Развод. Батя на выходные

Василиса

- Ты? Что ты здесь делаешь? – Андрей скользит по мне удивленным взглядом. Не стесняется, осматривает как товар на рынке.

Осторожно, гляделки сломаешь, - всплывают в мозгу словечки дочери. От себя добавляю, мысленно.

Поздно, милый. Этот корабль уже уплыл от тебя. Здесь тебе ничего не светит! – сигнализирую ему дерзким взглядом.

Давно я не видела и не слышала мужа, вживую, так сказать.

Пять месяцев прошло с момента развода, когда виделись офлайн в зале суда. После благоверный приезжал в Сочи к детям раз пять, но я старалась с ним не общаться, избегала его, как могла, передавала ему детей утром, забирала вечером.

Не было ни желания, ни свободного времени обсуждать с ним условия развода. Я полностью отказалась от посягательств на его деньги и бизнес, он – от посягательств на моих детей. Вернее, на наших, общих. На последнем судебном заседании судья постановил, что Прохоров сможет проводить с малышами четыре выходных дня в месяц.

Нервно сглатываю, не хочу даже вспоминать, какие нервы я потратила на суды!

Возвращаю внимание мужу. Бывшему.

Он стоит непозволительно близко, и я вздрагиваю от знакомых ноток давно забытого парфюма супруга.

Чувствую себя неуютно под прицельным взглядом лисьих глазок его молодой спутницы.

Гордость, сдерживающая мое любопытство, куда-то убегает, и я вцепляюсь взглядом в девушку.

Вашу Машу! Да она же совсем молоденькая. Худенькая, острые плечики торчат. Её бы накормить, прежде, чем пользовать, - думаю я. Видимо, срабатывает материнский инстинкт.

Бестия с копной рыжих локонов с рыжими веснушками и васильковыми глазами смотрит на меня с неподдельным интересом. Изучает. Молчит.

- Василиса, зачем в столицу пожаловала? – муж смотрит неодобрительно на многочисленные пакеты в моих руках. По привычке считает, количество, читает бренды.

- Тебе какое дело? – спрашиваю с напускным раздражением.

- Котенок, - Андрей отворачивается от меня, обращается к своей пассии. - Займи пока столик. Я сейчас поговорю со старой знакомой, и подойду.

- Где лучше столик занять? – спрашивает нежно Рыжая.

- Как ты любишь, у фонтана.

Опа! Значит, когда мы ходили в рестораны с Прохоровым, он всегда усаживал меня за тот столик, что ему приглянулся, а тут такая нежнятина, от которой у меня в груди колет.

Неприятно так колет. Противно, я бы сказала.

Едва Рыжая исчезает в кафе, как я спрашиваю:

- Когда это мать твоих детей превратилась из ведьмы в просто знакомую?

Муж вцепляется в мое плечо. Его теплые пальцы касаются моей кожи и становится невыносимо неприятно.

- По-прежнему хороша, - крепко держит меня.

- Что значит «по-прежнему»? – понимаю, что это намек на толстые обстоятельства. Ведь в этом году мне стукнуло двадцать восемь.

- Ты же день рождения недавно отметила, - подмигивает мерзавец.

Посмел назвать меня старухой?

- Безумно красива, - поет бывший, и я немного успокаиваюсь.

Он нагло протягивает холеную загорелую руку, поправляет мои белые локоны, раскладывает их у меня на груди. По-хозяйски, как раньше.

Наглец!

Спору нет, движения точные выверенные, и последствия не так уж, чтобы неприятные. Андрей поправляет и светлую прядь, упавшую мне на лоб. Ни одна мелочь в моем внешнем виде не ускользает от него.

- Челку больше не носишь?

Мотаю головой. А мое тело реагирует нехорошо - прикосновения пальцев Прохорова к моему лбу вызывают во мне… нет, не миллион импульсов как раньше, а испарину на лбу.

Едва прихожу в себя, как начинаю задыхаться от наглости бывшего. Внутри меня всё пламенеет.

- Так что ты здесь делаешь? Почему не в Сочи? – Андрей настаивает на ответе. – Я хотел в эти выходные приехать к детям, поздравить вас с началом школы.

- Не стоит приезжать, - рублю с плеча.

- Это еще почему? – злится.

- Мы вернулись в столицу. Насовсем.

- Вот как? – вскидывается, заинтересованно смотрит на меня. – Решила взяться за ум?

- Не нарывайся, - огрызаюсь я.

Хмыкаю, отмечая очевидный факт - нас с Прохоровым хватило ровно на пять минут комплиментов. Дальше только ненависть и игра в пинг-понг обидными словами.

Интересно, кто победит на этот раз?

- Где дети?

- Где-то там! – показываю себе за спину. – Виталинка браслет в Сваровском выбирает.

- Одна? Себе?

- Нет, с моей мамой, для мамы. Виточка считает, что только она разбирается в брендах. Интересно, в кого она такая? Надеюсь, ты еще помнишь нравы своей дочери?..

Муж фыркает недовольно. Куксится. Злится.

Не понимаю, чего он бесится?

Что за дурная привычка у мужиков? Сами накуролесят, а потом долго удивляются, чего это баба взбесилась. Взъелась на него такого хорошего?

«Ну честное слово, Ей Богу! Женщина же должна быть терпеливой». Ей на роду написано быть терпилой? Даже слово терпеливый похоже имеет один корень с терпилой? Или я ошибаюсь?

А я оказалась неправильно женщиной по его мнению – не терпеливой! Не терпящей. Не терпилой.

- Кобель!

- Что. Ты. Сказала?

- Вслух сказала? Ну прости. Правда не нравится, да?

Андрей хватает меня за запястье и вдавливает ремешок моих же часов мне в руку. Больно. Но я не ойкаю. Не хочу доставлять ему удовольствия. Мы не в ролевой бдсм-игре.

- Только посмей при детях такое заявить! – запугивает меня.

- Я похожа на дуру?

- Риторический вопрос. На истеричку – смахиваешь.

Серьезно? О чем это он. Изменил мне с экскортницей, до этого пел, что эскортницы нужны только для имиджа и статуса, как дорогие часы и авто лакшери класса. Что он к ним не прикасается. Клялся и божился.

Я верила, как наивная любящая жена.

А потом мне позвонили, и открыли глаза на происходящее. Вылечили мою «слепоту».

Муж не признал вину, прикинулся невинной овечкой или упрямым бараном, не суть.

Когда я ушла от него с двумя маленькими детьми и одним чемоданом, сильно удивился. Чего это я вздумала?

Последовал тяжелый развод, который длился бесконечно долго. Если бы не вмешательство отца мужа сестры - Егора Невского, то Андрею удалось бы сломать меня, отняв у меня детей и материнство.

Бывший и сейчас требует от меня отчета и уважения. Утверждает, что никогда не изменял мне, это я толкнула его на отчаянный шаг. Я и моя безумная ревность.

Он спятил!

- Ванька тоже с вами? – Андрей меняет тему.

Киваю.

- Где же ему еще быть. Они же двойняшки с Витой, оба завтра идут в школу.

- Ну да, первое сентября. Когда-то мы ждали этого дня, - цедит Андрей, вглядываясь в коридор, мне за спину.

- Ждали… а потом ты пошел делать детей на стороне - направо и налево. Решил, что у тебя шикарный генофонд? Нужно его увековечить?

- Отстань, - невнятно твердит он, - мы уже развелись, и ничего друг другу не должны.

- Сколько твоей любовнице? Снова эскортница?

- Нет. Секретарь, дочка друга. Ей восемнадцать с половиной. Я на все твои вопросы ответил?

- Так уж и с половиной? А чего не кормишь ее? Почему голодной держишь? Думаешь, одежда сорокового размера стоит дешевле?

- Конституция у Светки такая! – рявкает муж. – Можем сменить тему? И да, мне не жалко денег на одежду для своей женщины.

- Ух ты. А для бывшей жены было жалко, - напоминаю ему об ограничениях, которым подверглась я. – Ты лишил меня денег, помнишь?

- Ты знаешь, что я сделал это не из жадности! –рявкает, не выдержав давления и пиления.

- Конечно, ты всего лишь манипулировал мною, заставляя вернуться к себе в дом.

- Не порть мне этот день, по-хорошему прошу, - умоляюще глядит на меня.

- Без проблем… Другой день испорчу!

Дальше стоим молча, только переглядываемся.

- Ну где они? Может, позовешь их? – не выдерживает он.

- Еще чего? Я тебе больше ни жена, ни домработница, ни секретарша, ни собачка, ни девочка по вызову. Свою секретаршу свисни, пускай сгоняет. Бутик «Сваровски» недалеко, за углом. А я пока в «Кико» косметику себе подберу.

Стремительным шагом направляюсь в бутик «Кико», раскинувшийся напротив кафе.

Хочу поскорее избавиться от мужа.

Если три года назад я его так сильно ненавидела, что не могла находиться рядом с предателем, то сейчас спустя три года, со мной происходит что-то странное…

***

Дорогие мои, не забудьте взять книгу в библиотеку, поставить ей Нравится, написать комментарий.

Всех люблю. Проды ежедневно.

Василиса

От нашей близости я совсем не понимала, что говорю, что думаю. Забыла даже где нахожусь и зачем.

Всё как тогда – восемь лет назад. Когда мы были рядом, то не принадлежали себе, растворялись друг в друге. Дышать не могли, если другой находился вдалеке.

Вот и сейчас меня затопило в эмоциях, неподвластных разуму. Также крепко, как раньше. Так, что забыла, как дышать.

Только эмоции на этот раз сплошь негативные – ненависть, злость, ревность.

Ну чего мне надо, а?

Всё же кончено давно!

Я так долго лечилась – спортом, водными процедурами, сеансами иглотерапии, чтобы забыть исчадие ада.

Но встретила Андрея, и всё понеслось по новой.

Выбираю помаду, сама посматриваю на мужа, стоящего как истукан в проходе между кафе и бутиком.

Какой же он упрямый баран – нет чтобы пойти и найти нужный бутик, где находятся его дети.

Андрюша скашивает на меня глаза, его взгляд скользит по моей спине, по оголенным плечам, вцепляется в шею, в губы.

- Василиса! – кричит его взгляд. – На черта ты снова влезла в мою жизнь?!

- Пусти… - отчаянно вырываюсь, мысленно вцепляюсь ему в лицо ногтями.

Сомнения вползают мне в душу. Чего ему нужно от меня?

Я вся дрожу. Зябко веду плечами. Холод лижет между лопатками, а щеки пылают от негодования.

- Папка!

- Папа!

Слышу надрывные крики собственных детей и топот детских ног.

В следующую секунду белокурые двойняшки влетают в живот отца, запрыгивают на него.

- Вы мои обезьянки, - Прохоров одновременно поднимает обоих.

Надо же, не растерял силу, похоже, продолжает заниматься борьбой.

За спинами детей материализуется моя мама – блондинка. Ухоженная спокойная женщина. Сейчас она явно зла и не в себе, вижу по ее сжатым губам.

Это и понятно. Она винит зятя во всем, что случилось со мной, и в том, что я год жила в Сочи, а мама была лишена возможности общаться с любимыми внуками.

- Юлия, здравствуйте! – Андрей радостно улыбается теще.

- И тебе не хворать, - цедит мама сквозь зубы.

- Мам, мне тоже помаду купи, - кричит Виталинка, с высоты папиных рук наблюдая за мной.

- Какую помаду будете брать? – настаивает консультант, не замечая, что мне совсем не до выбора.

А вот оно – то самое, чего я давно ждала! Рыженькая эскортница не выдерживает долгого ожидания, появляется в гуще событий.

- Котик, уже заказ принесли, - мяучит она.

Мама застывает на месте, широко раскрыв глаза. Дети настойчиво не выпускают папу из объятий. Все разглядывают рыжую девушку в красном платье.

Андрей аккуратно опускает детей на пол, берет подругу за руку, и, чуть повернувшись в мою сторону, произносит громко и театрально:

- Знакомьтесь, это Светлана – моя невеста, будущая жена. А это –мои дети и бывшие – теща и жена…

Бум!

Роняю из рук помаду.

- Я заплачу, - смотрю на разбившийся тестер и содержимое тюбика, размазанное по полу.

- Не стоит! – мягко произносит консультант, и на высоченных шпильках уходит от меня, агрессивно покачивая худыми бедрами.

Выхожу из бутика, радостно сияю.

- Давайте отметим это дело!

- Какое дело? – хлопает невинно глазками Рыжая.

- Помолвку.

Дети, наконец, отлепляются от отца, мама также. Все трое прилепляются ко мне.

- В кафе! - показываю рукой.

Малышня бежит впереди, за ними цокает Светочка, за ней чинно ступает мой бывший муж.

Мы с мамой семеним следом.

- Вася, - мама хватает меня за руку. – Пожалуйста, без скандалов и битья посуды.

- Я постараюсь…

В груди все кипит и горит. Поверить не могу!

Куда делась его минутная слабость. Он смотрел на меня как на богиню. Или мне показалось?

Встряхиваюсь, глубоко дышу.

Занимаем соседний столик.

- Можете сдвинуть столы? – спрашиваю у официанта.

- Василек, пожалуйста, - мама снова умоляюще глядит в мою сторону.

Неужели она знает, что я до сих пор люблю мужа?

Может, Варька проболталась.

Нет. Не могла.

Вглядываюсь внимательно в лицо матери. Несмотря на обколы, вижу, как по нему пробегают тени – сомнения, страха, переживания.

Мама есть мама, неважно сколько лет ее ребенку, она понимает его с полуслова, с полужеста, с полунамека.

На что я рассчитывала?

Что сумею скрыть от нее свое разбитое вдребезги сердце?

Заливаюсь краской от стыда и смущения.

А ведь мама была права, не нужно было устраивать этот «званый» обед.

Только сейчас, сидя напротив молодой пассии мужа, понимаю, на какие муки себя обрекла.

Ей восемнадцать, мне двадцать восемь. О чем говорить? Сама природа на ее стороне!

- Как давно вы знакомы с Прошей? – шелестит Рыжая.

- Чуть более восьми лет.

- Как давно вы в разводе? Где живете? Где работаете? Какие планы?

Девчонка настойчиво допрашивает меня. А я даже нафиг не могу ее послать, потому что здесь наши дети, и они молча слушают, ловят каждое мое слово.

- Не волнуйтесь, у нас всё решено.

- А у вас есть новый муж? – неожиданно резко и настойчиво спрашивает бесстыжая рыжая.

Мама испуганно смотрит на меня.

Виталинка также.

Неужели так явно и очевидно, что я взбешена этим вопросом?

- Есть жених, - вру нагло.

Мама мотает головой, дети молчат.

Девушка с подозрением смотрит, и я стойко выдерживаю ее взгляд.

На мужа не гляжу, эта пытка мне ни к чему. И он роняет нож, чтобы обратить на себя внимание.

- Шампанское? – произносит он, и великодушно предлагает отметить двойную свадьбу.

- Нехорошо заранее отмечать, - первой в себя приходит мама. – Примета плохая. – Ее взволнованный голос разрезает паутину моих дурных мыслей.

Еще сегодня утром я не собиралась замуж.

А теперь из принципа выйду!

Вот только за кого?

Андрей

Рыжая пытается очаровать меня своей улыбкой.

Я же как одержимый разглядываю бывшую жену.

Игнорировать такую красоту и не смотреть? Надо быть психом! А я пока что здоров и полон мужской силы. Тонкая талия, упругая грудь – двойка, в красивом розовом платье на бретельках.

- Похудела? – спрашиваю, зачарованно глядя на Рощину.

- Не подлизывайся. Бесполезно.

- Думаешь, это лесть?

- Милый, я тоже похудела, - лепечет Светочка, хлопая глазками.

«Милый»» не обращает внимания на поползновения невесты заявить о себе. А разглядывает тайком меня.

Думает, не вижу?!

- Василиса - кровь с молоком, пышет здоровьем, всё у нее в полном порядке, - отвечает за дочь теща. Смотрит на меня исподлобья.

- Так… вы тут зачем?

- Тебе интересно, что делают две взрослые женщины в торговом центре с двумя семилетними детьми накануне первого сентября? – жена смотрит на меня как на идиота.

- Ну я подумал…

- Это ты и твоя нимфа здесь для того, чтобы пообедать. Поиграть в «сюси-пуси». Романтический антураж, светящиеся шары, водопад, сверкающие лифты, музыка, все дела… Если бы у меня не было двойни, которой завтра отправляться в школу, возможно, я бы тоже пришла сюда пообедать, - язвит Василек, хлопает на меня своими синими дерзкими.

- С женихом?.. – не удерживаюсь от стеба.

- Папа, - впервые голос подает дочь.

Смотрю на нее внимательно, и только сейчас замечаю, как сильно она выросла за эти месяцы.

Вытянулась, пошла в рост, вслед за братом, волосы отрастила, теперь они у нее ниже лопаток. Глаза синие-пресиние, кожа лица загорелая и белые молочные зубки.

Красавица моя! Папина радость.

- Завтра первое сентября, нужно купить всё для школы, мне - для фигурки, Ваньке - для хоккея.

- Ах, ну да, - наигранно бью себя ладонью по лбу.

Обидно, однако, но приходится делать вид дурачка.

Даже дети думают, что я забыл, какое сегодня число. Кобелем бегаю здесь с молодой невестой, пока они к школе готовятся!

Знали бы они!

Что я уже неделю назад купил им новые планшеты, ноутбуки, смартфоны, и гору всего остального, что может понадобиться первоклашкам. Собирался в выходные слетать в Сочи, чтобы вручить подарки.

А они, не предупредив, сами приехали в столицу, и сидят теперь напротив меня.

Лучший подарок для меня самого. Запомню это первое сентября, как и они.

- Когда вернулись? Почему не позвонили?

- Пап, я звонил, - сын впервые подает голос. Он у него уже окреп. Стал сильный. Растет мой маленький мужчина. – Девушка взяла трубку, сказала, что ты в душе.

Твою мать!

Бывшая вскидывается, свирепо глядит на меня.

Светочка хихикает как дурочка, и я даже отругать ее не могу за эту шалость. После, наедине, выскажу ей, чтобы не смела отшивать моих детей.

Так не пойдет.

Конечно, она моя невеста, дочь нового партнера. Но она должна знать свое место, также как когда-то Василиса знала.

Чего ей не хватало?

Вглядываюсь в искаженное ревностью лицо жены. Я дарил ей подарки, носил на руках. А она твердила, что я запер ее – звезду - на кухне, что не даю ей реализоваться.

Разве воспитание наследников - не самореализация женщины?

Почему ей обязательно нужно общественное признание?!

Риторический вопрос.

Сидела бы дома, в золотой клетке, пела себе, щи варила, детей растила, мужа обхаживала.

Вся эта ситуация с «званым обедом» похожа на фарс.

Бывшая жена, бывшая теща, текущие дети, будущая жена.

Рисую на лице обворожительную улыбку, несмотря на то, что очень хочется попросить Василису на выход. Если она не хочет по-хорошему общаться, пускай шурует к своему жениху, а мы проведем время вместе – я, мои дети, их новая мачеха.

Замечаю с каким интересом дочь разглядывает Рыжую, фыркает, чего-то там себе думает в своей милой белокурой головке с звездной пылью.

Удивляет дочь в последнее время – до переезда в Сочи была страшной болтушкой, целыми днями напролет чего-то рассказывала, раздражала немного, мешая работать.

А сейчас наоборот, из нее клещами не вытащить мысли.

Неужели дисциплина в фигурном катании так сильно повлияла.

Целый год Василиса тренировала в Сочи подростковые команды по керлингу. За это время сын занялся хоккеем, а дочь – фигуркой. Теперь обоих ото льда не оторвать.

Для всех троих лед – это жизнь. Впрочем, чем удивляться - в их родне есть Невские, а там сплошь одни чемпионы на льду- Матвей, Демид, говорят, у семилетнего Коли неплохо идут дела, его уже заметили.

В животе начинаются нервные спазмы, и я уже хочу встать и сбежать. Но Рыжая вцепляется в меня молящим взглядом, просит не оставлять одну.

Ну да, эти мегеры могут и сожрать.

Восстание Рощиных.

Вжимаюсь в спинку сидения, внаглую смотрю на жену.

Василиса тщательно скрывает свое эмоциональное состояние, и я никак не пойму ее. Вроде она рада мне, вроде – нет.

- Хочу завтра прийти на линейку в школу, - выдыхаю я.

- Опоздал сегодня была линейка!

- Как это?

- Вот так, решили в этом году линейки первого сентября провести в помещении, родителей там не будет. А уличная линейка прошла сегодня. С неё мы и едем.

- С таким гонором говоришь, Василиса. Будто я должен знать такие детали.

- Ты же отец? – закатывает глаза.

- Да! – смотрю в ее дерзкие.

- Значит, должен знать всё!

Тщательно скрываю свое бешенство.

Какая же она бесячая эта Василиса!

Как я с ней жил? Вот в чем вопрос.

Вечно ей надо поспорить, и в конце спора сделать так, чтобы ее слово осталось последним.

Дурная бабская привычка!

- Кстати, - в разговор вмешивается бывшая мама. Хлопает невинно глазками, обращаясь к Рыжей: - а у вас завтра будет линейка?

- Юлия, Лане восемнадцать с половиной! Какая линейка?

- Девочка не учится? Это плохо!

- Учусь, на заочном, - лепечет Светочка.

- С деньгами ее отца она могла бы ни работать, ни учиться, - буркаю я. – Это было мое требование, чтобы моя будущая жена была образованная, она должна была поступить в МГУ на экономический.

- Ух ты! – восклицает жена. – Получается, Света не хотела учиться, а ты ее заставил?

- Не заставил, а объяснил, как лучше! – покрываюсь алыми пятнами, чувствую, что весь горю.

- Бегаете за папой? – слышу, как к допросу Светочки присоединяется дочь.

- За ним побегаешь? - смеется Рыжая. – У него дорогие автомобили, и он очень быстро передвигается на них.

- Если вы невеста, то у вас должно быть белое пушистое платье, - заявляет дочь, тем самым приближая момент назначения даты свадьбы.

У нас была помолвка, но дату свадьбы до сих пор не назначили.

Светлана вскидывается, смотрит на меня в упор:

- Милый, нам хватит три месяца на приготовления?

- Уверен, что да.

Неожиданно Лана поворачивает голову к Василисе и говорит:

- А, давайте, вместе поедем подвенечные платья покупать!

Твою мать!

- Нам же всё равно дружить надо. У нас дети и муж общие! – улыбается счастливой безмятежной улыбкой Рыжая.

Святая простота!

Сжимаюсь весь. Впрочем, все сжимаются, опасаясь за сохранность посуды в кафе.

- А давайте! – очень громко и театрально говорит Василек. – Всё будем делать вместе. Командная работа одной сплоченной семьи – это же здорово! Кстати, было бы неплохо и на совместные тренировки в парк ходить.

- Мне не надо, я стройная.

- Чтобы платье шикарно смотрелось, нужно, чтобы мышцы были в тонусе. Я научу!

Вашу Машу!

Это что за дань вежливости?

Внезапно вспоминаю, что во всех парках есть пруды. Что, если Вася задумала недоброе? Вместо меня отыграется на Светочке.

- Давайте без тренировок!

- Хорошо.

Смотрю то на бывшую, то на будущую.

Не нравится мне идея совместных досугов, я не султан, они не султанши, ничего хорошего из этого не выйдет.

Андрей

Как же сложно сидеть за одним столом с бывшей. Фактически невозможно. Чистосердечное от Прохорова – не понимаю мужчин, которым удается сохранить хорошие отношения с бывшей супругой.

Мы со своей готовы глотки друг другу перегрызть. При том все скандалы априори начинает она. Василиса. Характер у нее плохой – собачий – вечно ей надо собачиться. Неуступчивая от слова совсем.

Если бы я мог перенестись во времени, и переговорить с собой молодым, я бы сказал, не выбирай бабу по красоте, на характер смотри!

Я же смотрел лишь на то из какой семьи Василиса. Ошибся. Думал, она - Рощина, а оказалась Валюшкина. Пролетариат, мать его. Вечно с ним проблемы!

Вот и сейчас сидит напротив меня вся из себя красивая, в двадцать восемь выглядит на двадцать два, не скажешь, что мама семилеток.

Будто позирует, не шелохнется.

А мать ее – Юлия – женщина зрелая, красивая, ухоженная.

Что себе позволяет?

Смотрит на меня прищурив по-лисьи глазки, поджав губы, думает всякое разное, словами, наверное, нехорошими кроет.

Проклятые Валюшкины!

Дал же бог им характер. Что Вася, что Варя, что мать – одна Сатана. В их семье только Валентин – нормальный, адекватный бизнесмен.

Но мне общаться не с ним, а с этими тремя… иначе, я детей своих не увижу.

Конечно, суд определил мне четыре выходных дня, но этого мало.

Светочка пока не хочет рожать, говорит, надо пожить еще для себя, а еще она жутко боится потолстеть и испортить фигуру.

Ничего, я поправлю ее мировосприятие.

- Я купил детям планшеты, ноутбуки, коньки, клюшки, давай сверимся, чтобы ты дважды не купила одно и то же! – перевожу разговор на деловые рельсы.

Ванька впервые за все время общения, подпрыгивает, радостно улыбается мне.

- Не стоило заморачиваться, - с кислой мордочкой сообщает Василиса.

- Это еще почему?

- Я уже всё купила!

- Ма! – Ванька округляет глаза, - мы еще не купили ни клюшки, ни куртку. Я с папой хочу!

- Думаешь, у него вкус лучше, чем у меня? – с обидой Вася смотрит на сына.

Вихрастый, светловолосый, с модной прической, большим белым стоячим чубом, синеглазый и загорелый. Иван Андреевич вытянулся за это лет, и мальчишечья худоба немного стерлась, сын будто стал шире в плечах и в грудной клетке.

- Много плавал? – спрашиваю я.

Кивает радостно.

- Дядя Макар научил! – выпаливает дочь.

- Дядя Макар – это кто? – в груди неприятно ёкает.

- Мамин хахаль! –сообщает Виталинка.

- Еще один? – неприязненно гляжу на бывшую. Что она себе позволяет? Таскает мужиков в дом? К моим детям? Чему она их учит?

Василек косится на окно, за которым последний день лета в самом разгаре – деревья зеленые, еще в самой красе, солнце золотит и сияет щедро.

- Милый, - снова заводит пластинку Светочка, - вы в разводе, и Василиса имеет право на мужчин.

Звучит двусмысленно, поэтому на душе становится тошно, как представлю, что этот Макар делал там с моей бывшей, пока дети не видели.

- Так, - жена смотрит на циферблат золотых часиков. – У нас дел невпроворот, еще к сестре нужно заскочить. Поедем мы.

Нервно озираюсь по сторонам, будто проверяю, не услышит ли кто моих унизительных для мужика речей. Убедившись, спрашиваю:

- Можно отмечу с детьми завтра праздник?

- День не твой.

- Ну мам, - канючит сын.

- Хорошо, бубнит бывшая, скину эсэмэску, где и когда сможете встретиться.

- Мне бы заранее знать. А еще, - набираюсь смелости и продолжаю начатое наступление: - внеси меня в список тех, кто сможет забирать детей из школы!

- Ура! – выкрикивает Виталинка, но тут же затухает под гневным взглядом матери.

- Я подумаю. Если будешь хорошо себя вести… - загадочно улыбается.

Снова выбешивает меня! Сжимаю руки в кулаки. Как она – баба смеет так разговаривать со мной –мужиком – в подобном тоне. Еще и при моих детях!

С ненавистью смотрю на бывшую, она радостно фыркает и заявляет:

- Это вряд ли. Ты же у нас необъезженный мустанг, никогда не станешь спокойным. Никто, даже она, - Василиса сдувает с лица белую прядь волос, - тебя не объездит никогда. Не родилась еще такая.

- Ма-ам, - канючит сын. – Зачем папу объезжать?

- Так положено, - по-деловому сообщает дочь. – Женщины объезжают мужчин, а потом замуж за них выходят!

- Копец! – взрываюсь я. – Ты. Что. Сделала. С моими. Детьми? Как ты их воспитываешь? Чему учишь?

- Рыжая родит тебе твою двойню, будешь учить их свои ценностям. А моих не трогай, - шипит Рощина.

- Доченька, - Юлия одергивает дочь, - нам идти надо. Время тикает.

- Действительно, вам пора! – хочу, чтобы Василиса убралась отсюда поскорее, испортила мне весь день.

- Телефончик, - Светочка достает айфон, ждет, пока моя бывшая продиктует ей номер.

- Серьезно? – жена пялится на мою невесту. – Держи! – диктует номер.

Ну всё. Мне хана.

Конечно, я мечтал чаще видеть свою двойню. Но забыл, что к ней прилагается еще их мать – моя бывшая. Мегера. Женщина, испортившая мне жизнь.

Тяжело выдыхаю.

Дети целуют меня в щеку, и бегут на выход.

Бывшие – теща и жена тоже направляются за ними. Я же смотрю им вслед.

- Я красивее, чем она? – спрашивает Рыжая.

В этот момент жена оборачивается, встряхивает белокурой копной густых волос и машет мне лапкой.

- Быть красивой мало, надо быть умной! – говорю на автомате.

- А твоя бывшая умная?

- Издеваешься?.. Она живет эмоциями… с ней невыносимо…

Андрей

- Я тебя домой отвезу, - сообщаю Рыжей.

- Я не хочу домой, - канючит она, закусываю нижнюю губу, прямо как Виталинка.

- Я тоже много чего не хочу делать в этой жизни. Но делаю.

Лана старательно облизывает мороженое в рожке, которое заказала на десерт.

Отворачиваюсь от нее, мысли мои сейчас не здесь.

Перед глазами по-прежнему стоит дочь, махающая мне лапкой, и сын, шмыгающий носом. Старательно оживляю картинки.

Неожиданно лицо Рыжей становится абсолютно серьезным.

- Надо поговорить…

- Что? – непонимающе вглядываюсь в ее строго очерченный рот, в прищуренные глаза.

- У нас день свадьбы не назначен.

- Некуда торопиться! – обрываю ее.

- Раньше было некуда, а теперь – есть! Ситуация в корне изменилась!

- О чем ты?..

- Не о чём, а о ком. О твоей бывшей жене!

- Что с ней не так?

- Она не замужем и смотрит на тебя как на мужчину… голодными глазами.

- Ты рехнулась?

- Нет, - мотает рыжей головой.

- Ты слишком молода и неопытна, не понимаешь, что она думает и делает. Вот доживешь до ее лет, будешь рассуждать!

- Я не малолетка! Мне восемнадцать с половиной лет. Я понимаю женщин любого возраста, папа учил с детства разбираться в людях, говорил, что для бизнеса это очень важно!

Лана окатила меня темно-зеленым холодным взглядом.

И меня тут же утянуло в непроходимое по эмоциям болото.

Не ожидал я от невесты таких жестких высказываний.

- А ты, оказывается, дочь своего отца! Характер упертый, сильный. Ум острый.

- В отличие от тебя я не туплю, - усмехается она, поправляя лиф платья.

Ее слова царапают меня за душу, обижают немного.

Конечно, я не чтец женских душ и не ловец их сердец, но понимаю немного, что нужно женщине. Любая хочет комфорта, денег, и не работать.

- Прохоров, назови дату, - Лана смотрит на меня серьезно, без тени улыбка.

- Ровно через три месяца. Сегодня тридцать первое августа, значит распнешь меня первого декабря, в первый день зимы. Идет?

- Подходит, - достает айфон, что-то записывает, отправляет эсэмэс.

- Папа проинформировала?

- Да, - поджимает тонкие губы.

В груди начинает ныть.

Еще вчера я собирался жениться, и не имел намерений давать задний ход, но сегодня после встречи с бывшей, в моем сердце снова возникла надежда на воссоединение.

Что, если время вылечило Василису, и она готова простить меня… За что? Тут и начинается наша с ней конфронтация. Потому что я считаю, что прощение просить должна у меня она. Слезно. На коленях… без белья.

- Зима близко… - бубню я, и голос у меня такой… убитый.

- Не смешно! – Рыжая резко поднимается с места.

- Ты очаровательна, когда злишься, - говорю я, вставая вслед за ней.

Стрёмная ситуация.

Появился шанс с Василисой, а я уже погряз в других обещаниях.

Не знаю, как буду выкручиваться. И стоит ли игра свеч – ведь жена ясно дала понять, что у нее есть жених.

Нужно будет замутить двойное свидание или допросить детей. Но обязательно изыскать возможность познакомиться с будущим мужем, и сделать всё, чтобы он передумал жениться на Васильке.

Она нужна мне свободная от чужих оков.

Едва садимся в машину, как Лана начинает допрос с пристрастием.

Я же рассерженно закатываю глаза, и сосредотачиваюсь на родинке на виртуальной шее Василисы.

- Я. Хочу. Знать. Всю. Правду. О вашем разводе, - чеканит невеста.

- Действительно хочешь? – рявкаю злобно. – Выдергиваю ключи из замка зажигания. – Тогда слушай…

Время переносит меня назад.

***

Я захожу в убогую комнату и замираю…

Здесь нет ремонта. А в соседней комнате орет пьяный сосед.

По полу проносится таракан или тараканиха, за ней гуськом устремляется ее выводок.

Мерзко-то как.

Я обесточен, пуст. Карманы тоже пусты – денег ни гроша.

Кто-то хлопает по плечу, по перегару понимаю, сосед.

- За знакомство, - протягивает стакан.

Мотаю головой.

- Тяпни, так положено.

- Не дергай его, - хромая в комнату заходит бабуля с палкой.

- Новый сосед? Неожиданно. Молодой какой! Сколько тебе?

- Восемнадцать.

Мужик хмыкает, осматривает меня.

- Сидел?

Киваю.

- По малолетке, в колонии.

- Статья?

- 158 УК РФ.

- Ой! – вскрикивает бабка. – Что делается-то, придется прятать пенсию.

- Я не такой! – огрызаюсь.

- Как зовут? – мужик протягивает руку.

- Андрей… - думаю, какую лучше назвать фамилию. Отца не хочу впутывать в это. Пускай живет и радуется со своей второй или третьей шлюхой – женой. – Иванов, - называю первое, что приходит в голову.

Андрей

- Толик, - мужик протягивает мне руку с мозолями.

Насупившись и нахмурившись, даю ему свою, здороваемся. Надо сказать, ощущения не очень приятные.

Конечно, за четыре года в воспитательной колонии для несовершеннолетних я много чего повидал, но пьяных априори ненавижу.

Эта ненависть она сильнее меня, она у меня в крови, и ею уже пропитано всё.

- Вор значит? – бабка, представившаяся Нюрой, хмурится. – Теперь и на холодильник придется вешать замки.

Ее заявление как ножом по сердцу.

Хочется вытурить ее из своей комнаты.

- Комнату тоже украл? – бабка Нюра, заталкивает поглубже крестик, застегивает верхнюю пуговицу платья, подходит ближе.

- Выиграл в карты у Васи! – грохочу я.

- А его убил?

- Дура совсем? – срываюсь я в сердцах.

- Зря ты так с ней, - мужик по-прежнему протягивает мне стакан.

- Не пью я!

- Завязал? – чистосердечно сочувствует.

- Мне восемнадцать, - мысленно сплевываю. – Когда бы я успел завязать. Думай, что говоришь! Спортсмен я.

Сбрасываю кожаную куртку на потрепанный жизнью диван.

- Вася жив? – настаивает бабка.

- Жив и здоров, сидит пока.

- Алкаш несчастный пускай сидит, - Нюра изучает меня полуслепыми бегающими глазками. – Ты чей будешь?

- Ничей. Свой, - наклоняюсь, чтобы поднять с пола сумку, хочу достать тушенку и хлеб. Жрать хочу, не могу.

Бабка пугается, отпрыгивает от меня в сторону, палку подтягивает за собой, как и больную ногу.

Толик садится на дешевый деревянный стул у окна, опрокидывает содержимое своего стакана себе в глотку. Спустя мгновение его взгляд тяжелеет, он произносит мутные вещи, что-то про Васю мне рассказывает, и тут же засыпает.

Остаемся с бабкой наедине. Я стою в футболке, драных джинсах, потертых кроссовках напротив бабули. У меня в руках батон хлеба и две банки с тушенкой.

- Жрать хочу!

- Японский городовой, - бабка пытается отодвинуться от меня подальше.

- Я нормальный, успокаиваю ее. Даже в английской школе учился в Лондоне, - улыбаюсь ей, забывая, что в последней драке мне выбили передний зуб.

- Мать честная, - бабка крестится. – Еще и врун.

- А до двенадцати лет я жил на Рублевке, - продолжаю давить на бабку, уж очень она потешная и реакция ее меня забавляет.

Продолжаю наступление на бабку.

- Накорми меня, - протягиваю ей продукты.

- Господи, помилуй, - снова крестится.

- Достала, - чуть отодвинув женщину в сторону, прохожу на кухню – обшарпанные стены, грязная плита, по полу бегают тараканы.

После особняка на Рублевке, кажется, что жизнь насмехается надо мной.

Но я не сдаюсь.

Если учесть, что собственный отец и его вторая жена – шлюха поломали мне жизнь, эта кухня кажется не такой уж грязной.

Грязь осталась там – в доме отца – Прохорова Ивана Ивановича.

Отец убил мать своими изменами, я ушел из дома, и чуть позже ограбил собственный дом – я считал, что имею право на драгоценности матери, которые отец подарил своей шалаве!

Только отец так не посчитал.

Нашу банду признали ОПГ малолетних, во главе с двумя взрослыми парнями, и нас закрыли надолго.

Я считал себя Робин Гудом, а отец меня – преступником.

Мы квиты.

Ненавижу его.

Никогда не прощу за мать!

- Баба твоя где? – неприятный голос Нюры впивается в мозг.

Становится нестерпимо.

Бабы у меня нет, но жутко хочется!

- Сегодня я тебе приготовлю, но завтра… ищи себе бабу. Пускай она готовит!

- Прямо завтра и найду!

Шальная мысль прилетает в голову – не пойти ли мне на пляж и не пригласить ли первую встречную?..

Нюра смотрит зло, достает из духовки кастрюлю.

- Гречка моя, будешь должен! За пачку – две. Усвоил?

Усмехаюсь. Баба Нюра кого хочешь испугает, а делала вид невинной овечки.

- Глаза у тебя злые голодные, - говорит она, заглядывая мне в душу. – Как бы ты еще чего не натворил!

- Нормально всё будет! Я еще поднимусь! А глаза у меня такие от рождения – папины.

Разворачиваюсь круто…

- Куда пошел? В мою комнату не заходи!

- Больно надо. Душ хочу принять!

- Душа нет, сломан. Есть только ванна.

- Запчасти есть, если понадобятся?

- Умеешь ремонтировать?

- Я в колонии и не тому научился!.. – говорю многозначительно.

Уже в ванной с облупленной эмалью и ржавыми полосами понимаю, что ремонт предстоит большой. Без него мыться здесь противно. А женщину вообще не привести в этот бедлам.

А я понимаю, что без женщины мне не изжить мою злобу и ненависть к этому миру.

Так хоть будет та, что приласкает, накормит, обстирает… полюбит.

Спустя двадцать минут возвращаюсь из ванной, блюдо готовится, пахнет гречка отвратительно, но на вкус ничего. С тушенкой так вообще кайф!

Любимое блюдо.

Вот найду работу, куплю много продуктов, приведу хорошую девушку, и сварит она мне борщ.

Будем сидеть с ней у меня на кровати, уплетать супец… голые и счастливые.

- Чего лыбишься? – в бок меня толкает баба Нюра. – Тарелка и ложка у тебя есть?

- Откуда такая роскошь?

- А деньги есть?

- Нет. Но я найду.

- Разве не работал в колонии? Государство не заплатило тебе?

- Я долг отдал, теперь пустой.

- Понятно.

Не знаю, что ей понятно, вот мне не очень.

Родился я на Рублевке, а теперь буду биться за место под солнцем, начиная с самого дна.

Василиса

Бывший испортил настроение. Капитально. Безвозвратно.

Я три года проводила капитальный ремонт своей нервной системы, а в результате снова осталась у разбитого корыта.

Так и кажется, что внутри меня всё трещит по швам и злость вот-вот пойдет паром из ушей.

- Варвара сказала, что сама заедет домой и заберет покупки, - говорит мама спокойным тоном.

- Хорошо, -киваю я.

- Не нравишься ты мне, Василиса, - мама поджимает губы.

- Я сама себе сейчас противна, - отвечаю тихо.

- Неужели любишь до сих пор? После всего того горя, что он причинил нашей семье?

- Ма-ам, не начинай, - оглядываюсь на заднее сидение. Двойняшки слишком заняты разглядыванием новых покупок, поэтому их не интересует наш разговор.

Но это только так кажется. Виталина – любопытная Варвара, всегда делает вид, что не слушает, а потом оказывается, что знает больше всех.

- Отдадим старый планшет Виталины Алисе Курбатовой, она сейчас собирает гумпомощь, там всё пригодится – новое, старое.

- Не отдам! – выкрикивает с готовностью Вита, и угрожает мне пальчиком.

- Я же сказала, подслушивает она!

- Хорошо, поговорим в другой раз, без шпионки под прикрытием.

- Успокойся, - делаю замечание дочери, - стучащей в спину моего кресло кулачком. – Не отдам твой любимый планшет. Новые куплю, отправлю.

- Алиса – умница. Красавица. Благородны делом занимается. Заботится об обездоленных, - говорит мама.

Киваю на автомате.

Прекрасно знаю, как много сейчас проблем в семье Курбатовых, и Алиса действительно вызывает одобрение. Успевает еще и чужие проблемы решать.

Я не такая! Думаю только о себе и своих детях.

Я не всесильная, простая женщина, мама.

А ещё больна… любовь к бывшему мужу – абьюзеру и мерзавцу никуда не делать, не испарилась за три года вражды.

- Ни черта его не понимаю! То с эскортницами вязался, то с малолеткой! – шиплю я.

- Ей восемнадцать с половиной, - напоминает мама.

- Черт с этой половиной! – взвинчено выговариваю. – Что она понимает в свои восемнадцать? Она знает с кем связалась? Он же ее раздавит морально! Мне жаль девочку!

- Когда вы познакомились, тебе тоже было всего восемнадцать. Забыла?

- Такое не забывается! Он пришел к папе просить работу.

- А до этого спас тебя, - многозначительно произносит мама.

- Спас, чтобы потом уничтожить, утопить в слезах. Лучше бы я тогда в море…

- Замолчи! Виталинка уже ушки навострила, - обрывает меня мама.

Полуоборачиваюсь к дочке со словами:

- Могла бы не подслушивать разговоры взрослых?

Дочь смотрит на меня честными синими глазищами, хлопает для лучшего контакта, а потом говорит:

- Я же могу папе рассказать, что у тебя нет жениха…

- Шантажистка. Чего хочешь?

- Подслушивать тебя…

- Иногда мне кажется, что она не моя дочь, а его! Что он ее родил! – шепчу так тихо, чтобы слышала только мама.

Она громко смеется.

- Виталина внешне твоя копия! Наиточнейшая. Не китайская подделка!

- Не китайская, - дочка пытается изобразить китаянку.

- Прекрати паясничать, в угол пойдешь!

- Ой да, с удовольствием!

Знаю я, какое это удовольствие.

Мы живем в квартире Вари, сама она с Матвеем Невским и сыновьями переехала в арендованный большой дом за город, а нам оставила квартиру, в которой есть много углов, а рядом с ними тайники – с конфетами, играми, игрушками.

Тройняшки Невские неплохо проводили время наказания, надо сказать!

И Варя об этом знала, но смотрела сквозь пальцы, не желая обострять процесс и без того непростого воспитания женщиной трех маленьких мужчин.

- Люблю я его. Никакой расчет мне не поможет забыть эти чувства и эмоции.

Как назло мозг подкидывает только добрые воспоминания и горячие встречи.

- Хм, - мама расправляет плечи. – Давай помогу разлюбить! Напомню, на каком эмоциональном дне ты находилась еще год назад. Он же фактически сломал тебя.

- Надломил…

Год назад мне позвонил бывший, сказал, что хочет вернуть меня. Тогда я отвезла детей к матери, и уехала на Мальдивы. Мною руководило стойкое желание выйти замуж за первого встречного. Но им оказался Матвей Невский – мой первый бойфренд, из далекой юности. Хоккеист и которым я познакомилась во время Олимпиады. Мы оба были молоды, горячи, амбициозны. Вечно ругались, делили первенство во всем – вернее, боролись за него и выходили с потерями. Когда Мэт узнал, что у меня есть сестра- близняшка Варя, он очень быстро переметнулся к ней. А я ушла с пути их безграничного и тоже не совсем безоблачного счастья.

Жениха я с отдыха не привезла, зато к моему возвращению меня ждал ворох проблем.

«- Прохоров забрал детей к себе, - сообщила сестра в аэропорту.

- Смеешься? Я же их у родителей оставила.

- Они сами позвонили ему, попросили забрать. Ванька очень сильно скучал. Зря ты запретила им встречаться.

- Как ты могла! Почему не остановила их. Они же дети!»

Я была зла на маму, на сестру за то, что они отдали ему детей, но еще больше на саму себя за то, что не взяла их с собой на отдых. Если бы мои малыши проводили лето со мной на море, то не пришлось бы вытаскивать их из лап этого чудища.

- Тяжелый был год, но теперь мои дети со мной. Прохоров – батя выходного дня. У меня есть работа, я больше не буду жить за счета Валентина и папы. Я смогу построить свою жизнь сама.

- Конечно, сможешь, - подбадривает мама. – Варвара же смогла. Есть одно большое «но»…

- Говори уже, не смотри на меня так.

- Жениха у тебя нет, а свадьба не за горами. Зима идет…

- Ура! – выкрикивает белокурая шпионка. – Скоро шоу!

В декабре стартует шоу с участием моей дочери, и она счастлива… в отличие от меня.

За нее-то я рада, а вот свое «шоу» смотреть не хочу.

- Я найду мужа, - цежу сквозь зубы. – Дай мне время.

- Да, пожалуйста.

- Ты на такси доберешься до дома

- Поднимаешься? Тебя Варя довезет до дома?

- Да, - отвечает мама.

Выходим из машины, выгружаем пакеты с покупками.

- Василиса! – к нам спешит один из охранников. Молодой простой парень. – Я помогу вам!

- Не стоит, - опускаю глазки в пол.

- Вот и жених, - издевательским тоном сообщает мама, идущая следом за мужчиной в форме, и несущим наши многочисленные пакеты.

- Р-р-р, -как кошка оцарапываю лапкой воздух.

Дочь думает, что это игра – бросает у лифта свои пакеты, и тоже «рыкает», оцарапывая воздух.

- Пакет подними, - выдыхает обреченно мама. – Здесь же грязно.

Переглядываемся с дочерью, понимающе округляем глаза, в поддержку друг другу.

- Да! – бухтит сын, бьет пальцами по телефону. – Я тебя «победю» на другом уровне.

- Иван, под ноги надо смотреть, а не в игру, - учит жизненной грамоте внука бабуля.

- Ага, - кивает светлой головой.

Лифт открывается, Ванька не глядя шагает в него.

- Бесполезно! – мама давит нравоучительной интонацией.

А я с любовью гляжу на растрепавшуюся моднявую прическу Ивана, на его раскрасневшиеся щеки.

Сын подпирает спиной стенку лифта, и продолжает играть.

- Спасибо, - благодарю охранника уже на пороге своей квартиры.

- Не за что! Еще обращайтесь. Я деревенский, много чего умею.

Едва за малым детиной в метр девяносто закрывается дверь, как мама снова ехидно улыбается.

- Хороший парень!

- Зря ты сделала эту подтяжку. Теперь у тебя глаза как у лисы.

- Маленькие?

- Хитрые. Выдают тебя и твой настрой.

- Папе нравится!

- Ну в нашем деле, это главное.

Снимаем обувь, разбредаемся по квартире.

- Сначала руки мыть! Переодеваться! – командую я, замечая, что дети хватаются за пакеты.

- Мамочка, а папочкины подарки разрешишь взять? – дочь как мягкий пушистый котенок вьется вокруг меня, подлизывается, льнет. – Я всё равно скажу ему, что твои подарки лучше.

- Лиса, - треплю шелковистые светлые волосы Лины.

- Я тоже скажу, что твои – лучше, - сын понимает правила игры.

- Ладно. Сейчас напишу ему, - сдаюсь я.

- Манипулируют они тобой, и ты – ими, - выговаривает мне мама. – Так детей не воспитывают.

- Ма-ма! У тебя триллион внуков и внучек – Валькины дети более покладистые, может, ты их воспитаешь?

- Не «может», - обижается мама. – Меня Валькина мегера к ним не подпустит.

В дверь звонят.

- Вот и наша Варвара, - радуюсь приходу сестры. Уж очень хочется закончить с мамой эту беседу, которую она ведет нравоучительным тоном.

Как она не поймет, что нас давно нечему учить и воспитывать?

Мы такие, какие есть. В силу генов, характера, прожитой жизни.

Мы уже не изменимся.

Василиса

- Это я! – звонко извещает Варвара о своем прибытии.

- Ты вламываешься в квартиру как преступница, - недовольно кошусь на сестру, бросающую огромный рюкзак у порога.

- Мам, привет, - Варя, не снимая кроссовки, шагает в глубь квартиры, чтобы чмокнуть маму в щеку.

- Обувь кто будет снимать? Дед Пыхто? – вглядываюсь в дерзкую спину Вари. Думает, выходит замуж за Невского, так теперь звезда?

- Дед Пихто! – поправляет меня нагло Варенька, даже не удостаивая взглядом.

- И бабка Никто, - помогает ей мама утопить меня и мои знания.

- А знаешь, что Варенька, отдайка-мне ключи от квартиры. Не нравится мне, что ты вламываешься, когда твоей душе угодно. Я уж вздрагивать начала.

- Пожалуйста, - протягивает мне свою связку ключей. И даже не спорит, что квартира ее по праву, а я здесь только временная жиличка.

- Стоп. А как ты будешь заскакивать, проверять выключила ли я плиту и утюг? – возвращаю ключи сестре.

Она поправляет белокурую кудряшку у себя на голове, ехидно прищуривается.

- Ты не в духе, да? Что стряслось. Неужели тебе было так сложно купить школьные принадлежности моим сыновьям? Ты же знаешь, я действительно была занята – с утра стрим вела, потом ездила с сыновьями на тренировку. А в Озоне я не хотела брать товары, на твой вкус положилась, - сестра обиженно глядит на меня.

- Мы папу видели с невестой! – в гостиную забегает Виталинка, на ней красивый купальник, который мы сегодня купили ей для гимнастических упражнений.

- Ах вот оно что! – сестра бьет себя по лбу. - Купальник и ты – вы – чудо! – хвалит выбор племянницы.

- Зима близко… - шепчет заговорщицки Лина, заглядывая в темно-синие глаза тетки.

- Что это значит? Мама разрешила смотреть тебе страшный сериал «Игра престолов»?

- Нет! Она про шоу свое тебе рассказывает, - переводит мама слова внучки на взрослый язык.

- Конечно, я приду, - Варя обнимает племяшку, целует ее в щеки.

Едва дочь исчезает из комнаты, как сестра тут же набрасывается на меня с вопросами.

- Расскажи! Где, что, когда? Что за невеста? Очередная эскортница или певица?

- Прекрати меня пытать! – злюсь я.

- Невеста. Рыжая. Малолетка! – выпаливает зло мама.

- Его же посадят! Кто алименты будет платить?

- Какие алименты? О чем ты? – трясу Варю за плечо. – Он был там с восемнадцатилетней невестой! – говорю эти слова, и голова кружится от обиды. А ноги каменеют, и я опускаюсь в кресло.

- Эта Рыжая смотрела на него с такой любовью, будто он –мечта, а не абьюзер! Что, если он только со мной был злым и жестким, а ее любит, поэтому добр к ней?

Мама и сестра молчат, понимают, что вопросы мои риторические.

Чем больше погружаюсь в эту ситуацию, тем сильнее обостряются мои чувства.

- Может не любил он меня вовсе, а женился по расчету? Вы же помните, как всё было? Он меня спас, папа ему заплатил, дал визитку, и всё понеслось…

Отчётливо помню, всё как было.

- Не верю! – цедит Варя, сжимая руки в кулаки. – Он любил тебя больше жизни, больше, чем свои гребанные деньги. Возможно, Прохоров понимал, что ты – это большая ступень по социальной лестнице.

- Издеваешься? Сразу после свадьбы мы узнали, что он вовсе не мальчик с улицы, а сын самого Прохорова! Какая к черту ступенька?

- Девочки, что бы сейчас не думали, это всё равно, что переливать из пустого в порожнее, - осторожно подмечает мама. – Прохорова больше нет в нашей жизни. Он женится, и Василиса – также…

- Не поняла? – сестра кружит взглядом коршунихи по моему лицу.

- Выходишь замуж, не сказав сестре?

Киваю, и светлая прядь волос падает мне на лицо.

- Кто он???

- Откуда я знаю!

- Совсем ку-ку? – слышу отчетливо в голосе близняшки раздражение. – У меня свадьба на носу. Хочешь ее испортить? Перетянуть внимание на себя?

- Ничего я не хочу! Прохоров меня вынудил соврать, что я замуж выхожу. Понимаешь?

- Дурёха. Пойди и скажи ему, что свадьба сорвалась. Не сошлись характерами, все дела. Мне ли учить тебя привирать?

- Одна ошибка, еще хоть одно слово, и я заберу у тебя ключи снова!

- Послушай меня! Не делай ошибку. Ты еще не готова к замужеству, раны свежи. Тебе нужно время. Когда будешь готова, встретишь достойного мужчину. А этому мерзавцу и абьюзеру Прохорову – попутный ветер в зад!

- В спину… - поправляет мама.

- Ну да, в спину, - Варя мило улыбается маме, переводит взгляд на меня. – Не нравишься ты мне!

- Ты тоже не очень, - огрызаюсь я. – Снова спортивный костюм носишь, как пацанка!

- Я не об этом! Ты снова думаешь о бывшем, как о своем мужчине! Он – главнюк. Он-охотник. Узнал, что ты вернулась в столицу, и в нем проснулся охотничий инстинкт. Снова поймает тебя и закроет как птичку в золотой клетке!

- Мама –птичка в золотой клетке? – Виталина появляется из ниоткуда, кружится вокруг нас в школьной форме, которую мы на днях выкупили.

- Красавица! – подмечает бабушка. – Может, зря тебя мама отдала в фигурное катание? Хочешь стать моделью?

Дочь склоняет светлую головку набок, что-то там решает в своей умной головке с звездной пылью и острым умом.

Пока она не додумалась, что легче и где больше денег и славы, выпаливаю:

- Лина сама выбрала фигурное катание, и не сойдет с этого пути. Как минимум, до совершеннолетия. Понятно всем?

- Это травмоопасный вид спорта, - талдычит мама. – Мы можем сделать звезду из Виты за один месяц!

- Хватит воспитывать моих детей… и меня… - шиплю я. – Знаете, что, гости дорогие, собирайтесь-ка домой, - мило и ядовито улыбаюсь.

-Пфф! Больно надо, - Варя складывает в рюкзак вещи, купленные мною для ее мальчишек. Мама убирает в холодильник купленные продукты.

- Всё, мы уехали.

- Вань, скажи пока бабуле и тете Варе, -кричу сыну.

Бесполезно, залип на хоккейной игре в айпаде.

- Пока, бабуля и тете Варя! – выкрикивает из своего логова, но не появляется в холле.

- Пока, тигренок, - прощается бабушка с внуком.

Меня даже не целует на прощание, только Виталинку.

Едва дверь за родственницами закрывается, как дочь вглядывается в меня, убегает, возвращается спустя десять минут, протягивает айпад.

- Смотри, я тебя нарисовала в нейронке.

Смотрю на красивую белокурую девушку с белыми крыльями, она бьется о прутья в огромной золотой клетке.

Сердце невыносимо щемит. Больно-то как. Моя малышка всё прекрасно поняла, как ее мама страдал в клетке. Еще немного, и она осознает, почему мы не можем жить в одном доме с ее отцом.

- Я люблю тебя, - глажу дочь по голове, целую в счастливую макушку.

- А меня? – сын материализуется возле нас.

Треплю его моднявую прическу.

- Перекусим?

Кивают оба.

- Только ты сними наряд, - отправляю дочь переодеваться.

- Всё будет хорошо, - шепчу я, вспоминая невесту Андрея. – И совсем я не ревную! Я же понимаю, что между нами не может ничего быть… после всего, что он мне сделал…

После того, как он меня спас, чтобы потом уничтожить собственными руками. Своей ненормальной любовью и ревностью.

Василиса

После легкого ужина дети разбегаются как маленькие жучки в разные стороны – Ваня продолжает наяривать шайбы в ворота электронных ворот в игре, представляет себя лучшим снайпером этого года, а дочь аккуратно раскладывает в гардеробной приобретенные наряды.

Как же я горжусь своей крохой!

Несмотря на то, что в фигурное катание она пришла от скуки и одиночества, в позднем возрасте – в шесть лет, у нее всё почти сразу получилось!

Дочь осуществляет хрустальную мечту моего детства – становится королевой льда.

Это я с четырех лет мечтала сталь ледовой принцессой, Снежной королевой, но моя мама не спешила отвести меня в детскую секцию. То ли боялась, то ли финансы и обстоятельства не позволяли, тогда мы жили у дедушки в Мурманске, и мама мало зарабатывала. С тремя детьми едва сводила концы с концами. У нее не было ни временной, ни материальной возможности возиться с нами, делать из нас кого-то.

Когда я встала на коньки, мне было уже семь, и королева льда из меня не получилась. Зато вышла прекрасная командная девчонка, у которой сложилась спортивная карьера в кёрлинге.

Кёрлинг меня забавлял. Это такая спортивная игра на люду, в которой две команды поочерёдно выполняют броски спортивных снарядов (камней для кёрлинга) в сторону мишени, которую мы зовем «домом».

Игра весёлая, забавная. За каждый из своих камней, расположенных в мишени или касающихся ее, и находящихся ближе к центру, чем любой из камней команды соперника, получаешь очко.

После нескольких громких скандалов в нашем спорте, у многих родителей отпало желание отдавать детей в этот спорт.

Вот и я не стала исключением, поэтому с радостью отдала дочь в фигурку.

Ведь у меня была такая возможность, а у дочери способности, чтобы засиять маленькой звездочкой на голубом льду!

Конечно, до Алины Загитовой и Золотого шлема нам ой как далеко. Но попробовать стоит!

Нагрузки у дочери нереальные! Три тренировки в неделю на льду. Кроме этих занятий еще и занятия физической подготовкой в зале и хореография.

Вернувшись из Сочи, мы уже были приняты в столичную школу по фигурному катанию.

Сейчас ей предстоит нечеловеческий труд. Чтобы к десяти годам она уже владела тройными прыжками, могла делать тройной аксель в три с половиной оборота, надо сильно постараться.

Закатываю глаза.

Почему бы ей не замахнуться на рекорды Сашеньки Трусовой? И к десяти уже прыгать четверные?

К этому времени будет видно, станет ли дочь большой звездой или завяжет со спортом.

Сейчас мы идем в коммерческую школу, где дочь сможет заниматься в удобное для нас время.

Но если у нее всё получится, то придется поставить фигурку на первое место, а учебу в школе на второе.

Что если я принимаю решение за нее, а она совсем не готова бороться за свое место под солнцем?

В конце концов, она тепличный цветочек, бабушкина радость, тетина отдушина, дедушкина Луна, папино Солнышко.

В ее власти отказаться от всего в любой момент.

Только одно ее слово, и она спрыгнет с этого сложного пути, усеянного слезами, болью, разочарованиями, борьбой с соперницами и…

- Мамуля, - дочь появляется на кухне. На ней уже розовая ночная пижама. В руках массажная расческа. – Почеши мне волосы, и я спать. Устала очень.

Вита садится у меня в ногах, и я расчесываю ее длинные светлые волосы.

- Милая, - закусываю губу, - если ты хочешь соскочить, и выбрать другой путь… например, блогерство или танцы, или…

- Мама, я хочу побеждать!

Ого! Впервые слышу от дочери эту фразу.

- Хочу, чтобы папа мною гордился!

- Ласковая моя девочка, добрая и хорошая. Папа тобой гордится безмерно.

Полуоборачивается, вцепляется в меня синим вопросительным взглядом.

- Почему он выбрал ее, не тебя. Потому что она ведьма?

- Чего? – на полпути моя рука останавливается. Подвисаю.

- Ну, все Рыжие - ведьмы! Я видела, как бабуля такую книгу читала!

- Обалдеть! Наша бабушка втихаря почитывает любовные романы? У нее их много?

Дочь кивает, распахивает широко руки:

- Вот столько!

- Ясно-понятно, - бубню я. – Всё, волосинка к волосинке. Клычки чистить, и спать. Чмокаю дочь в макушку.

- Уже, - поднимается легко на ноги, отбрасывает прядь волос. – А я бы на твоем месте поборолась за папу! Рыжая -красивая ведьма, а ты такая нежная и добрая, как Фея. Ты обязательно победишь! – Вита целует меня в подбородок.

Докатились.

Дочь прочитала мне одну из моих же мотивирующих заготовок.

«Я сильная. Я победю!»

- Дочь, чтобы победить кого-то или себя, нудно гореть этим внутри. Хотеть этого безумно!

- Но ты же хочешь быть с папой! Я слышала как ты плакала по ночам после разговоров с ним.

- Виталина, завтра рано спать. Брысь в кровать, и брату скажи, чтобы почистил зубы и лег пораньше. Завтра первое сентября.

- Он уже уснул.

- В кресле-мешке?

- Угу.

- Снова перетаскивать его на кровать, - бурчу я.

- Ты же сильная!

«Ты же сильная –унесёшь!» - вспоминаю свой жизненный девиз.

Уложив детей спать, возвращаюсь на кухню. Стою у окна, думаю.

Почему я – женщина - всё время должна что-то нести на своих плечах?

Набираю на мобильном бывшего мужа.

- Ты? – удивляется он.

- Я. Ты сказал, что купил детям много всякого разного к школе?

- Привези покупки, я посмотрю, может есть что по списку, что я тебе давала.

- Всё по списку купил, и еще сверху добавил.

«- Лев мой, кто там?» - слышу за кадром голос, по всей видимости, Рыжей.

Вот стерва!

- Прямо сейчас привози, адрес сестры сброшу эсэмэской, - говорю и бросаю трубку.

Отправляю эсэмэс.

Приходит отбивка.

Бывший муж: «Ты сумасшедшая. Неуравновешенная. Бешенная. Буду через сорок минут. Только Свету завезу домой».

- Лев мой, кто там? – имитирую голосок невесты Прохорова.

Да если бы не она! Кошка крашенная! Я бы никогда не позвала его к себе ночью!

А так пускай она побудет в моей шкуре.

Узнает, как это больно, когда тебя изнутри рвет на части от несправедливости.

Каково это, когда любимый ночует где попало, а потом называет это партнерскими переговорами, деловыми сборищами, шабашами с друзьями.

Муж приезжает ровно через сорок минут, как и обещал. Время на часах – одиннадцать – двадцать.

- Выбрала полночь? Ведьминское время?