Развод. Брошенная истинная

- Давайте поднимем бокалы за нашу недотёпу! – свекровь откровенно надо мной насмехается.

Богатый стол. Много гостей. Цель, как всегда – я.

Украдкой смотрю на сидящего рядом супруга. Он смахивает тёмную прядку, упавшую на соболиную бровь. И давит смешки.

Он не вступился за меня. Ни в этот раз, ни в прошлые…

- Бросьте, мама Жаклин! – подобострастно смеётся Глинда, моя сноха, - а то ещё наша девочка-кубышка расплачется!

Глинда громко хохочет, смахнув со стола тарелку кистью, шириной с мою талию. Нельзя вестись на её уловки.

Иначе будет только хуже.

Сглатываю. Затравленно смотрю на мужа, ища поддержки. Но он глух к моим мольбам, и, словно специально, смотрит в другую сторону.

- Каролина, вечно ты смешиваешь свои фантазии и явь, - свекровь салютует мне бокалом, - никто не возьмёт тебя преподавать в академии. Зря только время теряешь.

- Но ведь мне ничто не мешает просто попробовать… - робко отвечаю, но быстро умолкаю.

Одной мне против них не выстоять. Глинда, жена среднего брата моего Джерарда, считает меня чем-то вроде говорящей куклы. А свекровь, будучи матерью Великого Драконорождённого, и подавно не видит во мне человека.

«Умоляю, Джерард, помоги!» - мысленно взываю к мужу. Но ничего не получается – я, как всегда, одна против всех на семейном застолье.

- Баба должна рожать сыновей! – свёкор ударяет кулаком по столу с такой силой, что я подпрыгиваю от испуга, - какая академия тебе приснилась, Каролина?! Хочешь опозорить наше древнее семейство?! Учись у своей свекрови, моей дражайшей Жаклин! Только тогда из тебя выйдет толк!

Чувствую, как дрожат губы. Опускаю взгляд и быстро моргаю, чтобы не расплакаться. Да, госпожа Жаклин Боллинджер точно состоялась как женщина, ведь родила трёх сыновей. За младшим из них я замужем. Средний женат на Глинде. А старший…

- Чего молчишь, чертовка?! Отвечай!

Поднимаю испуганный взгляд на свёкра. Откуда у человека столько агрессии?

- Никто ведь не сказал, что я не хочу детей, - стараюсь ответить очень спокойно, - я ведь лишь…

- Говори громче, что ты там мямлишь! – перебивает меня Глинда, - ох, бедный Джерард! На ком ты женился! Разве из неё получится мать? Хранительница очага? Какая-то бессловесная животина, только блеет, и всё.

Я стараюсь не плакать, стараюсь, как могу! Но предательская слезинка всё равно скользит щекой, и через мгновение впитывается в белоснежную скатерть.

- Утри сопли и не позорь меня! – шипит муж, и ударяет меня ногой под столом, - тебя приняли в высоком обществе, Каролина! Зачем вообще про свою академию заговорила?!

- Затем, что меня спросили…

- Никакой академии! – чеканит свёкор, буравя меня взглядом, - никакого преподавания. Ты приложишь все силы, чтобы в ближайшее время стать матерью, поняла?! Великий род Боллинджер должен продолжаться. Только так ты докажешь, что чего-то стоишь.

Знал бы он правду… Я не могу забеременеть в браке с Джерардом. Он не то, что стреляет холостыми… Он вообще не стреляет. Но не может признаться в этом родителям. Потому под удар всегда попадаю я, но сегодня всё слишком серьёзно. Вместо того чтобы поддержать и защитить – напал, как зверь. Как все они…

- Разрешите выйти, - прошу тихо.

- Куда?

- В… дамскую комнату.

Через минуту выхожу из банкетного зала, быстрым шагом направляюсь к открытой террасе. Чем дальше отхожу от зала, тем скорее иду, пока не ловлю себя на том, что мчусь на террасу со всех ног. Пышное платье мешает, как и туфли на высоком подъёме. Я бы сбросила с себя эти тряпки, и спряталась где-нибудь в уголке, где меня никто не найдёт… Но не могу!

Мой любимый племянник тяжело болен! Только в магической академии Блэквелл у меня будут возможности и необходимые инструменты, чтобы найти лекарство и его излечить. Мне отчаянно нужно стать преподавателем в этой академии!

На террасе прохладно. Ночной летний воздух обдувает голые плечи. Я складываю ладони лодочкой и пытаюсь согреть их дыханием.

Именно в этот момент к поместью подъезжает богатый экипаж. На задке кареты, на козлах, едут грумы в ливреях, расшитых золотыми нитями. Я понимаю это по тому, как отблёскивает на их одеждах свет из окон.

Со спокойной обречённостью догадываюсь, кто это приехал. Старший брат моего супруга, Адам Боллинджер. Великий Драконорождённый – тот, кого ещё перед рождением выбрал древний дракон. Мы с ним ещё не были представлены друг другу. Я слышала о нём лишь заочно.

Сглатываю. Ещё один. Ещё один в эту волчью стаю!

Гость выходит из экипажа, громко раздаёт приказы. Дорожный плащ со вставками драконьих пластин, кажется, сейчас треснет на мощной груди. Длинные чёрные волосы ниспадают по бокам сурового лица с широким подбородком.

Съёживаюсь. Не хотелось бы попасть такому под горячую руку… Я уже его побаиваюсь. Настоящий дракон! Нужно быстрее вернуться внутрь, пока он меня не заметил!

Словно услышав мои мысли, Адам Боллинджер оборачивается. Он смотрит прямо на меня! Наши взгляды скрещиваются, но не как шпаги. Это взгляд испуганного кролика и хищный взгляд сурового дракона. Сердце в пятках!

И он делает то, от чего у меня отвисает челюсть!

Гость улыбается, почти незаметно. Едва уловимая тонкая улыбка касается губ, и широкое скуластое лицо приобретает выражение, которое я видела лишь раз в жизни: когда ещё в детстве отец загонял лань на охоте - неуёмная жажда победы.

Великий Драконорождённый мне подмигивает!

Я угодила в неловкую ситуацию: уйти сейчас, когда он уже меня увидел? Может счесть меня грубой, и тогда я снова выслушаю тираду от свекрови, а потом и от Джерарда. Остаться? Тоже так себе идея. Мало ли, как он себя поведёт?

Пока я не нахожу себе места от тревоги, Драконорождённый поднимается ступенями, и идёт к входу в вестибюль. Я уже успеваю обрадоваться, что он не обратил на меня внимание.

Выдыхаю. Теперь у меня есть шанс успокоиться, и вернуться обратно не заплаканной.

- Прошу прощения, мадам.

Он подошёл так тихо, что я и не услышала! Вздрогнув, оглядываюсь через плечо, и вижу прямо перед собой эту гору мышц. Вот это он внушительный! Выглядит, будто булыжники каждый день таскает. Мой Джерард на его фоне просто воробушек.

- Это у вас турнюр под юбкой?

Замираю. Мне не послышалось?! Он спрашивает о том, что у меня под юбкой?!

- Что?! – воспроизвожу какой-то писк, но уж что получилось. Вот же хам!

- Я спрашиваю, - рокочущий голос явно слышен далеко за пределами террасы, - в вашем наряде присутствует турнюр? Или это свой зад такой выпуклый?

Секунд с пятнадцать просто смотрю на него огромными глазами. Ну а чего я ещё ожидала?! Такой же, как и все Боллинджеры, даром, что Драконорождённый!

- Зад? – я всё ещё надеюсь, что мне послышалось.

- Задница, - снисходит до объяснения он, - отличная. Так бы и шлёпнул… Или это таки турнюр?

- Господин Боллинджер, кто дал вам право так со мной разговаривать?! – вскипаю я.

Он не сводит взгляда, и у меня в животе закручиваются узелки тревоги. Нужно убегать, пока не поздно!

Но я не успеваю – Драконорождённый хватает меня за руку, и разворачивает кистью вверх. При свете луны моя метка истинности переливается от чёрного к тёмно-синему.

- У тебя метка нашей семьи, а это значит…

- Это метка моего супруга Джерарда! – перебиваю наглеца.

Хватка ослабевает. Его пальцы такие горячие, что едва не жгут кожу. А взгляд прожигает и того хуже!

- Джерарда? – он хмурится, - ты Каролина?

Киваю, и сердито смотрю в сторону, дёргая руку. Видеть не хочу этого мужлана! Явно сын своей матери!

- Сноха, значит, - недовольно тянет он, - будем знакомы, Каролина. Я Адам.

- Я знаю, как вас зовут, господин.

Он, наконец, отпускает мою руку. Я тут же подбираю юбку, готовая дать дёру.

- Иди первая, - велит он, - я зайду после.

Мне уже так хочется уйти с этой террасы, что всё равно, кто за кем пойдёт. Уныло бреду обратно в банкетный зал. Хотела подышать свежим воздухом и успокоиться, а получилось ещё хуже…

- Явилась, - ядовито плюёт Глинда, - я аж сюда слышала, как ты ревела.

- Почисть уши, - отвечаю тихо.

- Что?! Что она сказала?! – вскакивает Глинда, - мама Жаклин, вы слышали?! Как она со мной разговаривает?!

- Каролина, ты совсем от рук отбилась, - качает головой свекровь, - не мешало бы преподать тебе несколько уроков.

- В самом деле, тебя заносит, - сухо вставляет Джерард, подливая себе из графина, - знай своё место.

Именно в этот момент распахивается дверь, и объявляют о прибытии Великого Драконорождённого Адама Боллинджера.

Он входит в зал энергичной походкой, и выглядит настоящим хозяином дома. Длинные чёрные волосы переброшены через плечо, на руках – кожаные перчатки. Слуги тут же подбегают к нему, принимают плащ, под которым виднеется тёмно-синяя жилетка, надетая поверх белоснежной рубашки.

Замечаю, как на долю секунды бледнеет Глинда, и назревают желваки на щеках у её мужа.

Мне и самой страшновато. Но сейчас весело станет всем, а не только мне.

Джерард тоже следит за тем, как принимают старшего брата. Слуги суетятся, отодвигают стул, подносят полотенца. Вижу, как он щурится. Недоволен. Его так в этом доме не встречают. Здесь вообще никого не привечают так, как Адама Боллинджера.

Если бы кто-то вздумал сейчас сделать фотоизображение семейства, сидящего за столом, то любой незнакомый человек сразу показал бы, кто на этом фото Драконорождённый. Адам восседает во главе стола, и я вдруг соображаю, что фактическим главой семьи является именно он, а не свёкр, как я раньше думала.

- Я бы хотел взглянуть на расходные книги, - будничным тоном заявляет гость.

Боковым зрением замечаю, как переглядываются свёкор со свекровью.

- Конечно, сыночек, - ласково отвечает госпожа Жаклин, - только давай не сейчас? Всё же, мы собрались отпраздновать выпускной Каролины из Блэквелла. Она и так нас расстроила. Давай не будем фокусироваться на неприятном?

- А давай будем? – почти угрожающе отвечает «сыночек», - здравствуйте, Каролина. Приветствую вас в семействе Боллинджер. Жаль, что ни мои родители, ни мои братья, не додумались как следует вас мне представить. Позорища.

После его слов тишина стоит такая, что хоть нож вонзай.

- Добрый вечер, господин, - отвечаю тихо. Так, чтобы ни у кого не возникло подозрений, что мы уже виделись.

Иначе Джерард задушит меня ревностью, и будет вспоминать это ещё лет пять.

- Мы… Разве вы не знакомы? – полошится свекровь.

- Нет.

Но тут голос подаёт уже захмелевшая Глинда.

- Небольшая потеря, подумаешь! – фыркает она, показывая на меня пальцем, - эта дрянь хочет нам семью расколоть! В академию она собралась! Ляжешь, ножки раздвинешь, и будешь рожать, поняла? Преподавать она хочет! Идиотка!

Съёживаюсь на стуле и мечтаю уменьшиться и исчезнуть. Ведь если я попытаюсь отстоять себя, на меня опять набросится всё семейство. Джерард… Мог бы и защитить. Он-то знает, почему я не могу стать матерью! Но у него нет и мысли, что я могу выболтать его постыдный секрет. Это значит, зачем за меня вступаться? Правильно, незачем…

Наверное впервые, меня посещает осознанная мысль, что Джерри меня не любит. Хотя он изначально не пылал ко мне чувствами, но хотя бы уважал. А теперь я для него и его семьи подножная тряпка…

- Глинда, - вкрадчиво произносит Адам, и улыбается уголком рта, - подскажи, в прошлый мой визит я Каролину нашёл в своей постели? Или тебя?

ПУФ! Банкетный зал взрывается криками! Ошеломлённо смотрю, как семейство скандалит друг с другом, впервые не затрагивая меня. Муж Глинды бросается на неё с кулаками, тогда как свекровь – её защищать!

Ого, она умеет кого-то защищать? Непривычно видеть такой госпожу Жаклин. Хотя о чём я, это же её любимая невестка! Где-то в куче дерущихся я даже замечаю Джерарда, который то ли брата оттаскивает от Глинды, то ли отца, решившего за компанию навалять матери…

За столом сидим только мы с господином Адамом, и, когда я перевожу на него ошеломлённый взгляд, он салютует мне бокалом.

К несчастью, это замечает мой чрезвычайно ревнивый супруг. Он возникает из малой кучи, как демон из бездны. И я вижу, что он зол.

Вздыхаю и осознаю, что ждёт меня этой ночью. Но я уже столько раз терпела… Джерард внезапно оказывается рядом, и хватает меня за волосы. Больно дёргает!

- Думала, я не замечу, потаскушка?! – ревёт он, наматывая мои волосы на руку. Голову пронзают тысячи иголок! – я знал, что тебя нельзя знакомить с братом! Иначе ты тут же перед ним раскроешь свою рогатку!

- Джерри, прекрати! – умоляю его, но муж дёргает рукой, и сбрасывает меня на пол.

Сжимаюсь в комочек, и ожидаю очередной волны боли…

Зажмуриваюсь изо всех сил! Но удара не следует. Только шум дерущейся семьи на заднем плане затухает. Набравшись смелости, приоткрываю глаза. Так и застываю!

Они возвышаются надо мной: Джерард, и его старший брат Адам. Джерри смотрит на Адама с настоящей ненавистью! Но Драконорождённый смотрит на меня.

- Каролина, в свою комнату. Живо! – отрывисто бросает он.

И отпускает руку Джерарда. Только сейчас я понимаю, что именно этой рукой Джерри хотел меня ударить! Его сдержал собственный брат…

Неуклюже отползаю от стульев, вскакиваю на ноги. Всё семейство таращится на меня, даже Ормонт, муж Глинды. И смотрит так, словно это я виновата, что Глинда полезла в постель к Адаму!

- Это всё из-за тебя! – визжит Глинда, - в нашей семье был мир, пока не появилась ты!

Беспомощно смотрю на Джерарда. В чём я виновата?! Лишь в том, что вышла за него замуж? Но что я могла сделать, на мне ведь появилась его метка!

Моя матушка была в восторге, когда оказалось, что я выбрана в жёны Драконорождённому! Наша семья весьма бедна, маменька уже достаточно пожилая, а моя сестра… Впрочем, не хочу о ней говорить сейчас. Но они обе обрадовались, что скоро я уеду из дома – одним ртом меньше.

Когда я оказалась здесь, в родовом поместье Боллинджеров, то оказалось, что Драконорождённый здесь только один, и он в глубоком трауре – его жена скончалась родами вместе с ребёнком. Я вообще никак не могла быть его истинной.

Тайна раскрылась почти сразу. Я оказалась истинной его младшего брата, унаследовавшего драконью кровь без способности к обороту. По большому счёту мне было всё равно. Они оба были для меня незнакомцами, притом Драконорождённого я тогда даже не видела.

Свёкры наспех организовали свадьбу. Мои мама и сестра даже не приехали. Но во мне всё ещё теплилась надежда, что мы с Джерардом сможем полюбить друг друга, и жить счастливо.

Первой же ночью мои надежды были разбиты…

И сейчас я стою и смотрю на человека, которого назвала своим супругом. Человека, который ни разу не поддержал меня, не вступился. Который сегодня поднял на меня руку!

Неужели я и вправду настолько ничтожна, что меня не хочет защищать даже собственный муж…?

- Давай, поплачь, дура набитая! – горланит Глинда, увидев, что я едва сдерживаю слёзы, - бесполезная, тупая идиотка! За все года, что ты здесь, ты так ничего и не поняла!

Ко мне подходит Джерард, и я уже успеваю обрадоваться… Но он лишь берёт меня за лямку платья, и уводит из зала.

За лямку платья… Как корову на выпас…

Он прерывисто дышит, но я всё ещё надеюсь, что пронесёт. Что он только закроет меня в спальне, а сам уйдёт. Но мне не везёт.

В спальне Джерард швыряет меня на кровать с такой силой, что я ударяюсь об один из столбцов.

- Брат мой понравился, да? Захотела интима, шлюшка? – он торопливо сбрасывает камзол, потом запускает руку в брюки, - снимай туфли. Быстро!

- Э-э-э-э-тттто неправда, Джерри! – отползаю к изголовью, - зачем ты слушаешь Глинду? Разве я когда-то давала повод сомневаться во мне? Разве я тебе лгала?

- Разувайся, - чеканит он.

Выхода нет. Никогда не было. Я ненавижу себя за всё это. За то, что терплю. За то, что живу в нелюбви, хоть и вынужденно. За то, что, мечтая о ребёнке, обрекаю себя на жизнь с таким человеком.

Выскальзываю из туфель, высовываю ступни так, чтобы лишь их было видно из-под платья. Джерард удовлетворённо кивает и шарудит рукой в брюках, довольно постанывая.

Мои нервы на пределе. Прячу лицо в коленях, лишь бы не видеть этого унижения. Когда чувствую на пальцах ног и ступнях горячие капли, успеваю поймать единственную искру радости оттого, что это закончилось.

Мы с Джерардом ни разу не были близки. Он ни разу не настаивал. Три года в браке, но я до сих пор невинна. Он делает лишь вот это. Единственное, что ему нравится.

Через минуту хлопает дверь – он ушёл. Но ещё минут десять я не двигаюсь. Только давлюсь слезами, не понимая, как могла докатиться до такого позора.

Плачу. И задаюсь в сотый раз вопросом: зачем Джерард женился? Как человек с драконьей кровью, он не является Драконорождённым, но таким может родиться его ребёнок от истинной. Но он не хочет становиться отцом. И отбирает у меня возможность стать матерью!

Вязкие капли на ступнях уже остыли. Мне противно туда смотреть. Обычно я прячу рядом под покрывалом полотенце, чтобы, когда Джерри уснёт, вытереться и сходить искупаться. Сегодня даже возможности подготовиться не было…

Никак не получается унять слёзы. Хоть всё было предсказуемо, и я давно привыкла… Но до сих пор не понимаю – за что?! Ведь я верная жена, и отношусь в Джерри с почётом и любовью! А он разбивает моё сердце, снова и снова…

Так и не сумев унять плач, сползаю с кровати. Вытираю ступни накидкой с кресла, и в сердцах швыряю её на пол. Надо подумать о чём-то другом. О том, что меня отвлечёт, что успокоит страдания.

Раньше в сложные моменты я думала о племяше. Мой Терри… Только теперь от мыслей о нём мне лишь тяжелее! Он был самым весёлым, любопытным мальчиком на свете, пока его не свалила кошмарная болезнь, от которой он слёг буквально за недели.

Чёрная астма. Терренс буквально задыхается, пока мои мать и сестра поят его травками-муравками. Мой малыш страдает, пока Джерард делает со мной вот это! Вместо того чтобы искать лекарство, сестра заливает горе. А Джерри, вместо того, чтобы поддержать моё стремление попасть в Блэквелл в качестве преподавателя и найти лекарство, высмеивает меня! Позволяет своей родне унижать меня! И сам смеет поднять на меня руку…

Достаю из тумбы заранее сваренное зелье. Аккуратно приподнимаю юбку, чтобы не вымазать её в этой дряни, и выхожу в коридор. Зажжённые масляные светильники не дают утонуть во тьме, пока я иду к купальням.

Поместье овито тишиной, но именно возле купален я слышу шум. Кто-то идёт! Как можно тише шлёпаю босыми ногами, забегая в узкий коридорчик купальни. Темно, хоть в глаз стреляй. Сразу прислоняюсь к стене, и пытаюсь с нею слиться.

Но дверь открывается сразу же, и в купальню входит Адам, гвоздь сегодняшнего вечера. Он зажигает магический светлячок, подходит к раковине, и одним движением закатывает рукав рубашки.

Только его тут не хватало!

- Что за дерьмо?! – он рассматривает запястье.

Я вижу его выражение лица в зеркале над раковиной. Великий Драконорождённый в ярости? Уф, надеюсь, он меня не заметит… Этим «чудесным» вечером мне только злого дракона не хватает!

Делаю крошечный шажочек в сторону. Босая ступня касается пола беззвучно, но Адам всё равно что-то улавливает своим нечеловеческим чутьём. Рывком оборачивается. Секунд пятнадцать мы просто смотрим друг на друга.

Адам Боллинджер разворачивается ко мне всем телом. Под тонкой рубашкой бугрятся мышцы, и я съёживаюсь в комочек. Такой зашибёт, и не заметит!

- В такой поздний час нужно быть у себя в комнате, Каролина, - отрубает таким тоном, словно жизни учит.

- Так я и пойду, - соглашаюсь, и устремляюсь к двери.

Но Драконорождённый вдруг преграждает мне путь.

- Каролина. Джерард вас обидел, когда вы вернулись в свои покои? Ударил?

От его слов слёзы едва не брызжут с новой силой. Ведь так и есть. Джерри меня обидел. Обидел. Уже в который раз.

- С чего вы взяли? – храбрюсь.

- У вас лицо заплаканное.

Да, этот момент я упустила…

- Всё хорошо, - заверяю его.

- У вас дрожит голос.

- Это от радости, - смотрю хмуро.

Адам недобро щурится.

- Не завидую вам. Джерард всегда был туповат.

- Не говорите так о моём муже! – вспыхиваю, - он… он…!

Но не могу придумать, что сказать. Джерард. Что он сделал? Поддержал меня? Защитил?

Полюбил? Помог, когда заболел Терри?

- …Придурок.

- Не слишком вы любите своего брата!

- Вы тоже дура, если собственными руками затолкали себя в эту клоаку.

- Да как вы…?!

- Каролина, - выдыхает Адам, - попрошу вас об одном. Не говорите Джерарду, что мы сегодня здесь встретились. Не хочу быть виновным в ваших побоях.

И Адам Боллинджер стремительно покидает купальню.

Ночью я возвращаюсь, чтобы, наконец, искупаться. Хвала Великой Драконице, Адама там нет. Я набираю в таз воду ковшиком из бочки, и выливаю зелье, захваченное из комнаты. Вода моментально вскипает. Разведя её ещё несколькими порциями холодной воды, ополаскиваюсь в тазу, и с остервенением отмываю ноги.

Не знаю, когда наступил тот момент, что я смирилась с такой жизнью? Меня не уважают здесь. Ни во что не ставили дома. Единственный моим другом был и есть Терри, племянник. Моей сестре Бригитте было подарено такое счастье – ребёнок! Ей выпала честь стать матерью, высшие силы доверили ей малыша!

А теперь Терренсу десять лет и он умирает.

Он заболел пару месяцев назад, ещё до моего выпуска из Блэквелла. Сестра и матушка сначала мне не говорили. Они приглашали деревенских бабулек, которые читали над племяшем молитвы, и заваривали ему травки из нашего сада.

Когда я приехала, то была готова разорвать их собственными руками! Терри уже не мог ходить самостоятельно, лишь проводил дни в постели, надрывно кашлял и задыхался!

Я срочно вызвала из столицы лекаря, потом второго, третьего… Они ставили одинаковый диагноз и были неумолимы. Чёрная астма. Лекарства нет. Терренс проживёт максимум год.

Сестра ушла в запой, а мать развела руками. Лучшие лекари так сказали, что же могут сделать они?

Сжимаю кулаки и пытаюсь подавить рыдания. Сколько можно слёз на сегодня, Каролина?! Но в голову так и лезут воспоминания из времён, когда Терри был совсем малышом.

Он уже в шесть лет рвался помогать мне чистить картошку, хотя я всё время отбирала у него нож. Сказки на ночь ему читала не матушка, и не сестра, а я! А когда к Бригитте ходили многочисленные ухажеры, Терренс убегал спать ко мне в комнату, и я полночи рассказывала ему хохмы из академии.

И делала это громко, чтобы заглушить звуки похабщины из соседней комнаты.

Больно осознавать, что моя сестра, его собственная мать, отобрала его шанс на счастливое детство. А теперь смертельная болезнь забирает его жизнь, и… и… это так несправедливо! Почему мой лучший в мире племянник должен умереть?!

Дышу часто и прерывисто, понимая, что сижу с ногами в тазу уже минут с пятнадцать, уставившись в одну точку. Я не дам Терренсу умереть. Не позволю!

Вернувшись в свои покои, обнаруживаю спящего в кровати Джерарда. Лишь от его вида мои ступни начинают печь, словно их обожгли. Странно, что он пришёл среди ночи. Обычно возвращается под утро. А сейчас вернулся, а меня не было в постели… Меня ожидает весёлое пробуждение.

Но всё – потом. Я так устала, что не хочу сейчас думать о Джерри. Осторожно ложусь в кровать с другой стороны, чтобы его не разбудить. И мгновенно засыпаю.

Утро превзошло все мои ожидания. Когда я вхожу в столовую, стол уже накрыт. Семейство Боллинджер безмолвно завтракают. Меня никто не дожидался. Такое ощущение, что они разговаривают за столом лишь тогда, когда хотят выплеснуть на меня ушат помоев.

- Доброе утро! – сажусь на пустой стул рядом с Джерри.

Напротив меня сидит Глинда. На её скуле сияет бордовый синяк, а в глазах стоят слёзы. Ничего её Ормонт приложил! Она хоть и стерва, но всё же женщина… О чём я думаю? Разве Глинда хоть раз меня пожалела?! Вечно мне всех жалко!

- Ты не спешила.

Тон Джерарда хлёсток, как плётка. Его левая рука сжата в кулак, на щеках разгуливают желваки. Глаза красноватые, с полопанными сосудами.

- Завтрак всегда был на девять утра. Я так и пришла.

- Хочешь сказать, что это все мы пришли раньше, чем надо?! А ты одна вовремя?! – взрывается свекровь.

Отвечать нет смысла. Я всегда стараюсь смолчать. Но в этот раз что-то меняется.

- Именно. На часах девять и две минуты. Я пришла вовремя, - мой голос дрожит.

Боковым зрением вижу, как Адам откидывается на спинку. Он явно хочет посмотреть спектакль. Ругаю себя. Надо было смолчать!

- Не смей перечить моей матери! – ударяет по столу Джерард.

- Какая разница, сыночка? Ты же и так хотел её бросить! – ляпает свекровь.

Родственники мужа смотрят на меня с презрением. Лишь я не до конца понимаю, что происходит.

- Джерард? – шепчу испуганно, - это правда? Мы же истинная пара!

Супруг равнодушно пожимает плечами.

- Отец правду говорит. Баба должна сидеть дома, а не шататься на работе. Я подаю на развод.

Развод. Развод. Развод.

Это слово стучит в мыслях, как молоток, а я всё равно не могу осознать его смысла.

- Развод? – переспрашиваю тихо.

- Он разводится с тобой, дебилка! – гаркает Глинда. Но уже не так громко как раньше.

- Смотри, как бы Ормонт не развёлся с тобой, Глинда, - неожиданно посмеивается Драконорождённый, - Каролина хоть не шляется по чужим постелям.

- Так уж не шляется? – сужает глаза Джерард, - где ты была ночью, а, жёнушка?

- В купальне, - голос дрожит помимо воли.

- Каролина, не оправдывайтесь перед ним. Не стоит. Какой смысл убеждать бывшего мужа? – насмешливо вставляет Адам.

Бывшего. Бывшего. Бывшего.

Джерард решил меня бросить. Вот так. А этот… драконище ещё и насмехается!

В голове полный сумбур. Глаза заволокло слезами, и теперь я как в тумане. Ничего не осознавая, поднимаюсь со стула.

- Куда пошла?! Быстро села! – взвизгивает свекровь, - нужно обсудить условия развода!

- Условия? – оборачиваюсь, - какие?

- Ты должна вернуть все драгоценности, что Джерард тебе подарил!

Удивление перешибает боль. Смотрю на семейство врагов обалдевшими глазами.

- Джерри не дарил мне драгоценностей, - отвечаю тихо.

- Врёшь! У тебя браслет с огромным топазом на руке! – вклинивается Глинда.

- За что вы так меня ненавидите? – говорю, вместо ответа на вопрос, - что я вам сделала?

- Ты Джерричку обидела!

Голос госпожи Жаклин переходит на какие-то высокие регистры. Я скоро перестану её слышать.

- Жаклин, и вправду, - басит свёкр, - он мужчина, или маменькин сынок?!

- Джерричка, - мужчина! – вдвое громче визжит госпожа Жаклин, - а ты его обижала, и продолжаешь это делать!

- Этот браслет мне подарил племянник, - произношу на вдохе.

Терренс много месяцев собирал карманные деньги, чтобы купить мне подарок на день рождения.

- Ты ещё должна вернуть платья, которые покупал Джерард!

- У меня три платья. Одно из них пошито за деньги моей матери. Второе я сшила сама, когда училась. Третье – свадебное. Оно и так висит в гардеробной, - пожимаю плечами.

С полминуты царит тишина. Потом Адам глубокомысленно изрекает.

- Я в ахере с собственной семьи.

На него бросаются родители, а у меня появляется шанс сбежать из столовой.

Я словно несу огромный камень на плечах. Хочется сгорбиться, присесть, а потом и упасть на пол. И больше никогда не шевелиться.

Зачем я так привязалась к Джерарду? Я ведь сейчас из наших отношений даже вспомнить что-то доброе не могу! Только моменты облегчения, когда он возвращался с работы, и я понимала, что он не будет меня трогать, а пойдёт резаться в карты с Ормонтом, или охотиться с отцом.

Иду в наши покои, где оглядываюсь. С каким-то опустошением внутри понимаю, что собирать мне практически нечего. Два платья, туфли. Наплечную сумку с моими зельями.

Жаль, что не существует зелья бесчувствия. Я бы точно научилась такое варить!

Мои печальные мысли прерывает стук в дверь. Стук? Кто в этой семье умеет стучаться в дверь?

Когда в комнату входит Адам, я на мгновение задерживаю на нём взгляд. Интересно, его выбрал дракон, потому, что он такой здоровенный? Или он такой здоровенный, потому, что его выбрал дракон?

- Каролина, вам не нужны мои извинения, - он по-хозяйски садится на кровать, - но я прошу прощения за свою семью. За всю боль, что они вам причинили.

- За всю? – скептически поднимаю бровь, но не хочу раздувать ссору, - ладно. Спасибо вам. За человечность.

Начинаю складывать платья, и одновременно кошусь на гостя. Он никуда не собирается уходить.

- Отец обмолвился, что вы хотите преподавать в Блэквелле, - вдруг начинает он.

- Да, но я не собираюсь с вами это обсуждать!

- Вы похожу на маленькую шипящую кошечку, когда злитесь.

Застываю, теперь уже отводя от него взгляд. Серьёзно?

- Избавьте меня от подобных сомнительных комплиментов, господин, - произношу с нажимом, пытаясь притулить платья в сумку со снадобьями.

- Попробуйте, Каролина. Я думаю, что у вас получится.

- Спасибо, - пытаюсь тащить сумку к выходу, - желаю всего наилучшего.

- Подождите. Я прикажу подать вам экипаж.

- Нет, не на… до…

Он подходит ужасающе близко. Мне одновременно неловко, и очень щекотно где-то в груди. От Драконорождённого так и веет животной силой. Мощью, несравнимой с мощью обычных людей.

В этот момент в комнату влетает Джерард.

- Что же, я вижу то, что и ожидал, - скалится мой пока ещё супруг, - и после этого вы будете говорить, что мне показалось?! Да между вами искрит, как в грозу!

- Ты тоже заметил? – внезапно говорит Адам.

Джерард так хочет что-то сказать, что аж задыхается!

- Джерри, это неправда, - бросаю на его старшего брата убийственный взгляд, - у господина Боллинджера… просто… специфическое чувство юмора!

- Может, дело в том, что ты специфическая шлюха?! – брызжет слюной Джерард, - клюёшь только на драконью кровь?!

У него выражение лица стервенеет настолько, что он перестаёт походить на человека. Мне страшно находиться с ним в одной комнате!

- Брат, ты за мгновение от разбитого хлебала, - предупреждает Драконорождённый.

Мне здесь только мордобоя не хватало! Пока они спорят и разъяряют друг друга ещё больше, выскальзываю из комнаты, тарабаня пузырьками в сумке. А на душе не кошки скребут – гарпии дерут! Как может Джерард так говорить обо мне? Оскорблять?

- Куда понесла?! – орёт вслед Джерри, - я ещё не осмотрел содержимое!

Следует звук удара, словно кто-то впечатал кулаком в сырое тесто. И зразу после него – неповторимый стук падающего на пол тела. Я замираю, медленно и испуганно оглядываюсь. Неужели Адам и вправду ударил собственного брата…?

Словно в подтверждение моих догадок из комнаты выходит Драконорождённый, и похож он на самого Тёмного Драконорождённого. Смотрит на меня так, что я на мгновение верю, что он сейчас и мне пропишет.

- Каролина, вам плохо? – спрашивает неожиданно мягко.

При этом разминает правую ладонь. Видно, ту, которой врезал брату.

- Явно лучше, чем Джерарду, - пытаюсь скрыть дрожь в голосе, но ничего не получается.

- За него не беспокойтесь. Позвольте помочь отнести вашу сумку к экипажу.

Он не спрашивает. Просто приказывает, как привык. Его массивная фигура подавляет. Беспрекословно отдаю ему сумку, от греха подальше. Какое-то время мы идем коридорами молча.

Вот и всё. В последний раз я нахожусь в этом доме. Но сколько в памяти не роюсь, не могу вспомнить ни одного хорошего события, пережитого тут. Помолвка и свадьба прошли как в тумане. Свекровь шпыняла по поводу и без. Я даже была лишена возможности стать матерью, и получить в свою жизнь хоть какую-то радость.

Только почему мне так грустно? Почему? От мысли, что я могу больше никогда не увидеть Джерарда, в груди щемит так, что хочется плакать!

- Куда планируете ехать? – невзначай спрашивает Адам.

Сумка, которую я еле несла, выглядит на фоне его фигуры просто крошечной. Ещё и голос такой будничный! Словно это не он только что втащил родному брату из-за девицы, которую знает второй день!

- Домой.

- Хотите проведать родных?

- Да. И ещё нужно собрать грамоты и медали за победы в академических конкурсах. И диплом.

Поместье странно пустует. Залётный комар не чирикнет! Свёкров и Глинды тоже нигде не видно.

Мы выходим на крыльцо перед фонтаном. Боллинджеры далеко не бедные, но Адам хмурится.

- Три года назад этого фонтана здесь не было.

- Его поставили в честь годовщины свадьбы господина и госпожи.

Драконорождённый злится ещё сильнее.

- Зато в расходных книгах он не значится. А каждая запись от Джерарда выглядит как: «Новое платье для Каролины». Их сотни.

- Не верю! – отвечаю на выдохе.

- Это меньшее, что вам ещё предстоит узнать об этой семье. Знатно же вы вляпались.

Я разбита. Просто не знаю, что делать с этими осколками собственной жизни. Поднимаю глаза на Адама, и вижу, как он усмехается.

- У вас ресничка выпала, - как-то зачарованно говорит Драконорождённый.

И тянется ко мне рукой. Но я только ещё не позволяла каким-то мужикам ковыряться пальцами у меня в глазу! Отступаю на шаг, а позади вдруг слышу мерзкий голос, который никогда не спутаю ни с чем.

- Наконец-то ты уберёшься, вшивая сучонка, - сладко тянет Глинда.

Отворачиваюсь. Я уже устала закатывать глаза, реагируя на её высказывания.

- Что, нечего сказать? – она обходит меня, чтобы попасть в поле зрения, но я снова медленно отворачиваюсь, - не стыдно крутить шашни с братом супруга?

- А тебе? – оборачиваюсь и смотрю исподлобья, - что, синяк перестал болеть, раз такая умная?

Лицо снохи краснеет.

- Адам, ты слышал?! Что она… Как смеет! Закрой рот, поганка!

- Глинда, - очень спокойным, полным угрозы голосом отвечает Адам, - у тебя есть секунда, чтобы пристегнуть язык на пуговку. И две, чтобы свалить нахер. И чтобы я тебя не видел до конца моего пребывания в этом доме, иначе Ормонт узнает ещё кое-что. Такое, что фингал у тебя появится уже на втором глазу.

К счастью, в этот момент подъезжает экипаж, и я готова сразу в нём скрыться. Пока не осознаю, что моя сумка всё ещё у Адама.

Глинда спешно ретируется, и Драконорождённый спокойно отдаёт мне сумку.

- Каролина, - глубоким бархатистым голосом обращается он, - попробуйте свои силы в Блэквелле. Попробовать всегда стоит.

- Угу, - перетаптываюсь на месте, - спасибо вам за всё, господин. До встречи.

Хотя, скорее всего, я с ним больше не увижусь. Как и со всем семейством Боллинджеров. Забираюсь в карету, упёрто таща сумку самостоятельно. Не хочу быть ему обязанной! Но, устроившись на мягком сидении, понимаю, что как-то не вежливо попрощалась.

Открываю дверцу, выглядываю и верчу головой. Как раз успеваю заметить, что Адам даёт кучеру солидный кошель, полный звенящих монет.

- Что вы делаете?! – изумляюсь.

- А что? Вы ведь даже не сказали, куда надо ехать, - пожимает плечами Драконорождённый, - так что я не знаю, сколько надо платить. Даю с запасом.

- Мне в Хелстон! Это не так уж и далеко!

- Кошель не верну! – встревает кучер.

- Довезти госпожу в сохранности, - Адам бросает убийственный взгляд на него, - отвечаешь головой, понял? Иначе я тебя достану из-под земли, и сделаю с тобой такое, что ты ещё долго не сможешь работать.

У кучера тут же лицо морщиться так, словно он всерьёз задумался, что зря принял деньги от этого грубияна.

- До свидания, Каролина! – слышу голос Адама уже внутри кареты.

И мы трогаем.

Часть поездки я сплю. С полчаса просто смотрю в окно, размышляя, как моя жизнь могла так измениться за какие-то несколько дней.

Душу раздирает тоска за Джерардом. Только чем дальше мы отъезжаем от поместья, тем больше меня это тревожит. Он ведь относился ко мне не теплее, чем к тумбе возле нашей кровати. Откуда же эта тоска?!

Внезапная догадка пронзает болезненным осознанием.

- Нет… нет!

Роюсь в сумке, достаю один пузырёк – реагент на обнаружение эликсиров в крови. Из бокового кармана вытаскиваю последнюю колбу с иглой для забора крови. И жду, когда кучер притормозит.

Примерно через час мне везёт – через дорогу перегоняют стадо коров. Сцепив зубы прицеливаюсь, и набираю немного крови из вены в колбу. Руку нужно подержать зажатой вверх, но я не могу ждать. Капаю реагент в колбу с кровью, и результат приходит почти сразу – кровь розовеет и подёргивается сизой дымкой.

Какая же я тупица! Правду говорила Глинда… Я напоена любовным зельем по самое не хочу!

Ещё несколько минут еду в ступоре. Я закончила факультет зельеварения с отличием, но за три года не смогла догадаться проверить собственную кровь!

В голове стучат слова Глинды «Идиотка! Идиотка! Идиотка!»

Сейчас мне тяжело с ней не согласиться.

Есть хорошая новость. Моя привязанность к Джерарду увянет в течение трёх месяцев, если меня не будут подпаивать опять. Но отныне я за этим прослежу! А видится мы с ним больше точно не будем, так что вскоре я оправлюсь.

Но в какой-то момент я настолько разуверяюсь, что чувствую себя полным ничтожеством. Куда мне подаваться в самую престижную академию? Я настолько доверчива и наивна, что меня обдурит любой адепт! Станут высмеивать…

Тут же пресекаю любые попытки себя пожалеть. Я не ради себя иду туда, а ради Терри. На сердце становится легче, когда думаю, что сегодня увижу его. Уже совсем скоро!

А потом, уже в академии я сделаю всё, чтобы отыскать лекарство! У меня прекрасное чутьё к соединению ингредиентов. И уж в Блэквелле можно найти любой из них! Девочки из моей комнаты как-то пробрались к преподавателю зельеварения и нашли у него в шкафчике говорящий гриб. Он начал орать, и разбудил всех профессоров на этаже. Ещё и сдал девчонок преподавателям.

Парни из моего курса спускались в подвалы. Потом рассказывали, что под академией нет подвалов как таковых! Только неисчислимые плантации компонентов для абсолютно любых зелий!

Сжимаю кулаки. В библиотеке есть тысячи книг, а в них - миллионы страниц. И у меня есть весьма ограниченный срок, чтобы их изучить. Но я это сделаю. Выхода нет.

В Хелстон приезжаю уже затемно. Пока кучер любуется врученным Адамом кошелем, я с сумкой выхожу из кареты. Он тут же отбывает.

Сглатываю и осматриваю наш дом – двухэтажный коттедж, снаружи выглядящий идеально. Но лишь несколько человек знает, какой ад происходит внутри.

Поднимаюсь, несколько раз стучусь, но никто не открывает. Мне это не нравится. Бью в дверь обеими руками, только смысла никакого.

Куда они делись? Как посмели оставить Терренса одного?! Можно предположить, что они повезли его к лекарю. Да только я в это не поверю.

Обхожу коттедж, в саду кладу сумку на лавку. Окно в комнате Терри открыто. Отлично. Достаю из сарая лестницу, и забираюсь в комнату к племяннику.

Даже сюда мне слышен запах пьянки и перегара. Всё ясно. Бригитта опять кого-то привела. Оглядываюсь, и замираю.

- Терри… Терри!

За секунду подлетаю к племяшу. Он какой-то неестественно бледный, настолько, что аж зелёный. Трясу за плечо, но он не просыпается.

- Терренс! Очнись!

Вскакиваю, хватаюсь за голову. Где-то здесь должны быть его лекарства! Бросаюсь к тумбе, трясущимися руками перебираю пузырьки. Я знаю их все, но не представляю, какое из лекарств должно помочь моему мальчику!

Сумка! Я оставила её на скамейке! Просто выпрыгиваю из окна. Потом мне даже не удаётся вспомнить, слезла ли я по лестнице, или же просто приземлилась на траву. За пару секунд нахожу зелье, которое может помочь. В простонародье его кличут «Вонючка». Запах от него такой ядрёный, что лечит даже плотный насморк.

Тут же заскакиваю обратно на лесенку, моля Великую Драконицу о милости к Терри. Он ведь такой маленький и хороший! Мне ничего больше не надо, пусть только он живёт!

Не знаю, слышит ли пресветлая богиня мои мольбы. Но перекладина под моей ногой ломается, и я лечу прямо в кусты шиповника.

От удара о землю забивает дух! Руки расцарапаны шиповником в кровь, но я вытягиваю перед собой кулачок, в котором крепко сжимаю Вонючку.

Не разбила.

Правая нога сильно болит. Пытаюсь подняться, но не могу нормально согнуть её в колене. Покатавшись по земле, с горем пополам встаю.

Лодыжка стреляет такими сказочными ощущениями, что я готова заорать. Но там ведь Терри, и ему плохо!

Лестница валяется неподалёку. При падении она разломалась на две части. Сейчас я по ней взобраться явно не смогу.

Но Драконица, наконец, одаряет меня своей жалостью, и из-за угла дома выходит Бригитта. Осматриваю её не дольше секунды. Лицо сестры ещё больше опухло. Есть у пьющих такое свойство – по их лицу всегда видно, что они пристрастны к бутылке.

По моей сестре уже видно.

- Ты чего тут устроила? – взвизгивает она, вперев руки в боки, - и вообще, откуда взялась?!

Я даже с ней разговаривать не хочу, но из-за ушибленной ноги явно задержусь, и не попаду к Терренсу вовремя!

- Что-то с Терри! – выкрикиваю ей в лицо, - он не приходит в себя!

- Как? – тут же бледнеет Бригитта.

- Отнеси ему это, - отдаю ей пузырёк, - и вызови врача срочно!

Она стоит и смотрит на меня испуганными глазами.

- СРОЧНО, БРИ!

Пока она, пошатываясь, мчится в дом, я ковыляю следом. Каждый шаг правой ногой отдаётся такой острой болью, что я сдерживаю вскрики. Но это неважно! Ушиб сам пройдёт, а Терренса срочно нужно разбудить! Надо спешить, не то Бригитта всё запорет!

Но Великая Драконица жалеет меня во второй раз. К тому времени, когда я добираюсь до комнаты племянника уже парадным входом через главную дверь, Терри уже проснулся. Я выдыхаю и опираюсь на дверной косяк, ощущая такое облегчение, что и описать трудно.

- Ну ты и напугал меня, мышонок, - улыбаюсь.

Бригитта сидит рядом с сыном на кровати, и обнимает его. Вижу в её глазах искреннее раскаяние.

- Лисичка! – измождённое лицо племяша освещает радость, - ты приехала!

Он закашливается, но приступ быстро проходит.

Лисичкой Терри зовёт меня с тех пор, как научился говорить. Не знаю, почему. Я никогда не была рыжей. И хитрой тоже.

- Да, надолго ты приехала? – недовольно смотрит Бригитта.

- Да. Джерард решил со мной развестись, - отвечаю прямо и легко, словно это меня совсем не волнует.

- Он с тобой развёлся? – вскакивает сестра, - и ты собираешься жить здесь? Нам и так едва хватает на жизнь! Ещё и ты хочешь сесть на шею! У меня, вообще-то, смертельно больной ребёнок!

Этими словами она словно залепляет пощёчину. Да, Терри болен. Да, болезнь неизлечима. Пока что. Но говорить подобное при самом Терренсе?!

- Не смей так говорить при нём! – шепчу зловеще.

- Ты мне тут не указывай! Это мой сын, а не твой! Он уже взрослый, и отлично сам всё понимает!

- Да, лисичка, - как то смущённо говорит Терри, - я и сам знаю… Мне недолго осталось. Такова жизнь. Мама сказала, что посадит клумбу, будет выращивать цветы, и носить мне на могилку.

У меня от ярости даже в глазах темнеет. Мне хочется взять Бригитту за воротничок платья, и хорошенько вытрясти из неё эту дурь! Она не может его излечить, не знает как, и не делает ничего, чтобы узнать! Но требует от него принятия ситуации, чтобы не чувствовать себя виноватой?!

- Если ты ещё раз скажешь подобное, я отрекусь от тебя, Бри, - уже не шепчу – кричу!

- Велика потеря!

К счастью, в комнату входит лекарь, это мешает нам рассориться вдрызг. Понимаю, что веду себя неправильно. Терренсу нельзя волноваться, а я устраиваю ссору… Но пусть только мы останемся с Бри наедине! Я ей объясню, что можно говорить при детях, а что – нет!

- Мадам, - обращается ко мне лекарь, снимая очки, - вы в курсе, что у вас сломана нога?

Удивлённо вскидываю брови.

- Сломана? Ну что вы, господин. Просто ушиб!

- Почему же вы её держите на весу над полом? Не переносите вес на правую ногу?

- Я ударилась, и она болит, - пожимаю плечами.

Смотрю вниз, и вижу, что это вряд ли простой ушиб. Лодыжка распухла и зловеще посинела. Неплохо же я рухнула… Но осмотр Терренса сейчас куда более важен!

- Позвольте, я посмотрю?

- Ерунда, господин, - криво улыбаюсь, потому, что именно в этот момент лодыжка, как назло, стреляет ужасной болью, - я выпью обезболивающее зелье, и всё пройдёт к утру. Лучше осмотрите Терри! Он крепко спал, был зелёный, и я не могла его разбудить!

- Вы хоть присядьте, - хмуро велит он, - Бригитта, помогите.

Он явно здесь не впервые, раз знает сестру по имени. Бри с недовольным лицом помогает мне сесть на стул. Я тоже соглашаюсь на это лишь для вида.

Доктор осматривает Терренса, и во время этого осмотра я замечаю, как он исхудал. Вернее, он стремительно теряет вес с тех пор, как заболел. Но сейчас… Кожа и кости.

- Чёрная астма, чего вы хотели? – разводит руками лекарь, - остановка дыхания во сне. Больные этой болезнью так и умирают. Что у тебя с питанием, Терри?

- Мама с бабушкой перевели меня на здоровую пищу, - смущённо отвечает племяш.

- На какую ещё здоровую пищу?! – встреваю ещё до того, как лекарь открывает рот.

- Нормальную! – заявляет Бригитта, - на правильную еду, без всех этих выдумок!

- Терри, мышонок, чем они тебя кормят? – спрашиваю у племянника свистящим шепотом.

- Овощами, крупами. Иногда позволяют съесть краюху хлебушка, - он закашливается.

Доктор проводит возле его носа чем-то пахнущим цветами, и приступ проходит.

- А мясо? Рыба? – спрашивает доктор.

- Мне соседка сказала, что мясо гниёт в желудке! – с апломбом заявляет Бригитта, - ну куда больному ребёнку такое есть?! Он так ещё скорее помрёт!

На пару секунд повисает тишина. Я поверить не могу, что эта тупица – моя родная сестра. В руке трескается карандаш, который я взяла на столе, чтобы записывать назначения доктора.

- Это никуда не годится! – гневается лекарь, - в первую очередь – накормить ребёнка!

- Так ведь гниёт… мясо! – пытается ругаться с ним Бригитта.

- Господин, - обращаюсь к нему, - я прослежу. Терри будет хорошо питаться. Что-то ещё?

- Нужно, чтобы рядом с ним всегда кто-то был, и мог разбудить во время остановки дыхания во сне. Чем его привели в себя в этот раз?

- Вонючкой.

- Прекрасный выбор. У вас медицинское образование, мадам?

- Нет, я окончила факультет зельеварения в Блэквелле.

- Тоже неплохо, - доктор достаёт из саквояжа какие-то стёклышки и ещё один пузырёк, - этим можно останавливать приступы. А теперь, госпожа, я бы осмотрел вашу ногу.

Ему хватает нескольких касаний и осмотра, чтобы подтвердить свой предварительный диагноз. Перелом.

- Где вы умудрились?

- Я упала, - отвечаю хмуро.

- Больше там не ходите. Ваше лечение займёт не меньше двух месяцев, госпожа…?

- Просто Каролина.

- Я наложу гипсовую повязку. Нога должна быть максимально обездвижена. Оставьте её в покое! Читайте книги, рассказывайте племяннику сказки. И не вздумайте заниматься самолечением! Принимаете лишь то, что я назначаю.

Как знал, куда поползли мои мысли!

- Ладно, - раздосадовано отвечаю я.

В этот момент в комнату входит мама. Её лицо заплыло ещё больше, чем у Бри. Да и по ней видно, что она с утра нехило приложилась – вся какая-то помятая, растрёпанная.

- Каролина? – удивляется она, - ты на выходные приехала?

- Угу, - отвечаю хмуро.

Мне стыдно перед доктором за то, в каком свете перед ним предстаёт наше семейство.

Но тут из-за маминой спины пробирается какой-то щупленький мужичок.

- Каролина? Приятно познакомиться! – он тоже запухший и весь несвежий.

- Это Гектор, - представляет его мама, - он с нами живёт.

Я думала, что хуже уже не будет. Как можно ещё сильнее испортить жизнь бедному Терренсу? Он болен, его мать и бабушка зависимы. Получай! В наш коттедж подселилось неприятно пахнущее, злословящее создание с именем Гектор.

Он позиционирует себя, как кавалер моей матери. Но не имеет ничего против, когда к их «посиделкам» присоединяется Бригитта.

На следующий день после моего возвращения, я вывожу Терри на улицу. Раскладываю в саду для него лежак, едва балансируя на одной ноге, и стараясь не задевать пострадавшую.

- Лекарь говорил тебе не тревожить ногу, - в сотый раз твердит племяш.

- А тебе говорил почаще дышать свежим воздухом.

Взбиваю подушку, и помогаю племяннику улечься.

- Но тебе ведь больно! – не унимается Терри.

- Вообще нет.

Это не совсем правда. С утра я бахнула целый пузырёк обезболивающего эликсира. Я даже планировала побыстрее излечить ногу одним из лекарств собственного приготовления. Только оказалось, что его нет в моей сумке. А приготовить его здесь, дома, будет максимально сложно.

Как минимум, нужно сходить в лес за ингредиентами, а с лодыжкой в гипсовой повязке далеко не уйдёшь. Но что-то же нужно сделать! Как я устроюсь в Блэквелл со сломанной ногой?!

- Мне иногда кажется, что… скорее бы, - обессилено говорит Терренс.

Смотрю на него. На его милое личико, подставленное утреннему солнцу. Его глаза немного зажмурены.

И до меня вдруг доходит, что он имеет ввиду. Скорее бы это всё закончилось. Его мучения. Внутри всё замерзает от этого понимания. Даже сердце бьётся медленнее, а голова кружится.

- Не говори так, умоляю, - прошу его, а голос дрожит, - ты всё, что есть у меня, Терри. Если бы я могла отдать свою жизнь, чтобы излечить тебя – не задумываясь, отдала бы. Я вылечу тебя, обещаю. Я найду, как это сделать, клянусь!

Он протягивает ладонь ко мне, и мы так и стоим несколько минут, держась за руки. У меня не получилось поспать этой ночью – я постоянно подрывалась и бегала проверять, дышит ли Терри.

Пока из гостиной на первом этаже долетали звуки очередного празднества и гогот Гектора, похожий на рёв бегемота. Теперь меня пошатывает от недосыпа. Но мне страшно уснуть и потерять контроль.

- Не знаю, какое чудо может меня спасти, - едва шепчет племяш.

Давлю слёзы. Мой сильный мальчик! Самый лучший на свете!

- Ты и есть моё чудо, Терренс, - ласково глажу его волосы, - и ты выздоровеешь. Уже совсем скоро.

В бездну треклятую ногу! Я пойду в лес по травы для исцеляющего зелья, чтобы вылечить ногу и скорее попасть в Блэквелл. К сожалению, это зелье не сможет вылечить Терри – я уже пробовала. Но мне должно помочь.

- Это правда, что Джерард бросил тебя? – спрашивает племянник.

Вздыхаю.

- Да. Бригитта, наверное, приукрасила?

- Ну, у мамы есть своё мнение об этом, - уклончиво отвечает Терренс, усмехаясь.

Солнце ярко играет в его волосах. Откровенно любуюсь.

- Мне больно, что Джерри порвал со мной вот так, - признаюсь тихо, - но вдруг это к лучшему?

- Явно к лучшему. Ты так любишь детей, но с Джерардом у вас детей, почему-то, нет.

- Ты слишком проницателен! – смеюсь, - тебе точно десять лет?

С заботами о Терренсе моя тоска по Джерарду утихла. Но сейчас, при разговоре о нём, вспыхивает с новой силой. Добротное зелье он мне подмешивал! Сердце словно сжимают тиски!

- Эй, молодёжь! Не помешаю?

У меня каменеет спина. Хриплый голос Гектора – это последнее, что мне хочется сейчас слышать.

- Что-то случилось, господин? – спрашиваю чуть грубовато, чем следовало бы.

- У меня тут письмо для тебя, барышня. От какого-то А. Боллинджера. Пухлый такой конверт. Что там, денюги? Ты же подсобишь дядюшке?

Дядюшке?! Меня сейчас стошнит. И почему, интересно, мне пишет старший брат бывшего мужа?

- Спасибо, - подхожу к Гектору и протягиваю руку.

Меня обдаёт кислым запахом перегара. Ядрёного. Сжимаю зубы, чтобы не поморщиться.

- Денег дашь? – уже не так приветливо переспрашивает он.

- Я не знаю, что там, - пожимаю плечами.

- Вдруг деньги?

- Каролина ничего тебе не должна, Гек! – возмущённо отзывается Терри.

- Ты рот закрой вообще, говнюк!

Оторопело смотрю на этого вонючего алкоголика, припёршегося жить домой к моему племяннику, и посмевшему так с ним разговаривать!

- Забирайте этот конверт, он мне не нужен. Оставьте нас в покое, Гектор. Если вы ещё раз посмеете оскорбить Терренса, это будет последнее, что вы сделали, находясь в этом доме!

- Ну что ты завелась, куколка? – он облизывает губы синим языком, и ступает шаг вперёд.

Внезапно проворно он хватает меня за талию, и притягивает к себе. Из-за неустойчивости сломанной ноги мне не на что опереться, я буквально падаю на него! И это перепойное чудовище наклоняется надо мной, сложив губы трубочкой.

- Не смей её трогать! – злится Терренс.

Племяш бросает в Гектора подушкой, и тот выпрямляется, попутно дёргая меня вверх. Я тут же отскакиваю от него на здоровой ноге, и смотрю исподлобья.

- Батюшки, это что такое было?! – узнаю горестный голос мамы.

Она подходит к нам, и её лицо пылает гневом.

Наконец-то! Матушка увидела, что за фрукт этот Гектор, и прогонит его. И с удивлением смотрю, как она подходит к нему, и кладёт руку на плечо этому пропойце.

- Каролина, ты толком не объяснила, почему Джерард решил с тобой развестись, но я уже догадываюсь о причине! – срывающимся голосом она вычитывает меня.

- Мам?!

- Замолчи! Не стыдно тебе?! Мать на склоне лет познала женское счастье, а ты хочешь лишить меня этих крупиц?!

- Бабуль, он с Каролины деньги вымогал! – вступается за меня Терри.

Он с трудом поднимается с лежака. Я тут же хромаю к нему, придерживаю. Мой единственный защитник здесь…

- Какие деньги, Терренс! – мать строго одёргивает внука, - что ты там понимаешь! А ты, Каролина, вообще позор семьи! В такой семье жила, в богатстве купалась! Только и делай, что угождай супругу! Нет, всё испортила, жизнь себе сломала! Дура дурой!

Они с Гектором обиженно удаляются. Матушкин ухажёр незаметно от неё выбрасывает мой конверт на траву.

- Не воспринимай бабушкины слова всерьёз, - смущённо просит Терренс, - на самом деле она так не думает.

Я поднимаю конверт с травы, смотрю сквозь него на солнце. Понятно, почему мерзкий алкаш Гектор его выбросил. Тоже просмотрел и понял, что денег там нет. Прячу письмо в карман платья.

- Даже не прочтёшь? – щурится Терри.

- Позже. Сейчас я хочу провести время с тобой.

- И не расскажешь, кто такой А. Боллинджер? – продолжает допытываться племяш.

Он выглядит при этом таким милым! Я сдаюсь.

- Брат Джерарда. Драконорождённый.

- Он симпатичный?

Искренне задумываюсь. У меня отсохнет язык, если я солгу и скажу, что Адам некрасив. Только вряд ли десятилетний племянник – тот, кто оценит ширину плеч моего пока ещё деверя.

- До тебя ему далеко, - отшучиваюсь.

- Побольше искренности в голосе, лисичка!

- Нуууу, он неплох, - признаюсь неохотно, - только что это меняет? Тем более, он Драконорождённый, а его истинная умерла пару лет назад вместе с не родившимся ребёнком. Вряд ли от такого можно оправиться.

- Но письмо он тебе прислал.

- Прислал.

Терренс не отводит взгляд, а уголки его губ так и норовят расползтись в улыбке.

- Признайся, метка Джерарда у тебя пропала?

Закатываю рукав платья и показываю ему запястье. Метка истинности Джерри всё ещё на моей руке. Вздыхаю.

- На то это и метка истинности, верно? – вздыхаю расстроенно, - она не имела бы смысла, если бы появлялась и исчезала по своему желанию.

Только не знаю, зачем Великая Драконица мне её вручила? Хорошей парой мы так и не стали. Родить ребёнка у меня вообще шансов не было. Как и искренне полюбить Джерарда, раз он с самого начала шпиговал меня любовным зельем.

Для чего же она мне? При мысли, что мы с Джерри можем вновь сойтись на сердце становиться так легко! Но теперь я знаю, что это чувство подложное, и вызвано зельем.

Я никогда к нему не вернусь! Только не после всего, что мне пришлось пережить из-за него!

- Не хочешь прогуляться по лесу, Терри? Это совсем рядом. Мы выйдем лишь на опушку. Хочу поискать одну траву.

Но замечаю, что лицо племянника бледнеет.

- Извини. Что-то я подустал…

- Ничего, мышонок. Я отведу тебя обратно в комнату.

Мама с Гектором куда-то ушли. На кухне Бри готовит завтрак, и хмуро провожает нас взглядом, когда я веду Терренса наверх.

Только уложив Терри в постель и вернувшись в свою комнату, я распечатываю письмо от Адама.

Оно совсем небольшое. Такая себе сухая выжимка фактов.

Каролина,

Бракоразводный процесс завершён. В дополнение к этому письму я отправляю ваши копии документов. Также я попросил об услуге своего друга из вашего муниципалитета. Вскоре вам принесут новое удостоверение личности, оформленное на вашу девичью фамилию.

Это он хорошо придумал. Мне скоро в Блэквелл подаваться. С документами на старой фамилии могли быть проблемы.

Моя семья провинилась перед вами, и серьёзно задолжала. Если я могу вам чем-нибудь помочь, сообщите.

Терренсу не мешало бы купить новую одежду, только я не хочу просить деньги на племянника у Адама. Кто он такой в моей жизни? Никто, брат бывшего мужа. Одежду для Терри я куплю с первой получки. А с Боллинджерами больше не буду иметь ничего общего.

Перебираю остальные бумаги, и слово РАЗВОД на каждой из них едва не выжигает мне глаза. Это всё, Джерард теперь официально никто для меня.

Проклятое любовное зелье… Когда я оправлюсь от его действия, Джерарду не поздоровится! Я могла бы сварить противоядие, но к нему, опять же, нужен целый стог ингредиентов. И найти их можно лишь в академии. И то, если хорошо поискать. Да и настаиваться оно будет не меньше полутора месяцев. Пока я попаду в Блэквелл, пока найду всё нужное, пока сварю – откат пройдёт и сам.

Нужно лишь пережить как-то эти месяцы.

Прячу письмо и документы в стол, наворачиваю ещё обезболивающего эликсира – что-то ногу слишком быстро отпустило. И спускаюсь вниз, хромаю к выходу.

- Завтракать будешь? – зовет Бри с кухни.

Её тон подозрительно миролюбивый. Сейчас что-то будет.

- Нет. Терренса покорми, - отрезаю хмуро.

- Сестра, я хотела тебя попросить… - томно начинает Бригитта.

Всё ясно. Она никогда не называет меня «сестрой» просто так. Интересно, на что ей хватит фантазии в этот раз?

- О чём?

- Видишь ли, вечером ко мне придёт друг…

Тупо моргаю. Это явно будет встреча, после которой у Терренса останется очередная психотравма.

- Ты понимаешь, что нельзя устраивать из дома притон, когда в нём живёт ребёнок? – спрашиваю гневно.

- Вот и я думаю, нужно Терри куда-то увести…

- Куда? Он еле ходит! Да и куда мне его увести на всю ночь?! Вам что, с Гектором одни мозги на двоих раздали?!

Меня просто трясёт! Племяш и так натерпелся за свою недолгую жизнь, так ещё и его собственная мать творит абсолютную дичь!

- На себя посмотри! – негодует Бригитта, - не зря Джерри тебя бросил! С братом его спуталась, да?! Я всё слышала! Ты сама Терренсу утром рассказывала, какой красивый у Джерарда брат! Срамота!

Замираю. Она подслушала наш разговор? Ладно, это полбеды. К тугости Бри я привыкла. Но она моя сестра, и даже она не верит, что я не виновата, что Джерри решил развестись со мной.

Что же тогда будет в Блэквелле..?

Просто выхожу из дома и ковыляю в сад, пока Бри орёт за спиной. Из открытого этажа комнаты Терри слышу приглушенный кашель, и ускоряюсь. Нужно скорее найти, чем залечить ногу. К опушке бреду минут пятнадцать, даже солнце успевает напечь в голову. И только в лесу останавливаюсь, привалившись к стволу ближайшей лиственницы.

Мои приключения на сегодня только начинаются. Когда в пятидесяти метрах от меня загорается портальное свечение, я прячусь за деревом полностью. Что за…?

Когда из портала выходит тот, кого я вообще не ожидала увидеть – мне хочется сбежать.

Джерард топчется на лесной дорожке, туша портал. На нём старые, потрёпанные брюки и древняя жилетка. В этой одежде он обычно ходит лишь дома.

Когда я вижу его, душу разрывают два чувства. Первое – подбежать, обнять. Заплакать, просить аннулировать развод! Второе – вот бы отмотать время назад, чтобы он из портала вышел не на мягкую лесную дорожку… а вступил в коровью лепёху!

Едва слышно выдыхаю. Он не видит меня. Не заметил. Изучаю его внешний вид, и почти сразу нахожу ответ, зачем он здесь.

В руках он держит длинную колбу с красной жидкостью, переливающейся золотыми блёстками. Осторожно прячусь за деревом, только бы он не увидел меня здесь. Джерри принёс любовное зелье! Он хочет продолжать поить меня этой отравой?! Чтобы я продолжала мучиться от чувств к нему?!

Зачем ему это? Сам ведь потребовал развода!

Тем временем мой уже бывший муж бормочет что-то вполголоса, укрываясь пологом невидимости. Выжидаю минут пять, уверяясь, что он сделал это не для того, чтобы выкрыть меня.

Получается, что нет. Для другого. А именно – пробраться в дом, и отравить нашу еду любовным эликсиром. Моих волос у Джерарда, наверное, выше крыши. Если Джерри добавил их в эликсир, то он не подействует больше ни на кого, кроме меня.

Облокачиваюсь на ствол лиственницы, ощущая затылком кору дерева. Великая Драконица, духи леса! Прошу, помогите! Дайте сил не сдаться! Я всего лишь хочу спасти племянника, и не понимаю, что творит Джерард! Пожалуйста, помогите найти путь из этой ямы, из которой я так стараюсь выплыть, но в результате погружаюсь только сильнее!

С полчаса прыгаю на одной ноге среди кустов в поисках нужных соцветий и трав. Вскоре ощущаю, что действие обезболивающего эликсира опять прошло, и теперь мне болит не одна нога, а обе. Правая от травмы, левая от усталости.

Чудесно. Нет. Теперь мне будет ещё сложнее добраться домой, а запасной пузырёк обезбола я не захватила.

Но хотя бы собрала нужные травы. Ковыляя домой, перечисляю, что мне ещё нужно найти для зелья. Значит, спирт, сахар, масло…

Нет… Он не может быть таким дураком!

Через поле, прямо навстречу мне весело шагает Джерард! Быстро же он справился. Бригитта как раз готовила завтрак, когда я уходила. Погодите… Не может быть!

- Что с твоей ногой, Каролина? – обвинительно бросает он, даже не поздоровавшись, - ты повредила ступню?!

И лицо такое, словно я его мать ударила. Потом догадываюсь, почему он разозлился. Ведь ступни – это единственное во мне, что он замечал!

Разумом понимаю, что мне должно стать противно, гадко. Но дурацкое сердечко колотится и радуется от вида бывшего супруга! Любовное зелье в крови пузырится, работает на славу! Кто ему сварил такое качественное?!

- Не твоё дело, - отвечаю показательно прохладно, - присмотрись к ногам Глинды, Джерард. Это она в вашей семье любит валандаться по чужим постелям…

Прямо посреди фразы меня на землю валит такая мощная затрещина, что я сначала даже не верю. Просто медленно сажусь на траву и смотрю на этого мерзавца снизу вверх, держась за щёку.

- Я единственный в семье, кто не спал с Глиндой, - чеканит он, - в отличие от Адама, твоего любимчика. Признайся, сколько он отслюнявил за твою щёлку?

На глазах зреют слёзы, но я их сдерживаю. Только язвительно отвечаю, не отводя взгляда.

- Явно больше, чем ты, - хмыкаю зло.

Снова чувствую себя грязной, испорченной! Никому не нужной, и всё из-за него!

- И как, понравилось трахаться с моим братом?!

Выдавливаю кривую улыбку. Болезненную, но хоть какую то!

- Он-то явно умеет работать своей шпагой. А не точит её вручную, как ты!

И хохочу. Громко! Вперемешку со слезами боли, обиды, унижения! Ведь я была верной, похоронила свои мечты быть матерью, поняв, каков Джерард! И всё равно он нашёл, как меня оскорбить.

Так что получай ответочку, Джерард! Его глаза наливаются гневом, едва ли не кровью! Пусть даже он снова ударит меня – прости Великая Драконица, но оно того стоило!

Его сметает с поляны, и я понемногу успокаиваюсь. Нога болит так, что хочется выть. С горем пополам поднявшись, хромаю домой под сгущающимися тучами.

Надеюсь, Адам не узнает, какой чуши я наговорила со зла. Хотя, какая разница? Мы с Джерардом разведены. И с Адамом больше никогда не увидимся. Почему, интересно, метка начинает печь именно сейчас?

Неважно. Великой Драконице следовало бы внимательнее следить за тем, кому она раздаёт метки! Я слышала столько историй, где храбрые воины-драконы находили своих истинных, и любили их, почитали.

У меня всё не так. Но со мной вечно что-то не так!

Дождь начинается аккурат как только я вхожу в наш сад, и успевает намочить мои волосы и гипсовую накладку на ноге. Ускоряюсь, чтобы не замочить собранные травы. Не хочу заморачиваться с их сушкой.

На кухне Бригитта продолжает колдовать над завтраком.

- Бри, кто-то приходил? – кричу ей.

Что-то падает на пол, и в гостиную выскакивает взволнованная Бригитта.

- Почему спрашиваешь?

- А ты почему отвечаешь вопросом на вопрос?

Мне уже не нужен её ответ. Она сдала себя своим испугом. Джерард точно приходил именно сюда.

- Нет, никто не приходил, - недовольно кривится сестра, - долго не задерживайся наверху, скоро будем завтракать.

Хмыкаю, поднимаясь наверх, в свою комнату. С чего бы это Бри занималась завтраком? Обычно в нашей семье готовила мама или я. Если она сегодня ударилась в готовку, и так хочет меня накормить – это повод задуматься.

Джерард… Ты мог бы взять куда более умного подельника. Например, Терренса. Он бы вряд ли согласился. Но даже у моего тяжелобольного племянника голова работает в сто раз лучше, чем у Бригитты.

Когда я вхожу в комнату, то сначала не замечаю ничего необычного. Но слух улавливает необычный звук, словно…

Пригнувшись, заглядываю под стол. Оттуда на меня смотрит кот, застигнутый на месте преступления – он дерёт ножку стола.

- О, привет киса. Ты тут откуда, шерстяное чудо?

Кот опускает передние лапы на пол и выходит из-под стола, виляя пушистым задом. Его шерсть абсолютно белая. Настолько, что, наверное, даже светится в темноте. На ушах небольшие кисточки, а глазки необыкновенного, глубокого синего цвета.

- Мяв! – говорит он.

- Красивая кошочка, - плыву от пушистой красоты, - только как ты сюда попал? Окно ведь закрыто. Бри впустила?

Тянусь рукой, осторожно чешу котика за ушком. Теперь плывёт и кот, явно любитель поглаживаний.

- Давай чуть левее, - вдруг говорит он.

- Что?!

- Что?

Таращусь на него то ли в шоке, то ли в ужасе. Может, любовное зелье Джерри как-то повлияло на мой мозг, и теперь я слышу и вижу то, чего нет?!

- С тобой всё нормально, - кот садится, и смотрит на меня своими голубыми глазищами, - я не простой кот. Я – твой фамильяр.

Теперь я максимально озадачена. Фамильяров не призывали уже много лет. Они просто перестали отвечать на зов. А вот он пришёл ко мне, хотя я не звала.

- У вас принято драть столы? – спрашиваю нахмурено.

- Предупреждала меня Мать Леса, что с тобой будет сложно, - кот закатывает глаза, - у меня лапки, видишь?! А на них – коготки! Их нужно точить, что я и делал.

- Тебя прислала Мать Леса?

Ага! Что-то проясняется. Сегодня я просила помощи у духов леса, и на мой зов откликнулась сама Мать Леса! Только как кот может помочь мне спасти племянника?

- А что с твоим племянником? – деловито спрашивает фамильяр.

- Ты что, мысли мои читаешь?!

- Отныне мы связаны. Наши души соединены в одну. Конечно, я слышу, о чём ты думаешь. Иначе как мне тебе помочь, если ртом ты говоришь только глупые и бесполезные вещи?

- Слыш! – возмущаюсь, - я сейчас пойду просить Мать Леса забрать тебя обратно!

Кот недовольно топорщит усы.

- В честь знакомства я хотел предложить излечить твою ногу, но вижу, что ты и сама прекрасно справишься. Так что, да. Пойду я обратно в лес. А ты сама думай, что делать с ногой, племянником, придурком-бывшим-мужем и влюблённым в тебя огромным опасным драконом.

- Стоять!

Мой командирский голос явно не нравится коту-фамильяру. Он смеряет меня недовольным взглядом: глаза прикрыты, и даже клыки чуть обнажены.

- Я хотела сказать: подожди. Извини меня, - добавляю в голос чуть больше мягкости, - Мать Леса сделала мне большой подарок. Мне и вправду нужна помощь. Очень. Мой племянник сильно болеет.

- Чем?

- Чёрной астмой.

- Хм… Никогда не слышал.

Так, надежды на полезность шерстяного гостя тают на глазах.

- Подскажи, когда ты воплощался в последний раз? – спрашиваю вкрадчиво.

- Это сейчас не важно, - спешно отвечает кот.

- Ууууу, - вытягиваю губы трубочкой, - значит, ни разу, да? Это твоё первое воплощение?

Молчит. Только взгляд из напыщенного становится пристыжённым.

- И я должна тебе доверить хрупкую жизнь ребёнка? Который страдает болезнью, о которой ты даже не слышал. Мать Леса точно ко мне тебя отправила?

Закрываю глаза. Выдыхаю. Какая, по сути, разница? Ничего не поменяется. Мой план остаётся в первозданном виде. Попасть в академию, найти лекарство. Никто не спасёт Терренса вместо меня. Никто мне не поможет.

- Не будь такой категоричной, дева, - вдруг расстраивается кот, - я из Пленённых. Меня никто не спрашивал, хочу ли я стать фамильяром. Тем более не советовались, к кому меня отправить. Но, если я помогу тебе, то у меня будет шанс получить ещё одно воплощение. Давай дадим шанс друг другу.

Давай. Выбора всё равно уже нет.

- Ладно. Мой племяш Терри в соседней комнате. Я проведу тебя…

- Нет, погоди, - кот запрыгивает на кровать, и стучит лапкой по покрывалу, - ложись. Посмотрю, что можно сделать с твоей ногой.

- Но Терренс…

- Никуда не денется.

Заставляю себя умолкнуть, хотя уже открыла рот для спора. Кошак дело говорит. Во-первых, надо проверить его способности на себе, прежде, чем подпускать его к Терренсу. Во-вторых, нога болит так, что я готова волком выть. Если он её хотя бы обезболит – это уже будет большим плюсом, потому, как эликсиры меня берут всё хуже.

- Хорошо, - сдаюсь.

Ложусь на кровать, стараясь шевелить больной конечностью как можно меньше. Уф, как же приятно просто лежать, а не скакать по лесу на одной ноге…

- Нехило тебя приложило, - фамильяр в упор смотрит на мой гипс, - это тебя бывший так?

Никогда не думала, что буду обсуждать бывшего мужа… с котом.

- Нет, я упала с лестницы, - закатываю глаза. Звучит, как стандартная отмазка.

Фамильяр неожиданно начинает мурчать, и моститься сверху на ноге. Прямо там, где находится гипсовая накладка.

- Ээээ, всё точно идёт, как надо?

- Не сомневайся во мне, я – кладезь древней магии. Закрой глаза, и думай о чём-то хорошем.

Послушно зажмуриваюсь, отмечая, что боль в ноге действительно притупилась. О чём приятном подумать? Эх, например, о времени, корда выздоровеет Терри…

Но вдруг в голове появляется образ Адама Боллинджера – поджарого, сильного Драконорождённого. Я представляю, как он за столом пишет мне письмо.

Тьфу ты! Почему я о нём подумала? Ну, может он единственный нормальный человек в этой семье. Чего теперь о нём думать? Вряд ли мы с ним ещё когда-либо свидимся…

- Я бы засмеялся, если бы умел, - ворчит кот в ногах.

- Ты знаешь что-то об Адаме? – догадываюсь я, - такое, чего не знаю я, да? И потому такой довольный?

- Не только о нём. Но тебе пока лучше не знать.

Вздыхаю.

- Почему-то я не сомневалась. Ты бы, конечно, лучше рассказал. Не хочешь ведь, чтобы я дала тебе идиотскую кличку вроде Чепушила?

Кот поднимает голову, и его взгляд исполнен укоризны.

- Поимей уважение к древнему созданию, дева!

- Так дай мне подсказку. Помоги советом девушке в беде. Я уже поняла, что Адам весьма могущественен и совсем непрост. И пока всё выглядит так, словно он на моей стороне. Но так ли это на самом деле? И… Постой, ты обмолвился о влюблённом в меня огромном опасном драконе! Ты что, Адама имел ввиду?!

- Тебе всё вынь да положь! – сварливо отвечает фамильяр, - сама узнаешь, когда время придёт!

Я люблю котов. Наверное, потому Мать Леса избрала для меня такого фамильяра. Только почему она решила, что мне подойдёт именно этот?!

Лежу молча ещё несколько минут. Со сломанной ногой что-то происходит. Чувствую покалывание и тепло. Кот тоже молчит, только мурлычет так, словно навернул миску борща.

- Помоги мне спасти Терренса, - произношу негромко, - с остальным я справляюсь сама.

- Не будь голословной. Ты не знаешь, что тебя ждёт.

- А ты знаешь?

Молчание.

Закрываю глаза, и в голове проплывают разрозненные воспоминания: академия, учёба, счастливое время… Потом замужество, теперь я знаю, что вынужденное. Зачем Джерарду подливать мне любовное зелье? У меня ведь и так его метка! Разве истинная не влюбляется в своего дракона по определению?

- Ты или слепая, или глупая, - вздыхает кот, - но есть вещи, до которых ты должна дойти сама. Пойдём к твоему племяннику. Твоя нога полностью здорова.

Сначала я не верю. Но встав с кровати и походив по комнате, понимаю, что шерстяной прав. Нога не болит совершенно. Когда фамильяр помогает снять гипсовую накладку, я встаю на обе ноги без проблем.

- Спасибо, кошак, - глажу его по голове, - ладно, не буду называть тебя Чепушилой. Как тебя звали при жизни?

Но кот молчит. Кроме того я вижу, как настороженно он прикрыл глаза – немного испуганно.

- Не помню, - лжёт он.

- Ладно. Будешь Принц. Достаточно красиво для тебя?

Клянусь, он даже немного приосанивается!

- Да. Принц подходит, - важно отвечает фамильяр.

Мы идём в комнату Терри. Я негромко стучу в дверь, потом приоткрываю. Мой племянник спит, трогательно подложив ладошки под щёку.

- Отлично! – Принц запрыгивает к нему на кровать, - сейчас, пожалуйста, помолчи.

Закатываю глаза, присаживаясь на стул у окна. Этот котяра полон собственных соображений касательно женщин. Надо будет сделать ему качественное внушение.

Хотя, если он поможет Терренсу, то пусть хоть ежедневно называет меня, как пожелает.

Кот обходит племяша, потом наступает передними лапками ему на грудь. Вижу, как топорщатся его усы, и обмираю. Всё плохо. Я и так это знаю, но увидеть ещё одно подтверждение…

- Дело дрянь, - шепчет фамильяр, бросая на меня косой взгляд, - у тебя в запасе не больше полтора-двух месяцев, Каролина.

- У тебя не получится его излечить?

- Прости. Нет. Болезнь въелась в его плоть, в кровь и в голову – стала его частью. Нам придётся попотеть, попав в академию. Ты ведь варишь недурственные зелья? Значит, основная проблема в том, чтобы отыскать рецепт и ингредиенты.

- Поняла, - шепчу устало.

Я ни за что не сдамся! И не буду расстраиваться, что поддалась крохотной надежде, что Принц сможет излечить Терренса. Нет! То, что у меня появился фамильяр – невероятное везение. Вдвоём будет проще, чем одной.

На следующий день посыльный от Адама приносит мне новые документы, в которых указана моя девичья фамилия. Смотрю на них с налётом грусти, но тут же отмахиваюсь. Фамилия Боллинджер не принесла мне счастья. А моя родная Флорин… В общем, тоже много счастья не принесла. Но другой у меня нет.

На сборы уходит два дня, в один из которых я проверяю еду, приготовленную Бригиттой. Реагент вызывает над яичницей-болтуньей розовый дымок – стопроцентный знак того, что в блюдо добавлено любовное зелье.

В такие моменты метка истинности чешется, как сумасшедшая. Я оправдываю это тем, что особо сильно ощущаю различные эмоции: гнев, обиду, разочарование. Джерард… Зачем тебе всё это?!