Развод. Истинная для тирана

Я посмотрела на себя в зеркало и постаралась улыбнуться. Пощипала за бледные щёки, подумала и добавила на них румян. Жаль, потускневшие голубые глаза нельзя так же припудрить или подкрасить, чтобы они загорелись прежним огоньком.

Коснувшись убранных в высокую причёску светлых кудрей, я направилась к выходу из комнаты. Тело сегодня ломило меньше обычного, да и в целом я, кажется, чувствовала себя сносно.

Это хорошо. Я уже забыла, когда в последний раз была бодра и полна сил. Но хотелось наконец-то порадовать Герарда своим появлением среди гостей.

Спустившись на первый этаж и миновав холл, на мгновение замерла у распахнутых дверей в гранд-гостиную. Приложила руку к животу. Только два месяца… В горле появился комок. Сложно радоваться как в первый раз.

Сделав глубокий вдох и отбросив тоскливые мысли, я распрямила плечи, придала лицу доброжелательное выражение и перешагнула порог.

Гостиная была ярко освещена, а огромные, во всю стену, зеркала в позолоченных рамах создавали эффект бесконечного пространства. Завидев меня, аристократы отвешивали почтительные поклоны.

— Леди Дегэйр. Рады видеть вас в добром здравии.

За год брака с Герардом и обладания титулом герцогини я никак не могла привыкнуть к изменившемуся отношению. Ведь ещё не так давно для большинства присутствующих я была никем, простой горожанкой, всего лишь племянницей торгаша.

Этикет требовал поддержать несколько ничего не значащих бесед. Хоть голова сегодня почти не болела, отвечала я односложно: было сложно сосредоточиться на том, что мне говорят.

Взгляд блуждал по фигурам разодетых в пух и прах гостей, каждый из которых гордился тем, что вхож в дом самого герцога Дегэйра.

Сердце ёкнуло и болезненно-сладко сжалось, когда я заметила мужа в толпе высокопоставленных мужчин-драконов. Он возвышался среди них несокрушимой скалой. Стать, сила и власть пропитывали ауру вокруг Герарда Дегэйра.

Густые тёмные волосы, едва достающие до широких плеч, обрамляли словно высеченное из мрамора лицо. Прямой взгляд из-под тёмных бровей, хищный нос и неожиданно чувственные губы.

Логика, холодный рассудок и стальная воля — вот три качества, чтобы понять характер моего мужа, не имея с ним близкого знакомства.

Когда он говорил, все молчали. Когда он заходил в помещение, его видели все без исключения. Герард просто не мог быть незаметным.

В отличие от меня. Всю жизнь я была тихой, скромной, не сующей нос не в своё дело. Каково же было моё изумление, когда на мне зажглась метка истинности властительного герцога Дегэйра, дракона и мечты всех женщин королевства.

Хочется презреть условности и броситься к нему на шею, будто я юная влюблённая девушка. Герард долго был в отъезде, а я из-за слабого здоровья почти не покидала поместье.

До мужа наконец дошла новость о моём появлении. Он мельком мазнул по мне взглядом, едва заметно кивнул и снова отвернулся к своим собеседникам.

Я стиснула зубы, продолжая давить улыбку. Вцепилась в юбку своего шикарного вечернего наряда, не позволяя себе расклеиться. Герард… всегда был скуп на проявление эмоций. Такая у него натура.

— Женевьева, вот ты где!

Лилиан Конте, моя лучшая подруга со времён учёбы в Академии, подхватила меня под локоть и крепко сжала мою холодную руку.

— Дорогая, я так рада тебя видеть! — защебетала она. — Ох, твоя бледность меня пугает. И ты как будто похудела…

Я слабо улыбнулась.

— Всё хорошо, Лили. Правда. Я чувствую себя гораздо лучше.

Лилиан сморщила аккуратный носик и понизила тон:

— Знаю, ты защищаешь своего мужа, но я считаю, он зря заставляет тебя выходить в свет, когда тебе нужно отдыхать. Неужели он не понимает, как хрупко твоё положение…

По сердцу будто ножом резанули. Разумеется, подруга просто искренне за меня волновалась, но её слова били в самую больную точку.

— Лили, — хрипло прервала я. — Герард ни при чём. Я сама захотела прийти. Мне надоело постоянно сидеть взаперти, будто я при смерти.

Лилиан сделала большие глаза.

— Но, Вьева, что будет если ты снова…

— Всё будет нормально, — твёрдо произнесла я.

Мой голос звучал гораздо увереннее, чем я себя ощущала. Страх холодным металлическим кольцом обвился вокруг груди. Страх во второй раз потерять ребёнка.

Надо успокоиться. Мне нельзя волноваться.

Лилиан переплела наши пальцы и ободряюще пожала мою ладонь.

— Ты права. Прости. Хочешь пить? Принести тебе чего-нибудь?

Я кивнула с благодарностью. Лилиан упорхнула, а я опустилась на софу, с завистью глядя ей вслед. Мы были ровесницами, но я за последние месяцы совсем увяла, а Лилиан всё так же источала красоту и здоровье молодой привлекательной женщины.

На меня вдруг накатила такая слабость, что я откинулась на спинку. Затылок сдавило, мысли спутались в горячий тошнотворный клубок. Я прикрыла глаза рукой от слепящего света, пытаясь перестать думать. Как же здесь душно!

Поясницу заломило, по мышцам пробежала волна судорог. Тело резко кинуло в жар.

Словно через толщу воды до меня донёсся встревоженный голос Лилиан:

— Женевьева! Тебе плохо?

Я взглянула на подошедшую подругу сквозь туман. Её лицо исказилось от испуга. Она выронила принесённый бокал, сок расплескался по дорогому ковру. Я разлепила губы, чтобы сказать, что мне просто нужно прилечь, отдохнуть.

И тут всё моё существо пронзил резкий приступ.

В груди и голове вспух горячий ком, а внизу живота разрасталась до ужаса знакомая тянущая боль. В отчаянии я прижала руки к животу в тщетной попытке удержать, не допустить, остановить, молясь про себя всем Богам…

Боги меня не услышали.

— Нет, пожалуйста, только не снова… — мучительно всхлипнула я, прежде чем провалилась в вязкую черноту.

Вначале пробились звуки: за окном весело и беззаботно пели птицы. Лёгкий ветер шелестел страничками открытой книги. Под ладонями ощущалась мягкая ткань одеяла. В ноздри проникли сладкие запахи цветущего сада и свежего летнего дня.

Сглотнув в попытке смягчить пересохшее горло, я судорожно вздохнула и разлепила тяжёлые веки. Всё тело было будто налито свинцом. На груди всё равно что лежал булыжник, придавливающий к кровати.

Вместе с пробуждением стеной надвинулась жестокая реальность. Это случилось. Снова. Захотелось заорать. Почему? За что?! Но сил не осталось. Внутри образовалась чёрная сосущая пустота.

Глаза запекло, но слёзы кончились. Плакать я больше не могла. Просто лежала, тупо уставившись в одну точку. Смирившаяся и раздавленная.

Слуха коснулся лёгкий скрип половиц. Я перевела взгляд и наткнулась на фигуру мужа, замершего возле окна со сложенными за спиной руками. Тёмные волосы оттеняли очерченный профиль с поджатыми губами и окаменевшим подбородком.

Я попробовала сесть и тихо позвала:

— Герард…

Муж обернулся не сразу. А когда всё же посмотрел на меня, я не увидела ничего, кроме холодной маски. Я давно привыкла к тому, что он сдержан и закрыт, но сейчас…

Что-то было не так.

Мне хотелось, чтобы Герард подошёл, крепко обнял и сказал, что он рядом. Что всё будет хорошо, мы обязательно справимся, переживём, пройдём это испытание рука об руку. А когда я приду в норму, попробуем снова…

Но Герард Дегэйр лишь молча взирал на меня ледяным взглядом. Так смотрят на испортившуюся вещь, когда ещё не решили, что с ней делать дальше: попытаться починить или просто выбросить.

Я содрогнулась, и сердце стиснула холодная лапа тревоги.

— Опять, — процедил Герард. — Что пошло не так на этот раз? Ты окружена всем, о чём можно мечтать. Лучшее питание, лучшее содержание, лучшие лекари к твоим услугам. В чём дело, Женевьева?

Его голос так и сочился недовольством. Он отчитывал меня, будто одного из своих подчинённых, не выполнивших приказ.

Я вся сжалась. Прямо сейчас мой муж по-настоящему пугал меня.

— Герард…

Начала и осеклась. Не знаю, что я собиралась сказать. Оправдаться за то, в чём оказалась бессильна? Попросить о снисхождении? Воззвать к сочувствию? Я была слаба и уязвима как никогда и не понимала, почему Герард так себя ведёт.

— Мы в браке больше года, а ты так и не выполнила ту единственную обязанность, которая на тебя возложена. Ты меня разочаровала, Женевьева.

Как удар под дых.

Я потрясённо уставилась на человека, которого, несмотря ни на что, считала важной частью своей жизни, своей семьёй. Как он мог быть так жесток со мной в эту минуту, когда мне больше всего была нужна его поддержка?

— Вот только не нужно слёз, — резко бросил Герард. — Я дико устал от всего этого. Мне нужен наследник. Наследник, Женевьева, ты понимаешь? Здоровый сын! В крайнем случае дочь. А ты до сих пор не смогла дать ни того, ни другого.

Каждое слово, будто удар кнута по обнажённой коже. Он устал? А я не устала?

— Герард, всего лишь год прошёл, дай мне немного времени…

— Я давал тебе время. Мне надоело ждать результата.

Теперь на рваные раны моего сердца Герард щедро высыпал соль.

— Чего ты хочешь от меня? — прошептала дрожащим голосом. — Я старалась… выполняла все рекомендации лекарей. Я… я тоже хотела этих детей, как и ты!

В горле запершило, и я закашлялась. Герард сунул мне в руку стакан с водой. Я с трудом протолкнула один глоток.

— Видимо, не так уж сильно было твоё желание, Женевьева.

Я ошеломлённо посмотрела на мужа. Стакан выпал из ослабших пальцев, вода выплеснулась на одеяло.

— Ты… винишь во всём меня? — выдохнула хрипло.

Герард смотрел, как жуткий каменный истукан.

— Я зачал и обеспечил тебе условия. Но ты не справилась.

Будто зазубренный нож воткнули в грудь и провернули несколько раз. Я не верила своим ушам.

Захотелось исчезнуть, раствориться, рассыпаться на крупинки, выбраться из собственной шкуры. Потому что боль и чувство вины разъедали изнутри.

— Это слишком, Герард. Я не понимаю, за что ты так со мной? Всё это время я старалась быть тебе хорошей женой, и вот как ты мне платишь!

Ни один мускул не дрогнул на окаменевшем лице мужа. Всё равно что кричать в глухую стену.

— Знаешь, сколько ночей я проплакала в подушку? Изгрызла себя упрёками, что не уберегла. Ты всё время был отстранён, погрузился в дела. Но я смогла собрать себя по кусочкам. Всё делала, чтобы скорее восстановиться, хотя никому не было до меня дела. Ты помнишь, как быстро я забеременела во второй раз?..

— И опять выкидыш, — безжалостно обрубил муж.

Всё равно что дал пощёчину, заставив захлебнуться словами.

Герард склонился к моему лицу.

— Истинные созданы, чтобы рожать драконам здоровое сильное потомство. Боги никогда не ошибаются, а значит…

Он схватил меня за руку и задрал рукав батистовой сорочки, обнажая запястье.

— Ты подделала метку!

Я обмерла от ужаса. Подделка метки — страшное преступление! Как он мог заподозрить меня в таком предательстве?!

— Это неправда! Герард, я…

— Молчи, — оборвал муж. — Я дал тебе всё, а ты посмела меня обманывать! Теперь я заставлю тебя ответить за эту ложь. 

_________________

Дорогие читатели, рада приветствовать в моей новинке! Мне будет очень приятно, если вы поддержите книгу, нажав на сердечко❤️ Это также поможет другим читателям заинтересоваться книгой

Подписывайтесь на мою авторскую страничку, чтобы не пропустить новые истории

Женевьева Дегэйр (урождённая Берри)

Она же после потери...

Властительный герцог Герард Дегэйр

Герард вышел, хлопнув дверью, оставляя меня в полном раздрае и растерянности.

За окном по-прежнему ярко светило солнце и пели птицы, но внутри меня царила выжженная пустота.

Вымотанный разум открестился от реальности и вернул меня в прошлое. Чуть больше года назад, самое начало лета. Мы с Лилиан только-только окончили Академию и вовсю планировали будущее.

А потом произошло невероятное — на мне зажглась метка истинной Герарда Дегэйра.

Я никогда не была в числе его обожательниц. Меня куда больше интересовала учёба. Но тот день изменил мою жизнь.

Будучи рождённой в простой семье, я вошла в круг высшей знати королевства, обрела вес в глазах аристократии. Все прежние связи оборвались. Из прошлого окружения рядом осталась только Лилиан, чему я невероятно рада.

Происходящее казалось мне сказочным сном. Видимо, поэтому я так долго мирилась с тяжёлым характером Герарда, не придавала значения его угрюмости и холодности, неизменно находя им оправдание.

Мы ведь не были знакомы до свадьбы. Требовалось время, чтобы узнать друг друга.

Беременность наступила в первый же месяц замужества. Я была на седьмом небе от счастья. С удовольствием обставляла детскую, выбирала одежду и игрушки для нашего малыша.

Лекари в один голос твердили, что родится мальчик. Тогда я едва ли не впервые увидела скупую улыбку на лице Герарда. Он был доволен и горд тем, что мы зачали так скоро, да ещё и сразу будущего главу рода.

А я по-женски надеялась, что с появлением ребёнка наша связь укрепится, и мы сблизимся. Станем настоящей семьёй.

Но чем больше был срок, тем хуже я себя чувствовала. Ломота в пояснице вскоре распространилась на всю спину и ноги. Постоянно болела голова. Я плохо соображала. Стала вялой и безучастной ко всему, пока не превратилась в настоящую затворницу. Было физически тяжело даже спуститься вниз, если приём проходил в нашем доме.

Лекари сошлись во мнении, что первая беременность может протекать тяжело, и нужно просто больше отдыхать и хорошо питаться. Я чётко выполняла все указания, но облегчение не приходило.

А однажды ночью, всего лишь на пятом месяце, я потеряла нашего первенца.

Я думала, что меня разорвёт на части. Хотела выпрыгнуть в окно, лишь бы не чувствовать эту невыносимую боль, разъедающую нутро. Меня поили лошадиными дозами успокоительных отваров, но они почти не помогали.

Герард ко мне так и не пришёл. Ему передали трагическую весть, после чего он сразу уехал и не появлялся несколько недель. Я тогда решила, что ему тоже тяжело далась потеря, и не винила мужа ни в чём.

Моя боль выходила со слезами, он свою запечатал и с головой ушёл в дела — такой вывод я сделала для себя.

Постепенно меня начало поедать неукротимое чувство вины. Спасибо Лилиан — она всё время была рядом. С её помощью я нашла в себе силы двигаться дальше…

…Чтобы снова оказаться в своей постели, окончательно раздавленной и сломленной. Боги, почему это происходит со мной? Чем я заслужила такое жестокое наказание?

Я поднесла к глазам запястье с меткой истинности.

Беспощадные слова, брошенные Герардом, разбили вдребезги остатки прекрасной картинки, которую я себе нарисовала. Сердце вырвали из груди и растоптали на моих глазах.

Прямо сейчас мой муж презирал и ненавидел меня. Впрочем, только ли сейчас? Похоже, я всегда была для него лишь вещью. Остальное — глупые девчачьи фантазии.

Вечером Герард снова стремительно вошёл в спальню. Я с трудом села и прямо взглянула на мужа. Бояться мне нечего, потому что метка настоящая.

И всё же я дрогнула, когда Герард остановился возле постели и убийственно посмотрел на меня сверху вниз.

Мне не хотелось опять ругаться. Не хотелось выводить мужа на конфликт. Потому что в глубине души я упрямо надеялась, что те страшные утренние слова были сказаны сгоряча, из-за спрятанного под маской льда страдания.

Да, по старой привычке я опять попыталась найти оправдание его поведению. И хотела уладить всё полюбовно.

Но, прежде чем успела открыть рот, Герард отрывисто бросил:

— Я поговорил с Оракулом. Через неделю состоится проверка.

— Проверка? — растерянно переспросила я, сбитая с толку.

— В присутствии всех знатных особ столицы ты пройдёшь через Арку Истинности.

Щёки жарко вспыхнули. Вот что он задумал! Моё прилюдное унижение!

В груди заныло. Какая же я наивная дура! Думала, что Герард остыл и пришёл помириться, а на самом деле…

— Хочешь судить меня, будто преступницу? — произнесла я хрипло.

Герард ожёг меня неприкрытым отвращением и выплюнул:

— Ты и есть преступница, Женевьева. И скоро все увидят твою подлую натуру.

В дверь негромко постучали. Я даже не обернулась. Так и стояла возле окна, невидяще глядя вдаль. Почти неделя прошла с тех пор, как Герард запер меня в собственной комнате.

Губы изогнулись в горькой усмешке. Мог бы не утруждаться. Бежать я всё равно не собиралась, потому что скрывать мне нечего.

Он решил сделать нашу личную жизнь достоянием общественности? Что ж, завтра все убедятся, что я всегда была честна перед ним!

Я поднесла запястье к глазам. Даже не верится, что когда-то эта отметина казалась мне счастливым билетом в лучшее будущее.

— Госпожа, — окликнула меня Дора. — Госпожа, к вам…

— О Боги, да пропусти же!

Я обернулась на голос. Оттолкнув Дору, Лилиан вихрем влетела в комнату и бросилась мне на шею. Я крепко обняла её в ответ.

— Вьева, наконец-то! Я чуть с ума не сошла. — Лилиан отстранилась и взяла обе мои ладони в свои. — Как ты, дорогая? Выглядишь такой слабой и бледной! Тебя вообще лечат? Куда только смотрит лорд Дегэйр! Всех этих лекарей пора взашей выгнать!

Лилиан лучилась энергией и здоровьем. Румяные щёки и губы, сверкающие медовые глаза, блестящие каштановые волосы. Её руки такие тёплые, что казались мне горячими. Хотя на дворе ещё стояло лето, я так замёрзла, будто сидела в подвале на голом полу.

В груди вновь заворочался червячок зависти, который я быстро задушила в зародыше.

Никому бы не пожелала такой участи, и тем более той, кто с искренней самоотверженностью всегда была рядом и поддерживала меня.

— Я так рада, что ты пришла, Лилиан. Мне нужно с кем-то поговорить.

— Что случилось, Вьева? — с тревогой спросила подруга.

Собравшись с духом, я кратко передала ей суть нашего с Герардом разговора.

У Лилиан глаза полезли на лоб.

— Как он посмел?! Обвинять тебя в подделывании метки, да ещё сразу после такой тяжёлой потери! Ты даже оправиться не успела!

— Это ещё не всё. Он хочет, чтобы я прошла через Арку Истинности в присутствии всей аристократии столицы. — Я вскинула подбородок. — И я пройду. С достоинством. Потому что метка настоящая.

— Конечно, настоящая, но… Боги, Вьева, какое унижение. И ты готова его снести?

— Он мой муж, Лилиан. Разве у меня есть выбор? Если начну сейчас артачиться, он точно решит, что я его обманула, и упечёт в монастырь без всяких проверок. Я хорошо знаю взрывной нрав Герарда. — И добавила тише: — Даже слишком.

Лилиан нахмурилась.

— Ты пройдёшь проверку. Она выявит, что метка не поддельная. А дальше?

Я опустилась в кресло, ощутив приступ головокружения.

— Надеюсь, тогда мы сможем нормально всё обсудить.

Лилиан скептично вскинула бровь.

— И ты в это веришь?

— Честно, не знаю. Я так вымотана, что не могу ничего заранее планировать.

Лилиан с задумчивым видом прошлась по комнате туда-обратно.

— Не нравится мне всё это, Вьева. Разумеется, Арка покажет, как всё обстоит на самом деле. Но, по-моему, дело пахнет дурно.

— Что ты имеешь в виду?

Лилиан покусала губы и посмотрела на меня с сомнением. Потом отрицательно покачала головой и отмахнулась.

— Неважно. Забудь. Глупости всякие на ум лезут.

В животе сжался тревожный комочек. Я поднялась и подошла к ней, пристально заглядывая в лицо.

— Лилиан, скажи мне. Ты что-то знаешь?

— Всего лишь догадки. Просто… — Она тяжело вздохнула и кивнула на диванчик. — Ладно. Давай сначала присядем.

Мне аж затылок сдавило от беспокойства и напряжения.

— Ты меня пугаешь.

— Вот-вот. Точно уверена, что хочешь услышать?

Да как можно быть уверенной, в моём-то положении? Сейчас любая мелочь была способна выбить меня из колеи. Но поведение Лилиан всерьёз напугало. Если она промолчит, я же спать не смогу!

Я твёрдо кивнула.

— Хорошо. Но только потому, что ты попросила, Вьева! Я ведь ляпнула, не подумав…

— Да говори же!

Лицо Лилиан приобрело виноватое выражение.

— Ох. В общем. — Она села ко мне в пол-оборота и взяла за руки. — Ты не думала, что Герард… тебе изменяет?

У меня внутри всё ухнуло в пропасть при одной только мысли. Я так стиснула пальцы подруги, что она даже поморщилась. Но рук не отняла и продолжила:

— Ты ведь понятия не имеешь, с кем и где он проводит время вне дома. Из-за постоянных болезней ты совсем себя запустила, между вами почти нет близости. Разве такой пылкий красавец может долго обходиться без внимания? Особенно когда вокруг так много женщин, желающих занять твоё место.

Каждое слово впивалось в сердце раскалённой иглой. Часть меня отчаянно вопила, что такого не может быть. Это уже слишком! Да, Герард холоден и жесток ко мне, но он бы не поступил так.

Несмотря на причинённую боль, я не могла так быстро отпустить свои радужные мечты. Хоть и понимала, что всё это время любила не настоящего Герарда, а его фантом.

Но вдруг Лилиан права?

Сомнения подтачивали мою убеждённость, как коррозия пожирает металл. В последние недели мне и правда всё чаще приходило в голову, что, если бы Герарда не сковывала метка истинности, он бы мог развестись со мной и найти себе новую жену.

Новую жену.

Мои глаза в ужасе расширились.

— Сама посуди, — продолжала Лилиан. — Герард собирает толпу аристократов, чтобы публично объявить о твоей лжи. Он как будто уверен в своей правоте, хотя твоя метка абсолютно точно настоящая.

Она придвинулась ко мне и выдохнула страшным шёпотом:

— Вьева, что, если всё это ловушка и таким способом Герард просто хочет избавиться от тебя?

Лилиан Конте, лучшая подруга Женевьевы со времён обучения в Академии Магии

Лилиан пробыла у меня до самого вечера. Прощаясь, клятвенно пообещала обязательно быть в храме во время проведения проверки.

Моя горничная Дариола принесла ужин прямо в комнату, но аппетит исчез. Ещё утром я пребывала в уверенности, что Арка выявит мою невиновность, а теперь…

Что, если Герард сговорился со служителями, и они сделают так, чтобы Арка Истинности выдала нужный ответ? Такое вообще возможно?

Приказав не гасить свет, я металась по комнате до глубокой ночи. Несмотря на то, что голова буквально раскалывалась, сна не было ни в одном глазу.

Мог ли Герард пойти на подобную подлую низость? Он жёсткий, даже жестокий человек. Всё всегда должно подчиняться его воле, его желаниям, его логике, его мнению и его темпу жизни.

Но он был неизменно прямолинеен. Не юлил, не скрывался, не плёл интриг. Если его что-то не устраивало, он говорил в глаза, избегая экивоков.

А то, что предположила Лилиан, больше напоминало заговор.

На ум приходила только одна кандидатура на роль зачинщика: леди Розин Дегэйр, мать Герарда. Она невзлюбила меня с первого дня знакомства. И я точно знаю, что Розин высказывала свои претензии не только в моём присутствии, но и в приватных разговорах с Герардом.

Возможно ли, что мой муж попался в сети собственной матери, которая решила использовать его бескомпромиссность и властность в своих интересах?

Но хуже всего было то, что я не знала, как поступить. Лучше бы Лилиан ничего мне не говорила. Выбора у меня всё равно нет. Бежать? Да ведь я едва на ногах держусь после…

Горло стиснул спазм, а руки сами собой обняли плоский живот. Никакая физическая боль не могла сравниться с тем, как душа рвалась на части.

За спиной с подачи свекрови меня обзывали пустоцветом. Бесполезной. Пустышкой. А теперь ещё станут шептаться, будто я гнусная обманщица, якобы одурманившая дракона. И некому вступиться в мою защиту. Некому поддержать меня и пресечь сплетни.

Тревожная дрёма сморила перед самым рассветом. Когда утром Дариола раздёрнула шторы, глазам стало больно. Голова была тяжёлой, будто чугунок.

— Госпожа, как вы себя чувствуете? — спросила горничная, глядя на меня с сочувствием. — Я принесла вам бодрящий настой.

Раньше Дариола прислуживала на кухне и всегда была на хорошем счету. Но в какой-то момент стала рассеянной, нерасторопной, неуклюжей. Главная кухарка постоянно жаловалась на неё экономке, та в итоге пошла к управляющему, а тот, не разбираясь, объявил, что рассчитает бедняжку тем же днём.

К счастью, я стала свидетельницей несправедливой сцены и без объяснений увела заливающуюся слезами Дариолу, чтобы поговорить.

Выяснилось, что у неё сильно заболела мама. Дариола отказалась от единственного выходного, чтобы заработать как можно больше на её лечение. Но так уставала от тяжкого труда на кухне и переживаний, что стала хуже работать.

Управляющий был недоволен моим вмешательством и пригрозил, что нажалуется Герарду. Напомнив ему, что он имеет дело с леди Дегэйр, я сама отправилась к мужу, объяснила ситуацию и уговорила его перевести Дариолу в мои личные горничные.

С тех пор Дариола стала мне очень близка. К тому же с ней мне было проще общаться, ведь мы практически из одного социального класса.

Я благодарно приняла отвар, сидя перед зеркалом. Дариола принялась приводить мои волосы в порядок.

— Одна моя знакомая тоже долго не могла родить. А потом — оп! — и родила сразу двойню, представляете? Замечательные двойняшки мальчик и девочка.

Я грустно улыбнулась.

— Спасибо, Дариола. Мне очень приятна твоя поддержка.

— Госпожа, не расстраивайтесь. Я уверена, всё обязательно наладится, вот увидите! Ведь вы такой хороший человек!

Дариола только зашнуровала на мне платье, как дверь будуара без предупреждения распахнулась и вошла Розин Дегэйр. Чуть выше меня ростом, с чёрными, как вороново крыло, волосами и надменным худым лицом. Она с хозяйским видом прошествовала по комнате.

— Думаю, здесь я сделаю свои гостевые покои, — произнесла так, словно нас тут не было. — Мне всегда нравился вид из этих окон.

Дариола низко присела и не смела поднять головы. Я буквально кожей ощущала её страх и напряжение — Розин не понравилось, что я влезла в дела управляющего и оставила служанку себе. Но сделать она ничего не смогла, Герард в том споре принял мою сторону. Он не любил разбрасываться людьми направо и налево без причины.

— Доброе утро, леди Дегэйр, — с холодной вежливостью сказала я, проигнорировав её оскорбительное поведение.

Она обернулась ко мне и изобразила удивление, словно только что заметила

— А, ты всё ещё тут? — бросила свекровь скучающим тоном. — Что ж. Ненадолго. Я отдам распоряжение вынести отсюда всё лишнее, пока мы будем в Храме. Чтобы к нашему возвращению даже духа твоего здесь не осталось.

Я встретила прямой колючий взгляд, старательно отгоняя мысли о заговоре. Даже если всё так, не следует терять самообладание, ведясь на провокации.

Выдержав паузу, я с достоинством ответила:

— На вашем месте, леди Дегэйр, я бы не стала так торопиться, — и, кивнув Дариоле следовать за мной, покинула комнату.

Спину покалывало от злобного взгляда, которым меня проводила Розин. Сердце колотилось в горле.

Если раньше леди Дегэйр только отпускала ядовитые насмешки, то сейчас открыто заявила о себе, как о моём враге. Злить её себе дороже, к тому же я не знала о её роли в происходящем, но и промолчать не могла.

А впереди меня ждало ещё большее испытание. Но отступать некуда. Подозрения Лилиан — всего лишь догадки. Пусть не беспочвенные, и всё же побег для меня сейчас был куда более рискованным шагом.

Собрав всю свою волю в кулак, я распрямила плечи и направилась к высокой фигуре ожидавшего меня мужа.

Мы ехали в молчании. Герард сидел напротив: высокий, широкоплечий, статный. Одет, как всегда, с иголочки. Властительный герцог во всей красе. Я исподволь поглядывала на него. Он же неотрывно смотрел за окно.

Будто пытался забыть, с кем находится в одной карете.

Сжав зубы, я тоже отвернулась. Вот только изобразить безразличие было трудно, когда сердце сжималось от обиды и несправедливости. Неужели Герард правда совсем ничего не чувствует?

Пальцы изо всех сил стиснулись на коленях.

— Я милосерден к тебе, Женевьева.

Тихий низкий голос заставил вздрогнуть и обернуться к мужу. Он смотрел на меня серьёзно и пристально.

— Мог бы рубануть сплеча и выслать в монастырь, не разбираясь.

Мои губы скривились в усмешке.

— Я должна быть за это благодарна?

— Да.

Такой простой короткий ответ, будто само собой разумеющееся. Милость, брошенная походя. Будто я не жена ему, не ровня, не часть его семьи. Чувствуя, как дыхание учащается, а глаза начинают гореть, я снова уставилась в окно, не видя ничего перед собой.

На краткий безумный миг мне показалось, будто в глубине души Герард надеется на положительный исход. Он словно хотел договорить: «Я даю тебе шанс».

Вот только это так же означало, что Герард винит во всём меня. Как будто это он должен прощать, а не наоборот!

Боги, как я могла быть такой слепой столько времени?!

Вспомнился день нашей первой встречи после того, как на мне зажглась метка. Чуть больше года назад. Самое начало лета. Я так сильно не нервничала даже перед выпускными экзаменами. Конечно, ведь к ним-то я была готова и точно знала, что меня ждёт!

А как подготовишься к встрече с одним из самых желанных мужчин королевства?! Да ещё если этот мужчина — твой истинный, твой будущий муж.

Но Герард был само спокойствие и уверенность. И хотя вначале я испугалась его брутальной ауры, скоро почти расслабилась и доверилась.

Я переживала, как буду выглядеть в глазах Герарда и его окружения — сплошь богатой влиятельной аристократии. И они действительно коршунами следили за мной, подмечая каждый промах, каждую неловкость. Особенно Розин.

А вот Герарду было как будто всё равно. Он дал понять, что не ждёт от меня, простой городской девчонки, изысканных манер и умения вести светские беседы.

И всем этим вкупе сходу очаровал и покорил.

Тогда, в розовом мареве сладких грёз, мне казалось, что я для него — особенная. Казалось естественным, что вскоре между нами вспыхнет настоящая страсть, плавно перетекающая в глубокое чувство любви.

Сейчас я не могла понять: это он меня обманул или я сама обманулась? Ведь наш брак был основан не на взаимном влечении, не на искреннем интересе друг к другу, а на магии истинной связи. И если бы не метка… Герард бы и не заметил меня среди куда более выгодных партий.

Осознавать это было горько и тошно.

Оглядываясь на прожитый бок о бок с Герардом год, я окончательно поняла, что жила иллюзиями. Мы никогда толком не разговаривали. Он всё время в делах и совершенно не интересовался, чем я занимаю свои дни. Прошёл целый год, а мы до сих пор не знали друг о друге почти ничего!

Мы жили как… соседи. У нас даже спальни были разные.

Я воспринимала это за норму, ведь никакого примера перед глазами у меня не было. Родители умерли так давно, что я их уже и не помнила, а мой родной дядя, брат отца, так и не женился. Я понятия не имела, что такое семья.

Да и сейчас толком не знаю.

В нашем мире женщина после замужества полностью принадлежала мужчине, особенно в семьях аристократов. Я принимала это как должное, не противилась визитам мужа в мою постель. Старалась быть хорошей и правильной женой.

А в ответ получила лишь холод, пренебрежение, жестокость.

В памяти всплыли подозрения Лилиан, и страх склизкой змейкой свернулся в желудке. Если это действительно ловушка, спектакль, устроенный с целью убрать меня с глаз долой, тогда слова Герарда о милосердии прозвучали невероятно цинично.

Карета остановилась, и я вынырнула из тяжёлых размышлений. Машинально повернула голову и встретилась с глазами мужа. Сглотнула. Как долго он смотрит на меня? Герард будто пытался что-то разглядеть. Признаки страха, паники?

Мне действительно было страшно. Страшно от того, что меня могли хладнокровно подставить.

Герард молча покинул карету, а я медлила. Сейчас, когда мне предстояло выйти перед толпой жаждущих крови аристократов, сила духа разом покинула меня. Если бы знать, что развод закончится для меня лишь возвращением к дяде — прекрасно!

Но ведь Герард просто так не успокоится. Он заклеймит моё имя и лично отвезёт в монастырь, из которого я вряд ли когда-нибудь выберусь.

«Только если Лилиан права, — твёрдо напомнила я себе. — Соберись, Женевьева!»

Я открыла дверцу и вышла на улицу, залитую тёплыми лучами солнца. Карета остановилась у распахнутых дверей Храма Истинности, откуда доносился приглушённый ропот десятков голосов. Похоже, действительно собралась настоящая толпа.

«Прямо как в день нашего бракосочетания», — мелькнуло в голове.

Герард уже вошёл внутрь. Подобрав юбки заледеневшими пальцами, я вскинула подбородок и перешагнула порог, оказавшись в тени меж двух огромных колонн.

Вдруг чья-то рука схватила меня за запястье.

Я была так напряжена, что вздрогнула и даже тихо вскрикнула от неожиданности.

— Это я, Вьева! — выдохнула Лилиан.

Подруга бросилась мне на шею и крепко обняла.

— Как ты? Держишься? Ох, если б я могла, то бы пересекла Арку вместе с тобой!

У меня чуть слёзы не навернулись от тёплого чувства признательности и благодарности. Только Лилиан поддерживала меня среди всего этого кошмара!

Она приблизилась и горячо зашептала:

— То, что он устроил, ужасно! Он не имеет права так с тобой обращаться. Боги, ты ведь его истинная!

Я горько улыбнулась.

— Вот как раз в это он и не верит. Всё нормально. Иди.

Лилиан ободряюще пожала мои руки и скрылась в полумраке между колоннами, возвращаясь на своё место.

Наша дружба завязалась на первом курсе. Мы учились в скромной Магической Академии, не в столичной для аристократии, но и у нас нашёлся свой кружок самопровозглашённой элиты.

Я всегда была доверчивой к людям. Принимала за чистую монету всё, что мне говорили окружающие. Эта черта и сыграла со мной злую шутку.

Мне всё было интересно. Я ходила по Академии с широко раскрытыми от изумления и восторга глазами. С энтузиазмом взялась за учёбу. С удовольствием знакомилась с адептами и преподавателями.

И совершенно не заметила подвоха в предложении главной красавицы подружиться.

Хладнокровно рассчитанная подлость стала для меня настоящим ударом.

В тот роковой день наш курс писал первую серьёзную проверочную работу у злобного профессора. Его боялись и не любили в Академии (даже коллеги общались неохотно и только по делу), а тот отплачивал угрюмостью, желчностью и бескомпромиссностью.

Я была уверена, что на всё ответила верно, даже не переживала за результат. Пока та самая первая красавица, что несколько месяцев сладко улыбалась мне в лицо, называла подругой, пользовалась моей добротой и безвозмездной помощью, с мстительным оскалом не сообщила, что они с подружками незаметно подменили моё перо на заколдованное.

Так я узнала, что моя идеальная работа превратилась в листок, исписанный отвратительными оскорблениями и гадостями. На нём значилось моё имя, и он лежал в общей стопке на столе самого нетерпимого и злопамятного преподавателя Академии.

Это мог быть конец моей репутации или даже учёбы.

И вот тогда-то на выручку пришла Лилиан. Мы вместе поступали в Академию, но до того случая не особенно общались. Однако в конце концов она не выдержала наблюдать, как меня обманывают и вешают на уши лапшу, и вмешалась.

Я была в отчаянии, не представляя, что делать. Собиралась пойти к преподавателю и прямо сказать о случившемся, объяснить, что это просто дурацкая неудачная шутка.

Но Лилиан сходу отмела план как провальный. И… предложила ночью пробраться в кабинет профессора, чтобы заменить испорченную работу на нормальную.

В отличие от неё, я не обладала таким духом авантюризма. Я скорее та самая хорошая девочка, которая правил не нарушает. Но отпустить Лилиан одну не смогла. Не смирилась бы, если б её поймали, когда она пыталась помочь мне.

Сейчас я понимала, что мы рисковали, пожалуй, куда больше. К счастью, всё прошло без сучка без задоринки. Я получила высший балл и даже удостоилась скупой похвалы.

С тех пор мы с Лилиан стали неразлучны. Почти шесть лет доверия и дружбы.

Именно она объяснила мне, почему та девушка так жестоко обошлась мной, хотя я ничего плохого ей не сделала. Наоборот, часто помогала и поддерживала, когда у неё бывали проблемы.

Оказалось, мной заинтересовался парень со старшего курса, которого та девчонка хотела заполучить себе. И хотя я никак не поощряла его ухаживания, бешеная ревность затмила здравый смысл.

Я пыталась поговорить с ней, но она не стала слушать, продолжая ненавидеть меня и пакостить практически до самого своего выпуска. Так и не смогла понять, что именно таким поведением оттолкнула от себя того парня, за которого так рьяно со мной боролась.

Кто-то грубо пихнул меня под руку. Я встрепенулась, возвращаясь из воспоминаний.

Рядом со мной с надменными видом стояла леди Розин Дегэйр. А ведь с ней я тоже старалась подружиться — и тоже тщетно.

— Чего застыла истуканом? — вздёрнула чёрную бровь мать Герарда. — Страшно, что наконец-то выведут на чистую воду? На этот раз оленьи глазки тебе не помогут, милочка. Притворство закончилось.

Дежавю. Примерно то же говорила мне та обиженная красавица, искренне считая, что я прикидываюсь, а сама у неё за спиной вовсю флиртую с парнем её мечты.

Боги, мне никогда не понять этих людей. Порой мне казалось, что со мной действительно что-то не так. Потому что все вокруг упорно доказывали, что пытаться видеть в людях лучшее и стремиться к добрым отношениям — глупость и чуть ли не порок.

— Хорошо, что я успела к началу, — осклабилась Розин. — Хочу сама всё увидеть.

Я не собиралась препираться с ней. Мне было противно и хотелось, чтобы она просто исчезла.

Не дождавшись ответа, леди Розин разочарованно фыркнула и с важным видом проплыла между колоннами в зал.

Надо идти. Пора с этим покончить — так или иначе. Ожидание и без того вымотало меня до предела.

Медленно шагая по живому коридору, я буквально кожей ощущала десятки жаждущих зрелища взглядов. Сама смотрела только вперёд. Туда, где стоял муж.

А вот Герард на меня не смотрел. Он ожидал у Арки Истинности вместе со служителем Храма. Неподвижный, как статуя божества, с заложенными за спину руками и застывшим суровым лицом.

Приблизившись, я вскинула голову. Высоченная, высеченная из белого камня, с выбитыми по верху ритуальными рунами Арка внушала трепет. Магический фон был настолько мощным, что даже волоски вставали дыбом.

А ещё меня так и манило сделать шаг. Я двинулась вперёд, не отдавая себе отчёта, практически на автомате.

Меня окутало всепоглощающим теплом и ощущением полной гармонии. Как будто всё разом встало на свои места. Стало правильным.

А потом я вышла с другой стороны, и на плечи опять навалилась вся тяжесть реальности: обвинения Герарда, разрушенные мечты, боль от потерь, замершие в ожидании аристократы…

Позади раздался изумлённый вздох толпы.

С колотящимся в горле сердцем я обернулась на Арку.

Что? Что это значит?

Возбуждённый ропот разом сошёл на нет, едва я переступил порог Храма. Лорды почтительно склоняли головы, леди приседали в реверансах. Только и слышны были шорохи богатых одежд да благоговейное:

— Ваша светлость.

— Властительный лорд Дегэйр.

— Господин герцог.

Я прошагал мимо них всех, не размыкая губ. Это сборище корчило из себя едва ли не моих лучших друзей и соратников. Но я знал, что большинство — шакалы и стервятники, только и ждущие, чтобы я допустил ошибку.

Моя политическая карьера при дворе Годдарда Учтивого стремительно шла в гору. Годдард — перспективный правитель, но он молод, мягок и неопытен. Ему необходим рядом человек, который подтолкнёт к решительным действиям, когда король чересчур уповает на дипломатию, и подскажет отступить, когда силы не равны.

Старый дракон лорд Одрик вот-вот должен был подать в отставку с поста первого министра. И я отлично знал, какое количество желающих занять его место вьётся при дворе. Желающих получить власть и влияние. Но вовсе не для блага государства, а для своего собственного.

Вот почему я не доверял никому и даже к собственной тени относился с подозрением.

Я мог бы не сомневаться в расположении короля. Если бы не одно «но». У Годдарда были конкретные представления о том, какими должны быть высшие чины государства. Высокообразованные, прекрасно воспитанные, с безупречной репутацией, зарекомендовавшие себя ответственными в доверенной сфере деятельности.

А также… добрые семьянины, не замешанные в скандалах.

С последним вышла досадная осечка.

Но уже сегодня я получу доказательство подлой лжи Женевьевы и избавлюсь от неё.

Хрупкая фигурка жены возникла в тени меж двух колонн. Я с силой сжал челюсти. Невинное личико и покладистость не смогут обвести меня вокруг пальца. Сколько ужасных дел творилось именно под этой маской. Сколько раз женщина становилась причиной краха мужчины.

Пример того — мои же родители. Я помню старые чёрно-белые фотогравюры. На них молодая Розин Равель представала ослепительной красавицей. Сама грация и чистота.

Кто бы мог подумать, что под этим скрывалась хладнокровная змея. Её яд и погубил моего отца. Тонкие манипуляции так затмили ему разум, что отец отказывался признавать очевидное: Розин использовала его, купаясь в богатствах и не отдавая ничего взамен. Не проявляя даже банального уважения.

Ещё будучи подростком, я дал себе слово не совершить той же ошибки. С тех пор мой Зверь всегда сидел на такой прочной и толстой цепи, что временами я забывал о его существовании. И когда Женевьева только появилась, я с удовлетворением отметил, что во мне ничто не дрогнуло.

Я непоколебим, как скала. Моя воля крепче валоранской стали. Я не позволю женщине ни управлять моей жизнью, ни, тем более, разрушить её.

Женевьева приблизилась. Без заминки сделала быстрый решительный шаг и буквально в одно мгновение пересекла Арку. Руны тут же вспыхнули.

По толпе за моей спиной прокатился потрясённый вздох. Я застыл, буравя руны пристальным взглядом.

Служитель объяснил мне правила. Ярко-алый означает, что метка подделка. Но руны сияли ровным голубовато-белым светом, а это значит…

Раздувая ноздри, я перевёл глаза на замершую Женевьеву.

Не может. Быть.

В толпе поднялся ропот. Жена посмотрела на меня с такой искренней растерянностью, что внутри тут же вспыхнул гнев. Я с трудом подавил желание рявкнуть: «Нечего строить из себя святую невинность! Как ты это провернула, дрянь?!»

Вместо этого ледяным тоном процедил:

— Мне нужен Оракул.

Служитель низко поклонился и пролепетал:

— К сожалению, прямо сейчас это невозможно, лорд Дегэйр.

Я надвинулся на него, давая понять, что отрицательный ответ меня не устраивает.

— Хорошо, господин герцог, я провожу вас, но он может не принять…

Не дослушав, я резко развернулся на каблуках и направился вглубь Храма, туда, где в прошлый раз говорил с Оракулом. Служитель испуганно семенил следом.

Отбросив тяжёлую портьеру, я шагнул в полукруглое, погружённое в полумрак помещение с одним узким оконцем и алтарём по центру.

Служитель сразу упал на колени, распластавшись по полу.

— Всемудрейший, покорнейше прошу простить жалкого смертного слугу…

— Поднимись, Джозу, — отозвался умиротворённый голос, не молодой и не старый. — Ступай.

Джозу встал и, не разгибаясь, исчез за портьерой.

Оракул появился из клубов душного густого дыма и остановился в нескольких шагах от меня, спрятав руки в длинных рукавах мантии. Глубокий капюшон скрывал его лицо, которого никто никогда не видел, а потому не знал, как выглядит Оракул, сколько ему лет и имеет ли он вообще человеческий облик.

— Я пришёл оспорить результат проверки.

— Нельзя оспорить Истину. Ты хотел ответа, двуипостасный, и ты его получил.

— Метка подделка! — прорычал я. — Значит, Арку можно обмануть. Мне нужно знать, как. Если в этом замешан кто-то из служителей…

Оракул остался невозмутим и спокоен, как горное озеро.

— Арка не управляется никем из смертных. Она — проводник слова Богов.

Он немного помолчал, затем продолжил:

— Арка Истинности носит такое имя, потому что передаёт нам волю Богов. Воля Богов есть Истина. Если Арка показала, что метка настоящая, значит, так оно и есть. Это настолько же верно, как то, что земля внизу, а небо вверху. Что солнце встаёт на востоке и садится на западе. Готов ли ты спорить с волей и благословением Богов, ты, кого Боги наградили второй ипостасью?

Призывая все остатки терпения, я шумно вдохнул через нос и молча вышел из комнаты. В груди клокотала ярость. Такая мощная, что Зверь пробудился и глухо зарычал, пытаясь воспользоваться моментом, чтобы перехватить инициативу.

Я прикрыл веки, чтобы взять эмоции под контроль и утихомирить его. Нужно рассуждать голыми фактами. Только факты помогут разобраться.

Итак, метка настоящая, хотя я был на сто процентов уверен в обратном. И всё же Женевьева так и не смогла выносить и родить. А поскольку я обо всём позаботился ещё полгода назад…

Оставался только один вариант.

Открыв глаза, я устремился обратно в зал. Туда, где ожидала женщина, посмевшая лишить меня наследников.

Выбитые на Арке Истинности руны сияли нежным бело-голубым светом. Я машинально повернулась к Герарду — и вздрогнула. Он смотрел на меня таким хищным взглядом, будто готов был наброситься и растерзать прямо тут.

Оттолкнув служителя с дороги, муж широким шагом направился куда-то вглубь Храма, оставив меня стоять в одиночестве перед ошеломлённой толпой аристократов.

Они продолжали переговариваться, теперь — гораздо громче, и я отчётливо расслышала: «Настоящая! Метка настоящая!»

Я думала, на меня нахлынет волна облегчения, но был только ступор.

Что я должна сейчас испытывать? Радость, что никакого заговора не существовало и я предстала честной, а не подлой обманщицей?

И куда ушёл Герард? Оспаривать результаты? Неужели даже теперь, когда Арка показала правду, он по-прежнему мне не верит?

Горькая улыбка искривила губы.

А чего я вообще ожидала? Что Герард… извинится? Из горла едва не вырвался истерический смех.

Смешно. Я всё ещё пыталась найти ему оправдание. До последнего верила в лучшее.

Но ничем нельзя оправдать несправедливое обвинение в гнусном предательстве, к тому же выставленное на всеобщее обозрение. За мою преданность, искреннюю любовь, кротость и уважение он отплатил мне ледяной жестокостью.

Когда-то я действительно любила Герарда Дегэйра. Но своим отношением и бесчеловечными поступками он планомерно уничтожил все мои добрые чувства к нему.

Гулкий стук тяжёлых сапог по каменному полу выдернул из размышлений. Герард надвигался на меня, как штормовая стена. Я даже попятилась, испугавшись, что он пройдёт прямо по мне и не заметит.

Герард не глядя взял мою руку, закинул на свой локоть и повёл меня к выходу. В Храме повисла гробовая тишина. Никто не смел даже пикнуть.

Я лишь успела заметить бледное встревоженное лицо Лилиан, мелькнувшее в толпе.

Пока мы были в Храме, погода испортилась: небо заволокло серыми тучами, начал накрапывать дождь. Я ёжилась, когда морось попадала за шиворот платья.

Подойдя к карете, Герард буквально затолкал меня внутрь и захлопнул дверцу с таким треском, что стекло в окошке жалобно зазвенело.

Таким разъярённым я его ещё никогда не видела. С ужасом я ждала, когда Герард сядет в карету, но вместо этого послышался его голос, приказывающий ехать.

Кучер хлестнул поводьями, и лошади поскакали прочь от Храма.

Я в растерянности прильнула к окну, но увидела только широкую спину и затылок мужа. Что происходит? Почему он не сел со мной? Куда меня везут?

Сердце панически заколотилось в груди, но я велела себе успокоиться и размышлять здраво. Раз метка настоящая, значит, никаких законных оснований отправлять меня в монастырь у Герарда нет.

Вскоре я действительно узнала дорогу, которой изредка ездила из поместья в столицу.

Наши владения находились в пригороде. Когда карета остановилась у парадных дверей, дождь превратился в ливень.

Караулившая у входа Дариола бросилась мне навстречу и накрыла большим чёрным зонтом. Она с опаской посмотрела вслед отъезжающей карете.

— А где господин герцог?

Я передёрнула плечами.

— Не знаю. И знать не хочу.

В доме стояла тишина, но не умиротворяющая, а наэлектризованная, словно перед бурей. Ещё бы: вся прислуга была в курсе происходящего. Наверняка вместо привычной работы сидели и ждали новостей.

— Как всё прошло, госпожа? — шёпотом спросила Дариола, подтверждая мои догадки. — Арка ведь показала, что метка настоящая?

Она позволяла себе в общении со мной больше, чем полагалось правилами, а я не запрещала. Мне так было комфортнее, чем обращаться с Дариолой, будто с бессловесной скотиной, как поступала та же Розин.

Я с благодарностью пожала её руку и кивнула. Дариола облегчённо вздохнула.

Оказавшись в комнате, я распахнула шкаф и выбрала первое попавшееся сухое платье.

— Помоги мне переодеться.

— Вы снова уходите?

Я посмотрела на своё бледное отражение в зеркале. Под глазами залегли тени, между бровей поселилась морщинка. Лицо осунулось, а щёки впали, будто после длительной болезни.

Вот во что я превратилась за год жизни в этом доме.

Я понятия не имела, что Герард задумал и когда вернётся, но сил моих не было сидеть здесь и ждать. Сегодня я должна была забрать заказанные ещё месяц назад новые книги. Возможно, заодно удастся встретиться с Лилиан.

Мне срочно нужно с ней поговорить.

— Да, ухожу, — ответила я, когда Дариола застегнула на моей спине все крючки. — Заберу у Бернара книги. Ты поедешь со мной.

Захватив свой зонт, я вышла из комнаты — и чуть не врезалась в мощную грудь мужа.

Герард Дегэйр перегородил собой весь коридор, холодно глядя на меня с высоты своего роста. Он даже на прислугу так никогда не смотрел: будто я самое мерзкое, самое отвратительное существо во всём мире.

— Куда ты собралась?

Я стиснула в пальцах ручку зонтика. Глубокая обида резанула по сердцу. Хотелось крикнуть в это каменное лицо: не твоё дело! Ты потерял право знать, чем я занимаюсь! И не смей так со мной обходиться!

Но сейчас мне нужно было ускользнуть от него, поэтому я коротко буркнула:

— К Бернару. — И двинулась вперёд.

Герард схватил меня повыше локтя. Зонтик выпал и глухо стукнулся о покрытый ковровой дорожкой пол.

— Ты, — бросил он Дариоле. — Отправляйся за книгами. Живо.

Я спиной ощутила её страх. Она торопливо юркнула между его широким плечом и стеной, низко опустив голову.

Герард дождался, когда шаги горничной затихнут, и пронзил меня колючим взглядом.

— А ты пойдёшь со мной.

Герард втолкнул меня в свой личный кабинет, зашёл следом и запер дверь. Гулко стуча по отполированному паркету каблуками сапог, прошагал к столу. Присел на его край, скрестив на груди руки, и сурово уставился исподлобья.

Раньше я не бывала в кабинете мужа, поэтому взгляд невольно пробежался вокруг. Оклеенные зелёными обоями стены сплошь заставлены массивными книжными шкафами. На полках — ряды толстых фолиантов, переплетённых в кожу и обитых металлом. Свободное пространство над столом занимала огромная карта королевства с воткнутыми то тут, то там цветными флажками. Чуть выше, почти под самым потолком, висел портрет короля Годдарда в золочёной раме.

На огромном дубовом столе, обтянутом зелёным сукном, царил идеальный порядок. Даже стопки документов были выровнены будто бы по линейке. Здесь пахло деревом, лаком, дорогой кожей, книгами и чернилами.

О стёкла двух больших окон шумно бились струи дождя, аккомпанируя гнетущему молчанию. Серый унылый свет давил на глаза, но Герард не зажёг магические светильники.

Я могла только гадать, зачем он затащил меня сюда. Хочет объявить о желании развестись? От этой мысли сердце забилось быстрее. Ещё недавно такая вероятность приводила меня в ужас, а теперь…

С того момента, когда в Храме Истинности я осознала, каков на самом деле Герард Дегэйр, во мне окончательно что-то сломалось. Я не желала больше держаться за этот брак. Потому что держаться не за что. Между нами нет ничего, лишь пропасть, которая с каждой секундой становилась всё шире и глубже.

Уж лучше приобрести славу разведёнки и негодной истинной, вернуться в привычный с детства мир и зарабатывать на жизнь честным трудом, чем продолжать влачить жалкое существование бок о бок с тираном.

Герард продолжал молча взирать на меня. Захотелось попятиться и выскользнуть за дверь, лишь бы не ощущать на себе свинцовую тяжесть драконьего взгляда. Он словно испытывал меня, просверливал дырку в плоти, чтобы добраться до самых глубинных помыслов.

И тут я вспомнила: точно так же Герард смотрел на собеседника, если хотел вынудить его в чём-то признаться или выдать нужную информацию.

Но я никогда ничего не скрывала от мужа, а значит, и бояться мне не стоило. Смело приподняв подбородок, я выдержала прямой зрительный контакт.

И всё же голос слегка дрогнул, когда я произнесла:

— Что тебе нужно, Герард?

Мне почудилось, будто по его лицу промелькнула тень удивления. Герард слегка приподнял бровь и вкрадчиво спросил:

— Ничего не хочешь мне сказать?

Я опешила от неожиданности и машинально выдала:

— А ты? После того, как устроил концерт на потеху всей аристократии столицы, ты ничего не хочешь мне сказать?

Желваки на скулах мужа заиграли.

Я не знала, говорил ли он что-то после моего отъезда из Храма, но была готова спорить, что нет. Герард никогда ни перед кем не оправдывался. И всё же сегодня утром он по своей воле выставил себя на посмешище. Пускай в лицо ему ничего не скажут, за спиной уже наверняка начали шептаться.

И теперь Герард в бешенстве, а я посмела задеть ту самую больную точку.

— Опять сентиментальное нытьё, — процедил он с отвращением. — На большее ты не способна. На карту поставлена моя репутация, женщина.

Циничный тон отозвался горечью в горле, заставил сжать кулаки так, что ногти впились в ладони.

— А моя репутация тебя не волнует? Я не пустое место, я твоя жена!

— Вот и подчиняйся, как положено жене! — рявкнул Герард. — Речь идёт о моей карьере при дворе. О будущем моего рода!

— Нет, Герард, речь о нас! О семье, которую ты растоптал, как ненужный мусор!

Страх улетучился. Остались лишь обида и гнев, так плотно перевитые между собой, что не отделить одно от другого.

— Целый год я терпела потребительское отношение, твои взгляды сквозь меня, твоё отчуждение, твою чёрствость. Искала тебе оправдания, пыталась тебя понять. А ты заставил меня снова забеременеть, едва я успела восстановиться!

— Ты не простой человек, а истинная дракона, — ледяным тоном отрубил муж. — Магия истинной связи делает тебя гораздо более выносливой в сравнении с обычной женщиной, которую вынашивание ребёнка-дракона убьёт с вероятностью в девяносто процентов. Твоё тело восстанавливается в разы быстрее.

Непробиваемый. Боги! Я была словно столб горячего пламени против ледника. Хотя даже ледник бы не выдержал, изошёл бы влагой рано или поздно, треснул и поддался.

Нет. Герард Дегэйр не ледник. Он — бездушный камень.

— Я говорю не про физическое состояние, Герард, а про душевное. Не про тело, а про разбитое сердце. Эти понятия для тебя что-нибудь значат?

Тишина в ответ. Мои слова просто повисли в воздухе. Я покачала головой. Обняла себя за плечи и прошептала хрипло:

— Ты живёшь в своём мире цифр. И я, и наследники — мы для тебя не люди, не живые существа. Всего лишь винтики в системе.

Выражение его лица не изменилось ни на йоту.

— Мне некогда вытирать тебе сопли, Женевьева. Для этого у тебя есть подружки. Физически ты должна была быть готова.

Я почувствовала себя так, словно разбежалась и со всего маху врезалась в стену.

— А я не была готова! — выкрикнула в отчаянии. — Но ты и на мнение лекарей тоже наплевал. Они же советовали подождать, дать больше времени, потому что не понимали, что со мной происходит. Но ты даже слушать не захотел и всё сделал по-своему! Вот и расхлёбывай последствия, — добавила я с горькой злобой и рванула пуговички на манжете, открывая запястье. — А моя метка настоящая. Все это видели. И ты тоже!

Воцарилось молчание. Только дождь продолжал хлестать по окнам.

Герард задумчиво смотрел куда-то мне под ноги, оперев подбородок на пальцы. Словно и не слушал меня. Наконец он поднял глаза.

— Я принял решение, — бросил муж, заставив меня замереть. — Мне нужны наследники. Ты всё ещё моя жена и будешь выполнять свои функции, как положено.

Мне показалось, я ослышалась. Значит… он не хочет расходиться?

— Ты собираешься изводить меня, пока я просто-напросто не умру, пытаясь тебе угодить? — неверяще выговорила я.

Он пронзил меня острым, как рапира, взглядом.

— Повторяю: ты моя жена. Моя собственность. Раз Арка подтвердила, что метка настоящая, я тебя никуда не отпущу. Разговор окончен.

Как ни в чём не бывало, Герард потянулся к документам.

Потрясённая до глубины души, я смотрела на резкий профиль мужа, не в силах поверить в услышанное.

— Нет!

Широкая ладонь замерла над пером. Герард повернул голову и сощурился.

— Нет? — повторил он едва слышно.

В любой другой момент я бы притихла и постаралась слиться со стеной. Но сейчас шагнула навстречу дикому зверю и громко заявила:

— С меня достаточно, Герард! Я хочу развод!