Развод. Не твой ребёнок

— Зачем тебе домой? Отдыхай у родных, — ледяной голос мужа в трубке обжёг, как раскалённый металл.

Я сглотнула. Всего неделя разлуки, а его тон стал чужим, колючим.

— Олег, я соскучилась, — прошептала я, чувствуя, как предательски дрожат губы. — Я хочу тебя увидеть.

— Я же сказал, я работаю! — рявкнул он, и я отшатнулась, словно от пощёчины. — У меня нет времени на твои «хочу». Две недели, Женя. Сиди в своей деревне и не мешай. Всё, пока.

Короткие гудки.

Телефон выпал из моих ослабевших пальцев. В ушах звенела оглушающая тишина.

«Сиди в своей деревне».

Он даже не попрощался нормально. Не сказал, что любит. Не «целую», как обычно..

— Мой тоже по «командировкам» мотался, — хмыкнула Галя, моя соседка по палате, с хрустом откусывая яблоко. Её огромный живот колыхнулся. — Вернулась однажды пораньше. А он там с моей же подругой… Ну, я ей волосы-то проредила, а ему нос сломала. Чтоб не повадно было.

Другие женщины в палате закивали, глядя на меня с жалостью. Словно на наивную дурочку.

— Все они кобели, — вынесла вердикт Галя.

— Мой Олег не такой! — вырвалось у меня. Я вскочила с кровати, ощущая, как к лицу приливает кровь.

Как они смеют? Они не знают его! Не знают, как он смотрел на меня, как носил на руках, как вымолил у меня это «да» после двух своих неудачных браков. Не знают, чего нам стоили эти пять лет бесплодных попыток, слёз и разбитых надежд.

А теперь… теперь под моим сердцем бьётся ещё одно. Мой крошечный малыш. Наше вымоленное чудо, о котором он ещё не знает. Я хотела сказать ему в глаза, увидеть его счастье. Устроить праздник.

А вместо этого – ледяной приказ «не мешай».

«Это всё нервы, — судорожно убеждала я себя, бросая вещи в сумку. — Важные переговоры, слияние компаний… он просто устал».

— Ты куда? — удивились соседки.

— Домой, — отрезала я. — На выходные.

— Гляди, Жень, неспроста он тебя гонит, — протянула Лена, откладывая книгу. — Вот чует моё сердце, сюрприз там тебя ждёт.

Я промолчала, но её слова ядовитым шипом вонзились в сознание.

Такси неслось по вечернему городу. Я смотрела на огни и молилась. Молилась, чтобы они оказались неправы. Чтобы дома меня ждала пустая, гулкая квартира, пахнущая только пылью и нашими общими воспоминаниями.

Я войду, и весь этот липкий страх развеется. Я дождусь его, и мы будем смеяться над моими глупыми подозрениями.

Дверь нашей квартиры.

Ключ в замке показался ледяным. Сердце заколотилось где-то в горле, мешая дышать.

«Сюрприз там тебя ждёт».

Я тряхнула головой, отгоняя наваждение.

Тихо, стараясь не шуметь, я повернула ключ. Раз. Два. Дверь бесшумно поддалась.

И в нос ударил он.

Запах.

Его резкий, знакомый до головокружения парфюм. И… что-то ещё. Что-то чужое. Приторно-сладкое, тошнотворное. Женские духи.

Мой взгляд упал вниз.

У порога, рядом с его ботинками, были небрежно сброшены чужие туфли. Ярко-красные. На высоченной шпильке.

Дальше по коридору, словно дорожные знаки на пути в ад, валялись вещи. Его рубашка, её платье, чёрное кружевное бельё.

А потом из нашей спальни, из нашей постели, донёсся звук. Тихий, ритмичный стон.

Воздух кончился. Мир сузился до этих красных туфель и звука, который разрывал мою жизнь на «до» и «после». Я стояла на пороге собственного дома, как вор, подслушивая, как рушится моя жизнь.

“Нет! Нет! Нет! Нет! Нет!” — упрямо повторяла я про себя. — “Этого не может быть! Это дурной сон! Олег не мог так со мной поступить! Он же любит меня!” — думала я, глядя на связку ключей лежащих на тумбочке в прихожей. Это были его ключи, узнала брелок, что дарила я ему когда-то. Подлец!

Из спальни доносились приглушенные звуки – шёпот, смешки, шлепки… У меня перехватило дыхание. Я представила себе картину: он, мой Олег, обнимает другую женщину, ласкает её… Слёзы застилали глаза. Руки дрожали так сильно, что я чуть не выронила свои ключи из ослабевших пальцев. 

Не в силах вынести всё это, я, не в состоянии войти в спальню, с силой распахнула входную дверь и вылетела из квартиры, хлопнув ею так, что явно услышали соседи.

С бешеной скоростью я бросилась вниз по лестнице, игнорируя лифт.

Остановившись посреди улицы, чтобы отдышаться, я почувствовала, как меня трясёт от рыданий. В этот момент зазвонил телефон. Номер Олега. Я хотела скинуть вызов, но гнев и отчаяние, словно неуправляемый пожар, распространились по моим венам.

– Как ты мог?! – выкрикнула я в телефон, голос надрывался от рыданий. – За что?! Почему?!

– Прекрати истерику и выслушай меня, – спокойно, даже холодно ответил Олег. – Мне только что позвонил Колька, мой друг детства. Это он сейчас был в нашей квартире. Решил произвести впечатление на новую девушку и попросил у меня ключи.

– В коридоре пахло твоим парфюмом, – прошептала я, не веря ни единому его слову.

– Ну и что! Подумаешь, друг воспользовался моей туалеткой. Что здесь такого?! – ответил Олег с раздражением в голосе. 

– Ах, ну да, раз нашей спальней разрешаешь пользоваться, то парфюмом и подавно…

– Не ёрничай! Иди домой, они уже ушли, ты им всё испортила, – отрезал Олег.

– Я испортила?! Дорогой, о таких вещах предупреждать надо! – взорвалась я.

– Откуда ж я знал, что ты всё-таки приедешь? Сказал же тебе в деревне пока сидеть!

– Ну извини, что я решила домой к себе приехать, – прошептала я, чувствуя себя опустошенной и униженной.

– Так всё, давай прекращай и иди домой, – сказал Олег и сразу отключился

Вытирая слёзы, я медленно шла домой, осторожно оглядываясь на припаркованные машины. Машины Олега не было. Неужели всё это правда было лишь плодом моего воображения? Возможно, всё это – следствие нервного перенапряжения и общения с неприятными соседками в больнице. 

Мысль о том, что я всё придумала, внезапно принесла облегчение. 

"Ух, – прошептала я, сжимая кулаки, – попадись мне эти вредные тётки! Уж я бы им всё высказала!"

Уже подойдя к дому, я ощутила резкую, пронзительную боль внизу живота. "Нет, только не это! Я же хорошо себя чувствовала! Эх, возвращение домой отменяется, ребёнок дороже". 

Присев на скамейку, чтобы отдышаться и унять боль, я снова вызвала такси.

В больнице врач, к счастью, пошла мне навстречу, поселив в отдельной палате. Небольшая, но уютная комната с мягким освещением, функциональной кроватью и креслом для посетителей, выглядела гораздо приветливее общей палаты. К тому же тут имелась отдельная ванная с душем, телевизор и маленький холодильник. 

Процедурная медсестра снова подключила мне капельницу.

– Вот и отпускай вас домой… Только за порог больницы ступила и снова с угрозой, – проворчала она, регулируя вентиль на системе.

– Я из-за мужа перенервничала, – призналась я, нуждаясь в том, чтобы выговориться хоть кому-то, пусть даже чужому человеку.

– И часто муж нервничать заставляет? – участливо спросила медсестра.

– Нет, не часто, – ответила я, чувствуя, как ком подступает к горлу.

– В таком случае, успокойся и забудь. Тебе сейчас о ребёночке надо думать. Для женщины дитя – это самое главное, – добавила она, бережно фиксируя мою руку к кровати, чтобы я случайно не выдернула иглу из вены.

Медсестра ушла, оставив меня наедине с тревожными мыслями. Я всё прокручивала в голове события сегодняшнего дня, диалог с мужем. Сопоставив все факты, пришла к выводу, что мне, должно быть, показалось. В квартире был не Олег. Ну а то, что обувь похожа… мало ли таких мужских туфель? Про женские и говорить нечего, я точно их никогда не видела.

И всё же… странно, что Олег запретил мне приезжать, решив угодить какому-то другу детства. Или его друг настолько нищий, что не имеет собственного жилья, куда можно привести девушку? Но где-то же он живёт! Не в хлеву, надеюсь...

Лёжа на удобной кровати в вип-палате и глядя в потолок, я незаметно задремала. Проснулась от входящего сообщения. Поморщившись – рука затекла – я проверила капельницу. Убедившись, что всё в порядке, посмотрела в телефон.

“Привет. Ты как?” – написала Светка.

“Привет. Норм”, – ответила я, не желая рассказывать о своём сегодняшнем "приключении". Мне было стыдно и противно от того, что позволила себе думать плохо о муже. Ну подумаешь, решил другу угодить. Нам, женщинам, мужской дружбы не понять. Для них дружба – это святое.

“Как бэбис?” – последовал ещё один вопрос от подруги.

Я прислушалась к ощущениям, рука машинально потянулась к животу. Вроде больше не болит.

“Тоже норм”.

“Мне приехать?”

“Не надо. Хочу побыть одна”, – честно ответила я.

“Окей. Мужу сказала?”

“Нет.”

“Поняла. Значит дальше молчу”, – написала Светка.

Её последнее сообщение показалось мне странным. Что значит “дальше молчу”? Разве она общается с моим мужем? Нет, надо прекращать, а то опять себе что-нибудь напридумываю. 

Отбросив эти мысли, я позвонила родителям. Разговор с ними немного успокоил меня. Мама упрекнула, что я давно к ним не приезжала. Я извинилась и пообещала в скором времени навестить их.

Мои родители – самые простые люди. Папа – инженер-технолог, мама – учительница. Выйдя на пенсию, они уехали в деревню, в дом, оставшийся по наследству от бабушки с дедушкой.

Я была их долгожданным, поздним ребёнком, поэтому сейчас они уже в возрасте.  Я старалась часто их навещать, особенно летом, когда требовалась помощь на огороде.

Олег не особо любил ездить к ним, сельская жизнь была ему не по душе, поэтому ездила я одна. Благо, такси вызвать не проблема, а выучиться на права я пока не решалась. 

Да и вообще, не заработала ещё себе на машину. Просить у мужа не хотелось, он и так мне много всего даёт. А теперь, с появлением ребёнка, траты увеличатся.

С мыслями о малыше я снова заснула. Сквозь дрёму слышала, как медсестра осторожно убрала капельницу и отвязала руку. Я тут же повернулась на бок и погрузилась в царство сновидений.

Посреди ночи меня разбудил резкий звонок мужа.

– В чём дело? Ты где? – раздражённо спросил он. Сердце тревожно ёкнуло.

Спросонья я не сразу сообразила, где нахожусь и почему на меня рычит муж. Лишь разглядев в полумраке больничные стены и потолок, окончательно проснулась. Палата, залитая приглушенным светом ночника, казалась чужой.

– Эм-м, Олег, я снова в деревню уехала, – машинально соврала я, тут же об этом пожалев.

– В смысле? Я для чего приехал?! – рявкнул он так громко, что я чуть не выронила телефон.

– Ты приехал? – пролепетала я, не зная, как реагировать.

– Да, приехал, ради тебя, между прочим! – ответил муж с ехидством.

Я уже открыла рот, чтобы сказать ему правду и покаяться за своё глупое желание сообщить о беременности лично, как он вдруг отрезал:

– Значит так. В деревню я к тебе ехать не собираюсь, ночую сегодня дома, а завтра опять на работу. Уже неоднократно говорил тебе, что у меня куча дел, а ты от скуки маешься. Всё, пока.

На этот раз он даже «целую» не сказал. Горячие слёзы брызнули из глаз. «От скуки маешься…» Сам запретил мне работать, говорил, что жена должна быть украшением мужчины. Что он хочет приходить домой и видеть меня красивой, ухоженной, с приготовленным ужином.

Я старалась соответствовать его требованиям, превратилась в домашнюю кошечку: поддерживала уют, следила за собой. Всегда встречала его в хорошем настроении, кормила завтраками, обедами, ужинами, сахар в чае размешивала… Да я чуть ли не тапочки ему в зубах приносила! И после этого он заявляет, что я маюсь от скуки?!

Закрыв лицо ладонями, я разрыдалась. Мне было до ужаса обидно. Мало того, что любимый всё-таки приехал, хотя говорил обратное, и я с ним так и не увиделась, так он ещё и наговорил столько неприятного. 

Я изо всех сил старалась не думать о вчерашнем инциденте… Использовать нашу квартиру как дом свиданий – тоже так себе поступок.

Что происходит с нашей жизнью? Ведь всё было так хорошо! Ещё днём я говорила с мужем, и у него было отличное настроение: сделка по слиянию шла как по маслу. Но потом всё изменилось! Именно с того момента, как я попала в больницу. 

На следующий день моей госпитализации тон Олега резко изменился. Он говорил холодно, отстранённо, словно был на что-то рассержен. Или со сделкой что-то пошло не так, и он не хотел об этом говорить?

Не знаю. Но то, что нам предстоит серьёзный разговор – очевидно. Уверена, когда муж узнает о моей беременности, он перестанет так себя вести и даже попросит прощения.

Успокоившись, я умылась холодной водой и попыталась снова заснуть. Но сон не шёл. Я всё думала о ночном звонке, о том, что Олег там – дома, а я здесь, в больнице, о чём он до сих пор не знает. В этом, конечно, моя вина. Надо было сразу ему сказать, может, он вёл бы себя иначе, не стал бы срываться.

Как только на телефоне высветились цифры семь ноль-ноль, а по коридору зазвучали шаги медсестёр, я засобиралась домой. Оставив расписку, что претензий к больнице не имею, взяла таблетки, назначенные врачом, и вызвала такси.

Я хотела успеть домой до отъезда Олега. В будни он вставал в семь, в офис приходил ровно в восемь. Но сегодня выходной, и ему нужно ехать в другой город, так что, возможно, он будет спать дольше. По крайней мере, я очень на это надеялась. Мне хотелось поскорее увидеть его и покончить со всеми недоразумениями.

Подъезжая к дому, я снова внимательно осмотрела припаркованные машины. Автомобиля Олега не было. Неужели уехал? Я посмотрела на часы – семь тридцать. 

Эх, опоздала. 

Расплатившись с водителем, я вышла из такси и тяжело вздохнула. Что ж, значит, снова придётся коротать выходные в одиночестве. Но это всё равно лучше, чем в больнице.

Поднимаясь на лифте, я снова почувствовала неприятное, колющее предчувствие. И снова попыталась отогнать дурные мысли. Решительно подойдя к квартире, я на этот раз не стала тихо открывать дверь.

Учуяв тот же знакомый, приторно-сладкий аромат женских духов, смешанный с терпким запахом мужского парфюма, и увидев в прихожей всё те же красные женские туфли на шпильке, я ощутила мерзкое дежавю… Холодная волна страха окатила меня с головы до ног.

Это что такое? Опять друг? Или мне кошмар снится?

В квартире стояла звенящая тишина, но я точно знала, что в спальне находятся двое. Похоже, они услышали, как я вошла, и затаились.

И что мне теперь делать? Опять уйти? Нет уж, дудки! Теперь я останусь. В конце концов, это моя квартира, а для своих утех пусть себе другое место поищут, а то повадились!

Надо будет и на эту тему с Олегом поговорить. Дружба дружбой, но всему же есть предел!

Я бросила ключи рядом с ключами мужа на тумбочку, сумку поставила на сиденье и, разувшись, прошла на кухню. 

Привычный просторный кухонный гарнитур цвета слоновой кости, который я сама выбирала, радовал глаз.

На столе был накрыт романтический ужин: пустые бокалы для шампанского, тарелки с нарезанной закуской, ваза с фруктами и даже свежая клубника.

Я молча убрала со стола всё, кроме фруктов, поставила чайник. 

В спальне по-прежнему царила тишина. На их месте я бы уже давно оделась и ушла. А они, похоже, ждут, когда уйду я. 

А вот не уйду!

Достав из холодильника куриные яйца и молоко, я не спеша начала готовить омлет – в больнице я так и не позавтракала. Чайник вскипел, я заварила зелёный чай и сняла со сковороды пышный омлет, переложив его на тарелку.

Усевшись за стол, я начала есть, с наслаждением откусывая кусочки сладкой клубники. У беременных бывают странные вкусовые пристрастия: мне вдруг захотелось присыпать клубнику чёрным перцем. М-м-м, как вкусно!

Наконец, насытившись, я принялась пить чай и чуть не поперхнулась, когда на кухню вошёл… мой муж, заспанный и растрёпанный, в одном халате.

– Ты что здесь делаешь? – холодно спросил Олег, окидывая меня безразличным взглядом.

Я недоумённо захлопала глазами.

– Домой приехала, – ответила я, но перед глазами тут же вспыхнули красные туфли в прихожей.

– Вижу, что приехала, – устало вздохнул Олег, присаживаясь за стол напротив меня. – Ты же в деревне должна быть.

– Я тебя хотела уви… Так, погоди, Олег, к чему такие вопросы? Я что, не могу домой приехать, когда захочу?

– Можешь, конечно, только ты задолбала, если честно, – недовольно проговорил он. – То приеду, то уеду, то опять приеду…

– Чьи туфли в коридоре? – наконец задала я мучивший меня вопрос.

– Какие туфли? – нахмурился он.

Я поднялась с намерением пойти в прихожую и показать ему эти злополучные красные туфли, но Олег резко вскочил следом и, загораживая мне выход, словно вспомнив, сказал:

– Ах, те туфли! Так подруга Колькина забыла.

– Да-а-а-а? – прищурилась я. – Хочешь сказать, она босиком ушла?

– Да откуда я знаю! – вспылил он, не двигаясь с места. – Может, и босиком, а может, твои туфли по ошибке обула. У нетрезвых такое бывает.

Своими нелепыми оправданиями Олег, сам того не понимая, закапывал себя всё глубже. Стоя так близко, он выдал себя с потрохами: от него пахло сладкими женскими духами, а на шее, из-под воротника халата, виднелся свежий засос.

Внутри меня словно созревал вулкан. Невероятным усилием воли я сдерживала себя, чтобы не произошло извержения. Еще чуть-чуть, и у меня из ноздрей и ушей дым повалит.

Сжав кулаки и тяжело дыша, я сквозь зубы прошипела:

– Хватит делать из меня идиотку! Кто у тебя в спальне?

– Да никого там нет! Прекрати выдумывать! – настаивал муж.

Я уже хотела отогнуть ворот его халата, чтобы указать на пошлую отметину, как вдруг случайно увидела в отражении зеркала, висящего в коридоре, крадущуюся девушку. Лица я не разглядела, но причёску и пшеничный цвет волос запомнила. Девушка до боли напомнила мне Светку.

Сердце бешено заколотилось. Отойдя от мужа, я дрожащими руками достала телефон из кармана брюк и набрала номер подруги.

Из прихожей донеслась знакомая мелодия – та, которую Светка когда-то установила на звонок при мне. Звук тут же оборвался, но следом послышался тихий, но отчетливый мат. По этому лексикону я тоже узнала Светку – она всегда так ругалась, когда злилась.

И самое страшное – лицо Олега не выражало ни растерянности, ни вины. Напротив, он смотрел на меня с вызовом и ненавистью.

– Сейчас тоже будешь отрицать? – спросила я, изо всех сил стараясь не разреветься.

– Только не надо устраивать скандал. Ты сама во всём виновата, – зло бросил муж, возвращаясь к столу.

– Я?! – опешила я. – В чём я виновата? В том, что не вовремя домой приехала?

Слёзы, несмотря на все мои старания, всё же хлынули из глаз. Я быстро вытерла их и пошла в прихожую, чтобы посмотреть в бесстыжие глаза подруги. Но Светка исчезла, как и её туфли. Даже дверь не закрыла за собой, так спешила убежать. 

Надо же, неужели стыдно стало? Или тоже, как и Олег, не захотела быть участницей скандала?

Я машинально захлопнула дверь и обессиленно опустилась на сиденье в прихожей. Реветь больше не хотелось. Внутри была пустота, словно образовалась огромная чёрная дыра, которая поглотила все светлые чувства, что я когда-то испытывала к этим двум людям, так бессовестно меня предавшим.

Олег был моей самой сильной любовью. Я безоговорочно верила ему и старалась соответствовать его ожиданиям, стать для него идеальной женой. 

Светка – моя лучшая подруга с детства. Мы дружили с детского сада, вместе учились в школе, вместе поступали в университет… Правда, она быстро оттуда ушла, посчитав учёбу пустой тратой времени. С тех пор она нигде не училась и не работала, жила за счёт мужчин. Я однажды попыталась вразумить её, но она быстро закрыла мне рот, заявив, что я, по сути, такая же содержанка, только с печатью в паспорте.

Было обидно слышать такое от лучшей подруги, но в душе я понимала, что где-то она права. Но я жила на содержании мужа не по своей воле, а по его желанию. “Что ты там заработаешь своим учительством? Гроши! А времени будешь терять уйму. Мне жена нужна, а не училка”, – говорил он.

Спорить с Олегом, что-то ему доказывать – всегда было бесполезной затеей. Он всегда считал себя правым, а любое моё возражение воспринимал как личное оскорбление. Вот я и не спорила, ради сохранения мира в семье. Ради того хрупкого мира, который, как оказалось, был построен на лжи.

В прихожей появился муж. С раздраженным вздохом и абсолютно безразличным тоном бросил:

– Давай забудем это недоразумение. Всё будет как раньше.

– Недоразумение? – ошарашенно посмотрела я на него. – Ты серьезно?

– А что, похоже, что шучу?! – рявкнул он, сверля меня взглядом. – Считай, что ничего не произошло. Живём как раньше. Всё! Больше эту тему не обсуждаем!

Развернувшись, он вальяжной походкой, как ни в чём не бывало, прошествовал в спальню. Я же осталась сидеть в прихожей, как громом поражённая.

Недоразумение… Он назвал это недоразумением?! Мало того, что не чувствует за собой никакой вины, так ещё и велит мне смириться!

Смириться?! Да ни за что! Я больше никогда не смогу лечь с ним в одну постель, зная, что он совсем недавно обнимал другую. Зная, что его сильные руки ласкали не меня… Меня затошнило от одной этой мысли. Горький ком подступил к горлу.

На ватных ногах я вернулась на кухню. Взгляд упал на вазу с фруктами и клубнику. Даже видеть это не могу, зная, кто к ним прикасался! Схватив вазу, я высыпала всё её содержимое в мусорное ведро. Желудок скрутило от отвращения. Как он мог? Как он мог так поступить со мной? С нами? С нашей семьей?

Потом я села за стол, обхватила голову руками и разрыдалась. Надо выплеснуть эмоции, иначе эта чёрная дыра на душе вырастет до невероятных размеров и поглотит меня. А мне ещё ребёнка растить. Одной. 

Я ни за что здесь не останусь. Не могу больше находиться с Олегом в одной квартире, пусть даже в разных комнатах.

Услышав звук закрывающейся двери ванной, я поняла, что муж пошёл в душ. Вот мой шанс! Быстро вытерев слёзы, я пошла в кладовку, достала чемодан и отправилась в спальню собирать вещи.

Я бросала в чемодан одежду, не заботясь о том, что помнётся. Потом разглажу, главное – поскорее уйти отсюда. Забрала и украшения, которые дарил мне Олег до свадьбы и после. Мне нужно на что-то жить первое время, пока не устроюсь на работу.

Кое-как закрыв переполненный чемодан, покатила его в прихожую. Жаль, не успела. Звук колёсиков по ламинату, видимо, услышал муж, несмотря на шум воды в душе.

Дверь ванной открылась.

– Куда это ты собралась? – спросил он, выходя из ванной полностью обнажённым.

Я невольно опустила глаза. Не потому что застеснялась, как девочка-подросток, а потому что мне стало противно от мысли, что эту наготу видела Светка. Совсем недавно. Олег, безусловно, мог похвастаться красивым, атлетически сложенным телом мужчины в самом расцвете сил. Видимо, он решил, что такой красотой должны любоваться как можно больше женщин. Какой же я была наивной дурой, веря в его верность! Перед сколькими он ещё представал во всей красе, пока я была в деревне? Правы были женщины в палате: «Все они кобели»…

– Домой, – тихо ответила я и продолжила тянуть чемодан к выходу.

– Прекрати этот концерт. Здесь твой дом, – процедил он, подходя ближе и перехватывая ручку чемодана.

– Увы, не только мой, – парировала я, пытаясь вырвать чемодан из его рук.

Но где мне, беременной хрупкой женщине, справиться с сильным мужчиной? Он без труда вырвал чемодан и отшвырнул его назад, как какой-то лёгкий предмет, хотя я только что с трудом его тащила.

– Я сказал, прекрати выступать! – заорал он так, что задрожали стены. Я невольно втянула голову в плечи. Так сильно он никогда на меня не кричал. Я словно увидела перед собой чудовище. – Устроила тут непонятно что! Сказал, никуда не пойдёшь! Иди лучше завтрак нормальный приготовь, а то я закусками не наелся.

Что?! Он вот так просто напомнил, что недавно выпивал и закусывал с любовницей?! Совсем меня не уважает!

Пока я, ошарашенная, смотрела на него, пытаясь переварить сказанное им, Олег спокойно развернулся и пошёл в спальню, прихватив с собой мой чемодан. Абсолютно уверенный, что я никуда не денусь без вещей.

Как же он ошибается! Он, видимо, совсем меня не знает. И больше возможности узнать ему не представится.

Я схватила свою сумочку в прихожей, тихо обулась и ушла. Хлопать дверью не стала, чтобы он не сразу услышал, что меня нет. Хорошо, что украшения я не в чемодан положила, а в карманы брюк спрятала. Надеюсь, не потребует их назад. Хотя с него станется… 

Я тоже, оказывается, совершенно не знала своего мужа. И не хочу знать. Теперь я хочу лишь одного – побыстрее развестись и забыть его, как страшный сон.

Налегке я быстро преодолела двор и вышла на остановку. На такси больше тратиться не хотелось, нужно учиться экономить.

К счастью, автобус до деревни приехал быстро. Родители специально не стали уезжать далеко от города, чтобы всегда была возможность ездить друг к другу в гости. Да и людям в возрасте в любой момент может понадобиться медицинская помощь.

Только я села в автобус, мой телефон зазвонил. На дисплее высветилось наше совместное фото с Олегом – я когда-то поставила на его номер. Я отбила вызов, заблокировала номер и начала чистить фотоальбом от наших снимков. 

С каждым удаленным изображением мне становилось легче дышать, словно я избавлялась от тяжкого груза.

Когда автобус доехал до моей родной деревни, я с удивлением увидела на остановке маму. Её лицо было обеспокоенным. Нехорошее предчувствие, острое, как заноза, кольнуло под сердцем. Неужели у Олега хватило подлости позвонить моим родителям? Что он им наговорил? Наверняка выставил меня истеричкой, которая закатывает скандалы на пустом месте. 

Горький ком снова подкатил к горлу. Только бы не разреветься при маме, не хочу заставлять её переживать.

Я вышла из автобуса последней. Мама тут же бросилась ко мне.

– Женя, что у вас с Олегом произошло? – выпалила она, не дожидаясь приветствия. – Он звонил нам, в приказном тоне велел, чтобы мы тебя обратно домой отправили.

Предчувствия не обманули. Олег даже сюда добрался, своей властью размахивает. Как будто я его собственность! Руки задрожали от гнева и бессилия. Хотелось закричать, выплеснуть всю эту ярость, но я сдержалась. Не хватало ещё устраивать сцену на глазах у всей деревни. Так действительно выставлю себя истеричкой.

– А что, собственно, он тебе сказал? – спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно и ровно, хотя внутри всё кипело.

Мама отвела взгляд, скрестив руки на груди. Казалось, ей самой неловко от этого разговора.

– Говорит, что ты устраиваешь истерики, что тебе нужно лечиться… что ты беременность тяжело переносишь… и что он беспокоится за ребёнка.

Меня словно током ударило: он знает про беременность! Ах да, Светка выболтала. Вот же змея подколодная!

В голове тут же возникла отвратительная картинка: они вдвоём сидят за кухонным столом, уплетают закуски с клубникой, говорят друг другу пошлости, и моя, теперь уже бывшая, подруга весёленьким тоном сообщает, что я беременна и нахожусь на сохранении.

И он, узнав эту новость, нисколько не впечатлился, не обрадовался. Точнее, обрадовался, но только тому, что я в больнице и можно долго не прятаться со своими шлюхами.

Я сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Беспокоится он! Да ему плевать на ребёнка, как и на меня! Лицемер!

– Мама, не верь ему, – сказала я, с трудом сдерживая слезы. – Он врёт. Всё врёт.

Я коротко рассказала ей, что на самом деле случилось. Мама внимательно слушала. Меж её бровей углубились морщинки.

Автобус ушёл, люди с остановки разошлись, а мы стояли и разговаривали.

– Идём домой, – коротко сказала родительница, взявшись за мой локоть. – А то отец переживает. Ты уж, сильно его не расстраивай, скажи, что просто поссорились. Что ты погостишь немного и к мужу вернёшься.

– Мам! – возмутилась я, высвобождая руку.

– Так надо! У отца сердце слабое, ты же знаешь.

Против этого я ничего не могла возразить. Я молча отправилась по дорожке от остановки к родному дому, что виднелся среди остальных деревенских домиков, выделяясь полностью отремонтированной крышей и новым забором.

Мысли путались. Я не знала, что мне делать дальше. Куда бежать? Олег меня везде найдет. Даже здесь, в деревне, он уже плетёт свои интриги. Страх, холодный и липкий, змеей обвил сердце.

Даже в родительском доме мне нормально не пожить. Он ведь обязательно сюда заявится, чтобы опять показать свою силу. Что только он вправе решать уйти мне или остаться.

Создаётся вопрос: зачем я ему? Ведь отпустив меня, он сможет спокойно жить в своё удовольствие, встречаться с разными женщинами без оглядки.

Или всё из-за ребёнка? Он знает, что я беременна и поэтому не хочет отпускать?

Тогда почему делал вид, что не в курсе? Почему ни разу не поинтересовался, как я себя чувствую? 

Зато со Светкой с удовольствием время проводил, пока я под капельницами на больничной койке лежала. Какие же они оба мерзкие!

 Вспомнив про Светку, меня затрясло от ярости. Неужели все эти годы нашей дружбы, все наши разговоры, все мои откровения – ничего не значили для неё? Как она могла так хладнокровно предать меня, зная, как сильно я люблю Олега, как мечтаю о ребёнке? 

А он… неужели ни на секунду не задумался о том, что становится отцом? Что я ношу под сердцем его ребёнка! Или ему всё равно? Главное – поразвлечься с первой попавшейся шлюхой, пока жена в больнице? 

Волна отчаяния захлестнула. Как я могла быть такой слепой? Как могла не замечать, что живу с чудовищем? С человеком, которому плевать на меня. Плевать на нашего ребёнка.

Теперь я точно знаю, что правильно сделала, уйдя. Я не позволю им разрушить мою жизнь. Я справлюсь. Я выращу ребёнка одна, и он никогда не узнает, какой у него был отец. Лучше никакого отца, чем такой, как Олег.

Отец встречал нас у ворот. Лицо его тоже было обеспокоенным, что ещё раз дало повод мне мысленно выругаться на Олега. Какого чёрта он творит?! Зачем вовлекает моих родителей? Прекрасно знает, что у отца сердце слабое. Хотя, если ему плевать на меня и ребенка, то на моих родителей и подавно. 

Мысленно прокрутив все пять лет нашей совместной жизни, как ускоренную запись фильма, я вдруг отчетливо поняла, что Олег никогда меня не любил. Он всегда делал только то, что хотел, даже когда за мной ухаживал. Мое «нет» он совершенно не воспринимал. Я была для него трофеем, который он хотел и стремился завоевать любой ценой. Красивая кукла в его коллекции. Вот он и решился на третий брак.

А я, глупая, наивная девчонка, верила, что он и вправду в меня влюбился. Верила в сказки про принца и принцессу. 

Оказалось, всё до примитивизма банально – я отличалась от других женщин, вешающихся ему на шею и готовых сразу прыгнуть в койку. Ему льстило, что он смог взять неприступную крепость. Завоеватель! 

А потом всё произошло тоже банально – я ему надоела. Захотелось разнообразия, вернуться к прошлой жизни, полной беззаботных развлечений. 

Но и меня отпускать пока не хочет, ведь я с таким трудом ему досталась. 

Ну ничего, поживет без меня месяц, другой, вкусит свободной жизни полной грудью и забудет свой «трофей». Как и предыдущие два брака. Эта мысль принесла неожиданное облегчение.

И я научусь жить без него. Забуду. К тому же я теперь не одна – у меня есть мой ребенок. Моя маленькая надежда. И я сделаю всё для его счастья!

Мы уже практически были у дома, как отец, не выдержав, пошёл к нам навстречу. Крепко обнял меня и с нескрываемым волнением посмотрел на мой пока что плоский живот.

– Это правда? У меня будет внук? – спросил он, едва сдерживая восторг. Его глаза светились счастьем.

– Да, пап, – улыбнулась я, чувствуя, как к горлу подступает ком.

– Ну наконец-то! А то я боялся, что не дождусь, – обрадовался он и снова обнял меня. – Олег небось тоже рад? От прошлых жен, насколько я знаю, детей у него нет, а тут ты ему такое чудо подарила.

При этих папиных словах мама как-то странно отвела взгляд, словно ей стыдно. Может, ей не по себе, что нам придётся врать отцу по поводу моей разрушенной семейной жизни? Что я вернулась домой не с радостной новостью, а с разбитым сердцем?

Меньше всего я хочу расстраивать папу, но когда-нибудь он должен узнать правду. Лучше сейчас и от меня, чем ему объявит об этом Олег, добавив ещё кучу гадостей в мой адрес.

Вот только глядя на счастливое, сияющее лицо отца, я так и не решилась ему сказать правду. Не могу… не сейчас… Но и врать тоже не стоит. Лучше пока отложить этот разговор. Найду подходящий момент…

– Пап, я устала, хочу полежать, – попросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее.

– Конечно-конечно, пойдем, родная, – засуетился отец, бережно взяв меня под руку. – Идём, мать с утра блинов напекла, а я из погреба три разных варенья достал. А ещё у меня мёд есть, настоящий, липовый…

Папе нравилась деревенская жизнь, это была его инициатива – переехать сюда из душного города, подальше от суеты. И мама, как верная жена декабриста, последовала за ним. Несмотря на то, что город она любила больше деревни. 

– А это кто такой? – спросила я у отца, заметив высокого, широкоплечего мужчину, шагающего к нам, пока мы направлялись по дорожке к дому моих родителей. Одет он был просто – джинсы и голубая рубашка с коротким рукавом. 

Что-то неуловимо знакомое чудилось мне в его походке, в линии плеч, но я никак не могла вспомнить, кто это.

– Что, не узнала? – с веселым удивлением спросил отец. – Это ж Валерка! Вот тоже, наконец-то, приехал к родителям в отпуск, вырвался из своей Москвы.

– Валерка? Серьезно? Это Валерка? – удивлённо прошептала я, остановившись как вкопанная. 

Валера – мой друг детства. Мы не виделись целую вечность – лет с пятнадцати, наверное. Когда-то, приезжая к бабушке и дедушке на лето, мы с ним были не разлей вода. Он – загорелый, простой деревенский парень, я – бледная городская девчонка. 

Вместе мы исследовали все окрестные леса и поля: ловили лягушек и ящериц, лазили по колючим кустам боярышника, воровали сладкие кукурузные початки с колхозных полей, купались в местном пруду до посинения.

Ах, детство, беззаботность, смех… 

И тут я его не узнала! Как же время летит! Он так изменился.

Мужчина подошёл ближе. Теперь я могла лучше рассмотреть его. Высокий, широкоплечий, с лёгкой щетиной на лице. Короткие русые волосы, немного выгоревшие на солнце.

Надо же, как он вырос, возмужал! А когда-то был худеньким мальчишкой, ниже меня ростом. Таким неуклюжим и забавным.

– Привет, – сказал он низким голосом с хрипотцой, останавливаясь перед нами. В карих глазах, словно солнечные зайчики на воде, плясали весёлые искры

– Привет, – тихо ответила я, чувствуя, как щёки невольно заливаются краской.

 Ну и ну, вот это встреча! Кто бы мог подумать, что мы увидимся снова. И каким он стал. Совершенно другим. Внутри ёкнуло давно забытое чувство.

– Ты торопишься куда-то? – поинтересовался отец у Валеры, дружески похлопывая его по плечу.

– Нет, дядь Вить. Просто Женю увидел, захотел поздороваться, – ответил он, не отрывая от меня взгляда и сияя добродушной, немного смущённой улыбкой. 

Интересно, что он сейчас обо мне думает? Много помнит из нашего детства? Наверное, я для него теперь просто знакомая из прошлого.

– Тогда заходи в гости, пообщаетесь, – предложил папа, приглашающе махнув рукой в сторону дома. – Мать как раз блины напекла.

По недовольному лицу мамы было заметно, что ей не нравится эта затея, но перечить отцу она не стала.

Мы сидели на уютной кухне моих родителей, пили чай с ароматным малиновым вареньем, ели румяные блины. Валера охотно рассказывал о себе. Живёт в Москве, занимается бизнесом, связанным с IT-технологиями. Был женат, сейчас в разводе, платит алименты. Похоже, у него тоже не всё гладко в личной жизни.

– Ты ж вроде только недавно женился, и уже развелся! – пожурил его мой отец, качая головой.

– Да так, не сложилось, – пожал плечами Валерка, почёсывая затылок. – Не сошлись характерами.

– Семьей дорожить надо, а не сбегать при первых же проблемах, – не удержалась от упрёка мама. – Теперь вот ребёнок без отца растёт. – При этих словах она бросила на меня осуждающий взгляд и отвернулась к окну.

– У моего ребёнка есть отец, я часто с ним вижусь, – спокойно парировал Валера. – А что касается семьи, считаю, если любовь прошла, то и нечего мучить друг друга. Ребёнок в такой напряжённой обстановке только нервным вырастет. Лучше уж пусть родители живут отдельно, но в мире.

– Абсолютно с тобой согласен, – поддакнул ему папа, энергично кивая. – Если пошла трещина в отношениях, то сколько ни склеивай… – он досадливо махнул рукой.

– Ну а теперь ты расскажи о себе, – обратился ко мне Валерка, скорее всего, чтобы отвлечь общий разговор от своей персоны. – Слышал, ты замужем.

Только я открыла рот, чтобы ответить, как это сделала мама, при этом строго глядя на меня:

– Да. Женя замужем. И разводиться не собирается!

«Мама!» – мысленно простонала я. Зачем она это делает? Что на неё нашло? Почему она так защищает Олега? Даже после того, что я ей рассказала.

Отец, заметив перемену в моём настроении, нахмурился, переводя взгляд с меня на жену.

– Ты чего это, Галя? – спросил он мою мать, в его голосе слышалось недоумение.

– Да так, ничего, – буркнула мама, снова отворачиваясь к окну. Её плечи были напряжены.

Вдруг она встрепенулась и даже привстала, чтобы лучше рассмотреть что-то вдалеке за окном. 

«Что там такое?» – подумала я, тоже посмотрев в окно, но ничего, кроме цветущих кустов пионов у забора и детей играющих у дороги, не увидела. 

Вскоре, однако, мы все услышали звуки приближающейся машины. Знакомый звук мотора.

По светящемуся лицу мамы я сразу поняла, что приехал Олег. Она тут же встала и быстро пошла встречать зятя, не обращая на нас никакого внимания. Как будто он – самый дорогой гость!

Олег всегда ей очень нравился. Со дня нашей свадьбы она все уши мне прожужжала о том, какой он замечательный, как мне повезло и что я должна держаться за такого мужа руками и ногами. В последние годы она, правда, маленько утихомирилась, благодаря отцу, который тоже устал от её бесконечных дифирамбов зятю. Но сегодня мама опять ведёт себя так, словно Олег ей роднее меня. 

От этой мысли стало горько. В глубине души я всегда надеялась, что всё же мама меня любит больше. Ведь я – её родной ребенок, а не Олег!

Я вцепилась в край стола напряженными пальцами. Мне ужасно не хотелось видеться с мужем. Внутри меня всё кипело от злости и негодования. 

Только я в компании родных людей и друга детства немного расслабилась и забыла о том, что сегодня произошло, как он зачем-то своим появлением снова напомнил. 

Вот зачем он приехал? Чтобы что? Оправдаться перед моими родителями? Устроить сцену?

Моё нервозное состояние заметили папа и Валера. 

Валера деликатно кашлянул и поднялся из-за стола:

– Я, пожалуй, пойду.

– Да чего ты? Сиди! – тоже поднялся мой гостеприимный отец. – Поговорим ещё…

– Нет-нет, у меня ещё дел много, родителям дров наколоть надо. Тёте Гале спасибо за блины. Женя, приятно было увидеться. – Он посмотрел на меня с сочувствием.

– Я тоже пойду! – не выдержала я, вскакивая. – Папа, калитка на заднем огороде ещё целая?

Я помнила, что папа хотел менять забор вокруг огорода, а калитку, ведущую к речке, совсем убрать.

– На месте ещё, – ответил отец, удивлённо поднимая седые брови. – А ты-то куда собралась?

– Прогуляться хочу, – сухо ответила я, быстро обуваясь в сенках.

– А что я мужу твоему скажу? – спросил отец, хмурясь.

– Так и скажи, ушла гулять, когда вернётся, не знаешь.

– А если искать тебя пойдёт?

– Пусть поищет, я деревню лучше него знаю, – бросила я через плечо, выходя из дома.

Отец лишь покачал головой, но вразумлять меня не стал.

Я слышала, как мама о чём-то тихо говорила с Олегом за воротами. Прислушиваться не стала. Не хочу слышать его лживые оправдания и напутственные речи моей мамы. Наверняка сейчас учит его, как со мной себя вести, чтобы заставить меня вернуться. 

Быстро пройдя через огород, я вышла через калитку, ведущую к речке. Там меня уже ждал Валера.  

В детстве мы часто так сбегали, чтобы меня раньше времени домой не загнали.

– Ты чего, от мужа-то бегаешь? Поругались, что ли? – спросил Валерка, как только мы вышли за калитку. Смотрел на меня с любопытством.

– Я от него ушла, – честно ответила я, глядя на быстро текущую воду.

– А-а-а-а, теперь понятно поведение тёти Гали, – протянул Валера. – Она за него горой.

– Да, мама в Олеге души не чает, – горько усмехнулась я.

– Повезло Олегу. Меня вот тёща терпеть не могла, – сказал Валера, и мы оба рассмеялись.

– А причина какая? – поинтересовалась я, разглядывая прибрежные ивы, склонившие свои ветви к воде.

– Считала, что её дочка достойна какого-нибудь олигарха, а не простого деревенского нищеброда вроде меня.

– У тебя же свой бизнес?

– Увы, бизнес никогда не приносил таких доходов, о которых жена и тёща мечтали. Я объяснял им, что, чтобы получать хорошую прибыль, надо для начала хорошо вложиться. Но им хотелось всё и сразу. В общем, не выдержал я их давления и ушёл.

– Понимаю, – кивнула я.

– Ну а ты почему от мужа ушла? С доходами у него вроде всё нормально, я успел его машину разглядеть, – спросил Валера, оторвавшись от созерцания природных красот.

– Дело не в доходах… – начала я и тут же осеклась. – И вообще, я не хочу об этом говорить. Пойдем лучше на лодке покатаемся. Ах да, тебе же надо дрова колоть.

– О чём ты? Мы сто лет не виделись! Дрова подождут, – ответил он, улыбаясь. 

Валера подал мне руку, чтобы помочь спуститься по крутой, заросшей травой тропинке к реке, где была привязана старая деревянная лодка с потрескавшейся краской. 

Полуденное солнце скрывалось за лёгкими облаками, отчего день сегодня выдался не жарким. Воздух был наполнен ароматом цветущих луговых трав и речной тины. 

Прекрасное место и время для прогулки!

Мы уселись в лодку, Валера взялся за вёсла. Всё как в детстве. Меня накрыло волной дежавю. Я снова окунулась в то беззаботное время, без взрослых проблем и переживаний. И мне ужасно не хотелось из этого состояния возвращаться.

Благодаря хорошему течению мы плыли довольно быстро, Валера лишь немного направлял лодку с помощью вёсел. Проплывали мимо рыбаков с удочками, с которыми мы с Валерой непременно здоровались. Мы всех знали, и они нас тоже. Их нисколько не удивляло, что мы плыли на лодке. Как будто не было тех прошедших лет, что мы не виделись. Словно это нормально, что мы сейчас вдвоём.

А вот то, что вдалеке на берегу стоял мой муж, вовсе было ненормально. И не лихо ведь было ему гнаться за нами на машине, обгонять, и теперь с суровым лицом встречать у реки.

От этой встречи я не ожидала ничего хорошего и первой моей реакцией было:

– Разворачивай лодку!

– Что случилось? – спросил Валера, оглядываясь. Увидев моего мужа, решительно шагающего к нам по берегу, он всё понял и с недоумением спросил: – Настолько не хочешь с ним  встречаться? 

– Не хочу! Разверни лодку, пожалуйста, – мой голос дрогнул. Только бы не разреветься. Я готова была на всё, лишь бы он выполнил мою просьбу.

– Здесь течение сильное, давай лучше к другому берегу причалим, – предложил Валера, оценивающе глядя на бурлящую под мостом воду.

– Давай, только быстрее! – заколотила я кулаками по своим коленям, видя, что Олег вот-вот дойдёт до нас.

В том месте, где мы сейчас плыли, река значительно сужается, и тут довольно мелко. Олегу ничего не стоит спрыгнуть в воду, схватить и подтянуть лодку к берегу. Он это сделает, я его знаю! Он всегда достигает цели любой ценой. Упрямый, как баран. А если он здесь, если он даже на реке меня догнал, значит, у него есть цель – вернуть меня. Только я до сих пор не могу понять, зачем? Что ему от меня нужно?

Валера быстро причалил лодку к противоположному берегу. Я, осторожно, держась за предплечье Валеры, вылезла и поспешила уйти в дачный посёлок, что находился здесь неподалеку. 

Сильно быстро бежать я опасалась из-за беременности, а вот Олег мог, что он и сделал, преодолев мост буквально за пару минут. Нужно найти надёжное укрытие!

Я только-только забежала в посёлок, но ещё не успела скрыться на участке моей старой знакомой. В детстве мы приходили сюда за яблоками. Сейчас яблоневый сад хорошо разросся, превратившись в отличное место для пряток. Нужно лишь добраться до него.

Валера привязывал лодку, чтобы её не унесло течением, поэтому не сразу пошёл за мной и Олегом.

А Олег тем временем меня уже настиг. Резко схватив за запястье, он держал крепко, до хруста костей. Больно!

– Хватит бегать от меня! – прорычал он, его голос был полон злости.

– Отпусти! – сквозь зубы процедила я, пытаясь вырвать руку.

– Ну уж нет. Едем домой! – тоном победителя проговорил он и потянул меня за собой.

– Отпусти! Мне больно! – взвыла я, и слёзы сами собой брызнули из глаз. Ненавижу его! Ненавижу!

– Что тут происходит? Отпусти её! – раздался голос Валеры. Он, наконец, догнал нас.

– Ты ещё кто такой?! – гневно обернулся к нему Олег, притянув меня за талию и собственнически прижав к себе, словно обозначая свои права.

– Неважно кто. Ты ведёшь себя с девушкой непозволительно грубо! – холодно ответил Валера, его глаза метали молнии.

– Послушай ты, «неважно кто», я веду себя со своей женой так, как она того заслужила. И посторонним совать нос в мои с женой отношения не советую! – с гонором проговорил Олег. Видя, что я не оставляю попыток вырваться, он опять зарычал на меня: – Не дёргайся!

Его командный тон, раздавшийся прямо рядом с моим ухом, пробрал до мозга. Я даже зажмурилась, чтобы звон в голове прекратился. Вырываться перестала, понимая, что это бессмысленно, да и опасно. Только бы с ребёнком всё было хорошо!

Валера, безусловно, был готов вступиться за меня кулаками, если до этого дойдёт, но я прекрасно знала, что он проиграет. Олег – бывший спортсмен, причём занимался боями без правил. 

Валерке ни за что его не одолеть. Хотя габаритами они немного похожи, оба высокие, широкоплечие, но Олег всё же более накачан, да и опыта у него больше. Только драки мне сейчас не хватало!

– Ты боль ей причиняешь! Разве не видишь?! – снова вступился за меня Валерка, глядя на меня с беспокойством. – Отпусти её, и давай поговорим спокойно.

– О чем? О том, что ты любовник моей жены?! – зло усмехнулся Олег.

 У меня от таких несправедливых обвинений чуть глаза из орбит не выпали.

– Что? Ты в своем уме?! – возмутилась я, подняв на него ошарашенный взгляд. 

– Конечно, в своём, дорогая, – язвительно ответил он. – Думаешь, я идиот, не догадался, почему ты так часто в деревню повадилась ездить?

– Потому что огородный сезон начался, а у папы инфаркт не так давно был, тебе об этом хорошо известно! Ему противопоказаны физические нагрузки! Кто-то же должен моим пожилым родителям помогать? Кто, если не я! 

Во мне всё кипело от злости. Как у него язык повернулся такое сказать?! Как он вообще мог про меня такое подумать?! Я так безумно любила его, а он… Эх, была бы я посильнее и не беременной, то сама бы ему врезала по лицу за такие ужасные и беспочвенные обвинения!

– Да-да, красивое оправдание, только я не поверю, – холодно ответил Олег.

– Что ты несешь? Мы сегодня с Женей впервые за десять лет увиделись! Спроси её родителей, они подтвердят! – возмутился Валера.

– Её родители так себе свидетели, будут покрывать дочь, – презрительно бросил Олег.

– Да как ты смеешь?! – взбунтовалась я. 

Не знаю, откуда у меня взялись силы, или Олег ослабил хватку, но я всё же вырвалась и отбежала от него к Валере.

– Куда?! – гаркнул Олег и бросился за мной, но тут его остановил Валерка, крепко схватив за плечо.

Мой муж, появившийся как чёрт из табакерки, среагировал мгновенно: без предупреждения ударил Валеру кулаком в лицо.

Я вскрикнула от неожиданности и ужаса. Валера отшатнулся назад, но удержался на ногах. 

Олег, тяжело дыша, сделал шаг вперёд, явно намереваясь ударить его ещё раз, но тут я снова закричала, на этот раз от страха за ребёнка – почувствовала и увидела, как по моим ногам потекла горячая кровь.

“Нет! Только не это!” – мелькнула паническая мысль. 

Мир вокруг поплыл, перед глазами всё закружилось

Опомнившись, обнаружила себя на руках у Олега. Он нёс меня к машине через мост.

– Отпусти, – промямлила я, морщась от резко возникшей боли внизу живота. – Я никуда с тобой не поеду.

– Дура, я помочь хочу, – прорычал он, не сбавляя шага.

– “Спасибо”, уже помог, – со злостью произнесла я. – Если с ребёнком что-то случится…

– Ничего не случится, если будешь молчать и перестанешь бегать от меня, – процедил он сквозь зубы.

– Это угроза?! – выкрикнула я, глядя на него с ненавистью.

– Считай как хочешь, – грубо ответил он, подходя к машине и ставя меня на ноги. 

Открыв заднюю дверцу, усадил меня на сиденье.

Автомобиль тронулся с места. В зеркале заднего вида я увидела выходящего из дачного посёлка Валерку. На его скуле багровел приличного размера синяк.

“Ну вот и увиделись”, – с грустью подумала я, ругая себя последними словами за то, что из-за меня пострадал ни в чём не повинный человек. 

И ребёнок может пострадать. Никогда себе не прощу, если… Слёзы навернулись на глаза.

Посмотрев на мужа, сидящего за рулём, я испытала новую вспышку гнева: это всё из-за него. Он во всём виноват! Обвинить меня в том, в чём сам грешен – удобная стратегия. Подлец!

Машина мчалась по дороге, оставляя позади тихий дачный посёлок и мою деревню. Солнце выглядывало из-за облаков и снова пряталось. В воздухе всё ещё витал аромат луговых цветов, но теперь он казался горьким и тревожным. Внутри меня всё сжималось от страха и отчаяния. Что же будет дальше? Что будет с моим ребёнком?

Олег привёз меня в больницу. 

Меня тщательно осмотрела дежурная врач, хмуря брови и задавая много вопросов. Её взгляд был сёрьезным и сосредоточенным. Особенно её беспокоило моё кровотечение и нервозное состояние. 

Меня отправили на УЗИ, чтобы убедиться, что с малышом всё в порядке. Долгие минуты ожидания, проведенные в этом кабинете, казались вечностью, сердце сжималось от страха, а в голове роились мрачные мысли.

 К счастью, увидев на экране бьющееся сердечко, маленькую пульсирующую точку, символизирующую жизнь, я выдохнула с облегчением – он жив, мой малыш жив! 

Но врач, несмотря на хорошие новости, с серьёзным выражением лица рекомендовала мне больше не отлучаться из больницы до конца выписки, строго-настрого наказав соблюдать постельный режим. Она подробно объяснила, что именно стресс и физические нагрузки снова спровоцировали угрозу выкидыша, и нужно максимально снизить любые риски. 

Так как я была очень расстроена после всего произошедшего и всё время плакала, не в силах сдержать эмоций, мне вкололи успокоительное, и я снова оказалась в своей элитной палате под капельницей. 

Измученная переживаниями, физически и эмоционально истощённая, я и сама не заметила, как провалилась в сон.

А когда проснулась, едва лишь открыв глаза и поняв где нахожусь, увидела, что капельницы уже не было, а в палате сидел Олег с телефоном в руках. 

Судя по тому, как он быстро и сосредоточенно хмурясь, набирал пальцами текст, с кем-то оживлённо переписывался. 

«Наверняка с ней, с этой белобрысой змеёй, со Светкой!» – сжигаемая пламенем ревности, подумала я про бывшую подругу, живо представляя их в постели. Стало до тошноты противно.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я его, с трудом преодолевая слабость и стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и безразлично, хотя внутри всё кипело от негодования. 

Олег тут же убрал телефон в карман, и поднял голову. Его взгляд выражал недовольство, словно я его от чего-то очень важного оторвала. 

– Вообще-то я твой муж, – холодно ответил он. Его голосом сейчас только заживо замораживать.

«Объелся груш»”, – хотелось бы мне ответить, выплеснуть всю свою ярость и боль, но я сдержалась, плотно сжав губы, чтобы не сорваться. – Я не хочу тебя видеть, – тихо, но твёрдо ответила ему, отворачиваясь к стене.

– Скоро уйду, не переживай, – проговорил он, и в его голосе, помимо раздражения, послышались нотки вины. – Мне надо было убедиться, что с тобой всё в порядке.

– Со мной всё в порядке, можешь уходить, – отчеканила я, с трудом сдерживая накатывающие слёзы.

– Давай поговорим спокойно, – настаивал он, поднимаясь с кресла и подходя к кровати.

– Зачем? И так уже всё ясно, – отрезала я, до сих пор не желая смотреть на него.

– Ничего не ясно. Я тебе сказал, что ты никуда не уйдёшь. У нас будет всё по-прежнему, – с какой-то деланной, фальшивой уверенностью заявил он, и я почувствовала, как меня начинает трясти от злости.

– С чего ты это взял? – горько усмехнулась я, поворачиваясь к нему. – У нас никогда теперь не будет по-прежнему. Всё разрушено, сломано твоей ложью и предательством!

– Кто бы говорил, дорогуша, – ехидно щурясь произнёс он, скрестив руки на груди. – Ты первая завела на стороне любовника! 

Его слова, словно отравленные стрелы, вонзились мне в сердце, каждое – точно в цель. Лицо его исказила гримаса ярости, желваки играли на скулах.

– Что? Ты опять? – прошептала я. 

Неужели он и вправду приревновал меня к Валерке? Я-то надеялась, что это он со злости ляпнул сегодня у реки, не подумав.

– Всё это время ты повадилась ездить в эту свою деревню, – продолжал он, не замечая моего потрясения. – Приезжала оттуда якобы уставшая, но довольная, сияющая. У нас с тобой когда в последний раз была близость? Вспомни! – потребовал он ответа, сверля меня пронзительным взглядом. 

«Когда это было?..» – повторила я про себя, как эхо, пытаясь собраться с мыслями.

Я начала вспоминать, когда у нас была последняя близость, учитывая, что неделю я пролежала в больнице, а он якобы был в командировке. В голове проносились картины последних недель – изнуряющая работа на огороде под палящим солнцем, постоянная усталость, бесконечные поездки к родителям. 

Это было три недели назад, – произнесла я наконец, с замиранием сердца ожидая его реакции, словно приговор. 

– Вот именно! Три недели! И так было два месяца! А как мы жили с тобой до этого? Чуть ли не каждый день! – взорвался он, голос его срывался на крик. – А теперь что? Ты охладела ко мне, постоянно уставшая. Все силы тратила на любовника! Наконец-то я его увидел. С трудом сдержался, чтобы не убить. Просто сидеть из-за такого дерьма не хочется. – с особым презрением выплюнул он последние слова.

Меня словно ледяной водой окатили. По телу пробежала дрожь, в горле встал ком. Я хорошо запомнила этот период: проводив мужа на работу, быстренько собиралась и вызывала такси. Приезжала в деревню и сразу шла в огород, чтобы помочь посадить грядки, а потом – бесконечная прополка, полив под палящим солнцем. Спина болела так, что порой не могла разогнуться. Мне хотелось максимально помочь своим пожилым родителям. 

Отец был тяжело болен, ему требовался постоянный уход. Мама тоже выбивалась из сил с хозяйством и уходом за ним. Она ещё и козу завела, чтобы поить отца свежим молоком, так как он сам просил. В общем, было нелегко. 

Затем я торопилась вернуться домой, ещё и продукты с огорода с собой везла – свежие овощи, зелень, – чтобы накормить мужа вкусным, свеженьким салатиком. 

А он! Он решил, что я попросту не хочу его, потому что у меня на стороне есть любовник! 

Я была в шоке. Как он мог меня в этом обвинить, даже не попытавшись понять, что происходит? Слёзы жгли глаза, подступали к горлу, но я с трудом сдерживала их, не желая показывать мужу свою слабость, давать ему повод добить меня. 

– Хочешь сказать, все твои похождения налево – это ничто иное, как просто месть? – едва сдерживая нервный, почти истерический смех, спросила я. Голос мой дрожал, несмотря на все попытки сохранить хоть какое-то подобие спокойствия.

– Считай как хочешь, хотя дело не только в этом, – ответил он, отводя взгляд, словно не решаясь встретиться со мной глазами. Неужели испытывает стыд? – Скоро я тебе всё объясню, – пообещал он, но в его голосе не было уверенности, скорее – какая-то обреченность. – А для начала давай притворимся, что мы нормальная семья, – добавил он, и эти слова прозвучали особенно фальшиво и цинично.

Между нами повисла гнетущая тишина, которую нарушал лишь стук моего сердца, бешено колотившегося в груди. 

«Нормальная семья…», – с горечью подумала я, – «А была ли она у нас когда-нибудь по-настоящему?». В этот момент я поняла, что что-то безвозвратно сломалось между нами, какая-то невидимая нить, связывающая нас, натянулась до предела и, наконец, оборвалась.

– Зачем? Зачем тебе это нужно? – с недоумением спросила я, не понимая, чего он добивается.

Олег тяжело вздохнул и, проведя рукой по волосам, уселся обратно в кресло и откинулся на спинку. Было заметно, что он о чём-то усиленно думает, борясь с собой, взвешивая каждое слово. Внутри меня нарастала тревога.

– Мой отец смертельно болен, – начал говорить Олег, избегая моего взгляда, нервно теребя обручальное кольцо на пальце. Его голос был тихим, хриплым, словно он с трудом подбирал слова, словно каждое слово давалось ему с огромным усилием. – Он недавно вызвал меня и брата к себе и сказал, что составил завещание. Львиную долю своего состояния, все свои заводы и миллионы, он оставляет тому, кто первый обрадует его наследником.

– Ах, вот в чём дело, – горько усмехнулась я, чувствуя, как во мне поднимается волна жгучей горечи и ледяного разочарования. – Значит, тебе нужен наследник, только ради этого ты хочешь сохранить семью. Ради денег отца. 

Олег резко поднял голову и посмотрел на меня так, словно я была преступницей, пойманной с поличным, его глаза были холодными, жёсткими, как лёд. 

И вдруг, с какой-то извращённой, пугающей уверенностью, заявил: 

– Я прекрасно знаю, что этот ребёнок не мой. Но ты будешь об этом молчать, ясно? 

– Что? – едва слышно выдохнула я, приподнявшись в кровати. Внутри всё сжалось от жгучей обиды.

– У меня было много женщин до тебя, и ни одна не беременела. С тобой мы прожили пять лет, тоже ни одной беременности. И тут ты повадилась часто ездить в деревню. Вскоре вдруг выясняется, что ты в положении. И при этом промолчала, не сообщила мне. Даже про больницу не сказала. Как долго ты собиралась это скрывать?

– Я… я хотела сделать тебе сюрприз, сообщить лично, когда всё будет хорошо, когда буду уверена, что с малышом всё в порядке. – с трудом проговорила я сквозь слёзы, которые, как бы я ни старалась сдерживать, снова покатились по щекам.

– Ну да, сюрприз, – с едкой иронией произнёс он, отведя взгляд в сторону окна. – Как бы то ни было, ребёнок мне нужен. Он будет записан на мою фамилию. Но ты будешь молчать, кто его настоящий отец. Никто не должен знать правду. Это моё условие.

Я онемела от возмущения. Душа разрывалась на части. Мне так захотелось закричать ему: 

«Как ты можешь говорить мне такое?! Как ты можешь мне не верить?! Ребёнок твой! У меня не было других мужчин кроме тебя!» 

Но я промолчала. В этот момент я отчётливо поняла, что наш брак, наша любовь – лишь мираж, иллюзия, красивая сказка, которая только что развеялась, как дым, оставив после себя лишь пепел разочарования и горечи. 

– Давай заключим сделку, – продолжил Олег деловым, ледяным тоном, отстранённо и равнодушно, словно мы обсуждали не нашу разваливающуюся семейную жизнь, а какой-то бездушный бизнес-проект. – Мы живём с тобой, как ни в чём не бывало, играем роли любящих супругов, создаём для всех видимость нормальной, счастливой семьи. Рождается ребёнок, после смерти отца я получаю наследство, и мы с тобой тихо-мирно разводимся. Без скандалов, истерик и взаимных упрёков. Естественно, я щедро компенсирую тебе все неудобства, так сказать за моральный ущерб и вынужденное молчание. Ты ни в чём не будешь нуждаться. Купишь шикарную квартиру и будешь спокойно жить там со своим… – он запнулся, нахмурился, промолчал, чтобы не сказать грубого слова, с презрением скривив губы, но я прекрасно поняла, что он хотел сказать: «…со своим бастардом».

Эта недосказанность, это скрываемое презрение, сквозящие в каждом его слове, в каждом жесте, ранило меня ещё больнее, чем любые, самые жестокие оскорбления. 

Я смотрела на него широко раскрытыми, полными слёз глазами, не веря своим ушам.

То есть он все эти годы, что мы были вместе, считал себя бесплодным и молчал об этом! Боялся признаться? Стыдился? Или просто не доверял мне настолько, чтобы поделиться такой важной, такой интимной информацией? И при этом ни разу не обследовался, не пытался что-то изменить, решить эту проблему, даже не заикнулся об этом. Неужели наша любовь, наше доверие были настолько хрупкими, настолько поверхностными? 

Как он может так спокойно, так уверенно, с таким ледяным спокойствием заявлять, что ребёнок не от него, после всего, что между нами было? После всех наших ночей, наполненных любовью и нежностью, после всех наших клятв в вечной любви и верности? После того, как мы вместе строили планы на будущее. Как он так может? 

Ну что ж, раз он так в этом уверен, раз предпочитает верить в свою ложь, а не в мою любовь, пусть так и считает. 

Я не собираюсь унижаться перед ним, оправдываться, как школьница, переубеждать, доказывать, что я не виновата. Это выше моих сил.

Я устала от его лжи, от его беспочвенных подозрений, от его леденящего душу равнодушия. Я лишь хочу забыть его, стереть из своей памяти. Хочу разойтись и как можно скорее, вычеркнуть его из своей жизни навсегда. Начать новую жизнь с чистого листа, ради себя и ради своего ребенка, которому нужен не циничный и расчётливый отец, а любящая и заботливая мать. 

Но судя по всему, он меня так просто не отпустит. Он мёртвой хваткой, как голодный зверь, вцепился в миллионы своего отца и ни за что не позволит, ни за что не простит мне, если он их потеряет из-за меня.

Я стала для него всего лишь разменной монетой в его беспринципной игре за наследство, пешкой в его грязных, меркантильных интересах. 

Что же мне делать? Как вырваться из этой ловушки? 

– А если у твоего брата уже есть ребенок? – задала я вопрос, осторожно подбирая слова, пытаясь достучаться до него, вразумить. 

 – Нет у него детей! Я в этом абсолютно уверен! Я проверял! Всю информацию прошерстил о нём, каждый шаг отследил! – почти прокричал он, злобно сверкнув глазами, как разъярённый тигр. – У меня первого родится наследник! Я первым выполню условие отца и получу всё, что мне причитается!

На лбу его выступили крупные капли пота, а скулы заострились, делая его похожим на загнанного, обезумевшего зверя, готового на всё ради достижения цели. 

«Боже мой, до чего он дошёл, – с ужасом подумала я. – Он даже не пытается скрыть свою жадность, свою одержимость этим проклятым наследством». 

– А ты не боишься, что твой брат, или даже всемогущий отец, потребует тест ДНК, чтобы узнать наверняка, твой ли это ребёнок? – также тихо спросила я, до сих пор надеясь его вразумить.

Если он так уверен, что ребёнок не его, то он должен этого бояться. Должен! Мне хотелось увидеть хоть искру страха, хоть каплю сомнения в его холодных, безжалостных, словно ледяных осколках, глазах.

Хотелось, чтобы хоть что-то, хоть какое-то проявление человечности поколебало его самоуверенность, заставило задуматься о последствиях.

– Вот поэтому я и говорю, что мы должны создать видимость идеальной семьи, хотя бы для них. На все праздники, на все приёмы, что будет устраивать отец, мы должны держаться вместе, смотреть друг на друга влюблёнными глазами, как раньше. Ты поняла меня? – произнёс Олег.

– Но я не смогу, не смогу смотреть на тебя как раньше, – тихо, но твёрдо ответила я. 

Взгляд мой, невольно, упал на его руки – руки, которые когда-то так нежно меня обнимали, сейчас казались чужими, почти враждебными. 

– Придётся, дорогуша. Иначе пеняй на себя, – отрезал он.

 Мне стало по-настоящему страшно. 

Мне снова нестерпимо захотелось крикнуть ему, выплеснуть всю свою боль и гнев, сообщить, что ребёнок от него, что он не может, не имеет права меня подозревать в измене! 

Но что-то останавливало – интуитивный, животный страх перед тем, что он может сделать. Я не хотела, чтобы он когда-нибудь отобрал у меня ребёнка. А ведь он это сделает, я была в этом абсолютно уверена. Потому что жить с этим холодным, расчётливым чудовищем, в которого превратился мой муж, я больше не смогу – это выше моих сил. Я в любом случае уйду от него.