Развод. Жизнь в новых красках

— Камилла! Черт, Камилла, стой! — рывок, но я, словно пружина, отскакиваю от его грязных рук.

— Не смей больше никогда ко мне прикасаться! Последний! Сегодня ты видишь меня последний раз! Детей у нас нет, на развод подам заявление через нотариуса. Видеть тебя не могу! 

— Я все тебе объясню…

— Ты это своей заднеприводной рассказывай. Она — следующая претендентка на звание лохушки, — делаю жест, словно снимаю что-то с головы, — передаю корону, можешь ее поздравить. 

Слава что-то ещё говорит, но я ничего больше не слышу.  Торможу проезжающее мимо такси, сажусь и прошу отвезти меня в Москву. 

Больше в Калуге меня ничего не держит. 

— Девушка, ехать почти три часа… дорого выйдет.

— Везите, — отвечаю монотонно, а сама ложусь на заднее сидение. Отдам часть накоплений, но доеду спокойно, в тепле и хоть немного вздремну. 

Кажется, что умру, если сейчас не дам телу хоть немного отдохнуть. И засыпаю мгновенно.

Во сне возвращаюсь к уродливым воспоминаниям, которые бы никогда не хотела больше вспоминать…

***

Серый дождливый день раздражает своей мрачностью. Уставшая, после ненавистной работы официанткой, в то время как имею образование художника-реставратора, иду домой, до нитки промокнув под дождем.

Сегодня не смогла взять ночную смену. Сил просто не осталось. Да и ощущение, будто заболеваю.

Звоню Славе, но он не берет трубку. Какая-то обида окутывает внутренности. Почему он даже подвезти меня не может, когда ночь на дворе? Неужели ни на секунду не задумался о том, как я дойду до дома ночью, в грозу…

Я работаю как проклятая, а он строит из себя айтишника, вкладывая деньги в крипту и мечтая вот-вот разбогатеть. 

Как же все это достало…

Открываю дверь в квартиру и замираю в немом оцепенении, когда вижу… Славу, обнимающего какую-то девицу и дико вколачивающегося в неё сзади. 

Тошнота мгновенно подкатывает к горлу. Становится трудно дышать. 

Силой захлопываю дверь с обратной стороны и выбегаю из квартиры. Лицо заливают слезы. И нет, даже не из-за самой измены. Наши отношения уже давно потерпели крах. Мне обидно, что я до последнего была рядом с человеком, несмотря на все его неудачи. А он… даже элементарно не уважал меня!

Слышу позади громкие крики Славы, но шок отключает все когнитивные функции мозга: я не слышу и не вижу ничего, что имело бы важность. Я просто иду, расплываясь в ощущении растоптанности и безнадеги. 

***

— Девушка-а, де-е-евушка, мы приехали, куда именно везти надо? — слышу сквозь сон на заднем плане. 

Открываю глаза, умирая от головной боли. 

— Мы где? — потираю голову, одупляясь.

— В Караганде! Как это где, девушка? В Москве! Вы ж сами просили сюда везти, — отвечает недовольный таксист, и до меня, наконец, доходит. 

Вбиваю в навигаторе ближайший отель и прошу довезти туда. 

— Десять тысяч, — объявляет таксист, а у меня глаза на лоб лезут. 

— Сколько? Вы что, на золотых колесах меня сюда везли? 

— Платить будете? — грубо рявкает мужик, отчего хочется слиться с воздухом и раствориться. 

— Держите, — отдаю две сложенные пятитысячные купюры, на которые неделю работала, а потом выхожу из машины. 

Смотрю на отель и уже заранее боюсь туда заходить: кричащие вывески и визуальное превосходство заведомо предупреждают оборванок обозначить для себя границу и не соваться в сие элиту. 

Но у меня-то выбора нет… 

Не на лавке же под дождем ночевать? 

Захожу внутрь и подхожу к ресепшену. Девушка оглядывает меня скептическим взглядом, но все равно улыбается. Я улыбаюсь в ответ вплоть до той самой секунды, когда не слышу, что сутки в этом отеле стоят семь тысяч рублей. 

Сглатываю образовавшийся комок и нервно вытираю вспотевшие ладошки. Никогда ещё я не боялась остаться на улице одна без еды, воды и крова. 

Если я сейчас отдам эти деньги, то завтра мне нечего будет есть. 

Нервно разворачиваюсь и иду к выходу. В глазах невольно собираются слёзы. Что ж за несправедливость-то такая жизненная? За что все это мне в один день? 

Слезы сливаются с каплями дождя. Психую. Вытираю телефон от капель, пока ищу в навигаторе другой отель. На улице темно. На удивление, даже фонари не горят, хотя в столице такого вообще не должно быть. 

Эх. Периферия… Это в центре пафос и роскошь, а тут сойдет и так… 

Снова смахиваю рукавом кофты слёзы с глаз, как слышу сигнал машины. Резко поднимаю голову и осознаю, что стою на проезжей части… а на меня несется здоровенный черный внедорожник.

Прочесав меня передней частью автомобиля, водитель круто выруливает машину и резко останавливается. Падаю, не сумев удержать равновесие, и отмечая при этом дикую боль в ноге. 

— Ты что, совсем рехнулась? — кричит разгневанный водитель иномарки, приближаясь ко мне. 

Поднимаю голову, сидя на земле, и смотрю на него снизу вверх: красивые темные волосы аккуратно уложены наверх, классическое черное пальто прямого кроя распахнуто, позволяя рассмотреть его рельефную фигуру, обтянутую свитером. 

— Я-я? Вообще-то это в-вы меня сбили! — заикаюсь, испуганно таращась на мужчину. 

В голове проносится мысль, что могла повредить его машину, и теперь он заставит меня выплачивать долг.

— Ты что, из тех мошенниц, что под дорогие машины прыгают, чтобы бабла сгрести? — окидывает высокомерным взглядом. 

Ты? С каких пор мы перешли на «ты»? Мгновенно зверею, вспоминая все то, что пережила вчера. Кажется, словно вся несправедливость мира падает мне на голову. А тут ещё и хам стоячий.

— А ты что, из тех ублюдков, которые деньгами нажраться не могут? Так сядь в своем замке и охраняй их, чтобы не дай Бог мошенница никакая не попалась! — выдаю гневную тираду, после чего пытаюсь встать, но ногу простреливает дикая боль, заставляющая снова завалиться обратно. 

Но на этот раз не на холодную мокрую землю. А в теплые мужские руки…

Поворачиваю голову и утыкаюсь взглядом в его красивое лицо. Его губы в сантиметре от моих. Такие пухлые, красивые. 

— У меня что-то на зубах? — улыбается наглец.

Отталкиваюсь от него, опираясь на здоровую ногу и отворачиваюсь. Лицо заливает краской. Господи, я что, пялилась на его губы?