Развод. Наследство. Дача. И оборотень в придачу!

– Рита, – начал доктор, его голос был мягким, почти бархатным. – Как вы себя чувствуете сегодня?

– Лучше, – ответила я, стараясь придать голосу бодрости, хотя внутри все еще ныло. – Когда меня выпишут?

Доктор присел на край кровати. От него пахло смесью лекарств, безнадежности и чего-то, что я идентифицировала как «утро врача после ночного дежурства».

– Рита, – повторил он, словно собираясь с духом. – Мы получили результаты анализов.

Я почувствовала, как сердце ухнуло вниз. Что-то в его тоне заставило меня напрячься. Я уже привыкла к больничной рутине, к бесконечным анализам и исследованиям. Но сейчас мне было страшно.

– И что там? – спросила, стараясь говорить как можно спокойнее.

Доктор вздохнул, открыл папку и взглянул на листок.

Его глаза забегали по строчкам так, будто он надеялся, что кто-то по ошибке подсунул ему рецепт пирога, а не мой приговор.

– Рита, – снова заговорил он, и на этот раз в его голосе звучало сочувствие, от которого по спине пробежали мурашки. – Боюсь, у меня для вас плохие новости.

Я сглотнула. Воздух в палате словно сгустился, давил на грудь. Я ждала. Ждала, хотя уже чувствовала, что сейчас услышу то, чего боялась больше всего. В принципе, ничего нового.

– В результате обследования мы обнаружили… – доктор сделал паузу, словно подбирая слова. – У вас серьезные проблемы с репродуктивной функцией.

Он замолчал, позволяя словам осесть в воздухе, оглушить. Я моргала, пытаясь осознать услышанное.

– Что… что это значит?

– Это значит, – он посмотрел мне прямо в глаза, – Что, скорее всего, вы не сможете иметь детей. Ну, знаете, обычным способом.

Мир вокруг расплылся. Белый потолок, лицо доктора, пиликающий монитор УЗИ – все смешалось в кашу.

Я слышала его слова, но они казались чужими, не имеющими ко мне никакого отношения. Это не могло быть правдой.

Я всегда мечтала о семье, о маленьких ножках, разрисованных фломастерами, о детском смехе, от которого болит голова, о теплых объятиях.

Представляла, как мой идеальный муж Дима учит нашего ребенка кататься на велосипеде, как я читаю нашему малышу на ночь сказки, а он засыпает у меня на руках.

Эти мечты были частью меня, моим персональным "долго и счастливо". И сейчас какой-то доктор с уставшим видом пытается отобрать у меня этот билет в счастливую жизнь, за который я так долго боролась.

– Не может быть. Это какая-то ошибка. Должна быть какая-то ошибка.

Доктор покачал головой с видом человека, который уже сотню раз слышал эти слова.

– К сожалению, результаты анализов однозначны. Мы провели все необходимые исследования.

Он объяснял что-то про аномалии, про гормональный фон, про какие-то медицинские термины, которые казались бессмысленным набором звуков.

Я слышала его, но ничего не понимала. В голове стучал лишь один вопрос: Почему это случилось именно со мной?

– Но мне всего лишь двадцать пять. Как можно говорить, что я не смогу иметь детей? Есть ведь какие-то способы, правда? Экспериментальное лечение? Йога на гвоздях? Знахарки, в конце концов с травками и заговорами?

Когда доктор замолчал, повисла тишина. Тяжелая, давящая тишина, которая заполняла все вокруг.

Я смотрела на него пустым взглядом, словно окаменела. Я не плакала, не кричала, не задавала вопросов, а просто сидела, парализованная шоком.

– Рита, я понимаю, как вам тяжело. Но я уверен, что мы сможем найти выход. Сейчас существуют разные варианты, чтобы стать матерью.

В ход пошло суррогатное материнство, усыновление, ЭКО. Но я не слушала. Эти варианты казались чужими, искусственными, какими-то… ненастоящими. Как искусственная елка на Новый год. Вроде бы праздник, но что-то не то.

Я хотела своего ребенка. Рожденного от любви, выношенного под моим сердцем. Да и Дима… и пусть в последнее время у нас не всё так гладко как раньше. Я списывала это на его работу, на стресс, на то, что он просто устал.

Как я теперь ему это скажу? Я не теряла надежду, верила, что чудо произойдет. До сегодняшнего дня верила… А сейчас я чувствовала себя опустошенной, словно предала его.

И еле стояла на ногах глядя на нашу дверь. Ключ с трудом входит в замочную скважину. Дверь будто налилась свинцом, каждый миллиметр дается с неимоверным усилием.

Скоро вернется Дима, и я должна буду ему все рассказать. Как найти нужные слова? Как объяснить, что наша общая мечта рухнула?

От этих мыслей внутри всё стягивается в тугой узел и подкашиваются ноги.

Квартира встречает неестественной тишиной, нарушаемой какими-то приглушенными звуками. Сбросив туфли, стараюсь ступать как можно тише. Сердце бешено колотится в груди, предчувствуя недоброе.

Прохожу вглубь квартиры и замираю на пороге спальни. То, что я вижу, хуже любого кошмара. Дима… в постели с другой женщиной, в глазах которой триумф.

Дорогие читатели, добро пожаловать в новую историю :) Добавляйте книжечку в библиотеку, ставьте лайк и следите за  становлением героини через турдности и обретением нового счастья там, где его совсем не ждешь :)

Внутри все предательски оборвалось. Мир сузился до этой  картины:  Дима, чужая женщина, их переплетенные тела на нашей кровати. Время застыло в неловкой паузе, а потом сорвалось с бешеной скоростью, подгоняя меня к бегству.

Я совершила разворот на 180 градусов, и ноги понесли меня прочь от этого предательства. Слезы защипали в  глазах, но я не позволила им вырваться наружу.

– Стой! – донесся до меня вопль супруга.

Повернуться получилось с трудом. Взгляд скользил по любимому мужчине.  По его загорелой коже, которую он так старательно демонстрировал каждое лето, и накаченному телу, выточенному в фитнес-клубе.

Я не хотела верить, что минуту назад он делил нашу постель с другой.

Чувствуя на нем приторный аромат духов этой девицы, я не могла возненавидеть его с той силой, с которой он, безусловно, заслуживал. Где-то в глубине души теплилась надежда: а вдруг это нелепая ошибка? Недоразумение, подстроенное завистниками? Всё что угодно, лишь бы не измена!

Дима настиг меня у самой двери, грубо схватил за руку  и заставил смотреть в его глаза, полные… злости? Серьезно? Почему он злится на меня?

Это же я должна метать молнии, крушить все вокруг, бить посуду и трепать за волосы эту блондинку с надменным взглядом а-ля "я тут главная".

Но вместо этого я стою, едва дыша, и  отказываюсь поверить в происходящее.

– Послушай! Ты вообще понимаешь, что происходит? – в его голосе звучало раздражение, как будто это я изменила ему с сантехником. – Я мужик! Мне нужно… нужно продолжать род! А ты что? Не жена, а словно дорогая, но бесполезная содержанка. Я хочу детей, Рита! Но ты не способна дать мне то, что я так желаю!

Слова Димы обжигали хуже кипятка. Они ударили  в самое сердце, в ту боль, которую я так тщательно прятала.

Да, он знал о моих проблемах, о моих безуспешных попытках забеременеть. И вот теперь он использует это против меня, как самое подлое оружие, как будто я сама виновата в этой вселенской несправедливости.

– Содержанка?– прошептала я, чувствуя, как тошнота начинает подступать к горлу.

– Дима, – раздраженно протянула девица, напялившая мой любимый хала. – Сколько можно с ней тут философствовать? Скажи уже ей все! И нечего на меня смотреть так, будто я тут музейный экспонат, – блондинка впилась в меня злобным взглядом, словно это я ворвалась в ее тщательно спланированную жизнь. – Ты просто… эм… не очень.

– Уйди в комнату, Настя! – огрызнулся Дима.

Я сжала пальцы в кулак до побелевших костяшек, впиваясь ногтями в кожу, словно пытаясь удержать себя от истерики.

Губы дрожали, но я стиснула их, боясь показать хоть малейший признак слабости перед этой парочкой.

– Ты… ты привел ее в нашу квартиру, – перевела взгляд на мужа, – в нашу спальню. Как ты мог? Я ведь люблю тебя! Я живу для тебя! Я отказывала себе во всем, чтобы тебе было хорошо! А ты… ты обвиняешь меня в том, что я не могу иметь детей, и поступаешь со мной так низко?

– Тебе придется собрать свои вещи, – как будто речь шла о выносе мусора.

– Ты… ты прогоняешь меня из нашей квартиры?

– Я не хочу, чтобы Настя переживала. Она… беременна.

Я вырвала руку из его хватки, чувствуя, как по телу разливается огонь, сжигающий меня заживо. И тут я поняла: кажется, пора менять сценарий этой трагикомедии…

В этот раз у ЗАГСа я позировала не с букетом, как счастливая невеста, а со свидетельством о расторжении брака. И кем я себя ощущала?

Обманутой? Возможно. Униженной? Да ни за что! Брошенной? Нет! Услышав, что его любовница беременна, я гордо заявила о разводе первой, не дав ему шанса насладиться моим страданием, но крепко сжимая пальцы в кулаки и царапая кожу, чтобы не расплакаться. Капельке радости тоже было место. Я была свободна от ипотечной золотой клетки.

К несчастью одно было ясно как день: сейчас я осталась без средств к существованию, крыши над головой и перспектив карьерного роста. С одной лишь бумажкой о «свободе». Звучит как начало захватывающего реалити-шоу «Остаться в живых. Версия для разведённых».

Утешала ли меня мысль, что мне всего двадцать пять и вся жизнь впереди? Как бы не так! Эти слова работают только для тех, у кого есть запасной аэродром, а у меня есть только чемодан, набитый несбывшимися надеждами и помятыми мечтами.

Именно в такие моменты должны появляться крестные феи! Ну, или хотя бы щедрые троюродные тетушки из Канады, готовые приютить бедную родственницу. Потому что, когда у тебя в жизни –полная задница, а в кошельке гуляет ветер перемен, без волшебства не обойтись.

К счастью неожиданно пришедшее сообщение на мобильный телефон, с приглашением навестить крестную, стало для меня шоком и билетом в новый…дом.

Тетя Лена – колоритная женщина, живёт за МКАДом, в частном домишке, окружённая курами и аурой экстрасенсорных способностей. Говорят, она может определить сорт картошки по запаху земли.

Я выгрузила чемодан, захлопнула багажник старенькой волги и расплатилась с таксистом последними деньгами.

– Ну что ж… Прощай, Москва! Здравствуй, жизнь в стиле агро-гламур! – мысленно провозгласила я, оглядывая покосившиеся соседские заборы и заросли шиповника, приветливо махавшие мне розовыми цветами и гроздьями колючих шипов, пока я проваливаюсь шпильками в землю.

– Моя девочка! Приехала! – тётя Лена выбежала со двора в совершенно непарных резиновых сапогах – один в ромашках, другой в горошек. Видимо, таков местный дресс-код. – Добро пожаловать в Ромашкино!

– Крёстная, здравствуй! Ты такая… в бигуди. И по локоть в земле. Просто королева огорода!

Тётя Лена, женщина с энергией ядерного реактора и маниакальной любовью сажать петуньи во все, что не приколочено, встретила меня объятиями, пахнущими борщом и нафталином. И еще немного землей и навозом, конечно же.

После часового допроса с пристрастием о подробностях развода и наставлений немедленно найти "нормального мужика" (желательно с трактором), она, наконец, извлекла из старого комода пожелтевший конверт...

– Я обещала твоей матери, что позабочусь о тебе. Но как же хорошо, что твой двоюродный дедушка оставил тебе подарок, – заговорщицки подмигнула тётя Лена, протягивая конверт. – Наследство, так сказать!

– Разве у меня был двоюродный дедушка?

Наследство… - пробубнила я себе под нос. Надеюсь не долги?

Я вскрыла конверт дрожащими руками. Внутри лежало завещание и несколько фотографий, с подписью: «Любимая вилла».

Шикарная, как с обложки журнала «Архитектура и Дизайн»… если бы этот журнал издавался лет пятьдесят назад, и специализировался на заброшенности и запустении!

– Но теперь тебе хотя бы есть, где жить. И главное, есть, что реставрировать. Ты же художница!

Ну да, художница, а еще психолог без возможности помочь самой себе.

Я вздохнула глядя на фото. Так и не подумаешь, что там реально можно жить. Но и у крестной оставаться и обременять ее не хочется. Надо вставать на ноги, иначе рискую покрыться мхом, хондрой и питуньями.

– Художница, тёть Лен, а не строитель. А ты уверена, что там вообще можно жить? Выглядит как декорации для фильма ужасов. Ну или дом для серийного убийцы. Кем, кстати был мой двоюродный дедушка?

– Ну кто ж знает, – пожала она плечами. – Не волнуйся. Подкрасишь, подлатаешь. Дом большой. Мож найдешь себе там кого, – подмигнула она. Я сразу же подумала о крысах и пауках. Жууууть. – Реставрация – дело веселое! Главное – позитивный настрой! И перчатки поплотнее. И ехать недалеко, всего каких-то…

Восемь часов!

Я выдохнула… мои туфли не были рады сей поездке. А у чемоданчика колесо отвалилось. Я всего лишь надеялась, что на «Вилле» будет хотя бы холодная вода и место, где можно её разогреть.

– Дальше не проехать, – говорит водитель и у меня округляются глаза, когда я выглядываю в окошко.

Кладбище.

– Простите, но мне точно не сюда.

– Говорю, машина не проедет. Пешочком через кладбище быстро пройдете!

Я смотрю в темный заросли, а у самой мурашки бегут по всему телу от страха. Не так я себе представляла переезд на дачу. Не так.

Одна часть меня говорила не ходить туда, потому что там опасно!

Другая часть говорила, что там не так опасно, как в бедности!

Но обратного пути нет.

И я, сжав чемодан и зубы пошла…
Надеюсь вам нравится история? Потому что хочется видеть обратную связь, дорогие :)

– Простите! Эй! – кричу я, отчаянно жестикулируя рукой в сторону идущей впереди старушки. Солнце, коварно пробиваясь сквозь листву вековых лип, играло бликами на ее седой макушке. Ну же, Рита, поднажми! Бабуля столетняя и то шустрее тебя будет, – мысленно подгоняю себя, чувствуя, как предательски начинает ныть спина от тяжести чемодана. – Вы не подскажете, где здесь вот этот дом?

Наконец-то догнав эту милую, как запеченное яблоко, леди, чья шея была щедро увешана нитками жемчуга – явно реликвия, пережившая не одну революцию – я, задыхаясь, протянула ей фотографии дедулиной «Виллы».

Она, демонстративно потерев руки о цветастый, выцветший от времени фартук, взяла черно-белые фотографии. Уголки ее губ дернулись в каком-то неясном движении – то ли чихнула она, то ли тихо ахнула от удивления, то ли от ужаса. Не разберешь.

– А ты кто будешь? – проскрипела она, прищурившись.

– Ну, я Рита, – с надеждой в голосе ответила я.

– Если ты дом этот купить хочешь, то не продается, – бегло окидывает взглядом мой видавший виды чемодан, явно не соответствующий ее представлению о потенциальных покупателях, и её уголки губ тут же опускаются в презрительном недовольстве. Вдобавок бубнит себе под нос: «Городские, фу».

– Я не собиралась его покупать. Это мой дом, – с нажимом произношу я, стараясь сохранить остатки хорошего настроения.

– Вы, городские, совсем обнаглели! – бабка, с неожиданной прытью для своего возраста, быстрым шагом пошла вперед, ловко припрятав фотографию себе в необъятный халат. Вот это наглость!

– Эй! Отдайте фото! Оно осталось мне от дедушки! – возмущенно кричу я, чувствуя, как закипает кровь от этой наглости.

– Дедушки? – бабка резко остановилась.

– Это дача моего дедушки! Верните фотографию! – настаиваю я, уже готовая пуститься в погоню.

– Не было у Степаныча внуков и детей. Зря ты сюда приехала. Не для тебя это место. Шла бы ты отсюда! – с этими словами она сует мне фото в руки и, словно разогнавшийся локомотив, идет еще быстрее, а я, проклиная все на свете, ковыляю за ней, волоча проклятый чемодан.

– Я двоюродная внучка. Дедушка оставил мне дачу, – выпаливаю я, надеясь образумить эту упрямую старушку.

Бабуля резко останавливается и еще раз сканирует меня взглядом, теперь уже более внимательным. Кажется, она пытается разглядеть во мне хоть что-то, что могло бы подтвердить мои слова.

– Соболезную, – говорит хмуря и без того хмурое лицо, словно я ей лично причинила какие-то неудобства. – Вот прямо иди, пока в калитку не упрешься, а как упрешься, налево поверни. Зеленый забор. Высокий, железный. Но…

Бабушка замолчала, смотря куда-то сквозь меня. В ее глазах плескалось странное выражение – смесь опасения и предостережения. Я обернулась. За спиной по-прежнему возвышалось заросшее кладбище, мирно дремлющее под лучами солнца.

– Не во время ты приехала. Полнолуние скоро, – тихо произнесла она, словно делясь сокровенной тайной. – И ретроградный Меркурий.

– Есть определенное время для посещения вашей деревни? Может когда Венера в пятом доме? Я вообще-то домой приехала, – с сарказмом отвечаю я, пытаясь скрыть нарастающее беспокойство.

– Домой, говоришь. Ну, посмотрим, сколько ты здесь протянешь...

Мало нашей героини проблем, так еще и бабка страху нагоняет. Но мы же справимся, верно?!

Та самая вилла, окруженная со всех сторон колючей крапивой, напоминала руины древней цивилизации, затерянные в подмосковных джунглях.

Что сказать? В таких хоромах я еще не жила. Всю жизнь в городе, в бетонных клетках.

А реставрация – как это позже я выяснила, означала не легкий косметический ремонт, а полное уничтожение с последующим восстановлением.

Короче, работы непочатый край, и перспективы весьма туманны. Но зато, какая свобода для творчества.

(Или для бегства в монастырь).
***

Вступив в наследство я вступила на земли обетованные, заросшие сорняками, которые, на мой взгляд, были занесены в красную книгу.

С энтузиазмом новоиспеченного землевладельца, вооруженного лишь оптимизмом и парой старых резиновых сапог своей крёстной, я двинулась на разведку, оставив чемодан в самом надежном месте.

Прямо у калитки.

Пробравшись сквозь заросли, первым делом, конечно, попыталась открыть парадную дверь. После получаса борьбы с заржавевшим замком и подозрительного хруста древесины под ногами, дверь поддалась, издав стон, достойный оперной дивы в предсмертной арии. Признаюсь честно, я взвизгнула не хуже.

Внутри меня встретила тьма египетская и стойкий запах плесени, старости и разочарования. Лучи солнца, пробивающиеся сквозь рваные, покрытые паутиной шторы, придавали виду кинематографичности.

И здесь мне придется жить ближайшие… А сколько кстати?

Дима оставил меня без жилья. Оказывается он всё заранее продумал. Купил квартиру на мать, а в ипотеку вкладывалась с ним пополам, считая, что родовое гнездышко в новостройке Москвы наше общее.

Господи, ну как я могла быть такой дурой? Видя, что в коммунальных платежах моё имя я искренне считала, что и квартира моя!

Неудивительно, что Дима так обрадовался, когда я первая заикнулась о разводе. Вся недвижимость записана на мать. А то что я все заработанные деньги за продажи картин вкладывала, как оказалось, в чужую ипотеку на руку мне никак не сыграло.

К тому же Дима выставил меня виноватой, сказав вдогонку на выходе из ЗАГСа:

«Всё что ты должна была сделать – это родить. Но ты и с этим не справилась!

Присев на скрипучий диван я заревела, да так сильно, что через несколько минут услышала, как из крана пошла вода! А вы говорите, нет женской солидарности. Да вот же она… даже кухня сочувствует. Но, увы, расстройства мои длились недолго...

Большое спасибо за вашу поддержку! Нам приятно!

Наглотавшись пыли я начала чихать, как сломанный трактор. Пришлось выйти из дома в огород, пока дом из солидарности не решил чихнуть и обрушить на меня свою крышу. Которая, кстати, и без того на мой взгляд выглядела не безопасно!

Запрыгнув в резиновые сапоги тети Лены, я сделала обход по участку, представляя своё ближайшее будущее на шести сотках окруженных забором из профлиста.

И нужно было самой себе признаться честно: даже будь я садоводоагрономом, мне бы не удалось за сегодняшний день справиться со всей крапивой, благополучно растущей на данной земле.

Поэтому плюнув на это дело, я затащила чемодан в дом и принялась готовить для себя спальное место, потому что знала точно, к вечеру я рухну без сил.

Только вот рухнуть я была готова спустя десять минут. И совсем не после того, как передвинула кровать. Ну ладно, к счастью, у этой старой железяки со скрипучем матрасом были ножки на колёсиках!

Просто я услышала, как предательски скрипнул пол и захлопнулась входная дверь, а по захламлённой комнате пробежала тень. Большая и страшная...

– Степаныч! Степаныыыч, мать твою, ты где? Открывай, медведь пришел!

Схватив одиноко лежавшую кочергу, я аккуратно выглянула, в надежде, что меня всё же не заметят и уйдут.

Но нет… меня заметили и уходить, судя по всему, не собирались.

В дверном проёме стоял дед, одетый в выцветший тренировочный костюм и резиновые тапки на босу ногу. В руках он держал здоровенный огурец, который, казалось, вырос специально для того, чтобы смущать своим размером, таких как я.

Одного не могу понять. Как он вошел? Я же закрыла калитку!

– Здрасте, – произнес мужчина, оглядывая меня с нескрываемым любопытством. – А хде… Степаныч?

Я поднимаю руку с кочергой, но только для того, чтобы указать на дверь. Но мужик сразу дернулся в сторону.

– Эй, да ты чего? Я ж сосед с соседней улицы! Пришел с миром и за самогоном! И опусти свою ковырялку на пол. Мне это не нравится.

– А мне не нравится, что вы вошли в мой дом.

– А ты кто будешь и где Степаныч?

– Если выйти за ограду и повернуть направо, пройти прямо, а потом повернуть налево и снова идти прямо то упретесь…

– На кладбище?

– Да.

– Рановато мне еще туда. Но на вербное схожу. А ты, стало быть?

– Внучка. Двоюродная, – добавила секунду погодя, раз все знают, что у моего деда не было детей и родных внуков.

– Вот тебе и раз. Месяц был в городе, а тут такое, – от меня не скрылось, как он оглядел дом. Да, грязно и пыльно. Я знаю.

– Я не успела убраться, только приехала.

Ну и зачем я оправдалась? Сама не пойму.

– А я – дядя Коля.

«Дядя Коля» звучало как приговор.

Кажется, в моём дачном заточении появился персонаж, достойный пера Салтыкова-Щедрина.

– Очень приятно, – пробормотала я, пытаясь скрыть панику. – Я – Рита.

– Рита, значит, – дядя Коля кивнул, словно утверждая, что это имя ему о чем-то говорит. – Огурчик не желаете? С собственной грядки, экологически чистый, без ГМО и прочей ерунды.

Ерунда – это, видимо, то, чем удобряли огурец, подумала я, глядя на его внушительные размеры.

– Спасибо, я как-то не очень голодна, – хотя, зачем я вру? Очень даже голодна. Но я рассчитывала купить еды в магазине.

Крестная-то дала денег! И на первое время их хвати, пока я не придумаю, что делать дальше и захочу ли вообще здесь остаться?

– У вас тут, наверное, хорошо растут овощи. Земля плодородная?

Дядя Коля хмыкнул.

– Земля тут помнит еще крепостное право, – изрек он, словно выдавал государственный секрет. – Растет хорошо только то, что не просят. Вот крапива – та вообще как на дрожжах.

И тут я поняла, что мы с дядей Колей обречены на долгое и увлекательное общение. Общение, в котором он будет рассказывать о сорняках, а я – делать вид, что мне это интересно.

И самое страшное, что я даже начала подозревать, что мне это… нравится. Отвлекала его болтовня от грустных навязчивых мыслей, но появлялись другие навязчивые мысли.

Но тут взгляд дяди Коли стал серьезным, он нагнулся ко мне и прошептал:

– Знаешь, Рита, думаю Степаныч-то… он не просто так на кладбище оказался. Ходят слухи, что он кое-что припрятал. И это "кое-что" очень многих интересует. Так что будь осторожна, Рита. Здесь все не те, кем кажутся.

_______________
Как думаете, дядя Коля заслуживает доверия?

Деревенская жизнь, как старый анекдот – начинается за здравие, а заканчивается… сами знаете чем.

К счастью, больше дядя Коля не стал делиться сплетнями. Но за время, пока я собирала по дому пустые банки и снимала паутину с потолка, он принес мне деревенский провиант. Пакет скороспелых овощей и даже ягод. А еще молоко, сыр, яйца и творог.

Ну что сказать… дядя Коля мне уже нравится.

Я, конечно, обрадовалась от такой доброты и щедрости, чем бы она ни была вызвана. Надеюсь, в этом не было умысла узнать о кладе, который припрятал мой дед?

Я бросила веник и подошла к холодильнику. Старенький Nord выглядел неплохо снаружи, но от того что было внутри ёкнул желудок.

Аромат холодильника предвещал, что в нем повесилась не одна мышь.

Ну ладно…с мышами я, конечно, погорячилась. Аромат был скорее сборной солянкой из прокисшего борща, залежалого лимона и чего-то неопределенно-грибного.

Благо, в доме нашелся целый арсенал моющих средств, оставленный дедом.

Вооружившись старыми, но всё еще прочными перчатками я приступила к священному очищению.

Во имя хлеба насущного, масла подсолнечного и святой минералки, ибо без последней мои нервы этот холодильник не выдержат. И триста поклонов в сторону ближайшего супермаркета. Аминь.

Выгребать пришлось всё то, что начало жить своей жизнью после смерти деда.

Забытые соленья в банках, покрытых слоем пыли, мумифицированные остатки колбасы, и нечто, похожее на плесневый сталактит, прилепившееся к задней стенке.

После каждой вымытой полки я чувствовала себя героем. Героем, который только что победил грязный холодильник, а после еще и гору грязной посуды.

Увы, это было только начало. Когда очередь дошла до хлама, я немного растерялась.

В гостиной, где печь своим видом намекала на необходимость капитального ремонта, валялся старый граммофон.

В шкафчике – скатерти с пожелтевшими кружевами, от которых веяло нафталином и воспоминаниями о царских пикниках.

За ними – несколько комплектов белоснежных хлопковых простыней и пара наволочек с вышитыми розочками. Романтика!

А с диваном, покрытым толстым слоем пыли, я уже была знакома. Ума не приложу, как его ототру.

Стулья и круглый стол застыли в ожидании воскрешения, а облупившаяся краска на стенах, трещины на потолке и паутина, украшавшая нетронутый мною угол, говорили о том, что здесь давно не ступала нога ремонтной бригады.

Поразмыслив сколько денег нужно вложить, чтобы сделать хотя бы косметический ремонт, я ужаснулась. Сколько же мне нужно продать картин, чтобы привести дом в порядок?

А главное как продать то, чего нет? Скажете: возьми и нарисуй, ты же художница?

Но краски и холст с неба не падают! И интернет, кстати, тоже.

Мой взгляд зацепляется за колечко, пристегнутое к полу.

Любопытство – дело такое. И вот я уже поднимаю одну за другой грязные половицы и спускаюсь в подвал по сгнившииэм деревянным ступенькам.

Но что я там нашла.. Оооо...

Самогонный аппарат!

Что ж, выглядит вполне презентабельно. Дед видимо до последнего дня гнал свой фирменный деревенский дистиллят.

Рядом с аппаратом красовалась внушительная коллекция бутылей и склянок всех мастей и размеров. Стало даже интересно, что дед в них хранил, святую воду или все же что покрепче?

Я откупорила одну из бутылок и сморщилась. Мне кажется, эта адская смесь только привлечет внимания вампиров и оборотней ну или таких как дядя Коля.

Тут мой взгляд упал на небольшой сундучок.

Ну вот, сокровища! Наконец-то! Но это было слишком идеально для правды…

С трудом открыв крышку, я обнаружила старые фотографии. Черно-белые, пожелтевшие от времени, они изображали деда в молодости, еще с густой шевелюрой и озорным блеском в глазах.

Ох, а дед, хоть и двоюродный, выглядел шикарно в молодости. Странно лишь то, что родной дед, отец моей мамы, никогда о нем не рассказывал. Ну и то, что сундук лежит в подвале,а не на чердаке, как обычно бывает.

Я взяла в руки одну из фотографий и внимательно вгляделась.

– Ого, дед, да ты у нас Казанова!

Дед Степаныч обнимал какую-то женщину, и обнимал так, будто заявлял на нее права.

– Да не может того быть, – вгляделась я получше. Так это та самая бабка, которую я встретила на кладбище.

Дело начинает приобретать интересный поворот. И кто они приходились друг другу?

Я убирала фотографию в сундучок и взяла небольшой блокнот в потрепанной обложке. На первой странице и увидела кривой почерк деда.

«Рецепт настойки от всех болезней».

Ниже следовал список ингредиентов, среди которых были какие-то экзотические травы, корень мандрагоры (серьезно?)… слезы кукушки и кровь оборотня.

Ну, это он явно переборщил.

– Ну, и фантазер ты дед. Кровь оборотня! – я едва не рассмеялась поймав себя на мысли, что с момента, как развелась еще не чувствовала такой… расслабленности?

Увы, это чувство быстро прошло, заставив вернуться меня к уборке.

Пока солнце озаряло сад, я достала с террасы сломанные грабли, ржавые ведра, старые газеты, датированные временами правления Брежнева, и даже странного плюшевого котика с одним глазом, вызывавший скорее ужас, чем умиление.

Я решила, что с этим добром нужно что-то делать. Часть отправилась на помойку, часть – в сарай, на «потом пригодится». А котик…

Котик останется сидеть на маленькой скамейке под окном кухни, охраняя старые тайны дома и, возможно, пугая своим видом местных мышей.

Но несмотря на весь этот хаос и разруху, в доме чувствовалось что-то… притягательное. Словно он ждал своего часа, чтобы снова засиять, наполниться жизнью и смехом.

Возможно, это просто голод разыгрался и начал рисовать картины светлого будущего, где я, успешная художница-реставраторша, пью чай на террасе отремонтированной деревенской виллы, а вокруг бегают счастливые мурчащие котики.

В общем, решение было принято. Я чувствовала, что должна остаться здесь. Во всяком случае, до зимы, а там посмотрим.

Вечер подкрался незаметно, бросив на сад длинные тени. Я, уставшая, но довольная, вышла из уличного душа.

Так себе удобство, но когда была маленькой, все лето в такой мылись на даче у крестной.

Поджав полотенце на груди, я взяла ведро с помоями, стоящее на крыльце и решила вылить содержимое к забору, как вдруг услышала громкий мужской голос.

Увы, это не остановило ни меня, ни ведро с помоями, летевшие в лицо высокому и широкоплечему мужчине с черными волосами и испепеляющим ненавистным взглядом…

Девчули, спасибо за обратную связь! Неловко у нас вышло с помоями ... а вот нечего захаживать без спросу в чужие владения. Правда же?

Ну давайте по порядку, как это произошло…

Свежесть летнего душа еще не успела впитаться в кожу, когда я, накинув полотенце, вышла из деревянной постройки, на крыше которой стояла большая голубая бочка.

Она-то и будет служить мне ближайшие теплые дни местом омовения.

Лучи палящего летнего солнца, пробиваясь сквозь листву яблонь, играли на мокрых волосах, а птички весело напевали, успокаивая мое мятежное сердце.

Сегодняшняя рутина меня довольно-таки вымотала. Уборка, мытье, подвал с секретами (и я уверенна, что не со всеми), три мешка мусора и 10 способов прикрутить шланг к смесителю на кухне, чтобы наполнить бочку на душевой.

Тосковать времени не было. И хотя я привыкла уделять по три часа в неделю спорту, сейчас каждая часть моего тела ныла.

Всё-таки дача, это вам не беговая дорожка. Поэтому любые мысли, которые могли бы вызвать слезы просто обходили меня стороной, пока я волочила по участку тяжелые мешки.

В планах на оставшийся вечер было добраться до второго этажа, хотя бы мельком взглянуть что там, ну и, конечно же, попить чай из сорванной мяты на веранде, которая выглядела не очень надежно.

Но, кажется, если ошкурить доски и освежить все новенькой краской вид будет гораздо лучше. В голове я сделала пометки, какие цвета идеально бы подошли дому, рядом с которым растут вишни, яблони, груши и сливы.

И, несмотря на то, что огород был запущен, в нем было свое очарование, которое грело душу.

Мысленно я уже ставила старый чайник на плиту (какое счастье, что она газовая), но жизнь, как известно, любит вносить свои коррективы, причем самые неожиданные и зачастую – самые грязные…

У крыльца стояло помойное ведро, наполненное всяким: от картофельных очисток столетней давности, заплесневелым лимоном до кремированной колбасы.

Подозревая, что на эту образовавшуюся кучку в ведре могут слететься всякие мушки, я подхватила ведро и двинулась к забору, где планировала воздвигнуть мавзолей для органических отходов, то бишь компостную кучу.

И тут, как гром среди ясного дня, возник ОН.

Высокий, как сосна в Альпах, широкоплечий, словно шкаф для хранения дедушкиных пустых бутылок, и с лицом, которое, кажется, вытачивали лучшие скульпторы эпохи Возрождения.

Волевой подбородок, пронзительные голубые глаза – полный комплект! Одет в джинсы и футболку, обтягивающую его тело, будто вторая кожа. Короче, мечта редактора глянцевого журнала.

И все бы ничего, если бы я не стояла с помойным ведром в руках.

Ох, мужик! Сейчас ты преобразишься у меня!

Случайность или нет, но в момент, когда он заорал я ни секунды не раздумывая плеснула ему в лицо содержимое ведра.

И признаться честно, я плохо скрыла своё удовольствие от сделанного.

Добротно окатив незнакомца с головы до ног отвратительной смесью органических отходов я еще и улыбнулась.

Наверное, это просто нервное. А вот нечего было нарушать моё умиротворение!

Но... лицо у мужика стало совсем не добрым.

Сердце пропустило удар и решило взять отгул. А полотенце, единственная моя защита, предательски решило капитулировать.

Тишина, повисшая в воздухе, казалась оглушительной. Я замерла, словно парализованная, с ведром в руках и широко раскрытыми глазами, наблюдая, как с лица "идеального мужчины" сбегает картофельная очистка.

Он молчал. Его лицо багровело, как свекла, мечтающая стать борщом. Хотя, возможно, это был всего лишь закат.

Голубые глаза превратились в грозовые тучи, готовые обрушить на меня ливень проклятий. И даже сползающее с моего тела полотенце ну ни как не хотело изменить ситуацию в лучшую сторону.

Кажется, этот здоровяк был готов меня придушить своими большими ручищами.

И тут я, на свою глупую голову сказала вслух то(аж три раза!), что мысленно читала как молитву.

«Он совсем не страшный, как будто голубой».

– Ты вообще в своем уме? Больная! – заорал он и вытер с лица жижу.

Страшный, страшный, страшный! И точно не голубой!

Я попятилась назад, прижимая и полотенце, и ведро к себе ближе.

– Я… я… – попытка хоть что-то вымолвить в свое оправдание провалилась. Шок сковал меня по рукам и ногам. – Вы так неожиданно появились… Я не хотела.

Так, погодите, а как он вообще сюда попал? Я же закрыла калитку!

– Не хотела?! – взревел он. – Да ты нарочно это сделала!

– Нет! Я просто… испугалась, – пролепетала я, судорожно пытаясь удержать ускользающее полотенце. Боже, только этого мне сейчас не хватало!

– Испугалась, значит? – Его губы презрительно скривились. – Что ты делаешь на моем участке?

– Вашем? – я нахмурилась, чувствуя, как реальность трещит по швам. – Вы ошибаетесь! Этот участок достался мне в наследство от дедушки. У меня есть все документы.

– Наследство? – он усмехнулся. – Значит, дедушка тебя обманул. Эта земля принадлежит мне! Я купил её у него.

Нет мужик, похоже это тебя дед обманул…

– Этого не может быть! – воскликнула я, чувствуя, как внутри нарастает паника. Полотенце, а ну стоять в первых рядах и держать строй! – У меня есть документ, а у вас?

– Так, кукла, слушай меня сюда. Живо!

– Кукла? Ты назвал меня куклой?

Сейчас бы ведро ему это на голову! Ах, как жаль, что пустое!

– Пришло время съезжать, – отрезал он, злобно глядя на меня.

Я чувствовала, как кровь приливает к лицу. Неужели все это происходит на самом деле? Я действительно сейчас стою перед этим заносчивым гадом, еще и в одном полотенце?

Он резко приблизился, и меня словно окатило ледяной водой. Я сразу отступила на несколько шагов назад, вступив голыми ногами в колючую крапиву.

Ауч!

Беги, Рита, беги!

Он сейчас не только тебя выселит, но и…

Полотенце словно нарочно сползло ниже. Боже, только стриптиза сейчас не хватало!

Я судорожно подтянула его, не выпуская из рук грязное ведро. Кажется, он заметил мое смущение и страх. Иначе не пойму чего он так лыбится? Зубов что ли много?

– Уходите! – взревела я, сама от себя не ожидая такого. – Иначе я вызову полицию! Это моя дача и участок тоже мой! И вообще, вы проникли на частную собственность. За это статья!

Бугай окинул меня оценивающим взглядом. Уже не злобным. Нет… я знаю этот взгляд. Это взгляд хищника, приценивающегося к добыче. Кажется, моё грозное ведро ему до лампочки.

Мужик усмехнулся, зараза.

Да что б ты на тяпку наступил. Желательно три раза! А потом еще на грабли!

– Завтра в это же время, в этом же месте. Не забудь принести документы, и… надень что-нибудь… более подходящее для встречи с соседом. Хотя, знаешь что, куколка? Можешь вообще ничего не надевать. Я не против.

Я открыла рот от этой наглости.

Да чтоб тебе муравьи самую интересную часть тела искусали! И чтоб чесалось, а почесать было нельзя!

Мужик явно не почувствовал исходящую от меня темную ауру развернулся и… О, мой Бог!

В заборе из профлиста есть калитка, ведущая на соседний участок, которую я раньше не замечала. Это вообще законно? И как долго он за мной наблюдал?

Он уже почти скрылся за калиткой, когда обернулся и бросил через плечо:

– И, кстати, куколка… – его взгляд задержался на моих ногах, и я почти услышала, как он сглотнул. После чего он, наконец, посмотрел мне в глаза и добавил с ухмылкой: – Крепче запирай двери. А то у нас тут волки бродят. Очень… голодные.

_____________________
Только явился уже пугает нашу двочку. Совсем страх потерял! А мы ему лопатой дадим, когда в следующий раз решит зайти без разрешения, да?

Спасибо за ваши комментарии! :) Вы классные :)

Солнце нагло лезло в комнату, тыкая лучами сквозь прорехи в шторах, которые моль усердно выгрызала годами.

Но проснулась я не от назойливого света, а от предательской капли, упавшей прямо на лоб.

Потом еще одна, и еще одна – мерное «кап-кап-кап», как отсчет времени перед неминуемой катастрофой.

Вскочив с кровати, я уставилась на потолок. Прямо над моей головой красовалось желтое пятно, которое с каждой секундой только вырастало.

А за окном тем временем вовсю щебетали птицы, и ни единого намека на ночную грозу. Ведь первое о чем я подумала: протекла проклятая крыша.

Вздохнув, я обреченно подняла себя со скрипучей кровати, переживая и морщась от боли в мышцах после вчерашней уборки, и двинулась на второй этаж.

Мысленно я проклинала всю эту старую рухлядь, доставшуюся мне в наследство. Потому что когда утро начинается не с бодрящей чашечки кофе, а утреннего душа из грязи прямо в лицо, хорошее настроение (которое и так далеко от моего текущего состояния) убегает еще дальше… дальше и дальше.

Ну, конечно, вы вольны сказать, что ничто так не заряжает позитивом, как осознание того, что ты проснулся в компании раритетной обстановки рухляди в лоне природы.

Отнюдь, скажу я вам, ибо ничто так не бодрит как мысль о том, что ты вообще смог проснуться в этом странном месте.

Так вот… вчера я, конечно, с благоразумным видом обходила эту самую лестницу, ведущую на второй этаж, как будто это зона радиоактивного заражения.

Ну, а зачем лишний раз рисковать жизнью?

Любопытство, конечно, грызло, но страх перед этой конструкцией был сильнее. Кто ж в здравом уме полезет покорять эту шаткую пирамиду из досок и проволоки?

Только безумец или тот, кому больше нечего терять. Кажется, у меня появился очень веский повод задуматься о смысле жизни.

Но всё же собрав свою смелось я ступила на ступеньку, потом на другую и так почти до конца, пока вдруг нога не провалилась в трухлявое дерево.

Острая щепка больно полоснула по коже.

– Ну вот, еще и поранилась! – буркнула себе под нос, рассматривая царапину на щиколотке.

Стиснув зубы и переступив сломанную ступеньку, я все-таки добралась до второго этажа.

Картина, представшая моему взору, была хуже, чем я могла себе представить. Батарея, опоясывающая весь периметр комнаты, предательски хлюпала и плевалась струйками ржавой воды, притворяясь фонтаном.

Пол в комнате превратился в небольшое озерцо, намека, что скоро по кроям взрастут грибы.

Да, определенно, шампиньоны здесь чувствовали бы себя как дома. Только вот, боюсь, собирать их придется в резиновых сапогах и с аквалангом.

И вот...

С потолка первого этажа капало, на втором этаже плескалось, а я стояла посреди всего этого хаоса и чувствовала, как во мне закипает смесь отчаяния и… раздражения.

Раздражения на дедушку, на дом, на эту бесконечную череду бытовых и личных проблем, свалившихся на мою голову.

Клянусь, я была в шаге от того, чтобы зареветь, но что толку? Тогда первый этаж уйдет под воду намного быстрее. А у меня, знаете ли, в планах не было превращать дедушкину «Виллу» в филиал Венеции.

Я оглянулась вокруг, заглянула во все шкафы, которые были на втором этаже, и достала несколько пожелтевших от времени простыней. Те сразу ж оказались на полу, жадно впитывая ржавую батарейную воду.

Из-под раковины я достала алюминиевый тазик и временно поставила под батарею, где была прореха. Этакий хай-тек способ борьбы с потопом. Почувствовала себя средневековым сантехником, честное слово.

Я понятия не имела, что делать с дыркой в батарее, но одно знала точно, если батарею можно наполнить водой, значит и слить ее тоже можно.

И лучше сделать это побыстрее, иначе домик станет второй версией Атлантиды. А я, знаете ли, художница, а не Ной, и ковчег строить не умею.

Дальше работала смекалка, опережая время. Кажется, во мне проснулся гений инженерной мысли, правда, под девизом «сделай хоть что-нибудь!».

Не без труда я зацепила шланг к месту слива в батарее, обнаруженный на кухне, а другой конец стащила с бочки душевой и бросила под сухенький куст.

Что-то мне подсказывало, что куст будет несказанно "рад" такому душу из ржавой воды.

Я повернула вентиль.

Дом булькал, хлюпал и рычал одновременно. Кажется, он был не в восторге от моей идеи.

Страх того, что дом рухнет нарастал быстрее, чем утекала вода, но к счастью, все оказалось не таким страшным.

Из души ушла тревога. Ну, относительно ушла. Теперь нужно было решить, что делать с намокшим полом и потолком и, конечно же, дырой в батареи.

Пожалуй, и эта история была бы достойна внимания, если бы не одно НО.

Вечером у меня встреча с говно-соседом, решившим, что моё - это его.

Гордость за себя и чувство собственничества взросло как на дрожжах, после того как я ликвидировала потоп и его последствия.

Ха! Да я оказывается что-то могу! Не все так страшно!

Поэтому я серьезно настроилась защищать кровные квадратные метры, доставшиеся мне в наследство.

Похоже, пора достать дедово завещание и мой документ о собственности