Развод. Не истинная для дракона

Пронзительный детский плач разрезал ночную тишину.

Я кое-как оторвала тяжелую голову от подушки и попыталась разлепить глаза. Получилось с трудом – сказалась накопленная за минувшие полгода усталость.

– Это невозможно, – раздался сбоку холодный голос Эдварда. – Почему она опять плачет?

Я понимала его недовольство. В последнее время Эдварду приходилось трудно. Будучи высшим магистром ордена хранителей, он много трудился на благо королевства, защищая его от магических угроз.

Вполне логично, что дома Эдвард хотел отдохнуть, а не слушать детские крики. Тем более, что за минувшую неделю это был первый раз, когда он пришел ночевать сюда, а не остался на работе.

– Потому что она маленькая и у нее режутся зубки, – вздохнула я, поднялась и поспешила к нашей крошке Белль.

– Так сделай с этим что-нибудь, Тесса. Ты же ее мать, – донеслось недовольное мне вслед.

Я промолчала, хотя на глаза навернулись слезы.

Он просто устал, поэтому груб. Так бывает. Я тоже устала сверх меры – нашей малышке исполнилось всего шесть месяцев, но с самого рождения ее нельзя было назвать спокойной.

Она отказывалась идти на руки к другим людям, и плакала, стоило мне только покинуть поле ее зрения. Поэтому я не могла рассчитывать на нянечек или кормилиц. Не могла куда-то отойти даже ненадолго. Не могла толком спать или уделять достаточно внимания Эдварду.

После рождения Белль моя жизнь перестала принадлежать мне и стала крутиться вокруг нее. Впрочем, несмотря на усталость и все остальное, дочку я безусловно любила.

– Может ты и не дракон, как папа, но характер у тебя поистине драконий, – прошептала, взяв Белль на руки.

Ничего. Еще полгодика и станет легче. А потом малышка начнет ходить, и Эдварду станет интересно проводить с ней время.

Когда Белль только родилась, он был счастлив до безумия. Сказал, что мы вдвоем смысл его жизни, и что он всегда будет заботиться о нас.

Первые два месяца Эдвард действительно старался помогать, возвращаясь домой. Но Белль никак не могла к нему привыкнуть и плакала, поэтому вскоре он перестал подходить к дочери, чтобы лишний раз не беспокоить ни ее, ни меня.

А затем на него навалилось много работы. Что конкретно происходит Эдвард мне не рассказывал, но уже месяц он ходил хмурым и подавленным. Стал иногда срываться на мне или Белль, задерживаться до ночи, а порой и вовсе не возвращаться.

– Ничего, скоро проблемы закончатся, и все будет как прежде, – сказала сама себе, приложив малышку к груди.

Белль жадно раскрыла ротик и сладко зачавкала. Такая крошечная и такая милая.

– Хватит бормотать, Тесса, я пытаюсь уснуть, – рявкнул на меня Эдвард.

Кроватка Белль находилась в нашей спальне, ведь мне приходилось вставать к ней несколько раз за ночь. Еще в первый месяц я предлагала Эдварду спать отдельно, чтобы хотя бы один из нас мог нормально отдыхать. Но он отказался.

Тогда я обрадовалась этому – муж желал проводить свое время с нами. Однако в последнее время радости не осталось. Если бы Эдвард лучше высыпался, то может был бы более спокойным.

Подавившись, Белль выплюнула грудь и заревела.

– Нет, это невозможно. Сегодня я посплю в гостевой спальне, – зло прошипел Эдвард и вышел из комнаты.

– Ничего-ничего, малышка, – прикусив губу, я быстро утерла вновь выступившие слезы. – Папа любит нас обоих. Просто сейчас ему сложно, но потом все наладится.

Я не знала, кого утешаю больше – Белль или саму себя.

Следующим утром Эдвард ушел, даже не попрощавшись с нами. Я как раз меняла пеленку Белль, когда услышала стук двери и шум отъезжавшего экипажа.

Подхватив малышку на руки, подбежала к окну, но карета Эдварда, украшенная фамильным гербом Бретсонов, уже скрылась за поворотом.

– Папа скоро вернется, – прошептала я в маленькое розовое ушко. – А мы пока займемся своими делами, да?

Белль заулыбалась и что-то радостно пролепетала в ответ, словно понимала мои слова.

– Да-да, вернется, – я выдавила ответную улыбку.

Белль всегда капризничала сильнее, если видела мое грустное лицо, поэтому старалась держаться бодрой и веселой.

Но в глубине души уже поселилась тоска и странное предчувствие скорой беды.

Может я и убеждала себя, что всему виной усталость. Но слишком хорошо знала Эдварда, чтобы не понимать очевидного.

Он изменился. За минувший месяц из заботливого мужа и любящего отца он превратился в холодного и вспыльчивого незнакомца.

Почему? Неужели из-за того, что Эдвард хотел сына-дракона, а родилась Белль? Но разве это так важно? Главное, что она здоровая и крепкая малышка.

Да и Эдвард должен был понимать, что без истинной связи шансы получить наследника невелики.

Из-за этого я так долго ему отказывала, хотя влюбилась с первого взгляда – боялась, что появится истинная, и он не сможет отказаться от нее. Да и не хотела лишать его возможности воспитывать дракона.

Но Эдвард уверял, что все в порядке.

Говорил, что ему нужна только я, а на остальное плевать. Что он не отступится и будет добиваться меня. Что именно я его судьба, и что зверь хорошо меня принял, так что это не станет проблемой.

Шаг за шагом он завоевывал мое доверие, заставляя влюбиться в себя еще сильнее.

В итоге у него получилось, и полтора года назад мы сыграли свадьбу, а затем родилась Белль.

Так что же изменилось?

Неужели все его слова с самого начала были ложью? Или он просто сам не понимал, что лжет, а сейчас, столкнувшись с реальностью, все осознал?

Но я ведь в этом не виновата…

День пролетел в привычной рутине – я играла с Белль, кормила ее, укладывала спать, затем снова кормила и играла.

Стоило бы еще выйти на прогулку, но сегодня у меня не было на это сил. Мне просто хотелось, чтобы Эдвард вернулся вечером, снова став прежним.

Однако этого не случилось.

Он вообще не вернулся и даже не прислал посыльного предупредить об этом, как делал раньше. Просто не пришел.

Несмотря на усталость, полночи я не находила себе места. Волновалась, что с Эдвардом могло что-то случиться и поэтому он не написал.

Но реальность оказалась куда хуже.

Эдвард пришел следующим вечером, гораздо раньше обычного.

– Вот, – проговорил он, бросив мне в лицо бумагу с королевской печатью. – Теперь все закончилось. С этого момента мы больше не муж и жена.

– Что? – не сразу поняла я, хотя в груди что-то екнуло.

– Я подал прошение о разводе, – холодно уронил Эдвард.

Вот теперь внутри у меня все рухнуло. Развод? Он решил отказаться от нас?

Почувствовав смену моего настроения, Белль захныкала.

– Тшш… тшш… – успокоила ее я, а после дрожащим голосом уточнила, не желая верить в услышанное: – Ты… ты это серьезно, Эдвард?

Нет. Он просто устал. Поэтому сказал такую глупость.

– Серьезней некуда. Через три дня ты должна покинуть мой дом, и мне плевать, куда ты пойдешь, – процедил мужчина, глядя куда-то в сторону. – Пока ты не уехала, я буду ночевать на работе.

– А… а как же Белль? – слова давались мне с трудом.

Услышав свое имя, малышка на моих руках заплакала громче.

– Со своим отродьем разбирайся сама. Можешь пойти к тому, от кого ее нагуляла.

Отродьем? Нагуляла? Нет, мой любимый мужчина не мог сказать подобного о собственной дочери. Это все сон. Просто страшный сон…

– Почему ты так говоришь? Ты ведь знаешь, что это неправда… – прошептала совсем тихо.

Умом я понимала, что все расслышала правильно, и что это вовсе не дурной сон, а реальность. Что сейчас Эдвард имел в виду ровно то, что сказал, потому что он никогда не бросал слов на ветер.

Но сердце до сих пор отказывалось верить.

Мы ведь любили друг друга. Так почему он решил так поступить? Может всему этому найдется какая-то логичная причина…

Если бы сейчас Эдвард сказал, что наговорил мне эти гадости от усталости, то я бы все ему простила. Но он не сказал, скорее наоборот.

– Не испытывай мое терпение, Тесса, – в голосе мужчины зазвучал металл. – Я дал тебе три дня на сборы. Не заставляй меня пожалеть об этом и выставить вас двоих прямо сейчас.

– Но она твоя дочь… – слезы так и текли из глаз, а Белль продолжала плакать

– Будь она моей, в ней бы оказалась хоть капля магии, – отрезал мужчина. – Но она пустышка. Чужой ребенок, которого ты хотела выставить моим.

Жестокие слова Эдварда казались хуже пощечин. Да что там пощечин – такой боли я прежде никогда не испытывала. Меня словно разрывало изнутри на куски, и, если бы не Белль на руках, я бы уже давно осела на пол.

– Нет, не смей, – отступив, помотала головой и крепче прижала к себе ревущую дочь. – Не смей оскорблять ее. Все дело в связи, да? Ты пожалел о своем решении и теперь хочешь сына-дракона? Ну так скажи об этом прямо, а не выдумывай причину.

Почему он так с нами? За что?

Даже если он решил развестись, то обязательно было делать это подобным образом?

Если бы Эдвард признался честно, я бы поняла. Мне бы все равно было больно, но не настолько. Ведь где-то в глубине души я даже ждала подобного, потому что ни один дракон не способен отказаться от наследника.

Но сейчас… сейчас я чувствовала себя униженной и грязной, словно меня облили помоями.

– Что ты хочешь услышать, Тесса? – Эдвард усмехнулся. – Правду? Так я уже сказал ее. Или мне высказаться более грубо? Хорошо. Ты шлюха. Да, признаю, когда-то давно я любил тебя. Но больше нет. Я терпел тебя, потому что был глупцом. Мне казалось, что ты будешь благодарна, раз я женился на тебе без истинной связи. Будешь хорошей женой, тихой и послушной. Но нет… ты не оценила моей доброты. К счастью, я вовремя опомнился и исправил свою ошибку. Надеюсь, больше мы никогда не увидимся.

– Значит, я для тебя ошибка? – выдавила хрипло.

В этот момент я наверняка выглядела жалкой. Задавала вопросы, надеясь на другой ответ, хотя было уже очевидно, что другого не услышу.

Эдвард ничего не ответил. Просто ушел, хлопнув дверью.

Этот момент запомнился мне на всю жизнь.

Ревущая Белль и спина мужчины, которого так любила. Несмотря на все эти гадости, в глубине души я молилась, чтобы он остановился или хотя бы обернулся. Но Эдвард не сделал ни того, ни другого.

Он не дрогнул даже на секунду, словно мы были пустым местом. Словно позади он оставлял не семью, а незнакомцев. Нет, даже хуже… когда человек рыдает на улице, кто-нибудь обязательно к нему подойдет.

А Эдвард ушел так, словно мы были тяжким грузом, который он сбросил с плеч.

Ошибка…

Я принялась ходить по комнате, баюкая Белль. Но в душе моей было пусто.

Мой мир рухнул в одно мгновенье, а я осталась под его обломками.

Раздавленная, сломленная, обессиленная.

Наверно, в тот день я умерла, хотя тело мое продолжало дышать и жить.

Но не потому, что мне хотелось этого. Будь моя воля, и я бы действительно покинула этот мир, потому что слишком любила Эдварда.

А ради Белль. Ради своей малышки мне пришлось остаться, хотя внутри было темно и пусто.

И казалось, что до конца своих дней я так и буду бродить в этой тьме, не в силах снова увидеть свет.

В ту ночь у меня так и не получилось заснуть, и я до самого рассвета ходила по комнате, баюкая Белль на руках.

И только когда взошло солнце, я устроила малышку в колыбельке, прилегла на кровать и просто потеряла сознание.

Очнулась от стука в дверь и последовавшего за ним плача Белль.

Подскочила, отчего-то глупо надеясь, что это Эдвард. Что он передумал и вернулся к нам. А то и вовсе, что все случившееся просто приснилось мне.

Но вместо этого в спальню вошла служанка.

– Лорд Бретсон велел напомнить вам, чтобы вы не задерживались дольше необходимого, – проговорила она, отведя взгляд.

Судя по покрасневшим щекам девушки, она явно была в курсе всего произошедшего накануне. И от этого я почувствовала себя еще более унизительно.

– Собери мои и дочери вещи, – ответила, кое-как взяв себя в руки. – И все необходимое в дорогу, чтобы я могла добраться до родительского поместья.

К счастью, мне было куда вернуться, иначе не представляю, что бы делала, оказавшись на улице с малышкой на руках.

Вряд ли конечно маменька обрадуется моему приезду. Нет, приезду-то она обрадуется, но вот разводу…

Когда Эдвард начал за мной ухаживать, маменька буквально парила от счастья. Еще бы, моего расположения хотел добиться не просто какой-то аристократ, а дракон, занимавший весомое положение в обществе.

Когда у нас появилась Белль, радость маменьки немного поутихла – она до последнего надеялась, что я смогу родить Эдварду наследника, и тем самым окончательно оправдаю его выбор.

И вот теперь я собиралась вернуться домой с разбитыми мечтами и растоптанным сердцем.

– Слушаюсь, леди… – служанка замялась, а затем выдала нейтральное: – Леди Тесса.

Ну да… леди Бретсон я перестала быть со вчерашнего вечера.

Странно и грустно. Еще вчера этот особняк в центре столицы казался мне родным, хотя и принадлежал Эдварду. Ведь он так настаивал, что это НАШ дом.

Сейчас же знакомые до боли комнаты стали вдруг чужими и холодными. Словно я по ошибке забрела сюда, но почему-то не смогла выбраться сразу, застряв на какое-то время.

Белль, чувствуя мое настроение, весь день капризничала. Она не хотела сходить с рук и плакала, стоило только положить ее на кровать. Будто боялась, что уйду без нее.

За день прислуга все подготовила к отъезду, и я бы покинула особняк Эдварда в тот же миг, если бы не дочь. Все же она была слишком мала, а дорога нам предстояла долгая.

Однако с рассветом мои вещи загрузили в экипаж.

– Лорд Бретсон велел мне поехать с вами, – проговорила та самая служанка, Ева.

– Зачем? – уточнила я, впрочем, без всякого любопытства.

Океан боли сменился апатией и сонливостью. Все, на что меня сейчас хватало, так это держаться на ногах и держать Белль. Я даже не плакала – у меня просто не осталось на это сил.

Из энергичной и полной любви женщины я превратилась в бледную тень самой себя. Ожившего мертвеца, какие, по слухам, бродят возле ущелья Угасших Судеб.

– Хотел убедиться, что вы доберетесь до места, – чуть помявшись, сообщила Ева.

В ином случае я бы нервно расхохоталась от подобного.

Эдвард назвал меня изменщицей и выставил вон. Так из-за чего ему было беспокоиться? Или, боялся, что я передумаю на полпути и вернусь?

Ничего не ответив, залезла в экипаж, бросив последний взгляд на особняк Бретсонов.

Сложенный из светлого камня, он смотрелся гордо и красиво, как и должен был смотреться дом дракона из влиятельного рода.

Еще увидев его впервые, я была поражена и восхищена. Наверно в тот момент и стоило понять, что мне здесь нет места и никогда не будет.

– Куда велите ехать, леди Тесса? – уточнил кучер, прежде чем закрыть за мной дверцу.

– Домой, – тихо ответила я. – В поместье «Златолистый вереск».

От столицы до моих родных мест было ехать два дня, но сейчас этот путь занял куда больше времени.

Прежде Белль не путешествовала, да еще и так далеко. Я гуляла с ней только по улицам Асталиона. И то, старалась держаться поближе к особняку Эдварда, ведь в любой момент малышка могла расплакаться.

К счастью, прямо за домом располагался небольшой парк, по тропинкам которого чинно прогуливались знатные леди и их кавалеры.

Сразу после свадьбы мы с Эдвардом тоже гуляли там. Я держалась за его локоть, и в этот момент чувствовала себя самой счастливой женой во всей столице.

Наверно, именно от того, что те дни полнились такими светлыми воспоминаниями, сейчас мне было особенно больно. Ведь я знала, каково это – быть любимой женщиной.

Когда появилась Белль, мне хотелось выбраться в этот парк втроем и устроить небольшой пикник. В Асталионе у меня не было подруг – я слишком увлеклась Эдвардом, чтобы успеть ими обзавестись. Да что там, говоря откровенно, Бретсон прежде считался одним из самых завидных женихов столицы, поэтому после нашей свадьбы многие девушки смотрели на меня косо.

Но я думала, что со временем все наладится. А даже если и не наладится, мне хватит моей семьи – Эдварда и Белль.

Поэтому, толкая коляску со спящей малышкой, я мечтала, как через несколько лет буду сидеть на зеленой лужайке этого парка. Рядом обязательно будет Эдвард, и мы вместе сможем любоваться Белль, играющей с няньками. А может, к этому моменту нас уже станет четверо, а не трое…

Увы, этим глупым мечтам оказалось не суждено сбыться. И теперь по тропинкам того парка с Эдвардом будет гулять кто-то другой, а не я.

Печальные мысли прервала проснувшаяся Белль.

Малышка очень плохо переносила дорогу. Она долго не могла заснуть, и все время плакала, выгибаясь на моих руках, поэтому нам часто приходилось останавливаться. А если Белль все же засыпала, то совсем ненадолго.

Чтобы хоть как-то ее успокоить, я прижимала малышку к себе, качала и кормила куда больше обычного. Но это вело к новым проблемам – Белль пачкала пеленки, и нам снова приходилось останавливаться, потому что поменять их в трясущемся экипаже не имелось никакой возможности.

Ева, отправленная со мной, пыталась помогать мне. Но что она могла сделать с ребенком, успокоить которого не получалось даже у матери?

К исходу четвертого дня, когда мы въехали на вересковые поля, окружавшие фамильную усадьбу, вымотались все.

Белль так много плакала, что охрипла, и теперь могла только тихо мяукать, напоминая маленького котенка.

Я же и вовсе едва держалась на ногах, и готова была заснуть в тот самый момент, как только моя голова коснется подушки.

Когда мы миновали въездные ворота, окружавшие саму усадьбу, на улице уже стемнело.

– Ктой это? – навстречу нам вышел привратник, но увидев меня, охнул: – Молодая госпожа, это вы?

– Я, – кивнула с улыбкой, хотя внутри все дрожало от напряжения.

Эдвард решил все за нас обоих, и совсем не дал мне времени подготовиться. Когда же я покидала его особняк, то была так опустошена, что даже не думала о будущем.

Теперь же сердце сковал страх.

Что мне сказать маменьке?

Добрались ли сюда слухи о моем разводе?

И если добрались, то какие?

Даже после грубых слов Эдварда, и его необоснованных обвинений, мне хотелось надеяться, что в нем осталась хоть капля совести.

Что он не стал губить мою жизнь окончательно. Что он сделал все тихо, сохранив мою репутацию. В конце концов, отсутствие истинной связи между нами вполне могло послужить причиной для развода.

Хотелось бы мне верить во все это… но если он все же не пощадил меня? Что тогда мне делать и как жить дальше?

Мой поздний приезд разбудил заснувших было жителей имения.

Сперва привратник послал мальчишку сообщить всем о неожиданных гостях. Затем навстречу нам выбежали слуги, принявшись разбирать мои вещи.

Впрочем, это еще ничего не значило, поэтому я старалась не радоваться раньше срока.

– Сюда, молодая госпожа, – в доме нас встретила старая Гретта, что нянчила меня, когда я была совсем маленькой. Впрочем, большинство слуг знали меня еще с пеленок, поэтому и обращались по-старому «молодая госпожа». – Вы наверно устали с дороги… ох, а это что за милая юная леди? Давайте я вам помогу…

И она протянула руки, желая забрать Белль.

– Не стоит, она только что уснула, – покачала головой, крепче прижав малышку, что и впрямь совсем недавно наконец задремала. – Моя матушка проснулась?

– Леди Габриэлль велела подготовить вам комнату и хорошенько о вас позаботиться, а все приветствия и разговоры отложить до завтра, – улыбнулась Гретта. – Так что скоро вы сможете принять любимую теплую ванну с лавандой и отдохнуть.

В этот момент я наконец-то выдохнула с облегчением, осознав, что прежде почти что и не дышала.

Значит, Эдвард не стал разносить грязные сплетни, иначе матушка не была бы ко мне столь радушна.

Нет, она бы все равно меня не выгнала – только бессердечный человек выгнал бы в ночь женщину и младенца, проделавших столь долгий путь. Но если бы до нее дошли слова о том, будто я изменила мужу, ванну бы мне точно никто не предложил.

– Звучит прекрасно, – улыбнулась я, наверно, впервые после того, как Эдвард сообщил о разводе.

В груди до сих пор болело, а душу словно выворачивало наизнанку. Но мне все равно стало немного легче от того, что Эдвард не пошел до конца, и не разрушил остатки моей жизни.

Спустя десять минут я окунулась в теплоту и заботу родного дома.

Ароматная вода приятно расслабляла мышцы, гудевшие от дорожной тряски, а служанки мыли и расчесывали мои волосы.

Белль в это время сладко спала в колыбельке, а рядом с ней сидела Гретта, поглаживая ее по животику и тихонько что-то напевая.

Затем меня вытерли, облачив в чистую ночную сорочку, и уложили в постель, перед этим подав стакан теплого молока.

– Спите, молодая госпожа, – шепнула мне Гретта. – У меня все равно бессонница, так что я послежу за малышкой. Спите и ни о чем не волнуйтесь.

Я действительно сразу уснула, и впервые за полгода после рождения дочери мне удалось нормально выспаться.

Гретта так и просидела возле колыбельки всю ночь. Когда Белль начинала кряхтеть, проголодавшись, она доставала ее и подсовывала мне. Полусонная, я кормила ее, не вставая с кровати, а затем Гретта забирала малышку обратно и снова что-то напевала. И под это знакомое с детства пение мне самой спалось так сладко и крепко…

Когда проснулась, в окна уже вовсю светило солнце.

– Люли-люли мои люли… а кто это у нас тут такой румяный? – ворковала Гретта над колыбелькой.

И Белль, которая никого прежде не воспринимала, улыбалась ей и что-то агукала в ответ.

– Как у вас получилось? – спросила я с удивлением, сперва даже не поверив своим глазам.

– Ну что вы, молодая госпожа. Я перенянчила столько деток, что для меня это не проблема. К тому же, она так похожа на вас в детстве, и нравится ей то же самое… – улыбнулась Гретта. – Леди Габриэлль просила вас спуститься в столовую, когда вы проснетесь. Идите смело, если что я принесу вам эту милую юную леди.

Вниз я спускалась, никак не в силах поверить, что действительно проснулась – слишком странным и непривычном было просто идти вот так куда-то без Белль.

Однако первые же слова матушки вернули меня в реальность.

– Тесса, дорогая, – улыбнулась она, отставив фарфоровую чашку с чаем. – Я так рада тебя видеть. Но почему ты не предупредила о своем визите? И где твой супруг? Он не смог приехать, да?

Супруг… значит, она просто не успела узнать о разводе.

– Матушка, я… – пробормотала, так и не сумев выдавить из себя последнее слово.

«Развелась».

Вроде, ничего сложного.

Но как мне было сказать это, если от одной мысли об Эдварде в горле вставал огромный горький комок, который не могла проглотить.

Как мне было сказать то, во что я сама до сих пор не хотела верить? То, отчего губы дрожали, а сердце болело так сильно, словно было готово вот-вот остановиться.

А ведь прежде от одних мыслей об Эдварде оно начинало биться чаще.

Прежде… видимо, мне пора было забыть это слово, раз уже в прошлое нельзя вернуться.

– Тесса, что с тобой? – матушка с тревогой заглянула в мое лицо. – Ты такая бледная… до сих пор не отдохнула с дороги? Я же говорила, что навещу тебя сама через пару недель. Не стоило тебе ехать в такую даль с малышкой на руках. Или ты поссорилась с лордом Бретсоном?

– Да, – прошептала совсем тихо.

Мне хотелось бы больше не слышать имя Эдварда, но какой был в этом толк, если оно все равно постоянно всплывало в мыслях?

Еще больше мне хотелось скрыть от матери свой развод. Но это было бы глупо – рано или поздно она все равно бы узнала правду.

Значит, оставалось только собраться с силами и сказать ей самой.

– Как же так? – охнула матушка, взяв мою руку. – Что случилось? Ты перестала уделять ему внимание после рождения дочери? Я же говорила тебе… раз не получилось зачать сына-дракона, то следовало хотя бы приласкать мужа…

От ее слов глаза наполнились слезами, хотя мне казалось, что я выплакала их все еще той ночью, когда Эдвард меня бросил.

Да, возможно в этом и имелась доля правды – после появления Белль я не могла посвящать все свое время мужу. Но разве в этом была моя вина? Или мне стоило оставить малышку надрываться от плача в ее кроватке?

Да и Эдвард говорил, что все в порядке. Говорил, что в свободную минутку мне лучше отдохнуть самой и набраться сил.

Неужели он врал, и настоящая причина крылась именно в этом? Нет-нет… даже пусть он разлюбил меня, но Белль ведь оставалась его дочерью. Так почему он сказал те ужасные слова? Из-за отсутствия магии? Но разве прежде такого никогда и ни с кем не случалось?

Наверно это и было самым горьким.

Эдвард ни о чем не спрашивал меня. Он просто принял решение сам, поверив в мое предательство, а не в мою любовь. Или… или он сам никогда не любил меня по-настоящему?

– Тесса, ну что ты молчишь? – воскликнула матушка. – Значит так, оставляй малышку здесь. Мы найдем ей кормилицу, а Гретта о ней позаботится. Сама же скорее возвращайся к мужу…

– Нет, – покачала головой я, смахнув слезы.

– Не спорь со мной, Тесса, – строго заявила матушка. – Все пары ссорятся. Главное, вовремя сделать первый шаг. Извинись перед ним, поскорее помирись. А когда Белль немножко подрастет, то заберешь ее обратно.

– Мы не помиримся, матушка, – проговорила, стиснув кулаки, чтобы хоть так набраться храбрости.

– Что? Почему? – осеклась та.

– Потому что… – я набрала побольше воздуха в грудь и выпалила быстро, чтобы не потерять решимости: – Мы развелись.

– Развелись? – охнула матушка. – Как? Что ты такое говоришь? Почему?

– Эдвард… Эдвард хотел сына. Между нами ведь нет истинной связи… – вся моя решимость угасла и последние слова дались мне с огромным трудом.

Я обвинила во всем Эдварда, потому что и впрямь считала его виноватым.

А еще просто не могла повторить все то, что он наговорил мне. Я ведь знала, что это ложь и до сих пор не понимала, почему Эдвард в нее поверил. Белль с самого рождения так походила на него – глазки, носик, светлые волосы.

А магия… мало ли. Вдруг раз в тысячу лет и у дракона мог родиться самый обычный ребенок?

В тот момент я понадеялась на совесть Эдварда, и это стало моей ошибкой.

– Ох, Тесса… – в глазах матери заблестели слезы, которые она изящно вытерла кружевным платочком с вышитыми на нем инициалами. – Моя бедная девочка…

– Я порядке, матушка, – соврала, со всей силы прикусив губу, чтобы не расплакаться окончательно.

Интересно, как долго внутри все будет болеть? И пройдет ли это со временем, или каждый раз, вспоминая Эдварда, я буду заливаться слезами?

– Как ты можешь быть в порядке? – матушка замахала руками. – Ох… ну за что боги к нам так несправедливы? Почему они не даровали тебе сына? А я так на это надеялась… Но ты уверена, что все кончено?

– Да. Бумаги о разводе заверены королевской печатью, – голос мой звучал блекло и тихо. – Теперь мы чужие друг другу.

– Ох, что же делать? – матушка подскочила с места, едва не уронив на пол чашку с недопитым чаем. – Лорд Бретсон встретил свою истинную и поэтому выгнал тебя? А как же Белль? Конечно, наследницей она стать не сможет, но она ведь все равно его дочь. После он заберет ее на воспитание? Ах, это было бы чудесно… ты же помнишь Мирэллу, которая дебютировала в один сезон вместе с тобой? Она тоже младшая дочь дракона и женихи за ней тогда выстроились в очередь… хотя, если лорд Бретсон встретил истинную, то вряд ли она допустит подобное. Никакая женщина не потерпит чужого ребенка…

Я сидела, опустив голову, и слушала ее взволнованную речь.

«Белль его дочь». «Дочь дракона».

Каждое слово матери резало не хуже острозаточенного кинжала, ведь она била точно в цель, хоть и сама того не знала.

Но прервать ее я не могла, раз уже соврала. Поэтому молчала, нервно комкая подол платья.

Ничего, ничего… сейчас она пошумит немного, а после успокоится. Моя матушка всегда была такой – энергичной, но не злобливой.

– Тесса, ты меня вообще слушаешь? – мать остановилась рядом, уперла руки в бока и нависла надо мной.

– Да, матушка, – прошелестела, хотя давно уже перестала вдумываться в ее слова.

– Ваш развод – это еще не конец. Белль все равно остается его дочерью, и ты должна позаботиться о ее будущем, – матушка поджала и без того узкие губы. – Лорд Бретсон уже встретил свою истинную?

– Нет… или да, но я просто об этом не знаю.

– Ладно, неважно. Даже если и встретил, тебе стоит быть более напористой. Ты мать его ребенка и этого уже не отнять. Ты должна приложить все силы, чтобы твой бывший муж продолжил общаться с Белль. Да, так даже лучше… он ведь любил тебя когда-то, раз взял в жены. Не забудь припомнить ему это, чтобы он почувствовал вину. Может тогда он соберет для нее большое приданное…

– Матушка! – все-таки не выдержала я. – Пожалуйста, прекрати. Мне больно, понимаешь? Я ведь любила его…

Любила… не любила. До сих пор люблю. Люблю так, что дышать больно.

– Ты должна взять себя в руки ради дочери, – отрезала та, но посмотрев на мое лицо все же смягчилась: – Ладно, не обязательно делать это прямо сейчас. Все равно мужчинам неинтересно с младенцами. Но как только Белль немного подрастет, заставь их общаться. Она должна стать частью рода Бретсонов. И ты сама поймешь, что я права, когда немного успокоишься.

К счастью, в этот момент к нам спустилась Гретта с начавшей капризничать малышкой на руках.

– Юная леди изволит завтракать, – с улыбкой проговорила она.

– Да… – я тут же подхватила Белль, и попрощавшись с матушкой, поскорее унеслась в свою спальню.

Уже в этот момент я пожалела о своей лжи, но утешала себя мыслью, что все обойдется.

Что пока Белль действительно совсем малышка, а когда она вырастет, я сумею убедить матушку отказаться от этой глупой затеи.

Что сейчас мне просто нужна небольшая передышка, чтобы снова собрать воедино свое разбитое сердце.

Что в итоге я справлюсь со всем этим ради Белль.

Наслаждаться покоем родного дома мне удалось ровно две недели.

Это время было наполнено болью от предательства Эдварда и тоской по нему же, но мне хотя бы не приходилось беспокоиться о будущем.

Здесь, в знакомом с детства имении, мне можно было оставить Белль с Греттой и выпить в одиночестве чашечку чая. Можно было позволить себе такую роскошь, как ванна в тишине. Можно было не волноваться о деньгах, или о том, как бы успеть позавтракать, пока Белль дремлет.

И даже малышка словно стала спокойней, а может это просто Гретта так ловко с ней обращалась.

Наверно, проведи я здесь чуть больше времени, у меня бы получилось забыть Эдварда и стать счастливой. Я смогла бы оставить в прошлом боль, и просто наслаждаться настоящим.

Но судьба распорядилась иначе.

День, принесший с собой очередную беду, начался как обычно – я проснулась, покормила Белль. Затем оставила ее с Греттой, и сама спустилась к завтраку. После же вышла с малышкой из дома, погулять вдоль вересковых полей.

А когда вернулась, меня встретила разгневанная матушка.

– Тесса… ты… – она буквально задыхалась от переполнявшей ее ярости.

Щеки и шея родительницы пошли красными пятнами, а губы дрожали.

– Матушка? – я замерла, уже догадываясь, что случилось, но не желая в это верить.

Неужели Эдвард все-таки распустил слухи, и теперь они дошли до «Златолистого вереска»?

– Мерзавка! – наконец выдохнула матушка, а после залепила мне пощечину. – Как ты могла?

– Мама… – я прижала руку к щеке и до крови прикусила губу, чтобы не расплакаться.

Белль, которую держала второй рукой, захныкала, сперва тихо, но с каждой секундой голос ее звучал все громче и громче.

– Я тебе больше не мать! Позор… какой позор! Чья она? Как ты вообще посмела предать своего мужа и спутаться с кем-то другим? Неблагодарная дрянь… еще и явилась сюда, как ни в чем не бывало?

– Мама, это все неправда! – воскликнула, прижав Белль к себе покрепче. – Я бы никогда не поступила так с Эдвардом…

– Тогда почему? Почему вся столица судачит об изменщице-жене лорда Бретсона? Почему мне сегодня пришло аж три письма с ядовитыми соболезнованиями? Почему меня посмели упрекнуть, что я плохо тебя воспитала? – и матушка швырнула в меня листами бумаги.

– Это Эдвард… он даже не спрашивал меня ни о чем. Он просто решил так из-за магии… сказал, что в ребенке с кровью дракона уже должна была пробудиться сила, а Белль пустышка, – теперь я захлебывалась рыданиями и малышка ревела вместе со мной.

Матушка замахнулась, чтобы снова дать мне пощечину, но в этот момент к нам подбежала Гретта.

– Молодая госпожа, давайте, я ее успокою, – она забрала Белль из моих ослабших рук. – Как бы там ни было, но ребенок не виноват, леди Габриэль, и ей не за чем такое слушать.

И она поскорее ушла, на ходу укачивая малышку.

Матушка же опустила руку, но ничуть не успокоилась.

– Хочешь сказать, лорд Бретсон обвинил тебя несправедливо? – процедила она. – Хочешь сказать, что Белль действительно его дочь и он просто так выгнал вас из дома? Может, еще скажешь, что и с магией он все выдумал?

– Я не знаю, насчет магии, но клянусь, что всегда была верна Эдварду. Мама, прошу… – я умоляюще сложила руки. – Поверь мне. Ты должна мне поверить. Белль действительно его дочь.

– Если ты ни в чем не виновата, то почему соврала мне? – прищурилась матушка. – Почему не попыталась все объяснить сразу? Почему я узнала это из чужих писем? Ты пришла сюда и во всем обвинила лорда Бретсона… так как теперь я могу тебе верить?

– Матушка… – выдохнула я, не найдя других слов.

Она была права, мне следовало объяснить все с самого начала. Но как… как я могла сказать такое?

– Нет, Тесса, – матушка покачала головой. Голос ее звучал твердо и холодно, хотя в глазах блестели слезы. – Ты опозорила честь нашего рода. Ты больше мне не дочь. Собирай свои вещи и уходи.

– Но куда же я пойду? – мои губы задрожали от обиды и несправедливости всего происходящего.

Если даже родная мать не захотела мне поверить, так чего вообще стоило ждать от Эдварда? И почему я только понадеялась на него? С чего вообще решила, что он промолчит?

– Это не мои заботы, – мать отвернулась. – Тебе стоило подумать об этом раньше.

– Но Белль… – я невольно всхлипнула. – Она совсем маленькая. Как я… как мы…

Матушка молчала долго, пока наконец не проговорила:

– Ребенок действительно не виноват в том, что ее мать такая. Скорее уж, это я виновата в том, что плохо тебя воспитала. Но я возьму на себя ответственность. Можешь оставить Белль, Гретта о ней позаботиться. Я не приму ее в семью, но она хотя бы будет сыта и в тепле. Да, наверно так выйдет даже лучше. Так она вырастет обычной сиротой, а не дочерью потаскухи. Впрочем, решать тебе. Подумай до завтра и на рассвете покинь мой дом. Одна или с дочерью.

И матушка ушла. Из-за слез, застилавших глаза, я уже не видела ее. Лишь слышала стук каблуков домашних туфель о паркет.

Цок-цок-цок.

Не в силах удержаться на ногах, осела на пол, прижав ладони к лицу.

Что мне делать? Что же мне теперь делать?

Только плач Белль, доносившийся со второго этажа, заставил меня подняться. Кое-как я добрела до своей спальни, забрала малышку у Гретты, попросив последнюю оставить нас.

Вскоре Белль поела и заснула, даже во сне продолжая причмокивать губами.

Казалось, будто все беды мира решили обрушиться на меня. Я думала, уход Эдварда означал конец всего, но это было только началом.

И что же мне теперь делать?

Я посмотрела на круглые щечки дочери, вдохнула ее сладкий детский запах. Такая кроха. Разве могу я оставить ее?

Но что нас ждет, если мы уйдем вдвоем? Я не смогу вернуться в столицу или снова выйти в свет. Теперь моей репутации пришел конец, и мне уже не стереть клеймо изменщицы.

У меня есть только драгоценности, подаренные Эдвардом, но хватит ли их? Где устроиться одинокой женщине с ребенком? Смогу ли я защитить и себя, и Белль? И должна ли я лишать ее надежного будущего ради себя самой?

Или лучше все же оставить ее здесь? Так она точно будет в безопасности…

Я тряхнула головой и осторожно переложила Белль в кроватку.

Нет, я не смогу оставить ее и дело даже не в моем эгоизме.

Я сама выросла в достатке. У меня была не только крыша над головой и еда, но и лучшие игрушки, и няньки, и сладости.

Вот только мне все равно не хватало материнской любви, хотя моя мама жила со мной в одном доме. Так каково же будет Белль, если здесь у не останется ни матери, ни кого-то еще, кто любил бы ее.

Значит, мы уедем вместе.

Я справлюсь с трудностями ради своей крошки. Я не испугаюсь, не отступлю и не сдамся.

Я подарю ей всю свою любовь, чтобы она никогда не чувствовала себя одинокой.

И я больше никогда не буду вспоминать об Эдварде. Может однажды он сам поймет, какую ошибку совершил, и пожалеет об этом. Но к тому времени мы уже будем счастливы.

Год спустя…

– Белль… где же Белль? – я огляделась по сторонам, сделав вид, будто не нахожу дочку, спрятавшуюся под столом.

Со смехом малышка выбралась оттуда и побежала от меня, чуть вразвалочку, как обычно и бегают дети ее возраста.

– Поймала, – подхватила ее под руки, подняла повыше.

Уже такая взрослая, хотя до сих пор маленькая.

Но как же быстро летит время…

Казалось, словно еще вчера я покидала родительский дом, с болью на сердце и отчаянием в душе.

Тогда я смутно видела свое будущее, ведь оно казалось мне беспросветно темным.

Теперь же, спустя год, все стало налаживаться. Сейчас мы жили счастливо, вдали от столицы и ее сплетен, в небольшом солнечном городке.

Нет, я не забыла ту боль, которую мне причинил Эдвард. Порой мне снилась его спина, и звук его шагов в тот злосчастный день, когда он ушел от меня навсегда. После таких снов я просыпалась посреди ночи в слезах, и после кусала подушку, чтобы хоть так справиться с собственным сердцем, до сих пор разрывавшимся на части.

Но затем приходил новый день с новыми заботами, и ночные кошмары забывались. А боль и тоска отступали в самые глубины моей души. И пускай пока что они неизменно возвращались, но я надеялась, что однажды смогу излечиться окончательно.

– Ма! Ку! Ку! – радостно заулюлюкала Белль, смешно морщась от моих поцелуев.

Моя малышка, мое счастье.

– Юная леди, – в столовую вошла Гретта с тарелкой каши. – Вам пора завтракать.

В тот день она ушла вместе с нами.

Мне действительно повезло, если только развод и изгнание из семьи можно было назвать везением.

Но я хотя бы не осталась в одиночестве, и мне не пришлось справляться со всеми проблемами самой.

Тогда Гретта сильно помогла нам, и только благодаря этому я не сломалась и все выдержала.

Мы покинули «Златолистый вереск» на рассвете, и я совсем не знала, куда податься. Но Гретта сказала, что скучает по своему родному городу, и мы отправились туда.

Ехать было долго, и казалось, что дорога никогда не кончится. Радовало лишь то, что в этот раз Белль плакала не так сильно, как по пути в имение.

Беды в лице разбойничьих шаек тоже миновали нас – Гретта прихватила для меня самую простую и старую одежду, чтобы никто не подумал, будто у нас есть деньги или ценности. Всю дорогу мы притворялись бабушкой и внучкой, чей дом сгорел, и никто нас не тронул.

Когда же мы добрались до города, то быстро обустроились.

Я продала часть своих драгоценностей, а на эти деньги мы купили небольшой домик и жили первые полгода, пока Белль была совсем крохой.

Но большую часть золота я все же сохранила на черный день. После развода с Эдвардом я твердо поняла, что будущее зыбко. То, что было у тебя сегодня, завтра могло растаять без следа. А человек, казавшийся тебе честным и преданным, завтра мог отвернуться от тебя и стать чужим.

Когда же малышке исполнился годик, стало чуть легче. Я хваталась за любую работу – плела корзинки и коврики, и разносила еду в таверне, а по вечерам шила одежду для Белль, что росла слишком быстро.

Гретта помогала мне и в этом. Она либо приглядывала за малышкой, если я уходила из дома, либо работала со мной, пока Белль спала.

И мы действительно справились, хотя нам и пришлось нелегко.

Сейчас же все наладилось.

Мы сдружились с соседями – местные считали меня вдовой, потерявшей мужа при пожаре, и сочувствовали. Я устроилась в лавку и теперь торговала специями – это было куда проще, чем носить тяжелые подносы, а платили там даже лучше. А еще у меня появились подруги. Мы собирались с ними вместе по вечерам или на выходном, и болтали, пока наши дети играли неподалеку.

Казалось, что все плохое осталось позади, но беда пришла, откуда не ждали.

– Вот так, юная леди, – Гретта поставила тарелку с кашей на стол, а я усадила за него Белль.

– Ка! – малышка взяла ложку, зачерпнула сладкой каши, часть пролив на стол.

Ела она пока неаккуратно и неуклюже, хотя и старалась изо всех сил.

– Ты моя умница, – улыбнулась, глядя, как Белль размахивает ложкой.

А вот мне пора было собираться в лавку специй, иначе могла опоздать.

Я уже стояла на пороге, решив в последний раз взглянуть на Белль перед уходом. Дочь успела доесть кашу, и теперь Гретта вытирала ей личико, как вдруг малышка начала кашлять.

Резко, надрывно, словно подавилась чем-то, хотя давиться было нечем.

Так уже случалось однажды, около месяца назад – тогда Белль ела порезанное яблоко и видимо откусила слишком много. Помню, она покраснела, и в тот момент мне показалось, что я умру от страха.

К счастью, пока бежала к дочери, Гретта подхватила ее и ловко перевернула. Кусочек яблока выпал, а испуганная Белль расплакалась и долго не могла успокоиться.

В этот раз вышло почти так же.

Гретта подхватила малышку на руки, похлопала по спинке.

– Белль, Белль, – закричала я, подскочив к ним. – Что с ней?

– Я не знаю… – побледнела Гретта. – Она уже закончила есть.

Белль тем временем продолжала кашлять. Из глаз ее брызнули слезы, но она даже не могла закричать, а только задыхалась.

Мы вдвоем с Греттой пытались хоть что-то сделать, но ничего не помогало.

Вот Белль покраснела, потом посинела… а я оказалась абсолютно беспомощной.

А затем все закончилось так же резко, как и началось.

Белль перестала кашлять, личико ее сморщилось, а дом огласил резкий и громкий плач.

– Белль, тише… тише моя маленькая, – я прижала ее к себе, хотя сама едва сдерживала слезы.

И то лишь потому, что мне требовалось успокоить Белль, а для этого я должна была оставаться спокойной сама.

Это был самый страшный момент в моей жизни.

Настолько страшный, что сейчас у меня дрожали ноги, и я до сих пор не могла целиком осознать произошедшее.

Белль… моя крошка чуть не умерла прямо на моих руках. Просто так, ни пойми отчего. В самый обычный день, что начинался так светло и радостно.

– Ма… а… бу… ка… – сквозь слезы залопотала Белль, словно пыталась что-то объяснить.

Теперь ее лицо покраснело уже от рыданий, и она вздрагивала всем телом, но никак не могла успокоиться.

– Напугалась, бедная? – я погладила ее по головке. – Конечно, напугалась. Все мы напугались. Ничего, ничего… все позади.

– Ничего не понимаю, – Гретта растеряно поглядела на пустую тарелку из-под каши. – Чем она вообще могла подавиться, если уже закончила есть? Она же потом ничего не выплюнула…

– Не знаю, я и сама толком не поняла, – я поджала губу и убрала волосики, налипшие на мокрый лоб Белль. – Ну все, крошка. Все, тише… думаю, стоит сводить ее к лекарю. Не хочу, чтобы подобное повторилось.

– Да-да, конечно, – закивала Гретта.

Уже чуть позже, когда Белль успокоилась, я передала ее старой няне, а сама сползла на стул, потому что ноги не держали меня.

Закусила кулак, чтобы сдержать рыдания. В этот момент весь ужас ситуации накрыл меня с головой, а сердце застучало быстро и хаотично.

Как же так? Почему? Что с моей Белль?

А если бы она… нет-нет.

Я бы точно этого не пережила. После расставания с Эдвардом, я жила только ради Белль. И не могла допустить, чтобы с ней что-нибудь случилось.

Мы отправились к лекарю в тот же день – я отпросилась в лавке, потому что не смогла бы отложить это до выходных.

Но он ничего толком не сказал нам.

Когда мы прибыли, все втроем, Белль уже успокоилась, поэтому лишь радостно улыбалась и радостно болтала:

– Ма… та-та… каку… ап…

– Да-да, вот твоя любимая куколка, – я улыбнулась в ответ и передала дочь лекарю.

– Значит, она чем-то подавилась? – хмуро уточнил тот, закончив осмотр и сдвинув брови к переносице. – Госпожа, зачем вы тогда приехали ко мне? Дети иногда давятся, но в итоге ведь ничего не случилось. Просто следите, чтобы она не брала в рот крупные куски и больше не беспокойте меня по таким мелочам. Ваша дочь полностью здорова.

И он отвернулся, дав понять, что закончил свою работу.

Возможно, подобное пренебрежительное отношение возникло из-за нашей простой одежды. Но мы ведь заплатили за осмотр, и даже приехали к нему домой сами, чтобы он не тратил свое время. Так почему он относился к нам так, словно мы были нищими, просящими краюху хлеба?

Уверена, окажись сейчас рядом со мной Эдвард, лекарь вел бы себя совсем иначе. Я же помню… когда Белль была совсем маленькой, мы несколько раз вызывали лекаря – первый месяц Эдвард сильно переживал из-за ее плача и дергал господина Альберта по любым пустякам. Но лорду Бретсону никто и никогда не смел грубить или относиться столь пренебрежительно. Скорее наоборот, господин Альберт тщательно осматривал малышку и долго рассказывал, насколько она бодрая и здоровая. А потом забирал мешочек с монетами, вежливо кланялся и благодарил за оказанную честь.

Да, будь здесь Эдвард, этот лекарь тоже наверняка проявил бы к нам больше уважения. Но Эдварда здесь не было. И его уже никогда не будет рядом.

– Она не подавилась, – проговорила я, сжав кулаки. – Она ничего не ела. Просто начала задыхаться без всякой причины. Осмотрите ее внимательно.

– Я уже осмотрел, – тяжело вздохнул лекарь, словно мы были надоедливыми мухами, от которых он желал поскорее избавиться. – С ребенком все в порядке. Но если вы так волнуетесь, госпожа Тесса, то я могу прописать вам кое-что…

– Что?

– Успокоительный отвар. Для вас, разумеется, а не для девочки, – мужчина усмехнулся. – Простите, сейчас мне уже пора идти.

И он поднялся, теперь даже не намекая, а явно выставляя нас прочь.

По пути домой я пыталась успокоиться.

Поведение лекаря вывело из себя, и мне по-прежнему было страшно за Белль. Но все-таки он действительно осмотрел малышку, и в итоге сказал, что она абсолютно здорова.

А значит, случившееся утром действительно было каким-то страшным недоразумением. И мое волнение оказалось неоправданным.

В целом, Белль росла очень здоровой девочкой. Да, после рождения она много плакала, а еще была сильно привязана ко мне. Но за минувшие полтора года она ни разу не болела по-настоящему.

У нее не было простуды, или лихорадки. Да что там, у нее даже нос никогда не закладывало, не говоря уже о чем-то более серьезным.

Скорее всего, так сказывалась драконья кровь Эдварда. И наверно именно поэтому меня столь сильно испугало сегодняшнее – просто прежде Белль не заставляла меня волноваться о ее здоровье.

– Успокойтесь, молодая госпожа, – Гретта, что ехала с нами в экипаже, взяла меня за руку. – Наверно, это все-таки я не доглядела. Главное, что теперь все в порядке и подобного больше не повторится.

– Да, наверно ты права, – кивнула в ответ. – Белль крепкая здоровая девочка. Этого точно больше не повторится.

Однако это все-таки повторилось.

После первого случая прошло три недели. Я уже успела отойти и позабыть свой страх, убедившись, что все было лишь страшной случайностью.

А Белль и вовсе позабыла обо всем сразу же – память у детей короткая, а настроение меняется быстро.

Я немного опасалась, что она начнет отказываться от еды из-за такого печального опыта, но и этого не произошло. Аппетит дочери, скорее наоборот, только возрос. И Белль выглядела здоровой и радостной девочкой.

Так что в итоге я успокоилась, хотя и стала пристальнее следить за дочкой.

Вот и тот день начался, как обычно, и ничего не предвещало беды.

– Ох, Тесса, какая у тебя замечательная малышка, – улыбнулась одна из моих подруг.

Сегодня был выходной, а погода выдалась особенно теплой и приятной. Поэтому мы все вместе решили собраться в городском парке и устроить пикник.

Конечно, этот парк отличался от столичного, что был за домом Эдварда. Не такой большой, не такой ухоженный, но все равно, по-своему очаровательный.

– Спасибо, Кара, – кивнула, улыбнувшись в ответ. – Кажется, они неплохо ладят с Тревором.

И я посмотрела на детей, игравших вместе на расстеленном покрывале.

Мы с Карой пришли сегодня первыми, и сейчас ожидали остальных наших подруг. Гретты же со мной не было – она решила «не мешать молодым отдыхать» и осталась дома. Хотя я и убеждала ее, что она ничем не сможет нам помешать.

Тревор был немного старше. Он сосредоточенно строил башню из деревянных кубиков, а потом позволял Белль ломать ее.

От этой картины у меня защемило сердце. Теплое солнце, пара детей и пикник – все выглядело, как в моих фантазиях. Вот только вместо Эдварда рядом сейчас сидела моя подруга. И пусть я любила ее, но все равно…

– Тесса, ты чего, плачешь? – с удивлением спросила Кара, взглянув на меня.

– Нет, – покачала головой, украдкой вытерев слезу. – Просто что-то в глаз попало.

И в этот самый миг, словно гром среди ясного неба, внезапно случился второй приступ.

Белль снова начала захлебываться кашлем и задыхаться. Тревор, ничего не поняв, бросил кубики и разревелся. Я же подскочила к дочери, по пути опрокинув корзинку с едой.

– Белль, Белль, – подхватила малышку, быстро оглядев покрывало.

Кроме кубиков и других игрушек на нем ничего не было. И уж точно рядом не нашлось бы ничего такого, чем дочь могла бы подавиться. Только клубника, высыпавшаяся из корзинки.

А Белль все продолжала задыхаться так, словно что-то давило ее изнутри.

– Ох, что с ней? – всполошилась испуганная Кара, подхватив своего сына на руки. – Она подавилась?

– Я не знаю… – помотала головой.

Перевернула Белль, похлопала по спине, но и это не помогло.

Тогда попробовала надавить на живот – лекарь советовал сделать это, если вдруг малышка снова подавится.

Не помогло.

Белль все задыхалась и задыхалась. Она больше не кашляла. Лишь судорожно хватала ртом воздух и словно никак не могла продышаться.

И снова я чувствовала себя абсолютно беспомощной.

А потом все закончилось.

Как и в прошлый раз, Белль прекратила задыхаться, а вместо этого громко расплакалась.

– Тесса, Кара… – к нам подошли еще две наших подруги. – Что случилось? Это что, кровь? Кто-то ушибся?

Действительно, я бы тоже так подумала – две перепуганных мамы, два ребенка в истерике и красные следы на белом покрывале.

– Это… – голос Кары звучал глухо. – Это просто раздавленная клубника. Простите, я наступила на нее в спешке. Кажется, Белль подавилась, но сейчас все в порядке. В порядке ведь, Тесса?

Она тоже сильно перепугалась, как и я.

– Я не знаю, – выдохнула, прикусив губу.

Один случай еще мог быть недоразумением. Но второй… что же случилось с моей Белль?

Как и в прошлый раз, я сразу повезла Белль к лекарю. Но, как и прежде, он не смог сказать мне ничего путного.

– С девочкой все в порядке, – развел руками мужчина и добавил: – Возможно, вам следует лучше присматривать за ней, чтобы больше подобного не повторилось.

Конечно, куда проще ему было обвинить во всем меня…

Раньше я старалась держать себя в руках. В конце концов, сейчас мое положение было куда ниже, а лекаря в городе уважали.

Но после этих его слов внутри словно что-то сломалась. И весь тот страх за Белль хлынул наружу.

– Как вы смеете? – процедила, невольно выпрямив спину и вскинув подбородок, как делала прежде, еще будучи леди Бретсон. – Не оправдывайте свою некомпетентность моей невнимательностью. Я никогда бы не подвергла дочь опасности. И то, что сейчас я простая горожанка, не дает вам права обращаться со мной, как с мусором. Я заплатила за этот прием и немало. Так будьте любезны оправдать эти траты, и скажите уже, что происходит с моим ребенком!

– Что… что вы себе позволяете? – покраснел лекарь до самых корней волос. – Я уже сказал вам, что ребенок абсолютно здоров! А теперь извольте покинуть мой дом и больше никогда сюда не возвращайтесь.

Вместо ответа я лишь скривилась, подхватила Белль на руки и ушла.

После сегодняшнего стало ясно, что здесь мне не помогут.

А значит, следовало искать другой выход.

– Молодая госпожа, – когда я вернулась, Гретта стряпала на кухне пирожки. – Вы рано. Повеселились с подругами?

– Та-та! Та-та! – побежала к ней Белль, радостно размахивая руками.

Дочь снова выглядела вполне здоровой, словно ничего не случилось. Вот только передо мной до сих пор стояло ее раскрасневшееся личико и то, как она задыхалась.

И самым страшным было неведенье.

Я не знала, когда приступ повторится, но отчего-то была уверена, что это не последний раз. И убеждения лекаря ничуть не помогли – либо он просто не захотел искать проблему, либо не смог ее найти.

– Скучали по мне, юная леди? Я тоже… – Гретта вытерла испачканные в муке ладони о передник, и подхватила Белль на руки. Затем заметила мое лицо и нахмурилась: – В парке что-то случилось?

– Да, – прохрипела, обхватив голову руками. – Это снова повторилось.

– Она опять задыхалась? – испуганно ахнула Гретта. – Как же так? Ох, все-таки мне следовало поехать с вами… и что теперь?

– Я не знаю, – устало покачала головой. – Но здесь нам никто не поможет. И я не выдержу, если опять…

Вздохнув, быстро утерла выступившие слезы.

С таким трудом построенный мир снова рушился прямо на глазах. И за что на меня свалилось все это?

Разве мы с дочкой не заслужили хоть немного счастья? Разве недостаточно было всего того, что нам уже пришлось пережить?

Лучше бы это случилось со мной, чем с Белль. Тогда мне было бы не так страшно и больно. Я ведь взрослая, я бы справилась.

Так почему страдать вынуждена моя крошка, не сделавшая за свою короткую жизнь ничего плохого?

– Нет времени лить слезы, госпожа, – поджала губу Гретта, что переживала за Белль не меньше меня. – Если здесь нам не помогут, значит нужно искать другое место.

– Да, ты права, – хлюпнув носом, я крепче сжала кулаки.

Мне требовалось выяснить, что случилось с Белль. И не стоило тратить время на пустые сожаления. Поплакать и потом успеется. А сейчас самое главное – найти причину этих приступов. Ведь материнское сердце подсказывало мне, что сами они не пройдут.

– И что вы решили? – спросила Гретта.

– Пора собирать вещи. Завтра мы возвращаемся в Асталион.

Сборы много времени не заняли, но не потому, что у нас было мало вещей. Скорее наоборот, за минувший год мы успели обжиться здесь.

Просто я не могла откладывать поездку надолго, ведь боялась нового приступа.

И хотя ехать в столицу мне абсолютно не хотелось, но и иного выбора не оставалось.

Ведь Асталион не зря являлся центром нашего королевства. И лекари там были знающие. Может один из них смог бы сказать мне, что происходит с Белль.

Выехали мы рано утром.

Извозчик помог нам сложить самые необходимые вещи, а затем экипаж тронулся.

Белль все еще спала у меня на руках, хмуря во сне свой лобик. В эти мгновения она вдруг показалась мне совсем крохотной и беззащитной.

Дорога до Асталиона оказалась сложной, но не настолько, как в прошлый раз.

Подросшая Белль значительно легче переносила тяготы пути, вроде бесконечной тряски, духоты и пыли. Да, она капризничала и плакала. Но теперь я могла отвлечь ее играми или песней.

Больше всего боялась, что новый приступ случится прямо в дороге, где-нибудь посреди поля. Но к счастью, обошлось без этого.

До столицы мы добрались всего лишь на день позже обычного времени, требовавшегося на такое путешествие.

Когда миновали городские ворота, на улице уже стемнело, а Белль успела уснуть.

– Отвезите нас в приличный гостевой дом для женщин, – попросила возницу, поудобнее перехватив дочь.

В дороге она все жалась ко мне, не желая слезать с рук, так что теперь спина у меня болела – все же Белль выросла, и сейчас весила куда больше, чем, когда была младенцем.

– Да, госпожа, – кивнул возница и подогнал лошадей.

Я же прилипла к окошку, разглядывая проплывавшие мимо улицы столицы, совсем не изменившиеся за минувший год.

Окраины, где жили более бедные горожане, а дома теснились друг к другу. В этом районе я почти не бывала, лишь видела мельком, когда уезжала из Асталиона. Торговый квартал, даже ночью освещенный уличными фонарями. Когда-то давно я гуляла здесь с Эдвардом, разглядывая диковинные товары, привезенные со всех уголков королевства.

А вот и знакомый парк, где мы так и не успели устроить пикник.

Когда мы проезжали мимо особняка Бретсонов, в горле у меня встал горький комок, а глаза защипало.

Да уж… мне казалось, что боль от его холодных слов и нашего расставания успела хоть немного сгладиться. Но нет, она все еще оставалась со мной. Просто притаилась на какое-то время, чтобы сейчас снова вернуться вместе с печальными воспоминаниями.

В окнах особняка ярко сиял свет, и на секунду мне даже показалось, будто увидела там силуэт Эдварда и другой женщины. Но вот мы проехали мимо, и дом, в котором прошли самые счастливые и самые несчастные моменты моей жизни, остался позади.

Наконец экипаж остановился возле гостевого дома, мы расплатились с возницей и вышли.

Еще собираясь в столицу, я понимала, что в любом случае встречу кого-нибудь из знакомых. Да, может подруг у меня здесь и не имелось, но все же я выходила в свет, поэтому знала многих аристократов Асталиона. А они, в свою очередь, знали меня.

Однако мне хотелось надеяться, что количество таких случайных встреч будет совсем небольшим – я ведь прибыла по делу и не собиралась разгуливать по улицам или посещать светские рауты. Да и не пригласили бы меня на них, после тех ужасных слухов, которые расползлись по столице благодаря Эдварду.

Но надежды эти не оправдались. Стоило только шагнуть на порог гостевого дома, как изнутри до меня донесся знакомый визгливый голос:

– Вы должны быть благодарны за то, что такая знатная особа, вроде меня, почтила вас своим присутствием. Надеюсь, вы подберете мне апартаменты, соответствующие моему положению…

О, нет. Это же леди Дарина, одна из приятельниц моей матушки…

И почему она решила остановиться именно здесь, а не в заведении леди Шарлотты, где обычно и останавливались благородные дамы, не имевшие особняков в столице?

Хотя, глупый вопрос.

Муж леди Дарины умер еще два года назад, когда я только носила Белль под сердцем. А перед этим успел просадить все свое состояние на азартные игры, оставив семье только карточные долги.

Почти сразу после его смерти выяснилось, что имение, красотой которого так гордилась леди Дарина, не приносит никакого дохода, а только требует расходов на свое содержание. А чтобы покрыть долги покойного, ей пришлось продать особняк в столице.

И хотя моя матушка продолжала поддерживать с ней связь. Но, по итогу, все, что осталось у леди Дарины, так это благородное происхождение и дочь на выданье, но без приданного.

Кажется, леди Дарина хотела пристроить ее повыгоднее, но получилось или нет, я уже не знала.

Видимо, не получилось, раз сейчас она выбрала гостевой дом для простых женщин. Ведь цены в заведении леди Шарлотты соответствовали, и не каждая дама могла остановиться там.

– Почему не заходите, молодая госпожа? – спросила у меня Гретта и тоже прислушалась: – Какой-то знакомый голос. Неужто это леди Дарина?

– Именно она, – кивнула, а после сделала глубокий вдох и вошла внутрь, оставив возницу разбираться с нашими вещами.

Что ж, в итоге матушка все равно бы узнала о моем приезде в Асталион. Хотя и надеялась, что это случится позже – мне не хотелось вновь выслушивать упреки на тему того, что я не только опозорила наш род, но еще и посмела вернуться.

Поджав губы, Гретта поспешила за мной. Весь ее вид выражал крайнюю степень решительности – она не собиралась давать нас с Белль в обиду.

– Вы же хозяйка этого заведения, вы должны… – продолжала распыляться леди Дарина, но заметив меня осеклась.

Прищурилась, открыла и закрыла рот, словно увидела мертвеца.

– Доброй ночи. У вас найдется две свободные комнаты, расположенные рядом друг с другом? Или одни просторные покои с двумя спальнями, – с вежливым достоинством проговорила я, сделав вид, будто не узнала леди Дарину.

Хозяйка гостевого дома перевела взгляд с меня на нее, явно не зная, кому ответить первой.

– Ох, простите, я думала, вы уже закончили, – я с притворным раскаянием покачала головой.

– Тесса! Это же ты… – воскликнула леди Дарина и тут же обратилась к хозяйке: – Вы же не посмеете заселить ее? Я благородная леди и не желаю жить в одном доме с этой девицей…

Я ожидала осуждения, но она даже не попыталась изобразить вежливость. Впрочем, мне эта женщина никогда не нравилась, и я не понимала, почему мама продолжала с ней общаться.

– Леди Дарина? – вскинула брови, словно только что ее признала. – Простите, вы так кричали, и я подумала, что это какая-то скандальная торговка желает заселиться.

Возможно, мне не стоило нарываться. Но и стерпеть подобные оскорбления я не могла.

– Что? Да как ты смеешь? – аж задохнулась от возмущения та. – Я старше тебя и по возрасту, и по положению.

– Так и ведите себя, как подобает леди, – отрезала я, слегка покачав Белль.

Вымотанная после дороги, дочь пока не проснулась от чужих криков, но уже начала недовольно ворочаться на моих руках. Впрочем, леди Дарине было на это плевать.

– Может раньше ты и была леди Бретсон, но сейчас ты просто потаскуха, от которой отказалась даже ее семья, – сплюнула она. – И как ты вообще посмела заявиться в приличное место?

Ну вот, гостевой дом из заведения, недостойного леди, моментально превратился в приличное место.

Ответить что-то я не успела – меня прервал звонкий звук пощечины, которую залепила леди Дарине Гретта.

В холле гостевого дома повисла звенящая тишина, а затем захныкала проснувшаяся Белль, сперва тихо, но с каждым мгновением все громче и громче.

– Что ты себе позволяешь, старуха? – завопила леди Дарина, пытаясь перекричать мою дочь. – Думаешь, тебе так просто сойдет с рук оскорбление благородной дамы? Да за это…

– Спасибо, – шепнула я Гретте и добавила уже громче: – За это мы согласны выплатить компенсацию по закону. А сейчас, леди Дарина, будьте любезны успокоиться. Не видите, вы напугали ребенка.

И я передала Белль Гретте, чтобы та поскорее увела ее подальше. На поднявшийся шум уже сбежались горничные, да и, кажется, некоторые гости проснулись.

– Ребенка? – усмехнулась леди Дарина. – Ты про эту девчонку, которую нагуляла на стороне? Мне даже ее жаль, ведь она вырастет такой же потаскухой…

Раньше она не вела себя так вызывающе ни со мной, ни с моей матушкой. Наверно потому, что мы были равны ей по статусу. А теперь я увидела ее истинное лицо – лицо зазнавшейся хамки, способной оскорблять лишь тех, кто слабее и не сможет ответить.

Впрочем, просто так спустить эти слова не могла. Леди Дарина могла сколь угодно оскорблять меня, но не мою дочь.

Поэтому она получила вторую пощечину, теперь уже от меня.

– Я говорила, что ваше поведение недостойно леди, – процедила, едва сдерживая гнев. – Поэтому и обращаться с вами я буду, как вы того заслуживаете.

– Прошу вас, пожалуйста, успокойтесь, – наконец вставила свое слово хозяйка гостевого дома.

Мне было ее искренне жаль, ведь сейчас она оказалась в затруднительном положении. С одной стороны, леди Дарина вела себя отвратительно. И будь она простой горожанкой, ее бы наверняка уже вышвырнули вон. С другой стороны, она оставалась аристократкой, со всеми вытекающими отсюда привилегиями.

– И что, вы позволите им остаться? – скривилась леди Дарина, небрежно кивнув в мою сторону.

– Я не могу выгнать женщину с ребенком посреди ночи, – качнула головой хозяйка дома. – Но для вас у меня есть свободные покои в другом крыле, госпожа.

– Безобразие. Утром я незамедлительно съеду отсюда, – фыркнула та, небрежно бросив на стойку несколько монет.

Отсчитанных без сдачи, стоило заметить.

По знаку хозяйки, к Дарине тут же подбежала одна из горничных. Напоследок леди Дарина окинула меня презрительным взглядом, а после удалилась, гордо вскинув подбородок.

После этого стало значительно тише и спокойней.

Проснувшимся гостям принесли извинения и тоже развели по комнатам. Да и плача Белль я больше не слышала.

– Прошу прощения, но дольше, чем до утра, оставить вас я не смогу, – вздохнула хозяйка, обратившись уже ко мне. – Леди Дарина наша частая гостья, и она просто так этого не оставит. А я не хочу неприятностей.

– Да, я понимаю, – кивнула.

Дольше нам и не требовалось. В любом случае, я собиралась снять маленький домик где-нибудь на окраине, потому что с ребенком так было куда удобнее.

– Благодарю, – кивнула хозяйка, а после я внесла оплату и отправилась на поиски Гретты и Белль.

Оказалось, их на время увели в общую гостиную, чтобы дочка не испугалась криков Дарины. Там Белль успокоилась и теперь снова спала, свернувшись в калачик на одном из диванчиков.

– Вот уж не понимаю, почему матушка общается с леди Дариной, – вздохнула уже позже, когда мы обустроились.

Хозяйка нашла для нас две спальни, соединенных между собой дверью, так что сейчас я сидела на стуле в одной из них, а Гретта расчесывала мне волосы перед сном.

Я бы и сама с этим справилась, но она говорила, что ей это нравится.

– Леди Габриэлль больше с ней не общается, – покачала головой Гретта. – Возможно, поэтому леди Дарина такая злая. После смерти мужа ей едва хватает средств на жизнь. В обществе ее не особо любят, а ее дочь перестала с ней общаться с тех пор, как вышла замуж. У леди Дарины не осталось ничего, кроме убыточного имения и ее происхождения.

– Мне ее даже жаль, – вздохнула, отчего-то подумав, что Дарина еще доставит нам хлопот.

А вот о том, откуда все это известно Гретте, в тот момент я даже не задумывалась.

Следующим утром я оставила Гретту с Белль в гостевом доме, а сама отправилась искать нам жилье.

К счастью, с этим проблем не возникло – мне довольно быстро удалось найти подходящий домик, расположенный рядом с торговым кварталом. Правда, цены в Асталионе были по столичному высокими. Того, что я отдала за месяц аренды, хватило бы на полгода в том городке, где мы жили прежде.

Впрочем, гостевой дом обошелся бы еще дороже.

Закончив с жильем, поехала уже к лекарю, чтобы договориться о приеме.

И вот здесь все оказалось не так уж радужно.

Лучшим в своем деле считался господин Альберт. Он был вхож во многие дома аристократов, и даже Эдвард пользовался его услугами. Потому что он действительно знал свое дело, а еще умел держать язык за зубами.

Услуги его стоили соответствующе, но у меня еще оставалось достаточно драгоценностей. Сейчас главным было выяснить, что стряслось с Белль, а об остальном можно подумать и после.

Однако меня даже в дом его не пустили.

– Господин Альберт сейчас занят, – холодно проговорила служанка, окинув меня оценивающим взглядом. – К тому же, боюсь, что его услуги будут вам не по карману.

– Я готова заплатить столько, сколько потребуется, – ответила твердо. – Главное, чтобы он помог.

– Что ж, представьтесь, – вздохнула служанка. – Я запишу вас.

– Госпожа Тесса, – проговорила после секундных сомнений.

Представляться настоящим именем не хотелось, но лекарь все равно бы узнал меня на приеме. Мы ведь не раз виделись в доме Эдварда.

– Простых горожан господин Альберт принимает раз в две недели. Но боюсь, что ближайшее свободное время у него будет только через два месяца, – вздохнула служанка.

– Два месяца? – озадачено переспросила я.

В дом Эдварда господин Альберт приходил в любое время суток, по первому зову. Но Эдвард был драконом и высшим магистром ордена хранителей. А вот я сейчас стала, по сути, никем. Просто Тессой, лишившейся всего после развода.

– Господин Альберт принимает простых горожан раз в две недели, в порядке очереди, – повторила служанка.

Голос ее звучал устало. Кажется, не я одна желала повидаться с лучшим лекарем столицы.

Хотелось бы упрекнуть господина Альберта, да только он был вправе выбирать, кого лечить. Аристократы могли щедро заплатить за его услуги. Впрочем, уверена, что и богатых горожан он не обделял своим вниманием. А кому-то, вроде меня, приходилось ждать.

Только вот, направляясь в столицу, я об этом даже не подумала. Хотя мне бы уже давно следовало привыкнуть к новой жизни

– Хорошо, спасибо, – вздохнула, поджав губу. – Запишите меня, пожалуйста. И передайте господину Альберту, что я готова заплатить больше, если он только найдет для меня время.

– Хорошо, – кивнула служанка, и на этом мы распрощались.

Дом лекаря я покидала в глубокой задумчивости.

Что же делать? Если он не согласится принять нас раньше, то как тогда быть? Вдруг приступ повторится, но в этот раз последствия окажутся куда более серьезными?

А может…

Нет-нет.

Я тряхнула головой, отгоняя глупую мысль.

Если бы лекаря вызвал Эдвард, то ждать бы не пришлось. И все могло бы закончиться уже завтра.

Но разве стал бы он помогать нам?

Он ведь давно не считал Белль своей дочерью. А меня записал в предательницы и обвинил в измене. Так зачем ему было бы стараться ради нас?

В гостевой дом я вернулась расстроенная и задумчивая. Прежде даже не подозревала о том, что могу столкнуться с подобными проблемами. Еще до замужества я могла рассчитывать на услуги лекаря или портного в любое время, не говоря уже о том времени, когда вышла за Эдварда.

И после переезда я, хоть и тяжело работала в первое время, да и справляться с Белль было нелегко. Но все равно это нельзя было назвать особыми трудностями. В конце концов, у меня осталось достаточно драгоценностей, да и Гретта всегда поддерживала меня.

А сейчас выяснилось, что я бессильна в такой мелочи, как визит к лекарю. Потому что положением для этого не вышла. А ведь у меня по-прежнему оставались деньги. Каково же было тем, кто не мог заработать? Что они делали, если их дети начинали болеть?

В этот момент я особенно остро пожалела, что ничего не умею. Точнее, ничего полезного. Ведь от игры на пианино, вышивания и рисования толку было мало.

Будь у меня хоть какие-то навыки и знания в лекарском деле, возможно я бы сама смогла помочь Белль. Или другим, кому не хватает на лечение своих детей.

– Молодая госпожа, – голос Гретты отвлек меня от печальных мыслей. – Все в порядке?

– Да, – кивнула, справившись с собой. – Я нашла дом. Вещи нам собирать не нужно, так что можем выехать сразу после обеда, чтобы не доставлять хозяйке лишних проблем.

– Хорошо, – улыбнулась Гретта. – Белль пока спит, так что пообедайте первой, а я приведу ее, как проснется.

– Иди лучше ты, – покачала головой.

Та не стала спорить и отправилась вниз, в столовую гостевого дома. Я же присела рядом с кроваткой Белль. Убрала тонкие волосики, налипшие на вспотевший во сне лоб. Дочь, словно почувствовав мое присутствие, улыбнулась во сне и даже хихикнула.

И почему только на ее долю выпали такие трудности?

Вскоре Белль проснулась. Я привела ее в порядок, и мы вместе направились к Гретте, чтобы перекусить перед дорогой.

И, разумеется, столкнулись в столовой с леди Дариной.

Кажется, она только-только поднялась с постели, поэтому для нее сейчас было время завтрака.

Увидев меня, леди Дарина скривилась так, словно в конский навоз наступила.

– Почему ты до сих пор здесь? – процедила она сквозь зубы.

– Потому что заплатила за комнаты, леди Дарина, – пожала плечами, стараясь сохранять спокойствие.

Все равно мы вот-вот должны были уехать. Не стоило окончательно портить себе и без того скверное настроение из-за какой-то хамки.

– Ма… та-та… буу… – залопотала Белль, ткнув в леди Дарину пальцем.

Вот уж точно, «буу» было самым подходящим словом для этой сварливой женщины.

– Какая невоспитанность, – фыркнула леди Дарина, задрав подбородок до небес. – Впрочем, чего еще ожидать от дочери такой распутной девицы.

– Кажется, вчера вы что-то недопоняли, леди Дарина? – за ее спиной возникла невозмутимая Гретта.

– Ты… – развернулась к ней та. – Ты бы вообще помолчала. Думаете, я спущу вам это с рук? Даже не надейтесь, я еще заставлю вас поплатиться за вчерашнее…

И развернувшись, леди Дарина поспешила обратно к комнатам.

Да уж, сегодня мы разозлили ее окончательно.

Впрочем, что такого она могла сделать нам?

Моя репутация в обществе давно была утеряна безвозвратно, так что испортить ее еще сильнее все равно бы не вышло.

Дом на время мы уже нашли, в остальном же Дарина была бессильна. Не могли же нас бросить в темницу за какую-то пощечину.