Развод на миллиард

Развод на миллиардСати Стоун

— Вам сюда нельзя!

— Немедленно пропустите! Что происходит?! Где мой сын и муж?!

— Пожалуйста, успокойтесь! Мы во всём разберёмся!

Полицейский отталкивает меня от кордона, которым оцеплен участок, принадлежащий нашей семье. Мой муж, Расул, использовал это место в качестве охотничьего угодья.

Мои дочери Малика и Лиана тоже были тут, но из машины не выходили — так я им велела. Сказала, что пойду одна и всё выясню. Но мне ничего не хотят объяснять.

Звоню Расулу — не отвечает. Набираю сыну Камалу.

Он самый младший у меня. Старшие сёстры его обожают, а я так и вовсе души в нём не чаю. Камал — святой ребёнок, богом мне данный. Он никогда не любил охоту, но Расул упорно таскал его с собой, желая вырастить из сына настоящего мужчину.

Номер Камала недоступен. Что ж такое?..

Замечаю, что из темноты огороженного участка выходит Расул.

Почему он в наручниках?..

— Объясните хоть что-нибудь! — снова кидаюсь на полисмена.

Расул шагает мимо меня и даже не смотрит в мою сторону. Глаза у него стеклянные. Двое людей в форме ведут его к машине.

От полного непонимания происходящего я готова рвать и метать.

— Расул! — ору вслед мужу. — Где мой сын?!

Последние несколько месяцев наша семья находится на грани развода с тех пор, как я узнала, что у Расула завелась любовница — его секретарша. Может, я бы и стерпела подобное, если бы не узнала о беременности Марии.

Об этом она сообщила мне сама, прямо в лицо. Пришла ко мне офис, села напротив и заговорила вот так буднично:

— Карина Султановна, я бы хотела оповестить вас о том, что жду ребёнка от вашего мужа.

Оповестить?! Меня?!

Что я должна была сказать?! «Какое прекрасное событие, Маша! Поздравляю!»?!

Я не удивилась. Даже не взбесилась почти. Лишь перед глазами всё почернело.

Но сейчас, видя своего пока ещё мужа в наручниках, чернота перед глазами стала ещё гуще.

— Расул! — выкрикиваю из последних сил. — Где Камал?!

Муж оборачивается на несколько секунд.

Огромный, монолитный и крепкий, будто чёрная скала, он всегда и всем внушал страх. Мне — в том числе. Наш брак был договорным между нашими родителями, но и мы в свою очередь смогли договориться между собой. Возможно, я единственная научилась со временем не трепетать перед мужем. Я лишь делала то, что должно и пыталась выстроить с ним крепкую связь.

Но почему-то сейчас Расул будто бы уменьшился вдвое. Вся его грозность куда-то подевалась.

Он глядит мне глаза, молча качает головой. Один из сопровождающих толкает его в спину. И Расул покорно шагает внутрь полицейского УАЗа. Дверь за ним захлопывается. Автомобиль уезжает.

Стою потерянная. Ноги едва держат, тело пошатывает.

— Вам нужно будет прийти на опознание, — вырывает меня из мыслей голос полицейского.

— Что?..

— Мама, а куда папу увезли?

Оборачиваюсь на звук. Старшая Лиана держит за руку младшую сестру. У той глаза полны слёз — Малика пытается сдержаться, чтобы не зареветь. Лиана держится лучше, но и ей сложно находиться в неведении.

— Папа скоро вернётся, — роняю на автомате.

Меня снова окликает полицейский. Он что-то протягивает мне — какую-то бумажку.

— Вот, — говорил абсолютно без эмоций, — это адрес морга. Приходите завтра.

После чего он просто уходит.

Я направляюсь к дочерям, обнимаю их. Стараюсь укрыть собой, дать им немного тепла, хотя у самой внутри — леденящий холод.

Малика всё-таки начинает плакать:

— Мама, а Камал и папа скоро вернутся?

— Почему здесь столько полицейских? — подхватывает Лиана.

Ей уже четырнадцать. Её просто так не проведёшь.

Единственное, что я могу на это ответить сейчас — правду:

— Я не знаю, — и добавляю, скрывая боль в голосе: — Но всё обязательно будет хорошо. Я обещаю. У нас всё будет хорошо.

Два года спустя…

— Карину Султановна, к вам пришли, — робко сообщает мне по внутренней связи Анфиса.

Она уже больше трёх лет работает моей секретаршей и личным помощником, знает моё расписание наизусть и мои нравы. Разумеется, знает и о том, что сегодня меня лучше лишний раз не тревожить. И всё-таки Анфиса решила кому-то сообщить, что я в своём кабинете. Теперь посетитель ждёт в приёмной моего решения.

— Сейчас мне некогда, — холодно отвечаю. — Запиши на завтра.

Да, завтра станет намного лучше. Сегодня из меня так себе бизнес-вуман, не стоит лишний раз рисковать моими нервами.

Второй год в этот день я понимаю, что снова стою на краю, на обрыве. Смотрю вниз, в пропасть и вижу там всё, что потеряла.

Прошлый год, в первую годовщину стало по-настоящему страшно. Глядя на городскую панораму из гигантских окон своего кабинета, я страшно жалела о том, что окна в небоскрёбах не открываются. Иначе тогда я непременно открыла бы окно, чтобы сделать свой последний шаг…

Сегодня мне чуть легче. Процента на полтора. Я хотя бы смирилась с тем, что красивый полёт с двадцать восьмого этажа мне не светит. Смирилась с тем, что я сильнее, чем кажусь, и слабее, чем мне бы хотелось.

— Простите… — никак не хочет отключаться Анфиса. — Но это… Арслан Муратович…

Сердце пропускает удар.

Интуитивно выпрямляю спину. Убираю фотографию в рамке, на которое смотрела последние полчаса, в секретный ящик стола. Возвращаю лицу нейтральное выражение.

Я привыкла. Иногда мне кажется, что я вымуштровала себя так, что больше никто и ничто не сможет вывести меня на эмоции. И по правде сказать, мне бы очень хотелось в самом деле лишиться всех человеческих чувств. Но тут же вынуждена признать — существуют в моём окружении те немногие люди, к которым я никогда не смогу относиться безразлично.

Двое из них — мои дочери. В этом просто признаваться, так как для матери это естественно.

Но есть ещё один человек. Арслан Сафаров — мой бизнес-партнёр, а также бизнес-партнёр и друг моего мужа.

Об этом небезразличии мне слишком трудно говорить, а ещё сложнее — признавать.

— Здравствуй, Карина, — Арслан входит в мой кабинет со спокойным достоинством.

Он чуть ли не единственный мужчина среди моего делового окружения, кто полностью общается со мной на равных. Ему чуть за сорок, в разводе. Сын от первого брака живёт с бывшей женой Арслана. О причинах развода я ничего не знаю и стараюсь об этом не думать.

— Здравствуй, Арслан.

Мы здороваемся, пожимая друг другу руки. Как всегда, ладонь Арслана тёплая, немного шершавая и твёрдая. В ней чувствуется надёжность и уверенная сила.

— Я прошу прощения, что вынужден именно сегодня инициировать этот разговор. Но у нас возникли проблемы с поставщиком оборудования. Я не могу принять решение единолично, не посоветовавшись с тобой.

— Разумеется, — соглашаюсь я. — О каком поставщике речь?

— О немецком. Последняя поставка из Германии была задержана на четыре недели. Мы сорвали сроки нескольких нашим важным клиентам.

— Все штрафные санкции мы оплатили, — говорю я с непроницаемым лицом.

В то время как сердце моё не прекращает беспокойно биться. Слишком высокая нагрузка. Слишком много всего. Я всегда справлялась, справлюсь и в этот раз. Главное — вовремя обуздать сердечный ритм. Ничем не выдать себя.

Поддерживаю беседу, слушаю доводы Арслана. Мы сидим друг напротив друга. Нас разделяет метр. Но в этом метре умещается непреодолимая бездна. Никто из нас никогда не сможет её переступить.

Никто и никогда.

— В свою очередь мы выдвинули встречные санкции. Однако немцы не спешат соглашаться с претензиями. Мы потерпели убытки. В данный момент — некритические. Но мы не можем повторно рисковать не только деньгами, но и нашей репутацией.

— Я с тобой абсолютно согласна, Арслан. У тебя есть предложения?

— Да, — он протягивает мне какую-то папку. — Ознакомься, пожалуйста.

Пока забираю из его рук бумаги, на несколько секунд прикипаю взглядом к задумчивым серым глазам Арслана. У него внушительный, но не давящий взор, в отличие от моего мужа.

Расул привык вести дела, используя любые методы — честные и нечестные, жестокие и милосердные. Для него бизнес — это война. А на войне все средства хороши.

Но не для Арслана. Он педантичен, точен, скрупулёзен и очень красив. Последнее не относится к его деловым качествам, но где-то в глубине моей души всё ещё жива та пятнадцатилетняя девочка, которая мечтала выйти замуж за Арслана Сафарова.

Он был из бедной семьи, а я и Расул — из зажиточных. Все мои мечты разбились на осколки, когда я узнала, что уже приговорена выйти замуж за Ахмедова, потому что такова воля наших отцов. Такие решения не обсуждались. И даже если бы у Арслана хватило смелости, наглости и безрассудства посвататься ко мне, всё закончилось бы точно также. Мы были обречены. И давным-давно похоронили свои чувства.

— Ты предлагаешь найти другого поставщика? — ознакомившись с содержанием папки, уточняю я.

— Именно. Но опять же — не хочу действовать без тебя. Считаю, будет правильно, если мы подыщем кандидатов вместе.

— Я доверяю твоему мнению… — роняю я чересчур нежно, чем следовало бы.

— А я — твоему, — отвечает Арслан.

Воздух в моих лёгких застревает на минуту. Но я быстро возвращаю себе дыхание.

— На то мы и бизнес-партнёры, — заключаю холодно. — Давай поступим так: отправим старшего менеджера на осеннюю выставку, пусть подберёт нужные контакты и привезёт нам. Дальше мы вместе выберем, кого позвать на переговоры.

— У меня другое предложение, — сухо произносит Арслан. — Мы поедем на выставку лично, вдвоём.

— Вдвоём?.. — мне кажется, что я ослышалась.

Деловые поездки в нашем случае — не редкость. Но зачастую мы с Арсланом разделяли зоны ответственности, стараясь пересекаться по минимуму. Во-первых, это экономило время. Во-вторых, так было проще морально. По крайней мере, мне.

— Да, — спокойно подтверждает Сафаров, не отрывая спокойного взгляда от моего лица. — Речь о многомиллиардной сделке на перспективу в несколько лет. Мы не должны тянуть с заменой поставщика. Если приедем на выставку лично, сможем сразу же заключить нужный договор.

Я скупо киваю:

— Отвечу тебе в течение трёх дней. Я должна уточнить своё расписание.

— Буду ждать, — Арслан поднимается из кресла во весь рост.

Он до сих пор сложён идеально: высокий, стройный, спортивный. На нём потрясающе смотрятся деловые костюмы. Ему можно было бы запросто доверить пройтись по подиуму.

Расул тоже по-своему привлекателен. Но я так и не научилась восторгаться его красотой. Он похож на танк из чёрного металла. В нём нет и тени благородства, не только внешнего.

Тем не менее, мой муж — Расул. Я об этом помню, а последние два года дополнительно напоминаю каждый день, чтобы не забывать, в чём состоит мой долг. И в горе, и в радости. И в жизни, и в смерти…

— Ещё кое-что, — внезапно останавливается у выхода Арслан. — Прими мои искренние соболезнования. Я распорядился отправить цветы от себя. Надеюсь, ты не сочтёшь это лишним. Я скорблю вместе с тобой.

— Спасибо, — благодарю тихо.

Он уходит. А я, наконец, выдыхаю и падаю лицом в ладони.

Через две минуты я вновь собрана и готова работать дальше.

— Добрый вечер, Карина Султановна, — здоровается первой Елена.

Она уже давно привела дочек из школы и с дополнительных занятий. Не знаю, что бы я делала без этой добросовестной, ответственной женщины. Мои девчонки, наверное, давно и с удовольствием забросили бы всю учёбу, чтобы целыми днями веселится.

Но сегодня в доме не до веселья. Никто не заговаривает об этом дне прямо — это молчаливый уговор, который все просто соблюдают. Потому что так легче.

— Лиана и Малика в своих комнатах. Позвать их?

Страшно признавать такое, но сейчас я бы всё отдала за то, чтобы остаться наедине с собой, не видя никого и ни с кем не общаясь.

Тем не менее, отвечаю:

— Конечно, Лена. Позовите. Спасибо.

Сажусь в кресло у камина и украдкой потираю виски, уверенная, что нахожусь хотя бы пару минут одна.

— Болит?

Вздрагиваю и открываю глаза.

Это Раиса — моя домработница. На ней всё хозяйство. Но я знаю её с самого замужества, то есть почти семнадцать лет.

Семнадцать лет… Самой тяжело поверить в подобное.

— Совсем чуть-чуть, — вымученно улыбаюсь. — Не беспокойтесь, Раиса Петровна. Сейчас пройдёт.

— У меня такое средство есть — вмиг поможет. Я сейчас!

Домработница убегает, довольно шустро для своего возраста.

Ума не приложу, откуда в ней столько сил, энергии и терпения. И ещё любви. Пожалуй, Раиса единственная может меня понять, как никто другой. Много лет назад, в молодости она потеряла своё дитя, и всю оставшуюся жизнь посвятила другим людям и чужим детям, неродному ей дому. Однако обязанности свои она исполняла со всей отдачей.

Раиса возвращается со стаканом воды и упаковкой таблеток.

— Одной достаточно, — поясняет она. — Но ты всю пачку возьми. На всякий случай. Пусть у тебя будет.

— Спасибо вам.

— Хочешь, чай приготовлю? Ужин через полчаса будет. Расул уже в пути.

— Да, чай — это замечательно. Ещё раз спасибо, Лариса, — вновь заставляю себя улыбнуться. — Накрывай ужин, как приедет Расул.

Ужин… Это не ужин. Это поминки.

Вот уже два года каждое семейное застолье выглядит для меня именно так. Наш семейный стол больше никогда не будет полным. Но самое страшное — я никогда не узнаю правды, что же случилось в тот вечер.

— Привет, мам, — Лиана целует меня в щёку.

Гляжу на неё и вижу себя. В её возрасте я уже была помолвлена. Однако у Лианы свои планы на жизнь, и я не собираюсь совершать ошибок моего отца. Она будет свободна в своём выборе сердца. Как и Малика.

Она целует меня в другую щёку. Ей почти тринадцать — несносный возраст. Не любит учится, целыми днями готова слушать музыку и смотреть видеоклипы.

Я не ругаюсь. Но хочу, чтобы обе моих дочери выросли самостоятельными личностями и однажды продолжили моё дело. Впрочем, у них может быть и своё мнение на этот счёт. Пока волноваться об этом рано.

— Смотри, какой я клипчик нашла, — хвастается младшенькая, показывая мне экран телефона.

Рассеянно смотрю на картинку с танцующими людьми и думаю о том, что в мире есть люди, которые могут себе позволить вот так беззаботно плясать.

Внезапно по экрану пробегает чёрная тень.

Поднимаю голову.

— Опять травишь себя химией, — вместо приветствия бросает мне муж.

Я скашиваю глаза на столик, где по дурости оставила таблетки Раисы.

— Да это безобидные травки! — тут же бросается защищать меня домработница. — Никакого вреда! Одна польза! Натуральный состав!

Расул даже не поворачивается к ней. Ещё некоторое время он смотрит на меня сверху-вниз, буквально придавливая взглядом к креслу, на котором я сижу. Я выдерживаю эту тяжесть. Расул покидает каминный зал.

Медленно поднимаюсь на ноги, выпрямляю осанку. Девочки обступают меня с двух сторон. Все вместе мы идём в столовую.

Не знаю, как они, а я шагаю будто бы на казнь. Ежевечернюю обязательную казнь.

Два года назад мне почти удалось договориться с Расулом о разводе. На тот момент я готова была отдать всё, лишь бы больше не видеть рядом с собой этого человека.

Но несчастный случай оборвал не только жизнь моего сына, но и перечеркнул все возможные пути отступления.

— Развода не будет, — поставил меня перед фактом муж. — Я не допущу разных омерзительных слухов.

— Слухи всё равно поползут… — попыталась опротестовать я. — Какая разница?..

— Большая! — рявкнул Ахмедов. — Ты остаёшься со мной. Мы сохраним семью, чего бы это ни стоило.

— Семью?.. — мой голос предательски дрогнул. — Ты называешь это семьёй? Твоя секретарша беременна от тебя!

— Уже нет. Это проблему я решил. Как решу любые другие проблемы, если потребуется.

Внутри меня всё похолодело. Мария приходила ко мне, когда была, по крайней мере на пятом месяце, а сейчас Расул вот так легко заявляет, что решил эту проблему?.. Как?..

— Больше мы не будет поднимать эту тему. Никогда, — муж смерил меня удушающим взором. — Тебе ясно? Мы — семья. Крепкая и непоколебимая. А общее горе только скрепило нас. Завтра ты так и скажешь об этом в интервью местной газете. Это твой долг. Наш долг. На кону честь всей семьи.

— Интервью?..

— Да. И не забудь упомянуть о том, как супружеская любовь и поддержка тебе очень помогает справиться. Всё понятно?

Понятно. Уже семнадцать лет мне всё понятно. Каждый божий день.

— Как прошёл день? — формально интересуется Расул за ужином.

Раиса хлопочет о подаче блюд. Елена и девочки придерживаются молчаливого этикета. Я и муж сидим друг напротив друга в разных концах длинного стола. Так принято. И задаваемые вопросы тоже — часть ритуала.

Мы — семья. Мы обязаны быть семьёй. Всегда. Даже если эта семья так жестоко и невозвратно осиротела.

— Через две недели я еду на выставку в Германию, — сообщаю я.

И вдруг запоздало понимаю, что не принимала такого решения. Слова будто бы вырвались сами, я даже расписание не поглядела. Похоже, мигрень окончательно добила меня.

Расул смотрит через стол:

— Это обязательно?

— Да.

— Хорошо. Значит, в твоё отсутствие Арслан будет вести дела.

— Нет. Он тоже едет.

Карие глаза мужа темнеют до непроницаемой черноты.

— Как это понимать?

Я мысленно обливаю металлом свой позвоночник. Не дрогнуть. Не пошевелиться. Даже ноткой сомнения не выдать голосом, насколько остро меня пронзает тревогой этот разговор.

— Речь идёт о многомиллиардных закупках, — объясняю так, чтобы Расул понял мои аргументы. А только такие аргументы ему и понятны. — Ни я, ни Арслан не имеем права доверять такое ответственное решение одному человеку.

Между мной и мужем несколько минут продолжается зрительный бой.

Формально половина компании принадлежит Расулу, вторая половина — Арслану. Однако фактически полное управление находится на мне и Сафарове. Ахмедов даже минимально не вмешивался в наши дела все прошедшие четыре года, что существует этот бизнес. Расул вообще изначально не верил, что из данной затеи что-то выгорит.

Он ошибался. И особенно сильно — последние два года, когда я направила практически все силы в рост и развитие предприятия. Работала и днями, и ночами, и даже в выходные. Для меня не существовало больше ничего настолько же важного, как добиться успеха.

Возможно, я подсознательно стремилась к нему в надежде найти хоть какое-то утешение.

Увы. Я тоже иногда ошибаюсь.

— Ладно, — вдруг заключает Расул. — Надеюсь, вы будете жить по разным номерам?

Это шутка. Гадкая и непристойная шутка с учётом присутствия девочек и прислуги.

— Разумеется, — спокойно подтверждаю я.

Мне хочется добавить: «В отличие от тебя и твоих секретарш».

Но я молчу.

— У меня тоже есть новости, — говорит Расул будто бы непринуждённо.

И я моментально настораживаюсь. Заговаривая в подобном ключе, мой супруг обычно пытается таким образом прикрыть нечто весьма неприятное.

— Я сегодня разговаривал с Зурабом Абашевым, — продолжает муж. — Он с радостью принял моё предложение заключить брак между его сыном и нашей дочерью.

За столом повисает тяжёлая, убийственная тишина. Прямо здесь и сейчас только что решилась одна маленькая судьба. Решилась жестоко и бесстрастно. Вот так — холодно, чудовищно и больно ударило по живому отцовское слово.

Я на себе испытала силу подобного удара. И никогда бы даже врагу, не то что собственным дочерям, не пожелала бы такой участи.

— Папа… — роняет Малика. — Я не поняла…

— И я ничего не поняла, — подхватывает Лиана, не слишком смело.

Их обеих только что вытряхнули будто залежалый мусор в кармане.

— Расул, — вступаю я, — пожалуйста, поясни.

Тем временем отец семейства просто принимается за еду. Он спокойно пережёвывает пищу, пока остальным присутствующим больше кусок в горло не лезет.

— Я уже всё сказал. Салават Абашев женится на нашей дочери.

— Мама… — голос Лианы начинает дрожать. — Мам, что происходит?

— Мама, я не хочу замуж… — почти плачет Малика.

Расул хмыкает:

— Не вижу радости на ваших лицах.

Я не выдерживаю:

— Мы не в средние века живём, чтобы вот так…

— Мы живём так, как должно, — обрывает меня Расул. — Лучше бы порадовались, что я договорился о выгодном браке.

— Мама!..

— Мам!..

— Тихо! — рявкает он на девочек. — Замолчите обе.

— Так нельзя, — пытаюсь защитить дочерей из последних сил. — Ты даже не сказал им, о ком именно речь.

— Салават сам выберет, — бросает муж небрежно.

Сам выберет?.. Будто скот на базаре…

Я снова ошибалась. Мой отец был не настолько жесток.

— Но я полагаю, — всё также спокойно рассуждает Расул, — что он выберет Лиану. Она старше, выше и стройнее. А Малике пора зашить рот.

Мои бедные девочки в таком шоке, что обе готовы разрыдаться. Моё почти окаменевшее сердце верещит от ужаса и обливается кровью.

— Этому не бывать… — шепчу, не замечая, что у самой стоят слёзы в глазах.

— Это не обсуждается, — режет всех заживо Расул.

В конце концов, дочки не выдерживают этой пытки. Они сбегают вдвоём из-за стола.

А у меня в голове стоит монотонный шум. Вижу, с каким аппетитом поедает ужин мой муж, и моя собственная рука до боли стискивает маленький ножик для еды. Я хочу его убить. Быстро, безжалостно. Вскрыть ему горло одним махом.

— Я принесла тебе чай, — слышу рядом знакомый успокаивающий голос. Раиса ставит передо мной на стол чашку с напитком, незаметно касается пальцами моей спины. — Очень вкусный, Карина. Попробуй.

Она доверительно кивает и смотрит мне в глаза. Она всё понимает. Все всё понимают.

Захожу в спальню.

Расул что-то просматривает в ноутбуке, не обращает на меня внимания.

В наших отношениях давно и прочно образовался лёд. Оставаться женой — мой долг. А сейчас на мне также долг матери. И я понимаю, какой из долгов для меня важнее.

— Расул, — окликаю мужа.

Он неохотно поворачивается, но тут же вновь погружается в чтение на экране. Я не собираюсь сдаваться.

— Прошу тебя, давай поговорим.

— Если ты хочешь поговорить о брачном договоре, то это пустая трата времени. Всё уже решено.

Медленно подхожу к нему, кладу ладонь на плечо, провожу пальцами по рукаву идеально белой сорочки. Расул недоверчиво косится в мою сторону. Он отвык от моей нежности. Мы оба знаем, что между нами никогда не было ни настоящих чувств, ни взаимной страсти. Он всегда брал меня тогда, когда ему нужно, а я просто исполняла свои супружеские обязанности.

— Пожалуйста, отмени своё решение, — прошу мягко и вкрадчиво.

Расул хмурит брови. Я смотрю ему в глаза, готовая пойти на всё, что угодно. Он чувствует эту решимость.

— И почему, по-твоему, я должен это сделать? — интересуется он, давая понять тоном голоса, что на уступки идти не намерен.

— Потому что речь о наших дочерях. Мы ведь оба хотим, что они были счастливы.

— Именно, — спокойно подтверждает Расул. — И их счастье в моих руках. Но оно состоит не только в том, чтобы беспечно скакать. Будущее нашей бизнес-империи под угрозой. Ни ты, ни я не вечны, Карина. Однажды нужно будет передать управление делами новому поколению. А наследника у нас больше нет.

Жёсткий комок скрежещет мне горло. Наш сын погиб. В этот же день. Два года назад. Наш Камал — наша гордость и наша огромная надежда. Ему было всего десять. Но с самого рождения Камала на него возлагались все возможные чаяния. Он рос, зная, что будущее нашей семьи в нём.

Один несчастный случай отобрал у нас и сына, и будущее.

— У нас есть наследники, — проглотив тяжёлый комок, констатирую я. — Даже двое.

— Девочки, — брезгливо возражает муж.

— И что? Я успешно веду дела. И я — тоже женщина.

— Ты — это ты, — Расул совершенно непреклонен. — Но женщина во главе бизнеса — это большое исключение. А дочерей ты избаловала. Разве не видишь, какие они? У них в голове ветер.

— Потому что они ещё совсем юные.

— Потому что они и не собираются взрослеть, — голос мужа становится крепче стали. — У них нет и не будет никаких амбиций. Их место — на кухне. Рожать детей и смотреть сериалы. Это всё, на что они годны.

Несмотря на резкость и неуважение, с какими Расул отзывается о Лиане и Малике, в чём-то я с ним согласна. Я и сама никогда не замечала в моих девочках деловой жилки. Они из другого теста, это правда. Но делать выводы об их судьбе в данный момент, я считаю, слишком рано.

Вспоминая Камала, я могу сказать, что в нём было ещё меньше амбиций. Он был нежным и добрым мальчишкой. Ни корысти, ни подлости, ни расчётливости в нём не проявлялось. И всё же Расул ещё с самых юных лет готовил сына к суровой реальности большого бизнеса. Нанял ему лучших частных преподавателей, заранее выбрал учебные заведения. Расул был убеждён, что судьба его сына уже решена, потому что сам же её и расписал.

Но у судьбы всегда имеются свои подводные камни.

— Мы можем попробовать приложить силы, — начинаю убеждать я. — Вложиться в обучение девочек. Поверь, скоро это даст результат.

— Пока мы будем ждать результат, пройдут годы. А я уже сейчас вижу, что проку от этого не будет. Как только ты дашь слабину, они немедля сами сбегут замуж, и ещё неизвестно, за кого. Я не собираюсь рисковать. Салават Абашев — толковый парень. Лет через пять я уже смогу ему поручать какие-то дела. С его отцом мы дружны.

— И всё же они из другой семьи, — пробую я надавить на самые больные точки. — Наше дело в итоге всё равно окажется в руках чужой фамилии.

Расул нервно выдыхает. Полагаю, он и сам понимает всё, что я ему говорю.

— Другого выхода нет, — через паузу отвечает он, но совсем тихо и добавляет жёстко: — Камал мёртв. Мы не можем себе позволить жить прошлым. Мы обязаны думать о будущем.

— Но ведь мы ещё оба молоды.

Расул усмехается. Не хочет так просто признавать мою правоту. Но мы оба в самом деле ещё полны сил. Мне тридцать четыре, Расулу сорок два.

— У нас полно времени, — сильнее стискиваю пальцы на плече мужа. — Мы можем попробовать снова…

Он резко оборачивается.

— Попробовать — что?

— Родить наследника, — произнося это, я едва сохраняю равновесие.

Слова обдирают мне горло, но я чеканно выдаю их так, словно не испытываю никакого дискомфорта.

Глаза мужа сужаются до узких сверкающих чернотой щелей.

— Родить? — переспрашивает он.

— Да, — отвечаю с прямой спиной, будто кол проглотила. — Продолжателя нашего дела.

— А если получится девочка? — Расул напрягается.

Я чувствую, как становится твёрже его плечо под моими пальцами.

— Сделаю аборт, — выдаю готовый ответ, который хлещет меня раскалённым прутом по шее. — И мы попробуем снова.

— Уверенна? — теперь в вопросах мужа проскальзывает уже реальная заинтересованность.

— Да.

Делаю глубокий вдох. Жду реакции. Расул не торопится с ответом.

И тогда я решаюсь выказать последнее требование:

— Но только при условии, что Лиана и Малика не станут выходить замуж по принуждению.

— Я уже дал своё согласие, — объясняет Расул спокойно. — Как я отменю своё слово?

— Не отменяй сразу, — предлагаю я, начиная поглаживать крепкие мышцы спины Расула. — Если у нас всё получится, придумаешь какой-нибудь повод. Скажем, болезнь или ещё что-то подобное. В конце концов, уговор может быть расторгнут. Ничего страшного не случится.

— Будет скандал.

— Не будет, — мягко увещеваю я. — Зато, если всё выйдет, как надо, всё останется только для нашей семьи. Как ты того и хотел.

Несколько минут Расул сохраняет молчание. Думает, размышляет. Я предложила ему альтернативное решение, которое его не посещало, а теперь он действительно начал колебаться.

— Хорошо, — резко произносит он. — Попробуем. Но. До тех пор, пока не подтвердится беременность мальчиком, я ни словом не обмолвлюсь с Абашевым.

— Конечно, — я почти радуюсь, хотя бы отчасти.

— И ещё, — тут же пресекает даже эти зачатки радости муж. — Перед родами ты полностью покинешь бизнес. Твоей обязанностью станет уход за наследником и ничего другого.

— Это мы решим позже…

— Я уже решил это прямо сейчас. А теперь иди и готовься к оплодотворению. Я приду через десять минут.

Расул стряхивает мою руку и утыкается обратно в компьютер.

Готовиться к оплодотворению…

Всё в жизни моего мужа — только инструменты для достижения его целей. Даже люди. Особенно — люди. И я — тоже инструмент, точнее — инкубатор, который должен быть оплодотворён.

Что ж…

Я не уберегла сына. Но я попробую всё-таки уберечь дочерей от того, с чем мне самой приходится жить. Пусть у них будет другое будущее, другая судьба. Своя собственная. Судьба не инкубатора, а настоящая, женская с радостями и любовью, которые мне ни за что не узнать.

— Арслан Муратович, здесь документы на подпись, а в этой стопке я сложила бумаги, которые требуют вашего внимания, если останется время, — сообщает моя секретарша Лика.

Она наклоняется чересчур низко. Не знаю, в курсе ли она, что мне становится прекрасно виден её пышный бюст. Полагаю, всё-таки в курсе. Лика, хоть и блондинка, но отнюдь не дура.

Я взял её не столько из-за внешности, сколько за её прекрасные организаторские способности и отличную память. Это же и являлось основной причиной того, почему между нами никогда не возникнут иные отношения, кроме рабочих. Несмотря на свой холостой статус, я не тороплюсь обзаводиться любовницами. Тем более — на рабочем месте.

Развод — неприятное событие в любом случае, кто бы ни был его инициатором. В моём случае инициатором был я. Просто понял, что давно разлюбил жену, а она меня и вовсе никогда не любила. Она вышла замуж, сочтя мою кандидатуру перспективной в плане денег. Не просчиталась.

Даже не имея богатой семьи за плечами, я смог сам построить свою карьеру. Поначалу был обычным работником у Расула, во многом ему помогал, многому у него научился, многое перенял в плане бизнес-активности. А дальше смог стать его фактически правой рукой. Заведовал половиной его дочерней строительной компании, а позже Расул её полностью выкупил, когда понял, что становление уже произошло, и компания приносит хороший доход.

Я ушёл в новую отрасль и начал практически с ноля, тоже не без участия Ахмедова. Но в этот раз он решил даже особо не принимать участия в работе. Зато мне в помощники вызвалась его супруга. Именно с Кариной мы за четыре года сделали так, что на пустом месте выросла серьёзная и многообещающая компания с миллиардным оборотом. Именно Карина поверила в мою бизнес-идею и вложила немало собственных сил.

А Расул… Расул просто наблюдал со стороны, как идут дела. Полагаю, он намеревался и в этот раз скупить всё под своё крыло, когда окончательно убедится, что дело стоящее. Но теперь я уже не собирался ему уступать свою долю. Это у меня потихоньку складывался план сделать компанию полностью своей. Вот только я не знал, как к этому может отнестись Карина. Таких тем я с ней ещё ни разу не поднимал и как раз размышлял над тем, что в Берлине, возможно, представится случай.

Тогда я скажу Карине, что…

— Два билета в бизнес-класс, — продолжает вещать Лика, — и номер-люкс забронированы.

— Погоди минутку, — останавливаю секретаршу, — в каком смысле «номер»?

— Номер-люкс, — повторяет Лика. — Уверяю, он полностью соответствует вашим требованиям.

— В этом я не сомневаюсь. Меня больше интересует, сколько номеров ты забронировала.

— Один, — спокойно объясняет моя помощница. — Он был последний. Однако в нём три комнаты и рабочий кабинет…

— Нет-нет, — снова перебиваю я. — Нам с Кариной Султановной нужно два раздельных номера.

— К сожалению, это невозможно. В связи с выставкой все гостиницы набиты под завязку.

— Тогда попробуй что-нибудь забронировать не в центре…

На сей раз уже Лика перебивает меня:

— Он и так не в центре. Гостиницы в черте города давно зарезервированы. Но мне удалось найти подходящий номер в близлежащих окрестностях.

Она смолкает и вопросительно смотрит на меня. Я молчу.

— Арслан Муратович, что-то не так? — тревожится Лика. — Если хотите, я ещё раз отправлю запросы, но, боюсь, шансы невелики. И без того вам предстоит добираться до места проведения выставки тридцать-сорок минут. А если учесть пробки…

— Всё хорошо, Лика, — успокаиваю её. — Но будет не лишним перепроверить ещё раз. До выставки пара дней. Вдруг кто-нибудь отменил бронь.

— Как скажете, — секретарша краснеет и наскоро покидает мой кабинет, оставив на столе бумаги.

Лениво просматриваю их, но меж тем из головы не выходят мысли о том, что мне и Карине, возможно, предстоит жить под одной крышей в непосредственной близости друг от друга.

Наша совместная работа и так непросто даётся мне подчас. Я научился поддерживать нужную дистанцию, чтобы сохранять доверительные деловые отношения, но не давать никому из нас и малейшего повода для кривотолков. Всё-таки у нас есть общее прошлое — давнее и почти мимолётное. Я законсервировал его в своём сознании и никогда не позволяю этому прошлому влиять на моё настоящее.

Выбрав Карину своим компаньоном, я знал, на что иду. Знал, что сложности неизбежны. Но, во-первых, ей я доверяю, во-вторых, её супруг вложился немалыми средствами в предприятие, и это дополнительно гарантировало добросовестный подход с её стороны. А в-третьих…

О третьей причине я редко признаюсь даже сам себе.

Два года назад мне показалось, что вот-вот должно что-то измениться. И тогда действительно многое поменялось. Но не так, как я надеялся.

Карина окончательно и безнадёжно замкнулась в себе и в работе. Работе это пошло на пользу, но вот самой Карине…

Камал погиб по нелепой случайности. До сих пор не понимаю, как это вышло. Я хорошо знал мальчика: ему не нравилась охота и оружие, ни холодное, ни огнестрельное. Расул очень старался привить эту страсть сыну, но Камалу нравились совсем другие вещи. Он ни за что бы не взял в руки пистолет, да и не умел он с ним обращаться.

Но, возможно, именно такое положение дел и сыграло с мальчишкой злую шутку. Интерес вдруг проснулся, а умения он так и не успел получить…

Закрываю глаза и мысленно стараюсь не представлять эту с цену. И, конечно же, не представлять глаза Карины. Они будто бы заледенели навечно и сделались безучастны к теплу и нежности.

Окончательно прогоняю прочь неприятные мысли. Пора за работу.

— Вещи уже загружены в машину? — спрашиваю у Раисы, пока сама тем временем укладываю документы в папку.

— Да, всё на месте, — отвечает домработница, не скрывая грусти. — Пусть всё будет хорошо…

Я поворачиваюсь к ней и заставляю себя улыбнуться:

— Раиса, это всего лишь обычная деловая поездка. Через несколько дней вернусь.

Кивает со вздохом, а затем подходит ко мне и обнимает. Молча, ничего не говоря.

Все как будто хоронят меня из-за этой поездки. Но я понимаю, что причина не в командировки, а в том, о чём всем объявил Расул во время того злополучного ужина. О дальнейших наших договорённостях с мужем я, разумеется, никому не сказала.

Мой план слишком зыбок, а жизнь слишком непредсказуема, чтобы всё просчитать наперёд. Этот урок я хорошо усвоила.

— Мама, а ты скоро вернёшься? — слышу голос Малики.

Она как будто бы вновь стала совсем малышкой. Стоит в обнимку с розовым зайцем, которого таскала с собой всё детство, но уже давно позабыла, где он лежит. Ведь Малика активно примеряла на себя образ взрослой леди.

Однако сейчас страх в ней пересилил это рвение.

Дочка подходит ко мне со слезящимися глазками. Обнимаю её крепко-крепко.

— Милая моя, — провожу по гладким тёмным волосам моей девочки, — я буду постоянно на связи с тобой. Обязательно позвоню тебе по видео.

— Хорошо, — Малика тяжело вздыхает.

В комнате появляется Лиана. Она тоже грустна. Делаю ей жест, чтобы подошла ближе. И вскоре обнимаю обеих своих доченек.

— Я люблю вас, — тихо шепчу им.

— Мам, меня ведь не заберут замуж, пока тебя не будет? — подавленно спрашивает Лиана.

— Что ты! Конечно, нет. Никто никуда тебя не заберёт.

Пора прощаться. Даже представить себе не могла, как тяжело это будет.

Уезжаю всего на несколько дней, а словно бы расстаюсь навсегда. Но я быстро выметаю из сознания эти странные тревоги.

Выхожу на улицу, иду к машине, которая должна меня отвезти в аэропорт. Открываю заднюю дверь и… замираю.

Непонимающе гляжу в салон.

— Садись, — говорит Расул.

— Почему ты тут? — спрашиваю, возможно, не очень дружелюбно.

— Хочу проводить жену в поездку. Что тебя удивляет?

Все тревоги мгновенно возвращаются с ещё большей силой. Опускаюсь на заднее сиденье рядом с мужем. Автомобиль выезжает на дорогу.

Спустя несколько минут после начала движения Расул нажимает кнопку на панели. Из потайной ниши выдвигается заслонка, отделяющая заднюю пассажирскую часть от передних сидений и водителя.

— Ты сделала тест? — не поворачиваясь, задаёт вопрос муж.

— Да. Пока отрицательный. Но срок ещё слишком маленький.

— Я не собираюсь тянуть, — чеканит Расул. — Абашев уже интересовался насчёт смотрин невесты.

— Даже Лиана ещё не может выйти замуж, — хладнокровно объясняю я. — Ей нет восемнадцати.

— Ей шестнадцать. По закону она может выйти замуж с согласия родителей.

— Зачем так торопиться? А если Салават выберет Малику?

— Не выберет, — безразлично, будто само собой разумеющееся, кидает Расул. — Ему ведь тоже не терпится поскорее войти в курс дел.

— Мы ведь договорились, — настаиваю я.

— Да. Но ты уже немолода. Так что может ничего не выйти из этой затеи.

— С первого раза редко когда получается. Я вернусь, и мы попробуем снова.

Муж, наконец, поворачивает ко мне лицо, смиряя тяжёлым жёстким взглядом.

— Попробуем, — заключает он. — Но, если и во второй раз сорвётся, не обессудь.

Прибываем в аэропорт. Стараюсь не поддаваться панике за то, что оставляю своих девочек без присмотра. Но не хочу верить в то, что Расул настолько бессердечен, чтобы выкинуть какую-то подлость в моё отсутствие.

Хотя о чём я?.. Для него не существует ничего более драгоценного, чем собственная выгода. Так было всегда. Он женился на мне лишь потому, что в нагрузку со мной шло хорошее приданое и поддержка в бизнесе со стороны моего отца. Остальное значения не имело.

Будь я хоть кривой, косой или полоумной, Расула устроила бы и такая жена.

Выхожу из машины. Водитель идёт к багажнику и достаёт мой чемодан.

Вдруг замечаю, что к нам приближается Арслан. Он прибыл заранее и ждал у входа. Предательская улыбка хочет завладеть моим лицом, но я подавляю эмоции.

— Добрый день, Расул. Здравствуй, Карина.

Сафаров и мой муж жмут друг другу руки. Со мной Арслан также здоровается рукопожатием, но делает это заметно мягче и аккуратнее.

— Я отвезу ваши вещи к стойке регистрации, Карина Султановна, — предлагает водитель.

— Нет, — обрывает его Расул. — У меня ещё встреча. Так что поехали.

Водителю ничего не остаётся, как оставить чемодан и вернуться в автомобиль.

На прощание Ахмедов бросает пристальный взгляд на Арслана.

— Удачи, — говорит Расул так, будто посылает проклятие.

— Спасибо, — спокойно кивает Сафаров.

Через минуту мы остаёмся у входа в аэропорт вдвоём. Арслан подхватывает за ручку мой багаж.

— Идём, — он говорит это со сдержанной улыбкой.

А я гляжу на эту улыбку, и странная, идиотская и совершенно бредовая фантазия вмиг завладевает мной. Фантазия о том, что здесь и сейчас я и Сафаров — обычные мужчина и женщина, может, даже муж и жена, которые просто отправляются на отдых в тёплые страны.

Я вижу эту картину настолько ярко, что на несколько секунд теряю над собой контроль и глупо улыбаюсь.

— Идём, — отвечаю в каком-то трансе.

Но, как только мы проходим раздвижные двери, вся томная пелена спадает с меня. Впереди ждёт Берлин, а не райские острова. И я должна сосредоточиться на работе, пока у меня ещё есть возможность работать.

Сев в машину, обдумываю дальнейший план действий. В любом случае, у меня есть на руках хорошие козыри, и в накладе я не останусь.

По дороге отправляю звонок Абашеву. Он уже звонил утром, но я решил проигнорировать его. Сейчас я готов дать ответ.

— Здравствуй, Зураб.

— Здравствуй, уважаемый, — ворчит Абашев, недовольный моим игнором. — Только не говори, что на сегодня встреча отменяется.

— Наша с тобой встреча в силе, — спокойно отвечаю. — Но со смотринами придётся обождать. Дочки с утра немного приболели.

— Ты что-то темнишь, — Зураб недоверчив, не любит, когда планы рушатся.

Я тоже не люблю. Поэтому у меня всегда в запасе есть альтернативный план.

— Нам некуда спешить, — рассуждаю, чтобы притупить его бдительность. — И, кроме того, я подумал, что можно обойтись без официальных визитов.

— Как так? — удивляется. — Хочешь кота в мешке моему сыну подсунуть?

Хмыкаю. Речь о моих дочерях. Конечно, личной ценности в них немного, и всё же они — мои законные наследницы. Какие ни есть, а с ними вдогонку идёт немало бонусов. Зурабу это известно. Так что сравнение с котами тут не к месту.

— Поступим непринуждённо. Через две недели я с семьёй отправлюсь в Сочи. Небольшой отдых, плюс заеду на один объект. Предлагаю тебе с сыном тоже присоединиться. Встретимся невзначай.

— Что-то я не понимаю, — бормочет Зураб. — Предлагаешь подстроить свидание? Зачем? К чему такие танцы с бубнами?

— Ты давно был в Сочи? Там сейчас очень активная застройка. Мне предлагают вложиться в один проект. Тебе он тоже наверняка понравится.

Посопев в трубку, Абашев, наконец, сдаётся:

— Ладно. Салавату не помешает начать входить в курс дела.

— Именно, — улыбаюсь. — Заодно «случайно» познакомится с моими дочерями. Всем пойдёт на пользу.

Зураб смеётся:

— Ловко ты придумал! Ловко! Но на наш уговор это же никак не влияет?

— Нет, — отвечаю, не раздумывая. — Сделка есть сделка.

— Хорошо, Расул. До встречи сегодня в пять. Обсудим остальные детали.

— Обсудим. До встречи.

Следующий вызов поступает немедленно после того, как я заканчиваю разговор с Абашевым.

— Расул Гамзатович, здравствуйте. Простите, что тревожу, но у меня опять неприятные новости.

— А с приятными ты мне никогда и не звонишь, Пётр.

Пётр Рудольфович Спелицкий — главврач психиатрической лечебницы. Хотя порой создаётся полное впечатление, что он уже сам немного «того».

— Вы просили сообщать лично, если возникают какие-то проблемы, — оправдывается доктор.

— Что на этот раз? — мне совершенно некогда выслушивать его очередные жалобы, что обеспечения не хватает, что где-то опять требуется ремонт, что неплохо бы немного добавить к той сумме, которую я и так посылаю ему каждый месяц.

Полагаю, этот старый жлоб ни копейки не вкладывает в больницу. Впрочем, мне абсолютно наплевать, как он распоряжается деньгами. Лишь бы делал свою работу.

— Сегодня ночью у неё опять был приступ, — дрожащим голосом говорит Спелицкий. — Она требует вернуть ей ребёнка. Разумеется, мы приняли меры. Но подписывать бумаги она до сих пор отказывается.

— Я не тороплюсь, — отвечаю, рассматривая пейзаж за окном. — Рано или поздно все ломаются.

— Но уже два года прошло…

— Значит, старайтесь лучше. Или у тебя есть иные предложения?

— Нет… нет… Я просто… Ставлю вас в известность о происходящем… — мямлит Пётр.

— Если это всё, то предлагаю завершить разговор.

— Ещё кое-что! — выпаливает главврач, когда я уже намерен окончательно с ним попрощаться. — Есть одно хорошее импортное лекарство. Правда, дорогое…

— Направь чек мне на почту, — сухо отрезаю я.

И сразу сбрасываю сигнал.

Некогда выслушивать всю эту пустую лирику. Я нанял Спелицкого не для того, чтобы скармливать своей бывшей секретарше Марие всю имеющуюся на рынке фарму. Ей всего-то нужно было подписать отказную на ребёнка.

Однако Мария оказалась крепче, чем можно было от неё ожидать. В больницу я её пристроил, но прояснения ума с ней всё-таки случались. Жаль, конечно. Но мне это было не к спеху.

Мой незаконнорожденный отпрыск рос припеваючи на достаточном отдалении от моей семьи. Он и был планом «Б», которым я мог бы воспользоваться, но лучше бы всё-таки обошлось.

Существовали и более благоприятные варианты развития событий. На них я и уповал.

А сейчас нужно было сделать короткий визит, чтобы поправить собственное здоровье.

Делаю ещё один звонок. На сей раз приятный.

— Привет. Ты уже едешь? — щебечет Анфиса.

— У меня будет полтора часа, — сразу предупреждаю я.

— У меня тоже времени немного, — смеётся. — Всё-таки я осталась почти на целую неделю одна. Работы невпроворот.

— Прекрасно. Через полчаса будешь на месте?

— Я уже тут. Не могла дождаться нашей встречи, — произносит Анфиса с придыханием. — Приезжай скорей… Я жду…

Непроизвольно улыбаюсь:

— Еду.