Развод. Любить нельзя сдаться

Нет, не надо слов, не надо паники

Это мой последний день на Титанике

Вот и вся любовь, бросаю фантики

Это мой последний день на Титанике

© Лолита Милявская  - На Титанике

В зале суда душно. Тяжелый, спертый воздух обволакивает кожу, заставляя мое платье неприятно прилипать к спине. От этого зуда внутри становится еще невыносимее. Долго тянущийся бракоразводный процесс высосал из меня все силы, как ненасытный вампир. Я устала. Устала от бесконечных встреч с адвокатами, от взаимных претензий, от ледяного взгляда Глеба, который чуть больше года назад обещал любить меня вечно.

Судья зачитает решение, и всё. Финал.

— С пятнадцатого апреля две тысячи двадцать пятого года брак Хомутова Глеба Михайловича и Хомутовой Марины Алексеевны считать расторгнутым, — выдыхает он, утирая пот со лба.

Я выпрямляюсь. Вот оно — официальное окончание нашего брака.

Только почему в груди вдруг так пусто?

Мой теперь уже бывший, к счастью, муж багровеет от гнева. На секундочку мне даже кажется, что его вот-вот хватит инсульт — так сильно вздувается венка на его виске.

— Ну ты и сука, Мариша! — шипит Глеб, сверля меня взглядом. — Пригрел змею на груди!

Его адвокат хлопает его по плечу, пытаясь успокоить:

— Глеб Михайлович, мы в суде. Приберегите свои эмоции.

Я морщусь. Это ласковое "Мариша" когда-то согревало сердце, а теперь вызывает рвотный рефлекс.

— Пошел ты, Глебушка, — отвечаю я, не собираясь оставаться в долгу. — Надо было держать свою морковку в штанах!

Он шумно выдыхает, но уже не отвечает. Ну и правильно. В конце концов, так смачно и со вкусом спустить наш брак в унитаз мог только он.

Мы наконец выходим из зала суда. Все, чего я хочу, — это вдохнуть свежего воздуха, сбросить с себя это липкое, удушающее чувство усталости. Развод наконец-то оформлен. Я должна радоваться, ведь все кончено. Но внутри странная пустота. Еще недавно этот человек был самым близким для меня, а теперь смотрит так, будто готов разорвать на части.

Глеб не дает уйти. Жестко хватает за локоть, его пальцы впиваются, будто хочет оставить на мне след.

— Думаешь, это честно? — его голос полон злости. — Тебе отдали агентство!

Я тяжело вздыхаю. Не хочу снова это обсуждать. Не хочу выяснять отношения.

— Тебе мало? — говорю ровно, хотя злость закипает. — Несколько успешных компаний, недвижимость, деньги… Глеб, тебе всегда было мало.

— Я хочу всё, — его голос становится жестче. — Включая агентство.

— Чтобы что? Закрыть его? Продать? Уничтожить просто потому, что оно моё?

Он сжимает зубы, взгляд темнеет.

— Ты бы его не сохранила, если бы не этот загадочный "инвестор", — в его голосе сквозит презрение. — Интересно, сколько стоило твоё "спасение"?

От этих слов внутри неприятно сжимается, но я не подаю виду.

— Грязное воображение — это всё, что у тебя осталось?

Глеб усмехается.

Слушать его претензии противно. Я рывком выдергиваю руку, хотя разговор явно не окончен, и быстро ухожу, не оборачиваясь.

В туалете наклоняюсь над раковиной и включаю холодную воду. Опускаю ладони под струю, потом резким движением умываюсь, пытаясь смыть с себя этот осадок. От боли, от обиды, от того, что когда-то верила этому человеку.

Пожалуй, я должна была заподозрить, что он мне изменяет, раньше. Все эти "задержусь на встрече", "не жди, поем с клиентами", "командировки", которые почему-то чаще совпадали с праздниками. Но, наверное, где-то в глубине души мне не хотелось знать правду.

Правда нашла меня сама. На годовщине нашей свадьбы.

В тот день я закончила с декором для свадьбы своих клиентов раньше, чем планировала, и решила сделать мужу сюрприз. Заехала в его любимый ресторан, заказала на вынос блюда, которые он обожал, а потом отправилась в его офис с мыслью, что проведу с ним романтический вечер.

Прошла мимо привычно поздоровавшихся охранников, мимо секретарши, которая странно поёжилась, когда увидела меня. Прямо к его кабинету. Я даже не стучалась, не думала, что это нужно.

И вот тут — сюрприз.

Он сидел за своим столом, но вовсе не с документами. На его бедрах скакала молодая блондинка с ногами явно длиннее моих. Я бы, может, даже не поверила своим глазам, если бы она не стянула с себя кофту с логотипом моего агентства — кофту, которую я сама выдала каждому сотруднику перед началом свадебного сезона.

Она постанывала, его руки уверенно скользили по её бедрам, заставляя раскачиваться на нем все сильнее. Он даже не замечал меня, пока я не хлопнула дверью так, что с полки упала дорогая статуэтка.

— Что здесь происходит?! — мой голос прозвучал громче, чем я ожидала, и, кажется, я даже испугала сама себя.

Блондинка, видимо, подумала, что лучшее решение — это побег, и сорвалась с его колен, натягивая кофту прямо на ходу. А Глеб... Глеб, этот Казанова недоделанный, встал, развёл руками и выдал:

— Это не то, что ты подумала!

Ах, ну раз не то, тогда, конечно, ладно.

— Правда? А что же это тогда? Профориентация для стажёров? Или новая услуга агентства? Может, "секс с боссом" стал частью свадебного пакета агентства?

Глеб пытался что-то сказать, но я его уже не слушала. Я бросила на стол пакет с его любимыми блюдами и вышла, громко хлопнув дверью.

Прокручивая снова события, приведшие нас в эту точку, я выхожу из уборной в суде. И тут же чувствую жесткую руку на своей шее.

— Это не конец, Мариша! Хрен тебе, а не спокойная жизнь! Найду способ тебя проучить! — быстро рычит Глеб, перекрывая дыхание.
***
Мои хорошие,
Не забывайте пожалуйста добавлять книгу в библиотеку и подписываться на автора.
Ваша Софья

Я хватаюсь за его запястье, пытаясь восстановить дыхание, но это почти невозможно. Глеб физически намного сильнее, а сейчас он еще и вне себя от ярости.

Еще бы. Он так старался оставить меня ни с чем, но управление свадебным агентством "Вуаль" осталось за мной, полностью. Ни процента не досталось ему. Глеб получил все остальное — бизнесы, имущество — но ему этого мало. Он хочет видеть, как я ползу к нему на коленях, умоляя о прощении. Но этого не будет. Я не вернусь. Не склонюсь. Впервые за пятнадцать лет я смогу жить для себя.

Темнота сдавливает голову, дыхание рвется.

— Ах ты, слизняк! Руки убрал! — раздается яростный голос Марты, моей подруги детства и по совместительству свадебного флориста.

Глеб резко отдергивает руку от моего горла. Я хватаю ртом воздух, привалившись к стене, чтобы не упасть. Перед глазами плывет, но я все же вижу его: держится за голову, между пальцев проступает кровь.

— Ты с ума сошла?! Да я на тебя в суд подам!

— Давай, попробуй! А мы встречный иск организуем! — воинственно рычит Марта, сжимая свою сумку, в углу которой торчит острый металлический уголок. — Тут камеры на каждом углу, это тебе не подворотня! Еще мало получил!

— Неадекватная!

Глеб на секунду оценивает свои шансы, бросает на нас взгляд и, не проронив больше ни слова, выскакивает из помещения.

— Хомочка, ты как? Марин? — подхватывает меня под локоть Марта и тащит к ближайшей лавочке. — Сядь-ка, отдышись. Сейчас я.

Она быстрым шагом направляется к кулеру, стоящему неподалеку, и набирает стакан воды.

— Вот, держи, — протягивает мне.

Я делаю пару глотков, чувствую, как ледяная вода скользит вниз, и наконец обретаю способность говорить.

— В порядке... насколько это вообще возможно.

Пальцы машинально касаются горла, которое саднит от сдавливающей боли. Уже ясно: синяков не избежать. А ведь мы с девчонками собирались отметить завершение этого долгого бракоразводного процесса в нашем любимом баре. Такого "финального аккорда" я точно не планировала.

— Дай-ка посмотреть, — Марта аккуратно поворачивает мою голову. Ее глаза темнеют от злости. — Нда-а-а… 

Я криво усмехаюсь, стараясь не показывать, насколько больно.

— Как думаешь, замажутся тоналкой?

— Хм… — задумчиво тянет она. — Думаю, есть у меня убойная одна, давай заедем ко мне сначала.

***

— Вот и приехали, — Марта останавливает машину, а я, откинувшись на спинку сиденья, вздыхаю. Голова раскалывается от напряжения, а горло саднит всё сильнее.

— Хомочка, ты давай не кисни, — бодро командует подруга, вытаскивая меня из машины. — Сейчас наложу тебе магию на шею, и никто ничего не заметит.

Мы заходим в её квартиру, где с порога меня окутывает аромат кофе и ванили. Марта — мастер не только по созданию букетов, но и уюта.

— Садись-ка сюда, — подталкивает она меня к столу, доставая косметичку. — Сейчас тебя замажем.

— Больно красиво не делай, — мрачно шучу я, но Марта лишь фыркает.

— Ой, молчи уже. Сиди спокойно, пусть твоя красота будет моим арт-проектом.

Пока её кисточка танцует по моей шее, Марта ни на секунду не замолкает.

— Глеб, конечно, тот ещё придурок. Да кто он без тебя? Я вот помню, как ты за него пахала, пока он эти свои первые магазинчики открывал. А благодарность? Да никакой! Я б ему ещё раз той сумкой по башке треснула, чтоб на всю жизнь запомнил!

Я кривлюсь, но Марта не замечает и продолжает:

— А я, между прочим, офигенную композицию придумала! Для букета этой… ну, Петровой. Помнишь, такая полненькая? Так вот, я туда добавила пионов, зелени немного и веточек гипсофилы. Ты не представляешь, какой это будет отпад!

— Знаю, ты же всегда творишь шедевры, — говорю я, улыбаясь краешком губ.

Марта хлопает меня по плечу.

— Ну вот, другой разговор! Всё, готово! — Она отходит в сторону, любуясь своим творением. — Глянь в зеркало.

Подхожу к зеркалу. На шее едва заметен тон, синяки замазаны идеально.

— Ты волшебница.

— Это я знаю, — усмехается она. — А теперь…

Марта скрывается в спальне, а через минуту возвращается, держа в руках своё коротенькое, огненно-красное платье.

— Держи, крошка, это твой наряд на вечер. Мы сегодня будем самыми красивыми. Назло всем муд… мужикам, то есть!

— Я не уверена, что это платье мне подойдёт, — бормочу я, глядя на миниатюрное произведение искусства.

— Подойдёт, подойдёт. Давай, переодевайся, а я пока позвоню Асе.

Пока я натягиваю платье, слышу, как Марта громко разговаривает по телефону:

— Аська! Ты где? О! Уже подъехала? Отлично! Мы скоро будем. Готовь коктейли, детка, сегодня у нас праздник!

Я выхожу из спальни, чувствуя себя немного неловко в таком открытом наряде. Глеб всегда жутко ревновал, если я надевала что-то кричаще сексуальное, поэтому со временем такие вещи просто исчезли из моего гардероба. Я давно не видела себя такой... роскошной. Но Марта, конечно, не даёт времени на сомнения и хлопает в ладоши.

— Ох, Хомочка, все мужики сегодня пожалеют, что упустили такую красоту! Ну всё, поехали!

И с этими словами мы выходим из её квартиры, готовые к нашему "празднику свободы".
***
Как думаете, заслужил Глеб удар по голове сумкой? Или все-таки есть смягчающие обстоятельства?
Ваша Софья

Мои хорошие,
Давайте познакомимся поближе с нашими двумя героями, которых мы встретили в первых главах.

Хомутова Марина Алексеевна, 34 года

Профессиональный организатор свадеб, владелица свадебного салона “Вуаль”.

Узнав об измене мужа спустя 10 лет брака, не стала долго тянуть и подала на развод, но профессиональные адвокаты затянули процесс. Хочет скорее полнять свой бизнес на более высокий уровень.

Хомутов Глеб Михайлович, 36 лет

Владеет несколькими автомастерскими, заводом по производству моторного масла. Изменял жене, за чем и был застукан в годовщину свадьбы. Считает, что в процессе развода имущество было поделено нечестно, чем крайне недоволен.

Я схожу на берега

Я сегодня дотемна и пью чувства безо льда

Я свободна, я жива

Отключите провода от моих белых крыльев, а мне пора
© Лолита Милявская  - На Титанике

Бар “Треугольник” встречает нас громкой музыкой, приглушённым светом и теснотой — ещё бы, пятница. Обычно мы стараемся выбираться сюда в более спокойные дни.

Я поднимаюсь на пару ступенек лестницы, чтобы издали выцепить взглядом столик, за которым нас ждёт Аля. Машинально разглаживаю платье, которое, кажется, специально хочет показать всем вокруг больше, чем я готова. Несколько мужских взглядов тут же цепляются за меня, и это странное чувство — я уже забыла, каково это.

К счастью, Аля издалека машет рукой. Подхватываю Марту под локоть, и мы двигаемся через толпу.

— Привет-привет, девчонки! — Аля сияет, как всегда. Мы обнимаемся и целуемся в щёку. — Марин, ну ты сегодня просто отпад!

Аля, как всегда, выглядит идеально. Она у нас творит магию десертов. Может из воздуха создать торт-безе с марципаном и оформить его так, что невесты в восторге. Заказы у неё расписаны на месяцы вперёд.

— Спасибо, — улыбаюсь ей.

— Ну как всё прошло? — спрашивает она.

— Развели. Наконец-то. Отлично, — отзываюсь обтекаемо, не вдаваясь в подробности.

— Отлично? — встревает Марта. — Это ты сейчас своего бывшего что ли защищаешь? Да Глеб…

— Марта, не сейчас, — перебиваю её.

Почти сразу приносят коктейли. Я делаю несколько глотков своего любимого "Вечный закат" — красиво переливающегося напитка в высоком бокале, с градиентом от насыщенного пурпурного до золотистого. Коктейль сладковато-терпкий, с лёгкой горчинкой в послевкусии. С каждым глотком жизнь кажется чуть ярче, и настроение поднимается.

— Пойдём танцевать! — говорю, почувствовав, как энергия наполняет тело.

Места для танцев здесь немного, но пятачок для самых активных всегда есть. Музыка качает ритм, я закрываю глаза, двигаюсь пластично, легко. Тело само ловит мелодию — плавные линии сменяются порывистыми движениями в такт.

Я чувствую чей-то взгляд. Горячий, обжигающий мою спину. Кажется, он буквально сканирует каждое движение, заставляя меня держать осанку чуть ровнее, чем обычно. Но я не оборачиваюсь. Сегодня я здесь не за этим. Сегодня я танцую для себя, чтобы сбросить груз лет, прожитых в компромиссах и неудобных каблуках семейной жизни.

Марта с Алей смеются, переговариваются и, наконец, уходят за новыми коктейлями. Я остаюсь одна. Закрываю глаза, позволяя телу двигаться в такт музыке, которая заполняет зал.

И тут я чувствую лёгкое, едва уловимое тепло, что постепенно захватывает всё пространство вокруг. Кому-то хватило смелости не смотреть издалека, и он подошёл ближе.

Руки на талии — сильные, горячие, уверенные. Они держат меня так, словно знают: я могу оттолкнуть, но, скорее всего, не захочу. Этот мужчина двигается в такт со мной, наши движения синхронны, будто мы танцевали так уже десятки раз.

Я напрягаюсь, но продолжаю танец. Сердце бьётся быстрее, дыхание сбивается. Я собираюсь шагнуть в сторону, отстраниться, но его энергия буквально окружает меня, удерживает. Это не привычная грубость или требовательность. Это сила, которая сочетается с умением, и, что самое удивительное, — с чувством меры.

Его ладони чуть сильнее сжимают мою талию, отзываясь на резкий такт песни. В какой-то момент я замечаю, что невольно двигаюсь ближе. Грудь плавно поднимается и опускается от быстрого дыхания, кровь пульсирует в висках. Чёрт, я ведь пришла сюда не для этого! Но игнорировать эти ощущения невозможно.

Его руки — будто горят. И вместе с этим чувством во мне загорается что-то. Долгое время это «что-то» казалось погребённым под рутиной, разочарованиями, упрёками. А теперь вспыхнуло так ярко, что я чувствую дрожь в пальцах.

И всё-таки… Я пришла сюда танцевать, а не искать мимолётные интрижки. С усилием поворачиваюсь к девочкам, чтобы уйти, но не могу сделать и шага — мужчина придерживает меня, чуть склоняясь к уху.

— Куда так торопишься? — его голос глубокий, чуть хриплый, едва уловимый сквозь музыку.

Я собираюсь ответить, но сначала смотрю на него. И обмираю.

Он невероятно мужественный. Его лицо — словно выточено из камня: сильный подбородок, скулы, прямой нос. Не перекачанный, нет, но его мускулистая фигура источает мощь. От него буквально веет силой и уверенностью.

Я поднимаю взгляд и встречаю его глаза. Серые. Холодные, льдистые, но обжигающие одновременно. Этот взгляд цепляет, как электрический разряд, и в то же время пугает своей глубиной.

Моё сердце срывается в бешеный ритм. Я отвожу глаза, опуская их к полу, и чуть ли не бегом ухожу к девочкам.

— Всё нормально? — Аля сразу ставит передо мной новый коктейль, сверлит взглядом.

— Да, — выдыхаю я, не узнавая собственного голоса.

Я хватаю бокал и почти залпом выпиваю его содержимое. Алкоголь приятно обжигает горло, а вместе с ним приходит облегчение. Или мне только кажется?

После третьего коктейля я чувствую себя так, словно сбросила не только лишний груз прошлого, но и последние остатки тормозов. Танцевать на танцполе мне кажется скучным, и я, неожиданно для самой себя, решаю забраться на барную стойку.

Марта и Аля сначала ахают, но потом начинают хлопать в ладоши, подбадривая меня. Смех раздаётся вокруг, музыка заглушает остатки здравого смысла, и я уже не думаю о том, что кто-то может снять это на телефон. Сейчас я просто хочу быть свободной.

Двигаюсь в такт музыке, покачивая бёдрами, медленно и чувственно. Воздух вокруг, кажется, накаляется. Я ощущаю на себе десятки взглядов, но ни один из них не имеет значения. Это моя сцена, мой момент, и мне плевать, что я выгляжу, наверное, как героиня дешёвого мюзикла.

Но алкоголь, кажется, сыграл свою злую шутку с моей координацией. Нога вдруг соскальзывает с края стойки, и я теряю равновесие. Всё происходит слишком быстро: тело падает вперёд, музыка глохнет в моих ушах.

"Всё. Вот и мой эффектный финал," — успеваю я подумать, прежде чем сталкиваюсь с чем-то крепким. Точнее, с кем-то.

Руки. Те самые горячие, уверенные, как в танце. Они крепко держат меня, обнимая за талию и плечи. Моё лицо оказывается слишком близко к его груди, и я чувствую, как она ритмично вздымается от дыхания.

— Тебе нравится так рисковать? — раздаётся знакомый низкий голос.

Я поднимаю взгляд. Эти серые глаза, как лёд с всполохами огня внутри, снова внимательно изучают меня. Их холодное пламя парализует, а мне, кажется, не хватает воздуха.

— Спасибо, — едва выдавливаю я, не зная, как ещё реагировать.

Он не отвечает, но уголок его рта поднимается в едва заметной усмешке. Ладонь остаётся на моей талии чуть дольше, чем нужно, а его взгляд словно проникает прямо под кожу.

— Может, хватит на сегодня? — спрашивает он, всё ещё удерживая меня близко.

Мой мозг говорит одно: «Сейчас же уйди». Но моё тело, согреваемое его прикосновениями, явно не хочет слушать.

Мои хорошие,
Несу вам визуал нового знакомого Марины

Герман, 38 лет

Петербуржец, но временно приехал в Москву. Известный фотограф, клиенты которого готовы пойти на что угодно, лишь бы их свадьбу снимал именно он.

Как вам наши главные действующие лица? Кого считаете более симпатичным, Глеба или Германа?

Просыпаюсь с мерзким привкусом во рту — будто кошки всю ночь тут разгуливали и устроили перевалочный пункт. Голова тяжелая, желудок протестует, а сознание плутает где-то между «никогда больше не пью» и «что вообще вчера было?».

Оглядываюсь, в панике пытаясь узнать обстановку. Не какой-то дешевый мотель, не чужая квартира, не... дом того красавчика. Вижу знакомые шторы с серебристыми вкраплениями, картину с лунной ночью на стене и любимую Алькину люстру. Фух. Я у Али.

— Девчата? Вы тут? — голос сиплый, пересохший, как пустыня после пыльной бури.

— Живы, но не уверены, что рады этому, — отвечает Марта из-под одеяла.

— Ой, Марин, а ты ничего так — вон как расцвела, — подает голос Аля, вытягиваясь в кровати.

Я прищуриваюсь: обе валяются на диване, сонные, но явно чем-то довольные. Обмениваются хитрыми взглядами, а потом синхронно начинают хихикать.

— Чего? — сощуриваюсь подозрительно.

— Ну-ну, — Марта качает головой, вздыхая, — помнишь, как ты сама нас просила, если тебя понесет, не давать уйти ни с кем?

— Ага, мы, между прочим, выполняли твое же распоряжение. Хотя сопротивление ты оказала знатное.

— Что? — я хлопаю глазами.

— Пришлось героически тебя отбивать у твоего красавчика. Он, кстати, отпускать не хотел, да и ты… — Аля многозначительно покачивает пальцем. — Ох, как не хотела.

Я откидываюсь на подушку, вспоминая обрывки вечера. Горячее дыхание на моей коже, крепкие руки на талии, жар, пронзающий каждую клетку тела… Проклятье. Даже сейчас, стоило мне задуматься об этом мужчине, тело тут же выдает предательскую реакцию. Оно помнит. Оно жаждет.

— Марин? — зовет Марта, вырывая меня из грез.

Я трясу головой, понимая, что точно попала. Потом бросаю взгляд на телефон, и…

— Черт! — вскакиваю, ошарашенно хлопая глазами. — Через пятнадцать минут у меня репетиция свадьбы!

— Чьей? — лениво интересуется Аля.

— Дочери магната Славуцкого!

— Так, стоп. А какого, прости, черта ты еще валяешься?!

Вопрос риторический, потому что я уже бегаю по квартире, отчаянно пытаясь найти хоть что-то, что спасет меня от позорного опоздания.

Голова гудит, а времени нет. Я срываюсь с кровати и бросаюсь к Але:

— Дай что-нибудь нормальное надеть! В этом... — я с отвращением смотрю на свое вчерашнее платье. — Я не могу появиться перед серьезными людьми.

Аля зевает, лениво встает с дивана и роется в гардеробе.

— Держи, — она вытягивает простое темно-синее платье по колено. — Пояс добавь, а то будет висеть на тебе, как на вешалке.

Я хватаю наряд, на бегу запрыгиваю во вчерашние туфли на высоком каблуке и, заказывая такси в приложении, забегаю в ванную. Пальцем чищу зубы, споласкиваю лицо, спешно расчесываюсь. Ужасно, но хоть не совсем катастрофа.

Через пару минут я уже в такси, тороплю водителя:

— Можно быстрее? Очень срочно!

— На пожар, что ли, едем? — ворчит он, выруливая на МКАД.

— Ну… почти.

Врываюсь в зал, едва не спотыкаясь на каблуках. Все уже в сборе. Окидываю пространство придирчивым взглядом, проверяя каждую деталь. Все украшения на месте, точно так же, как будут в день бракосочетания через неделю.

Но что-то не так.

Я чувствую чужой взгляд.

Медленно оборачиваюсь, но не вижу никого знакомого.

Снова сосредотачиваюсь на арке, поправляю сползающую ткань и тут же слышу за спиной ехидное замечание:

— И это ты называешь идеальным оформлением?

Я вздрагиваю и резко оборачиваюсь, злобно сощурившись. Голос точно не принадлежит никому из моей команды. И это не клиенты. Значит, кто-то лишний.

— Если тебе что-то не нравится, можешь выйти, — холодно отвечаю, уже предвкушая, как попрошу администратора разобраться с незваным гостем.

Меня раздражает его наглость. И еще больше бесит, что он сразу на «ты». Хотя я уверена, что слышу его впервые.

Мужской голос не унимается, низкий, хрипловатый, цепляющий. От него мурашки по коже, а внутри все сжимается странной, опасной волной.

На секунду меня бросает в жар, и соски болезненно напрягаются.

— Никакого вкуса, — продолжает он. — Хотя, возможно, проблема не в оформлении, а в том, что ты слишком торопилась.

Я резко поворачиваюсь — и сталкиваюсь взглядом с ним.

Тем самым мужчиной из бара.

Только теперь нет хмельного тумана в голове. Теперь я вижу его четко. И раздражаюсь еще больше.

Фыркаю, осаживая его ледяным взглядом:

— У меня нет времени на препирательства. У меня свадьба.

— Ах вот как? — усмешка медленно растягивает его губы.

— В смысле, организация свадьбы, — цежу я сквозь зубы.

Я подхожу к невесте — утонченному созданию в воздушном платье нежно-голубого цвета. Милана сияет от счастья, а рядом с ней гордо стоят родители — статный мужчина с поседевшими висками и элегантная женщина с аккуратной укладкой.

— Марина, дорогая! — мать Миланы первой берет меня за руки. — Спасибо вам огромное, всё просто безупречно! Всё точно в срок, всё так, как мы хотели.

— Да, работа проделана колоссальная, — одобрительно кивает отец невесты.

— Спасибо вам за доверие, — с улыбкой отвечаю я.

— Давайте начинать? — нетерпеливо спрашивает Милана, чуть покачиваясь на каблуках.

Я киваю, заставляя себя сосредоточиться на работе. Но пока я рассказываю сценарий репетиции, я чувствую…

Как он провожает меня взглядом.

Как раздевает меня этим взглядом.

И хуже всего…

Как мое тело на это отвечает.

Репетиция идет идеально. Ну, почти.

Визажист и парикмахер — молодцы, сработали безупречно. Милана выглядит так, будто у нас не просто репетиция свадьбы, а сразу выход на красную дорожку: нежные локоны в легкой укладке, сияющий макияж, аккуратные стрелки, выгодно подчеркивающие форму глаз. Даже мама Миланы в восторге, а это дорогого стоит — эта женщина с самого начала недоверчиво относилась ко всем подрядчикам.

Я прохожусь по залу, проверяя, как расставлены столы, где стоят цветочные композиции, достаточно ли свободного пространства для передвижения гостей. Кажется, всё так, как я утвердила, но ощущение дискомфорта не отпускает.

И вот оно — обнаруживаю ошибку.

Столы стоят слишком тесно. Гостям будет неудобно сидеть, официантам — разносить блюда. А самое главное — фотозона расположена чересчур близко к сцене, и это означает, что во время поздравлений половина кадров окажется с чьими-то случайными затылками.

Проклятье.

Я поднимаю руку, уже собираясь подозвать помощников, но тут же слышу за спиной ленивый, до боли знакомый голос:

— Я бы предложил раздвинуть столы, но вам, похоже, нравится хаос.

Я резко оборачиваюсь.

Самодовольный мужчина стоит в расслабленной позе, с легкой усмешкой наблюдая за моими метаниями. Взгляд серых глаз сверкает лукавством, словно он специально ждал момента, чтобы вставить свои пять копеек.

— Не помню, чтобы просила у вас совет, — холодно отвечаю я.

— Правда? А по твоему лицу не скажешь, — он скрещивает руки на груди, и я впервые замечаю, какие у него широкие плечи. Черный джемпер идеально сидит, подчеркивая рельеф. — Тебя прямо корежит от желания всё переделать.

— Я разберусь сама, — чеканю, выдерживая его взгляд.

— О, я не сомневаюсь. Вот только пока ты разбираешься, гости уже начнут спотыкаться о стулья, официанты — разливать вино на дорогие наряды, а фотограф — то есть я — получит серию прекрасных снимков хаоса и паники.

Сжимаю кулаки. Он бесит. До дрожи.

— Ты невыносимый.

— Привыкай, львица, — усмехается он, глядя мне прямо в глаза.

Я мгновенно просекаю, почему он меня так назвал. Рыжие волосы, вспыльчивость, то, как я на него нападаю и рычу. Всё сходится.

Но что поделать, если я не могу справиться с тем, что неконтролируемо тянет к нему?

И в то же время он такой бесячий, что так и хочется… хочется…

Марина, аууу, возвращаемся в реальность.

Черт.

Я моргаю, прогоняя навязчивые мысли. Некогда мечтать.

Он чуть склоняет голову набок, явно довольный моим замешательством.

— Как самочувствие после вчерашнего? — интересуется он с видом человека, которому уже известен ответ.

Черт во второй раз.

Судя по рассказам Марты и Али, вчера я вела себя… мягко говоря, чересчур раскованно. И теперь стою перед тем самым мужчиной, которого едва не увела из бара, делаю вид, что не краснею, но, разумеется, он замечает.

— Достаточно хорошо, — отвечаю, пытаясь сохранить лицо.

Он прищуривается.

— Лукавишь.

— С чего ты взял?

— Глаза блестят, голос слегка осипший, плюс ты минуту назад смотрела на меня так, будто разрываешься между желанием укусить и залезть мне под джемпер.

Я едва не давлюсь воздухом.

— Самооценка у тебя завышена.

— Нет, просто наблюдательность хорошая, — лениво тянет он, позволяя себе окинуть меня взглядом с ног до головы.

Я скрещиваю руки на груди, сужаю глаза.

— Ты вообще работать собираешься?

— Уже работаю, — улыбается он. — Наблюдаю за невестой.

— Я не невеста.

— Это пока.

Я собираюсь закатить глаза, но вдруг замечаю, куда именно смотрит мужчина. Его взгляд прикован к моей груди — в такой позе она соблазнительно подчеркнута. В его глазах вспыхивает голодный блеск, темный и безошибочно узнаваемый.

Черт.

Он меня хочет.

Не просто хочет — едва сдерживается, чтобы не схватить прямо здесь, при всех.

Я вижу, как тяжелеет его дыхание, как напрягается челюсть, как он сглатывает, будто пытаясь обуздать слишком резкий прилив желания. Только огромное количество людей вокруг удерживает его от импульсивного поступка.

Я кусаю губу — плохая идея, потому что взгляд Германа тут же падает туда. Уголки его рта кривятся в усмешке, и он делает шаг ближе.

— Ты, кажется, хотела что-то сказать? — его голос звучит ниже, хрипловато, с отчетливой ноткой обещания.

Я отшатываюсь, разворачиваюсь и почти бегу к Милане, мысленно проклиная себя за то, что внутри всё сжалось от предвкушения.

Пока помощники корректируют расстановку столов, ко мне подходят родители Миланы.

— Марина, дорогая, — голос матери невесты звучит дружелюбнее, чем обычно, — мы с мужем хотели обсудить одну деталь.

Я тут же переключаюсь на них.

— Конечно, слушаю вас.

Отец Миланы кивает в сторону сцены.

— Нам кажется, что фон там слишком светлый. Не будет ли он сливаться с платьем невесты?

Я поджимаю губы. Отличное замечание.

— Всё верно, если не добавить акцентных деталей. Мы можем повесить живые цветочные гирлянды или сделать драпировку более насыщенного оттенка.

— О, мне нравятся гирлянды! — оживляется мать Миланы.

— Тогда решено, — киваю я. — Добавим акцент, и всё будет выглядеть идеально.

Они благодарят меня, и я выдыхаю.

Подхожу к Милане.

— Кто этот мужчина? — спрашиваю, кивая в сторону фотографа, он что-то увлеченно рассказывает ведущему.

Глаза Миланы тут же загораются.

— Ооо, это очень известный фотограф! Его зовут Герман. Я думала, вы с ним уже познакомились. Из Питера прилетел к нам. Дорогущий, но мама и папа сказали, что хотят только самые крутые фото со свадьбы. Я видела его работы, это просто бомба!

Я молча смотрю на нее, а в голове проносится одна мысль:

Гениально.

Значит, известный фотограф из Питера.

Он часть свадьбы.

Часть моей свадьбы.

И, похоже, никуда не денется.

Репетиция свадьбы Миланы Славуцкой идет полным ходом, но у меня ком в горле. Это крупнейший заказ для моего агентства за последний год, и я не могу позволить, чтобы что-то пошло не так.

Во время скандального развода многие клиенты отвернулись от меня. Слухи ходили один хуже другого: будто я выжила мужа из бизнеса, что агентство держалось исключительно на его деньгах, а без него оно вот-вот закроется. Некоторые невесты и вовсе опасались, что я «принесу несчастье» их свадьбам. Абсурд, конечно, но для свадебного агентства репутация — это всё.

И вот теперь свадьба семьи Славуцких — шанс вернуть позиции. Поэтому я тщательно проверяю каждую деталь.

Милана и её жених стоят у арки, держась за руки, повторяют клятвы. Я внимательно слежу за каждым моментом, отмечая про себя, где можно что-то подправить.

Самые близкие гости, которых пригласили на репетицию, рассаживаются по местам, сверяя рассадочные карточки, официанты снуют между столами, разнося бокалы с шампанским. Всё выглядит почти идеально, но я знаю, что нужно убедиться в каждом нюансе. Хожу между рядами, поглядываю на жениха и невесту, которые отходят к столам, поправляю мелочи.

И тут замечаю, что арка стоит немного неровно. Левая часть едва заметно накренилась. Нужно исправить, пока она не упала на кого-то. Подхожу ближе, поднимаю лёгкую ткань, проверяю крепление, отступаю на шаг назад, чтобы взглянуть на всю конструкцию целиком... и внезапно чувствую, как мой каблук цепляется за одну из петель ткани. Едва удерживая равновесие, дёргаю ногу – и делаю только хуже. Ткань затягивается вокруг меня, и через секунду оказываюсь в ловушке.

— Ой, ну только этого не хватало… — бормочу я, безуспешно пытаясь высвободиться.

И конечно же, первым, кто замечает моё нелепое положение, оказывается Герман.

— Марина, ты что, решила стать частью декора? — его голос звучит насмешливо, и он подходит ближе, скрестив руки на груди.

— Прекрати умничать и помоги! — цежу я сквозь зубы, но он даже не двигается, лишь ухмыляется.

— Ты так соблазнительно извиваешься. Может, оставить тебя здесь? Говорят, живая статуя — отличный элемент оформления.

Я прищуриваюсь, но смолчать не могу: 

— Тебя бы сюда, посмотрела бы, как ты запоёшь.

— Я? Нет уж, мне больше нравится роль спасателя.

С этими словами он, наконец, наклоняется и легко освобождает ткань, но не торопится отступить. Я ощущаю тепло его ладоней на своих бёдрах, и сердце предательски подпрыгивает. В его взгляде читается что-то хищное.

— Ты вся горишь, — замечает он с усмешкой. — Хочешь остаться в моих руках?

— Убирай руки, — выдыхаю я, понимая, что нахожусь слишком близко к нему.

Герман медленно выпускает меня из плена арки, но прежде чем отойти, склоняется к самому уху и хрипло шепчет:

— Львица в капкане. Какая ирония.

Я чувствую, как от его слов по спине пробегает дрожь. Но прежде чем я успеваю ответить, он уже разворачивается и уходит, оставляя меня стоять с горящими щеками и предательским трепетом в груди, который мне совершенно не нравится.

— Марина! — доносится звонкий голос Миланы. Она подходит ко мне и лучезарно улыбается. — Всё просто идеально! Спасибо тебе огромное за такую организацию.

— Это моя работа, — отвечаю я, стараясь прийти в себя.

— Кстати… — она наклоняется ко мне чуть ближе и заговорщицки шепчет: — Тебе, кажется, понравился Герман.

— Что?! — я возмущённо вскидываюсь. — Абсолютно нет!

Милана смеётся, но не отступает:

— Ты слишком бурно отрицаешь, Марин. Я же вижу. Он тебе интересен.

— Мне просто неприятны его выходки! — возражаю я, но мой голос звучит неубедительно даже для меня самой.

— Ну-ну, — хитро прищуривается Милана. — А ещё я слышала, что у него никого нет. Подумай об этом. — И подмигивает прежде, чем снова вернуться к жениху.

Я закатываю глаза, но внутреннее тепло от её слов почему-то предательски разливается по телу.

На этом репетиция заканчивается. Я прощаюсь с родителями Миланы, которые благодарят меня за организацию и обсуждают несколько мелких деталей, на которые просят обратить внимание. Вежливо киваю, но в душе только одно желание — скорее скрыться, пока Герман снова не появился на горизонте.

Как только оказываюсь дома, ставлю чайник и, закутавшись в плед, сажусь за стол. Пара глотков горячего чая помогает расслабиться, но мысли продолжают вертеться вокруг одного человека. Я хватаю телефон, открываю поисковик и, ожидая увидеть подтверждение слов Миланы, набираю: «Герман фотограф Питер».

Через секунду мне выдают список ссылок, и первая же статья заставляет меня громко рассмеяться.

— Ван дер Хам?!

Смех рвётся из груди, я не могу остановиться, даже ставлю чашку, чтобы случайно не пролить чай. Ну надо же! Вот так фамилия! На сто процентов ему подходит! Надеюсь, что не столкнусь с ним в ближайшее время. Какой-то он весь «слишком»: слишком наглый, слишком громкий, слишком… да, придётся признать, притягательный.

Листаю дальше, чтобы узнать побольше.

Листаю статью, подмечая про себя детали.

Угу, так, тридцать восемь лет. Не женат и никогда не был. Хм, для мужчины в таком возрасте это скорее повод задуматься, что с ним не так. Холостяк по призванию? Или есть что-то, что отпугивает потенциальных невест? С таким-то язвительным характером… Нда.

Голландец, родился в городе Утрехт. Мать русская, после развода увезла сына в Санкт-Петербург. Честно говоря, я догадалась по фамилии.

Листаю дальше. Фотографии, статьи, интервью. Герман ван дер Хам — один из самых востребованных свадебных фотографов не только в России, но и в Европе. Его называют «человеком, который умеет ловить магию момента». Я фыркаю. Магия? Скорее язва, умеющая нажимать на больные места.

Перечислены известные пары, которых он снимал. О, даже мировые знаменитости попадались. Интересно. Но особенно цепляет один абзац:

«Фотограф известен своим сложным характером. Коллеги шутят, что работать с ним — испытание не для слабонервных. Он перфекционист, который требует полного подчинения процессу и терпеть не может, когда ему мешают. Некоторые невесты даже признавались, что во время съёмок он мог быть резким и чересчур требовательным. Но результат того стоил».

О да, что-то мне подсказывает, что «резким» — это мягко сказано.

На фото он стоит в чёрной рубашке, закатанными рукавами обнажая сильные руки. Подбородок покрыт лёгкой щетиной, взгляд цепкий, хищный. Глубокие морщины на лбу и в уголках глаз намекают, что этот человек привык много думать, много смеяться и много хмуриться.

И ведь он правда чертовски привлекателен.

Я раздражённо выключаю экран телефона.

Нет, Марина, ты сейчас совсем не туда смотришь.

***
Я несусь по коридору ресторана, цепляя каблуком ковровую дорожку и едва не сбивая с ног официанта с подносом. Бокалы жалобно звякают, но, к счастью, остаются на месте.

— Простите! — кидаю на бегу и выскакиваю в банкетный зал.

Моя работа – тушить пожары, но иногда кажется, что я работаю не организатором свадеб, а профессиональным кризис-менеджером.

Чёрт-чёрт-чёрт, только бы успеть! Если сейчас не успокою невесту, она устроит истерику, и тогда праздник точно превратится в катастрофу.

Шум праздника, звон бокалов, смех гостей — всё это сливается в единый гул, но у одного из столиков напряжение буквально витает в воздухе.

— Это просто кошмар! — негодует невеста, размахивая руками. На её белоснежном платье, прямо на подоле, расплывается тёмное пятно. — Я так не выйду к гостям! Это же… это же позор!

Подружки невесты скачут вокруг, подливая масла в огонь, официанты виновато жмутся к стенам, а жених стоит в стороне с таким видом, будто его мысленно уже здесь нет.

Я приглаживаю волосы, натягиваю профессиональную улыбку и подхожу к эпицентру бедствия.

— Давайте разберёмся, — говорю мягко, но уверенно. — Всё не так критично, как кажется…

— Не критично?! — голос невесты срывается на визг. — Да вы вообще видите это пятно? Это катастрофа! Это…

— Позволите?

Мягкий уверенный голос раздаётся у меня за спиной.

Я медленно поворачиваюсь и тут же напрягаюсь.

Герман.

Вот только его мне не хватало!

Он стоит, скрестив руки на груди, с неизменной ухмылкой на лице. Взгляд ленивый, насмешливый, но изучающий.

— Если честно, — он чуть склоняет голову, будто рассматривая художественное полотно, — цветовое пятно добавляет вам неординарности. Но если хотите, я помогу его скрыть. На фотографиях никто и не догадается.

Невеста моргает.

— Правда?..

— Абсолютно, — широко улыбается он. — Поверьте, вы будете выглядеть даже лучше, чем планировали.

Она колеблется. Паника в глазах сменяется надеждой, плечи постепенно расслабляются.

— Ну… если так, — уже менее уверенно произносит она, — то, наверное…

Я внутренне выдыхаю. Кажется, обошлось.

Перевожу взгляд на Германа и прищуриваюсь.

— Спасать меня от свадебных скандалов — это теперь твоя новая миссия?

Он лениво ухмыляется, наклоняясь ближе:

— Не все герои носят плащи.

Я закатываю глаза и бросаю через плечо:

— Спасибо, но я бы справилась.

— Безусловно, но так веселее, — отвечает он, явно наслаждаясь моим раздражением.

Я собираюсь уйти, но его голос снова меня останавливает:

— Ты так торопилась. Что, собралась сбегать?

— Да, — бросаю, бросая взгляд на часы. — У меня встреча с другой невестой. А тут мое присутствие уже не нужно.

Он усмехается.

— Забавно. Там и увидимся.

Я останавливаюсь как вкопанная.

— Что?

Герман неторопливо поправляет манжет рубашки, будто не замечая моего удивления.

— Меня пригласили фотографом ещё полгода назад.

— Преследуешь меня? — брови взлетают вверх, но внутри что-то приятно щекочет, хотя я делаю вид, что раздражена.

— О, не льсти себе, Марина, — его улыбка становится ещё шире. — Хотя… если хочешь, могу сделать вид, что да.

Он делает шаг ближе, заглядывая мне прямо в глаза. От его взгляда у меня по коже пробегает тёплая дрожь.

— Увидимся позже, — его голос опускается до бархатного баритона.

Я не сразу нахожу, что сказать, но вовремя спохватываюсь:

— Главное, чтобы ты не попал в объектив моих фотографов. Вдруг камера треснет от количества самоуверенности.

Герман усмехается, чуть склоняя голову.

— Марина, мне стало еще любопытнее, что же ты ещё мне скажешь в следующий раз?

Он уходит первым, а я остаюсь стоять, предвкушая, что же будет в нашу новую встречу.

Я влетаю в ресторан, торопливо поправляя сумку на плече. Опаздывать — мой самый страшный кошмар, но пробки были просто невыносимые. К счастью, невеста ещё не успела выйти из себя. Лада Пахомова, высокая шатенка с живыми глазами, сидит за столиком в отдельном зале и нетерпеливо барабанит пальцами по белоснежной скатерти.

— О, Марина, наконец-то! Я уже думала, что ты сбежала от моей свадьбы! — она улыбается, но в её голосе слышится напряжение.

— Прости, пробки, — выдыхаю я, усаживаясь напротив. — Ты же знаешь, я никуда бы не сбежала. По крайней мере, не пока не получу оплату!

Лада смеётся, её нервозность чуть спадает.

— Ладно, прощаю. Но только если ты скажешь, что всё идёт по плану и я не выйду замуж под саундтрек из "Титаника".

— Не выйдешь, если только ты сама этого не захочешь, — подмигиваю я, доставая ноутбук. — Итак, давай ещё раз пробежимся по деталям. Меню, план рассадки, декор…

— И фотограф! — раздаётся новый голос, и я замираю.

Чёрт.

Я медленно поднимаю голову и встречаюсь с нахальным взглядом Германа, который уже развалился в кресле рядом с Ладой, словно всегда был частью нашего обсуждения. Он выглядит безупречно — тёмные волосы слегка растрёпаны, рубашка идеально сидит, а в глазах пляшут хитрые искорки. Как всегда, чертовски самоуверенный.

— Ты что здесь делаешь? — ошарашенно спрашиваю я.

— Работаю, — пожимает плечами он. — Забавно, да?

— Очень, — бурчу я, возвращаясь к ноутбуку. — Ну что ж, продолжим…

Лада переводит взгляд с меня на Германа и хитро улыбается.

— Подождите-ка. А вы случайно не…

— Нет! — выпаливаю я слишком быстро.

Герман усмехается, но ничего не говорит.

— Как жаль, — Лада драматично вздыхает. — У вас такая химия, будто в комнате повышается температура.

Я чувствую, как мои щёки предательски краснеют. Отлично. Именно этого мне не хватало.

— Давайте сосредоточимся на свадьбе, — твёрдо заявляю я, стараясь вернуть разговор в рабочее русло. — Лада, у вас были вопросы по поводу флористики?

— Были, но теперь мне интереснее посмотреть, что будет дальше, — смеётся она.

Я закатываю глаза.

— А будет дальше следующее, — Герман лениво наклоняется ко мне ближе, его голос становится ниже. — Нам нужно обсудить фотосессию.

— Разумеется, — сухо отвечаю я.

— Отлично. Тогда пройдёмся по локациям. Я хочу убедиться, что освещение будет идеальным.

— Окей, идём.

Я резко встаю, чувствуя, что ещё чуть-чуть — и Лада просто посадит нас за один столик и вручит по бокалу вина.

Мы идём по ресторану, обсуждая ключевые зоны для съёмки. Герман периодически наклоняется ко мне ближе, задавая уточняющие вопросы. Я ощущаю его близость физически — от него пахнет чем-то терпким, дорогим, чуть горьковатым. Ветивер? Я пытаюсь сосредоточиться на работе, но каждый раз, когда он случайно касается моего локтя или поправляет что-то рядом, по коже пробегает разряд.

— И последний вопрос, — говорит он, когда мы оказываемся в уголке зала, вдали от всех.

— Какой? — вздыхаю я.

— Как ты смотришь на то, чтобы я оказал тебе услугу?

Я прищуриваюсь.

— Какую ещё услугу?

— Ну, скажем, спас тебя от возможного конфуза.

— Что ты задумал? — я напрягаюсь, но он только усмехается.

— Всё очень просто. Тебя зовёт невеста. Но если ты сейчас повернёшься, то обнаружишь, что край твоей юбки зацепился за кресло. Один неосторожный шаг — и ты окажешься в центре внимания в самом неловком виде.

Я мгновенно замираю. Потом медленно, очень осторожно, бросаю взгляд вниз. И, конечно же, он прав.

— Конечно, за услугу нужно платить, — продолжает он.

Я сужаю глаза. Он что, шутит? Хотя… в его взгляде читается что-то слишком хищное, будто он уже предвкушает мою реакцию. Лёгкая насмешка, уверенность и… интерес? Или мне это только кажется?

— Например? — спрашиваю осторожно.

— Соглашайся на ужин со мной.

Я хмыкаю.

— Ни за что.

— Тогда стой здесь, — он легко пожимает плечами, но не отходит.

Я закусываю губу. Этот мужчина просто выводит меня из себя! Он напористый, нахальный, властный… и, чёрт возьми, невероятно сексуальный. Слишком уверенный, слишком дерзкий — и это почему-то цепляет. Его голос обволакивает, а взгляд, полный едва скрытого огня, заставляет дыхание сбиться. Чёрт, почему мне кажется, что он играет со мной?

Но я не намерена поддаваться.

— Ладно! Ужин, но не сегодня!

Герман довольно улыбается, легко освобождает край ткани, и я делаю шаг. В этот момент кто-то из официантов случайно задевает меня локтем, и я теряю равновесие.

Падаю прямо в руки Германа. Его хватка крепкая, уверенная, он сжимает меня чуть сильнее, чем нужно. Близость ошеломляет. Горячее дыхание щекочет кожу. Его губы чересчур близко.

— Аккуратнее, львица, — шепчет он, его голос вибрирует от сдержанной насмешки. — В следующий раз ты застрянешь в моей постели.

Я задыхаюсь, сердце пропускает удар. А потом ловлю себя на том, что не хочу отстраняться.

Но, конечно, делаю это.

— Не дождёшься, — бросаю я, разворачиваясь и уходя.

В груди разливается странное предвкушение. Что-то мне подсказывает, что это ещё не конец.

И, честно говоря… меня это ужасно интригует.

Я запрыгиваю в такси, чтобы побыстрее добраться до моих девчонок. Ужасно соскучилась по ним в рабочем цейтноте. Как и всегда в летний сезон, у меня аврал за авралом, а времени катастрофически не хватает. Иногда доходит до того, что я забываю поесть. Ну и поспать, чего греха таить.

Всё потому, что я с упорством барана пру вперёд, не оглядываясь. Хочу, чтобы моё свадебное агентство стало лучшим на рынке. И пусть не все мои решения правильные, но я снова и снова поднимаюсь после неудач, приобретая новый опыт.

Вбегаю в любимую кофейню, где уже сидят Марта и Аля, увлечённо что-то обсуждая. Их звонкий смех разливается по залу, заставляя посетителей невольно оборачиваться. Я улыбаюсь, подхожу к ним и с чувством обнимаю.

— Привет, красотки! — чмокаю обеих в щёки.

— Марин, мне кажется, или ты расцвела? Глаза горят, щёки румяные, энергия через край! — присматривается Аля. — Марта, ну правда же?

— Да-да, от нас никакие секретики не скроются, тихушница ты наша, — подмигивает Марта. — Поделись с нами рецептом своего волшебного зелья, я тоже хочу!

— Рассказываю. Только никому, — заговорщически шепчу им. — Нужно развестись с мужем, погрузиться с головой в работу…

— И влюбиться! — перебивает меня Аля.

Я возмущённо смотрю на неё.

— Извини, Хомочка, но у тебя на лице написано, что дело в мужике, — слегка поводит плечиком Марта. — Ну, я права же? Скажи, что да. Марин, ты как никто достойна счастья.

— Ладно. Помните того мужчину из бара?

Марта и Аля синхронно подаются вперёд, их глаза горят неподдельным интересом.

— Ну-ка, ну-ка! — Марта делает пригубивший жест. — Давай подробности!

— Мы с ним снова встретились… несколько раз. Случайно. Или не совсем, — признаюсь я, закатывая глаза.

— Ну, конечно, не совсем! — фыркает Аля. — Мужчины такого калибра не появляются в жизни просто так. Значит, судьба!

— Да, да, да, — отмахиваюсь я. — Хватит обо мне, давайте лучше поговорим о тебе, Марта! Ты в прошлом году летала в Белград на концерт Санни, да? Ты же ещё собирала ей букет, брала автограф. Вы после этого переписывались?

Марта мгновенно меняется в лице, улыбка становится мягче.

— Да, Санни просто потрясающая. Настоящая звезда, но при этом очень тёплый человек. Мы с ней действительно переписывались после встречи. Она даже говорила, что планирует прилететь в Россию.

— О! — оживляюсь я. — Скоро будет концерт? Я бы сходила с тобой!

Марта грустнеет и качает головой.

— Санни собиралась прилететь в феврале, но у неё не получилось. А потом… она завершила карьеру.

— Что?! — восклицаем мы с Алей одновременно.

— Как так? — потрясённо спрашивает Аля. — Она же такая талантливая!

— Я не знаю всех подробностей, — признаётся Марта. — Но она сказала, что потеряла голос.

Мы с Алей обмениваемся ошарашенными взглядами. В горле пересыхает. Я обожала её песни, её голос был уникальным, завораживающим…

— Боже, как жаль, — вздыхаю я. — Она ведь одна из лучших в своём жанре.

— Да, — тихо соглашается Марта. — Это просто трагедия для неё.

Мы ненадолго замолкаем, переваривая услышанное. Внутри вибрирует ощущение, что история Санни — нечто большее, чем просто потеря голоса. Но Марта явно не хочет об этом говорить. И, может, пока не время задавать вопросы. Мы просто сидим в кофейне, наслаждаясь обществом друг друга, и мысленно благодарим судьбу за те моменты счастья, что у нас есть.

Когда разговор плавно перетекает в обсуждение других тем, я невольно возвращаюсь мыслями к Герману. С момента нашей последней встречи прошло несколько дней, но в голове он прочно обосновался. Я больше не паникую при мысли о том, что нам снова предстоит увидеться. Я же не могу заставить всех невест сезона сменить фотографа? Поэтому остаётся только пережить ещё пару встреч. Может, получится откосить от ужина. Да и в чём смысл? Всё равно он уедет обратно в Питер. А интрижка… Не знаю, мне кажется, что это не про меня. Я была 15 лет с Глебом, а то, что было совсем в юности, можно сказать, не считается — да и ничего серьёзного там не было. В общем, хочется, и колется, и общественное мнение не велит. Всё-таки и месяца с развода не прошло.

Я делаю последний глоток кофе и отставляю чашку в сторону. Скоро свадьба Миланы, и на ней снова будет Герман. И хоть я внушаю себе, что это просто рабочие моменты, в глубине души чувствую: я жду этой встречи.