Развод. Это (не) серьёзно

«Ух-ты, ух-ты» -- немного смешной и почти уже забытый, специфический выдох любимого мужа, означающий его скорый финал, сбивает с толку. Замираю на мгновение, прислушиваясь к звукам, доносящимся с кухни: ритмичные, быстрые, характерные. Звуки, которые невозможно не узнать или перепутать. Пульс моментально ускоряется.

Неуклюже покачиваюсь на своих копытцах профессиональной стриптизёрши, надетых по особому случаю…

-- Давай котик, давай…быстрее…я сейчас кончу…, -- добивает меня  женское бормотание, обладательница которого кажется мне до боли знакомой.

Тело сковывает холод…

Делаю шаг, ноги заплетаются и под громкие стоны сладкой парочки, я лечу, в полёте хватаясь  за шмотки, висящие на вешалке,-- та не выдерживает моего невеликого веса, и я с грохотом падаю на пол, утаскивая за собой всё, что на ней висело, вместе с незамысловатой конструкцией, прихлопывающей   меня сверху.

«Вот сколько раз, я просила его закрепить эту чёртову вешалку!»– успеваю подумать и начинаю жалостливо поскуливать. То ли от боли, то ли от осознания происходящего. Судя по стонам, они тут совсем неплохо время проводят, а для меня он уже давно: то устал, то дела у него, то голова болит.

Так жалко себя вдруг стало. Сжимаюсь  в маленький комочек на полу. Потряхивать начинает от злости и обиды.

Ссора наша сразу вспоминается, как плакала от возмущения, высказывая ему претензии. Сначала в лицо, потом в закрытую дверь, которую он демонстративно захлопнул перед моим носом. А я стояла перед ней, как ненормальная,  и пыталась до него достучаться. Кричала, что перестала чувствовать его любовь. Что ревную его, кричала. А он просто молчал, оставляя мои претензии без ответа…

Больно невероятно…

-- Павла!? – вскидываю голову на крик, выбежавшего на шум мужа, которому я сегодня хотела сделать сюрприз. Не такой, конечно, но и этот вроде ничего получился, судя по его выпученным глазам. – Что ты здесь делаешь? – удивлённо спрашивает,с недовольной гримасой на лице, как  будто разъяснений от меня ожидает. Будто это я сейчас здесь сладко стонала на кухне с другим, а не он.

Не отвечаю…

Стряхиваю с себя всё, что на меня попадало сверху и повиляв задом,  быстро проползаю  мимо него, пока он не очухался, и путь мне не перекрыл, -- так хочу увидеть обладательницу этих сладких стонов своими глазами, что забываю о коленках. И о платье, которое задралось сейчас почти до самой макушки, тоже забываю.

Так я и знала! – сдуваю волосы с глаз, чтобы лучше рассмотреть эту гадину.

Она стоит, одной рукой всё ещё  опираясь на стол,  в другой держит свои красные трусы,  действующие на меня сейчас, как красная тряпка на быка.

Не помню, как подскакиваю на ноги,  с большим желанием вцепиться в её белобрысую шевелюру, но взгляд мой, вдруг,  падает на тарелки, стоящие на столе…

Охренеть просто! – эти котятки лопают мои любимые варенички с вишней, которые делаладля нас моя  мама.

Вообще-то я вполне вменяемая: умею себя контролировать, с детьми как-никак работаю, но в этот момент,  от возмущения,  перестаю соображать. И это точно не я сейчас хватаю тарелку со стола и переворачиваю её на ненавистную голову секретутки любимого мужа.

Кайф!

Как давно я об этом мечтала…

Прости меня мама…

*****************************

Дорогие друзья!

Эта книга участвует в литмобе  Каждый день в него добавляются новые, увлекательные истории. Чтобы прочитать остальные, нажмите на ссылку или баннер.

Днём ранее.

-- Развод – это несерьёзно, -- сказала мама строгим голосом, когда я приехала к ним ночью, в пух и прах, разругавшись с мужем,  заявив ей с порога, что муж меня больше не любит.

И разрыдалась, как маленькая.

Муж  отказался брать меня на турбазу своей мамы в эти выходные,  где мы обычно проводили летние месяцы и последние тёплые деньки начала осени. Ему, видите ли,  нужно побыть одному. Восстановиться после  напряжённой  рабочей недели, настроиться на новую, а я, жена его любимая, буду ему мешать.

-- Кризисы бывают у всех, -- успокоила меня она, благосклонно впустив на кухню, и налив горячего чаю, -- даже у нас с папой всякое бывало, -- добавила, посмотрев на папу. Тот только погладил меня по голове и тихо удалился, оставив нас  наедине.

Мама прекрасно знает, на что давить. Знает, что их отношения с папой, служат для меня примером и восхищают меня. Я всегда мечтала о такой же крепкой семье, как у них, и делала для этого всё возможное и даже невозможное.

Сидела вечерами, в гордом одиночестве, ждала мужа,  и мечтала.

Чтобы вот так же, после работы,  сидеть с ним и болтать ни о чём и обо всём на свете, за чашкой горячего чая или чего покрепче. Чтобы гулять с ним  за ручку, ходить в кино, в театр, а потом долго делиться впечатлениями. Чтобы звонить можно было ему в любое время дня и ночи, не боясь, что звонок твой помешает или будет не вовремя. Чтобы  искры летели в разные стороны, при взгляде друг на друга, даже после многих лет совместной жизни, как у моих родителей.

Чтобы  теплом делиться,  согревая друг друга, в эти пасмурные и немного пессимистичные  осенние дни, которые я никогда не любила. И поддерживать друг друга всегда и во всём.

И чтобы продолжением нашей любви, были дети, а не научные открытия и карьерные достижения, которые планирует оставить после себя мой муж.

--  Знаешь, жизнь штука сложная, и длинная, к тому же,-- мама присаживается на краешек стула напротив, и выражение её лица теплеет, -- иногда нужно потерпеть, чтобы что-то получить. Не нужно было тебе с ним разговаривать на серьёзные темы после работы. Так делать нельзя. Он был усталым. Конечно, он разозлился – это понятно.  Нужно быть умнее и хитрее. Он любит тебя, -- я в этом даже не сомневаюсь. Вспомни только, как он уговаривал свою маму, чтобы она разрешила ему на тебе жениться? Он не отступил тогда, не побоялся, а вы ведь были совсем молоденькими, -- мама улыбается, а мне становится спокойнее и теплее от  приятных воспоминаний о начале нашей семейной жизни, когда казалось, что никто и ничто не сможет помешать нашему бесконечному счастью. Даже его суровая мама, которую я всегда побаивалась.  И конфликт наш больше не кажется мне таким  уж безнадёжным.  Может и правда, я всё себе надумала?

--  И потом, -- продолжает мама, -- где ты сейчас нормального мужика найдёшь? – вздыхает тяжело, --  кругом одни принцы капризные, да психи ненормальные. Даже выбрать не из чего. А у тебя муж, всем девкам на зависть: воспитанный, образованный, успешный, из очень состоятельной семьи, -- и шёпотом добавляет: -- к тому же, хорош собой. Такого, ни в коем случае,  нельзя отпускать. Так что давай, не дури, сегодня отдохнёшь, успокоишься, а завтра со свежей головой и хорошим настроением, к нему. Сюрпризом.

И вот я уже напяливаю  на себя сексуальное чёрное бельё, -- любимый цвет моего мужа. Маленькое чёрное платьице, чуть прикрывающее зад. Чулки, для полноты картины.  Забыв, напрочь, что муж мой: «устал» после работы, уже не первый месяц.

Достаю  туфли на десятисантиметровых каблуках, про которые я бы и не вспомнила, если бы не мама.

Распускаю волосы, тушь, красная помада и из зеркала на меня смотрит роковая красотка, не иначе.

С титьками, конечно, не так всё прекрасно, как с губами, но пуш ап чуть подправил ситуацию и я вполне довольна. Настроение галопом скачет вверх.

 -- Он не устоит, -- восклицает мама, добавляя уверенности.

Папа весело улыбается, продемонстрировав мне  большой палец, в знак поддержки.

Почти уже не слышу последние наставления мамы, которая кричит мне в спину, что они с папой уезжают отдыхать, а на столе лежит  инструкцию по уходу за цветами.

Бегу к любимому мужу, не чувствуя каблуков…
*****************

Со всеми историями литмоба, можно познакомиться здесь: 

Быстро натягиваю на себя спортивный костюм, превозмогая адскую головную боль, не найдя у родителей ни аптечки, ни даже коньяка, который маме постоянно подкидывают благодарные пациенты.

Всё бесследно исчезло, в самый неподходящий момент.  А я не продержусь  долго…

В коридоре, взгляд упирается в незнакомые женские кроссовки. Начинает ещё и подташнивать, когда вспоминаю всё, что вчера со мной приключилось. Кидаю трофей в пакет, чтобы выбросить, конфискованный у ненавистного врага, в знак протеста.

Ничего себе ножка у… кхм, -- прокашливаюсь.  Ума Турман сейчас завистливо грызёт ногти   в тёмном уголочке. Как я вообще умудрилась ходить вчера в этих лыжах сорок пятого размера?

Всё ещё не укладывается в голове, что муж изменяет мне со своей секретаршей. Хотя подозрения у меня были уже давно.  Никогда она мне не нравилась.

Но пока нет сил, ни переживать, ни злорадствовать, -- голова просто разрывается на части…

Таксист вчера ещё, гад такой, не хотел меня сначала везти. Выглянул из окна и помотал отрицательно головой, посмотрев на мои разодранные коленки.  Я чулки быстренько с себя стянула – не помогло. Скривил недовольную мину, что-то бормоча себе под нос и демонстративно от меня отвернулся.

Испугалась не на шутку.  Куда я пойду в таком виде: в платьице, чуть задницу прикрывающем, в огромных кроссовках на босу ногу и с варениками на голове? Хорошо хоть сумку не потеряла в суматохе.

Щедрые чаевые, перекинутые ему с карты мужа, как раз за минуту до того, как он мне её заблокировал, решили проблему, растопив  суровое сердце мужчины.

Попросил только стряхнуть с себя, то, что на мне висело, -- послушно стряхнула остатки вареников, которые прилетели мне в обратку, и не отвалились сами, пока шла до дороги.

Хороший такой дядька оказался. Плед мне дал, чтобы не замёрзла. Всё-таки  не май месяц на дворе, прохладно уже.

 Водку пить разрешил, которую мы по дороге домой, купили.

Слушал моё нытьё   молча, задумчиво поглядывая на меня в зеркало.

Покружил вокруг дома родителей, пока они в аэропорт не уехали. До дверей дома даже проводил.

Отдала я ему, в знак благодарности, остатки вареников, отвоёванные в неравной схватке. Мне они всё равно сейчас поперёк горла встанут, а оставлять там я их не могла. И водку отдала.

Зря. Водку надо было оставить, пригодилась бы сейчас.

Аптека, предсказуемо, закрыта ещё, зараза такая.

Натягиваю на голову капюшон и, не раздумывая,  иду в «Родную разливайку» за углом, работающую круглосуточно. Ну не умирать же мне в расцвете лет с похмелья, ей богу. Всё равно я там никого  не знаю, да и они меня вряд ли когда-нибудь видели. Вокруг дома родительского давно уже не шляюсь по ночам, жена как-никак, примерная.

-- Водки, -- говорю  шёпотом, наклонившемуся ко мне бармену, а все вокруг разом замолкают.

-- Сколько тебе? – спрашивает тоже шёпотом, с трудом сдерживая улыбку.

Пофиг!

-- Сколько нужно, чтобы опохмелиться?

Осматривает меня внимательно, чуть прищурившись. Глаза  сверкают задорно, весело ему по ходу. Здоровенный такой. Нос сломан, зуб золотой зайчиков пускает.

-- Тебе полтинника за глаза, -- выдаёт свой вердикт и ставит перед моим носом рюмку и тарелку с нарезкой.

Беру всё это, морду кирпичом, за столик иду. По сторонам не смотрю, чтобы не напрягаться лишний раз. Да и не хочу  я никого видеть, итак тошно, после вчерашнего.

Не успела рюмку свою на стол поставить, как перед носом моим, тут же бутылка водки со стуком появляется, и две опухшие, улыбающиеся  физиономии, в придачу…

Пить расхотелось…

****
Дорогие Друзья!
сегодня предлагаю вам познакомиться ещё с одной потрясающей историей литмоба

от :
Чтобы ознакомиться со всеми книгами литмоба, просто нажмите на баннер ниже))