Развод. Его (не) нужные

Маша

«Нам нужно серьёзно поговорить…» — читаю я в сообщении от мужа.

В квартире от угла до угла разливается тишина. Рассеянный, мягкий свет отражается в стеклянных и хромовых поверхностях мебели. Порядок и эстетичный вид нашей квартиры обычно приносит мне чувство удовлетворения. Но сейчас я ищу, за что бы можно было зацепиться взглядом, чтобы меньше нервничать, и только больше раздражаюсь.

Перечитываю сообщение, пытаясь предугадать тему разговора. Обычно Игорь редко пишет сообщения. Он из тех, кто предпочитает звонить и выяснять всё быстро и без лишних энергозатрат. А тут смска. Хоть бы написал, в чём дело, чтобы я не изводила себя.

Я пытаюсь вернуться к тому, чем была занята до того, как пришло это злосчастное сообщение. Сажусь за кухонный стол и пролистываю список дел на завтра. Нужно согласовать с няней расписание Кати, подтвердить доставку продуктов и перенести визит домработницы на четверг. Вроде бы всё… Чёрт, что же он имел в виду, когда написал, что разговор серьёзный?

Тяжело вздыхаю и иду проверять дочку в детской. Катя уснула недавно. Перед сном она долго не отпускала меня — рассказывала про детский сад, про новую подружку и про то, как хочет поехать в зоопарк. Она ждёт этих выходных и совместной прогулки. Я пообещала ей, что мы поедем втроём.

Звук открывающейся входной двери заставляет вздрогнуть. Я поправляю платье и причёску и спешу в прихожую. Стараюсь не выдавать явного беспокойства. Игорь не любит, когда суетятся раньше времени. Он у меня обстоятельный, но в то же время решительный. Эти качества помогли ему самостоятельно построить успешный бизнес. Порой он бывает резковат, однако я за семь лет брака успела подстроиться. Я люблю его, а потому это не было для меня сложным.

Муж, не спеша, переступает порог и привычно запирает дверь. Я смотрю на него, и что-то в его облике кажется настораживающим. Он как будто избегает смотреть в глаза. Такой холодный и закрытый. Ладно, не стоит накручивать себя раньше времени. Может, устал просто.

— Ты сегодня поздно, — замечаю я с грустной улыбкой.

Игорь, наконец, поднимает на меня взгляд. Холодок пробегает по спине. Мне впервые за всё время нашего брака становится страшно. В его глазах нет ни усталости, ни раздражения. В них вообще ничего нет. Будто сплошная чёрная пустота глядит мне прямо в душу, заставляя дрожать в страхе перед неизвестностью.

Я закусываю губу до боли, пытаясь вытащить себя из оцепенения. Подхожу к нему ближе, чтобы привычно обнять и поцеловать. Но Игорь отстраняется. Снимает пиджак и всучив его мне, проходит в гостиную. На негнущихся ногах я плетусь за ним.

— Что-то случилось? Ты написал, что хочешь поговорить… — лепечу еле слышно.

Муж смотрит на меня некоторое время, как будто даёт мне морально подготовиться. Хотя я понятия не имею к чему. Его перепады настроения для меня не новость. Были ситуации, когда он срывался на мне, кричал, хлопал дверью демонстративно. Но прямо сейчас он пугает меня гораздо сильнее, чем в те моменты.

— Мы разводимся, — бросает он наконец и тут же отводит взгляд.

Я вдруг ощущаю себя кошкой в свете фар на дороге. Что-то огромное и смертоносное несётся на меня стремительно, а я не в силах даже пошевелиться. Просто смотрю на мужа, пытаясь найти хоть какой-то намёк на то, что он сказал это сгоряча, или что это очередная его манипуляция, чтобы я сделала как он хочет.

— Что ты сейчас сказал?.. — спрашиваю я каким-то чужим голосом. Всё ещё надеюсь, что мне всё почудилось.

— Ты слышала, что я сказал, Маша, — отвечает он, на сей раз не скрывая раздражения. — Я развожусь с тобой.

— Но… почему так внезапно? — бормочу я себе под нос.

— Я давно просил тебя родить сына, — говорит Игорь с укором. — Но ты не смогла. Ты даже имела наглость утверждать, что причина во мне. Но теперь всё кристально ясно. Моя женщина ждёт мальчика. Сегодня УЗИ это подтвердило.

Он бросает чёрно-белую распечатку на мой идеальный будто с картинки кофейный столик. Я смотрю на неё, а в ушах эхом отдаётся «моя женщина». Господи… Неужели это всё правда? Но почему я ничего не заметила? И сколько это длится у них?

Наверное, кто-то бы решил, что я мазохистка, раз задаю себе такие вопросы. Но это единственное, что удерживает меня от падения в пропасть самообвинений. «ОНА ЖДЁТ СЫНА. ЕГО СЫНА. Она смогла, а я нет», — эти ядовитые мысли просачиваются в мой разум.

Вдвойне больнее оттого, что я правда старалась. Я вспоминаю врачей и бесконечные анализы. Я помню, как сидела в кабинете, слушала объяснения, старалась не плакать, потому что Игорю это не нравилось. Я помню, как убеждала себя, что всё можно решить, если постараться. Я думала, что мы вместе.

— Игорь… почему ты так поступаешь со мной? — спрашиваю я, закрывая руками лицо.

Муж цыкает с раздражением, будто я затягиваю наскучивший ему бессмысленный разговор.

— Потому что ты не выполнила свою прямую функцию, — отвечает он холодно. — Я не раз просил родить мне сына, но ты этого не сделала. Так что теперь вини только себя.

Не выполнила свою функцию?! Я повторяю это про себя, пытаясь понять, как можно так говорить о человеке, с которым прожил столько лет. О женщине, которая делала для него всё, что он хотел. Я не спорю. У меня просто нет на это сил. Последние частицы самообладания уходят на мысли о дочери.

— А как же Катя? — спрашиваю я, стирая слёзы с щёк. — Она же твой родной ребёнок.

— Я буду давать деньги на дочку, — отвечает Игорь невозмутимо. — Но квартиру освободи. Она моя, я купил её до брака.

Я оглядываюсь вокруг. Мне казалось, что я создаю наш семейный дом. А оказалось, я просто жила в чужом.