его сын выходит из такси и несётся к дверям ресторана.

— Админ, ещё здесь? — Кирилл влетел в опустевшее заведение, переглянулся с удивлённым барменом и, наконец, переступил порог. — Братишка, ты не поверишь! — Градов-младший озорно подмигнул. — Девушку ищу. Дариной зовут. Может, на кухне работает, может, из новеньких официанток, но девочка — конфетка. Копна светлых волос. Глазища голубые. Душа… размер третий, не больше!

— На Дмитриевну нашу похожа. — хмыкнул расставляющий бутылки по своим местам бармен. 

— Фотка есть?

— Дмитриевны? Неа. Но она ещё здесь. В кабинете.

— В кабинете? — Кирилл замялся, что-то не сходилось. Ну, точно. Он просто всё не так объяснил. Кто вообще так описывает понравившуюся женщину? А он ещё писателем себя считал, идиот. — Я пройду?

— Чувак, я тебя впервые вижу! Куда ты пройти собрался? В админскую?

— Славик, что там? — раздался уставший женский голос. 

Стук каблуков эхом пронёсся в голове у потерянного парня. 

— Ты? — большие голубые глаза стали просто огромными.

Дарина застыла, схватившись за барную стойку, как утопающий хватается за соломинку.

— Так ты админ? — решивший, что ему придётся ещё весь завтрашний день убить на поиски своей феи, Кирилл самодовольно улыбнулся. — Скучала?

Кир шагнул вперёд, намереваясь заключить Дарину в объятия, но та отпрянула, словно от огня. В её глазах плескалось такое смятение, что даже бесшабашный Градов-младший почувствовал неладное.

— Ты… ты что здесь делаешь? — прошептала Дарина, глядя на Кирилла с ужасом. 

Кажется, у неё появился сталкер! Безумец, решивший её преследовать, чтобы… Ой, мамочки!

— Я… да я просто заехал. Решил, что должен познакомиться с тобой поближе, —  Кирилл попытался изобразить смущение, но в его голосе звучала искренняя заинтересованность. — А что, нельзя?

— Славик, вызови охрану! — с трудом опомнившись, Даря выкрикнула просьбу о помощи, боясь даже думать, как этот ненормальный её нашёл.

В этот момент в дверях появился Николай Иванович. Ему надоело сидеть в машине и ждать выхода сына или Дарины. Ничего нет подозрительного в том, что владелец заведения решил заехать к закрытию, или после… Он вообще не обязан ни перед кем отчитываться!

Градов застыл на пороге, словно громом поражённый, увидев сына и Дарину вместе. Ярость вспыхнула в его глазах. Он не мог допустить, чтобы Кирилл узнал правду об их отношениях. Это было бы слишком.

— Кирилл? Что ты здесь делаешь? — голос Градова-старшего прозвучал резко и холодно.

Кирилл обернулся, удивлённый появлением и тоном отца. Он не понимал, что происходит, но чувствовал напряжение, повисшее в воздухе. Дарина, казалось, окаменела от ужаса, а отец смотрел на него так, будто он совершил страшное преступление.

— Папа? Я… просто заехал к Дарине. — растерянно пробормотал Кирилл, переводя взгляд с отца на Дарину. — А что такого? Ты сам здесь что делаешь?

Николай шагнул вперёд, его лицо исказилось от гнева. Он схватил сына за руку и потащил его к выходу.

— Поехали домой! Сейчас же! Нечего тебе здесь делать.

— Пап, подожди! Что происходит? Почему ты так себя ведёшь? — Кирилл пытался вырваться, но отец держал его крепко. — Я не понимаю!

Градов вытолкнул сына на улицу, не обращая внимания на его протесты. Он обернулся к Дарине, которая всё ещё стояла в оцепенении у барной стойки. В его глазах читалось разочарование, смешанное с яростным гневом.

Дарина осталась в полном недоумении и страхе. Новая волна ужаса захлестнула её. Ей удалось избавиться от сталкера, но он оказался сыном её женатого любовника! Сыном!

— Да что с тобой?! — зарычав, Кирилл поймал руку отца и со злостью оттолкнул от себя. — Ты в себе вообще?! Что ты делаешь? Кем ты меня выставляешь перед Дариной?

— Перед… Дариной? — не ожидая от сына столь яростного, мужского сопротивления, Николай невольно оглянулся на двери ресторана. — Что… что у тебя с Дариной?

— Ты в отца решил поиграть? — дыша праведным гневом, прокричал сын отцу. — С чего бы это? Я перед тобой отчитываться должен, с кем я сплю, а с кем встречаюсь?

— Я просто услышал… крики… Спишь? Ты с ней спишь?! 

Входная дверь хлопнула так, что окна задрожали во всей квартире. Катя вздрогнула и поспешила в коридор, оставив часть так и не разложенных вещей у гардеробной.

— Кирилл? Что такое?

На сыне лица не было. Он был бледный и взвинченный. Его трясло, как в лихорадке. Глаза горели каким-то недобрым светом.

— Ничего. Всё нормально. — быстро проговорил он. — Я просто чуть не врезал по роже родному отцу!

Пол под ногами Градовой стал мягче. Ноги ослабели.

Неужели…?

— По-почему?

— Потому что он ведёт себя, как мудак, мама!

— Кирилл!

— Ты знаешь, что я прав! — пробасил такой уже взрослый и высокий сын, глядя на маму сверху вниз. — Я ему, вообще, родной? Может, я приёмный? 

— Не говори так, пожалуйста. Ты наш сын. Посмотри на себя? Ты наша копия. Что произошло?

Кирилл шумно втянул ноздрями воздух. Срывать злость на матери было низким и подлым. Она не виновата в том, что отец становится законченным мудаком.

— Идём молока выпьем? Со слойками со сгущёнкой… — робко улыбнулась Катерина, зная, как сын любил подобные ночные перекусы. — Я даже ради тебя наплюю на диету.

Кир улыбнулся. Нервно, но всё же. 

— Какая диета, мама? Ты у меня красотка. А тот, кто этого не видит, пусть купит себе очки. Идём. 

Катя немного успокоилась. Кирилл приходил в себя. Сам взялся греть молоко и перекладывать на тарелку слойки. А вот Градова всё обдумывала его слова.

Может… Может, Коле нужно купить эти самые очки, благодаря которым он увидит её красоту? Да, бесспорно, ей давно уже не двадцать, но, на минуточку, Коле так-то тоже даже не двадцать пять. Они вместе взрослели и старели. Вместе обзаводились морщинами. Вместе сталкивались с возрастными изменениями… Это грустно, но Катя считала, что их любовь с годами так же менялась. Подстраивалась под них, трансформировалась. Но иногда… Иногда хотелось, чтобы всё было, как в молодости. Чтобы асфальт под ногами плавился, а от объятий любимого душа из груди к нему рвалась. Да просто того флёра хотелось. Той влюблённости и взглядов, которые ни с чем не спутать. На желанную женщину по-особенному смотрят. Всегда.

— Олька где? — закончив приготовления ночного дожора, Кирилл сел рядом с мамой за стол.

— Она написала, что останется у подруги.

— Подруги? — Кир озорно поиграл бровями, намекая не на подругу, а на какого-нибудь друга.

— Перестань. 

— Да я что, против, что ли? — сын усмехнулся. Он понимал, что рано или поздно придётся рассказать матери о том, что случилось, но пока как-то не получалось. Тяжело было сформулировать и пересказать другому человеку то, чего он сам не мог понять. Вот и всё. — Я не знаю, мама. Отец меня то ли за насильника какого-то принял, то ли он реально с ума сошёл… Я нашёл её. Как назло, в последнем ресторане. Уже после закрытия. Не скажу, что она мне обрадовалась… — Кир нервно хохотнул. — Но папа мне даже не дал ничего объяснить или исправить. Он меня, как котёнка, за шкирку оттуда выволок!

Катя нахмурилась:

— Но вы поговорили? Это же просто какое-то недоразумение.

— А смысл? Я вообще не понял, что это было! Но я прекрасно понимаю, что обо мне теперь подумала Дарина! 

— Дарина? — Градова тепло улыбнулась. — Её зовут Дарина?

— Да, ма. Дарина. И она… немного меня старше. Я думал, она официантка или… не знаю. В общем, она админ. 

— Надеюсь, не моя ровесница?

— Ма-а-ам. — немного покраснев, протянул осуждающе Кирилл. — Нет. Наверное, что-то в районе тридцати. Я не уверен.

— Ну, тогда не вижу в этом ничего криминального.

— Зато она видит, мам. Это же очевидно. Даже если не видела раньше, то теперь точно увидела. Отец меня выставил каким-то сопливым мальчишкой перед ней. 

— Уверена, всё не так страшно, как ты думаешь. — Катерина на самом деле считала, что, ввиду юношеского максимализма и налёта влюблённости, сын несколько утрирует сложившуюся ситуацию. — Я поговорю с отцом, не переживай. А Дарине… А пошли ей цветы!

Кирилл заинтересованно посмотрел на мать:

— Домой или на работу?

— Ты знаешь, где она живёт?

— Да-а…

— Не хочу больше ничего знать! — рассмеявшись, Катя выставила перед собой руки. — Лучше на работу. Ну, это если букет будет стоящим. Которому девчонки позавидуют, которым можно похвастаться. Девочки любят такие жесты и знаки внимания. Спонтанные и ни к чему не обязывающие.

— Мама, — с одобрением приобняв маму, проговорил Кирилл, — А ты сечёшь. Нужно только узнать, график её работы, чтобы и тут не опозориться. 

— График? Ты же только утром собирался идти работать в ресторан. Передумал?

— Предлагаешь… — Градов-младший и вовсе взглянул на мать, как на какого-то гения любовных интриг, — А ты тему предлагаешь! 

Катерина беззаботно рассмеялась. Она видела сплошные плюсы в том, что сын выйдет на работу в ресторан. Возможно, это положительно скажется на их отношениях с отцом. Коля наконец-то перестанет злиться на то, что сын не хочет вникать в семейное дело. А эта девушка, Дарина, сможет в рабочей обстановке лучше узнать и рассмотреть её сына. Он ведь у неё замечательный. Да и неизвестно ещё, что там за девушка. Вполне возможно, что налёт влюблённости исчезнет, когда и Кирилл узнает и рассмотрит её получше. Всё же тридцать лет избраннице сына. Вполне вероятно, что там за плечами какой-то опыт, возможно, даже развод или дети. В любом случае, выбранная стратегия не имела недостатков. Если Кирилл сам этого хочет, то почему бы и нет?

— Но есть проблема. — прожевав слойку и запив глотком молока, Кир посерьёзнел. — Папа. 

— Что, папа?

— Согласится ли папа, чтобы я работал именно в том ресторане вместе с Дариной?

— Когда он поймёт, что ты серьёзно настроен, он только обрадуется. Поверь мне. — искренне проговорила Градова. 

— Да вот что-то мне не верится уже…

— Не выдумывай. Всё будет хорошо. И потом, не нужно забывать, что я такая же хозяйка там, как и папа. Хочешь работать со своей Дариной, значит, будешь. Уж об этом я в состоянии позаботиться.

— Мама, я тебе уже говорил, что обожаю тебя? 

Катя заливисто рассмеялась. 

— Ох и подлиза. Видишь? Безвыходных ситуаций не бывает. Если хорошенько подумать и поговорить, то выход всегда найдётся. Главное, не опускать руки. Папа всё поймёт. Он, как и ты, был влюблённым и молодым. Кстати, — Катя задумчиво нахмурилась, — А где папа?

Кир пожал плечами:

— Понятия не имею. Наверное, ему тоже нужно как-то остыть. Он привёз меня к дому, а сам уехал. Я не спрашивал, а он не отчитывался. Думаю, лучше тебе это узнать. 

Градову было не до звонков жены и её сообщений. Он стучал в дверь ванной, открыв дверь квартиры Дарины своим ключом, и требовал объяснений. Объяснений, которых у Муратовой не было для него. Дарина спряталась от взбешённого любовника в ванной, боясь не столько его гнева, сколько себя и своих чувств. Слёзы ручьём текли, размывая косметику и оседая на блузке мокрыми пятнами. 

— Я прошу тебя, открой! Давай поговорим нормально! — ударяя по дверям в очередной раз, выкрикнул Коля. 

Даря тихо всхлипнула и выкрикнула, привалившись к дверям спиной:

— О чём?

— Ты с моим сыном…

— Я ничего не делала с твоим сыном! — прокричала она.

— Не вешай мне лапшу на уши! Вы знакомы! Вы… Вы спали? Да, спали? Вы любовники?

Что он нёс? Что нёс?

У девушки голова шла кругом.

— Он мой сын! — взревел Градов.

— Я не знала, что он твой сын! Не знала! Понятно?!

— Уверена? 

Это было едва ли не единственным, в чём она была уверена.

— Уверена? — повторил сквозь зубы Николай, ослабляя натиск на дверь. В его голосе звучало отчаяние, а не гнев. — Как ты могла не знать? Он же Градов!

— А я, по-твоему, кто? Паспортный контроль или ДПС?! — Дарина горько усмехнулась сквозь слёзы. — Я что, должна знать всю твою родословную? Я знала только, что ты женат! И этого мне хватало! И что он, блин, твой сын, я узнала только сегодня! Мне у него документы нужно было спрашивать?!

За дверью воцарилась тишина. Градов, казалось, замер, переваривая услышанное. Он понимал, что сам виноват в сложившейся ситуации. Он тщательно скрывал свои отношения с Дариной, а теперь пожинал плоды своей скрытности.

— Давно ты мне изменяешь?

— Я не изменяю тебе, Коля! Я вообще никому не изменяю! — зло ответила Дарина, чувствуя, как последние силы покидают её. Она сползла по двери вниз, обхватив колени руками. — У меня нет отношений с твоим сыном. Была одна ночь. Одна, понимаешь? И я не знала, кто он такой. И о каких изменах может идти речь, когда ты женат! Женат! 

Тишина за дверью нарушилась тяжёлым вздохом. Дарина представила, как Николай стоит там, опустив голову, раздавленный осознанием всего произошедшего. Ей стало жаль его, но больше всего жаль себя.

— Ничего не было. — всхлипнув, проговорила она. — Я хотела, но… Ничего не было. И слава богу!

— Не было… — прошептал Коля, и Дарина услышала, как он отходит от двери. — Ты говоришь правду?

— Я всегда говорю правду, — солгала Дарина, чувствуя, как ком подступает к горлу.

— Даря… — тихо позвал он, — Открой, пожалуйста. Мне нужно тебе всё объяснить. Я не хочу, чтобы ты думала обо мне плохо. Я не хочу тебя потерять. Я не смогу жить без тебя.

Дарина молчала, не решаясь выйти из своего убежища. Она не знала, верить ли ему, и боялась того, что он ей скажет. Но в конечном итоге любопытство и надежда пересилили страх. Медленно, дрожащими руками, она открыла дверь.

Замок щёлкнул, и дверь ванной медленно открылась. На пороге стоял Николай, бледный и растерянный. Он смотрел на Дарину с болью и недоверием, и она не могла выдержать его взгляд. Она опустила глаза, прячась от его пронзительного взгляда, и тихо заплакала, чувствуя себя самой жалкой и несчастной женщиной на свете.

***

Два звонка, одно сообщение, а ответа от мужа всё не было. Катя была не из тех женщин, что атакуют звонками и сообщениями до тех пор, пока благоверный не появится наконец на радарах. Но такой она не была до вчерашнего дня.

Воображение рисовало тревожные картины. И впервые за столько лет брака эти картины имели эротический подтекст. 

Градова собиралась звонить ещё и ещё, пока не дозвонится, пока не получит ответ и объяснения, но планы были нарушены входящим вызовом от Наташи.

— Не спишь? — резко и коротко спросила крёстная мать её дочери.

— Нет ещё, Колю жду.

— Открывай тогда. — это был приказ, отданный стальным тоном, после которого звонок тут же был сброшен.

Катя нахмурилась, но к дверям пошла. Время было слишком поздним для гостей, пусть и таких близких. С Колосовой их связывали годы дружбы. Что там годы? Десятилетия! Наташа была Олиной крёстной и Катиным партнёром по агентству, специализирующимся на праздниках. Точнее, Колосова была её начальником, а Катя специализировалась на банкетах, блюдах и мелких организационных моментах, вовлекая и сеть своих ресторанов, и отель, будь он уже неладен. 

С порога стройная шатенка обдала её таким взглядом, будто сканером прошлась. 

— Не поздновато? — выгнув бровь, Катя махнула рукой в сторону кухни. — Кирилл, наверное, уже спит, давай потише. Идём.

Наташа кивнула, сжав сумочку до побелевших костяшек пальцев, и прошла за кумой.

— Чай? — предложила Градова, давая Наташе время собраться с мыслями и рассказать, что у неё произошло.

— Лучше что-нибудь покрепче. И себе налей. — сев за стол, Наташа поставила на стул рядом с собой сумочку и с тревогой взглянула на подругу.

— Я не буду ночью пить. Но тебе налью. Чего хочешь? Есть шампанское…

— Ты лучше себе тоже налей… — постучав ногтями по столу, прошептала Колосова. 

— Наташа, ради бога… Хватит этой драмы. Что у тебя произошло?

— Не у меня, а у тебя. — собравшись с духом, Наталья рвано выдохнула: — Коля тебе изменил. И твоя дочь это видела.

Катя застыла, словно её окатили ледяной водой. Рука, тянувшаяся к бутылке шампанского, замерла в воздухе. 

— Что ты такое говоришь? С чего ты взяла? — прошептала Катя, чувствуя, как подкатывает тошнота.

— Оля видела их вместе. В отеле. — Наташа говорила медленно, отчётливо, словно боялась, что Катя не поймёт. — Вчера. Она сегодня позвонила мне в ужасном состоянии, Катя. Бедная девочка не знает, что ей делать.

Катерина мысленно досчитала до десяти и понятливо кивнула:

— Вот, значит, у какой подруги она сегодня осталась. Она поехала к тебе. 

Поставив на стол бутылку шампанского, Катя взглянула на куму с кривой ухмылкой на губах.

Наташа застыла. Она неверяще смотрела на подругу, осознавая поистине страшное:

— Ты… ты знала? Ты знаешь!

— Они вчера вернулись домой почти одновременно. Я чувствовала, что что-то неладно. Слышала, как Коля оправдывался перед ней и просил молчать…

— И ты молчала? — прошептала Наташа, не в силах поверить в услышанное. — Кать, как ты могла? Олька на стрессе, мучится…

Катя пожала плечами, открывая бутылку шампанского. Пробка вылетела с громким хлопком, и шипучий напиток начал наполнять бокалы.

— А что я должна была сделать? Поднять скандал? Выгнать его из дома? Мне нужно было время, чтобы всё обдумать. Ты же знаешь, у нас бизнес общий, рестораны, отель… Всё это не так просто, Наташ. Двадцать пять лет брака коту под хвост? Из-за чего? В конце концов, он не любовницу себе завёл, не молоденькую куклу взял на содержание, а… вызвал себе проститутку. Если Коля будет знать, что я знаю… Как мне его простить? Как сохранить достоинство перед мужчиной, если я открыто прощу ему измену? Он тогда пойдёт налево снова! 

— Я ушам своим не верю. — тряся головой, тихонько взвыла Колосова. — А Оля? Ты о ней подумала? Каково ей?

— Подумала, Наташ. Очень хорошо подумала. Я не стану разрушать нашу семью из-за одной ошибки. Но я не хочу ничего знать. Не понимаешь? Я не хочу, чтобы моя дочь прощала подобное, насмотревшись на нас с Колей. Считая это чуть ли не нормой. — пригубив шампанское, Градова устало вздохнула. — Помоги ей. Убеди её, что я ничего не должна знать. Объясни, что если она с этой тайной встанет передо мной, наша семья развалится. Я просто буду вынуждена развестись, чтобы быть достойным примером для неё же. 

Пережившая развод пять лет назад Наталья с трудом совладала со злостью и смогла выслушать и даже понять подругу. У них были разные ситуации. В корне разные. Наташин Стас не по отелям шлюх таскал, а любовницу себе завёл. Обеспечивал её, тратил на неё своё время и деньги, признавался в любви и засыпал комплиментами. Это длилось полгода. И закончилось, когда Наталья узнала правду, вернувшись домой раньше обычного из-за сорванной свадьбы. И Колосова простила… Она думала, что простила, поверив извиняющемуся и страдающему мужу. Всё разрушалось по крупицам. Их любовь и счастье по песчинкам утекало сквозь пальцы. Доверия было не вернуть, да и Стас, поняв, что жена оттаяла, недолго мучился угрызениями совести. И двух месяцев не прошло, как он снова стал бегать к этой вертихвостке. А сколько обещаний было дано! «Я ошибся», «Я одну тебя люблю», «Меня бес попутал», «Я никогда больше не причиню тебе боли». 

Тьфу!

— Мне пора. — Наталья вздохнула, прогоняя вставшие перед глазами воспоминания. — Если Олька проснётся и поймёт, что меня нет, будет неприятно. Я не хочу ей врать. Одно дело скрывать от неё что-то, а вот враньё… — поморщившись, она призналась. — И пса твоего видеть не хочу. Не буду дожидаться пока он припрётся. 

— Наташа. — закатив глаза, протянула Катя.

— Что, Наташа? — рыкнула Колосова. — Я неправа, что ли? 

— Если я его простила, то и тебе придётся. 

— А ты простила? Комедию поломаешь ещё пару дней и разнос ему устроишь. Я что, тебя не знаю? Не говори, что ты не думаешь о том, сколько это продолжается и как часто он этих “бабочек” в вашем же отеле сношает. 

— Наташа! — Катя начинала злиться. Кума задевала за живое своими словами. 

— Что опять Наташа? — передразнила подругу Ната. — Это надо постараться, чтобы вызвать себе проститутку первый раз и тут же быть пойманным с поличным собственной дочерью. Ты в это веришь? Не будь дурой. Он охреневший бабкин внук! Значит, постоянно себе проституток вызывает, раз уж не побоялся, не постеснялся её в ваш отель притащить! 

— Наташа!

— Да всё, ушла Наташа. Пару дней тебе дам, так уж и быть. Но ты присмотрись, мозгами пораскинь хорошенько. Не слишком ли всё неудачно для твоего благоверного? Вот прям первый раз и сразу попался? Вот прям другого места не было? Я почему-то думала, что сейчас эти “бабочки” в своих апартаментах клиентов обслуживают. Ты подумай, мать, подумай.

— Я подумаю. Иди!

Наталья ушла, оставив Катю наедине со своими мыслями и полупустой бутылкой шампанского. Слова подруги эхом отдавались в голове, заставляя по-новому взглянуть на ситуацию. Действительно, слишком уж всё складывалось нелепо и неудачно для Коли. Случайность? Или закономерность? 

Катя налила себе ещё бокал шампанского и подошла к окну. Ночной город мерцал огнями, но в душе у неё было темно и тревожно. Она вспомнила, как они с Колей начинали, как вместе строили своё счастье, свою семью, как поддерживали друг друга в трудные моменты. Неужели всё это может рухнуть из-за одной ошибки? Или всё-таки не ошибки? Или всё-таки не одной?

Решение пришло неожиданно. Катя поставила бокал на подоконник и решительно направилась в кабинет мужа. Ей нужно было знать правду. Она перероет все его бумаги, проверит ноутбук, кредитные карты, пока не найдёт хоть какую-то зацепку. Она должна знать, что на самом деле произошло в тот злополучный вечер в отеле. 

В кабинете было темно и тихо. Катя включила настольную лампу и принялась за дело. Она знала, что рискует, но не могла больше жить в неведении. Правда, какой бы горькой она ни была, лучше лжи и подозрений, которые отравляли ей жизнь.

Минуты сливались в часы, а ничего подозрительного она не нашла. Почти. Был платёж на крупную сумму представителю автоконцерна. И переписка с ним. Деловая. Но выделялась в ней лишь дата годовщины их свадьбы. Громов покрыл все расходы по перегону машины и сопутствующие траты, чтобы автомобиль был в его полном распоряжении к их годовщине. 

Это выбивало из колеи. Катя себя законченной идиоткой почувствовала. В каких только грехах она уже не начала подозревать мужа, наслушавшись колких слов и поучений подруги, а он… Да разве он такой? Он никогда ей не врал. Никогда не был на лжи пойман. Он ни разу не забыл о днях рождениях: её и их детей. Ни разу не забыл о годовщине, как сделал Наташкин Стас за год до их развода. 

А, быть может, машина — это не подарок на годовщину? Может быть, это попытка откупиться от неё за свои измены? Но по датам не сходилось. Машину Коля заказал почти месяц назад, а изменил он ей вчера.

В голове вновь зародились сомнения. Могла ли Наташа просто накрутить её, поддавшись собственной обиде на мужчин? Или всё же у Коли есть что скрывать?

Катерина решила не торопиться с выводами. Она закрыла ноутбук, разложила бумаги по своим местам и вышла из кабинета, стараясь успокоиться. Ей нужно было время, чтобы всё обдумать и принять взвешенное решение. И похоже, это время Николай собирался ей дать в полном объёме. 

— Какого чёрта? — осознав, что за окном уже глубокая ночь, Катя снова позвонила мужу. — Ну же! — ответа не было. Градов и не собирался отвечать.

Подумав несколько минут, Катерина вызвала себе машину и, быстро переодевшись, поехала в их отель.

Всю дорогу она себя убеждала, что всё в порядке. Просто Коля… А что Коля? Привёз домой сына и уехал. А куда он, чёрт возьми, уехал? Кроме отеля, ему ехать было некуда. Пару раз он оставался там ночевать, чтобы хорошенько отоспаться или не ехать выпившим. Но один ли он там ночевал? Один ли он там сейчас?

Отель встретил её привычным полумраком и тишиной. Администратор за стойкой сонно улыбнулся, но Катя лишь кивнула в ответ. Внутри нарастало странное предчувствие, смесь тревоги и решимости. Она поднялась на лифте на этаж, где располагался их семейный номер, и, достав ключ-карту, несмело открыла дверь.

В номере было пусто. На столе небрежно валялись какие-то бумаги, на диване — смятый плед. На столике стояли две наполовину выпитые чашки кофе. Катя почувствовала, как по телу пробегает неприятный холодок. Она зашла в спальню. Кровать была застелена, но чувствовалось, что на ней кто-то лежал. В ванной комнате висели два махровых халата. Один мужской, второй — женский.

Катя подошла к окну. Ночной город расстилался перед ней, словно бездушная декорация. Она провела рукой по холодному стеклу и закрыла глаза, пытаясь унять дрожь.

Кто здесь был? Неужели Коля действительно привёл сюда другую женщину? И не только вчера, а сегодня тоже? Но где он сам?

Внезапно в дверь постучали. Катя вздрогнула и обернулась. Несмело подошла к дверям.

Коля?

Распахнув дверь, Катя чертыхнулась. Всего лишь администратор. Проснулся, видимо.

— Я прошу прощения, номер ещё не убран… — заблеял молодой человек, норовя заглянуть Катерине за спину. — Вы можете в соседний люкс…

— Я останусь здесь. В уборке нет необходимости. — решительно пресекла блеяния администратора Катя, захлопнув перед его носом дверь.

Привычный мир рушился, а Градов и не подозревал об этом. После страстного и эмоционального примирения, сон был крепким и долгим. Чего нельзя было сказать о Дарине.

Девушка проснулась от невнятного шороха и, сонно моргая, осмотрела свою квартиру. Звук повторился. Это была вибрация телефона. Поискав глазами источник этого звука, Муратова встала и склонилась над валяющимся на полу брюками Коли.

«Любимая» — как ножом по сердцу прошлись крупные буквы на экране.

Даря закусила губу, повернувшись к мирно спящему Коле в её постели. 

Боже мой, она же ещё вчера собиралась навсегда его вычеркнуть из своей жизни. Собиралась быть свободной, счастливой. Найти своего мужчину, в конце концов. Только СВОЕГО. Того, кого не нужно будет ни с кем делить. Того, кого можно будет представить своим подругам. Того, кто не вынужден будет всех вокруг обманывать.

А теперь что? Почему она никак не может с ним расстаться? Почему дольше одного дня эти расставания никогда не длятся? Они снова и снова оказываются в одной постели. Градов снова и снова находит нужные слова для неё. Снова находит дорогу к её сердцу.

«Ответить?» — пронеслось в мыслях у Дарины.

А что такого? Ник же сказал вчера, что непременно разведётся. Это только дело времени. Почему бы это время не ускорить?

Но для него так важно его положение, важна его работа… Дарина его понимала отчасти. Разгневанная женщина, способна не только мужа с голой задницей оставить, но и испоганить ему жизнь. 

Да и, в конце концов, они же не в кино? Отвечает любовница жене на звонок с телефона своего любовника… Анекдот какой-то.

Вздохнув, девушка сбросила вызов и, немного подумав, отключила телефон. Если за свои отношения и свою любовь нужно бороться, то Дарина будет бороться. Пока Коля будет говорить, что любит, пока не откажется от своих обещаний, пока не захочет уйти… Да, она будет бороться.

Засунув телефон под кровать, как можно дальше, Дарина тихонько забралась обратно в постель и прижалась к спине своего любимого. 

— Ммм… — хрипло протянул Николай, чувствуя спиной близость обнажённого женского тела. — Который час?

— Не знаю. — довольной кошкой промурлыкала Даря. — Не говори, что ты уходишь… Я тебя придушу… — длинные ноготки коснулись мужской шеи, вызывая хороводы мурашек.

— Моя ревнивая. — повернувшись, Градов заключил Дарину в объятия, позволив той, расположится на своей груди. — Я подумал… А, плевать. Готовил тебе подарок на день рождения, но подарю что-нибудь другое. Давай вставать. — с воодушевлением проговорил он. — Кое-куда проедемся. 

— Что? Мы? Вместе? 

— Вместе. За твоим подарком поедем. Как раз сразу всё и оформим, чтобы ты понимала всю серьёзность моих намерений. Ты моя любимая женщина, Дарина. 

***

К восьми утра Ольховский Егор приехал в отель, готовый убивать идиота-администратора и ненавидя все пододеяльные игрища семьи Громовых. Он и недели не потратил на то, чтобы принять дела отеля, в должность не заступил, не оформился, а уже Громов и его шестёрки в печёнках сидели!

— Влад! — хлопнув администратора по плечу, Егор Дмитриевич злобно оскалился. — Где пожар?

— Егор… Дмитриевич… — Владислав воззрился на нового управляющего, как на спасителя всего мира. — Пожара нет!

— Тогда к чему были твои звонки с заявлениями, что мы все умрём и нам всем конец?!

— Градова!

— Что, Градова?

— Градова в их семейном номере. 

Информация была исчерпывающей. В кавычках.

— Ты больной? Левачил? Сдал его кому-то на ночь? В чём проблема? — мужчина безуспешно пытался получить у администратора полную информацию, но каждое его слово вызывало всё больше новых, наводящих вопросов.

— Я? Я никогда! — заверил админ, сбивчиво забормотав. — Градов же этим номером пользуется с той куклой. Они были позавчера. Она сказала не убираться, думала, наверное, что он вернётся. Ну, мы и не убирались! 

— Проблема в чём? — сняв солнцезащитные очки, Егор Дмитриевич взглянул на парня, как на смертника.

— Не понимаете? Хозяин изменяет своей жене. И она сейчас там! В том номере. Я… Я вообще её пускать туда не должен был. Но задремал немного. Поздно сориентировался. Да она и никогда не приезжала. Я её видел за год, что здесь работаю, пару раз всего. И всегда днём! Кто знал, что она ночью заявится? Никто! А Градов не отвечает. Я уже и помощнику его звонил! Мы все попали!

— Мы? — Егор хмыкнул, сложив очки. — Нет, попал ты. Ничьи похождения прикрывать нельзя. Хотя бы потому что ты же потом и окажешься крайним, во всём виноватым.

— Тебе легко сказать! А я отцом стал полгода назад. Ты знаешь, сколько денег уходит на подгузники, пелёнки, распашонки и молодую жену, а? Если бы не та прибавка, которую мне Градов отстёгивает, я бы уже свихнулся!

— Ты уже начал, поздравляю. — Ольховский хмыкнул. — Думай, где будешь новую работу искать. Даже если тебя не уволят, то о прибавках, как ты их называешь, можешь забыть.

Егор кивнул и двинулся в сторону лифтов. Внезапно он остановился и переспросил:

— Говоришь, ночью приехала?

— Да! В том-то и дело!

А вот это уже было нехорошо. Впрочем, Ольховский и не собирался следовать примеру Влада и выгораживать хозяина любой ценой. 

Короткий стук в дверь, нервная попытка разгладить воротник рубашки и громкий голос:

— Да кто ещё?

Егор хмыкнул.

Дверь отворилась. На пороге стояла привлекательная женщина, глядящая на него выжидательно и раздражённо. Признаться, он иначе себе представлял супругу Градова. Совсем иначе!

— Вы номером ошиблись? Или что? — строго и раздражённо поинтересовалась она.

— Я… я ваш… — куда-то вся его уверенность подевалась.

— Вы? Мой? — Катерина в удивлении даже отпрянула и сделала шаг назад. 

— Да, ваш. Ваш управляющий. — понемногу приходя в себя, мужчина представился: — Ольховский Егор Дмитриевич.

— Великолепно. У отеля, оказывается, уже и управляющий есть? — взвыла Катя, всё больше убеждаясь в том, что её муж — бессовестная скотина. Он ведь столько раз ей говорил, что отель всё его время жрёт! Как раз, собака, из-за того, что он не может найти толкового управляющего! А он…

А он — вот он! Молодой, спортивный. В белом поло с топорщимся воротником, сильными руками, сжимающими солнцезащитные очки. Стоит и смотрит на неё голубыми глазами. Оценивающе смотрит. Неприемлемо… А Коля его всё никак найти не может!

Прекрасно! Вот это он обрадуется, когда узнает, что жена нашла управляющего! Вот это он…

Нет, ну не козёл ли он, а? В чём он ещё лгал?

— Простите… — Катерина растерянно развела руками. — И давно вы мой… управляющий?

— Неделю. Но официально ещё не оформлен. — с лёгкой хрипотцой в голосе объяснил Ольховский. 

— Вот как? — неделя — это же не так страшно. Может, поэтому Коля ей ничего и не сказал? Потому что договор был ещё не подписан. — А вы… А вы не согласитесь выпить со мной кофе и ответить на несколько вопросов? — к неожиданности для себя, Катерина решила не отступать и обложить своего мужа со всех сторон. 

С администратором не прокатило. Этот блеющий явно покрывал её муженька. А вот с управляющим могло сработать. 

— Буду рад, если смогу вам помочь. — протянул Егор, входя в номер  и закрывая за собой дверь.