Развод на счастье. Наши в Дубае

Дубай сиял даже днём.

Нагло, вызывающе, будто солнце — его личная декорация. Сам воздух здесь был наэлектризован амбициями и деньгами.

Я стояла у панорамного окна на сорок девятом этаже, и город расстилался у моих ног как игрушечный: белоснежные яхты, неестественно яркая зелень пальм, песок цвета перегоревшей карамели.

В руках я сжимала планшет, сверяясь с расписанием.

Каждая секунда свадьбы британского миллиардера была расписана поминутно. Голова гудела от тонны информации, во рту пересохло от жары. Но контроль был моей второй натурой. Я держала всё в ежовых рукавицах.

Как всегда.

— Лера, торт приехал, вот только верхний ярус завалился набок! — Катя подлетела ко мне, запыханно вставляя в ухо наушник. Её каштановые волосы выбились из идеальной причёски, глаза блестели от беготни. — Кондитер божится, что исправит торт за полчаса. Что делать?

— Пусть исправляет. И быстро. Заодно перепроверь фейерверк. Его должны запустить ровно в полночь, — отчеканила я, не отрываясь от экрана. — В прошлый раз его запустили на три минуты позже. Клиенты чуть не устроили истерику.

Пообещав всё выполнить в лучшем виде, Катюша умчалась.

Я тем временем пробежалась глазами по списку: двести гостей, живая музыка, устрицы, трюфели, река элитного пойла…

Вроде бы ничего не упустила.

Без ложной скромности, я отлично справлялась со своей работой.

И никто — абсолютно никто — не должен был видеть, что я на пределе.

Я включила трансляцию с камер в праздничном зале. Картинка загрузилась, и у меня перехватило дыхание.

Мой муж Егор стоял у барной стойки.

Ладно бы только стоял.

Его рука лежала на пояснице невесты. А её пальцы с алым маникюром вцепились в его пиджак, прежде чем она притянула его к себе и поцеловала.

Жадно, глубоко, будто они были одни в этом зале.

Желудок сжался в тугой, тошнотворный ком, и я выключила планшет.

Никаких слёз.

Никаких истерик.

Работа прежде всего.

Но сколько я ни твердила себе это, слёзы рвались наружу. Пришлось сделать глубокий, дрожащий вдох.

— Лера, ты как? — Катя снова оказалась рядом, и её голос прозвучал приглушённее, осторожнее обычного.

Она всё видела.

— Мы не будем говорить об этом, — натянув на лицо профессиональную улыбку, я сразу расставила акценты. — Проследи, пожалуйста, за официантами. Они не должны напутать с очередностью подачи десертов.

Катя молча кивнула, с сочувствием посмотрела на меня и удалилась.

Спустившись на первый этаж, я выскочила на набережную. Несмотря на палящий зной, я шла быстро, почти бежала, обгоняя туристов с их вечными селфи.

Моя жизнь не была идеальной, но она меня устраивала. Я работала в агентстве, которое мы с Егором поднимали с нуля.

Элитные свадьбы, квартира с видом на море, семь лет брака…

И всё это в одно мгновение пошло коту под хвост!

Мы начинали с крошечных заказов, ночей за ноутбуком, яростных споров и таких же яростных примирений. Я думала, мы — команда.

И ошиблась.

Ещё два года назад он стал отдаляться. Чаще задерживался, избегал разговоров, а я, как последняя дура, верила его оправданиям. Мне бы и в голову не пришло, что он, после всего, через что мы прошли, способен пойти на предательство.

А теперь этот поцелуй.

Сколько ни пыталась, не могла выбросить его из головы.

То, как Егор сам сжал её в объятиях, как страстно ответил… Это явно был не первый их поцелуй.

Моя жизнь, которую я выстраивала кирпичик за кирпичиком, треснула, и я не знала, как её починить.

Собрав волю в кулак, я вернулась в отель.

Свадьба, к слову, прошла безупречно.

Гости веселились, новоиспечённый муж несколько раз лично благодарил меня за прекрасно организованную свадьбу. Невеста сияла рядом с ним, будто не она целовала моего мужа.

Неудивительно, что после увиденного я под любым предлогом избегала Егора. И вот, далеко за полночь, пробираясь к выходу сквозь толпу, я мечтала лишь о горячей ванне и тишине.

Представляя, как опущу своё уставшее тельце в горячую воду с большой шапкой пены, затылком ощутила чужой взгляд.

Тяжёлый.

Цепкий.

Поддавшись импульсу, обернулась.

У стеклянной стены, с бокалом в руке, стоял ОН. Высокий, в тёмно-бордовом костюме, который эффектно обтягивал его плечи. Тёмные волосы вились непослушными прядями, падая на воротник. Кожа имела тёплый бронзовый оттенок. Чёткие скулы, щетина, жёсткая линия подбородка.

Его нельзя было назвать красавцем в классическом понимании.

Его красота была хищной, опасной.

Но по-настоящему пугали его глаза.

Мрачные.

Глубокие.

Пронизывающие.

Он смотрел на меня так, будто видел насквозь всю мою боль, всё моё смятение.

Чуть наклонив голову, он позволил своим губам изогнуться в понимающей усмешке. Казалось, он не просто догадывался, какое смятение во мне вызвал.

Он точно знал это.

Я отвернулась, и тут же услышала голос, от которого похолодела кровь.

— Лера, ты в каких облаках витаешь?! — Егор преградил мне путь. Его лицо пылало от гнева. — Почему я тебя полдня ищу? Что я должен отвечать гостям, если ничего не знаю о финальных распоряжениях?

Я посмотрела на него, на его дорогие запонки, на часы, которые ему подарила.

И меня прорвало.

— Я видела тебя, Егор. С ней. У бара. Ты целовался с невестой.

— О чём ты? — на его лице расплылось наигранное, кричащее недоумение.

— Хватит врать. Хватит делать из меня дуру. Признайся.

— Признаться в чём? Я не делал ничего подобного! Лера, дорогая, — схватил он меня за запястье. — Давай ты успокоишься, и мы позже обсудим это, как взрослые люди.

— Никаких «потом»! Ты изменил мне. И не вздумай отрицать. Камера вас засняла.

Его глаза забегали.

Взгляд метнулся к жениху, к невесте и обратно ко мне.

— Это… это был момент слабости! Она застала меня врасплох! — спихнул он вину на невесту.

Слизняк.

Муженёк спасал свою шкуру.

— Серьёзно? — я с силой вырвала руку. — А шептать ей что-то на ухо, пока ты гладил её по спине, — это тоже она тебя заставила?

Да, я от отчаяния била наугад…

И, к своему ужасу, попала в цель.

— Я… я просто…

— Хватит, Егор, изворачиваться. Я подаю на развод.

— Ты не можешь! — он повысил голос, привлекая внимание окружающих.

— Почему? Ещё как могу.

— Это наша общая компания! Я не отдам её тебе!

— Выплати мне мою долю, и забирай себе. Мне опостылело с тобой работать. Я видеть тебя не могу.

— Мы столько лет строили нашу жизнь вместе, и ты готова разрушить всё, чего мы добились?

— Нет. Потому что там и без моей помощи остались сплошные руины.

Наградив его уничижительным взглядом, я развернулась и пошла прочь, чувствуя, как в груди разливается тоскливая пустота.

Я шла по бесконечным коридорам отеля, и каждый шаг отдавался в висках глухим эхом. Воздух стал густым и тяжёлым, а яркий свет слепил и раздражал.

Неужели семь лет брака в один миг обратились прахом?

В груди образовалась пустота. Она не давала дышать, царапала изнутри.

Хотелось беззвучно надрывно закричать, пока вставший в горле ком не расколется на тысячи осколков.

Почему я чувствовала себя такой уничтоженной?

Словно это я совершила предательство?

Катя догнала меня у лифтов.

— Лер, ты точно не хочешь поговорить? — её голос был мягким.

— Точнее не бывает, — уставилась я в стальные створки.

— Хочешь, я тогда стукну его чем-нибудь тяжёлым? У меня в номере есть отличный дорожный утюжок для выпрямления волос. Подкрадусь к нему сзади и тюкну. Егор ничего не поймёт. У него совсем думалка сломалась, раз позволяет себе подобные выкрутасы на важном мероприятии.

Я сдавленно хмыкнула.

Только Катя могла предложить столь абсурдное и желанное в данный момент решение.

— Спасибо, Катюш, но никого бить не надо. Я справлюсь. Пусть живёт. Долго и счастливо. Пусть его совесть грызёт. Если, конечно, она у него сохранилась.

Войдя в лифт, я вспомнила подначивающий меня взгляд того мужчины и почувствовала неожиданный прилив решимости.

Я никому не позволю разрушить мою жизнь!

Особенно Егору.

Мы неслись по ночному шоссе, разрезая фарами густую южную темень. Катя легко управлялась с машиной, подпевая радио, а я смотрела на мелькающие за окном огни, которые сливались в одну смазанную полосу, и отчаянно пыталась ни о чём не думать.

Не получалось.

В итоге домой я не поехала.

Мысль о том, чтобы переступить порог нашего с Егором коттеджа, снова увидеть его лицо, вдохнуть его запах, смешанный с чужими духами, вызывала приступ тошноты. Катя, ничего не спрашивая, свернула к своему дому у самого побережья.

Её небольшая студия на третьем этаже новостройки, с панорамными окнами, выходящими на спящее море, стала моим убежищем на ближайшие несколько часов. Или дней.

Я точно не знала.

— Располагайся, — она кивнула на бежевый диван, бросив ключи на столик. — Хочешь кофе? Чаю? Яду?

— Чай, — попросила я, без сил опускаясь на мягкую обивку.

Пока Катя гремела посудой на кухне, я смотрела в огромное окно.

Там, в чернильной глубине, отражалась комната и моё бледное лицо. А за ним, в воображении, снова возник тот мужчина со свадьбы. Его образ, цепкий и навязчивый, никак исчезать из головы.

Меня преследовали его тёмные, пронзительные глаза, в которых не было ни капли жалости или сочувствия — только холодное, почти хищное любопытство.

Возможно, потому что он видел меня в тот момент, когда я была особенно уязвима.

Униженную, потерянную, жалкую.

И почему-то это осознание заставляло мои щёки гореть сильнее, чем воспоминание о поцелуе Егора с невестой.

Возможно, я жалела, что не смогла произвести на него другое впечатление?

Я не привыкла, чтобы кто-то видел мои слабости.

— Вот, держи, — Катя протянула мне горячую чашку с напитком.

Она распахнула створки балконной двери, и комнату тут же наполнил свежий, солёный ветер. Он был необыкновенно бодрящим.

Я вдохнула его полной грудью, и ледяной ком в груди на мгновение отступил. Катя устроилась рядом, поджав под себя ноги. Мы молчали, смотрели на темнеющее вдали море.

Первые дни я провела в оцепенении, механически отвечая на Катины вопросы и часами глядя в одну точку.

Мир сузился до размеров этой студии и до шума волн.

Телефон молчал, и эта тишина была обманчивой, как затишье перед бурей.

А потом Егор позвонил.

Я смотрела на экран мобильника, на высветившееся «Любимый», и палец сам нажал на сброс.

Но он перезвонил.

Снова.

И снова.

На пятый раз я ответила, не сказав ни слова.

Зато мужа это не остановило.

— Лерка, нам нужно поговорить, — его голос был до омерзения спокойным, с нотками снисходительности. — Ты ведёшь себя как ребёнок. Устроила сцену и сбежала.

Я молчала, слушала его ровное дыхание и не узнавала человека, с которым прожила семь лет.

— Говори адрес. Я приеду, и мы обо всём поговорим. Ты же понимаешь, что та интрижка ничего не значит. Я люблю только тебя.

— Ты никого не любишь, кроме себя, Егор, — мой голос прозвучал на удивление ровно. — Не приезжай. Не утруждайся.

— Что значит «не приезжай»? Лера, прекрати истерику. Где ты? У Катьки своей? Я сейчас буду.

— Если ты приедешь, я тебе не открою.

В трубке повисла тяжёлая, звенящая тишина. Я почти физически ощутила, как на том конце провода его спокойствие сменилось яростью.

— Ты пожалеешь об этом, — выплюнул он и бросил трубку.

И он не соврал.

Начался настоящий ад.

Телефон разрывался от звонков.

Сначала позвонила моя мама, чей голос сочился укоризной.

— Лерочка, доченька, что у вас случилось с Егором? Он звонил и был сам не свой. Говорит, ты ушла. Бросила его. Хочешь подать на развод. Девочка моя, нельзя же вот так рубить с плеча. Мужчины, они… ну, ты понимаешь. Они постоянно смотрят на сторону. Подумаешь, загулял. Может, ты сама ему мало внимания уделяла? Работа, работа… Нужно быть мудрее, дочка. Прости его. Не разрушай семью.

Я слушала её и ощущала, как земля уходит из-под ног.

Меня обвинили в том, что меня же предали.

Следом позвонили его родители, говорили, что их великовозрастный сынишка раскаивается. По их мнению, я обязана была его простить, потому что я женщина и без мужика пропаду. Он у них не хухры-мухры. Меня содержал.

Они забыли, видимо, что я как проклятая вкалывала на работе. Пока их сынок развлекался.

Единственным, кто встал на мою сторону, оказался отец.

— Он поднял на тебя руку? — спросил он коротко, без предисловий.

— Нет.

— Почему тогда не отвечаешь на его звонки?

— Он изменил мне.

— Значит, уходи. Если не уважаешь свой выбор, уважай мой. Я не для того дочь растил, чтобы об неё ноги вытирали. Доводи дело до конца и не слушай мать. Понадобится помощь — звони.

Я положила трубку и впервые за эти дни разрыдалась.

Горько, беззвучно, уткнувшись в Катину подушку, пахнущую лавандой и морем.

Как ни странно, развод Егор согласился дать быстро.

Даже слишком быстро.

Пока шли недели, отведённые законом на примирение, я попыталась спасти хотя бы работу. Я была хорошим организатором и лучшим в своём роде. Из-за того что клиенты шли ко мне, доверяли моему вкусу, я начала обзванивать тех, с кем вела переговоры о будущих проектах.

И сделала неприятное открытие.

— Ой, Лерочка, спасибо, что позвонила, но Егор нам предложил такие шикарные условия. Просто сказка! — щебетала в трубку одна из невест. — Он сделал нам огромную скидку.

— Лера, извини, но я пас. Егор сказал, что ты подвела компанию и ему пришлось с тобой распрощаться, — пробасил в трубку солидный бизнесмен, для дочери которого я готовила шикарное торжество. — Он взял проект под свой личный контроль.

После пятого подобного звонка я поняла, что это конец.

Он испортил мою репутацию!

Когда я попыталась войти в нашу общую базу данных, система выдала ошибку доступа.

Он заблокировал меня!

Вишенкой на торте стало извещение из банка.

В нём говорилось, что наш общий счёт, куда поступала прибыль, — обнулён.

Чисто, грамотно, юридически безупречно.

Он, видимо, хорошо готовился.

Догадывался, что я рано или поздно узнаю о его похождениях и подстелил себе соломку.

Унижение, которое я испытала, почти физической болью отдалось в теле. Оно душило, не давало спать, лишало аппетита.

За месяц я сильно похудела и осунулась.

В зеркале отражалась бледная тень с огромными, запавшими глазами.

Когда я получила подтверждение о разводе, что-то во мне изменилось.

Однажды утром я проснулась вместе с первыми лучами солнца, пробившимися сквозь жалюзи, и лютая ярость, острая как осколок стекла, вытеснила боль.

Я встала с дивана, на котором спала эти ночи, и прошла на кухню.

Катя ещё спала, свернувшись калачиком на кровати.

Сварив крепкий, обжигающий кофе, вышла на балкон.

Море было спокойным, почти неподвижным.

Егор наверняка думал, что сломал и уничтожил меня.

Ведь он забрал всё, что было мне дорого и имело хоть какую-нибудь ценность. Клиентов, деньги, коттедж, загородный дом, квартиру в столице.

В конце концов, семь лет жизни!

Он думал, я буду плакать в подушку и умолять его вернуться.

Не дождётся!

Он плохо меня знал.

Я покажу ему, что такое разъярённая разведённая женщина!

Нам дай только повод отомстить, и мы, как феникс, восстанем из пепла.

Он пожалеет, что вообще встретил меня.

Не говоря уже о том, что изменил.

Когда Катя, потягиваясь, вышла из комнаты, я уже сидела за столиком, накидывая на салфетке примерный план нашего бизнес-плана. Мой пустой взгляд исчез, уступив место собранной, жёсткой концентрации.

— Ты чего так рано встала? — проговорила она сонно, наливая себе сок. — Кошмары мучили?

— Хуже. Идеи, — я подняла на неё глаза. — Егор перекрыл мне полностью корпоративные счета. Обнулил наши совместные. Заблокировал клиентскую базу. Обзвонил клиентов, с которыми я годами работала.

Катя села напротив меня в кресло. Её лицо мгновенно стало серьёзным.

Она ждала.

— Какой гадёныш! И что ты собираешься делать?

— То, что умею лучше всего. Работать, — я пододвинула к ней салфетку. — Мы открываем своё агентство. Прямо сейчас. С нуля.

Она посмотрела на мои торопливые наброски, потом на меня.

В её глазах не было ни капли сомнения, только азартный огонёк.

— Ого! — выдохнула она ошарашенно. — Ты предлагаешь мне войти с тобой в долю?

— Почему нет?

— Обещаю, Лерочка, ты не пожалеешь! Я с тобой теперь куда угодно. Даже согласна, для начала, свадьбы хомячкам организовывать. У меня, кстати, есть выход на поставщика миниатюрных смокингов.

Я впервые за эти дни по-настоящему улыбнулась. Устало, но искренне.

— На данный момент у нас ничего нет, — констатировала я, уже не с отчаянием, а как факт, с которого начинается задача. — Ни офиса, ни денег, ни репутации.

— Офис — вот он, — она обвела рукой свою квартиру-студию. — Репутация — это ты и твоё имя. Деньги… найдём. Продадим что-нибудь ненужное. Например, можем продать барахло Егора.

— Отличная идея, — оценила её стервозный настрой. — Вот только мне от него ничего не нужно. Мы сами справимся.

Она подхватила ручку и размашисто написала поверх моей схемы:

— И название у меня уже есть — «Точка». Потому что самая крутая вечеринка начинается именно тогда, когда ставится финальная точка в официальной части. Плюс — символично. Ты поставила точку в своей жизни с Егором. Как тебе идея?

— Очень неплохо, — одобрила я.

И процесс пошёл.

Переговорную заменил столик у окна в нашем любимом кафе.

Мы брались за всё: дни рождения, девичники, свадьбы с крошечным бюджетом, от которых прежняя «я» отказывалась не глядя. Я занималась разработкой концепции и контролировала организационные моменты. Катя активно помогала мне, договаривалась с флористами и уговаривала фотографов работать с нами за полцены, используя максимально своё обаяние.

Мы работали по шестнадцать часов в сутки, питаясь кофе и адреналином.

Это было унизительно и одновременно… пьяняще.

Я снова чувствовала почву под ногами, пусть это и не мраморная плитка элитных залов.

В день, когда пришло официальное уведомление о расторжении брака, Егор прислал мне сообщение: «Поздравляю. Надеюсь, ты довольна».

Я не ответила и удалила его номер.

Ему важно было сделать меня виноватой, и я не понимала его тяги к драматизму.

Именно в тот вечер, когда я поняла, что именно с разводом началась моя новая жизнь, на электронную почту упало письмо. Я открыла его, не ожидая ничего, кроме очередного спама.

Текст был сухим, официальным, на безупречном английском. Нас с Катей, точнее наше агентство «Точка», приглашали организовать частное мероприятие высочайшего уровня для наследника одной из влиятельнейших семей ОАЭ. Место проведения — частный оазис в пустыне Руб-эль-Хали. Бюджет, указанный в письме, заставил меня протереть глаза.

Он в десятки раз превышал всё, с чем я когда-либо работала.

Как они хоть нас нашли?

Это подозрительно походило на розыгрыш.

Я позвала Катю.

Она пробежала глазами по письму.

Потом перечитала ещё раз и круглыми глазами посмотрела на меня:

— Лера… признавайся, кого ты подкупила?

— В том-то и дело — никого.

— Они нас сами нашли?

— Получается так.

— Лер, а если это шанс? Тот самый, который выпадает раз в жизни? — её голос дрогнул от возбуждения.

Я смотрела на строчки на экране и не могла поверить в то, что вижу.

Дубай.

Пустыня.

Наследник.

Это звучало очень неправдоподобно.

И заманчиво.

Как предложение, от которого невозможно отказаться.

— У нас нет ни денег на билеты, ни соответствующего портфолио, — пробормотала я, цепляясь за реальность.

— Билеты первого класса включены, — Катя ткнула пальцем в строчку в письме. — Про портфолио здесь ничего не сказано. Твоего таланта хватит на десять таких свадеб. Ты справишься! Я не сомневаюсь. Решайся! Да или нет?

Я посмотрела в её горящие глаза. Потом на экран ноутбука. Потом в окно, на темнеющее море и выдохнула:

— Да!

Через три часа, собрав чемоданы, мы сидели в такси, мчавшемся в аэропорт. Я не знала, что ждёт нас впереди.

Впервые за долгие месяцы я перестала чувствовать боль в груди вперемешку с унижением. И лишь в какой-то момент в голове промелькнула странная, неуместная мысль: а что, если там, в раскалённой солнцем пустыне, я снова увижу те самые тёмные, обжигающие глаза?

Бред, не правда ли?

Душный, влажный жар Дубая ударил в лицо, едва мы после посадки самолёта ступили на трап. Воздух дрожал над раскалённым асфальтом и плавил контуры мира, превращая его в яркое, слепящее марево. Белёсое небо, стеклянные иглы небоскрёбов и отточенные улыбки встречающих казались чрезмерными, почти фальшивыми. 

— Если в преисподней сервис на столь же высоком уровне и там носят багаж, то я согласна туда перебраться, — едва ли не пританцовывая, проговорила Катя, стягивая с носа очки. — Только мой чемодан Луи Вятон пусть возьмут с собой. В аду такие точно не продаются. 

— А если там нет кондиционеров? — поинтересовалась я у неё, провожая взглядом наши пожитки, которые катили двое мужчин в белоснежных одеждах. 

— Поэтому я не там, а здесь с тобой, — вздёрнула носик Катюша. — Комфорт — моё всё. 

В зале для встречающих нас встречал ассистент господина аль-Фаеза. Высокий, с безупречно гладким лицом и осанкой хищной птицы, мужчина был облачён в нечто наподобие  длинной туники цвета слоновой кости. Он вежливо склонил голову и сообщил, что «шейх ожидает нас в резиденции». 

Слово «шейх» заставило меня изрядно напрячься. 

После череды наших капризных, иногда истеричных клиентов и просто эксцентричных миллионеров удивляться, казалось бы, нечему. 

И всё же я оказалась не готова к подобному повороту. 

Встреча с шейхом выглядела как некая прелюдия к очередному квесту с золотыми унитазами и прыжками с парашютом во время брачных клятв с самолёта. 

— Господин аль-Фаез — жених? — уточнила я, когда мы двинулись к тонированному внедорожнику. 

— Нет, — в голосе провожатого слышался лёгкий, певучий акцент. — Мой хозяин — тот, кто пригласил вас сюда, и брат жениха. 

Катя наклонилась и прошептала мне на ухо: 

— Надеюсь, не из тех братьев, что лично утверждают цвет кружев на невестином белье. 

Я оценила её шутку и улыбнулась, хотя внутри знакомо натянулась струна тревоги. В том, как он произнёс «мой хозяин», сквозило нечто большее, чем просто статус. Почти как «владыка всего сущего». 

Бр-р-р… 

Спустя час городская суета осталась позади. Огни небоскрёбов постепенно утонули за горизонтом. Мы мчались на внедорожнике дальше, пока гладкий асфальт не сдался, уступив дорогу шуршащему под колёсами песку. 

К вечеру пустыня преображалась, выпуская в прохладу вечера накопленное за день тепло. 

Вдали, словно видение, выросли силуэты пальм и белоснежных шатров, между которыми мерцали сотни огней. 

Частный оазис и по совместительству наш пункт назначения. 

Машина замерла у арки, сплетённой из живых, цветущих ветвей. Воздух здесь стал плотным, неподвижным, пропитанным ароматом ночных цветов и пряностей. И через эту арку прошёл мужчина. 

Я узнала его за долю секунды до того, как разум успел сложить картинку. 

Тело резко отреагировало ледяным спазмом под рёбрами, как будто кто-то дёрнул за невидимый рычаг. 

На меня смотрели до одури знакомые глаза. 

Песок, жара, гул ревущего мотора отступили на второй план. 

Передо мной стоял тот самый мужчина со свадьбы. Из того проклятого дня, который разделил мою жизнь на «до» и «после». 

В отличие от меня он не выглядел удивлённым. 

В повисшей между нами тишине звенело такое напряжение, что даже ветер, казалось, боялся шелохнуться. 

Он двинулся ко мне. Неспешно, неторопливо, словно давая мне время свыкнуться с новой реальностью. 

В свете горящих факелов его кожа отливала бронзой, а резкие тени подчёркивали хищную линию скул. В простой белой рубашке, без единой складки, он выглядел не просто безупречно — он выглядел пугающе притягательно. Как человек, у которого даже хаос подчиняется воле. 

— Господин Амир, — с почтением произнёс, как надо полагать, слуга, кивая в нашу сторону. — Организаторы прибыли. 

Его хозяин лишь едва заметно повернул голову, но взгляда от меня не отвёл. Он не смотрел на меня свысока или равнодушно. 

Отнюдь. 

В его глазах плескался живой, почти хищный интерес. Как если бы видел головоломку, которую немедленно хотел разгадать. 

— Из России? — его голос оказался приятнее, чем я ожидала. Глубокий, с лёгкой хрипотцой, которая, казалось, вибрировала прямо под кожей. 

Я кашлянула, проклиная себя за то, что голос отказал мне в столь важный момент. 

— Да. Я — Валерия Морозова. Это — мой компаньон Екатерина. 

— Компаньон, значит, — задумчиво протянул он и затем скользнул изучающим взглядом по Кате. — Носитель духа ветра впервые пожаловал к нам. 

Я ни слова не поняла из его тарабарщины, но Катюша не растерялась. 

— Своеобразный способ назвать меня ветреной, — очаровательно хлопнула она ресницами. 

Я хотела вставить какую-нибудь дежурную фразу, но Амир снова посмотрел на меня, и слова испарились. Его взгляд стал слишком прямым, слишком внимательным, будто он пытался прочесть мои мысли. 

— Мы уже встречались, — выпалила я, прежде чем успела себя остановить.

— Верно, — произнёс он, и уголки его губ дрогнули. — Ваш бывший компаньон тогда отлично развлёкся. 

— Не понимаю, о чём вы, — включились мои защитные механизмы. 

— Я не осуждаю вас за то, что вы покрываете того, кто совсем недавно был вашим мужем, — сказал он мгновением позже, но голос стал жёстче, глуше. — Мне лишь нужно знать, что вы способны справиться с поставленной перед вами задачей. 

От упоминания мужа внутри что-то болезненно сжалось. 

— Моя личная жизнь вас не касается, — голос прозвучал ровно, холодно, хотя пальцы я сжала до боли в костяшках. — Я здесь, чтобы организовать свадьбу вашего брата, а не на сеанс к психотерапевту. 

— Как скажете, — ответил он без тени улыбки. — Моя прямота вас смущает? 

Да, чёрт возьми! 

Вслух этого, конечно, не произнесла. 

Вместо этого сделала глубокий вдох, чувствуя, как по щекам разливается краска. 

— Это всё духота, я ещё не привыкла к ней, — ответила я настолько спокойно, насколько только смогла. 

Он подошёл ближе, и меня обдало его терпким ароматом сандала и чего-то ещё — дикого, незнакомого. 

— Не сомневаюсь, вы девушка предприимчивая и быстро освоитесь. 

И когда я успела его разозлить? 

Катя, почувствовав, что атмосфера между нами накалилась до предела, сделала шаг вперёд, вставая почти между нами. 

— Может быть, вы покажете, где нам разместиться? Мы немного устали с дороги и хотелось бы освежиться. 

Амир перевёл взгляд с меня на неё. 

— Фарид проводит вас, Катерина. 

Он подозвал ассистента и, уже не глядя на Катю, бросил: 

— Ступайте. Вас я больше не задерживаю. 

Намёк был более чем прозрачен. 

Отпустили только подругу. 

Она бросила на меня быстрый, тревожный взгляд и мотнула головой, как бы говоря, что всё нормально. С явным облегчением выдохнув, она бойко потопала за слугой. Когда они скрылись за поворотом тропинки, Амир повернулся ко мне. 

— Пойдём. Покажу тебе место для церемонии, — и вот так легко и просто мы перешли на «ты». 

— Веди, — не осталась я в долгу.