Развод. Не прощу за "походную жену"

— Леди, вставайте, вставайте! Ваш супруг!.. Генерал пожаловал!

Я подорвалась с кровати так стремительно, будто и сама была военнослужащей.

— Но как же… он ведь должен был приехать только через три дня! — сорвалось у меня, пока я хватала халат.

— Не могу знать, леди, — смутилась Герта, моя преданная камеристка, — но во дворе уже стоят кареты, солдаты… И я точно вам говорю — там генерал!

Она сама дрожала от волнения, а у меня в висках стучало от переизбытка чувств.

Я поспешно забежала в ванную, наскоро умылась, поправила волосы, надела платье.

Трясясь от нетерпения, бегом кинулась вниз по длинным коридорам особняка, вниз по просторной лестнице. Ноги едва касались ступеней.

Три года… три долгих года я не видела его! 

Три года, в которые мой генерал вёл беспощадную войну с нежитью, а я лишь молилась и ждала.

О Боги, как же я скучала!

Распахнув двери, я увидела сонных слуг, уже сбегающихся на шум. На ходу приказала Герте накрывать стол, готовить комнаты, распорядиться насчёт постоя для солдат. К счастью, закупки были сделаны заранее, и в доме всё было в порядке. Поваров, служанок — всех подняли на ноги.

Я уже собиралась выскочить во двор, но дверь особняка вдруг распахнулась сама. И я увидела его.

Моего мужа.

Генерала Арагона Дрэдмора.

Его белые волосы теперь полностью отливают седым серебром. Глубокие морщины у глаз резче выделяли холодный взгляд. По правой щеке тянулся шрам, словно знак отличия. А ведь его не было…

Трёхдневная щетина лишь подчёркивала суровость черт. А походный мундир цвета ночи не мог скрыть его крепкого литого тела, закалённого годами войны.

Мы вместе двадцать пять лет.

Нам обоим давно за сорок… но в тот миг я снова ощутила себя молодой девушкой двадцати лет, как тогда, когда Арагон впервые признал во мне истинную для своего дракона.

Пусть я не чувствовала этой звериной связи, но я любила его всем сердцем. Всегда, невзирая ни на что.

Боже, как я скучала!

Я кинулась к нему, уронила голову на грудь, обняла за шею, вдохнула родной аромат — терпкий, древесный. Смола и кедр. Дышала им, не могла надышаться. Даже приторный запах мимозы, что тянулся от него, не мог испортить этого момента.

Судорожно водила пальцами по его лицу — трогала густые нахмуренные брови, очерчивала шрам, гладила щёки. И не верила, что всё наконец закончилось, что он дома.

Мой генерал, мой муж.

— Арагон… ты дома, любимый! Как же я скучала… — шептала я, почти не владея собой.

Он молчал. Позволял мне прикасаться, но не произносил ни слова. Всегда скупой на эмоции, теперь казался и вовсе холодным. Видно, годы войны окончательно закалили, ожесточили его характер.

Наконец его руки опустились мне на талию. Сжали крепко. Одной рукой он поднял мой подбородок, и я встретила его пронзительные жёлтые глаза.

— Кьяра. Нам нужно поговорить.

Я нахмурилась. Разве так можно начинать разговор после трёх лет разлуки?

— Конечно, Арагон… — попыталась улыбнуться, потянулась к его губам. Но он удержал меня на расстоянии.

— Неужели ты снова должен уехать? Но ты ведь только приехал… — растерянно выдохнула я, не находя иного объяснения его суровости.

— Нет, Кьяра, я остаюсь, — голос его был твёрд. — На восточном фронте закрыли прорыв. У меня есть время для отдыха.

— Тогда о чём же ты хочешь поговорить? Хотя подожди немного, — растерянно зачастила я. — Ты о том, готово ли все к твоему приезду? Готово. Слуги уже накрывают на стол, твоих солдат разместят как полагается. Я все устроила.

— Я не сомневался в тебе, Кьяра, — холодно, почти безжизненно отрезал дракон.

У меня засосало под ложечкой. Что-то не так. Сердце сжалось. Дурное предчувствие скользнуло холодком от головы к пяткам.

— Тогда… это о чём-то важном? С Алекcом что-то? — сорвалось у меня, и тело дрогнуло от страха.

Алекс… наш сын. Он тоже три года воевал. Храбро, самоотверженно. И я не видела его всё это время.

— Нет, — коротко ответил он.

И затем сказал то единственное, что перечеркнуло двадцать пять лет нашей совместной жизни:

— Нам нужно развестись.

— Что ты такое говоришь?.. — онемевшими губами прошептала я.

Показалось, что в этот миг я оглохла.

— Нам нужно развестись, — повторил мой муж.

Его голос звучал, словно удар плетью. Наотмашь. Разрезая воздух и моё сердце.

— Я… я не понимаю, — еле выдохнула я.

— И не нужно понимать, — его глаза горели жёлтым огнем. — Я так решил.

— Нет. Нет… нет! — я вырвала подбородок из его крепкой хватки, толкнула в грудь. — Ты точно шутишь, муж мой! Сейчас же распоряжусь, чтобы на стол накрыли быстрее. Пойдём, тебе нужно принять горячую ванну…

Он болен. Он ранен. Только этим можно объяснить такую нелепицу!

Но Арагон перехватил мою руку. Железной хваткой, тяжёлой, словно кандалы, сжал запястье, приподнял, сгибая локоть.

Сделал лёгкий рывок — не больно, но ощутимо. Достаточно, чтобы дать понять, кто здесь властелин.

Зубы мои клацнули сами собой. Я широко раскрыла глаза. Сердце билось в груди пойманной птицей.

— Кьяра… — его голос был низким, суровым. — Не думай, что я принял это решение сгоряча. Времени у меня было достаточно. Мы разведёмся в скором времени.

— Но… почему? Что произошло? Что случилось, Арагон?! Неужели ты не понимаешь, что этими словами разрываешь мне душу?! — я искала глазами хоть тень ответа, проблеск сожаления.

Но его лицо было словно каменная маска, жёсткая, непроницаемая.

Жёлтые глаза следили пристально, и от этого взгляда кровь стыла в жилах.

— Мы же истинные, Арагон, — я сделала отчаянную попытку. — Я истинная твоему дракону… Как ты сможешь жить без этой связи?

Я цеплялась за последние ниточки в надежде все вернуть на прежние места.

Мне было больно.

Невыносимо страшно.

Весь мой мир в эту минуту трещал по швам.

— Я сказал, что мы разведёмся, — его голос был холодным, как клинок. — Но я не сказал, что отпущу тебя.

— Ты… ты шутишь?! — слова вырвались с отчаянием. — Как всё это понимать?

И вдруг дверь особняка распахнулась вновь.

На пороге появилась девушка. Ровесница нашего сына. Лет двадцать пять, не больше.

Военная форма свободного кроя, на руке красный крест. Целительница.

Я перевела взгляд с неё на него.

Она смотрела на моего мужа, а я… опустила глаза вниз.

И в ту же секунду мне показалось, что я умерла.

Металлический прут вошёл в сердце, остановил его биение.

— Нам нужно развестись, чтобы я мог дать фамилию своему сыну, — произнёс генерал, нахмурив брови.

Слова били больнее любого удара. Позади него целительница опустила взгляд в пол. Она сжимала свободный край просторного кителя, а второй рукой красноречиво прикрывала живот. 

— Убери от меня руки… — хрипло прошептала я, вырываясь.

Сделала шаг назад. Ещё один.

И в этот миг я поняла своих прародительниц, которые никогда и ни за что не признавались драконам в том, что они ведьмы. Так давно повелось.  Хоть что-то осталось при мне в этот ужасный час. Мой дар.

Некоторые драконы плевали на истинность, вооружённые лишь собственной гордыней и желанием силы.

Нас ловили, из нас вытягивали силу до капли, чтобы насытиться, а потом убивали.

И даже истинность не давала никакой защиты.

А мой дракон… он и без тайных ритуалов сумел высосать из меня жизнь.

Это больно.

Если бы я не любила Арагона так сильно, как сейчас, я бы уже прокляла его.

Я бы закричала, что он урод! Что я сама могла бы ещё подарить ему детей!

Призналась бы, что я не человек и не драконица, которые могут родить лишь один раз за всю жизнь, а ведьма!

Но Арагон всё сделал за нас. Решил. Определился. Приговорил.

А теперь… приказывает мне повиноваться.

Я отступала, а он смотрел на меня жёлтыми глазами.

И в этот момент плеча Арагона коснулась рука целительницы.

Показывала всем своим невинным видом, что Она рядом с ним. Она — та, кем могла быть я! Я!

Сколько раз я просила сопровождать его в походах?

Сколько раз он запрещал мне даже думать об этом?

Я усмехнулась. Горько, надрывно, зло.

Силы бурлили внутри, пытались вырваться наружу.

Но я сдерживала их.

Никто не должен был знать. Никто не должен был узнать, что в моей крови есть сила ведьмы.

Ведь когда-то их истребляли. За то, что могли стать равными драконам, за то, что природа сама любила нас, своих детей.

Я бы подарила Арагону свою силу. Подарила бы ему любовь и исцеление.

Даже лучше чем драконица-целительница! Но теперь это делала другая.

— Кьяра, — его голос снова стал приказом, — ты не должна делать глупостей. Сейчас ты проследишь, чтобы солдаты были размещены, накрыт стол. Потом мы поужинаем вместе и поговорим.

— Нам не о чем разговаривать, — я отвернулась и сделала шаг к лестнице.

Он перехватил меня мгновенно. Я уже отвыкла от той скорости, с которой двигались эти чёртовы ящеры. Развернул меня, сжал подбородок и наклонился близко.

— Я сказал. Ты услышала, — процедил сквозь зубы.

И отпустил. Сделал шаг назад. Заложил руки за спину. Исподлобья смотрел на меня.

А я медленно осознавала то, от чего отвыкла за эти три года.

Я в этом доме теперь не хозяйка. Хозяин вернулся.

И мой муж. Жестокий. Беспощадный. Генерал. Дракон.

Мои дорогие!  Рада вас всех приветствовать на страницах моего нового романа.

Я развернулась и пошла в сторону кухни. Злая. Отчаявшаяся.

Моя улыбка превращалась в хищный оскал, губы растягивались в этой безумной гримасе. Мир перед глазами плыл, расплывался, а потом вдруг обретал чёткие очертания.

Мой дар рвался наружу. Я сжимала кулаки, ногти впивались в ладони до боли.

Ещё миг — и я сорвусь.

Но нет.

Я подчинюсь. Я сделаю то, что сказал муж. Потому что такому, как генерал Арагон Дрэдмор, правой руке самого императора не отказывают.

Он вздумал развестись со мной ради того, чтобы дать фамилию своему ребёнку.

Но при этом оставить меня рядом, чтобы я медленно умирала.

Умирала от ревности. От боли. От несправедливости.

Нет!

Этому не бывать!

Стоит ему лишь отвернуться, стоит потерять бдительность — и меня здесь уже не будет!

Гад. Сволочь. Проклятый дракон. Как же он мог?

Я зашла в кладовку, прислонилась лбом к деревянному полотну. Вдохнула глубоко. Выдохнула медленно. И снова то же самое.

В груди горел зелёный огонёк — моя тайная сила, мой дар. Я мысленно коснулась его, словно гладя себя изнутри.

— Нам больно… — прошептала я одними губами. — Кажется, что мир отвернулся от нас. Кажется, мы погибнем. Но нет. Мы будем жить.

Я вышла из кладовки и вошла на кухню. Там кипела суета. Повар и его помощники сновали туда-сюда, улыбались, возбуждённые приездом генерала. Служанки накладывали еду на тарелки, мужчины готовили столы во дворе.

Вскоре должен был взойти рассвет.

Я приказала дворецкому отправить помощников топить баню для солдат. Сама занялась привычными делами. Лично следила, чтобы еды хватило на всех. Чтобы солдаты были накормлены и отправлены в баню.

Я заметила уже во дворе, все смотрели на меня. Но почти никто из военных не смотрел в глаза. Я обнимала себя за плечи, поднимала голову выше, хотя ёжилась от утренней прохлады.

Они знали. Все знали. Что генерал привёз походно-полевую жену в дом к настоящей жене.

Старший офицерский состав в лице трех воинов, прибывший вместе с генералом, подошли поблагодарить меня.

— Моя служанка проводит вас в комнаты, — произнесла я. — Располагайтесь. Если что-то понадобится, обращайтесь.

— Вы очень добры, миледи, — синхронно кивнули трое офицеров, ударили каблуками и удалились.

А для меня начинался самый страшный завтрак в моей жизни.

Когда я вошла в столовую, целительница и дракон уже сидели там. Никто не притронулся к еде, ждали меня.

Моё место по правую руку от Арагона оставалось свободным. Он даже не посадил туда свою любовницу. Я села напротив той самой девицы.

Смотрела на неё. Разглядывала. Молодая. От неё веяло силой. Сильная целительница. Ещё бы! Кто же, если не лучшая из лучших, могла бы хранить покой одного из самых великих генералов империи?

Красивая. Слишком красивая.

Я усмехнулась про себя — горько, злорадно.

— Так что ты хотел от меня? — спросила я, даже не поворачиваясь к Арагону.

— Я уже озвучил. Завтра мы разведёмся. Ты подпишешь бумаги, а я сочетаюсь браком с Луизой.

— Развестись ты можешь и без меня, — холодно бросила я. — Или думаешь, я стану устраивать сцены? Не дождёшься.

— Сейчас буду говорить я, Кьяра, — его слова прозвучали как приказ. — А ты будешь молчать.

Я замолчала. Но мои глаза… мои глаза кричали, что я ещё скажу своё слово.

Целительница тоже молчала. Только смотрела. Оценивающе. Так, будто уже примеряла на себя мою роль.

— Помоги Луизе освоиться в нашем доме, — голос Арагона звучал спокойно, но в нём сквозила железная непреклонность. — Присмотри за ней. В её положении ей необходима поддержка.

Я дернулась, будто меня ударили.

В нашем доме!

Присматривать за ней!

За его любовницей!

За женщиной, которая носит под сердцем ребёнка моего мужа!

Внутри всё сжалось в кровоточащий комок. Холод разлился по венам. Мне хотелось закричать, бросить в него проклятия, расцарапать его морду.

Но я лишь усмехнулась. Горько, криво.

Он приказывает мне заботиться о той, кто займет моё место. О той, кто разрушила двадцать пять лет нашей жизни.

«Присмотри за ней».

Словно я служанка, приставленная к новой хозяйке.

Я подняла голову выше. А руки убрала под стол, чтобы не выдать дрожь в пальцах. Внутри меня всё кричало: «Нет. Этому не бывать. Никогда!»

Я расхохоталась в лицо мужу. На его слова. На его твёрдую уверенность в том, что именно так всё и будет: я смирюсь, стисну зубы и покорно приму его волю.

— Я не сказал ничего смешного, — мрачно прорычал дракон.

Я посмотрела на него, на человека, которого когда-то любила, боготворила, ради которого отдала всю себя. Я ждала его со всех войн, молилась за него, верила. Но сейчас передо мной сидел другой человек. Холодный. Жестокий. Незнакомый.

— Ты посмел привезти в наш дом походную жену… — голос мой дрогнул, но стал только жёстче, — и теперь хочешь, чтобы я ей помогала? Может, назначишь меня её личной служанкой? Или ещё что похуже?!

Я перевела взгляд на Луизу.

— А ты в курсе, что он и не собирается отпускать меня? Развестись — да, жениться на тебе — пожалуйста. Но меня он, — я качнула в сторону мужа головой и снова посмотрела на его побледневшую подстилку, — намерен оставить в этом доме!

Дракон ударил кулаком по столу. Гул прокатился по залу. Он привык, что, когда он говорит, остальные замирают и подчиняются.

Всегда.

Но я не его солдат. Я не подчинённая. Я его жена. Точнее, уже бывшая.

Как же больно это было понимать. Хотелось заорать, броситься на него, расцарапать лицо, вонзить ногти.

Целительница, может, и хотела что-то сказать. Да только она сохраняла субординацию. Не смела ни слова сказать генералу.

Удобная из неё получится новая жена.

Арагон перехватил мою руку, уложил на белоснежную скатерть, сжал запястье. Его жёлтые глаза сверкнули огнём. Я не опустила взгляда.

— Я сказал. Ты услышала, — процедил он после короткой паузы.

Я усмехнулась, вырвала руку и принялась за ужин. Пусть кусок не лез в горло, пусть внутри всё разрывалось от боли, я не покажу ему, что чувствую на самом деле.

Боль предательства сменилась лютой ненавистью.

Перед глазами вставали прожитые годы: наш брак, рождение сына, его взросление. Наши встречи.

Пусть Арагон всегда был скуп на эмоции, но я знала, чувствовала его тягу ко мне. И что теперь?

Я давилась едой, медленно пережёвывала, не слыша ничего вокруг. За столом никто не проронил больше ни слова. Лишь вилки да ножи стучали о тарелки.

Любовница молчала. Ела. Она тоже знала: ей нужны силы, чтобы выносить его ребёнка.

Я ненавидела их обоих. Его — за предательство. Её — за то, что она заняла моё место.

Ведь я тоже могла быть матерью ещё раз. Я так хотела ребёнка. А он… сделал его на войне с другой.

Я отодвинула тарелку. Стул с пронзительным скрежетом отъехал по кафельному полу.

— Спокойной ночи, — бросила я и положила салфетку рядом с тарелкой.

Подняла голову, пошла к двери. Голос мужа догнал меня:

— Прикажи разместить Луизу.

Я посмотрела на него через плечо. Обожгла взглядом. Отвернулась. Вышла.

И где же я должна разместить её, чёрт тебя дери, дракон?

Освобождать ради неё свою комнату я не собиралась.

Господи, как же мне хотелось всё крушить, ломать, рвать на куски! Но я держалась.

Я должна была держаться. Быть сдержанной, почти покладистой. Хотя это было не в моём характере.

Я поймала экономку по дороге.

— Приведи в полный порядок комнату генерала, — приказала холодно. О том, что там будет ночевать другая, я не сказала ни слова.

Сама отправилась к себе. Закрыла дверь, разделяющую наши апартаменты. Сняла платье, переоделась в удобные брюки и блузку.

Открыла саквояж. Сложила туда самое необходимое: деньги, пару украшений, документы, бельё, смену одежды. Только то, с чем легко покинуть этот дом.

Села в кресло. Смотрела на огонь, который трещал в камине.

И молча умирала. Беззвучно плакала от предательства мужа.

За дверью раздались шаги. Хлопнула дверь. Он вернулся.

С Луизой или без неё — не знала. Да и плевать. Я не хотела его видеть.

Шаги остановились напротив смежной двери. Я затаила дыхание. Смотрела на огонь. Слёзы текли по лицу, пальцы впились в подлокотники.

Он постоял там. Потом отошёл. Хлопнула дверь в его ванную. Полилась вода.

Я выдохнула.

Ненавижу. Как же я его ненавижу.

Но ведь так же сильно люблю.

Лучше бы не любила. Было бы не так больно.

Я вытерла слёзы тыльной стороной ладони. Глубоко вдохнула.

Нет, Кьяра. Ты не будешь плакать. Не будешь стоять в тени. Не станешь жертвой.

Если генерал Арагон Дрэдмор решил, что я покорно подчинюсь, то он ошибся.

Я сжала пальцы, чувствуя, как внутри тихо шевельнулся мой дар.

— Ты сделал свой выбор, генерал, — прошептала я. — Но и я сделаю свой.

Ещё какое-то время я слышала шаги в соседней комнате. Потом скрипнула кровать. Вскоре всё поместье погрузилось в сон.

Я поднялась, пошла в ванную, умылась, смывая слёзы.

Вернулась в комнату. Закрыла заранее собранную сумку, накинула на плечи плащ.

И глубокой ночью покинула особняк.

Во дворе стояли люди, очевидно, выставленные на караул, но меня они не остановили.

Разве был на этот счёт приказ?

Но я всё равно свернула в сторону запасной калитки и спокойно выскользнула за черту кованых ворот.

Через два часа должен был начаться рассвет. К этому времени я планировала добраться до каретного парка, а там уехать как можно дальше.

Так я думала.

Но не вышло.

А ведь я почти была у цели.

Стук копыт и дикое ржание коня разорвали тишину. Я остановилась, скрипнув зубами, развернулась. Длинные волосы хлестнули меня по спине. По коже побежали мурашки. В мою сторону мчался на чёрном монструозном коне злющий Арагон.

— Кьяра! — его голос прозвучал грозно, словно удар грома. — Куда это ты собралась?

Он спрыгнул с коня прямо передо мной. Резким движением перехватил сумку, дёрнул её на себя, отбрасывая. Сжал мою руку.

От дракона веяло опасностью. Его личный аромат смолы и раскаленного песка усилился. От силы магии, идущей от него, пробрал озноб.

— Я же сказала, — выдохнула я, — я не останусь в этом поместье! Отпусти меня! Ты делаешь мне больно!

Его захват стал чуть слабее, но только на мгновение.

— Мы возвращаемся, — процедил он.

— Серьезно?! — вспылила я, переходя на крик. — А ты хоть понимаешь, как это всё выглядит?! — сорвалось с моих губ. — Ты понимаешь, что издеваешься надо мной?! Ты человек или чудовище? Живой ли ты вообще, если можешь вот так мешать меня с грязью? Ты завёл походно-полевую жену! Привёл её в наш дом… и теперь хочешь, чтобы я прислуживала ей?! Этому не бывать! Прекрати унижать меня! Ты и так перечеркнул всё светлое, что было между нами. Не заставляй меня ненавидеть тебя ещё сильнее!

Грозное дробное рычание вырвалось из его груди.

Я рвано дышала, закончив свою речь. Грудь вздымалась. Слова ещё горели на языке. Я выплеснула на Арагона всё — всю свою боль, всё своё горе, всю обиду.

Вся моя суть плакала в этот момент!

Но ему… ему будто было глубоко плевать.

Жёлтые глаза смотрели холодно, сурово, почти равнодушно, как на солдата, осмелившегося перечить приказу. Ни жалости. Ни сострадания. Ни капли того тепла, что когда-то грело меня в его взгляде.

И от этого становилось ещё хуже. Словно мои чувства разбивались о каменную стену, а он — мой муж, мой дракон, мой генерал — оставался непоколебимым, как скала.

Чёрствый. Далекий. Чужой.

Боги! Я не узнавала Арагона! С войны вернулся совершенно другой человек!

Ар-р!

Дракон не выдержал — подхватил меня на руки и усадил на своего коня.

Я сопротивлялась, дёргалась, пыталась спрыгнуть. Но он держал меня крепко. Непоколебимо.

— Ты сломаешь себе шею, Кьяра. Успокойся! — рявкнул он и запрыгнул на своего черного монстра. Конь под стать своему хозяину. Такое же чудовище!

— Какой же ты твердолобый упрямец! — выкрикнула я, слёзы душили, горло сжималось в спазме. — Неужели ты хочешь окончательно уничтожить меня? Где твоё великодушие?!

Я почти скулила, показывая ему свои слёзы. Боль была настоящая. Бесконечная.

Он развернул коня, прижал меня спиной к себе, к своей груди. Его руки крепко держали меня, не давая вырваться.

Я плакала, закрыв лицо ладонями. Чувствовала, как шумно дышит генерал, уткнувшись в мои волосы, как вдыхает мой запах. Он всегда так делал. Раньше это вызывало трепет и мурашки по коже. А теперь… теперь я ненавидела его лютой ненавистью.

И всё же сердце дрогнуло, когда я услышала его тихий полушёпот-полурык прямо у уха:

— Я тебя не отпущу, Кьяра. Моя Кьяр-ра…

— Я тебя не отпущу, Кьяра. Да и куда ты пойдёшь? — рычал Арагон. — У тебя ничего нет.

— Ничего?.. — я задохнулась от возмущения. — То есть, по-твоему, после двадцати пяти лет брака мне ничего не причитается?!

Я услышала, как дракон скрипнул зубами.

— Ты останешься в нашем доме. На полном моём обеспечении. Ты ни в чём не будешь нуждаться. Для тебя практически ничего не изменится… кроме твоего статуса, — его голос был холоден и беспощаден.

— Да пошёл ты… — процедила я сквозь зубы. Толкнула его локтем под ребра. Но только сама сильнее пострадала. Он был как из камня!

Его хватка стала ещё сильнее. Он прижался ко мне неприлично близко, сделал жадный глоток воздуха у моих волос. Спустился чуть ниже, кончиком носа обвёл моё ухо, отодвинул край плаща, запустил руку в одежду и расстегнул три пуговицы.

— Что ты делаешь? Не лапай меня!

А потом Арагон прикусил мне кожу на стыке шеи и ключицы. Я подавилась возгласом.

По телу пронеслась судорога, будто молния. Меня прошило током от макушки до кончиков пальцев.

— Ведь хочешь меня, — прошептал он. — Скучала по мне. Ждала меня. Так вот он я, вернулся. А ты бежишь.

На меня опустился драконий дурман. Чёртова связь оплела, словно ядовитый дым, кружила голову, пьянила до потери контроля.

Тоска по его плечу, по его сильному телу сводила с ума, обжигала изнутри.

Вся моя ведьминская суть взбунтовалась. Внутри клокотал дар, требуя наказать. Взять своё. Утолить плотский голод и оставить ящера ни с чем.

Стало жарко от его объятий. Его собственное пламя выходило из-под контроля.

Я едва сдерживалась, чтобы не выплеснуть наружу силу, которую прятала все эти годы.

— Всё было бы иначе, если бы ты не привёл её… — процедила я, сдерживая стон.

— Кьяра… — прорычал он, больше зверь, чем человек. — Не отпущу. Слышишь?

Его клыки скользнули по моей коже и вонзились чуть сильнее в ключицу. Метит, гад. Оставляет на мне свой запах.

Я не шевелилась. И так раздраконила его охотничьи инстинкты.

Но я всё равно для себя все решила: стоит только ему отвернуться — я сбегу.

Обязательно.

Он вытащил клыки только после того, как моё тело обмякло. Я сделала вид, что подчинилась.

Арагон, этот жестокий тиран, бережно поправил на мне рубашку, потом плащ, словно ничего не произошло.

— В империи опасно, — произнёс он глухо. — Я не могу позволить, чтобы с тобой что-то случилось. А поместье безопасно.

Хотела хмыкнуть, но промолчала.

Арагон тронул коня. Мы направились в сторону теперь уже ненавистного мне особняка. Моя сумка так и осталась валяться на обочине дороги.

Стоило только приблизиться к воротам, как его личный адъютант подскочил и перехватил поводья.

Арагон спрыгнул с коня и, прежде чем я успела дёрнуться, обхватил меня за талию и поставил на землю рядом с собой. Его рука всё ещё крепко держала меня.

Драконья хватка была мертвой.

— В пяти минутах езды найдешь сумку леди. Доставить в особняк.

Мужчина, имени которого я даже не знала, выпрямился по стойке смирно. Каблуком сапога лязгнул по каменному полу, прижав пятку к другой ноге. Чётко, отточенно, без тени сомнения.

Но генерал уже не смотрел на него. Арагон знал: его приказ будет выполнен незамедлительно. Как и всегда. Так было на фронте, так было в бою, так было в армии. Его слово — закон.

И только со мной ему не повезло.

Я отказалась быть покорной.

Муж тащил меня в особняк.

Мы вошли.

В холле прохаживалась его походная жена, поглаживая живот. Она была одета в форму, словно и не ложилась спать. Строгие брюки, зеленая рубашка и свободный на животе китель. Разве что повязка с красным крестом отсутствовала на руке.

Луиза сразу впилась в меня взглядом, скользнула по мне с ног до головы и скорчила страдальческую мину. Только быстро справилась с собой.

— Что ты здесь делаешь? — грубо и резко спросил Арагон.

— Я… я не могла заснуть, — вскинула она ресницы. — Видела, что ты куда-то отправился. Ты ведь знаешь, как чутко я сплю…

Слова её достигли цели. Внутри меня будто кипятком обдало. Я вырвалась из захвата дракона и пошла прочь к своей спальне.

«Ты ведь знаешь, как чутко я сплю…»

— Кьяра! — раздалось мне вслед.

Я усмехнулась, но даже не остановилась. Ни слова не ответила. Пошла вперёд, не оборачиваясь.

С силой хлопнула свою дверью. Межкомнатную проверила, для верности подтащила к ней комод. Бросила плащ на кресло, расстегнула рубашку, дотронулась кончиками пальцев до укуса. Это место приятно ныло. Но я стиснула зубы, не поддаваясь магии истинности.  

Упала в кресло, согнулась и прижала кулаки ко лбу.

Боги! Я чувствовала себя птицей в клетке. Что же это за пытка такая?

За окном было уже светло. Пора бы отдать приказ о том, чтобы накрывали ещё один завтрак. Но сил даже думать об этом не было.

Я хотела побыть одна. В тишине. Но и этого мне не дали.

Раздался несмелый стук. Сердце подсказало: это точно не муж.

Я встала, открыла дверь. На пороге стояла она. Та самая, из-за которой моя жизнь полетела в тартарары.

— Мы можем поговорить? — спросила Луиза тихо, даже как-то несмело.

Я посторонилась. Пустила. Любовница мужа вошла, сложила руки на животе. Вся была такой ранимой и невинной. Светлые волосы убраны в простую косу. Посмотришь на неё, и сразу возникает желание пожалеть.

Я не предложила ей ни присесть, ни воды. Ничего. Потому что мне было больно и обидно. И уж точно я не собиралась облегчать ей разговор, который та решила завести со мной.

— Я понимаю, как это может выглядеть… вам больно и неприятно, — всё же начала она.

— Неприятно? Больно? — я надрывно рассмеялась. — В твоих словах не чувствуется ни капли искренности, милая. Больше двадцати лет мы были с супругом вместе. А потом появилась ты. Как думаешь, лет через двадцать пять, когда на пороге появится ещё одна девица, обременённая наследником, как будешь себя чувствовать ты? Или, думаешь, тебя это минует?

Я сложила руки на груди.

— Жизнь у дракона длинная. Если он так поступил со своей истинной, то что уж говорить о тебе. Согрела ему постель в нужный момент и имела наглость прийти сюда, ко мне в комнату.

Окинула её внимательным взглядом.

— Дай угадаю, — я покачала головой. — Скажешь мне, что он сам тебя привёз. Ты вовсе не виновата.  Конечно, сам, — горько хмыкнула я, продолжая растягивать губы в улыбке. — А ты не сопротивлялась. Можно понять. На войне женщинам трудно. Хочется покровительства. Вкусной еды, тёплой постели и безопасности. И ты её нашла.

И тут её губы скривились. Мои слова попали в самую цель.

— Вы не понимаете… вас там не было. Каждый день мог стать последним, — заговорила она, и впервые с её лица спала маска милой девочки. Передо мной стояла охотница. Хищная. Расчётливая.

— Конечно. Каждый день последний, — усмехнулась я. — Я это тоже понимаю. Но ты ведь не выбрала простого неженатого офицера с жалованьем и скромным статусом. Нет. Ты сразу метила на генерала. В генеральские жёны. Так что не рассказывай мне, будто у тебя не было выбора.

— Дракон сам проявил инициативу, — тут же гордо вскинула подбородок Луиза. Её взгляд торжествующе скользнул по мне.

— Ты хочешь зацепить меня побольнее? — мой голос стал стальным. — Хочешь увидеть в моих глазах понимание, жалость? Что генерал тебя заставил? Его не будет. Сочувствие? Его тоже не будет. По большому счёту мне плевать на тебя. Все вопросы у меня к собственному мужу. А ты… сделай одолжение. Исчезни с моих глаз. И не попадайся лишний раз.

— Старая ведьма, — процедила она. — Такие, как вы, только и способны сидеть и ждать. Никогда не приласкаете, не позаботитесь о супруге.

— Откуда тебе знать, девочка, что и как было у нас с мужем, м? Не тебе судить о нашем браке. Думаешь, я не понимаю, что вот такие охотницы, как ты, влезают туда, куда не нужно, специально. Пользуются минутной слабостью, инстинктами, предлагают себя на тарелочке. Залететь ведь ты явно постаралась. Боялась, что не удержишь теплое местечко, м? Хотя можешь не отвечать.

Я махнула рукой, указала на дверь.

— Полно. Я не собираюсь с тобой спорить и вести беседы. Уходи. И помни: век твой недолог. Вскоре и ты испытаешь то, что испытала я.

Я не щадила её. И не собиралась.

Она развернулась. Я обошла её и открыла ей дверь. Голова её вскинулась гордо. Но стоило ей сделать шаг — и вдруг девица согнулась пополам, схватилась за живот, закричала.

Я опешила.

— Что ты делаешь?! — сорвалось у меня.

А потом раздался грубый яростный рык из коридора:

— Кьяра! Твою мать, что ты творишь?!

— Она… она ударила меня по животу! Она угрожала! Хотела, чтобы я скинула ребёнка! — зачастила любовница мужа, заливаясь жалобным визгом. — Это ведьма! Она хочет избавить меня от нашего ребёнка!

Я зло и коротко рассмеялась.

Знала бы она, как близка сейчас к правде.

Только это тайна за семью печатями. Тайна, которую не знает даже мой муж. И не должен узнать.

Иначе его бы казнили вместе со мной. Как и моего сына.

И тогда не могло бы быть никакой карьеры военного, никакой славы, никакого возвышения. Всё закончилось бы в тот же миг, как только всплыла бы правда.

Разве могла я двадцать пять лет назад, когда Арагон ухаживал за мной и называл своей истинной, признаться ему? Разве могла я тогда рискнуть и обнажить свою сущность? Нет. Я лишь хотела жить. Хотела быть счастливой. Любимой. Иметь семью.

Меня воспитывала бабушка. Она прожила долгую жизнь и лишь немного не дожила до того момента, когда я познакомилась с Арагоном. Но её слова я помню до сих пор. Они выжжены в моей памяти, отпечатаны в моём сознании.

Никогда не говори, что ты ведьма.

Никогда не показывай своей силы.

Единственное, когда позволено произнести это слово, — лишь в качестве ругательства.

Когда-то давно, сотни лет назад, император издал указ: истребить всех ведьм. Но тогда покачнулся баланс сил самой природы, и в мир распахнулись врата Бездны. Из них хлынули полчища чудищ. Императора это не остановило: каждая пойманная ведьма впоследствии сжигалась Инквизицией.

Арагон смотрел на нас жёлтыми глазами, нахмурив брови. Он подхватил Луизу на руки. Та обвила его шею. Уткнулась носом в его плечо, сотрясаясь в рыданиях и всхлипах.

— Кьяра! — столько возмущения было в голосе супруга.

— Ну, так она же у тебя целительница, — холодно процедила я. — Пусть себе и поможет. Или что, резко забыла, чему её учили? Да и скажи, муж мой, по-твоему, я заманила её в свою комнату только для того, чтобы ударить? Какая нелепость. Не думала, что ты настолько плохо обо мне думаешь. Уж если бы я и вправду желала навредить ребёнку, я сделала бы это иначе. Так, что никто и никогда не уличил бы меня в подобном. И дело было бы завершено наверняка.

Злые слова срывались с моих губ. Я не могла остановиться. Пусть между нами стоит эта целительница.

Но не могли же война и три года разлуки отшибить память моему дракону.

Неужели он забыл, какая я и на что способна?

Мы с ним пережили слишком многое, чтобы одним мигом перечеркнуть все годы нашей совместной жизни.

Я никогда не наврежу ребенку. Ни в чем не повинной крошке.

Арагон прикрыл глаза и тут же распахнул их. Посмотрел на Луизу внимательнее. Я видела, как тот стал ещё более мрачным. А потом дракон развернулся, быстрым шагом унёс её в свою комнату. Дверь с треском захлопнулась. В ответ я хлопнула своей.

— Какая же дрянь! — прошептала я.

Спустя десять минут коридор наполнился топотом ног и суетой, но я намеренно игнорировала всё. Адъютант моего мужа принёс мне сумку с вещами. Первым делом я перепрятала деньги, на случай побега они мне точно пригодятся.

Сейчас я морально готовилась к худшему варианту, что придётся задержаться здесь дольше, чтобы усыпить бдительность супруга.

Но после этой сцены, я думаю, он тоже понял: вместе, на одной территории с его походно-полевой женой, мы не сможем ни быть, ни жить. Развестись он сможет и без моего согласия по закону империи.

Пока любовница лежала в его комнате, прикидываясь больной и жалкой, все дела дома были на мне. Я организовывала завтраки, обеды, ужины. Следила за размещением воинов, личной гвардии генерала, чтобы всем хватало еды и места. Составляла списки закупок, передавала их экономке. Делала вид, что полностью согласна с деспотией собственного мужа.

Арагон наблюдал за мной. Но мы больше не говорили. Я даже не знала, развелся ли он со мной. Да и не хотела узнавать. Для меня уже все было решено.

Поползновений от его любовницы, которую отчего-то поселили в гостевой комнате, тоже не происходило. Она там и оставалась.

Я ела на кухне. Муж — в своём кабинете. Любовнице носили еду прямо в комнату.

Эти несколько дней превратились для меня в мучение. Я так скучала по мужу, ждала его три года. Получала с фронта в лучшем случае одно письмо раз в несколько месяцев. Я засыпала с этим письмом в руках.

Плакала, когда читала его строки о делах и успехах.

Шептала молитвы, чтобы он вернулся живым.

Вдыхала аромат бумаги, пропитанной его запахом, словно сам Арагон был рядом.

А теперь всё резко изменилось.

Теперь я должна была терпеть и смотреть на него каждый день. На того же мужчину… и совсем другого. Чужого мне.

Как говорится, от ненависти до любви и вправду один шаг. А от любви до ненависти и вовсе полшага оказалось.

Всё переплелось во мне так, что я уже не знала, где начинается одно и заканчивается другое чувство. Его взгляд, его руки, его голос сводили меня с ума, влекли и ранили до крови.

Арагон много времени проводил в казарме, что была расположена прямо на территории нашего имения. К нему приезжали соседи-лорды, владельцы земель, но их визиты были короткими. Приезжали-уезжали. В наш дом почти никто не заходил.

И всё это было странным. Слишком странным.

Много времени он проводил с бойцами. Утром они устраивали ристалища и тренировались. Я, признаться, даже засматривалась из окна кухни, когда завтракала.

Давно не видела мужа в деле.

Сильное и мощное тело двигалось на запредельной скорости, широкие грудные пластины мышц играли при каждой атаке. Платиновые волосы выбивались из узла. Клинок сверкал в его руках так быстро, что сердце замирало от восторга.

Тело его было всё испещрено шрамами. Их стало гораздо больше за эти три года.

А тот, что проходил у самого сердца, и вовсе пугал. Красный, грубо стянутый, с рваным оттиском чьих-то монструозных лап.

Я смотрела на него и не могла не думать, ведь это значило, что он был на грани. Что он чуть не умер. Что смерть дышала ему в лицо.

Рваная уродливая рана говорила об этом громче любых слов.

Боги! Я задохнулась, когда увидела это впервые.

Растерялась. Расплакалась, даже несмотря на предательство мужа.

Ведь он чуть не умер. Был на грани. И даже не сказал мне об этом.

Всегда в письмах писал одно и то же: «Всё хорошо».

Всегда скрывал правду. Всегда оберегал меня ложью.

А потом я мысленно давала себе затрещину. «Не пристало мне наблюдать за ним. Не пристало». Отворачивалась и принималась за дела поместья.

Я планировала убраться отсюда как можно дальше. Не знала только, что возможность представится очень скоро.

Шёл четвертый день пребывания мужа дома.

Вечером мы снова сидели втроём на ужине по приказу Арагона.

И вдруг в столовую ворвался гонец. Моё сердце заколотилось. Что могло случиться?

— Генерал! Вам с фронта послание!

Арагон встал, забрал письмо. Я поднялась следом, отбросив тканевую салфетку.

— Накормите гонца, — бросила я служанке. Тот откланялся и ушёл.

Дракон взглянул на меня. В его глазах было одобрение. Да и как же иначе? Я ведь генеральская жена. Пусть и почти бывшая.

Но пока он разворачивал письмо, я видела, как его руки напрягались, когда тот увидел герб. Пальцы побелели от напряжения. Сердце моё сжалось. Дурное предчувствие накрыло с головой.

— Что там? — спросила я, положив руку ему на локоть. В тот момент я обо всём забыла.

Он пробежался по письму глазами. А потом поднял на меня жёлтые глаза.

— Сын пропал без вести.

— Сын пропал без вести.

Эти слова разорвали воздух. Будто молния ударила прямо в сердце.

Мне показалось, что я умерла во второй раз. Первый был, когда мой муж, мой генерал, привёз в дом другую женщину и приговорил двадцать пять лет брака к забвению.

Второй — сейчас.

Воздух в лёгких стал тяжёлым, как свинец. Мир поплыл. Я вцепилась пальцами в его локоть, боясь, что упаду.

Сын. Наш мальчик.

— Нет… — сорвалось с моих губ. — Нет, только не он…

Арагон перехватил меня. Удержал одной рукой, прижимая к себе. Я слышала, как кровь шумит в ушах. Как сердце рвётся в клочья.

— Воды! — прорычал на весь особняк Арагон.

Его голос гулом прокатился по столовой, от него дрогнули стены. Слуги замерли, потом кинулись исполнять приказ.

Он вглядывался в моё побелевшее лицо. Его жёлтые глаза сузились, и в этом суровом, привычно жёстком взгляде мелькнула тень… беспокойства и тревоги.

— Что значит «пропал без вести»? — сорвалось у меня. — Ты же сказал, что с Алексом всё в порядке! Разве он не служит под твоим командованием?! Это ошибка? Да! Ведь так?

Вопросы срывались один за другим, я едва могла дышать.

Арагон сжал письмо в кулаке. Лист вспыхнул прямо в его руке, превратился в пепел, и серые хлопья рассыпались по залу.

Я смотрела на мужа круглыми испуганными глазами. Хотела, молила, чтобы он сказал, что это всего лишь дурная шутка!

Муж перехватил мои дрожащие плечи, слегка тряхнул, пытаясь привести в себя.

Принесли воду, он подал мне стакан и сам держал его у моих губ. Заставил сделать глоток.

— Ну же, Кьяра!

А потом убрал на поднос. Служанка испарилась.

Но я не могла. Я не могла прийти в себя.

— Арагон… что… что это значит?

— Он не служит под моим командованием уже два года, — сказал дракон, и каждое слово резало меня. — Более того, он сам ушёл служить на другой фронт. Хотел сделать себя сам. Взял твою фамилию.

Я качала головой, не веря. Да, я понимала: мой мальчик… нет, не мальчик, мужчина… был упрям. Всегда шёл своей дорогой. Но всё же…

— Но… что там случилось?

— Генерал Нормийский пишет: они попали в окружение. Твари сделали новый прорыв.

— Он погиб. Он погиб! Он умер! — закричала я задыхаясь.

— Кьяра, возьми себя в руки, — сурово ответил он. — «Пропал без вести» — ещё не значит «погиб». Наш сын сильный. Он сможет выкрутиться.

— Нет… нет… это же конец! В окружении нечисти! Да это же… это же…

— Кьяра! — его голос грохнул. — Успокойся. Я немедленно отправлюсь туда и всё выясню.

— Верни мне сына… — прошептала я онемевшими губами.

Арагон кивнул, прижал меня к груди. Крепко сжал в могучих объятиях. Оставил поцелуй в волосах. А потом резко шагнул прочь. Развернулся и покинул столовую.

Я выбежала следом на крыльцо. Видела, как генерал уже отдавал приказы. С ним были адъютант и один из офицеров. Им подали лошадей. Он взлетел в седло, и они умчались.

Боги! Внутри у меня всё оборвалось.

— Ваш сын сильный. Он обязательно выживет, — услышала я за спиной ненавистный голос.

Я резко обернулась, так, что волосы хлестнули по плечам.

— Ты его знаешь? — выпалила я.

— Да, — Луиза опустила глаза. — Мне какое-то время довелось служить на западном фронте. Он производил впечатление сильного воина.

— Он и есть сильный, отважный воин, — припечатывала я и развернулась.

Только в своей комнате я позволила панике и страху вырваться наружу. Сидела на краю кровати, обхватив себя за плечи, и плакала.

— Боги… драконы… хоть бы он был жив. Хоть бы жив…

Прошёл день. Прошёл второй. Но никаких вестей не было.

Я каждый день спускалась к солдатам, что служили с моим мужем, пыталась выведать хоть что-то. Но они молчали. Никаких известий от генерала не было.

Я превратилась в тень самой себя.

Всё, что раньше делало меня живой, ушло.

Смех, надежды, даже слёзы — всё осталось где-то там, в прошлом.

А здесь была лишь оболочка, пустая, разбитая, едва удерживающаяся на плаву.

А потом пришло… извещение в черном конверте.  

Гонец передал его мне. А я дрожащими пальцами перехватила.

Не помню, как добралась до кабинета. Не помню, как заперлась там.

Ослабевшими пальцами вскрыла печать.

Это было уведомление о смерти моего сына.

Мир рухнул.

В извещении мне приносили официальные соболезнования. Говорили, что сын будет награждён посмертно за героическую гибель. За то, что остался прикрывать отступление своих войск. Под письмом стояла подпись самого императора.

Отчаянное горе накрыло меня. Зуб на зуб не попадал, тело тряслось, внутри всё рвалось наружу, магия била в виски.

— Боги… как же мне больно… — прошептала я и упала на колени. Разрыдалась, согнувшись на полу. Била кулаками по полу, задыхалась от бессилия и обреченности неминуемого момента. Конец! Это просто конец!

Я кричала, выла и снова кричала до хрипоты.

Не знаю, сколько времени прошло. Я плакала, сжимая это чёрное письмо из дорогой бумаги. Но в итоге я потеряла сознание.

Когда очнулась, тело затекло от долгого лежания на полу. Я села, облокотилась спиной о дубовый стол. Снова развернула письмо.

Как мне жить? Что мне теперь делать?

Ответ пришёл сам собой.

Если Алекс сначала пропал без вести, а потом прислали соболезнование, значит, они нашли тело моего мальчика. Значит, я должна с ним проститься.

И значит, я отправляюсь на западный фронт.

Мысль дождаться мужа даже не возникла у меня в голове.

Я поднялась, едва удерживаясь на затёкших ногах. Схватилась за стол, чтобы не упасть.

Мир плыл перед глазами. Но я сделала усилие, подняла голову и посмотрела в окно.

Ночь. Густая, вязкая, почти осязаемая.

До рассвета я должна была успеть покинуть поместье.

А утром сесть на дилижанс.

И уехать.

Проводить в последний путь сына.

Только не ожидала, что тела мне так и не покажут…