Развод. Бракованная жена Дракона!

Сердце оглушительно билось в груди, когда я вошла в полутемную комнату. Остановилась, привыкая глазами к полумраку. Облизала пересохшие от волнения губы и, сделав глубокий вдох, решительно подошла к стоявшей у окна кровати.

То, что я собиралась сделать… это так дерзко с моей стороны. Элрон точно будет поражен. Надеюсь, ему понравится мое своеволие.

Элрон спал, раскинувшись на постели. Одеяло сбилось, оголяя спину и рассеянный лунный свет мягко очерчивал выпуклые мышцы на спине и плечах. Я невольно залюбовалась совершенным телом своего мужа. Не удержалась. Наклонилась, касаясь губами жаркой кожи, впитывая ее такой дурманящий пряный аромат.

– Любимая, ты пришла, – заспанным голосом протянул Элрон. Потянулся, реагируя на мои прикосновения.

Я охнуть не успела, как оказалась прижатой к его разгоряченному телу. Жадные губы нашли мои, а нетерпеливые руки стаскивали платье, разрывая шнуровку на корсете.

А потом… я и не думала, что так бывает. С такой бешеной страстью, остервенением. Когда на простое прикосновение жадно реагирует каждая клеточка моего тела.

Нет, Элрон время от времени исполнял супружеские обязанности. Скупо целовал в губы и задрав мою ночную сорочку быстро исполнял супружеский долг. А я думала, что так и должно быть. Мое предназначение – подарить мужу наследника. Чем я безуспешно и занималась последние семь лет брака.

В последнее время Элрон приходил ко мне все реже и реже. Дальние поездки по королевской службе воровали время нашей близости. Да и ночевать Элрон часто предпочитал в столичном особняке, вырываясь в наше загородное поместье в редкие выходные дни.

Сколько я его не видела? Месяца три точно. Элрон не спешил встретиться со мной. Я винила в этом себя. Никчемная жена, что так и не смогла подарить ему наследника.

Сегодня днем получила записку от Элрона, в которой он сухо сообщал, что вернулся из поездки в Варию и остановился в нашем доме в столице. И чтобы я ждала его визита через три–четыре дня, когда он решит все свои дела.

 – Зачем ждать, когда супруг изволит посетить вас? – решительно заявила Несси, когда я зачитала вслух записку, – почему бы вам самой не сделать ему сюрприз? Да и дни для зачатия сейчас самые подходящие.

 – Несси! – взглянула я с упреком на горничную.

– А что? Я вам только добра желаю, – с хитрой улыбкой проговорила Несси.

– Но, если это не понравится Элрону? – произнесла, понимая, что всерьез рассматриваю ее предложение. Предлагаемая Несси авантюра щекотала нервы и приводила в трепет.

 – Если все сделать с умом, то, может, наоборот, очень понравится. Его светлость мужчина горячий. А вам как раз и не хватает… огонька.

Я фыркнула в ответ. Несси была для меня больше, чем горничная. Скорее подруга, которой я могла доверить свои секреты и простить многие вольности в обращении.

Несси ушла, приготовив меня ко сну. А я задумалась над ее словами. И почувствовала охватившее меня волнение. Предвкушение, когда делаешь что–то несвойственное для себя, запретное. И не знаешь, как решиться, а что–то внутри подначивает – сделай, иначе будешь жалеть всю жизнь.

И вот теперь я здесь. В нашем столичном доме. Изнываю от страсти в объятиях собственного мужа. Мне безумно хорошо от того, что он делает с моим телом. И я нисколько не жалею, что решилась на этот дерзкий шаг.

Я и не знала, что он может быть другим. Таким пылким и страстным. И не подозревала, что сама могу быть другой. И лежать рядом с ним, не стесняясь собственной наготы.

Я прижалась к телу мужа. Обвила его шею руками, потерлась щекой о плечо.

– Ты же не уйдешь? Побудешь еще немного? – бормочет Элрон сонным голосом.

– Я останусь до утра, – шепчу, разомлев от жара его тела.

– Ты сегодня такая необыкновенная. Я люблю тебя… Вайолет.

Муж обнимает меня и сопит в макушку. А я замираю, повторяя в голове его фразу. Ища ей оправдание.

Мне же не послышалось?

Потому что меня зовут не Вайолет.

Мое имя Майра.

– Как все прошло, госпожа? – интересуется Несси, расчесывая утром мои спутанные волосы.

Мое лицо бледно, а под глазами залегли тени.

Я бы сказала, что прекрасно, если бы не один нюанс. И это точит меня изнутри делая вялой и хмурой.

Я сбежала вчера. Трусливо. Подумала, что не смогу утром смотреть Элрону в глаза. Будто это мои губы прошептали чужое имя.

А сейчас ругаю себя за малодушие. Наверное, надо было его растормошить. Устроить скандал и закатить истерику! Потребовать объяснений!

Но если Элрон действительно любит другую. Как мне такая правда? Может быть лучше сделать вид, что ничего не было. Забыть, что я была ночью в объятьях мужа и то, что его губы шептали не мое имя.

Я целый день ходила сама не своя. Несси даже побоялась лезть ко мне с расспросами, поняв, что случилось нечто неординарное.

Я почти уговорила себя забыть. В душе тлела робкая надежда – вдруг я в ту ночь зачала ребенка. И тогда все проблемы разом исчезнут. Ребенок свяжет нас и возможно тогда я увижу любовь в глазах Элрона.

Она пришла через три дня после той ночи.

– Кто вы? – задаю я вопрос красивой и статной женщине, с интересом оглядывающую гостиную.

Она проходит, неспеша, по комнате. Касается пальчиком вазы из тончайшего фарфора, стоящей на низком столике у стены. Потом перемещается к каминной полке и разглядывает натертый до блеска канделябр.

– Здесь слишком мрачно, – надув губки, замечает она.

Я с ней полностью согласна. Темно–синяя обивка стен всегда нагнетала на меня уныние. Я больше отдаю предпочтение светлым персиковым оттенкам. Но вот мой муж…

Я нахмурилась, вспомнив Элрона. Я жду мужа, а не эту таинственную незнакомку. Она прохаживается бесцеремонно, как у себя дома. А я словно пустое место для нее.

И как это ее пустили в дом? Меня даже не предупредили, что в доме посторонний человек.

Я наткнулась на женщину совершенно случайно. Вышла из своей комнаты распорядиться насчет обеда. Элрон прислал записку, что приезжает сегодня после полудня. Надо было подготовиться к его приезду. Проследить, чтобы был безупречно сервирован стол, и кухарка приготовила его любимые блюда.

Заглянула в гостиную, а тут такой сюрприз.

– Назовите ваше имя или покиньте дом? – теряя остатки любезности, произнесла я.

Женщина наконец обратила на меня внимание. Презрительно оглядела с головы до ног. Скривила недовольно губки. Словно я мелкий камушек, попавший в ее туфельку. Незначительная помеха на пути.

– Вайолет, что ты здесь делаешь?! – раздался громовой голос моего супруга. Я даже подпрыгнула от неожиданности.

Оглянулась, с замиранием сердца наблюдая, как он решительно входит в гостиную.

Как всегда безупречен. В костюме, что идеально облегает его мускулистые плечи. Темные волосы собраны в низкий хвост, а золотистые драконьи глаза яростно сияют.

– Эл, любимый. Я не могла больше ждать, – кинулась женщина ему на встречу.

Я застыла, как вкопанная. Так это она? Та, чьим именем меня назвал муж?

Я часто думала, как она выглядит. Возможно у нас есть что-то общее, раз Элрон легко принял меня за нее.

Мы были примерно одного роста. А еще волосы… мы обе были блондинками. Только у незнакомки волосы отливали золотом, а мои были тусклые, как пожухшая трава.

– Вайолет, мы договорились, что ты приедешь завтра! – раздраженно рявкнул мой муж.

Да уж, ему лучше не перечить. Это я хорошо усвоила за семь лет брака.

– Я соскучилась, – девушка всхлипнула и отвернулась, – у тебя каменное сердце, Элрон.

Элрон поморщился. Его такими грубыми женскими уловками точно не проймешь.

– Элрон, ты объяснишь мне, что происходит? – осмелилась я обратить на себя внимание. И тут же почувствовала на себе тяжелое давление его взгляда.

Впрочем, я уже понимала, что происходит. Знала, что он мне изменяет. Но чтобы так грубо… пригласить любовницу в наш дом.

Я вскинула подбородок и схлестнулась с ним взглядом. Внутри все кипело от негодования.

Неужели он заставит меня это терпеть? Зная, что мне некуда деться.

Но все равно… вот так запросто унизить меня. Не укладывается в голове.

– Объясни ей все, Эл? – шипит эта девка. И на ее губы наползает торжествующая улыбка, – скажи ей, кто я!

Элрон
 
 Майра

Вместо ответа, Элрон сухо говорит.

– Собери вещи, Майра, ты сейчас уезжаешь.

– Ты прогоняешь меня? – мой голос предательски дрожит.

Это так… неожиданно. Хотя, где-то в глубине души я знала, что все этим и закончится. Наша метка истинности так и не проявилась до-конца. Блеклое пятно из тонких линий. У настоящих пар так не бывает. Плохая из меня истинная. За семь лет брака я так и не подарила Элрону наследника.

Но надеялась до последнего. Надеялась, что ребенок сблизит нас и Элрон перестанет презрительно смотреть на меня. Словно я одна во всем виновата.

– Я поступаю по закону, Майра. У тебя есть несколько минут, чтобы собрать вещи. Иначе в Ольцег поедешь в том, что сейчас на тебе.

Ольцег? Я вздрагиваю. На этом острове находится монастырь, куда мужья ссылают неугодных жен. Бракованных, что так и не смогли родить ребенка.

Элрон отворачивается, считая разговор законченным. А эта девка, Вайолет, совсем не стесняется меня. Подбегает к моему мужу и вешается ему на шею. Что-то мурлычет о том, что наконец они смогут побыть одни.

Элрон сбрасывает ее руки с плеч и бросает резко:

– Сейчас не время, Вайолетт.

Я даже ему за это благодарна. Буду надеяться, что этим он щадит мои чувства. Хотя с каких это пор они его волнуют…

– Поторапливайся, Майра, – хлещет меня голос Элрона.

Он поворачивается ко мне спиной и просто выходит из комнаты. Вайолет бежит следом, шипя на ходу:

– Убирайся из моего дома. Бракованным самое место в Ольцеге.

Бракованная…

Это слово бьет под дых. Выбивает воздух из легких. И все сразу встает на свои места.

Элрон отказался от меня. Привел в дом новую жену. А мое место теперь на скалистом острове Ольцег. Там, где доживают свои дни ненужные истинные. А долго там точно не живут.

Я поднялась в свою комнату, оглядывая обреченным взглядом такую родную спаленку. Незаконченное шитье на комоде и недочитанную книгу на прикроватном столике.

– Да что же это делается! Разве так можно поступать с собственной женой, – хлюпает носом Несси, – пошли бы вы, леди, упали бы в ножки своему супругу. Поплакали бы. Не совсем же он бесчувственный камень, чтоб свою истинную на верную смерть отправлять.

– Так велит закон, – эхом откликаюсь я. Рассеянно копаюсь в вещах, думая, что может пригодиться. А перед глазами все стоит торжествующее лицо Вайолет и безразличный взгляд Элрона.

Никакие мольбы меня сейчас не спасут. Унижаться точно не буду. Уйду с гордо поднятой головой. Поплакать смогу и потом. Когда останусь в одиночестве.

– Что ж это за законы такие драконовские, – причитает Несси, – я его расфуфыренной девке прислуживать не собираюсь! Только явилась, а уже свои порядки наводит. Вот, леди, собрала я вам вещи.

Несси тяжело вздыхает и кладет у моих ног саквояж.

– Здесь все тепленькое. Платья и несколько пар чулок. Оденьте свой меховой плащик и сапожки. Говорят, на том острове жуть как холодно.

– Спасибо, Несси, – я не выдерживаю и тоже хлюпаю носом. Так ее забота трогает.

Несси кидается мне на грудь и заключает в объятья. Бурно орошает мое платье своими слезами. А я ее утешаю. Еще умудряюсь заверить, что все будет со мной хорошо. Живут же там люди. Значит и я справлюсь.

Когда стучат в дверь, мы отстраняемся друг от друга.

Неужели все?

Слуга за дверью объявляет, что за мной прибыл экипаж.

 Мы с Несси смотрим друг на друга, и я одними губами шепчу:

– Пора.

Несси подхватывает саквояж и идет за мною следом. А я спускаюсь с лестницы на негнущихся ногах. И сердце так сильно бьется, что того и гляди, выпрыгнет из груди.

И на миг замолкает, когда вижу, что в самом низу меня поджидает Элрон.

– Майра, нам нужно поговорить, – доносится до меня голос супруга.

Я киваю и в моем сердце вспыхивает надежда.

Вайолетт увязалась за нами. Шла на шаг позади, шурша пышными юбками.

– Вай, подожди за дверью, – встал на ее пути супруг и захлопнул дверь прямо перед ее носом.

– Но любимый, разве у тебя могут быть секреты от будущей жены, – доносится ее капризный голос.

Элрон чуть морщится. Бросает быстрый и равнодушный взгляд в мою сторону. Подходит к письменному столу у окна, оставив меня дожидаться его у двери.

– С сегодняшнего дня мы официально разведены. Вот документ.

Элрон разворачивается ко мне лицом, держа двумя пальцами свернутый в рулон пергамент.  

Как он быстро все провернул. Продумал. Нашел замену и теперь в моей спальне будет жить другая.

А я… бракованная.

Словно и не было семи лет брака. Хотя сколько по-настоящему мы были друг с другом? И нескольких месяцев не наберется. Элрон не любил подолгу находится дома. Иногда мне казалось, что специально тянул с возвращением, чтобы не видеть меня.

– Прощай, Элрон, – отвечаю и по возможности спокойно выдерживаю его взгляд.

– Что, даже не будешь молить о милосердии? Когда-то ты лила слезы по каждому пустяку.

О, да. Раньше меня трогало его равнодушие. Сколько я выплакала слез в свою подушку. Но сейчас… перегорело.

– Ты уже все решил за нас двоих. Не думаю, что тебя заботит моя дальнейшая судьба.

Я поджала губы, спокойно глядя в его глаза. И на миг мне показалось, что в его взгляде промелькнуло… сочувствие?

Да нет, показалось. Наверняка не дождется, когда избавится от меня.

– Я предложил твоему отцу забрать тебя обратно в семью. Но он отказался. Ты знаешь, что велит закон в таком случае, - Элрон все же пытается оправдаться.

– Знаю. Запереть неугодную жену на острове и забыть про нее навсегда.

– Вайолет ждет ребенка, – добивает меня признанием муж.

Я на негнущихся ногах выхожу из комнаты. Не оглядываясь.

У входа меня встречает судья и страж, что доставит меня на остров.

– Вы подтверждаете, что отрекаетесь от истинной и объявляете ее бракованной? – произнес судья.

Это так громко прозвучало, что наверняка слышали все слуги в доме.

– Подтверждаю, – немедля, прочеканил Элрон.

Я заставила себя расправить плечи и вздернуть подбородок.

– Вы уверены, что ваша истинная не ждет ребенка и готова отправиться на остров?

– Уверен, – в голосе Элрона слышится усмешка, – меня слишком долго не было дома.

Я вскинула на него глаза. Признаться о той ночи? Только что это изменит? Скорее наоборот, еще больше унизит меня.

– Тогда я больше не вижу препятствий откладывать отъезд.

Судья отошел в сторону, освобождая мне проход. Несси сунула мне в руку саквояж.

– Прощайте, госпожа. Я буду молиться за вас, – всхлипнув, произнесла она чуть слышно.

– Спасибо, Несси, – я вскинула на девушку взгляд. Позволила себе расслабиться и показать всю глубину своего отчаяния.

Сжала крепче ручки саквояжа и прошла вперед, сопровождаемая стражем. Лопатки нестерпимо жгло, и я была уверена, что это Элрон прожигает меня взглядом.

Страж распахнул передо мной дверь, и я забралась внутрь экипажа. Дверь захлопнулась, щелкая замком и отрезая меня от внешнего мира.

Экипаж тронулся.

Я не выдержала и оглянулась. Посмотрела в узкое окно. У входа стоял Элрон и при всех сжимал в объятьях Вайолетт. Та задрала голову, громко смеясь. А потом потянулась и поцеловала Элрона в губы. И тот ей ответил, страстно прижимая к себе.

Я отвернулась. Сердце жгла обида.

Я же не виновата, что все так вышло! Почему должна быть наказана!

Бракованным истинным нет места в обществе. Они должны искупить свой позор. Поэтому их ссылают на скалистый остров Ольцег. Молиться и беспрестанно думать, почему это произошло с тобой!

Только в чем я виновата?

Я уронила руки на колени и наконец могла тихо поплакать. Только слез не было, лишь горечь от предательства жгло сердце. Казалось, что еще немного и от моего бедного сердца останутся лишь угли.

Но я не железная. Я не могу перед собой претворяться сильной. Мне действительно до безумия страшно и больно. Наверное, все же разрыдаться и утопить в слезах свое горе будет правильней всего.

Я смахнула набежавшие на глаза слезы, некрасиво шмыгнув носом. Но меня никто не видит и Элрон точно не пронзит осуждающим взглядом, как делал всегда, когда находил что-то неподобающее в моем поведении.

Так что могу сколько угодно шмыгать носом, сморкаться, вздыхать и икать. До меня просто никому нет дела.

Неожиданно это мысль меня развеселила. Я шумно высморкалась в платок, тяжело вздохнула и широко зевнула, так как мерное укачивание экипажа усыпляло лучше всяких снадобий. Да и делать больше ничего не оставалось. Если только продолжать жалеть себя… но это мне порядком надоело.

Я прикрыла веки и приготовилась немного вздремнуть. Но тут экипаж остановился.

Дверца резко открылась, и я зажмурилась от яркой полоски света, упавшей на мое лицо.

Экипаж дернулся и немного просел, когда на соседнее сиденье со мной забрался страж.

– Мы прибыли? – непонимающе захлопала я глазами.

– Скоро. Вот что, леди, я хочу вам сказать. На острове вам ничего не понадобиться, кроме куска хлеба и теплого плаща на плечах. А все ваши драгоценности лишь привлекут ненужное внимание. Отдайте мне, а я замолвлю словечко, чтобы с вами обращались получше.

– Что? Какие драгоценности?

– Неужели у вас нет ни колечка, ни цепочки? А если я проверю, только боюсь, что вам не понравится.

И так смотрел на меня совершенно спокойно, словно был уверен в своем успехе. Только у меня и правда ничего нет. Лишь цепочка с кулоном, что досталась мне от мамы. Но добровольно отдать самую мою большую ценность! И дело даже не в деньгах. Этот кулон дорог мне как память.

– Вы ошибаетесь. У меня ничего нет! – я вздернула подбородок.

– Нехорошо обманывать. Позвольте мне самому проверить…

Он протянул ко мне свои здоровые лапищи.

Прежняя я, наверное, заскулила бы от страха, а тут такая злость взяла. Хватит с меня унижений. Я и так лишилась всего. Дома. Имени. Мужа. Так еще этот гад хочет отнять последнее!

– Только тронь меня, – прошипела я

– Что тогда? – растянул толстые губы в ухмылке страж. Наклонился ближе и схватил меня за ворот плаща.

Я взмахнула рукой. Растопырила пальцы и вонзила ногти в его щеку. Прочертила кровавые полосы от виска до уголка рта.

– Ах ты! – страж замахнулся рукой.

– Только попробуй и останешься без глаз! – зло выдохнула я. Выставила вперед ладонь с полусогнутыми пальцами, нацелившись в мерзкое лицо.

– Ты пожалеешь об этом! – процедил страж.

Экипаж колыхнулся под его весом, когда он спрыгнул с подножки. Но, прежде чем захлопнуть дверцу, окатил меня ненавидящим взглядом.

«Поздравляю, Майра. Ты нажила врага» – усмехнулась я. Но эта мысль совершенно не пугала. Я сжала под платьем кулон, уверенная, что поступила правильно.

Мне теперь придется учиться стоять за себя. И первый шаг я успешно сделала.

Я все же задремала, устав смотреть в окно на однообразный пейзаж. Очнулась от резкого окрика.

– Вылезай. Приехали!

Никаких тебе больше леди в обращении и почтения в голосе. Словно я дворовая девка. Преступница, которую доставили на место ее заключения.

Подобрав подол юбки и зажав в руке саквояж, я слезла с экипажа. Вечерело. Мы оказались на каменистой дороге, ведущей к причалу, а впереди на волнах покачивалась лодочка с парусом.

– Поторапливайся. Нужно добраться до острова затемно, – буркнул страж. Пошел вперед, оглядываясь и сердито зыркая на меня. Специально прибавил шаг, чтобы мне пришлось практически бежать за его грузной фигурой.

По узкому перекидному мостику я забралась на суденышко. Села на лавку возле кормы. С замиранием сердца наблюдала, как хозяин судна убирает сходни и натягивает парус. Встает у штурвала и судно начинает нести по волнам. Все дальше от берега и моей прежней жизни.

Вскоре на горизонте показался одинокий остров. Груда камней среди бескрайней глади воды.

– Вот твой новый дом, – радостно произнес страж, – обломаешь ты здесь все свои коготки.

– Это уже не ваша забота, – произнесла я.

Старалась выглядеть спокойной, но сердце сжималось от тревоги. Получается, кроме этой груды камней я больше никогда ничего не увижу в своей жизни. Это мое последнее пристанище, из которого никуда не деться.

Лодка обогнула остров, развернувшийся к нам серой грядой скал, и вошла в узкую бухту. От нее шла узкая дорога наверх.

Ледяной ветер тут же взметнул вверх подол моего плаща. Небо совсем потемнело и его затянули сизые тучи. Вдали раздался раскатистый грохот грома и на мое лицо упали первые капли дождя.

– Поторапливайся, – гаркнул страж и спрыгнул с лодки прямо в воду. Побрел к берегу, рассекая волны высокими сапогами.

Я оглянулась на хозяина лодки, но тот отвел взгляд и сделал вид, что очень занят, распутывая узел на веревке.

Что ж, ладно. Не сахарная, не растаю.

Я спрыгнула в воду, доходящую мне до середины бедер. Прижала к груди саквояж. Идти было трудно и ноги скользили на камнях. Ледяная вода обжигала. Тьма надвигалась настолько быстро, что я с трудом различала очертания берега.

Каким–то чудом я выбралась на берег. Страж ждал, скрестив на груди руки.

– Была бы повежливей, глядишь и я был бы подобрей, – усмехнулся он, наблюдая, как меня мотает от холода и усталости.

– Забирать последнее у бедных женщин. Много ли в этом чести, – проговорила я, стуча от холода зубами.

– Вы – ошибка природы. Недостойные жить. Что за честь мне возиться с бракованными, – выплюнул мне в лицо стаж.

Я поплелась за ним на вершину холма, мечтая лишь быстрее добраться до места. И мне все равно, каким будет мой новый дом, – лишь бы там нашлось для меня место у горящего очага. К тому же там живут такие же женщины, как я. Бывшие истинные, которые не смогли подарить потомства или чем-то не угодили своему мужу.

Мы поднялись на вершину и в изумлении раскрыв рот я увидела…

Это был замок, высеченный в скале. Десятки окон тускло мерцали светом свечей. Это завораживало и на миг я забыла о холоде и усталости. О противно липнущей к ногам мокрой одежде.

Впрочем, страж не дал долго насладиться зрелищем и потопал по дорожке к дому, выбивая мелкие камушки из–под толстой подошвы сапог.

Я засеменила за ним. Вошла в распахнутую толстую деревянную дверь и плотно прикрыла за собой.

В помещение, куда мы вошли, было темно, и я ориентировала на звук громыхавших впереди меня сапог.

Наконец мы завернули в небольшое помещение. Сумрачное. Мне пришлось напрячь глаза, чтобы разглядеть хоть что–то.

У стены был камин и в нем едва тлели угли. У противоположной стены я рассмотрела несколько скамеек, поставленных в ряд.

– Кого ты нам привез? – раздался каркающий старческий голос и с самого угла, до которого не доставал и лучик света, выпорхнула тень.

Раздался чиркающий звук кресала, и вспышка огня осветило морщинистое лицо пожилой женщины. Огонек заплясал на огарке свечи в ее руке и женщина, бесшумно ступая, подошла к нам. Сначала осветила лицо стража. Из ее горла раздался хриплый сип, который можно было принять за усмешку.

– Что с твоим лицом? Поранился об острые коготочки?

– Эта девка дикая, как кошка. Поосторожней с ней, сестра Агата.

– Сама разберусь…

Свеча осветило мое лицо и в меня вцепился темный взгляд глубоко посаженных глаз женщины.

– Забудь свое имя. Теперь ты никто. И подчиняешься только мне, – процедила она и ее лицо стало напоминать страшную маску.

– Я буду звать тебя…. – женщина чуть склонила набок голову, – Кошка. Иди за мной, я покажу тебе комнату. А ты…

Страж вытянулся, когда женщина к нему обратилась.

– Ты уходи. Мужчинам не место на острове. Дозволяю вам остаться на ночь в бухте, а утром чтобы духу вашего здесь не было.

– Хорошо, сестра Агата, – послушно произнес страж, – только у меня для вас письмо…

Страж достал из–за пазухи свернутый пополам лист бумаги, скрепленный сургучной печатью, и приподнял вверх.

Сестра Агата цокнула языком и скрипнув зубами, выудила из кармана мелкую монету.

– Стервятник, – выплюнула чуть–слышно.

– Так жить нам тоже надо, – довольно произнес страж. Выхватил монетку и протянул письмо сестре Агате. Та сразу спрятала его в карман платья и строго посмотрев на меня, произнесла:

– Нечего пялиться. Когда к тебе не обращаются, ты должна смотреть в пол.

Сестра Агата резко развернулась и пошла в темный проем. Мне ничего не оставалось, как следовать за ней следом.

Иллюзий я не питала. Ступив на берег острова, сразу потеряла все привилегии. Стала безымянным существом, в чьи обязанности входила беспрестанно молиться и слушаться сестру Агату.

Кто я теперь? Кошка? Неплохое новое имя для млей новой жизни.

Но и раньше много ли у меня было прав? Исполнять прихоти и слушаться своего мужа. Мужа, которому до меня не было никакого дела.  Если бы я родила ребенка, возможно все было бы по-другому. Возможно, он попытался бы полюбить меня. Не пропадал бы из дома, выискивая любой повод быть от меня подальше. Не привел бы в наш дом любовницу.

Да что уж говорить. Все в прошлом.

Как в прошлом и моя безумная любовь к нему.

Да я глаз не могла отвести от Элрона, когда первый раз увидела! Мы встретились на балу. Это был мой первый выход в свет и мне только исполнилось семнадцать лет.

Я была на балу с моими сестрами. Они все у меня красавицы. Не то что я. Их бледная тень. Тетушка все кудахтала и боялась, что я простою весь вечер в сторонке никем не замеченная. Обсуждала это вслух с моими сестрами и те сочувственно смотрели в мою сторону.

А я в новом, специально сшитом для бала платье, с навитыми вокруг лица локонами чувствовала себя ужасно глупо. И действительно поверила, что никто не обратит внимание на такое пугало как я. Даже разодетое в нарядное платье.

Элрона подвел к нам наш отец. Он рассчитывал отдать за него свою вторую дочь, мою сестру Люсию. Та была прекрасна, как цветущая роза и магически одарена. Элрон не спускал с нее восхищенного взгляда. А мы все. затаив дыхание, рассматривали его. Молодого генерала, отличившегося в последней войне с лирийцами. Даже тонкий шрам на скуле не сколько его не портил, а придавал загадочного шарма.

Элрон изогнул в улыбке свои чувственные губы и позволил подарить танец каждой из сестер. Кроме меня.

– Уделите время Майре. Она у нас дебютантка, – поспешила вмешаться тетушка, выпихивая меня вперед под пристальный взгляд Элрона. Я подумала, что он вежливо откажется. Зачем ему тратить время на такую простушку, как я. Но Элрон оказался вежлив и протянул мне руку.

Я от волнения и двух слов связать не могла. Удивляюсь, как ему ноги не отдавила. Лишь не сводила восхищенного взгляда с лица Элрона и это его забавляло.

Посвятив мне один круг танца, Элрон отвел меня на место. Сестры кружились в танце с другими кавалерами, от которых у них не было отбоя. Меня лишь поджидала тетушка, зорко следившая за нами весь вечер, как коршун.

– Приятного вечера… леди, – Элрон поспешно улыбнулся, а я поняла, что он забыл мое имя.

Наверное, столько разочарования отразилось в моих глазах, что, компенсируя промашку, Элрон коснулся губами моей ладони, прежде чем выпустить ее из рук.

В этот самый момент на моей коже расцвела метка. Прямо на месте поцелуя.

– Мы пришли, – выдернул меня из воспоминаний каркающий голос сестры Агаты.

Отворилась скрипучая дверь и пригнув голову я вошла внутрь кельи.

Полутемное помещение. Стены и пол из каменных плит. На столе, возле узкого окна колеблется пламя свечи. Две кровати у противоположных стен. На одной из них сваленная груда тряпья. Но вот она пошевелилась и приподнялась. На меня сверкнули два глаза, выглядывающие из-под платка, повязанного по самые брови.

– Лиса, разве звенел колокол, позволяющий отход ко сну? – прокаркала сестра Агата.

– Извините, сестра Агата. Я просто себя нехорошо чувствую, – пискнул тонкий девичий голосок.

– Не стоит искать оправдание своей лености. Если бы ты была более послушна, то возможно не оказалась на этом острове. Все, что с вами здесь происходит, это испытание вашей стойкости. И возможность отмолить ошибку самого вашего существования.

Произнося слова, старуха смотрела прямо мне в лицо. И я поняла, что эти слова только для меня. Другие наверняка их слышат каждый день. Не думаю, что нам дадут забыть, почему мы здесь.

– До сна осталось около часа. Уверена, вы проведете его в молитвах, – закончила свою речь сестра Агата.

Я ужасно замерзла и мне хотелось лишь одного, переодеться в сухое платье. Про горячий ужин я даже не мечтала. Поняла, что от этой мегеры и куска хлеба не допросишься.

Девушка, которую назвали Лисой, вскочила с постели и вывела в воздухе рукой спираль. Зашептала молитву, едва шевеля губами. Сестра Агата удовлетворенно сверкнула глазами.

– Хорошо. Я буду приглядывать за вами. Лиса, после молитвы расскажешь Кошке, что бывает за нарушение правил. А тебя за твою леность я лишаю на завтра пищи.

Лиса чуть заметно кивнула, а я заметила, что в ее глазах блеснули слезы.

Сестра Агата ушла, хлопнув за собой дверью. Плечи Лисы тут же поникли. Ссутулившись, она продолжила стоять на ногах чуть слышно шевеля губами.

– Если ты и правда плохо себя чувствуешь, то тебе лучше присесть, – проговорила я.

Сама завертела головой, прикидывая, куда лучше пристроить саквояж. Лучшего места, чем под кровать, не нашла. Но прежде вытащила теплые чулки и платье. Достала домашние туфли из плотной шерсти.

– Ты разве не хочешь прежде помолиться? – спросила Лиса, наблюдая, как я раздеваюсь.

В комнате было холодно. Никаких источников обогрева я не заметила. Что же здесь будет зимой? Не зря ходят слухи, что на проклятом острове долго не живут.

Я переоделась. Мокрое платье и чулки пристроила сушиться на спинку кровати. В саквояже нашлась вязаная шаль, аккуратно свернутая заботливой рукой моей горничной.

Когда я накинула ее на плечи, то почувствовала себя почти счастливой. Но на этом мое везенье не закончилось. В самом углу саквояжа я заметила сверток, завернутый в белую тряпицу. Мой нос тут же уловил дразнящие ароматы свежей выпечки.

«Я же сама велела кухарке утром испечь мясной пирог. Наверняка Элрон и его любовница уже насладились его вкусом. Теперь отведаю и я, благодаря заботам Несси».

Я вспомнила свою горничную всеми добрыми словами, что пришли в голову и горячо помолилась о ее здоровье.

После этого положила сверток на стол и развернула его.

– Не хочешь присесть и отведать пирога. Подозреваю, что ты тоже голодная.

Лиса испуганно посмотрела в мою сторону и судорожно сглотнула.

– Но нам же нельзя! Если сестра Агата узнает, – девушка кинула быстрый взгляд в сторону закрытой двери.

– Но как она узнает? Мы сейчас его быстро съедим, а уж в наших животах его точно никто не увидит…

Лиса прыснула в ладошку. Потянулась к столу, навстречу дразнящему запаху.

Я разломила пирог на две части. Одну взяла себе, а вторую подвинула ближе к Лисе.

Та быстро схватила его со стола. Но, прежде чем попробовать хоть кусочек, долго вдыхала его аромат, поднеся к носу.

– Я уже и забыла, как это прекрасно. Так же пахли мясные пироги в моем замке. Кухарке они удавались лучше, чем сладкие.

Лиса откусила маленький кусочек и застонала от блаженства.

– Я даже не знаю, как тебя отблагодарить, Кошка, – произнесла она.

– Кое чем можешь, – улыбнулась я. Так приятно было наблюдать за выражением неподдельного счастья на лице моей соседки.

– Все, что хочешь, – проговорила она с набитым ртом.

– Тогда расскажи мне про все, что происходит здесь, – попросила я.

– Это место, как тюрьма. Даже хуже. В тюрьме хотя бы знаешь, что когда-нибудь выйдешь на свободу.

Лиса закончила жевать пирог и вытерла губы тыльной стороной ладони.

Я с любопытством разглядывала девушку. Когда она наклоняла голову, то яркий огонек свечи очерчивал россыпь веснушек на ее бледном лице. Из-под платка выбилась прядь ярко рыжих волос.

Действительно лиса.

– Ты давно здесь? – спросила я.

– Около года. В этом месте теряешь счет дням. Только помню, что, когда прибыла сюда, было начало зимы. Я думала, что не переживу ее. Так холодно мне еще никогда не было. Моя соседка, Рыба, заставляла меня двигаться. Не сидеть на месте.

– Твоя соседка? Что с ней стало? – спросила, но какой будет ответ, не сложно догадаться.

– Умерла несколько недель назад. Она сорвалась со скалы, когда собирала птичьи яйца из гнезд.

Лиса закусила губу и смахнула набежавшую слезинку. Я присела на кровать не решаясь продолжить расспросы. Решила дать Лисе время собраться с мыслями.

– Она была немая, поэтому не смогла позвать на помощь. Сестры, что работали во дворе слышали неясные звуки со стороны скал. Но не придали этому значение, – Лиса шмыгнула носом. Подняла на меня взгляд и с решимостью сказала, – я успокаиваю себя тем, что Рыба сейчас свободна. Улетела на небо и теперь делает, что хочет.

– Мне жаль твою соседку, – произнесла я.

– Это неизбежно и ждет каждую из нас. Рано или поздно, – Лиса тяжело вздохнула.

– На острове много живет девушек?

– Сегодня утром было тридцать. А теперь появилась ты. Ни у кого из нас нет имен. Только прозвища, что нам дает сестра Агата. Считает, что если род отказался от нас, то и имени мы не достойны.

– Я еще утром не думала, что мой день может закончится на этом острове. Ждала супруга и накрывала стол к обеду… а потом пришла она.

Я вздохнула, проваливаясь в воспоминания.

Какая же я была наивная. Надеялась, что однажды у мужа проснуться чувства ко мне. Или почувствует зов метки. Будет смотреть с обожанием, как на любимую женщину. А не как на пустое место.

Его и жениться на мне вынудили. Я видела по его глазам, какой шок вызвала у него выступившая на наших ладонях метка. Он машинально попытался стереть ее, потерев пальцами. Когда Элрону это не удалось, он с ненавистью посмотрел на меня.

– Она не похожа на настоящую. Вы пытались ее подделать?

Его брови взметнулись вверх, как и надменный подбородок. А я лишь шире распахнула глаза… потому что сама не ожидала. И это обвинение, что я могла воспользоваться запрещенной магией и подделать метку. Да у меня даже простенькие заклинания не получались.

Мне на помощь пришла тетушка. Схватила мою рук разглядывая метку. Затрясла ею у Элрона под носом и воскликнула:

– Как вы можете обвинять мою племянницу?! Метка самая настоящая! Я обращусь с претензией к королю!

Элрон поморщился, а тетушка вцепилась в него, словно бульдог. Потирала руки от шанса так удачно сбыть меня с рук. Элрон теперь просто обязан взять меня в жены и можно не тратиться на приданное. Впрочем, его за мной и так не было. Все самое лучшее досталось красавицам сестрам.

– Он изменял тебе? – Лиса коснулась моей руки и посмотрела сочувственно.

– Он привел в наш дом другую женщину и объявил своей будущей женой. А меня отправил на остров, – мой голос задрожал.

– А я даже замуж не успела выйти. У меня появилась метка с мужчиной, который уже был связан узами истинности с другой. Вторая истинная ему была не нужна. Даже не столько ему, сколько его жене. Это она похлопотала как можно быстрей отправить меня на этот остров.

– Ох, Лиса… – вырвалось у меня.

Послышался заунывный гул колокола за окном. За дверью раздались шаркающие шаги и гнусавый голос произнес.

– Гасите свет. Всем спать! Всем спать!

Лиса наклонилась и задула свечу. Комната сразу погрузилась во мрак. Лишь в окно заглядывал бледный луч луны.

Я забралась на постель и накрылась шерстяным одеялом.

– Чем вы занимаетесь весь день? – шепотом спросила я Лису.

Она лишь вздохнула и чуть слышно ответила мне.

– Завтра сама все увидишь.
Дорогие читатели!
Приглашаю вас в новиночку нашего литмоба
 

Продолжим знакомство с героями.

Вот такой я вижу Лису)

 Сестра Агата

Утром зазвенел колокол, когда за окном было еще темно. Лишь на горизонте проглядывалась узкая полоска рассвета.

Из постели, нагретой теплом моего тела, вылезать совершенно не хотелось.

– Нужно вставать, Кошка, – окликнула меня Лиса, – опоздавшим от сестры Агаты достается порция плетей.

Я поежилась. Меня никто никогда пальцем не трогал. Не замечали, как дома. Или игнорировали, как Элрон. Но до наказания никогда дело не доходило.

Я встала. Сунула ноги в башмаки.

– Пойдем, Кошка, – поторопила меня Лиса, - надень на платье серую накидку, что висит на спинке кровати. Теперь ты должна постоянно ее носить.

Накидка была из грубой шерсти и судя по потертостям, была не новая. Я предположила, что она принадлежала соседке Лисы и теперь мне перешла по наследству. Но у этой накидки был неоспоримый плюс – плотная вязка не пропускала холод.

Я быстро натянула через голову накидку, и мы с Лисой покинули комнату.

– Когда можно будет привести себя в порядок? И завтрак… он же нам положен? – спросила я, стараясь не отстать от Лисы.

– После молитвы выдадут по куску хлеба. Только мне придется поголодать за нерадивое поведение, – в голосе Лисы послышалась усмешка.

Я не стала задавать лишних вопросов. Пошла вслед за Лисой по длинному коридору, пока не дошли до лестницы, что вела наверх.

– Наверху зал молитв, – пояснила Лиса, и приставила палец к губам, – только тихо. Встанем в сторонке за спинами сестер. Главное не поднимай голову и сделай вид, что молишься.

Зал слишком огромен для тридцати сестер, что в нем собрались. А еще по нему гулял ледяной сквозняк и было ужасно холодно. Никакого очага здесь я не заметила, лишь голые каменные стены кругом.

Комната была наполнена женщинами в такой же, как и у меня серой накидке.

«Добро пожаловать в общество бракованных жен» – пронеслось в моих мыслях.

Мы пристроились с самого края за спинами стоящих впереди женщин. Успели как раз вовремя, потому что через минуту дверь с другой стороны распахнулась и в комнату вошла сестра Агата. Ее накидка была более светлого оттенка и сшита из более качественной и дорогой ткани.

– Боги позволили вам прожить еще один день, сестры. Вам, никчемным существам, что своим существованием позорят свой род. Я хочу услышать раскаяние в вашей молитве. Раскаяние и благодарность богам, за новый день в вашей жизни!

Женщины затянули молитву, в которой я не понимала ни слова. Шевелила губами, опустив вниз голову и очень надеялась, что никак не выбиваюсь из толпы.

Молитва длилась долго. У меня затекли ноги от длительного стояния и мысли то и дело крутились вокруг предстоящего завтрака. Хотелось присесть за стол и выпить кружку теплого отвара. Съесть кусок хлеба.

Когда ноги и руки вконец окоченели, сестра Агата объявила:

– Молитва закончена, сестры. Надеюсь, вы усердно молились, и боги услышали ваше раскаяние. Теперь все могут идти на завтрак. Кроме… Стрекозы и Лисы. Они наказаны и должны провести день в голоде и молитвах.

Я с ужасом посмотрела на грустное личико Лисы, но она мне слабо улыбнулась и прошептала:

– Иди.

Я ничем не могла помочь девушке. Если только спрятать для нее кусок хлеба, что нам дадут в столовой.

Стараясь не отставать, я пошла следом за сестрами. Столовая располагалась в самом низу и здесь хотя бы горел камин, обогревая помещение. На завтрак нам одна из сестер плеснула каждой в тарелку по половнику вязкой каши. А другая сестра выдала по куску серого хлеба.

Кашу я съела, а хлеб украдкой положила в карман платья. После завтрака сестра Агата стала нас распределять по работам.

– Оса и Белка, вы сегодня помогаете на кухне готовить обед.

Я заметила, как две женщины радостно переглянулись. Обе они были самые справные среди всех сестер и наверняка сестра Агата выделяла их среди прочих и поручала более легкую работу.

– Ослица, Утка и Змея… перебирать овощи в подвал. Муха и Ежиха – ваше место сегодня в прачечной.

Вскоре на работы распределили всех сестер, кроме меня. Сестра Агата оглядела меня с ног до головы, явно оценивая, на какую работу я способна.

– Кошка, – наконец протянула она, – пойдешь вместе с Мышью и Гусыней вычищать стойла у животных. Не забывайте все, что за лень ждет суровая кара!

Мышь и Гусыня были очень худы и высоки. С одинаковыми узкими лицами и длинными носами. Они походили друг на друга как сестры. Обе молча кивнули мне и жестами показали следовать за ними.

Мы вышли из замка через черный ход для прислуги. Пересекли небольшой дворик, по периметру пестрящий хозяйственными постройками. Сестры, согнувшись, вошли в низкую дверь, что вела в довольно просторный сарай. В нос ударил запах прелой подстилки и густой аромат животных, что здесь обитали.

– Надень фартук, – наконец подала голос одна из женщин. Она сняла со стены три замызганных фартука. Один оставила себе, а оставшиеся отдала нам. Я надела фартук, перекинув его через голову и подвязала вокруг талии длинным поясом.

Вторая из женщин подала мне вилы. Еще одни взяла себе.

Я никогда не выполняла грязную работу и поэтому сначала бросила быстрый взгляд, наблюдая за работой женщин. Ничего сложного от меня не требовалось. Собрать вилами грязную постилку у животных, и погрузить ее в тележку. Потом тележку мы вывозили на самый край двора и скидывали грязную соломенную подстилку в глубокую яму.

Работали мы не покладая рук, пока не почистили все стойла и не наполнили их свежей соломой.

– Сейчас передохнем и пойдем на обед, – произнесла одна из женщин и вытерла рукавом пот, что застилал ей глаза. Рукав задрался, и я увидела немного выше запястья яркую метку истинности.

Кто эти женщины? Как и я, отвергнутые жены, которым нашли замену? Или их просто сочли недостойными носить метку истинности?

Я устало привалилась к стене сарая, жалея, что не могу ни на что присесть.

– Привыкай. Здесь слабым не выжить, – сухо мне кинула одна из женщин. Насколько я научилась их различать, кажется это была Мышь.

– Неужели нельзя отсюда выбраться? – с отчаянием произнесла я.

– Мы там никому не нужны. Разве не отказались от тебя все, прежде чем отправить сюда? – проговорила Гусыня.

Я лишь прикрыла глаза, соглашаясь с ними. От меня действительно все отказались. Семья. Элрон. Я никому не нужна.

Перед обедом нам разрешили привести себя в порядок. Я зашла вместе с другими сестрами в умывальню и ополоснула в холодной воде лицо и руки. После этого нас позвали в столовую, чтобы плеснуть каждой в тарелку жидкую похлебку.

Меня мучило чувство голода, но и второй кусок хлеба я спрятала в карман, чтобы накормить вечером Лису.

После обеда нас всех усадили в одной большой комнате за рукоделие. Сестры обшивали себя сами. Мне выдали две полоски ткани, которые нужно сшить по бокам, чтобы получилась нижняя сорочка. Вышивать я любила, поэтому шитье мне проблем не доставило.

Работали мы в полной тишине, лишь иногда сестра Агата строгим голосом делала замечания:

– Змея, хватит мечтать. Живо бери иголку в руки и приступай к следующей сорочке. Ворона, смотри, какие делаешь грубые стежки. Распарывай и начинай все сначала.

Так мы работали до ужина. Я так сильно проголодалась, что была бы и рада чашке с безвкусной кашей. Но и ее не было. Нам выдали по пресной лепешке и кружке с водой.

Как бы не был у меня соблазн съесть всю лепешку, половину я все же отломила и спрятала для Лисы.

– Возвращайтесь в свои комнаты и молитесь, пока вам не разрешат лечь спать, – прокаркала сестра Агата.

Я была безумно рада возвратиться в нашу маленькую комнатку. Лиса сидела на кровати, низко опустив голову. Я с ликованием разложила на столе свое припрятанное богатство и коснулась плеча девушки.

– Лиса, я принесла тебе хлеб. Тебе нужно поесть.

Но Лиса лишь слабо шевельнула губами и посмотрела на меня мутным взглядом. Я дотронулась до лба девушки и мою руку опалил жар ее кожи.

Мы стояли на коленях на полу в своей комнате. Делали вид, что усердно молимся, пока мимо двери не прошаркали тяжелые шаги сестры Агаты.

Лиса бледная и ее била крупная дрожь от холода. Сил у нее хватило, лишь уронить голову на грудь и прикрыть глаза. Я попыталась уговорить Лису лечь в постель, но та воспротивилась.

– Если сестра Агата увидит… – прошелестела губами девушка.

– Ты же больна! Неужели у сестры Агаты нет сердца?!

– Вместо сердца в груди у нее камень. А все болезни она считает карой, что послали нам боги.

– Лиса… а ты никогда не думала сбежать отсюда?

– Сбежать? Мне некуда бежать. Я никому не нужна. Если только брату… но он слишком слаб, чтобы защитить меня.

Когда объявили время готовиться ко сну, я помогла Лисе забраться на кровать и накрыла ее одеялом.

Глотать Лиса не могла, так как у нее саднило горло, поэтому я размочила в воде хлеб и покормила ее из ложечки.

– Тебе нужен лекарь. Здесь есть кто-нибудь, кто может помочь? – с беспокойством спросила я.

– Ворона… она разбирается в травах. А еще у нее целительная магия. Но сестра Агата запрещает в монастыре пользоваться магией.

– А если украдкой? Мы должны помогать друг другу, если хотим выжить!

– Мы и помогаем… тайно, – шмыгает носом Лиса, – жаль, что у меня нет полезных способностей. Моя магия подчиняет ветер. Только на острове его и так слишком много.

– А у меня вообще нет магии. Я самая настоящая бракованная истинная, – со вздохом раскрываю я свою самую страшную тайну.

Лиса на миг перестает дрожать и смотрит на меня во все глаза.

– Но почему? Магия всегда появляется вместе с меткой?

– Говорят, все из-за того, что моя мама умерла, когда родила меня. Она боролась за жизнь и забрала себе часть моей силы. Но это не помогло. Мамы не стало, и я едва выжила. Поэтому и росла всегда слабенькой. Отец не любил меня, винил в смерти мамы. Однажды я слышала, как он говорил моей тете, что лучше было бы наоборот. Мама выжила, а я умерла. - я тяжело вздохнула, - Моей участью было навсегда остаться в родовом замке и ухаживать за отцом. Но потом появился Элрон…

– Ты любила его? – спросила Лиса и сжала ладошкой мою руку.

– Любила. И боялась сильно. Он же такой… недосягаемый был для меня. Самый завидный жених королевства. И совершенно случайно нас соединила метка истинности. Мне всего семнадцать лет было. Маленькая худенькая и некрасивая. Отец мне всегда говорил, что такая как я никому не нужна. За мной даже приданого не было. Я думала Элрон откажется от свадьбы, найдет способ уничтожить метку истинности. А он взял меня в жены. В первую брачную ночь сказал, что надеется, что не ошибся в своем выборе. И что я подарю ему сына.

– И что… ты родила ребенка? – Лиса от волнения сильнее впилась пальчиками в мою руку.

– Нет. И теперь я здесь. Сына ему подарит другая.

Не хотела плакать, но слезинки выкатилась из моих глаз.

– Не плач. Только от истинной родятся одаренные силой дети. А у той, другой… еще неизвестно как будет, – Лиса протянула руку и вытерла мои мокрые щеки. Ее горячая рука коснулась моей холодной кожи. Как ожог.

– Боги, Лиса, ты вся горишь, – вмиг забыла я о своих несчастьях.

– Ничего. Я крепкая. Утром проснусь и все пройдет, – попыталась улыбнуться девушка.

Но я ей не верю. Беру со своей постели одеяло и накрываю Лису. Сама кутаюсь в шаль, когда прямо в платье ложусь в свою ледяную постель. Сплю плохо, прислушиваясь к хриплому дыханию Лисы.

Утро не принесло Лисе облегчения. Она упорно поднялась с кровати, не смотря на мои протесты.

– Буду надеяться, что меня отправят на легкую работу, – с вымученной улыбкой произнесла девушка.

Я взяла ее под руку и довела до молитвенного зала. Встала рядом, плечом к плечу, чтобы Лиса могла на меня опереться.

С трудом выстояв положенное время молитвы, мы наконец спустились в столовую, чтобы получить свою порцию вязкой безвкусной каши.

Когда пришло время направлять нас на работу, сестра Агата оглядела нас всех цепким взглядом и раскатистым голосом произнесла.

– Оса и Белка, вы сегодня помогаете на кухне готовить обед.

Я фыркнула от несправедливости, но Лиса предупреждающе сжала мне руку.

Когда дошла очередь до нас, сестра Агата, чуть помедлив, объявила:

– Кошка и Ворона… уборка в общих комнатах на первом этаже.

Что ж, по крайней мере я буду в тепле. Это намного легче, чем уборка в стойлах. К тому же у меня будет шанс познакомиться с Вороной и попросить ее помочь Лисе.

– Лиса… – протянула сестра Агата, – вместе с Мышью и Ежихой убирается во дворе. После уборки пройдитесь по берегу. Ночью был шторм и нужно собрать плавник, что подарило нам море.

Я поежилась, представив, какой сейчас пронизывающий ветер на берегу. Лисе точно не выдержать, какой сильной она не хочет казаться.

– Сестра Агата, – решительно произнесла я.

Женщина нахмурила брови, и неодобрительно смотрит на меня, посмевшую подать голос.

– Сестра Агата, позвольте нам с Лисой поменяться работой.

Перехватываю испуганный взгляд Лисы, призывающий к молчанию. Сестре Агате лучше не знать, что Лиса больна, иначе пошлет ее на тяжелую работу из одной вредности. Прикрываясь волей богов, что болезнь Лисе послана во искупления ее изъяна.

– Позвольте мне выполнить ее работу, – повторила твердо и даже сделала шаг вперед, – Лиса здесь уже долго и искупила часть своей вины. А мне только предстоит…

Я смиренно опустила вниз голову.

– Такое рвение похвально. Что ж, дозволяю поменяться работой, – согласилась сестра Агата.

– Спасибо, – прошелестела Лиса одними губами, когда мы строем стали выходить из столовой.

– Обязательно поговори с Вороной, – строго шепнула я Лисе и для верности свела на переносице брови.

Я пошла за Мышью и Ежихой во двор. Мышь все так же была молчалива, а Ежиха оказалась улыбчивой молодой женщиной.

Мы взяли метла, вычищая двор от грязи. А после, выкатив тележку, спустились к берегу, подбирая вынесенные волнами искореженные части деревьев.

– Как бы я хотела оказаться на другом берегу, – мечтательно воскликнула идущая рядом со мной Ежика. Холодный ветер трепал полы наших плащей и приходилось кричать, чтобы слышать друг друга.

- Хватит мечтать о несбыточном, - шикнула на нее Мышь.

А я, вслед за женщиной, посмотрела на видневшийся на горизонте берег. Мечта, что когда-нибудь я выберусь из этого острова грела сильнее самого теплого плаща.

Мы набрали целую телегу плавника и возвратились во двор замка. Все сгрузили возле забора, где уже лежала внушительная куча веток и сучьев от деревьев.

Остаток дня прошел в общей комнате за рукоделием. Наше молчание разбавлял удушающий кашель Лисы на что сестра Агата заметила.

– Боги наказывают тех, кто нерадиво исполняет свои обязанности.

После ужина я помогла Лисе добраться до нашей комнаты. Не смотря на ее протесты, уложила в постель и укрыла двумя одеялами.

– Но как же ты, Кошка? Неужели тебе не холодно? – слабым голосом спросила Лиса.

- У меня теплая шаль, - успокоила я Лису. Хотя на самом деле спина стыла от холода, когда мне случалось прислонится к каменной стене.

Когда объявили отход ко сну и в монастыре воцарилась тишина, в дверь поскреблись.

– Это Ворона, – прошептала Лиса, – она обещала помочь мне.

Я открыла дверь и впустила в комнату женщину, укутанную с ног до головы в черный плащ. Когда она откинула с головы капюшон, то темные волосы упали ей на лицо.

 Она их откинула рукой и цепким взглядом осмотрела комнату. Когда ее глаза пробежались по моему лицу, я поняла за что ей дали такое прозвище. Глаза у Вороны были темные, как угли, пронзительные. Кажется, что она видит тебя насквозь. Она немного склоняла голову набок, когда осматривалась, как настоящая птица

В руке Ворона держала кружку, от которой шел пар и аромат душистых трав. Ни слова не говоря, девушка прошла в глубь комнаты. Кружку поставила на стол, а потом присела на край кровати возле Лисы.

– Что ж ты не бережешь себя. Все никак смириться не можешь…

Ворона поцокала языком и положила ладонь на лоб Лисе. Вскоре Лиса прикрыла глаза, а ее дыхание стало легким и ровным.

– Она проспит до утра. Когда проснется, дашь ей выпить отвар, – проговорила Ворона, поднимаясь с кровати.

– Спасибо, что помогла, – проговорила я.

– Это было легко, болезнь лишь коснулась ее тела. А вот что с тобой, никак не могу понять.

Я поежилась от пристального взгляда Вороны.

- Со мной много что не так. Иначе я бы здесь не оказалась, - попыталась я отшутиться.

Но Ворона покачала головой и вплотную приблизилась ко мне.

- Наполовину пуста… наполовину наполнена, - склонив голову набок, произнесла Ворона.

- Скорее уж пуста, - невесело усмехнувшись, произнесла я, - обычный человек лишенный магии.

- В тебе зреет сила…

Ворона протянула руку, собираясь коснуться моего живота.

- Можно? – спросила она.

Я неуверенно кивнула. Тут же горячая ладонь Вороны обожгла мой живот. Жар ее кожи чувствовался через плотную ткань платья.

- Что скажешь? – неуверенно спросила я. Застывшее лицо Вороны, напоминающее маску, беспокоило меня. Наверное, мне будет легче если она улыбнется, небрежно взмахнет рукой и беззаботно скажет – Ты права. В тебе нет магии. Обычная пустышка.

Ворона отдернула руку от моего живота, отошла на шаг и в ее черных глазах я заметила толику ужаса.

- Еще слишком рано что-то говорить… - пробормотала она, - возможно, я ошибаюсь. А сейчас мне лучше уйти.

Ворона, не оглядываясь, шмыгнула за дверь, оставив меня в растрепанных чувствах.

Прижала ладони к животу, повторяя действия Вороны. Плоский, без намека на округлость. Что она там пыталась почувствовать? Магию? Но это нелепо, магическое зерно спит в груди, об этом все знают.

Если только…

Я встряхнула головой, отбросив мысли о беременности. Это слишком невероятно.

Та ночь с Элроном… она была прекрасна. И если не думать о другой женщине… просто представить, что тогда он произнес мое имя… как бы я хотела, чтобы нас связал ребенок!

Но только не сейчас. Не на этом острове. Иначе… я даже боюсь представить, что тогда будет с моей жизнью.

Я свернулась калачиком на кровати и укрылась шалью. Рядом раздавалось уютное сопение Лисы. Это усыпляло, и я выкинула из головы тревожащие меня мысли.

Я просто буду жить. Мечтать о свободе, что ждет меня на краешке земли, что видна на горизонте.

Утром Лиса проснулась бодрая и посвежевшая. Залпом выпила отвар, что оставила Ворона. Колокол еще не пробил, призывая к молитве и можно было не спеша привести себя в порядок.

- У Вороны чудесный дар, - щебетала оживившаяся Лиса, - один из самых полезных на этом острове. Еще у Ежихи… она говорит с землей. Даже сестра Агата позволяет ей применять магию, когда мы сажаем огород, что находится за монастырем.

- А сестра Агата? У нее есть дар? – спросила я.

- Она предвидит события. Заранее знает, что будет шторм на море. Или что прибудет лодка с товарами для монастыря. Сестра Агата предсказала и твое прибытие. Помню, после обеда, когда мы занимались рукоделием сестра Агата выронила из рук шитье. Стрекоза кинулась поднимать его с пола, а сестра Агата воскликнула – «Сегодня на одну ущербную среди вас станет больше!». Так мы и узнали, что скоро на остров прибудет новенькая.

Раздался приглушенный удар колокола, и мы поспешили на молитву. Мне хотелось продолжить разговор про сестру Агату. Узнать, кто она? Как и мы – бракованная истинная, что озлобилась на весь мир? Или ее специально направили на этот остров, чтобы наставлять и поучать нас?

После завтрака сестра Агата объявила:

- Сегодня прибудет лодка. Король жертвует своей милостью запасы муки и зерна, чтобы вы, несчастные, смогли пережить еще одну зиму.

В голосе сестры Агаты чувствовалась издевка.

«Нет, не может она быть чьей-то женой, которую сослали на остров – подумала я, - слишком в ней много желчи и яда. Не может человек, переживший предательство близких, так себя вести».

Мы собрались на скалистом уступе, наблюдая за приближением лодки. Белый парус прыгал на волнах приковывая наше внимание.

- Что застыли! – пркряхтела сестра Агата, - берите телеги и спускайтесь вниз.

В обход крутой тропы, по которой я поднималась, когда прибыла на остров, немного дальше по склону, вилась каменистая дорожка. Она имела более плавный спуск и по ней удобно было катить к берегу тележку на двух колесах.

Мы все успели спуститься к берегу, когда в бухту причалила лодка. Несколько мужчин соскочили прямо в воду. Им с борта лодки забросили на спины мешки, которые они вынесли на берег. Сгрузили, не доходя до нас, сбившихся в тесную стаю женщин. Я заметила, что они даже смотреть боялись в нашу сторону. Ставили на землю мешки и бегом возвращались к лодке.

Когда все мешки были выгружены и стояли перед нами ровной стеной, мужчины отошли к лодке. Только один из них задержался.

Сестра Атата вышла вперед, прямая, как палка. Со вздернутым вверх подбородком. Мужчина чуть склонил голову и нырнув рукой за пазуху, вытащил конверт. Протянул его Агате, а та проворно схватила его и прижала к груди.

После оглянулась на нас и прокаркала:

- Чего ждем? Грузите мешки в телеги и везите в монастырь.

Сестра Агата пошла вперед, а мы потянулись цепочкой следом. Колеса груженых телег стучали о каменную насыпь дороги.

- Как ты думаешь, от кого эти письма? – шепнула я Лисе, когда мы с ней поравнялись, подъезжая к монастырю.

- Не знаю. Но после этих писем у нее всегда портится настроение, - скривилась Лиса.

Прежде чем въехать в ворота монастыря, я оглянулась. Парус лодки удалялся, влекомый волнами. А я подумала, что когда-нибудь буду сидеть в такой же лодке и смотреть, как от меня все дальше и дальше удаляется остров.