Развод. Ложь длиною в двадцать лет

— Оксана Сергеевна, здравствуйте. Мы договаривались о встрече, — говорит высокая стройная блондинка примерно моего возраста, когда я открываю дверь в свою рабочую квартиру.

— Да-да, вы Инна Витальевна, а это, должно быть, Костя, которому нужен репетитор. Проходите, — говорю я с радушной улыбкой, впуская их в квартиру.

Я даю частные уроки школьникам, чтобы подтянуть им русский язык и литературу. Обычно я закрываю набор еще до начала учебного года, но Инна Витальевна аж в конце марта, под конец учебного года, так горячо умоляла позаниматься с ее сыном, что я не смогла отказать и пригласила его к себе хотя бы для тестирования.

Внимательно оглядываю стоящего за плечом матери молодого человека. Угрюмого такого, с россыпью прыщей в районе пробивающейся на лице растительности. Симпатичного, черноволосого и черноглазого. Особенно бросались в глаза его чуть раскосые миндалевидные темные глаза — точь-в-точь как у моего мужа Рината.

Посетители проходят в комнату, которую я отвела под классную — тут даже доска есть. Я превратила доставшуюся мне от бабушки квартиру в мини-школу.

— Как у вас тут все удивительно устроено, — тянет Инна Витальевна, оглядываясь. — Неужели репетиторство такое прибыльное, что ради него стоит держать целую квартиру?

Я вскидываю брови. Вопрос коробит бесцеремонностью. Инна Витальевна — ухоженная женщина. Запах ее модного дорогого парфюма сразу заполняет всю квартиру. У нее брендовая сумка и туфли под легким весенним плащом. Я не могу понять: с какой целью она интересуется моим заработком? На налогового инспектора она не похожа. Да и вообще я самозанятая и всегда вовремя плачу налог. Выбиваю все чеки и на всякий случай беру данные плательщика. Мне нет нужды скрывать доходы от налоговой. Я вообще работаю, чтобы не скучать. Мой муж отлично зарабатывает, мы не нуждаемся в деньгах.

— Присаживайтесь. Давайте познакомимся поближе — с трудом сдерживая раздражение, игнорирую бесцеремонный вопрос и указываю на парту.

Сама сажусь за свой стол.

Однако Инна Витальевна достаёт из сумочки свидетельство о рождении сына и кладёт его передо мной, прежде чем сесть. Вообще-то я верю людям на слово, но раз уж мне дали документ, я автоматически его открываю.

Читаю: Орлов Константин Ринатович — надо же, и похож, и отчество как имя моего мужа.

Возраст: буквально через месяц исполнится четырнадцать лет.

Мать: Орлова Инна Витальевна.

Отец: прочерк.

Место рождения: город в Подмосковье, откуда родом и мой Ринат и где живут мои свекор и свекровь.

Внезапно начинает невыносимо болеть голова, словно кто-то забил гвоздь в висок. Сердце сжимается в предчувствии чего-то очень и очень плохого.

Я бросаю на Инну тревожный взгляд, а она так многозначительно смотрит и едва заметно приподнимает уголки губ в зловещей усмешке, что у меня в глазах мутнеет, в груди всё покрывается холодом. Эта женщина сейчас пытается сказать мне, что Костя — сын моего мужа? Рината?

Инна Витальевна окидывает Костю быстрым и каким-то равнодушным взглядом.

— Костя, знаешь, здесь, наверное, будет скучно. Подожди меня внизу, на лавочке. Я позвоню, когда мы закончим.

Костя не спорит. Хмуро кивает и, шаркая кроссовками, выходит из комнаты. Я провожаю его взглядом до двери и перевожу взгляд на его мать, пытаясь уловить хоть какую-то эмоцию на ее лице. Но на нем лишь холодная отстранённость.

— Ну вот, теперь мы можем поговорить по душам. — Инна Витальевна снова улыбается, но эта улыбка кажется мне оскалом. — Как вам Костик? Симпатичный мальчик, правда? Весь в папу.

Я молчу. Не знаю, что сказать. Чувствую, как кровь отливает от лица.

— Я, конечно, понимаю, что вы сейчас в шоке, — продолжает Инна, — но у меня не было другого выхода. Я должна была вам рассказать. — Она достаёт из сумки элегантный портсигар, тонкую сигарету и золотую зажигалку. — Вы не против? — спрашивает, но уже чиркает зажигалкой, наполняя комнату едким запахом табака.

— Против! Зачем вы здесь? — наконец выдыхаю я, стараясь сохранять хоть остатки спокойствия.

— Я хочу, чтобы вы ушли от Рината.

Ее слова звучат как приговор.

— Простите? — переспрашиваю, не веря своим ушам.

— Все просто, Оксана Сергеевна. Косте скоро четырнадцать, надо паспорт получать. Ринат обещал дать ему свою фамилию, но… Я его знаю, он этого не сделает, пока у него есть вы — законная жена. Хотя он давным-давно живет на две семьи. А мне это надоело. Я хочу, чтобы он был только моим. К тому же Косте нужен законный отец рядом гораздо больше, чем вашей с ним дочери.

Инна затягивается сигаретой, выпуская дым прямо в мое лицо. Плевать она хотела, что я не позволила ей курить.

— Вам лучше уйти, — цежу я и поднимаюсь, тяжело опираясь на стол ладонями.

— Вы же видите, что у вас с Ренатом давно нет ничего общего. Вы живёте как соседи. Он пропадает в командировках, вы пропадаете со своими учениками. Зачем вам этот брак?

Инна тушит сигарету в стоящем на парте стакане с водой — я всегда держу воду для учеников, вдруг им попить захочется.

— Не ваше дело. Уходите.

— Я знаю Рината как облупленного. Он никогда не уйдёт сам. Он слишком любит комфорт и стабильность. Поэтому я и решила прийти к вам. — Она смотрит мне прямо в глаза не отводя взгляда. — Я знаю, что вы сильная женщина. Вы сможете начать новую жизнь. А я наконец-то смогу гарантировать Косте наследство.

В ее голосе нет ни раскаяния, ни сожаления. Только холодный расчет и уверенность в своей правоте.

— Вы… вы сумасшедшая, — шепчу я, чувствуя, как во мне поднимается волна гнева.

— Может быть, — равнодушно отвечает Инна. — Но я добьюсь своего. Ринат будет моим. А вы… Вы просто должны уйти. Это в интересах всех. — Она встает и направляется к выходу. — Подумайте над моими словами, Оксана Сергеевна. Я уверена, что вы примете правильное решение, — бросает уже от двери.

И уходит, оставляя меня в полном оцепенении с плавающем в стакане окурком и с ощущением, что в мою жизнь вторглись, чтобы перевернуть её с ног на голову.

Во мне всё мелко дрожит. Я никак не могу осознать, что это случилось со мной. С нами. С нашей семьёй! Мы с Ринатом женаты двадцать лет, нашей дочери Эльвире девятнадцать, но оказывается, у моего мужа большую часть нашей семейной жизни был и другой дом! Другая жена и ребёнок. Сын… Почему я даже не предполагала этого? Неужели я настолько слепа? Или настолько ему доверяла, что не замечала очевидного?

Хватаю стакан с окурком и, всхлипывая, бегу в туалет, чтобы вылить воду в унитаз. Руки так сильно дрожат, что я проливаю мимо. Как будто если я это сделаю, все мои беды смоются туда же. Глупо, конечно, но сейчас я готова поверить во что угодно.

Но это, конечно же, не поможет. Спешу в кухню, чтобы выбросить стакан в мусорное ведро. Просто делаю какие-то бессмысленные движения, чтобы не застыть от шока каменной статуей. Дыхание сбивается, в голове гул. Кажется, я сейчас упаду в обморок.

Звонит телефон, и я вздрагиваю. Хватаюсь за него как за соломинку. Как за последнюю связь с реальностью. Вдруг я сейчас проснусь и окажется, что мне все приснилось? Эта мысль кажется такой желанной и такой нереальной.

Но когда беру трубку и слышу голос подруги, то понимаю, что чуда не случилось. Ринат действительно изменял мне долгие годы, и теперь его вторая жена требует, чтобы я подала на развод.

— Оксан, Оксана! Приём. Ты чего там зависла? Ты слышишь, что я спрашиваю? Во сколько заезжать за тобой? — кричит в трубку Таня.

Мы дружим с первого класса, и ближе неё у меня нет ни одной подруги.

— Тань, я, наверное, не поеду завтра, — говорю убитым голосом.

Завтра у нас встреча с одноклассниками. Все собираются на даче у нашего классного руководителя Евгения Николаевича.

— Что случилось? Ты где? Мне приехать? — Таня тут же начинает нервничать.

— Я в школе у себя. Только что приходила любовница Рината, представляешь? У них четырнадцатилетний сын. Костей зовут. А её Инна. Красивая. Ухоженная. Хочет фамилию нашу сыну дать. Паспорт же получать. Ну, чтобы на наследство претендовать, — говорю заторможенно, как будто всё не со мной. Как будто я робот.

— Вот же скотина! — вопит Таня. — Не зря я с первого взгляда его невзлюбила!

Это правда. Мой муж и моя подруга терпеть друг друга не могут. Они кое-как выносят друг друга только ради меня. И вот оказывается, Таня была права насчёт Рината. Я всхлипываю.

— Тань, что мне делать-то? Ну и, сама понимаешь, мне не до праздника.

— А вот и нет! Надо ехать! Развлечёшься в кругу людей, которых знаешь с детства. Вспомнишь забавные моменты. Жизнь продолжается, Оксан. Если ты решила развестись с мужем, это не значит, что на себе пора ставить крест.

— Я решила разводиться? — выдыхаю.

— А что? Нет? — удивляется Таня. — Ты же не хочешь сказать, что проглотишь это и продолжишь жить с ним как ни в чём не бывало?

Даже самой себе страшно признаться, но мысль сделать вид, что ничего не произошло, пугает меньше, чем устроить скандал, затеять развод, объясниться с Эльвирой, поделить имущество… А ревность? Её нет. После двадцати лет брака душевный комфорт гораздо важнее. Тем более огромной, безумной любви к мужу я никогда не испытывала. Мы поженились, потому что я забеременела. А уж потом обычная симпатия переросла в нечто большее. Притёрлись, обзавелись обязательствами… Ну, я так думала. Потому что я и в мыслях не держала изменять мужу. А может, зря? Может, нужно было когда-то давно рискнуть и уйти, пока не стало слишком поздно?

— Честно? Не знаю, Тань, — сознаюсь.

В трубке воцаряется недолгая пауза. Таня возмущенно пыхтит.

— Не хотела говорить, думала сюрприз сделать, но приедет Огнеев.

Сердце пускается вскачь, словно пытается вырваться из груди, и я оседаю на табуретку. Олег Огнеев — моя первая и просто сногсшибательная любовь. И первая трагедия. Я столько слёз из-за него пролила! Помню, как он, совсем юный, с горящими глазами, говорил о своих амбициях, о том, что должен покорить этот мир. А я, глупая, мечтала только о том, чтобы он всегда был рядом. Олег хотел карьеру и много-много денег, а я хотела его и чтобы он далеко от меня не отходил. Господи! Да я именно потому, что хотела поскорее его забыть, стала встречаться с Ринатом и поспешно выскочила замуж! Словно хотела доказать всем, и в первую очередь себе, что могу быть счастливой и без Олега.

Во рту пересохло. Хочу ли я увидеть Огнеева? Вдох-выдох. Очень хочу и очень боюсь. Что, если он уже не тот? Что, если я ему больше не интересна? Что, если он увидит во мне лишь постаревшую разочарованную женщину?

— Это вообще не вовремя, — бормочу.

— Ещё как вовремя! Оксан, поверь мне на слово, тебе сейчас нужно поднять самооценку и сделать решительный шаг в отношениях с мужем. Или с бывшим мужем, если ты наконец решишься на развод.

— Почему ты думаешь, что моя самооценка повысится? Может, Огнеев окончательно её растопчет. Приедет с подружкой модельной внешности, — я украдкой бросаю взгляд в зеркало.

Морщинок вокруг глаз стало вроде ещё больше, а седые волоски предательски блестят в свете лампы даже через свежее окрашивание. Нет, я уже не та юная девочка, в которую он когда-то был влюблен.

Таня заливисто смеется.

— Оксан, не смеши. Ты же знаешь наше правило: встречаемся без вторых половинок. Ну а в том, что Огнеев будет пускать на тебя слюни, как и раньше, я даже не сомневаюсь. Сейчас ты выглядишь даже лучше, чем в школе. Поверь мне, мужики любят женщин с опытом! А как между вами искрило… М-м-м, такое не проходит никогда. Да и он, я уверена, до сих пор тебя помнит. Не зря же он столько лет не появлялся на наших встречах, а тут вдруг решил приехать.

У меня дрожат руки, ладони покрываются липким потом, и как-то незаметно измена мужа отходит на второй план. В голове крутится только одно: Олег. Что будет, когда мы встретимся? Вспыхнем, как тогда, в юности? И хочу ли я этого?

Всю дорогу домой ломаю голову: с чего начать разговор с мужем? Живо представляю его себе со всех сторон. Ринат, если злится, не стесняется в выражениях. Может орать так, что прибегут соседи. Обычно я стараюсь его не провоцировать. Сглаживаю все острые углы. Это, в общем-то, несложно. Наверное, поэтому мы до сих пор вместе. Мы с мужем, прямо скажем, редко пересекаемся. Он часто задерживается на работе допоздна и уезжает в командировки… А командировки ли это?! Только сейчас я понимаю, что нет. Все эти годы он уезжал к другой семье.

Злость и обида снова подступают к горлу: хорошо устроился, козел! Хочется что-нибудь разбить. Желательно его лицо. Или хотя бы бутылку его коллекционного коньяка, которую он так бережёт.

Я так накручиваю себя, что поднимаюсь на свой этаж с твёрдым намерением решить все вопросы немедленно! Открываю дверь и…

— Мамуль, ты только посмотри, что мне подарил папочка! — выбегает навстречу счастливая дочь.

Она трясёт в руке ключи от машины. Недавно получила права и мечтает сесть за руль. И тут папа так не вовремя осуществил ее мечту… Я выдавливаю из себя улыбку.

— Поздравляю, родная, — говорю, понимая, что прямо сейчас Эля встанет на сторону отца при любых обстоятельствах.

Она обожает его. Считает самым лучшим папой на свете. Как я ей скажу, что он годами обманывал нас обеих? Готова ли я выдержать двойной удар? Не факт. Может, лучше подготовить почву? Собрать неопровержимые доказательства, подсунуть их Эльвире. Сделать так, чтобы Ринат попался с поличным. В конце концов, мне не горит.

Или я просто пытаюсь отсрочить неизбежное?

Мы ведь даже не спим в одной комнате. В последние годы муж храпит, поэтому он ушёл спать на первый этаж нашей двухуровневой квартиры. Так что мне не привыкать. Потерплю. Завтра спокойно съезжу на встречу с одноклассниками. Ещё раз всё обсужу с Танюшкой… Решено!

Из-за того, что разборки откладываются, я чувствую облегчение. Словно гора с плеч свалилась. Хотя знаю, что это лишь временная передышка. Возможно, если бы я без памяти любила мужа, то находиться рядом с ним после того, как узнала об измене, было бы невыносимо. А я… Я просто трусиха. Боюсь что-то менять и не хочу, чтобы моя жизнь разрушилась прямо сейчас. Или просто не верю, что смогу построить новую?

— Мы собираемся прокатиться по городу на моей новой машиночке. Ты с нами, мам? — спрашивает дочь, чуть не подпрыгивая от нетерпения.

Девятнадцать лет, а ещё, по сути, ребёнок. И очень любит отца. Даже страшно становится от того, какой удар получит Эля.

— Нет, дочунь, сегодня вы сами прокатитесь. Я завтра еду на дачу с одноклассниками, мне нужно собраться, — говорю я, радуясь, что останусь дома одна.

В тишине и спокойствии я смогу хоть немного прийти в себя.

— А зачем туда собираться? Чай не в театр, на дачу едете, — басит Ринат, выходя из кухни.

Муж прекрасно выглядит в свои сорок семь. Подтянутая фигура, только волосы на висках посеребрила седина. Но моё сердце вообще не обливается кровью при мысли о возможном разводе с этим мужчиной. Смотрю на него как на постороннего человека. Пытаюсь понять: любила ли я его когда-нибудь или просто приказала себе думать, что люблю? Может ли любовь исчезнуть от одной лишь новости, пусть и об измене? Неужели и правда от любви до ненависти один шаг?

— Ну, у меня нет командировок, в отличие от тебя. Для меня даже поездка на дачу — большое событие, — тяну я.

Получается ехидно, будто с упрёком, и Эля это чувствует. Хмурится. Я вообще не удивлюсь, если дочь в итоге скажет, что я сама во всём виновата. Не любила её драгоценного папулю, вот он и пошёл налево. Как будто в измене всегда виноват кто-то один.

— Надеюсь, бывшего твоего не будет? — подозрительно щурится Ринат.

Я поспешно вспоминаю, что не сняла плащ и ботильоны, и принимаюсь раздеваться. Отвлекающий манёвр, пока лихорадочно думаю: с чего это он вспомнил Олега? Мы собираемся с одноклассниками раз в пять лет, и муж ни разу не интересовался, будет ли на встрече Огнеев.

— С чего бы ему приезжать? — нервно пожимаю плечами.

И чувствую, как предательски краснеют мои щеки. Нет, я вообще не умею врать. Надо поскорее заканчивать этот разговор. Пока я не сказала чего-нибудь лишнего.

Я прячусь за дверью ванной. Долго мою руки и смываю макияж. Намеренно тяну время, жду, когда муж и дочь уйдут. Наконец, хлопает дверь, и я выбираюсь из укрытия.

Подхожу к кухонному окну, жду, пока они выйдут из подъезда, сядут в новенький синий паркетник и уедут, а затем уверенно иду в кабинет мужа. Словно на войну.

Он устроил его для себя, отгородив часть гостиной на первом этаже. Там стол, этажерка, кресло и его домашний компьютер. Я никогда не копалась в бумагах и файлах Рината, а сейчас испытываю острую потребность в этом. Как гончая, взявшая след. Как будто от этого поиска зависит вся моя дальнейшая жизнь.

На этажерке и в ящиках стола ничего интересного. Всё по работе. Надо посмотреть компьютер. Включаю. Он требует пароль. Недолго думая дрожащими руками вбиваю пин-код его карты — он мне отлично знаком. День рождения матери и месяц рождения отца. И, о чудо! Ринат оказался настолько беспечным, что пользуется этим паролем и здесь. Хотя почему беспечным? Я вообще не ставила пароль на свой ноутбук. Но мне и скрывать нечего! Или скорее некого было скрывать.

Пальцы подрагивают, уши ловят малейший шорох. Я сижу на самом краешке кресла, готовая сорваться в любой момент, и начинаю обыск. Чувствую себя шпионом в самом сердце вражеской крепости. Или воровкой, роющейся в чужом сейфе.