Развод? Кто сказал, что отпущу?

Ева

-- Ева Вячеславовна, вам туда нельзя, - вырастает на моём пути парень из охраны моего мужа.

Остановившись, смотрю на него безразличным взглядом.

Новенький.

И слишком молодой. Что мне только на руку.

-- Сообщишь Роману Юрьевичу о моём визите, скажу, что ты меня домогался, - тон голоса абсолютно не выдаёт того торнадо что сейчас на максимальных оборотах колошматит мои внутренности.

Семь лет брака с Воронцовым научили меня держать лицо в любой ситуации.

Вполне серьёзно полагаю, что в умении пользоваться покерфейсом смогу составить конкуренцию матёрым офицерам небезызвестных спецслужб.

Я не стерва, но в стремлении добиться желаемого готова на многое.

Парень мешкает, оглядывается по сторонам, будто ища поддержку.

Мне повезло, что он здесь один.

Будь тут Мирон или кто-то из его верных прихвостней, в вип зону современного Содома я бы ни за что не попала.

А с этим парнишкой шанс прочти стопроцентный.

-- Я не могу вас пропустить, простите, - пытается казаться уверенным.

Но это не так.

Не говоря ни слова, достаю из сумки айфон и разблокировав экран демонстративно листаю список контактов.

Про себя веду отсчёт.

Один.

Два.

Три…

-- Постойте, - резко бросает он.

Бинго!

Неторопливо отводя взгляд от мобильного, одариваю парня своим королевским величием.

Молчу.

Даю ему время взвесить все «за» и «против».

Хотя по обеспокоенному выражению лица вижу, что выбор уже сделан.

В случае если он меня пропустит, Воронцов его непременно уволит. Скорее всего перед этим немного «помнёт».

И это будет самый благоприятный для парня исход.

Если же я сообщу мужу о домогательствах, его просто убьют. И это не оборот речи.

Рома даже выяснять ничего не станет, достаточно будет моего слова. Наверное, поэтому люди Воронцова стараются держаться от меня как можно дальше.

И глаза нового охранника говорят о том, что грядущие риски он уже оценил.

Тяжело вздохнув, он отходит в сторону, тем самым освобождая мне путь.

-- Спасибо, - вполне искренне благодарю и делаю первый шаг на лестницу, ведущую на крышу этой богадельни.

-- Сучка, - летит тихое мне вслед.

Никак не реагирую.

Мальчик имеет право на эмоции.

Продолжая подниматься, чувствую, как в груди ускоряет работу сердце.

Странно, но я всегда думала, что дорога в ад должна идти вниз. Но видимо мне сейчас предстоит убедиться в обратном.

О том что муж мне изменяет, я стала подозревать не так давно.

Хотя если быть до конца откровенной, я до последнего убеждала себя в том, что всё надумываю.

И нет, я не наивная дура. Просто у нас правда всё было хорошо. По меркам некоторых - даже слишком.

Иллюзии разбились два дня назад, когда я получила первое послание от анонима, к которому было прикреплено фото моего мужа в компании Амелии.

И вот, казалось бы, что в этом странного?

Она ведь его помощница уже около года. Или больше?..

Но что-то в том фото меня насторожило.

Это можно назвать женской чуйкой, однако я реально напряглась.

Возможно, другая в такой ситуации закрыла бы глаза, сделав вид что ничего не видела. Для кого-то, безусловно, такое решение имеет место быть, я не осуждаю. Понимаю, как сложно в один момент поставить на кон всё, чем ты жила до этого.

Но я перестану быть собой если «проглочу» измену...

Ева

Последний шаг, и я ступаю на мраморный пол спа-зоны. Это что-то вроде огромного лобби, из которого есть несколько выходов: сауна, бильярд, терраса и, мать их, номера для уединения.

Оценив обстановку, стягиваю со ступней свои «шпильки». Не хочу заблаговременно оповещать о своём визите. Пусть будет сюрприз.

Прихватив туфли, босиком шагаю в сторону террасы. Каким-то внутренним чутьём определяю, что найду Воронцова именно там.

Проклятье!

Впервые настолько сильно нервничаю, что аж дыхание перехватывает.

Несколько особо глубоких вдохов не спасают ситуацию.

А что, если всё не так? Что если это была чья-то дурацкая шутка и Рома сейчас находится тут в чисто мужской компании.

Как буду объяснять мужу своё внезапное появление?

Однако стоит мне приблизится к высоким раздвижным стеклянным дверям как все сомнения отпадают.

Непроизвольно замедляюсь, рассматривая всё в деталях.

Небольшая компания расположилась у бассейна.

Мой муж, Роман Воронцов, Мирон с двумя своими подчинёнными, незнакомый мне мужчина… ну и по классике - целая охапка шлюх.

Воронцов в свойственной ему манере, вальяжно расположился на одном из диванов. В одной его руке кальянная трубка, другую он разместил на талии, сидящей на его коленях шалавы-Амелии. На которой из одежды всего лишь мини-бикини.

В моей груди происходит взрыв, от которого я на мгновение слепну.

Насильно отвожу взгляд от мужа и смотрю на Неверовского. Вот почему на входе не было этого цербера. Он тоже здесь, как и два его верных шакала. Конечно же все они тоже в компании девочек по вызову.

Как по мне обстановка слишком откровенная. И я не только про полуголые тела всех присутствующих. Здесь сам воздух пропитан похотью. Того и гляди все трахаться начнут, не стесняясь друг друга.

Но… плевать мне на всех… кроме…

Мой рентгеновский взгляд выжигает на подкорке следующую чудовищную картину: Амелия что-то прошептав Воронцову на ухо, соблазнительно-медленно тянется к его губам своими, проводит по ним языком. Довольное выражение лица моего мужа говорит о том, что ему это нравится.

Его ладонь соскальзывает с талии на ягодицу шлюховатой помощницы.

Вашу ж мать…

И вроде пока ехала сюда, настраивала себя на самый худший сценарий развития событий, но грудину всё равно сводит от болезненного жжения. Будто туда накидали щедрую порцию раскалённых углей, а теперь усердно раздувают.

Убойная доза адреналина обжигает вены и заставляет меня двигаться…

Ева

Всем тут явно весело и комфортно.

Алкоголь, кальян, предвкушение секса… которое я сейчас с удовольствием подпорчу…

-- Привет, мальчики, - произношу, появляясь в зоне их видимости.

Растягиваю губы в искусственной улыбке, которую отличить от настоящей может, пожалуй, только мой муж.

Получаю свою микродозу сатисфакции, когда удаётся увидеть на лицах всех присутствующих недоумение и растерянность. Длится это не больше пары секунд, но мне и этого достаточно.

Пройдясь взглядом по всем, стопорю его на своём муже.

Он никак не реагирует на моё появление.

Поза всё так же расслаблена.

Неторопливо подносит к губам кальянную трубку, втягивает в себя ароматный дым и смотрит на меня из-под полуприкрытых век. Лениво, немного надменно, без малейшей тени вины.

Массивная ладонь по-прежнему сжимает полужопие давалки-Амелии.

-- Что ты здесь делаешь, Ева? – его голос максимально нейтральный.

Отвечать не тороплюсь.

Поворачиваю голову, реагируя на движение пришедшего в себя Мирона.

-- Я убью его, - цедит, подрываясь с места.

Речь, очевидно, о том парне у входа.

-- Оставь! – бросает ему Воронцов, видимо желая наказать провинившегося лично.

Снова вернув взгляд на Романа, отмечаю, что шаболда трущаяся о его колени, явно наслаждается происходящим. И даже скрыть этого не пытается.

Вот же…

Сука!

Изначально заприметив у стены стол с расставленным на нём алкоголем, демонстративно отворачиваюсь и иду туда, походу взглядом оценивая окружающую обстановку.

На одном из свободных кресел замечаю кобуру, принадлежащую кому-то из присутствующих здесь мужчин.

Чтобы добраться до неё мне нужно сделать не менее пяти шагов.

Слишком много, псы Воронцова будут быстрее.

Как жаль…

Очень бы хотелось взглянуть на их перекошенные рожи.

Взяв в руки бутылку Джека, отвинчиваю крышку и щедро лью в стакан.

Терпеть не могу крепкий алкоголь, но сегодня делаю исключение.

Крушение казавшегося крепким брака однозначно стоит помянуть прямо на месте. Верно же?

-- Ева!

О-о-о-о, кажется, кобель-Воронцов начинает терять терпение.

Да неужели?

Сделав пару глотков обжигающего пойла, морщусь. Шокировано выдыхаю, и только после этого поворачиваюсь к мужу.

-- Я повторяю: что ты здесь делаешь?

Прежде чем ответить, одним махом допиваю грёбаный виски.

-- Пришла попросить тебя, - произношу с самым невинным видом, - В следующий раз, когда ты будешь говорить мне о своей неземной любви, напомни, чтобы я послала тебя нахуй, а то вдруг забуду.

Где-то рядом едва слышно откашливается Мирон.

Интересно, это от попытки сдержать смешок или он в ахере от моей дерзости? Ну да, большую часть времени я вполне адекватная.

Узнать, что там с Неверовским мне не дано, так как всё моё внимание приковано к мужу, губы которого, после секундной заминки, расходятся в широкой улыбке.

Скотина! Наслаждаешься?..

-- Мирон, - всё так же не отводя от меня взгляда, обращается к начальнику охраны и своему другу в одном лице, - отвези Еву Вячеславовну домой.

Чёрт!

Если просит лично Неверовского, значит догадывается, что я планирую сделать.

-- Да, конечно, - отвечает Мирон, натягивая на голый торс футболку.

До боли сжимаю пальцами стакан, изо всех сил борясь с желанием запустить его в голову мужа.

Но не справившись с эмоциями, одним выверенным движением швыряю его об пол, аккурат под ноги самодовольного кобелины. Прошмандовка-Амелия с перепугу сжимается вся и закрывая голову двумя руками, визжит так что уши закладывает.

Морщусь от этого ультразвука.

Истеричка припадочная.

-- Прекрати! – раздражённо одёргивает её Воронцов.

Смотрит при этом на меня с неизменной улыбкой на лице. Явно получает своё извращённое удовольствие от происходящего.

Отворачиваюсь, и не дожидаясь Неверовского, шагаю к выходу, когда слышу сзади чей-то мужской выдох:

-- Ну огонь девка!

Голос мне не знаком.

-- Осторожнее, - тон Воронцова вибрирует предупреждением, - ты о моей жене говоришь.

Чёртов циник отстаивает мою честь?

То, что сам тут шлюху зажимает это нисколько меня не должно оскорбить? Так что ли?

-- Ева!

Ну что ещё надо?..

Хочет сполна насладиться моим унижением?

Останавливаюсь, но не оборачиваюсь.

-- Без глупостей, пчёлка моя.

Привычное обращение сейчас вызывает приступ тошноты.

Приподняв руку, демонстрирую ему средний палец. На что Воронцов громко усмехается.

Знает, что я сегодня ничего сделать не смогу, даже если попытаюсь…

Ева

Стоит мне выйти на улицу, как весь боевой запал бесследно исчезает.

В груди, прямо за рёбрами, ширится нечто чужеродное. Болезненно острое.

Иду в сторону парковки. Конечно же, под конвоем Мирона Неверовского.

Расположившись на заднем сиденье автомобиля, пытаюсь собрать мысли в кучу.

Если честно, к такой реакции мужа на своё появление, а точнее к её полному отсутствию, я оказалась не готова.

Почему-то мне всё виделось иначе.

Отчётливо могла представить как Рома сорвётся с места. Как попытается доказать мне «что всё не так, как я думаю». Или что просто молча уведёт меня оттуда.

Но не вот это гранитное равнодушие.

Чувствую себя отвратительно.

Разбитой и выпотрошенной.

Самое ужасное что я не знаю, что делать дальше.

Точнее не так.

Знаю, но вряд ли Воронцов позволит мне это.

-- И давно он с ней? – спрашиваю, в очередной раз словив в зеркале заднего вида взгляд Мирона.

Не знаю зачем задаю ему этот вопрос.

Ведь наперёд знаю, что не ответит.

Неверовский, наверное, себе так не верен как моему мужу.

В своей правоте убеждаюсь спустя секунду.

Мирон снова переводит взгляд на дорогу, и лишь сильнее сжатые на руле руки выдают реакцию на мои слова.

Откинувшись на спинку сиденья, закрываю глаза.

В голове оглушительный гул. Мой ошарашенный мозг пытается найти выход.

Я сделала шаг, который расколол мою привычную жизнь на две части. Теперь есть «до» и будет «после».

Адреналин и упрямство позволили мне выстоять там, наблюдая за предательством того, кого безумно любила.

Сейчас же начинается откат.

Медленный. Осознанный. Жестокий.

Пока что не в полную силу, но я уже чувствую, как рассыпается моя невидимая броня.

Через измену проходят многие. Но однозначного ответа на вопрос «почему люди изменяют?» так и нет.

Можно сколько угодно ломать голову думая над тем, чего Роме не хватило в нашем браке, это всё равно ничего не даст.

Да и на самом деле причины, толкнувшие его на предательство, уже не имеют никакого значения.

Наверное, анализировать измену берутся те кто хочет что-то исправить. У меня такого желания нет.

Может я слишком старомодна, но хочу быть единственной в постели и в мыслях своего мужчины. Только так.

Разве отношения имеют смысл, когда из них уходит доверие? Как можно вернуть его или утраченное уважение? Или духовную близость с человеком?

Мне кажется это невозможно.

Можно сделать вид что ты простил, веришь, уважаешь и так далее, а на деле недоверие и подозрительность будут терзать твою душу до тех пор, пока однажды ты не возненавидишь предателя и себя за одно.

Но не это самое страшное.

Намного страшнее, когда, узнав об измене ты хочешь уйти, хлопнув дверью, но сделать этого не можешь.

Да, такова моя реальность на сегодняшний день.

Мрачные мысли провоцируют тяжёлый выдох, на который мгновенно реагирует Неверовский.

-- Может воды?

Игнорирую.

Пусть они все катятся в ад, вместе со своим главным демоном.

-- Ева Вячеславовна? – снова подаёт голос Мирон.

Распахнув веки, в очередной раз пересекаюсь с ним взглядами.

-- Или может в аптеку заехать? Успокоительное какое-нибудь взять?

Что это?

Беспокойство?

-- Боишься, что буянить начну? – иронизирую с джокерской улыбкой на лице...

Ева

Он ничего не отвечает, сконцентрировав всё внимание на дороге.

На самом деле если подумать, то Неверовский не так уж плох.

Более человечный среди них всех что ли. Если к людям моего мужа вообще применимо это слово.

Стоит машине въехать на территорию особняка, как в груди всё начинает дребезжать.

Место, которое я много лет по праву считала своим домом, сейчас воспринимается тюрьмой.

Автомобиль останавливается у центрального входа, и я выбираюсь из салона.

Неверовский ожидаемо никуда не уезжает.

Войдя в дом будто все силы разом теряю. Привалившись спиной к входной двери, даю себе пару секунд на то, чтобы морально подготовиться к встрече с сыном.

Кириллу чуть больше, чем через месяц исполнится пять лет.

Мини юбилей. Я запланировала грандиозное празднование. Учитывала всё, вплоть до мельчайших деталей.

А сейчас представить не могу себя на этом детском празднике.

Даже ради сына я не смогу играть роль счастливой женщины.

Улыбаться, принимать поздравления…

Оттолкнувшись от двери, прохожу в дом.

Сына с его няней нахожу в уютной беседке за домом.

-- Мамочка! – кричит малыш, заметив меня.

-- Не суетись, Кирилл, - тут же подаёт голос как всегда чрезмерно строгая Мегера Игоревна.

В миру - Маргарита Игоревна, няня моего сына практически с пелёнок.

На необходимости пригласить няньку в своё время настоял Воронцов.

Я упорствовала недолго, и не потому, что поняла, что без дополнительной помощи справляться с младенцем довольно сложно. Нет. Няня нужна была в те моменты, когда я сопровождала мужа на различные мероприятия. Моё присутствие почти на каждом из тех, что посещал Воронцов было обязательным.

-- Как успехи, малыш? – спрашиваю, присаживаясь на корточки возле сына.

Сочувственно улыбаюсь, бросив беглый взгляд на разложенные на столе учебные пособия.

Воронцов хочет сделать из сына гения, иначе я не понимаю этого стремления чрезмерно загружать информацией малолетнего ребёнка.

-- Плохо, - жалуется Кирилл, недовольно посмотрев на няню. – Буквы коряво пишу.

Эта Мегера ему тоже не нравится, но Воронцов отказывается её увольнять, утверждая, что она лучшая в своём деле. Возможно, так и есть, но мне кажется всё дело в её абсолютной преданности Роману.

Эта женщина серьёзно воспринимает только Воронцова, ко мне она относится как к особе, не стоящей её внимания.

-- Оставь всё, - говорю я, беря сына за руку, - Пойдём есть мороженное. Твоё любимое – шоколадное.

Радость в глазах Кирилла разливается в моей груди целебным бальзамом.

-- Во-первых, мы не закончили урок, - царственным тоном произносит Мегера. – Во-вторых, через два часа будет ужин. Не стоит портить аппетит сладким. Сядь на место, Кирилл.

Сын не реагирует на слова няни.

Выжидающе смотрит на меня.

-- Урок закончите в другое время, - проговариваю, сдерживаясь от желания послать её куда подальше. – За аппетит моего сына не стоит переживать, - намеренно делаю акцент на слове «моего», тем самым указывая на её место, - До ужина ещё уйма времени. Мы его нагуляем. Да, Кирюш? – ободряюще подмигнув, спрашиваю сына.

-- Да-а-а-а-а! – радостно подхватывает он.

Мегера от злости идёт пятнами, но возразить мне не смеет.

Ухожу вместе с сыном в кухню, где мы вдвоём с ним съедаем почти всё ведёрко мороженного.

Время, проведённое с сыном, дарит успокоение.

Мне на время удаётся не грузить мысли предательством Воронцова.

Но эффект длится не долго.

С наступлением ночи количество моих погибших нервных клеток исчисляется миллионами. Потому что мой муж впервые не пришёл домой ночевать...

Ева

Это первая ночь за все годы брака, когда Рома не вернулся домой.

Где он ночевал мне остаётся только догадываться.

По большому счёту его отсутствие должно лишь укрепить мою веру в принятое накануне решение, но вместо этого оно приносит острую боль.

Не понимаю, как могло всё измениться в один момент?

Буквально ещё совсем недавно Воронцов как мог демонстрировал мне свою любовь, а сейчас запросто зажимает шлюх и не считает нужным спать дома.

Вспыхнувшая вчера к нему ненависть сегодня взлетает до небес.

Сволочь!

Выйдя из душа, иду в гардеробную. Закрываюсь на замок, на случай если этот гуляка всё же явится. Раньше он частенько вваливался сюда с целью зажать меня у одного из шкафов.

Против моей на то воли, память оживляет слишком откровенные картинки.

Закрыв на мгновение глаза, неверяще качаю головой.

Это какой-то кошмар.

Меня аж выкручивает от непрекращающегося жжения внутри.

Перелистав вешалки, останавливаю выбор на лёгком белом платье с абстрактным принтом. К нему бежевые босоножки на высокой шпильке.

Дополняю образ крупными серьгами и браслетом из перламутра.

Этот дизайнерский комплект я купила себе сама.

Он не сильно гармонирует с данным платьем, но сегодня точно придаст мне больше уверенности, чем все вместе взятые украшения, подаренные Воронцовым.

И нет, комплект не куплен на деньги моего мужа.

Я давно зарабатываю сама. Не так много, как хотелось бы, но определённое чувство самодостаточности у меня есть.

По образованию я искусствовед. Сразу после окончания университета работала помощницей руководителя небольшой галереи. Уже тогда, будучи несогласной с большинством решений принимаемым руководством, стала мечтать о собственной галерее.

Моя мечта исполнилась пять лет назад. Я стала владелицей «Art Avenue». Моё любимое детище, с тщательно выстроенной экосистемой, где искусство сочетается с эффективным бизнесом.

Безусловно, я люблю искусство, но также понимаю, что это инвестиция.

Мы представляем талантливых художников, чьи работы имеют потенциал роста стоимости, и работаем с коллекционерами, как опытными, так и начинающими.

Моя задача не только находить уникальные таланты, но и создавать вокруг них правильный «шум», организовывать престижные выставки, участвовать в арт-ярмарках мирового уровня.

Мы предлагаем консультации по формированию коллекций, помогаем нашим клиентам найти те произведения, которые будут радовать их долгие годы и, возможно, принесут финансовую выгоду.

Моя галерея – это мост между художником и ценителем, где обе стороны получают максимальную выгоду.

И да, стартовый капитал для открытия «Art Avenue» я так же заработала самостоятельно.

В своё время я вышла на известные маркетплейсы с линейкой высококачественных принтов и репродукций работ современных художников. Это были лимитированные серии, напечатанные на холсте или акварельной бумаге, с сертификатами подлинности...

Ева

При этом сказать, что Воронцов совсем не принимал участие на старте моего детища, я тоже не могу.

Он приобрёл для меня помещение, на которое я указала.

Без лишних обсуждений.

Что было особенно удивительно, учитывая его обычную осторожность и склонность к сомнениям.

Никакой бумажной волокиты, никаких долгих переговоров с моей стороны. Он просто взял это всё на себя.

Помещение оформлено на меня, но уверена, что при разводе это не будет иметь никакого значения. Если Воронцов задастся целью он враз лишит меня всего.

Хорошо, что в своё время этот момент я тоже предусмотрела…

Без особого воодушевления оцениваю свой образ в зеркале.

Я запретила себе плакать, но глаза всё равно чуть припухшие. И кожа лица непривычно бледная.

Приходится изловчиться с тоналкой и румянами, чтобы придать себе менее болезненный вид.

Тщательно прокрашиваю ресницы, на губы наношу розовый блеск.

-- Так однозначно лучше, - говорю себе и прихватив сумочку и телефон, выхожу из гардеробной.

Я почти никогда не завтракаю дома. В будни как правило рано уезжаю в галерею, в выходные просыпаюсь поздно.

Обычно обхожусь вместо завтрака чашкой кофе, но сегодня меняю эту традицию.

Заглянув по пути в детскую, целую сына и обещаю привезти игрушечного робота, о котором он вчера с таким восторгом мне рассказывал.

Настроение, уже сидящего за чтением Кирилла, заметно улучшается.

Спустившись в гараж, испытываю жуткое волнение.

Вероятность того, что мне не позволят выехать за ворота очень велика. Но я стараюсь не думать об этом.

Забравшись в салон автомобиля, запускаю двигатель.

Из-за внутреннего напряжения меня начинает потряхивать.

Охвативший тело озноб усиливается, когда выезжаю из гаража и приближаюсь к главным воротам, рядом с которым расположен пост охраны.

Нажимаю на пульт дистанционного открытия ворот, но это не даёт никакого результата.

Это говорит о том, что данная функция предусмотрительно отключена.

-- Гадство, - шиплю сквозь зубы, заметив, как к моему автомобилю уверенно приближается Неверовский.

Характерным движением руки он просит, чтобы я опустила стекло.

Что я и делаю.

-- Доброе утро, Ева Вячеславовна. У меня распоряжение Романа Юрьевича, - он делает паузу, и я уже понимаю, что ничего хорошего не услышу. – С сегодняшнего дня вы передвигаетесь по городу с личным водителем.

Другими словами, с личным надзирателем.

-- Сегодня это буду я, - продолжает верный цербер Воронцова, - Далее подберу для этого надёжного человека.

Оспаривать решения моего мужа — это пустая трата времени.

-- Сядешь за руль моей или поедем на другой? – всё что меня интересует.

-- Выходите, Ева Вячеславовна. Вашу машину вернут в гараж.

Мысленно посылая проклятия на голову Воронцова, выбираюсь из автомобиля и шагаю вслед за Неверовским…

Ева

Незримое присутствие Неверовского я ощущаю на протяжении всего дня.

Это жутко раздражает и вынуждает меня всё время быть настороже.

Выполнение привычных задач в работе галереи, сегодня требует от меня дополнительной концентрации. Мысли всё время утекают в сторону разлома, который произошёл в моей жизни.

Стоит только подумать о том, что мне нужно будет вернуться домой, как тело начинает бить мелкой дрожью.

Мне бы очень хотелось больше никогда не пересекаться с Воронцовым, но, к сожалению, это невозможно.

Не представляю как после всего мы с ним будем контактировать.

Я осознаю, что какое-то время мне придётся это делать. Пока не буду полностью готова…

-- Ева Вячеславовна, - в дверях студии, где я, склонившись над последними эскизами для новой выставки, сосредоточенно делаю пометки красным маркером, появляется администратор Алиса. - Там у вас в кабинете телефон надрывается. Уже третий раз. Я подумала, может быть, что-то срочное.

Я намеренно оставила мобильный в кабинете, чтобы не дёргаться от каждого его звука, подсознательно ожидая звонка от Воронцова.

-- Да, спасибо, - благодарю Алису и снова возвращаю взгляд на эскизы, но вернуть рабочий настрой не выходит.

Навязчивая мысль о том, кто мне звонил сверлит мозг.

Раздражённо бросив маркер на стол, выхожу из студии и иду в свой кабинет.

Руки слегка подрагивают, когда беру со столешницы телефон.

Разблокировав экран испытываю укол разочарования и жутко злюсь на себя за это.

Все три раза звонила Яна, моя сестра.

Набираю ей и пока слушаю гудки пытаюсь понять свою реакцию.

Желания разговаривать с Воронцовым у меня нет, но тогда какого чёрта так задевает его молчание?

Откуда взялся этот железобетонный игнор с его стороны?

Он даже попытку оправдаться не спешит делать.

Серьёзно полагает, что закрою глаза на ту дичь, что я лично видела?

-- Привет, Евчик, - раздаётся в динамике весёлый голос сестры. – Я уже волноваться начала. Куда пропала?

-- Привет. Прости, была занята, - и ведь не вру, просто не посвящаю во все детали.

-- Ясно. Я там тебе пару фоточек выслала. Можешь посмотреть? А то не могу определиться с платьем на субботу, - в грудь со всего маха врезается молот, весом в несколько тонн, не меньше.

Я совершенно забыла, что в субботу мы с Воронцовым приглашены в ресторан, на празднование десятой годовщины свадьбы сестры и её мужа.

Боже…

-- Ев, помоги сделать выбор, - продолжает щебетать Яна, не зная какому Армагеддону она меня сейчас подвергла своими словами. - Ты же у нас эстет с утончённым вкусом, твоё мнение будет решающим, - она смеётся, продолжая что-то говорить, но я, стремительно погружаясь в состояние близкое к панике, почти не слышу её.

Идти куда-то в компании Воронцова?..

Ну уж нет…

Ни за что!

-- Хорошо, - грубо прерываю сестру, - Я посмотрю фото и напишу тебе своё мнение, только мы не придём. Подарок я отправлю курьером.

В трубке на некоторое время повисает тишина.

-- Ева, что случилось? – настороженно интересуется Яна, понимая, что для того, чтобы я не пришла на их семейный праздник должна быть веская причина.

-- Всё нормально, - единственное, что могу сказать.

-- Ева, ты меня пугаешь. Воронцов что-то натворил?

Хочется горько рассмеяться.

Яне мой выбор никогда не нравился.

С самого начала она утверждала, что такие люди как Роман Воронцов не созданы для серьёзных отношений и что меня обязательно ждёт разочарование в нём. Долго упрашивала не связываться с ним. Даже можно сказать настаивала.

Кто ж знал, что её слова окажутся пророческими? Но я об этом узнаю только спустя семь лет официального брака…

-- Он мне изменяет, - выпаливаю на одном дыхании и зажмурившись жду реакцию сестры.

Яна какое-то время молчит.

-- И что ты планируешь делать? – спрашивает осторожно.

-- Уходить от него.

-- Ева, ты дура? – выдаёт со всей эмоциональностью. - Он никогда не позволит тебе этого сделать. Только если сам не решит тебя бросить, но не думаю, что ему это нужно. Даже если ты каким-то чудом и сможешь добиться свободы, то Кирилла он с тобой точно не отпустит. Ты это понимаешь? Готова лишиться сына?

-- И что ты предлагаешь? – злюсь жутко на озвученную правду, уже жалея, что вообще решилась открыться. – Делать вид что всё хорошо?

-- К тому, что я тебе предлагала, ты, к огромному сожалению, не прислушалась, - понимаю, что речь идёт о её давнем впечатлении о Воронцове. – Теперь, Ева, решать только тебе, но перед этим хорошенько взвесь все риски, чтобы потом не пришлось жалеть.

Понимаю, что в её словах есть истина, но принять это трудно.

-- Ладно, забудь. Сама разберусь.

-- Ева…

-- Всё, мне пора. Пока, - отключаюсь и крепко сжав пальцами телефон, пытаюсь успокоиться.

Вот зачем я ей рассказала?

На что надеялась?

Яна всегда была чересчур жёсткой и прямолинейной.

Мы с ней погодки. Сестра ненамного старше, но у меня всегда было чувство будто у нас с ней разница лет десять, не меньше.

Слова Яны выбивают меня из моего и так слишком шаткого равновесия. Хотя ничего нового для себя я не услышала...