Развод. Его бывшая жена

— Лер, отвлекись, пожалуйста, нужно серьезно поговорить, — Максим заходит в спальню, ловлю его взгляд через зеркало.

Подхватываю подушечкой пальца густой дневной крем из баночки, нанося его точками на лицо.

Максим очень серьезный и хмурый. Его что-то сильно беспокоит, и я это вижу.

Поворачиваюсь к нему, похлопывающими движениями втирая крем в лицо.

— Что случилось?

— Лолита вернулась.

Не сразу понимаю, кто такая Лолита. И куда она вернулась.

Приподнимаю брови, совершенно не улиалвивяа суть разговора.

— Лер, моя бывшая жена. Она вернулась.

Ну да, для утренней шутки, это совершенно не смешно. И я об этом тут же говорю мужу.

— Я не шучу, — он хватается за голову, ерошит свои каштановые волосы. Прячет взгляд от меня, словно принял какое-то решение, но сказать мне боится, — Она вышла на связь несколько дней назад.

Его голос хрипит. Нет… Я бы даже сказала, что дрожит.

Его фразы не дают мне никакого объяснения. Я все еще ничего не понимаю. Его бывшая жена пропала без вести семь лет назад. Она просто ушла из дома и не вернулась. Оставила мужа и маленькую дочь.

А сейчас вернулась. И что это значит?

Внутри тут же разливается тревога, я переживаю, что женщина захочет увидеться с Есенией. Конечно, она имеет право… Но я люблю ее как свою родную дочь, она меня называет мамой.

И я не хочу, да, вот так эгоистично не хочу, чтобы между мной и дочерью кто-то вставал.

Даже ее родная мать.

— И что теперь будет?

— Лер, — Максим подходит ближе, берет меня за руку. Прикладывает тыльную сторону к своим губам, прижимаясь, — Я понимаю, что тебя это шокирует. Но Лолила в беде, ей негде жить. Я подумал, что ей будет комфортно с людьми, которых она знает.

О господи…

— Ты предложил ей пожить у нас? — вырываю свою руку, не веря в происходящее, — В нашем доме, Максим? Тут еже Есения.

— Да, Лолита изъявила желание увидеться с дочерью. Я не имею права отказать ей.

Абсурд.

Моя голова сейчас лопнет от количества неприятной информации. Я знаю, что Максим любит меня, но его развод был вынужденным. Просто потому что его бывшая жена пропала. Она не давала о себе знать семь лет. Он понимал, что Есении нужна мама, мы встретились в самый тяжелый момент для него, когда он оплакивал свою любовь.

А теперь эта любовь хочет прийти в наш дом, поселиться тут и увидеться с дочерью.

— Я против.

Говорю четко. Мне все равно, как это выглядит. Пусть я буду стервой в его глазах.

Но я не готова пустить в свой дом женщину, с которой его когда-то связывали глубокие и сильные чувства.

— Лер, я принял уже решение. Так будет правильно.

— Нет, — взвизгиваю, прикладывая ладони к ушам. Не хочу слушать этот бред, — Это совершенно неправильно.

— Она не помешает нашему семейному укладу, Лер. Ей просто нужна помощь, она мать моей дочери, она не чужой человек. Я не могу просто взять и бросить ее в беде.

— Сними ей отдельную квартиру. Зачем селить у нас? Мы что, гостиница?

— Ей нужна моральная поддержка помимо материальной. Одной ей будет тяжело, сейчас у Лолиты нестабильное эмоциональное состояние. Я прошу тебя быть мудрой, просто нужно ей помочь.

— Я не хочу быть мудрой, я не хочу видеть эту женщину в нашем доме.

Выбегаю из спальни, потому что там мне становится нестерпимо душно.

Каждое его слово выбивает из груди воздух. Мне неприятно слушать эту чушь.

Я не верю, что он вообще решил завести этот разговор в таком ключе.

Ступни касаются холодного кафеля, заправляю полы халата плотнее, потому что меня бьет дрожь.

Бегу в ванную комнату, пролетая поворот в коридор. Хватаюсь за ручку двери, а потом столбенею. Протираю глаза, делая два шага назад, чтобы вновь оказаться в проеме.

Вижу у входной двери ее.

Его бывшую жену.

— Здравствуйте, — она кивает мне, — Вы должно быть Валерия?

Пожалуйста, поставьте ❤️ и добавьте книгу в библиотеку, если вас заинтересовала история. Это поможет ее продвижению, а мне даст мотивацию писать еще больше.

Всем привет!

Очень рада вас видеть в новой непростой истории, где героям придется бороться за свое счастье.

А вот получится ли его удержать… Посмотрим.

Главная героиня, Валерия Аксенова.

32 года.

У Леры свой небольшой цветочный магазин, она с детства увлекалась флористикой и открыла свой маленький бизнес самостоятельно.

К ней в магазин ходил ее нынешний муж Максим, там они и познакомились.

Лера воспитывает вместе с Максимом его дочь Есению от первого брака.

Листайте дальше, там красивый мужик...

Теперь познакомимся с главным героем.

Максим Аксенов, 37 лет.

Банковский работник, вел самых крупных клиентов банка, в котором проработал 10 лет. Два года назад понял, что хочет двигаться самостоятельно. Создал акционерное общество, взращивает свой первый бизнес с нуля. Не все идет гладко, но Максим упертый и не из тех, кто пасует перед трудностями.

Ранее был в браке с Лолитой. Бывшая жена пропала без вести семь лет назад, оставив его и пятилетнюю дочь.

Максим страдал, но в определенный момент понял, что нужно двигаться дальше, а Есении нужна мать.

— Куда ты убежала?

Максим догоняет меня, тормозит резко. Бегло пробегается взглядом сначала по мне, а потом по своей бывшей жене.

— Простите, я наверно не вовремя. Макс, — боже, как легко и ласково звучит имя моего мужа на ее устах. Мне кости ломит от того, как она смотрит на него, совершенно не стесняясь меня, — Давай потом.

— Лол, — мат в рифту так и вертится на моих губах, но я же воспитанная женщина, сдерживаюсь. Хотя еще пару вот таких фраз между ними, и вся моя интеллигентность и воспитанность даст сбой.

Я прямо чувствую, что готова крушить и ломать.

— Лолита, вы простите моего мужа, — намеренно подчеркиваю принадлежность мужчины, — Но прежде чем наобещать вам что-то, он забыл обсудить этот вопрос со мной. Так что я думаю вам лучше уйти.

Она явно не ожидала, что я заговорю с ней именно так.

Но, черт возьми, а чего она ждала? Что я приму ее в свой дом как родную?

Может мне еще место ей уступить в постели рядом.. А что? Всем удобно будет. Кровать то у нас вместительная, два с половиной метра. Мы даже с Максом не всегда ночью на ней пересекаемся, а тут плотненько ляжем.

От своего внутреннего сарказма меня начинает мутить.

Это точно какой-то кошмар. И не может быть реальностью.

Интересно, он хоть поинтересовался у нее, где она была все эти семь лет?

Или сразу к нам в дом потащил, а там уже по делу решил разобраться.

Поворачиваю голову в сторону мужа… Он красивый, но не это меня в нем привлекло. Он просто относился ко мне не как к обычной симпатичной девушке, а как к личности.

Наши отношения завязались не на страсти между нами, а на открытом и честном диалоге. Нам просто нравилось проводить время друг с другом, много гулять и разговаривать.

— Валерия, — женщина улыбается, убирая свой рыжий локон роскошных волос за ухо, — Я ни в коем случае не хотела с вами портить отношения. Вы ничего плохого не подумайте, я Максу сразу сказала, что идея не очень.

Не знаю почему, но не смотря на то, что она ведет себя крайне деликатно и вежливо, ее голос до жути меня раздражает.

Не верю я ей.

Вот нутром чувствую, что есть подвох. И как бы елейно она сейчас не щебатала, я сканирую ее, находя в глазах лукавый блеск и некую игру.

Это мужики не замечают таких мелочей. Для них все однобоко. Либо человек плохой, либо хороший. Черно-белое восприятие мира.

А мы женщины… Видим оттенки и полутона.

И я прекрасно замечаю, что ей нравится то, что между мной и мужем разлад. Она на это и рассчитывала.

— Да, это плохая идея.

— Лер, — Максим хватает меня за руку, — Лолита тебе ничего не сделала. Зачем ты грубишь?

— Хватит делать из меня виноватую, — шиплю на него, — Это ты привел свою бывшую в наш дом! Ты вообще подумал о том, каково будет мне? Или ты решил, что я спокойно съем это и с улыбкой разрешу ей здесь остаться? Макс! Ты в себе?

— Не кричи, — он прикрывает глаза, растирая виски, — Ты ведешь себя некрасиво.

— Некрасиво? То есть это я себя некрасиво веду?

— Да, ты. Лолита ничего плохого не сделала тебе.

Как попугай повторяет одно и то же.

Ну, конечно… Когда я тут как истеричка себя веду, то его бывша сейчас в самом выгодном свете. Не при делах.

Как бедная родственница трется у входа, да глазки прячет.

Актриса!

Ну я же вижу, что упивается она нашим разладом.

Мне нужно успокоиться, пока она уже себя на пьедестал не поставила.

Лера… Просто дыши. Тебя просили быть мудрой, окей.

— Лолита, я прошу вас уйти. Нам с мужем нужно наедине обсудить сложившуюся ситуацию.

Мой голос с истеричного возвращается к обычному. Я должна держать себя в руках.

— Конечно, — улыбается, — А дочка на месте? Я бы хотела сначала с ней увидеться.

Ну наглость… Второе счастье.

— Не думаю, что это хорошая идея. Во-первых, ребенка нужно подготовить, а во-вторых Есения у бабушки. У моей матери.

Да, дорогая Лолита, я стала для твоей дочери матерью, а моя мать стала для девочки бабушкой.

— Ох, как жаль, — она опечаленно опускает руки, — Ну что ж. Тогда мы с Максимом встречу с дочерью обсудим позже.

Она намеренно выделяет их двоих, словно я вообще не имею права участвовать в подобных обсуждениях.

Ну и правда… Кто я такая? Так… Проходная девка, которая пять лет воспитывала ее ребенка, как своего.

Есения для меня не просто чужая дочь, она моя. До мозга костей. И плевать мне, что ее мамашка объявилась.

За мужика я бороться не стану, но за ребенка глотки перегрызу.

— Лер, сбавь обороты!

Максим наконец дает о себе знать.

Снова собираюсь вывалить порцию злости и гнева, пока эта наглая рыжуха вклинивается со своим тупым вопросом.

— Макс, отвезешь меня?

Ну что ж… Пришло время познакомиться с бывшей женой Максима. С рыжей роковухой, которая пытается влезть в семью.

Лолита Аксенова, 35 лет.

Работала моделью до рождения дочери. Потом пришлось карьеру бросить, заняться ребенком. Первая любовь Максима, они вместе были со школы.

Он никогда не смотрел на других девушек, считая Лолиту идеалом. После ее исчезновения собирал себя по кусочкам.

Чем девушка занимается сейчас и что с ней было все эти семь лет узнаем чуть позже…

— Я вызову такси, Лол!

Мне кажется слышно, как я выпускаю сквозь стиснутые зубы воздух.

Если бы он сейчас согласился, повелся бы на эту дешевую уловку и повез бы ее…

Господи, клянусь, я была на грани, чтобы сорваться и впервые в жизни вытолкать человека из дома. Но ее хитрые глаза, которые замечаю только я, жутко раздражают.

У меня руки трясутся, чтобы не врезать той, кто посмела так бесцеремонно задать такой вопрос.

Реально думала, что он сорвется и поедет? Да, она на это рассчитывала.

Благо у Максима не совсем с головой беда, еще есть остатки разума.

— Ок. Я могу его хотя бы дождаться здесь?

— Конечно, — он устал.

Это слышно по его голосу, по его мимике. Мне кажется, он даже за это утро постарел, а может я просто смотрю на него иначе.

Внутри то что-то надломилось…

Не могу соврать, если скажу, что не думала о подобной ситуации. И прокручивала я ее в голове на протяжении долгого времени. Представляла, что эта женщина может когда-то вернуться.

Только вот в моих мыслях муж вел себя иначе. Да, я так отчаянно и эгоистично мечтала, чтобы он ее даже на порог дома не пустил.

А он не то, что пустил… Жить у нас предложил!

Баран! Осел! Олень!

Ненавижу и люблю. Это самое страшное, что может испытать женщина. И без него тошно, хоть на стену лезь и волком вой, но и идеал в моей голове разрушился.

Ну все же было хорошо… Почему ты так поступил, Максим? Или первая любовь не проходит?

Было ли мне вообще место в твоем сердце? Теперь и не знаю, любил ли.

И больно так, что горло немеет. Говорить не могу, а дышать даже не пробую.

Убегаю в ванную, куда и направлялась, опускаю ладони под ледяную воду. Брызги в лицо, красные пятна на шее не сходят. Они всегда появляются, когда я очень сильно нервничаю.

А сейчас мне кажется они бордовые. Яркие. Кричат мне о том, что организм в жутком стрессе.

Еще раз брызгаю на лицо, а внутри то воет душа. И слезы хотят вырваться наружу.

— Она уехала, — он аккуратно заходит внутрь.

Смотрит на меня, а я перед ним как побитая собака.

— Лер, — делает шаг вперед, — Ты драматизируешь. Я же не в койку ее притащил.

— Боже, — вспыхиваю как спичка, — И я думаешь должна быть тебе благодарна за это? Макс, ты реально не видишь, что она играет перед тобой хорошую?

— Для чего ей это? Она в беде, просит помощи и все. И хочет увидеть дочь…

— То есть то, что она не пойми где шаталась все эти семь лет, ты так легко забыл? Все, да? Прощена твоя благоверная?

— Лер, истерика тут явно лишняя. Страшное не произошло. И я это делаю ради дочери, она помнит мать.

— Я ее мать! Слышишь? Я! — снова вижу. Мне казалось, что я так даже не умею, — Это на моих руках она засыпала, крича во снах из-за кошмаров. Это на моих глазах она разбивала коленки. Это я ее мать!

— Лер, я понимаю, что тобой руководит ревность, — он снова делает попытку приблизиться, но я как ошпаренная отпрыгиваю в сторону.

Задеваю ладонями все свои баночки с умывалками, что стоят рядом с раковиной. Они с грохотом летят вниз.

Тут же падаю, собирая дрожащими руками.

Ну вот… И первая слеза покатилась.

— Не ревность это, Макс, — шепчу, — Это женская обида. Ты не поймешь… Ты своим решением указал мне место, а ей дал возможность раскрыть крылья.

— Я просто не мог отказать в помощи той, кто родила мне ребенка!

Он тоже повышает голос.

Впервые за все время, что мы вместе.

Она родила ему ребенка… А я нет.

Вот и все, Лера. Мать та, кто родила. А ты так… Мимо проходила.

— Боже, я не могу поверить, — закрываю горящее лицо ладонями. Не хочу я плакать при нем, — Говоришь ты, а стыдно мне. Это не мужское поведение, Макс. Ты пытаешься усидеть на двух стульях, а так не бывает.

— Нет, Лера, я пытаюсь разрешить ситуацию с наименьшими потерями.

— О как! — вскакиваю с колен, держа баночки в руках, — То есть расклад такой. Я под боком, она рядом. У Есении две мамы, а ты как арабский шейх имеешь свой гарем. Подскажи, я ничего не перепутала?

— Мне кажется этот разговор заходит в тупик. Ты не хочешь меня услышать и понять. Истерика не дает тебе оценить происходящее.

— Нет, дорогой, — шмыгаю, — Не делай дуру из меня. А скажи, ты хоть любил меня? Или я просто была заменой, пока не вернется та самая?

— Боже… — он качает головой, трет виски. Я вижу, что он готов сбежать, ну и пускай проваливает, — Я и сейчас люблю тебя, Лер. И действительно не понимаю, что могло тебя заставить в этом усомниться.

— Твое поведение, Максим. Ты не выбираешь меня.

— Я устал.

Честно и открыто.

— И я устала, Макс. Что делать то дальше?

— Жить как жили. Я просто ей помогу. Я не собираюсь с ней спать, как-то возвращать ее. Просто помощь.

— Но не в нашем доме.

Мне кажется, что спор между нами начнется вновь, но у него хватает мудрости не спорить.

— Там сложная ситуация, Лер.

Что значит сложная ситуация… Хоть убей, не понимаю.

Какая может быть сложная ситуация, что ей обязательно нужно жить в нашем доме? Для чего?

У нее точно свои цели для этого, а мой любимый человек настолько слеп, что не понимает очевидного.

Его собираются возвращать. И я для нее не преграда вовсе.

— Ах, да, кстати. А где же она шлялась все эти семь лет?

Самое главное то мы и не выяснили. Где летала эта прекрасная, пока ее муж страдал, а дочь росла без матери.

Поставьте, пожалуйста, лайк ❤️ Это поможет продвижению книги.

Потом поговорим.

Такая простая фраза от него, а я прям почувствовала, как меня обесценили в этот момент.

Я вся в слезах, жду хоть каких-то объяснений. Что он расскажет мне, какие у этой рыжухи проблемы и почему такая острая потребность оставить ее в нашем доме.

Но нет. У него дела, бизнес ждать не может, а жена подождет.

Прокручиваю в голове все произошедшее за утро, а сама не замечаю, как кромсаю бедные стебли у свежих пионов.

Ужасаюсь такому кощунству, резко отбрасывая ножницы в сторону. С таким темпами я себе и пальцы отрежу.

Цветы жалко, я слишком много обрезала, теперь и не продать, только в утиль. Хотя…

Заберу к себе домой и скажу, что мне подарил тайный поклонник. Посмотрим, как ты запляшешь.

Но тут же отбрасываю эту идею, я врать то не умею, у меня на лбу все сразу написано. Да и не в моем это стиле, я не из мстительных.

Эмоциональная, да. Вспыльчивая, тоже.

Но чтобы намеренно злить и делать больно… Нет, точно не мои методы.

— Мам, короче, мне нужно пять тысяч рублей, — без привет, без как дела, просто с места в карьер.

Да, это наша дочь. Несмотря на то, что я ее не рожала, она очень похожа на меня в детстве.

Сразу в лоб метит.

Улыбаюсь, слыша ее голос. Сейчас это единственный человек, который не вызывает у меня раздражение.

— Не пробовала ограбить банк?

— Ма, ну я не шучу… Погоди, а ты че, плачешь?

Моя проницательная девочка.

— Нет, — тут же вытираю набежавшие слезы, словно она может меня увидеть, — Я в холодильнике с пионами вожусь, видимо простыла.

— Да уж, ма. Только ты в плюс двадцать пять можешь простыть. Давай я залечу к тебе и лекарства привезу, только ты это, — она хихикает, смешно похрюкивая, — Скинь денег на лекарства. И пять тыщ.

— На что тебе деньги то нужны?

— Короче… — она замолкает, а я уже жду поток абсурдных идей, которые всплывают в голове сложной двенадцатилетней девочки ежесекундно, — Я хочу себе скейт. Дане родаки на дэрэ подарили отпадный скейт, а он мой краш, ма. Это повод с ним сблизиться. Понимаешь?

— Понимаю, что не знаю, кто такой краш.

— Ну ты… — сразу представляю, как она закатывает глаза, — Это человек, который тебе очень сильно нравится.

— Значит Даня, да?

— Мам, — моя девочка смущается. Слышу ее голос, зная все ее повадки наперед.

Вот сейчас она перекинет волосы через правое плечо, потом засунет в рот большой палец и прикусит его кончиками зубов, потому что сильно волнуется.

Будет царапать кожу на сгибах локтей из-за атопического дерматита, который атакует ее с раннего детства.

Понимаю, что я все знаю про своего ребенка. Абсолютно каждую родинку и веснушку на ее теле.

А что знает та, кто посмела ворваться в нашу жизнь? Уверена, что она даже не помнит, какого цвета глаза у моей девочки.

Хочется заскулить, но я сдерживаю себя. Нельзя малышке свою слабость показывать.

— Я поняла тебя, котенок. Хочешь я магазин закрою на пару часов и мы вместе поедем выбирать для тебя скейт?

— Че, правда? — в ее голосе столько восторга, — Реально купим мне его?

— Я тебе когда-то отказывала?

— Ну вообще-то вы с папой запрещаете мне заводить собаку.

Ох… Моя любимая тема. Вечные слезы по поводу животных в доме. Макс категорично настроен, я более лояльна.

— Еся, у тебя аллергия. При контакте с животным она только обострится. Ты же знаешь, что будешь чесаться сильно.

— Ради собаки готова терпеть.

— Котенок…

— Да знаю, ма, знаю. Папа против. Ты заберешь меня от бабушки?

— Подъеду в течение получаса.

— Люблю тебя, ма. Ты лучшая.

Не успеваю сказать ей эти слова в ответ, эта быстрая во всем девочка кладет уже трубку. А я до боли прикусываю губу, не замечаю как хватаюсь за розы, шипы пронзают нежную кожу ладоней.

Все, что мне нужно сейчас, это подойти к вопросу с холодной головой. Я много эмоций выпустила наружу сегодня, нет, не корю себя за это. Но если и дальше руководствоваться только ими, то далеко я так не уйду.

Еще и на фоне этой спокойной… Выгляжу истеричкой.

Ловлю себя на мысли, что впервые за семь лет, мне интересно узнать про эту женщину хоть какую-то информацию. Раньше мне было достаточно того, что рассказал мне Максим.

А сейчас я словно пытаюсь найти доказательства своим словам, что она не та, за кого себя выдает. Лживая дрянь, которая позволяет себе слишком много.

Ввожу в поисковой строке ее имя, с прискорбием добавляя фамилию мужа. Мне не нравится, что у нее такая же фамилия. Мне все в ней не нравится.

Множество фотографий десятилетней давности, куча статей, что перспективная модель пропала без вести на пике карьеры.

И никакой новой информации. Ни слова о ее возвращении, где пропадала.

Отбрасываю гаджет в сторону, раздражаясь, что не нашла нужную информацию. Остался только вариант поговорить с мужем.

И узнать правду.

Собираю свою сумочку, проверяю все ли убрала на места. Включаю сигнализацию.

Поехать и провести время с дочкой сейчас будет самым лучшим решением.

Проверяю кассу, слышу звон колокольчика.

— Извините, я уже закрыла кассу. Магазин по техническим причинам закрывается на пару часов.

Не поднимаю головы, проверяя выключила ли электричество.

Слышу стук каблуков по кафелю.

— Я же говорю, мы закрыты…

— Валерия, — ее глаза изучающе пробегаются по магазину, — Давайте поговорим с вами. Вдвоем.

— Лолита, — натягиваю улыбку, — Я спешу. И не думаю, что у нас с вами есть общие темы для обсуждения.

Мало того, что она приперлась в мой дом, она еще и своей энергетикой решила мой магазин заразить.

Боже… Какая наглая то.

— Разве? — она усмехается, стуча красным ногтем указательного пальца по столешнице, — А как же мой муж? Моя дочь?

Листайте дальше, там визуал Есении.

Еще один важный и особенный герой в этой непростой истории.

Есения Аксенова, 12 лет

Несмотря на сложный характер, учится на одни пятерки. В учебе, как и во многих вещах, самостоятельна. Ее мать пропала, когда девочке было пять лет, она сильно закрылась.

К Лере первое время относилась с осторожностью, но уже спустя год стала называть мамой.

Про родную мать почти не вспоминала.

— Это мой муж и моя дочь.

Смотрю ей прямо в глаза, теперь она обнажила передо мной свою настоящую натуру. Глаза бесноваты, рот в кривой ухмылке, а поза…

Словно она мне пытается указать место. Но я то знаю, что мое место рядом с мужем и ребенком.

А вот где ее…

— Ох, Валерия, вы самонадеянная женщина. Но это ненадолго, я так полагаю у вас с Максимом стабильный брак, ссор нет, быт отличный, — она вещает будничным тоном, рассматривая свои ногти, и вовсе не обращая внимания на меня, — У нас такой же был. Только между мной и Максимом было кое-что еще…

Она наконец отрывается от маникюра, поднимая свою взглаяд на меня.

— Любовь, Лера.

— Максим меня любит, — вступаю с ней в перепалку, тут же перебивая. Хочу, чтобы она заткнулась.

Мне нужно ехать к дочери, а не вести беседу с этой дурой.

— Уверена?

— Лолита, а мы разве переходили с вами на неформальное обращение? Послушайте, я знаю, что вы пытаетесь сделать. Вам нужно посеять зерно сомнений в мою голову, убедив меня в том, что вы лучше. Но у меня все в порядке с самооценкой, я не ведусь на такие дешевые манипуляции.

— Он любит меня до сих пор. Привел бы он меня в обратном случае в ваш дом?

Она включает тяжелую артиллерию, наступая на меня словесно.

Бьет под дых, вызывая приступ удушья. Нет, Лера, она все это говорит, чтобы сбить тебя с толку.

— Это все? — мне не нужно с ней продолжать диалог, иначе я сорвусь, — Я тороплюсь по делам. Нужно дочери купить скейтборд.

Ее лицо резко меняется, Лолита поджимает губы и складывает руки на груди, словно защищаясь.

Да, я тоже могу бить по больным точкам.

— Скейтборд? — ее нос брезгливо дергается, — Моя дочь занимается такой ерундой? Она красивая девочка, ей в модельное нужно, а не…

Она резко всплескивает руками, демонстрируя свое раздражение.

Я хватаю сумку, беру ее за локоть и веду на выход. Молча.

Лолита ошарашено осматривается по сторонам, в поисках подмоги, но мы здесь одни.

Вывожу ее на улицу и тут же закрываю дверь в магазин, выставляя код сигнализации.

— Еся сама решает чем ей заниматься, мы с Максимом не запрещаем ей пробовать новое и искать себя. И да, не стоит воплощать свои мечты в ребенке.

Машу ей рукой и направляюсь к машине.

Внутри разрывается фейерверк из злости и негодования.

Она действительно заявилась ко мне в магазин и деликатно попросила… Уступить ей место.

Или нет, не так. Вернуться на свое место обратно.

Но, черт возьми, в жизни это такое не работает.

Я позволяю себе обернуться всего один раз, в надежде, что она ушла.

Поворачиваю голову в сторону, ее там нет. Ура. Последнее слово было за мной, это самое главное.

Я не успеваю даже завести двигатель в машине, как мне тут же звонит Максим. Обычно в рабочее время мы редко созваниваемся, потому что у обоих много дел.

Только если нужно решить срочный вопрос касательно дочери или другие важные дела.

Но это редкость. У нас и правда стабильный, хороший брак. Нет никаких эмоциональных качелей, нет ссор на пустом месте, ни разу за все время ни одного скандала.

Кто-то был сказал, что мы скучно живем… Но мне комфортно с мужчиной, который меня не принижает, не указывает мне что делать и дает свободу.

Как и я ему.

— Макс, что-то случилось?

— Лер, — он тяжело вздыхает, а я пропускаю удар сердца, — Звонила Лола, в слезах. Говорит, что ты ей гадости наговорила про Есению.

Вот… Я даже слов не могу подобрать насколько искусно она отыгрывает роль жертвы, водя за нос сердобольного Максима.

— И ты в это веришь? Я? Гадости? Про ребенка, которого люблю больше жизни?

Давай, дорогой, включай уже свою голову, выйди из забвения от встречи с той, которая тебя предала и растоптала твои чувства.

Хватит верить в эту ложь!

— Малыш, я не хочу лишних ссор. Я уверен, что вы не так друг другу поняли.

— Макс! — бью по рулю с такой силы, что ладонь тут же покрывается красным пятном и начинает жечь, — Ты слышишь себя? Твоя бывшая оклеветала меня, а ты как кот Леопольд. Давайте жить дружно. Я не собираюсь с ней дружить и тебя с Есей делить я тоже не стану.

— Лер, в любом случае, Лолита имеет право увидеться с дочерью. И только Есении принимать решение хочет она общаться с мамой или нет.

Я ее мама… Внутри все кричит от несправедливости.

Не может женщина бросить своего ребенка, если она его любит. Ни при каких обстоятельствах.

Мужика может, а ребенка нет.

Она потеряла статус матери в тот день, когда подумала, что эта прекрасна малышка сможет жить без нее.

Я чувствую боль и обиду за брошенного ребенка, разрешаю одинокой слезе скатиться вниз по сухое щеке, тут же оставляя след.

— Она бросила тебя. Она бросила Есю. Есть ли в этом какой-то смысл, Макс? Ты простил ее? Так просто?

— У меня не было на нее обиды, Лер.

— А может ты все это время ждал ее возвращения? Может мечтал ночами, что твоя Лолочка придет и все станет как раньше… А я так, временная замена.

— Прекратите нести чушь, — впервые слышу, как голос Макса приобретает жесткость по отношению ко мне, — Я не стану повторять дважды. Утром я тебе все сказал. А дальше твое дело доверять мне или нет.

— Мам, хочу этот! — Еся прыгает на месте, хватая с вертикально устроенного стеллажа ярко-зеленый скейт. Я бы даже сказала кислотного цвета.

На ее лице лучезарная улыбка, дочь светится от счастья.

— Ма, господи, он просто улет! Посмотри!

Она поворачивает обратной стороной доску, где прикреплены колесики, и я вижу полную картину.

На кислотном фоне еще есть яркое розовое пятно в виде раскрытых губ и высунутого языка. Выглядит креативно и очень смело.

Похоже на мою девочку. Не удивлена, что она выбрала именно эту модель.

Я, конечно, совершенно не разбираюсь в этих вещах, но даже мне понравился этот скейтборд.

— Добрый день! — тут же возникает рядом молодой парень в реперской кепке и серой свободной футболке. Видимо консультант, — Я могу вам помочь с выбором. Подскажите, пожалуйста, вы впервый раз встаете на скейт?

— Да, — уверенно киваю.

Есе уже не до разговоров, она обнимается с находкой, крутя его во все стороны.

— В таком случае эта модель вам не подойдет, она для более профессионального использования. Но у нас есть стеллаж для новичков, — молодой человек указывает в противоположную сторону, где не менее яркие скейты, но я уже ловлю строгий взгляд дочери.

— Но я хочу этот.

— Я понимаю, — парень спокойно принимает позицию ребенка, — Но вам будет сложно его раскатывать без нужных навыков.

— Но… — в ее голове сразу загораются две лампочки. Одна отвечает за “хочу”, а другая за здравый смысл, — А для какого уровня этот скейт?

— Для среднего.

— Блин…

Ее глаза грустнеют, а у меня сердце сжимается. Для меня это мелочь, а для нее в данный момент целая жизнь. Представляю, что ждет ее впереди, потому что уверена, что эта неугомонная дама ворвется в жизнь Есении.

Я неплохо зарабатываю, чтобы порадовать ребенка.

И нет, я не покупаю ее любовь. Я давно уже заслужила ее просто так. И знаю, что даже если я не куплю никакой скейт, она расстроится, но меньше любить меня не станет.

Но понимаю, что поступаю правильно, позволяя ей сейчас большее.

— Молодой человек, — улыбаюсь парню, — А посоветуйте нам скейт для новичков, пожалуйста. Самый простой. Мы возьмем оба.

— Что? — Еся в шоке распахивает глаза.

— Я знаю, на что ты способна, котенок. Думаю ты быстро отточишь навыки и перейдешь в среднему уровню.

— Ма… — она все еще не верит, — Ты реально два что ли купишь?

— Реально, — отвечаю ей в той же манере.

— Шок!

Смеюсь с ее лица, это тот самый эффект, которого я хотела добиться. Она безмерно счастлива. И это самое главное для меня.

После покупок мы решаем перекусить, Еся заказывает свою любимую картошку фри с сырным соусом, а я беру тартар из лосося с соусом понзу.

Вообще у меня есть некая страсть к сырым продуктам, даже не знаю, когда это началось. Могу съесть сырое мясо, рыбу с удовольствием, любой просолки. Иногда даже, пока никто не видит, я могу украсть кусочек сырой картошки с разделочной доски и съесть его прямо так.

У каждого свои странности.

Интересно, какие странности есть у этой женщины. Надеюсь она не питается эмоциями людей, высасывая из них жизнь. Потому что после разговора с ней я чувствую упадок сил и сонливость.

— Есь, — не знаю как начать разговор, но это нужно сделать. Я должна быть с дочерью максимально честна, — Ты уже взрослая у меня и умная девочка. Я хотела с тобой серьезно поговорить.

— Ма, — она напрягается, — Когда разговоры начинаются вот так, то ничего хорошего ждать не стоит. Тебе звонила классуха, да? Так вот, — она поднимает указательный палец вверх, — Я не была на физре, когда Макаров разбил окно баскетбольным мячом. Поэтому не в курсе, кто его разбил… Ой.

Она резко замолкает, понимая, что проговорилась.

— Ты пыталась меня обмануть сейчас? — вскидываю бровь.

— Нет, то есть… Я ж не крыса какая-то своих сдавать.

— Господи, Есь, ну откуда ты таких слов только набралась. Не переживай, я не буду выдавать Макарова, но лучше ему самому признаться. Это будет по-мужски.

— Не, он не такой. Он труслив. А вот Данька…

Глаза дочери мечтательно прикрываются.

И вот как тут начнешь разговор о серьезном, когда у нее такой период.

Даня, скейт… И мать, которая бросила ее семь лет назад.

Вообще не вписывается в этот ряд.

— Котенок, — накрываю ее ладошку своей, — Дело не в разбитом окне.

Хотя мое сердце сейчас тоже в осколках.

— А что случилось то?

— Как я и сказала, ты уже у меня взрослая. Я хотела спросить тебя, ты же помнишь свою мать?

Еся сначала хмурит брови, смотрит прямо на меня, думая, что я сошла с ума.

— Малыш… Биологическую маму.

И ее глаза опускаются в стол. Я знала, что она ее не вспоминала. Намеренно она ее забыла или нет, это другой вопрос.

Но мы не поднимали эту тему ранее.

Сейчас пришло время. Вынуждено пришло.

— Почему ты спрашиваешь, мам? — настроение дочери молниеносно меняется. Я уже корю себя за то, что подняла эту тему. Особенно, когда мы только приобрели для нее скейт, она так радовалась.

Сейчас же ее взгляд расфокусирован, она явно что-то вспоминает, но говорить особо не желает.

Поджимаю губы в тонкую линию, в какой же гадкой ситуации мы оказались. Не знаю, правда, чем думает Максим, надеюсь, что все же не нижним местом.

Но он правда считает, что уместно сейчас вводить в жизнь Еси ту женщину?

Я не понимаю. А может это ревность, которая съедает меня изнутри, разрывает мою плоть, а потом по кусочкам смакует, медленно так, тягуче.

Мне не так страшно потерять мужа, хотя я его и правда люблю. Между нами не было страсти, не было лавины эмоций, но тот спокойный мир, что мы построили, куда больше ценен, чем сумасшествие.

Обычно такие эмоции ломают, оставляя после себя пепел.

Но я точно не стану бороться за того, кто выберет не меня.

С Есенией дела обстоят иначе. Я не хочу ее никому отдавать, она моя. Да, не было мук во время родов, но она тоже мне досталась тяжело.

Раненная маленькая девочка, с которой я сближалась, находя к ней подход. Я поселила внутри нее любовь и взрастила. Так почему же я должна отдать ту, кого так сильно люблю той, кто так легко от этой любви отказалась?

Не укладывается у меня это в голове никак.

— Ты уже достаточно взрослая. Поэтому я решила поднять эту тему.

— Кхм, — она дрожащей рукой берет картошку, окуная ее в соус. Молча пережевывает пищу.

Мое сердце стучит, пытаясь прорваться сквозь ребра.

Я встаю и быстро сажусь рядом с ней, крепко к себе прижимая. Кончиком носа касаюсь рыжей макушки, вдыхая цветочный аромат любимого ребенка.

В глазах застывают слезы.

Ужасный разговор. А ситуация еще хуже.

— Мам, она же мертва. Если тебе интересно, вспоминаю ли я ее, то, — малышка поднимает на меня свои бездонные глаза, — Иногда. Но я больше вспоминаю детство, тот период, когда она еще была. Просто ее так мало было со мной. Ты обижаешься?

— Что ты, глупышка. Она твоя родная мама, это нормально, что ты ее помнишь.

— Но ты моя мама тоже! И я тебя очень люблю, Лер! — она впервые за долгое время обращается ко мне по имени. Из ее рта это звучит неестественно и даже как-то некрасиво. Я так привыкла слышать ее “ма”, что мое имя мне впервые не нравится.

— Представляешь, если бы она вернулась, — я стараюсь говорить не фактами, чтобы не повергнуть ее в шок. А моделирую ситуацию, чисто гипотетически.

— Ну, тогда бы я не хотела ее видеть. Лучше знать, что она мертва, поэтому не осталась со мной. Чем понимать, что меня бросили.

Ох…

Я вроде и радоваться должна, что ребенок так умен не по годам и так рассуждает. Еся воинстенная девочка, поистине огненная, полностья олицетворет свой цвет волос.

Но тут от ее высказывания я удивляюсь, так категорично и жестко оно звучит.

— Так нельзя говорить, малыш.

— Не, мам. я ж смерти никому не желаю, — ее глаза расширяются, она нервно приглаживает волосы, закрывается. Нужно менять тактику, — Просто стремно узнать, что моя мать могла меня бросить. Просто взять и уйти. Оставить. Хотя…

Дочь усмехается.

На ее лице мало эмоций сейчас, но одну я улавливаю четко.

Боль.

— Что хотя, Есь?

— Она редко уделяла мне время. Папа был на работе часто, а она дома. Но я помню, как хотела с ней поиграть в куклы, а она читала журнал. И я попросила ее еще раз, а она знаешь, что сделала?

Сжимаю ее ладошку, не знаю даже, кому сейчас больше нужна поддержка. Мне или ей.

— Она проигнорировала и перелистнула страницу. Сделала вид, что не слышит. И я ушла играть одна. Она так часто делала, игнорировала… Но я любила ее, она же моя мама. И тянулась. И вообще, — я вижу как по ее щеке бежит слезинка, и мне становится дурно. Внутри все дрожит, органы как во время землетрясения крутятся и поворачиваются, — Я это обсуждала только с психологом.

— Почему ты не рассказывала папе?

— Ма, он убивался, когда ее не стало. Ты же помнишь… Он страдал. А я не хотела ему делать еще больнее.

Закрываю лицо руками, чувствуя себя паршиво.

Еся и правда ходила к психологу, мы с Максимом это решение принимали коллективно.

Она была очень закрыта и подавлена, еще и ко мне привыкала.

И тогда, эти сеансы раз в неделю действительно помогли.

Психолог говорила нам с Максом про состояние дочери, но такие подробности не рассказывала. Этика распространяется не только на взрослых пациентов, ребенок тоже может попросить сохранить его тайну.

И у моей крошки эта тайна была.

Если Максим узнает, возможно, это поменяет его решение. Но с другой стороны, делать ребенка оружием против той…

Боже. На секунду мне кажется я загоняю себя в тупик.

Но обычно такие ситуации сами находят выход.

Может стоит подождать, когда Еся решит заговорить… Сама.

— Мам, ты папе только не говори. Это не нужно ему. Он сохранил образ идеальной матери и жены. Пусть так и будет. Ее все-равно нет, а у нас есть ты.

Дочь залезает ко мне на колени, хотя уже и взрослая для таких ласк.

Я прирастаю к ней, боясь потерять.

Она заботиться о чувствах своего отца, о моих чувствах.

А себя… Почему-то не жалеет. Поступая как взрослая сильная личность.

Эта травма ее сделала такой.

И мне ужасно от мысли, что я этого не замечала и эгоистично не поднимала важную тему ранее.

Что если Лолита решит без ведома Максима увидеться с Есей?

Это будет катастрофа.