Развод. Истинная генерала-дракона

Стеклянная колба выскользнула из пальцев и с глухим стуком покатилась по металлическому столу. Только чудом не разбилась.

Я судорожно схватила ее. Щеки зажглись от стыда. Нервничаю, как девчонка, руки трясутся. Но так не должно быть. В лаборатории необходима чистота рассудка, точность и абсолютный контроль.

А мой мозг был похож на эту самую колбу — помутневший, заляпанный несмываемыми пятнами горьких мыслей.

Пять лет. Всего пять лет брака, а он уже не просто трещал по швам. Он попросту развалился. Лопнул, как шарик с водой, сброшенный с окна многоэтажки.

Я едва удержалась от соблазна потереть лицо ладонями, которые плотно облегали стерильные перчатки.

Как это могло случится? Наш союз казался таким прочным… Коллеги даже шутя называли нас “командой А” — Андрей и Алена Астаховы. Мы познакомились здесь, в НИИ “Прогресс”. Он — всеми уважаемый начальник отдела перспективных разработок, я — амбициозная выпускница биофака МГУ, аспирантка, страстно увлеченная своей профессией.

Меня сразил острый, пронзительный ум Андрея, его любознательность, эрудиция и целеустремленность. Он был на десять лет старше меня, и в этом была своя прелесть. Он казался таким… надежным.

Что ж, год отношений и пять лет брака Андрей и был таковым. Но, наверное, глупо было рассчитывать, что эта сказка продлится вечно.

Я с силой захлопнула дверцу автоклава. Металлический лязг гулко отозвался в пустой лаборатории. Все уже разошлись. Мы оба частенько задерживались допоздна. Вот только я — здесь, в отделе биотехнологий, он — этажом выше, в своем шикарном кабинете руководителя.

Два карьериста, идущие к своим вершинам параллельными путями, которым уже не пересечься.

Рука потянулась к панели управления. Выставить температуру, давление и время. Рутина. Я делала это сотни раз.

А в голове тем временем звучали сухие, черствые строчки адвоката о разделе имущества. Нашей квартиры. Нашей дачи. Всей нашей жизни.

“Ален, мы давно уже стали друг другу чужими людьми, — сказал Андрей с месяц назад, глядя мимо меня, в окно. — Мы оба живем работой. Ты не замечала, что последний раз мы ужинали вместе месяц назад? Эта искра между нами… погасла. Боюсь, этого уже не изменить”.

Я и впрямь не замечала этого. Или не хотела замечать?

Может, Андрей в чем-то прав? Может, я сама загнала наш брак в автоклав и забыла выставить правильные настройки? Слишком высокая температура и слишком большое давление, и вот результат: все, что было между нами, должно было неминуемо взорваться.

Да, мы отдалились друг другу. Но можно ли оправдать этим увлеченность мужа молодой аспиранткой из его отдела?

Она, конечно, умная. Красивая. Темпераментная. Она смотрела на него с тем же обожанием, что и я шесть лет назад. А Андрей даже не скрывал того, что мое место заняла другая. Более молодая, решительная и дерзкая. И, в отличие от меня, увлеченная им куда больше, чем работой. Что ему идеально подходило.

Я резко повернула ручку таймера. Пальцы предательски дрожали. Слезы застилали глаза, и я смахивала их тыльной стороной ладони в перчатке. Глупо. Непрофессионально.

Раздался щелчок — я нажала кнопку “Старт”. Загудел ТЭН, начался нагрев. Я стояла, упершись ладонями в холодный стол. Глотала воздух, пахнущий стерильностью и одиночеством.

Автоклав был старый, но надежный. Или нет?

Запоздало я поняла, что в последний раз не проверила манометр. Не осмотрела уплотнитель на крышке. Я находилась не здесь. Я была в прошлом, которое безвозвратно сгорело.

Сначала послышался тихий, нарастающий свист. Затем — глухой, металлический стук, будто внутри автоклава рождался ураган. Я оторвала взгляд от стола и уставилась на бочкообразный корпус. Он вибрировал.

“Так не должно быть!”

Мысль кольнула мозг острой ледяной иглой, но было уже поздно.

Раздался оглушительный, животный рев. Не хлопок, а именно рев — яростный, разрывающий тишину опустевшей лаборатории. На моих глазах массивная металлическая крышка автоклава неестественно вздулась…

И сорвалась с массивных болтов.

Время замедлилось. Я видела, как крышка летит прямо на меня. Неуклюжий, тяжеленный кусок стали, несущийся с невероятной скоростью. Не было даже времени испугаться. Только осознание: “Вот оно”.

Крышка ударила меня в грудь плашмя, всей своей чудовищной массой. Воздух с хрипом вылетел из легких. Я отлетела назад, как тряпичная кукла, и ударилась затылком о стену.

Темнота нахлынула не сразу. Сначала были ослепительные белые искры в глазах. Потом — густой, липкий черный туман, который заползал в сознание, крадя звук, свет, боль.

“Неужели так все и закончится? — пронеслось в угасающем сознании. — Здесь, на холодном полу? Неужели я даже умру в одиночестве? Брошенкой, никому не нужной?”

Но я не хочу так глупо погибать!

А затем в моем сознании прозвучал чей-то до ужаса испуганный голос: “Боги… Я не хочу находиться здесь. Не хочу умереть так! Заберите меня отсюда! Куда угодно, только…”

Голос оборвался.

Мир поглотила тьма.

Сознание возвращалось медленно, будто продираясь сквозь толстый слой опутавшей его паутины.

Первым вернулось обоняние. Однако я почувствовала не едкий запах хлорки, пептона и озона, а воск для полировки дерева и сладковатый, приторный аромат увядших цветов.

Затем пришла ошеломляющая, пульсирующая боль в затылке.

Со стоном я попыталась приподняться на локтях. Под руками — не прохлада химически стойкого полимерного пола, а мягкие ворсинки ковра. Я открыла глаза.

И замерла.

Надо мной больше не было белого потолка с люминесцентными лампами. Вместо них — темные массивные балки. Я лежала на тлеющем с одной стороны ковре с замысловатым узором. Рядом повалился набок стул с  гнутыми деревянными ножками и высокой спинкой, украшенный резьбой. Напротив меня стояла софа в вычурном стиле ампир — с лепниной и “звериными” ножками в виде грифонов.

Подобную мебель я видела разве что в музеях. Или в сериалах про прошлые века.

Однако не только само убранство чужого дома привлекло мое внимание. На стенах, обтянутых темной тканью, зияли черные подпалины, будто оставленные языками пламени. Часть стены была раскурочена чем-то, очень сильно похожим на взрыв. В воздухе, словно снежинки, кружились хлопья пепла. От удушливого запаха гари и серы я закашлялась.

— Госпожа! Вы пришли в себя!

Ко мне бросилась девушка, одетая в простое платье с белым передником, с кружевным чепцом на темных волосах. Ее лицо было бледным от испуга, глаза — огромными.

Она упала на колени рядом со мной. Взяла меня за плечи, будто я была неразумным дитем, упавшим с карусели, и оглядела со всех сторон.

— Выглядите лучше, чем я ожидала, — с облегчением выдохнула она. — Должно быть, ваша чудесная накидка поглотила энергию взрыва! Я когда услышала тот ужасный грохот и увидела, как стены дрожат, подумала, что потолок рухнут нам на головы! Хорошо, что обошлось…

Я инстинктивно взглянула вниз. Вместо белого халата на мне было длинное закрытое платье из ткани приглушенного цвета. А на плечи была накинута… алая накидка с капюшоном. Я тронула ее. Материя была мягкой, струящейся, будто сотканной из воздуха и крови.

Не знаю, каким образом обыкновенная накидка могла поглотить урон от взрыва и защитить свою обладательницу… Однако, судя по тому, что меня окружало, я и впрямь должна была пострадать куда сильнее. Но мои ребра были целы, следы ожога на коже отсутствовали. Единственным признаком травмы была кровь на затылке. Должно быть, я ударилась головой.

Нет, не так. Я наверняка получила сильнейший ушиб еще там, в лаборатории. А все, что я вижу вокруг — галлюцинации из-за черепно-мозговой травмы. Или просто дурной сон. Или видение, посетившее меня во время клинической смерти. То самое, которое я даже не вспомню при пробуждении.

Все, что мне нужно — вернуться в реальность. Увидеть капельницу. Услышать голос врача.

Но сделать это простым усилием воли не получалось. Ничего не менялось. Запах гари по-прежнему щекотал ноздри, а боль в затылке настойчиво напоминала о себе.

Ладно, с пробуждением придется повременить. Однако не могла же я просто сидеть на месте, как пластмассовая кукла, и глупо таращиться на собственную галлюцинацию? Почему бы не попытаться разобраться в ее истоках? Люди — даже ученые — так мало знали о клинической смерти и о том, что происходило по ту сторону…

Вдруг мне все же удастся сохранить отголоски воспоминаний о происходящем?

— Что я здесь делаю?

Мой голос звучал… непривычно. И дело не только в легкой хрипотце —  явно временной. Он был ниже, с незнакомыми мне интонациями.

Девушка смущенно опустила глаза, перебирая край своего передника.

— Вы… вы пришли забрать свои вещи после… — она замялась, — развода с господином Люциусом.

Люциус. Имя ударило по сознанию, как ток — по влажной коже. Оно породило яркую, болезненную, обжигающую вспышку.

Храм. Древнее круглое строение под открытым небом. Пространство, наполненное тишиной и ожиданием. Служитель в темных одеждах. Его руки поднимаются, и между моим запястьем и запястьем мужчины, стоящего напротив, проявляется тонкая, сияющая золотая нить. Все это время, будучи невидимой, она связывала нас. Пульсировала, словно живая.

Я поднимаю глаза на того, с кем она соединена. Умопомрачительно красивое, волевое лицо с твердой линией челюсти. Чуть волнистые иссиня-черные волосы, доходящие до крепких, широких плеч. И глаза…

Боги, эти глаза. Нечеловеческие. Глубокие, как пропасть, и пылающие, как расплавленный рубин. Не знаю, могли ли они вообще быть спокойны, но сейчас в них бушует ярость. Мужчина… Люциус смотрит не на меня, а на служителя, и его идеально очерченный рот кривит гримаса нетерпения.

“Заканчивайте это! — Не голос, а низкий рык с металлическими нотками, от которого по коже бегут мурашки. — Я и минуты лишней не хочу находиться рядом с ней”.

“Конечно, лорд Гербер”.

Служитель взмахнул рукой, и золотую нить перерезало невидимое лезвие, будто сотканное из воздухе и острой кромки льда. Я почувствовала странный, щемящий разрыв внутри.

Люциус Гербер развернулся так стремительно, что взметнулись полы его темного плаща. Он не бросил на меня ни единого взгляда.

“Собери свои вещи и исчезни до моего возвращения”.

Вероятно, именно этим я и занималась, пока не раздался взрыв.

Даже в бреду мой разум услужливо рисовал все те же унизительные картины. Быть брошенной. Выставленной за дверь. Стать чужой и нелюбимой.

Намек на то, что это — моя судьба?

Горькая, истерическая насмешка подкатила к горлу. Я с трудом сдержала ее. Люциус совершенно не был похож на Андрея. И одновременно с этим был его отражением. Человеком, которому я вдруг оказалась не нужна.

Я медленно поднялась, игнорируя головокружение. Посмотрела на свои руки, сжатые в кулаки. На алое полотно накидки, которое, если верить служанке, спасло мне жизнь. Каким образом, хотелось бы мне знать?

А впрочем, с чего я жду логики от видения? И все же… Воспоминания внутри галлюцинации — это, пожалуй, странно. Фрагменты прошлого с Люциусом, казались такими настоящими… Впрочем, как и все происходящее.

Я вздохнула и все-таки потерла лицо — рукой, освобожденной от латексной перчатки. Обвела ею пространство.

— Что произошло? Как это все случилось?

Теперь, когда головная боль чуть утихла, я отчетливо слышала шум со стороны улицы. Крики паники, возбужденные голоса, детский плач…

Девушка помрачнела.

— То, о чем нас всех предупреждали лорды-драконы. И господин Люциус — яростнее прочих. Группа демонов вырвалась из Ог-Вейла. И произошло это не где-нибудь в глуши, а прямо в центре города.

Я оторопело смотрела на нее. Ладно, оборотни-драконы (если я все правильно поняла)… но демоны?! Я не хотела жить в мире, в котором демоны могут вторгаться в мир живых! Впрочем, судя по хаосу, творящемуся за стенами особняка, подобное происходило редко.

Не успела я додумать эту мысль, как в комнату ворвался… мой бывший муж. Не Андрей Астахов, конечно. Мужчина с пылающим взглядом рубиновых глаз.

Генерал-дракон Люциус Гербер.

Друзья, рада приветствовать вас в новой истории о самоцветных драконах и деятельных попаданках в жанре романтического и бытового фэнтези!

Первая книга о самоцветных драконах уже на сайте и понемногу подходит к концу. Однако все истории цикла полностью самостоятельны!

После измены любимого я думала, что моя жизнь кончена. Но я ошиблась. Она только началась – в теле опозоренной аристократки из чужого мира.
Мой новый “жених” не просто предал меня, а публично оклеветал, заклеймил и изгнал из города. Моим пристанищем стал замок у моря. Его хозяин, таинственный лорд-дракон, галантен и обаятелен, но скрывает лицо под маской. Говорят, он проклят и не способен на любовь. Но тайны лорда Сайласа манят меня, а мое сердце, уже обожженное предательством, упрямо тянется к нему.
Готова ли я рискнуть, если на кону – не только мое счастье, но и спасение его души?
В книге вас ждут:
‍🔥попаданка, которая добивается своего не магией, а умом и настойчивостью
🔥таинственный лорд-дракон
🔥загадки замка Ламерейн
🔥запретные чувства
🔥бытовое фэнтези
🔥“из грязи в князи” - из служанки в…
🔥по мотивам "Красавицы и чудовища"

***

Также хочу сообщить, что "Развод. Истинная генерала-дракона" пишется в рамках литмоба 16+

"После развода с генералом драконов"

От красоты “бывшего супруга” у меня перехватило дыхание.

Весь образ Люциуса, от черт лица до наряда, отличала та аристократичная изысканность, которую ждешь от человека его статуса. Элегантный черный фрак с изящной красной вышивкой на лацканах и манжетах. Брюки строгого кроя, белоснежная рубашка с воротником-стойкой и шейный платок насыщенного рубинового цвета в тон глазам.

Мелькнула недоуменная мысль: как кто-то может добровольно расстаться с таким, как Люциус Гербер? Со стороны этого причудливого видения глупо “разводить” нас.

Я тут же укорила себя. Молодец, Алена. С каких пор ты ставишь внешнюю привлекательность человека выше его добродетелей? А были ли таковые у Люциуса? Почему при его появлении мне захотелось сжаться в комок, стать крошечной и незаметной?

Ощущения, нахлынувшие на меня, были мне, Алене Астаховой, почти незнакомы. Всепоглощающий, почти животный страх, который, наверное, испытывает косуля, завидев несущегося на нее огромного волка.

Я никогда не боялась Андрея. Но от Люциуса мне хотелось бежать.

— С тобой все в порядке? — спросил он, стремительно направляясь ко мне.

Я чувствовала бурлящее в нем беспокойство, так не сочетающееся с яростью и ненавистью мужчины из моего воспоминания с золотой нитью. Но  отшатнулась прежде, чем поняла, что делаю. Отступила на шаг, почти упершись в стену.

В невероятных рубиновых глазах генерала-дракона мелькнула боль. Приглушенная, словно причиняла ее не свежая рана, а застарелый рубец или неправильно сросшийся перелом. Казалось, Люциус не удивился моей реакции, пусть она и удручала его.

Однако сама я не понимала причины своей реакции. Нет, ее скорее можно назвать инстинктом. Все мое тело сковало напряжением. Страх пульсировал под моей кожей. Я боялась того, что Люциус мог сделать. Как будто знала, на что он по-настоящему способен.

Но… на что?!

— Я в порядке, — хрипло выдавила я.

Снова поразилась совершенно незнакомому голосу, который теперь принадлежал мне.

Девушка-служанка, сделав книксен при появлении лорда, спешно ретировалась. Люциус, к сожалению, ее примеру не последовал и уходить явно не спешил. Вместо этого окинул все мое тело придирчивым взглядом. Кожа под ним словно зажглась. Ох, кажется, он внушал мне не только опаску и трепет, но и… желание.

Я тряхнула головой. Чего я по-настоящему сейчас желала — это отгородиться от этого запутанного клубка чувств. Он только мешал мне понять, что здесь вообще происходит. А понять нужно было многое.

— Полагаю, за твою сохранность можно поблагодарить накидку, которой ты так одержима?

— Не одержима, она просто мне нравится, — хмуро буркнула я. — И красиво сочетается с цветом волос.

Стоп. А это еще откуда?! Боюсь, столь яркий алый тон с рыжеватым оттенком моих волос будет скорее конфликтовать и выглядеть слишком вызывающе. Впрочем…

Желая проверить свою догадку, я запустила пальцы в уже и так потрепанную прическу. Торопливо расплела ее, вытащив шпильки с жемчужными головками, и перекинула пряди через плечо. Что ж, так и есть. Мои волосы были темными. Не угольно-черными, как у Люциуса, но темно-русыми.

Я покачала головой. Полагаю, на внезапной смене имиджа и обстановки перемены не закончатся.

— Руби, с тобой точно все нормально? — нахмурился Люциус. — Может, вызвать целителя?

А вот и подтверждение.

— Да, все прекрасно. Только… мне нужны деньги.

— На целителей?

— На новую жизнь, — сухо откликнулась я.

Эта… галлюцинация была уж слишком долгой. А еще — невероятно реалистичной. Да, в нее закрались некоторые сомнительные детали вроде существования драконов и демонов и мужчины неземной красоты с глазами, напоминающими осколки рубинов, но в остальном…

Я по-прежнему ощущала висящий в воздухе смог. Рана глухо отзывалась пульсирующей болью. А еще я чувствовала самый настоящий голод. Да, находясь в собственном видении, я до ужаса хотела есть.

Что означало одно — нужно действовать как настоящий живой человек, пока это наваждение не закончится. Я не хотела проверять, насколько сильным мучением для меня обернутся “фантомные ощущения”: голод, жажда, холод и болезнь как следствие необходимости ночевать под открытым небом — раз уж отсюда меня прогнали.

Черты лица Люциуса словно заострились.

— Я ничем тебе не обязан, — жестко сказал он. — Если уж на то пошло, по закону в этом доме тебе ничего не принадлежит. Но ты можешь взять всю свою одежду и все мои подарки. Мне они не нужны. Своей новой избраннице я подарю новые.

Сдается мне, он хотел меня уколоть, но вместо этого вызвал в моей душе лишь глухое раздражения. Тоже мне, альфа-самец с каменным сердцем. Я поморщилась.

— Прекрасно.

Для начала это и впрямь сойдет — у меня будет сменная одежда, а также, полагаю, драгоценности, которые я смогу продать. На вырученные деньги смогу снять жилье и купить еды.

Люциус кивнул, не сводя с меня пытливого взгляда рубиновых глаз. Что-то в моем поведении определенно удивляло его. А чего он, интересно, ожидал? Что буду валяться у него в ногах и умолять простить и принять меня обратно, под его чешуйчатое крыло?

Нет, спасибо.

Мои инстинкты вопили все то время, что мы с Люциусом оставались наедине. Этот страх… Откуда он шел? Чем был порожден? Просто недоверием или чем-то большим? Да и как можно не доверять собственному супругу? Только в случае, если он уже успел как-то дискредитировать себя.

Мог ли Люциус причинить вред своей жене? Я и сейчас, глядя на него, кожей ощущала уже знакомую мне ярость. Казалось, она жила в нем всегда. Порой просто затихала, но никогда не исчезала навсегда.

Не знаю, что было между ним и Руби. Знаю одно: я не позволю этому повториться со мной.

А значит, я должна держаться от Люциуса так далеко, как это возможно.

Я хотела как можно скорее привести свой план в исполнение — собрать вещи, покинуть особняк и начать новую жизнь. Мне мешало то, что оставлять меня в одиночестве Люциус по-прежнему не спешил.

Что-то терзало его. Под маской высокомерного генерала-дракона пряталась едкая горечь.

— Руби… Как ты могла поцеловать другого? — глухо спросил он.

Я… что?!

И снова на лицо Люциуса, невозможно красивое, как у голливудского актера (играющего, без сомнения, героя с темным трагичным прошлым) наложилось лицо Андрея.

Он выглядел старше лет на пять. И, скажем прямо, Андрею не хватало аристократичного лоска. Но все равно его черты были для меня самыми родными.

Я всем сердцем полюбила этого мужчину. Может, он не был первым, но это была особая, “взрослая” любовь. Та, что предполагает жертвы и компромиссы, рутину, быт и необходимость принимать сложные решения, а не только сшибающую с ног страсть и возможность жить моментом.

И может, искра между нами с Андреем и впрямь поугасла, но, находясь с ним в отношениях, я не смотрела на других мужчин. Я их просто не видела. Поэтому обвинять меня в измене на месте этого Люциуса — просто низко.

Стоп, Алена. Он же сказал: “Руби”.

Да, но… Что, если галлюцинация транслировала мои последние мысли перед тем, как я потеряла сознание? А с ним — и связь с реальным миром? Быть может, я, боясь смерти, окидывала взглядом всю свою жизнь? И пыталась понять, не была ли я виновата в крахе нашего брака?

Я разозлилась. На себя. На Андрея, ведь это именно он предал меня любовью — или даже просто увлеченностью — другой. Да еще и так похожей на меня в самом начале нашего романа.

И на собственную галлюцинацию я, конечно, разозлилась тоже.

Люциус и не подозревал о том хаосе, что царил в моей голове.

— Ты поцеловала не просто… кого-то! А Филиппа! Проклятье, чем я заслужил то, что ты воспылала страстью к тому, кто принадлежал к враждебному клану? К этим проклятым варварам, янтарным драконам?

И снова он рычал… С волком себя, случайно, не перепутал? Или с нормальным оборотнем? С тем, что превращался не в ящера-переростка?

Я сжала пальцами виски. Итак, уже старая новость: в этом мире существуют лорды-драконы. Свежее дополнение: судя по всему, они делятся на кланы. И янтарный с кланом Люциуса не в ладах.

И зачем я это запоминаю? Чтобы, очнувшись, препарировать собственную галлюцинацию, разложить ее по полочкам и изучить хитросплетения собственного рассудка?

Наверное, полностью ученого мне в себе не подавить никогда. Даже в столь безумной и, прямо скажем, сюрреалистической ситуации.

Я полюбила науку за то, что она была единственным абсолютным порядком в хаотичном мире людей. Я стала биохимиком, потому что на этом пересечении биологии и химии скрывался ключ к самим основам мироздания.

Благодаря этому я видела мир не как набор случайных явлений, вещей и событий, а как грандиозную, невероятно сложную паутину разнообразных реакций и процессов. Дыхание человека и фотосинтез листа, биение сердца и ферментативный катализ — все было звеньями одной цепи. Я обожала это умение различать невидимые нити, связывающие вселенную в единое целое. Это дарило мне ощущение принадлежности к чему-то грандиозному и понятному.

Но дело не только в этом.

Наука — совершенная, непоколебимая логическая конструкция. В мире, где чувства людей изменчивы, слова ненадежны, а отношения хрупки, законы термодинамики никогда не подводили. Кислота и щелочь всегда реагировали предсказуемо. Репликация ДНК происходила по четкому шаблону.

В моих руках был контроль. Власть через понимание фундаментальных законов. В лаборатории я была владычицей своего маленького, управляемого мирка, где все можно было взвесить, измерить и предсказать.

И, наконец, наука открывала для меня возможность побыть не только исследователем, но еще и искателем и детективом. Истина не была дана свыше; ее нужно было выпытать у вселенной через бесчисленные эксперименты.

Каждый удачный опыт, каждая подтвержденная гипотеза были моей личной маленькой победой. Я не понаслышке была знакома с азартом охоты, когда отчетливо понимала, что ответ на заданный вопрос существует, и нужно лишь немного сообразительности и терпения, чтобы его найти. Это делало меня не пассивным наблюдателем, но страстным исследователем и экспериментатором.

Так что и в этот самый момент мой мозг активно обрабатывал полученную информацию.

Дело не только в том, что галлюцинация длилась уж слишком долго и была невероятно реалистична. Были еще несколько смущающих меня вещей.

Первое — голос, раздавшийся в моей голове уже после столкновения той со стеной. Он принадлежал… мне-Руби. Разве могла галлюцинация начаться тогда, когда я еще даже не потеряла сознание? И тот голос… Его хозяйка просила забрать ее. Я же отчаянно не хотела умирать.

Было и второе. Воспоминания о Люциусе казались самыми настоящими. И этот безотчетный страх перед ним… Он как будто транслировался кем-то другим. Например, настоящей Руби.

Третьим было осознание, снизошедшее на меня, еще когда мне было лет пятнадцать, в самом начале моего увлечения наукой. Мир таил множество поразительных вещей. Он куда больше и масштабнее, чем можно увидеть обычным взглядом. И каждая новая истина прокладывает путь к очередным открытиям. К тому, что прежде казалось попросту невозможным.

Так могло ли быть так, что я и впрямь оказалась в мире драконов и демонов?

Я молчала, погруженная в океан собственных мыслей. И этим окончательно вывела Люциуса из себя. В рубиновых глазах проявились вспышки самого настоящего огня. Я едва удержалась от соблазна отшатнуться снова.

Надеюсь, драконы в своей человеческой форме неспособны выдыхать огонь?!

— Тебе нечего сказать? — прорычал Люциус. Его руки сжались в кулаки. — Даже после всех этих лет, что мы провели вместе? Даже после того, как я понял, что ты — не моя истинная, но все равно не отказался от тебя? Что бы мне ни говорили?

Какое великодушие! И вообще, что значит “истинная”?

— Что ж, прекрасно, — раздраженно выпалил лорд-дракон. — Прощай, Руби.

Развернувшись, он широким шагом преодолел расстояние до двери. Задержался там лишь на мгновение, чтобы обронить:

— Надеюсь, это последняя наша встреча.

— Взаимно, — поежившись, пробормотала я.

Но лишь после того, как Люциус ушел. Что я, враг себе — дразнить голодного волка?

Я наконец осталась одна среди развороченного взрывной силой будуара. Среди пепла и серы, в чужом платье и, кажется, в чужой личине. Боль в затылке была единственным отголоском моей прежней жизни.

Помедлив, я все же подошла к большому, покрытому пылью зеркалу на стене. Прерывисто выдохнула. В нем отразилась совершенно незнакомая мне молодая женщина. Изящные черты лица, благородно белая кожа и большие серые глаза. А еще — алая накидка на узких плечах. Я зачем-то накинула на голову капюшон. По контрасту с темно-русыми волосами и впрямь смотрелось неплохо.

Я встретилась взглядом со своим отражением.

— Ну здравствуй, Руби. Кажется, в этом незнакомом мире мы с тобой остались совершенно одни.

***

Дорогие читатели! Хотела бы познакомить вас с новинкой нашего литмоба

Евгения Зимина

Она мечтала о балах и роскоши, а он о защите границ. Год назад леди Иллию, знатную красавицу, с позором бросил муж, могущественный генерал драконов. Теперь в теле Иллии проснулась другая — я, и первое, что я обнаружила — это горы долгов, всеобщее презрение и навязчивое внимание одного дракона, с которым явно что-то было в прошлом.

Девушку, которую после пробуждения я увидела первой, звали Грета.

Я выяснила это, спросив ее напрямую, чем вызвала новый виток беспокойства. Грета предложила мне наведаться к целителю. Может, и стоило бы — пусть и не из-за потери памяти, просто для того, чтобы специалист осмотрел рану на затылке. Беда в том, что теперь за его услуги мне придется платить из своего кошелька.

Надо было, наверное, все же согласиться на предложение Люциуса. Но теперь уже поздно — не дождавшись от меня ни извинений, ни вразумительного ответа, генерал-дракон спешно покинул дом. Полагаю, отправился улаживать последствия демонического вторжения.

До сих пор не верю, что думаю о лордах-драконах и демонах всерьез. Что этот мир, наверняка таящий в себе множество других ошеломительных тайн, может на самом деле быть моей новой реальностью.

Если все происходящее — не затянувшийся и невероятно правдоподобный и детальный сон, напрашивается единственный (относительно) логичный вывод.

Во время всплеска демонической энергии наши души с Руби каким-то образом оказались связаны. Возможно, она, как и я, очутилась очень близко от погибели.

Взрыв в этом мире нанес Руби куда большие повреждения, но алая накидка (судя по всему, магическая, зачарованная), поглотила урон. Однако так же, как я — в своем мире, Руби сильно ударилась головой. Возможно, именно в этот момент мы обе шагнули в некое пространство за гранью жизни и смерти.

И поменялись местами.

Паника подкатила к горлу, но я сжала зубы, усилием воли отгоняя ее. Паника сейчас — непозволительная роскошь. Бесполезная химическая реакция организма, делу которой никак не поможешь. Что мне нужно, так это понять, как выжить в новой реальности. Если, конечно, мои умозаключения верны.

Я вдохнула полной грудью и медленно выдохнула, заставляя дыхание выровняться. Дыши, Алена. Вопреки твоей воле, тебя втянули в эксперимент. Поставили перед тобой новую задачу. Что ты делаешь в такой ситуации?

Составляю экспериментальный протокол.

Итак, цель: выжить и обрести стабильность в незнакомом мире.

Доступные ресурсы (реагенты): весьма ограниченные средства (если таковые вообще есть), базовые вещи, личный опыт. Нюансы: вряд ли весь мой опыт из прошлой жизни может быть применим в новом мире. Но я все же не бесправный и неразумный младенец. Адаптируюсь.

Среда: враждебная, неизученная, с неизвестными правилами и угрозами. Известные мне детали среды: пресловутые демоны, драконы и вещи, обладающие волшебными способностями. Основа как минимум трех этих явлений (а их наверняка в сотни раз больше): существование магии. Это может стать как помехой для меня, так и подспорьем.

Методы: наблюдение, сбор информации, анализ, планирование, на первых порах — минимальное, аккуратное вмешательство.

Порядок действий: первичная адаптация (поиск крыши над головой, еды, необходимых средств), оценка угроз и возможностей, анализ собственных навыков (душа моя, но тело вместе с заложенными в него привычками, инстинктами и умениями — другое). В обозримом будущем — поиск источника средств к существованию.

Я не какая-то там испуганная девица, заброшенная неведомыми силами в чужой мир. Я — исследователь, столкнувшийся с задачей с неизвестными переменными и непредсказуемыми условиями. Поправимо ли это? Разумеется.

Ну вот, сразу стало легче.

Я отряхнула пыль с темного платья и внимательно изучила комнату. Взгляд упал на массивный гардероб из темного дерева. Посмотрим, что из его содержимого мне пригодится.

Шаг первый: оценка ресурсов.

Гардероб ломился от платьев из шелка, бархата и кружев. Слишком броские и непрактичные. Я перебирала их один за другим, пока не нащупала на дальней полке простые шерстяные платья темных, немарких оттенков — серое, темно-синее, коричневое. Идеально. Я свернула все три в тугой рулон. Добавила к ним пару корсетов, несколько нижних сорочек и панталонов на смену. Мне бы привычное нижнее белье, но что поделать.

Теперь гигиена: мыло, зубная щетка из свиной щетины, гребень. Все это я аккуратно уложила в небольшой саквояж из потертой кожи, найденный под кроватью.

Шаг второй: финансовые активы.

В моем кошельке оказались лишь жалкие гроши. Да уж, это не современный мир. Будучи женой лорда-дракона, я наверняка позволяла другим волноваться о том, чтобы купить продукты для обеда. Но неужели у меня вообще не было собственных средств? А как же купить приглянувшуюся безделушку, книгу или нитки для вышивки? Или и этим для меня занимались другие?

Либо же Люциус выделял Руби какие-то средства, но она успела истратить их на какую-то прихоть. Весьма не вовремя, что ни говори.

Однако у нее еще оставались его подарки. В изящной резной шкатулке обнаружилось несколько украшений. Я, конечно, забрала их все.

Пусть лорд-дракон считает меня мелочной, я это переживу. Но эти драгоценности — мой стартовый капитал. Я бережно завернула их в носовой платок и сунула в самый дальний карман саквояжа.

Осматривая комнату в очередной раз, я остановила взгляд на причудливой стеклянной колбе, стоящей на туалетном столике. В ней переливались, смешиваясь друг с другом, ленты жидкостей всех цветов радуги. Подарок Люциуса или какого-нибудь мага? Неважно. В любом случае, он очень красив и совершенно бесполезен. Я отвернулась. Непрактичность — еще одна роскошь, которую я не могу себе позволить.

Саквояж закрылся со звонким щелчком. Итак, моя новая жизнь уместилась в одну сумку.

Остался последний шаг подготовки к выживанию в чужом мире. Неофициально он звучал так: понять, что теперь со всем этим делать.

***

Дорогие читатели представляю вам новинку с гендерной интригой

от Екатерины Тимошиной

«Пять правил разведёнки, или Бывшая генерала-дракона»

— Мне нужен развод, Лианна. Ты бесплодна, а мне нужен наследник. — вот так началась моя жизнь в чужом теле, жены генерала драконов. В мире, где женщина стоит чуть выше мебели, но гораздо ниже мужчин.

Так что я сбегу в другой город, притворюсь мужчиной и стану известным артефактором.

И всё бы хорошо, но я не учла одного… что спустя года дракон вернётся в мою жизнь… Узнает ли он меня под маской?

Куда мне теперь идти? Есть ли в городе место, где меня ждут… или хотя бы могут принять?

Я поставила саквояж на пол. Стоя посреди комнаты, задумчиво покусала губы. Воспоминание о Люциусе или ощущение страха перед ним приходили сами собой, словно некое озарение, яркая, но неконтролируемая вспышка. Но вдруг я смогу использовать нашу с Руби связь на неком метафизическом уровне, чтобы принудительно вызвать одно из фрагментов памяти о ее прежней жизни?

Они ведь где-то здесь, эти воспоминания… Они начертаны в моей голове. Мне лишь нужно их увидеть.

Я закрыла глаза и попыталась сосредоточиться. Напрягая всю свою волю, вглядываясь в темноту за веками, пытаясь выцепить из глубин чужой памяти хоть что-то. Образы и впрямь пришли. Но увы, меня они не порадовали.

Судя по всему, из родных у Руби была лишь бабушка. Но они то ли рассорились, то ли просто находились слишком далеко друг от друга — воспоминания о ней подернулись дымкой и были почти неразличимы. Я пыталась понять, где она находится и как до нее добраться, но так и не смогла. Да и не была уверена, что меня там ждали.

А значит, у Руби не было иного дома, кроме особняка лорда-дракона, из которого ее изгнали.

Отчаяние, холодное и липкое, поползло по жилам. Я тряхнула головой. Нет, это чувство принадлежит не мне. Это отголоски души Руби. Я не могу позволить им влиять на мои собственные эмоции.

Поэтому я крепко обхватила ручку саквояжа и вместе с ним вышла в коридор. Грета, служанка, оказалась неподалеку — собирала осколки вазы. Вероятно, та разбилась от взрыва, сотрясшего весь особняк.

— Грета, скажи мне… Люциус говорил о каком-то Филиппе. Ты знаешь, кто бы это мог быть?

Девушка вздрогнула, словно ее ужалила пчела. Глаза расширились. она резко отвела взгляд, уставившись в свою метлу.

— Миссис… э-э… госпожа… — она запуталась в обращении, нервно сглатывая. — Я не могу об этом говорить. Господин придет в ярость, если узнает…

— Но его ведь сейчас здесь нет? — вкрадчиво спросила я. — Грета, прошу, мне нужно знать.

— Но вы же сами… Разве вы не знаете?

— Я все еще не очень хорошо себя чувствую, — призналась я.

При этом не соврала. Просто затуманенное сознание и провалы в памяти были связаны не с последствиями удара о стену. А с тем, что мою душу насильно впихнули в чужое тело. Находящееся в ином времени и, кажется, в ином времени. Хотя этому миру, конечно, ничто не мешало развиваться по своим собственным законам, отличным от земных.

Грета прошептала так тихо, что я едва расслышала:

— Филипп Кольдер, давний враг господина Люциуса. Он тоже лорд-дракон, но из клана янтарных драконов.

— А Люциус…

Грета поморгала.

— Госпожа, вам точно нужно к врачу.

— Да-да, обязательно. Так…

— Господин — рубиновый лорд.

Руби и Люциус, рубиновый дракон… Звучало бы красиво, если бы ее личная сказка не окончилась бы разбитым корытом.

Выходит, глаза оборотней-лордов выдают их принадлежность к тому или иному клану? А что еще? И что насчет их способностей? И обращения в животную форму?

Язык чесался расспросить Грету поподробнее, но открытие тайн этого мира — не первостепенная моя задача. Для начала нужно разобраться с собственной жизнью.

Что ж, с этого и начнем.

Грета не знала, где именно живет Филипп. Ничего не знала о бабушке Руби, зато подсказала ее фамилию — Ричардс. Быть может, та поможет мне отыскать бабушку или разузнать что-нибудь о ней.

Еще из важных сведений — информация о том, что жили мы в мире под названием Фейлан, в Велигорской империи и ее столице, Рок-Арво.

Выяснив все необходимое, я попрощалась с Гретой, которая, кажется, находилась уже в шаге от того, чтобы принудительно вызвать местных санитаров. И навсегда покинула дом Люциуса Гербера, рубинового лорда-дракона.

Едва оказавшись на улице, ошеломленно замерла. Передо мной зияла чудовищная рана на теле мира.

Часть мостовой провалилась в бездну, обнажив изуродованные когтями пласты земли. Из дыры сочился едкий дым. Все вокруг нее — обломки стен ближайших зданий, почерневшие остовы экипажей, тела раненых — было густо припорошено черным пеплом. Над этим хаосом висел тяжелый, удушливый смог, пахнущий серой.

К счастью, пострадавшим уже помогали, как могли. Я видела людей в бело-золотых одеяниях, чьи ладони, прижатые к телам раненых, источали золотистый свет. Судя по всему, те самые целители. Соблазн ощутить на себе их магию был велик, но я не могла быть такой эгоисткой. Всем этим людям помощь куда нужней.

Так что я направилась вперед и с облегчением оставила позади потревоженную взрывом часть города.

Меня обдало потоком уже совершенно других звуков и запахов. Грохот колес по брусчатке, крики разносчиков, ржание лошадей, запах навоза и свежего хлеба. Рок-Арво жил своей жизнью. Ему не было дела до моей личной драмы… и как будто даже до вторжения демонов Ог-Вейла на поверхность.

Я шла по мощеной булыжником улице, и каждый шаг тонул в шуме и суете столицы. Карета с грохотом пронеслась мимо меня, заставив на миг прижаться к стене.

Женщины в пышных платьях, украшенных кружевами и лентами, медленно прохаживались по тротуару. Веера кокетливо прикрывали лица. Мужчины в камзолах и бриджах вышагивали степенно и важно. Время от времени останавливались, чтобы переброситься парой реплик со знакомыми.

Витрины лавок пестрили диковинными товарами: шелка и бархат, сверкающие драгоценности, искусно сделанные музыкальные инструменты. Сжимая ручку саквояжа, я остановила первого же прохожего — пожилого человека с озабоченным видом.

— Простите, не подскажете, где здесь можно найти недорогую гостиницу?

Мужчина окинул меня оценивающим взглядом с головы до ног, задержавшись на скромном платье и потертом саквояже, и махнул рукой в сторону.

— “Серебряный колокольчик”, два квартала вниз по улице и направо. Чисто и хозяин не обдирает.

Я поблагодарила его и пошла в указанном направлении.

Гостиница оказалась такой же, как и ее описание — непритязательной, но опрятной. Я сняла на сутки маленькую комнату под самой крышей, потратив почти все свои монеты.

Комната была крошечной: узкая железная кровать с тощим тюфяком, простой деревянный стул, умывальник с кувшином воды и старенький комод. Никаких украшений, только выцветшие обои и пыльная лучина в подсвечнике.

Одну галочку можно поставить: жилье на первое время у меня теперь есть.

Следующая цель требовала транспорта. На последние медяки я наняла пролетку — открытый двухместный экипаж с недовольным кучером, и велела ехать на центральный рынок.

Там царил оглушительный хаос, кипящий котел из запахов, красок и криков. Торговали всем: от тушек кур и связок лука до грубых глиняных горшков и тканей. Я шла, порой вынужденная проталкиваться через толпу, пока не увидела небольшую лавку с вывеской “Золотых и серебряных дел мастер”.

Как только я вошла, старик в очках и кожаном фартуке поднял на меня взгляд.

— Чем могу помочь, госпожа?

Я молча развернула платок с частью украшений (остальные приберегла на черный день) и выложила их на прилавок. Я ждала вопросов, но, вероятно, оказалась далеко не единственной, кто был вынужден сдавать драгоценности. Либо же мастер был не слишком-то разборчив в клиентуре.

Что меня, в общем-то, вполне устраивало.

Он молча взял лупу. Внимательно осмотрел каждую вещицу и взвесил на крошечных весах. Я принесла ему тонкую золотую цепочку с небольшим бриллиантом и серебряные серьги с жемчугом.

— Цепочка — пятнадцать когтей. Серьги — семь.

Я прикусила губу. Проклятье, я даже не знала, выгодно ли это! Впрочем, даже если это и грабеж средь бела дня, торговаться в моем нынешнем положении бесполезно. Так что я лишь с каменным лицом кивнула.

Мастер отсчитал монеты. Тяжелые, прохладные кружочки серебра с изображением стилизованного драконьего когтя на аверсе легли в мою ладонь. Не просто монетки — мой билет в завтрашний день.

Теперь я могла дышать чуть свободнее. Прошлась по рыночным рядам и купила хлеба, сыра, яблок и бутылку молока. Да, теперь покупка продуктов — моя обязанность и, порой, головная боль.

С сумкой, отяжелевшей от провизии, я направилась обратно в свою каморку в “Серебряном колокольчике”. Заперла дверь на щеколду, прислонилась к ней спиной и впервые за этот бесконечный день позволила себе выдохнуть.

Итак, у меня теперь было немного денег и еды и крыша над головой на одну ночь. Это мой исходный пункт. Весь этот незнакомый, враждебный мир — моя лаборатория.

И именно здесь начнется мой главный, пусть и вынужденный, эксперимент.

Несколько часов я провела в каморке в “Серебряном колокольчике”, пытаясь дотянуться до фрагментов памяти Руби.

Однако на меня снизошли лишь воспоминания об их счастливой — до поры до времени — жизни с Люциусом. Неважно, что узнать я хотела совершенно о другом. Но ее память как будто была настроена на властного лорда-дракона. Точнее, на самые эмоциональные моменты между ними.

Например, на тот самый день, когда прежняя жизнь Руби Гербер разлетелась на осколки.

Я полулежу на софе, лениво перелистывая книгу, когда замечаю Люциуса. Ворвавшись в гостиную, он широким шагом надвигается на меня. Золотой плащ развевается за спиной, в глазах полыхает хорошо знакомая мне ярость.

Если бы взгляд мог жечь, я бы превратилась в факел.

— Убирайся!

Его голос гремит, вызывая дрожь по коже. Я смотрю на разгневанного супруга и не нахожу слов.

Люциус красив настолько, что кажется ожившей статуей.  Об острые скулы можно порезаться, в глазах цвета расплавленного рубина — утонуть. Его сильные, натренированные в боях руки способны на самую нежную ласку. Кому, как не мне, это знать?

Но теперь Люциус нависает надо мной, и в его глазах нет ничего, кроме ненависти. Челюсть крепко сжата, зубы стиснуты, на скулах играют желваки.

— Выметайся отсюда, — цедит он.

— Люциус, пожалуйста, позволь мне все объяснить!

Мой голос звенит от отчаяния. Я ненавижу себя за то, что унижаюсь перед супругом. Но знаю, как опасна его ненависть.

— И ты не изменяла мне с моим врагом?

Люциус наклоняется ко мне, все еще сидящей на софе. Я невольно съеживаюсь, книга выпадает из рук на пол. Он хмурится — его уязвляет моя реакция. А затем сквозь мое тело проходит волна чужой силы.

Пылающий взгляд пригвождает меня к месту. Супруг заглядывает в мои глаза — наверняка до ужаса испуганные. Я знаю, что он видит там, какой образ вызывает его магия: я и… другой мужчина. Это был всего лишь поцелуй, но для Люциуса даже он один значил очень много.

Супруг отстраняется с холодной усмешкой, но в его глазах пылает гнев.

— Я видел достаточно.

— Да послушай же меня!

Я тянусь к нему, стремясь удержать, объяснить… Сказать, что, несмотря ни на что, я все еще люблю его всем своим сердцем! Но он брезгливо стряхивает мою руку, лишь коснувшуюся его камзола.

И уходит, оставляя меня одну.

Впрочем, ненадолго. Через несколько мгновений ко мне подходит наш дворецкий. Нет, уже не наш. Ведь мой супруг меня не простит — ему подобная милость незнакома. Умение прощать он считает слабостью, не иначе.

А значит, вскоре я перестану быть его женой. И этот дом, в котором мы провели самые лучшие, самые чувственные моменты нашей жизни, окажется закрыт для меня навеки.

— Простите, леди Гербер, но вам придется покинуть этот дом.

Дворецкий говорит подчеркнуто вежливо, но его голос звучит прохладно, а во взгляде нет и намека на симпатию. Кто бы сомневался… Он почти фанатично привязан к Люциусу. И сделает для него буквально все.

Мое лицо заливает краска. С языка готовы сорваться резкие слова, но я усилием воли сдерживаю их. Не хочу доставлять дворецкому такое удовольствие — видеть меня униженной, разозленной. При этом стараюсь не впадать в отчаяние от мысли, что лишилась всего в одно мгновение.

— Я могу хотя бы собрать вещи?

— Господин Гербер не желает видеть вас ни минутой дольше. — Колючие голубые глаза впиваются в меня. — Таков его приказ.

— Тогда велите слугам их собрать! — В моем голосе невольно прорезаются капризные нотки истинной леди.

— Слуги заняты, миледи.

— Все?

Дворецкий выдерживает мой взгляд.

— Все.

Я прикрываю глаза. Быть обходительным со мной ему уже не нужно, и он с радостью скидывает с плеч этот балласт. Ах, да. Сегодня состоится званый ужин, на который меня уже не пригласят.

Меня все же охватывает отчаяние. Но все, что я могу сейчас — с достоинством уйти. Я направляюсь к выходу из особняка именитого рода Гербер. Держу спину так ровно, как только могу.

Я вернулась в реальность со страдальческим стоном — виски уколола сильная боль. Казалось, их насквозь пронзила острейшая ледяная игла.

Вывод первый: Люциус все же передумал и позволил бывшей жене собрать вещи. Значит, некое благородство и неравнодушие ему все же присущи.

Вывод второй: Руби до последнего любила Люциуса. Но почему же тогда изменила ему?

Не понимаю ее. Решительно не понимаю. Если есть проблемы в браке — уходи, строй отношения с кем-то другим. Но зачем обманывать? Зачем изменять? Я вздохнула, массируя виски. Да, я транслирую поступок Руби на наши отношения с Андреем. Но как иначе?

Я прервалась на скромный ужин и ванну — надеялась, что горячая вода и душистое мыло смогут хоть немного меня расслабить. Однако голова так и не прошла, а волшебных таблеток или зелий в моем арсенале не было.

Но, несмотря на пульсирующую в висках боль, я снова погрузилась в лабиринты памяти Руби. Надеялась отыскать там ответ на мучащий меня вопрос. Что произошло на самом деле между ней и Люциусом?

Не знаю, почему это так важно для меня. Возможно, дело в том, что мысли о Люциусе все еще не оставляют меня. Полагаю, причина тому — отголоски чужой души. И возможно, чтобы чувства Руби перестали влиять на мои собственные, мне нужно распутать этот клубок.

Что могу сказать… Ее жизнь до недавнего времени была похожа на сказку. В нее был влюблен один из самых завидных женихов всей Велигорской Империи — генерал-дракон, рубиновый дракон Люциус Гербер. Она купалась в роскоши и внимании. Едва ли не все светские дамы стремились угодить ей и завоевать ее расположение. Правда, друзей среди них Руби так и не завела.

Люциус одаривал ее дорогими платьями и драгоценностями. Если верить отголоскам памяти Руби, она быстро вошла во вкус. А затем в ее жизни появился Филипп.

Нет, прежде было кое-что еще: обострение застарелой вражды между янтарными и рубиновыми драконами — самыми пылкими и несдержанными среди драконов.

Злиться на прежнюю хозяйку тела глупо и бессмысленно, но я ничего не могла с собой поделать. Избалованная, капризная, безнравственная девица. Проклятье, ну почему Руби вздумала предать своего жениха? Не просто изменить, но, что еще хуже, влюбиться в его заклятого врага?

И почему моему сознанию и душе так “повезло” после смерти угодить именно в ее тело? За что вы со мной так, высшие силы? Да, мне дали второй шанс, но в родном мире я хотя бы не была предательницей и изменщицей. А теперь на мне это клеймо…

Однако чем больше я погружалась в воспоминания Руби, тем отчетливее понимала: здесь все не так просто. Ее отношение к Люциусу, как и его — к ней, было отнюдь не простым.

Но голова к этому моменту раскалывалась так, что перед глазами плясали фиолетовые пятна. Ладно, прошлого на сегодня достаточно. Пора подумать и о будущем.

Я выдохнула, растягиваясь на кровати.

Развод с Андреем — не какая-то “неприятность”, о которой так легко забыть. Может, я и хотела бы просто перешагнуть через это и жить дальше, как ни в чем не бывало. Но все, что связано с дорогими нашему сердцу людьми, оставляет в душе саднящую рану. Порой и вовсе — незаживающий след.

К тому же, после предательства Андрея прошло слишком мало времени. Потому меньше всего на свете мне хотелось обращаться за помощью к мужчине, о котором я почти ничего не знала.

Беда в том, что я все еще нахожусь в чужой для меня реальности. Я не могу расспрашивать всех подряд об окружающем мире! Еще заподозрят у меня какую-нибудь болезнь рассудка и упекут в местный сумасшедший дом. Но жить без этих знаний — все равно, что оказаться слепой в бегущей куда-то обезумевшей толпе. Смертельно опасно.

А воспоминания настоящей Руби (оригинала, скажем так) надежно скрыты от меня.

Мне придется выбирать из двух совсем не радующих меня вариантов: идти на поклон к Люциусу и просить его сжалиться надо мной (хотя я-то ни в чем не виновата!) или просить защиты и помощи у Филиппа.

Доверие Люциуса я утратила навсегда. Да и сама, признаться, не спешила ему доверять.

Значит, во всем городе оставался лишь один человек, способный мне помочь. Кроме того, Филипп тоже отчасти виновен в ситуации, в которой оказались мы с Руби. Теперь вместо уважаемой жены генерала-дракона я стала брошенкой, и кости мне наверняка с удовольствием перемывает весь город.

Во втором случае мне тоже придется переступить через гордость. Но я готова на это ради выживания.

Итак, решено. Пора нанести визит Филиппу Кольдеру.

***

Друзья, спешу познакомить вас с еще одной новинкой нашего литмоба

Анна Рейнер, Дарья Урусова

Я попала в тело разведенки, но на этом мои злоключения не закончились. Новые родственнички хотят поскорее выдать меня замуж. Вот только мириться с таким положением дел я не намерена. Чтобы отстоять свою независимость и выиграть время, мне пришлось согласиться на участие в императорском отборе невест…
Так! Стоп! Что здесь делает тот, с кем я развелась и надеялась больше никогда не встречаться? Руки прочь, дракон! Не забывай, что мы в разводе!

Чтобы понять, куда идти, пришлось снова обратиться к воспоминаниям Руби — смутным, как подернутый дымкой сон.

Дело осложнялось тем, что я не могла полностью контролировать их. Могла лишь вызывать, подталкивать, а потом наблюдать за тем, что выплывало из глубин чужой памяти.

На этот раз это были жаркие прикосновения в темноте библиотеки, шепот обещаний, украдкой переданные записки… И главное — чувство, что Филипп Кольдер был единственным, кто понимал Руби. Даже будучи женой уважаемого лорда-дракона, она порой чувствовала себя очень одинокой. Почему, я не знала — не могла погрузиться так глубоко, в омут ее противоречивых эмоций.

Как бы то ни было, Филипп стал для Руби проблеском надежды. Лучом если не в кромешной тьме, то в сгущающемся вокруг нее полумраке.

Но, главное, благодаря ее воспоминаниям я наконец выяснила, где находится его поместье. Я наняла экипаж и отправилась туда.

Особняк Кольдеров поразил меня своей мрачностью. Он был похож на неприступную крепость из темного, шершавого камня. За дверью с бронзовым молотком меня встретил немолодой дворецкий.

По его лицу, будто высеченному из гранита, я не смогла понять, знал ли он о встречах своего хозяина с замужней дамой. И, уж тем более, как он к этому относился.

— Руби Гербер, — представилась я. Тут же поправилась: — Руби Ричардс. Я хотела бы видеть Филиппа.

— Боюсь, господин занят, — ничего не выражающим голосом сообщил дворецкий.

— Это важно. Отказа я не приму. — Я сощурила глаза, в упор глядя на него. — Вы же не будете заставлять даму ждать за дверью, да еще и на ночь глядя?

Сумерки и впрямь уже сгущались над Рок-Арво. Я не могла дождаться нового дня, чтобы наведаться к Филиппу. Прежде, чем моя голова наконец коснется подушки и я погружусь в сон, я должна знать расстановку сил. Должна выяснить, могу ли я рассчитывать на Филиппа.

Не как на любовника, нет. Романтические отношения — последнее, что меня сейчас интересовало. Но будет ли Филипп моим союзником? Сможет ли мне помочь?

Выдержав унизительную паузу, дворецкий все-таки сухо пригласил меня войти. А после провел через холодные, аскетичные залы в сад на заднем дворе. Меня встретили аккуратно подстриженные живые изгороди, дорожки, посыпанные гравием, и ни одного намека на легкомысленные цветы. Среди этой строгой геометрии я увидела неспешно прогуливающегося Филиппа.

Что ж, отчасти я могла понять, почему Руби им увлеклась. Привлекательное лицо, статная фигура, аккуратно зачесанные назад темные волосы… Хотя, надо признать, Филипп во всем проигрывал Люциусу.

В верности в том числе. Потому что он был не один.

Под руку с Филиппом, звонко смеясь, шла хрупкая светловолосая аристократка. Он что-то увлеченно рассказывал ей, и на его губах играла та самая улыбка, которую я помнила по чужим воспоминаниям.

Кровь ударила в виски. Да вы издеваетесь!

Я стиснула зубы так, что они заныли. Нет, я не покажу Филиппу своих эмоций. Пусть не думает, что задел меня… или Руби. Что сейчас, в общем-то, одно и то же.

Вскинув голову, я сделала шаг вперед. Гравий громко хрустнул под ботинком. Филипп повернулся и сосредоточил на мне взгляд янтарных — насыщенно медовых с легкой краснинкой — глаз. Как и его спутница, он только сейчас заметил мое появление.

— Простите, господин, — проговорил дворецкий. — Госпожа настаивала на визите.

— Верно, — подражая его ровному тону, произнесла я. — Мне нужно поговорить с вами, господин Кольдер. Наедине.

Под конец в мой голос все-таки прокрались стальные нотки. Вероятно, очень выразительные, раз аристократка вздрогнула. Но тут же надула губки и бросила на Филиппа возмущенный взгляд, будто говоря: “Да что она себе позволяет?”

Филипп нахмурился, но кивнул ей.

— Подожди меня внутри, дорогая.

Когда она, фыркнув, скрылась в дверях следом за дворецким, маска безучастности на моем лице треснула. Гнев всколыхнулся внутри горячей волной.

Да, я не чувствовала к Филиппу того, что чувствовала Руби. Да, винила ее, вынужденная испытывать на себе последствия ее поступков.

Но вместе с тем мне было больно за нее. Она верила Филиппу.

А женскую солидарность никто не отменял.

— Как ты мог? — Мой голос дрожал от едва сдерживаемой злости. — Как ты мог предать меня после всего, что было между нами? После той жертвы, которую я принесла во имя нас?!

Казалось, моими устами сейчас говорила сама Руби. Я лишь была проводником.

Филипп откинул голову и рассмеялся. Это был не теплый смех, что совсем недавно исходил от его спутницы. Презрительный хохот, ударивший меня наотмашь, как пощечина.

— Боги, ты и впрямь всерьез поверила во все это? — Он смерил меня насмешливым взглядом. — Милая моя, ты просто исполняла свою роль. И справилась с ней блестяще, надо признать.

— Роль? — хрипло спросила я.

Филипп пожал плечами.

— Целоваться с женой заклятого врага на глазах “случайных” свидетелей, которые тут же донесут ему обо всем? Заставить Люциуса, этого спесивого гордеца, стать посмешищем? Это ли не идеальная месть?

— За что ты так со мной? — выдавила я.

Мои собственные эмоции — гнев, ярость, злость — смешались с болью Руби, которую предал ее любимый.

В глазах Филиппа отразилось нечто незнакомое даже ей самой. Холодное удовлетворение охотника, наконец-то добившего дичь. Но сквозь него прорезалась горечь.

— Моя первая любовь, Анна… Прекрасная янтарная леди, она опозорила себя чувствами к дракону из чужого клана. Проклятье, я бы смог смириться с тем, что она выбрала хризолитового, бриллиантового, да даже обсидианового дракона! Но нет, она влюбила в этого мерзавца Люциуса! Рубинового дракона!

Он порывисто шагнул ко мне с лицом, искаженным злобной гримасой. Усилием воли я подавила желание отшатнуться.

— Со временем я смирился бы, если бы Люциус ответил ей взаимностью. Если бы полюбил Анну так же горячо, как любил ее я. Если бы был к ней добр и нежен. Возможно, их союз даже сплотил бы наши кланы, враждующие уже десятилетиями. Но нет. Он прилюдно поднял Анну на смех. Сказал, что его с янтарной леди не может связывать ничего. Ты хоть представляешь, какой ее после этого ждал позор? Ее осуждали в собственном клане, для рубиновых она и вовсе стала посмешищем.

Люциус несдержан и импульсивен, это я уже поняла. Вот только сейчас меня волновал не он.

— Так я что, просто стала пешкой в чужой игре?!

— У янтарных драконов свои законы, — процедил Филипп. — Мы не прощаем обид. Мы сжигаем их дотла. А ты стала спичкой, чтобы поджечь фитиль. Я ответил Люциусу той же монетой, но повысил ставки в разы. Заставил уже его супругу опозорить себя влюбленностью ко мне. Ох, как гудит сейчас Рок-Арво!

Хлесткий звук пощечины разрезал тишину.

Филипп глупо смотрел на меня вытаращенными глазами, а на его щеке алел отпечаток моей руки. Он очень даже неплохо сочетался с краснотой в янтарных глазах.

Не было никакой любви. Не было понимания, которого так не хватало Руби. Была лишь холодная, расчетливая месть, орудием которой она стала. Орудием и разменной монетой в глупой вражде сильных мира сего.

Я выпрямилась во весь рост. Казалось, от этого удара боль Руби, плещущаяся во мне, ушла. Ее сменила абсолютная, кристальная ненависть.

— Поздравляю, ты добился своего. Показал себя таким же мерзавцем, как и Люциус. Все вы, драконы, просто разные стороны одной медали.

Я развернулась, не дав ему возможности ответить, и пошла прочь по гравийной дорожке. Спина была прямой, голова — высоко поднятой. А внутри бушевала клятва, выжженная раскаленным железом на самом сердце.

Пусть мир, в котором я очутилась, принадлежал мужчинам, я никогда и ни в чем не буду полагаться ни на одного из них. Больше никогда не позволю себя использовать.

Моя судьба отныне — в моих собственных руках.

***

Еще одна захватывающая история нашего литмоба —

Алекса Корр

Жила себе спокойно до 40 лет и горя не знала. Нет, угораздило умереть и попасть в другой мир, в тело отвергнутой жены дракона, которую подставили, оболгали и с которой развелся муж, назвав её недостойной. И если бы только это! Так нет: родственники плетут интриги, высший свет открыто насмехается, а тут ещё и маленькая сестра в опасности. Как выжить самой и спасти ребенка? На что придется пойти, чтобы выбить у судьбы для себя и малышки место под солнцем? И вот тогда, когда я уже разбираюсь с проблемами и даже задумываюсь о создании семьи, на пороге появляется бывший муж моего тела, который заявляет, что я всё ещё его жена! Простите, что?!